Book: Как лечили Деда-Мороза




Как лечили Деда-Мороза

Николай Дмитриевич Наволочкин

Как лечили Деда-Мороза

Очень печальная новость

Первоклассник Петя Башмачков шёл на репетицию. Шёл сам. Ни мама, ни папа его не сопровождали. Если бы Петя захотел, он мог бы постоять возле ёлки, которую уже украшали на площади, или возле витрины с игрушками, или, в конце концов, у светофора, мигавшего то красным, то жёлтым, то зелёным глазом.

Но Петя не останавливался, и вовсе не потому, что мама не велела. Просто в этот вечер папа и мама позволили Пете самостоятельно сходить во Дворец пионеров.

— Только смотри, артист, — пошутил папа, пока мама упаковывала сына до самого носа сначала в пальто, потом в шарф, — только смотри, не забреди на Кудыкины горы.

Говоря это, папа, конечно, думал, что никаких Кудыкиных гор на свете нет. Но, как мы узнаем дальше, в этом вопросе Башмачков-старший глубоко ошибался.

Итак, Петя шёл один. Теперь вы понимаете, что раз человеку оказано такое доверие, то он и вести себя на улице будет, как взрослый. И Петя старался изо всех сил. Он поглубже в карманы засунул руки, чтобы они не вздумали слепить снежок. Он не пнул пустую консервную банку, хотя она явно на это напрашивалась. Петя даже не погнался за котом, и кот нахально перешёл ему дорогу. А ведь в городе не часто встретишь кошку, вот так, не спеша, гуляющую по улице.

Видите, каким удивительно хорошим может стать человек, если ему доверяют.

Неподалёку от Дворца пионеров Петя догнал Люду. Жила она в том доме, что и Петя, только этажом ниже. А училась в одной школе с Петей, только классом постарше.

Девочка вела за руку бабушку. Однако вы, пожалуйста, не думайте, что Люда куда-нибудь провожала свою бабушку. Наоборот, это бабушка провожала Люду на репетицию, но она была старенькая и еле поспевала за внучкой.

— Ой, бабушка! Ты совершенно, ну совершенно не знаешь наших мальчишек, — тараторила Люда. — Ах, посмотри, какая ёлочка на втором этаже!.. Так вот, я говорю, ты совершенно не представляешь, какие у нас мальчишки…

Петя как раз поравнялся с Людой и ее бабушкой, но Люда не замечала его и продолжала:

— Они все такие ябеды и вертуны, а получают двойки да двойки, двойки да двойки!

Наверно, всё-таки, не все мальчики из Людиного класса были законченными ябедами и двоечниками. Петя хотел сказать об этом, но его увидела бабушка и обрадовалась:

— А вот и Петенька! Теперь вы, дети, сами добежите. А домой идите вместе, а то уже ночь на дворе.

Бабушка засеменила домой, а ребята вместе вошли в подъезд Дворца пионеров.

Пожалуй, с этой самой минуты и началась необычная история про Деда-Мороза, далёкие Кудыкины горы, про Сиверку и Позёмку. Но Петя и Люда пока ничего не подозревали. Они быстро разделись и побежали в комнату номер сорок четыре, где их уже поджидали и ребята из хора и режиссёр Иван Иванович.

— Отлично, — сказал Иван Иванович, — увидев Петю и Люду. — Теперь все в сборе. По местам, друзья, начинаем репетицию! — Иван Иванович хлопнул в ладоши и объявил: — Сейчас мы повторим песню про медведя-засоню. Раз, два. Начали!

По этому сигналу вперёд выступили удивительно похожие друг на друга сестры Маша и Наташа и старательно запели:

Спал в берлоге косолапый

Под оврагом у сосны.

Положив под морду лапы,

Сны смотрел он до весны.

Иван Иванович взмахнул руками, и весь хор дружно грянул:

Ты не спи, медведь,

Перестань храпеть,

Ты всю зиму спал,

Новый год проспал.

— Отлично, друзья! — воскликнул Иван Иванович и кивнул Маше и Наташе.

Маша и Наташа тряхнули одинаковыми белыми бантами, сделали испуганные глаза и подхватили песню:

Мы по ягоду ходили,

А медведь как заревёт…

Тут Петя Башмачков сделал шаг вперёд и запел:

Почему не разбудили

Вы меня на Новый год?!

Но, видно, Петя как следует не подготовился, и слова медведя-засони он пропел неважно.

— Стоп! — воскликнул Иван Иванович. — Твои слова, Башмачков, надо петь пострашней, этаким свирепым голосом. Представь, что ты медведь, понимаешь? Тебе очень хотелось встретить Новый год, поплясать с ребятами на ёлке, получить подарок. А ты проспал… Проспал с осени до самой весны. Тебе ведь обидно, правда?

— Что вы, Иван Иванович! Я бы ни за что не проспал ёлку, — сказал Петя.

— Конечно, — согласился Иван Иванович. — Это ты, Петя Башмачков, не проспал бы. Но сейчас на репетиции ты не Петя, а медведь-засоня. Вот ты и должен рассердиться.

Как ни странно, рассердиться Пете помогли не слова режиссёра, а Люда. За спиной у Пети она стала шептать:

— Ой, девочки! Теперь его можно дразнить «Петь-медведь» или «Петька-медведька». Мы ведь с ним в одном доме живём…

Петя обернулся и показал Люде кулак. Зато когда песню начали снова, он пропел свои слова таким свирепым голосом, что Маша и Наташа захлопали ресницами, а хор радостно подхватил припев:

Ты не плачь, медведь!

Перестань реветь.

Зря рычишь ты на ребят,

Сам ты, мишка, виноват.

— Отлично, — обрадовался режиссёр и, чтобы не перехвалить артистов, поправился: — Совсем неплохо. И ты, Петя, вошёл в образ. Маша и Наташа, дальше…

Маша и Наташа старательно открыли рты, но в это время в дверь кто-то постучал. Иван Иванович недовольно поморщился, дверь чуть-чуть приоткрылась, и из-за двери послышался голос:

— Скажите, пожалуйста, вы здесь к Новому году готовитесь?

— Готовимся, ещё как готовимся, — затараторила Люда. — Заходите!

Дверь открылась, и все ребята увидели Снегурочку. Она сказала «Здравствуйте!» и робко переступила порог.

Иван Иванович выжидающе посмотрел на неё, Маша и Наташа ахнули, а Люда воскликнула:

— Ой, кто это так нарядился Снегурочкой? Ну прямо как настоящая!

Маша и Наташа переглянулись и разом выпалили:

— И правда, как живая!

И тогда гостья сказала:

— Я и так настоящая. Вот, у меня даже справка есть…

Иван Иванович удивлённо развёл руками, потом двумя пальцами взял справку, пробежал её глазами и смог только вымолвить:

— Это невероятно!

А на листке, который протянула ему незнакомка, было написано следующее:

СПРАВКА

Дана настоящая Снегурочке в том, что она действительно является Снегурочкой.

Дед-Мороз.

В верхнем левом углу справки стоял штамп, а внизу — две печати, одна круглая, вторая треугольная.

Иван Иванович потёр пальцем переносицу, что у него являлось признаком великого недоумения, и, спохватившись, воскликнул:

— Что же вы, ребята… Дайте гостье стул. Она еле на ногах стоит!

Снегурочка шепнула «Спасибо!», опустилась на стул и тут же, как самая обыкновенная девчонка, заплакала.

— Что случилось? — растерялся Иван Иванович. — Что с тобой, Снегурочка?

Притихшие ребята услышали, как сквозь слёзы, непрестанно всхлипывая, Снегурочка ответила:

— Ёлок в этом году не будет. Подарков тоже не будет, — и уткнулась в рукав своей белой шубки.

Ровно на полторы минуты наступила тишина, только кто-то нечаянно задел клавишу «си» на пианино, и пианино жалобно загудело. Всё это короткое время ребята обдумывали печальную новость, а потом разом заговорили:

— Как же так, почему не будет? — спросил страшным голосом Петя Башмачков. Он так вошёл в роль медведя-засони, что произнёс свой вопрос басом.

— Что произошло, расскажи скорее?! — крикнул кто-то.

— Да ты не плачь, Снегурочка, — сказала Люда.

— Не плачь, вытри слёзы! — воскликнули сестры Маша и Наташа и протянули два платка.

— Я уже не плачу, — ответила Снегурочка и опять заплакала.

Потом, когда Маша и Наташа вытерли ей слёзы, она сказала:

— Заболел Дед-Мороз…

— Неужели? — зашумели ребята.

— Наверно корью заболел! — крикнули самые догадливые.

— Вчера ночью он ходил по лесу, — продолжая всхлипывать, заговорила Снегурочка. — Выбирал для детей ёлочки. И вот… Встретил охотников, посидел с ними у костра и пе-ре-грелся. Ему же нельзя греться, он же Дед-Мороз! У него сразу начался насморк и поднялась температура. Я сама ставила ему градусник. И он показывает всего пять градусов холода. А раньше у него всегда было сорок. Сорок градусов холода, — сказав это, Снегурочка зарыдала.

— Да ты успокойся, успокойся, — растерянно уговаривал Иван Иванович. — Что же дальше?

Ребята переглядывались, даже разговорчивая Люда — и та молчала.

— А что дальше? — еле сдерживая слёзы, произнесла Снегурочка. — Послезавтра Новый год, а Дед-Мороз не сможет привезти ребятам ёлки. И все мальчики и девочки, и на Амуре, и в Барнауле, и в Сибири, и на Урале — везде-везде останутся без ёлок и без подарков… А какие подарки он приготовил! У него тысяча мешков мячиков, тысяча ящиков кукол…

— Кукол!.. — как зачарованные, ахнули вслед за Снегурочкой все девочки из хора.

— Целые сани пистолетиков с пистонами…

— С пистонами!.. — повторили мальчишки.

— А игрушечные спутники, — продолжала Снегурочка, — а книжки, а барабаны, а конфеты, а бананы… И всё это останется до будущего года, потому что в этом году ёлок не будет.

— Что же делать?! — хором спросил весь хор.

И этот вопрос прозвучал так громко, что опять жалобно загудело пианино. Снегурочка молчала. И тогда ребята возбуждённо заговорили:

— Надо положить Деда-Мороза в больницу.

— Позвать к нему самого лучшего доктора!

— Давайте сами поедем в тайгу за ёлками.

— Снегурочка! А где сейчас Дед-Мороз?

— На Кудыкиных горах, — тихо ответила Снегурочка, но пианино от её слов почему-то громко загудело.

Все ребята посмотрели на него, а когда обернулись, случилось невероятное: Снегурочка исчезла.

Ребята растерянно смотрели друг на друга. Маша и Наташа разом заглянули под стулья. Иван Иванович достал очки, которые он надевал очень редко, и водрузил их на нос.

— Она только что вот здесь сидела, — сказал он.

— И стул ещё холодный! — воскликнул Петя, потрогав стул.

Все ребята принялись трогать сиденье стула — оно действительно было холодным.

— Невероятно! — сказал, сняв очки, Иван Иванович. — Это всё похоже на сказку. Хотя на самом деле Снегурочка только что сидела именно здесь и разговаривала с нами. Друзья, вы же слышали её голос?

Вопрос Ивана Ивановича, безусловно, был излишним. Все ребята слышали голос неожиданной гостьи, видели её своими глазами, а Маша и Наташа даже вытирали ей слёзы.

— Ну, вот что, друзья! — подвёл итог Иван Иванович. — Раз Дед-Мороз заболел, возможно Нового года никакого не будет. На этом мы репетицию пока закончим. Надо что-то предпринимать. Я соберусь с мыслями. Всё это так неожиданно… А вы идите домой.

— Иван Иванович, — протиснулся к режиссёру Петя, — а где эти Кудыкины горы?

— Кудыкины горы? Кудыкины горы… — задумался Иван Иванович. — Как бы это тебе скакать?.. — Режиссёр потёр переносицу, что, как вы помните, являлось у него признаком величайшей растерянности, и ответил: — Они где-то должны быть. В общем, Петя, я подумаю, а потом тебе скажу. До свидания, ребята! — торопливо попрощался он.

Возбуждённые спускались ребята по лестнице.

— Вот тебе и готовились, — ворчала Люда. — Вот и ходили на репетицию. И всё зря. Ёлки не будет, новогоднего концерта — тоже…

— Перестань, надо что-то придумать, а она… — возражал ей Петя.

— Ты в первом классе, — отвечала Люда, — тебе уроков мало задают — вот ты и придумывай. А мы уже задачки решаем с двумя действиями. Мне некогда думать. И так от уроков голова кругом, ну просто кругом идёт.



Сиверко и Позёмка

Один за другим выбегали мальчики и девочки из Дворца пионеров на улицу. А там шёл пушистый снег. Он падал на прохожих, на дома, на дорогу, на машины и даже на милиционеров, а они не обращали на это никакого внимания.

Пошли маленькие артисты в разные стороны. В одну Маша, Наташа и другие ребята, в другую — Люда и Петя. Только Люда первая вышла, а Петя чуть отстал — шарф завязывал. А когда Петя догнал Люду, то она заявила:

— Вот что, Петька-медведька, ты иди впереди или позади, а то люди подумают, что я тоже первоклассница.

— Так бабушка же сказала, чтобы мы вместе шли.

— А я не хочу!

Рассердился Петя и говорит:

— Ну и ладно! Я вперёд пойду, а ты оставайся, если хочешь.

Обогнал Петя Люду и даже песню запел:

Во дворе, во дворике,

Там, где сто ребят,

Там, где главным дворником

Дедушка Игнат,

Поселился вежливый

Снежный человек,

У него, у снежного,

Всё бело, как снег…

Песню про Снеговика Петя тоже готовил для новогоднего концерта. Но вы сами понимаете, что сегодня на репетиции её повторить не успели. Поёт Петя песню, а сам думает, как бы Деда-Мороза вылечить. Может, эти Кудыкины горы и недалеко. Потом про Люду вспомнил, обернулся и крикнул:

— Не потеряйся!

— Подумаешь! Как бы ты не потерялся!

Вот упрямая девчонка!

Пошёл Петя побыстрее, а чтобы веселее шагалось, опять про Снеговика запел:

Он метёлку вскинул

И глядит вперёд.

Шляпа из корзины

Так ему идёт.

Дети и родители

Про него твердят:

— Может, заместителя

Взял себе Игнат?

Всё гуще падают хлопья снега, всё меньше прохожих на улице. Всё дальше от Люды Петина песенка. Вот уже чуть-чуть слышно:

Может, медвежата

С северной земли

Поиграть к ребятам

Гостя привели?..

Испугалась Люда, прибавила шаг, а тут как налетит ветер, как закружит снег. Кинулась Люда за Петей бегом. А ветер как завоет, как захохочет. И вдруг чей-то голос как крикнет:

— Стой, человечек!

Замерла Люда, спрашивает:

— Ой, кто это?

А голос вокруг неё кружит, отвечает громко:

— Это я — ветер Сиверко. А ты кто?

— Я Люда. Ученица вто… вто… второго класса.

Только она это произнесла, из палисадника кто-то как свистнет, как зашипит:

— Хоть ты и второго класса, всё равно стой!

— А это кто? — дрожит Люда.

А ветер Сиверко над её головой хохочет и отвечает так, будто в большую бочку колотит:

— Это мой братец — ветер Позёмка. Ты про нас слышала?!

— Нет, мы ещё не изучали… — шепчет Люда.

— Ну, если не изучали, то послушай, — грохочет Сиверко. — Братец Позёмка, раз, два — начали!

И запели ветры:

Знай же, Люда, есть на свете

У Пурги шальные дети.

Дуем мы на всех подряд.

Рыщем в поле мы открытом —

Старший — Сиверко сердитый —

И Позёмка — младший брат.

Потом ветры ухнули и заорали:

Расшалятся если братцы —

Ни проехать, ни пробраться,

Ни дорогой, ни тропой.

— Младший братец, дальше пой, —

приказал Сиверко.

Позёмка свистнул и зашепелявил:

Слышишь, ели заскрипели,

Хороводятся метели,

Всем прохожим на беду —

Это Сиверко подул!

Сиверко, услышав лестные слова про себя, от удовольствия крякнул и забасил:

Если снег летит в глаза, —

Все прохожие в слезах,

Если в поле крутолобы

Наметаются сугробы

И заносят всё подряд, —

Это дует младший брат.

— Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело? — оборвав песню, спросил Сиверко.

— Ага, знаю…

— Мы ветры-хулиганы! Понятно?

— Понятно…

— Ну, а если понятно, говори, куда идёшь? Что тут у вас новенького?

— Ой, новостей у нас, новостей! — оживилась Люда. — Просто голова кругом идёт. Готовились мы к Новому году, готовились, а Нового года не будет, ёлок тоже не будет.

— А почему не будет?

— Вот — не знает! — обрадовалась Люда. — Все знают, а он не знает. Так ведь Дед-Мороз заболел, кто же теперь ребятам ёлки и подарки принесёт?

— Откуда ты, милая девочка, про это узнала? — вкрадчиво спросил Позёмка.

— Нам Снегурочка рассказала. Она только что у нас была.

— Понятно, — ласковым-преласковым голосом произнёс Позёмка. — А сказала она, где Дед-Мороз живёт?

— Сказала. На Кудыкиных горах.

— Смотри-ка! Может, она и помочь Деду-Морозу просила?

— Просила.

— Ну, вот что, девчонка! — заорал Сиверко. — Скажи всем, что мы никого на Кудыкины горы не пропустим! Запомнила? Пусть только кто пойдёт — с ног свалим и снегом занесём! Ух, мы свирепые! Правда, братец?!

— Очень свирепые! — засвистел Позёмка. — Глаза запорошим, за воротник снегу насыпем!

— А на Новый год повеселимся, погуляем. Так что никто и носу на улицу не покажет. Он ведь, Дед-Мороз, злой. Никогда нас, бедненьких, на Новый год не выпускает. А мы что, нам тоже хочется на празднике порезвиться. А сейчас старикан заболел, так мы сами себе хозяева. Полетели, братец!

Захохотал Сиверко, засвистел Позёмка, сыпанули они на Люду снегом, качнули деревья, зазвенела в проводах и улетели. И стало вдруг тихо. Вот перепугалась Люда.

— Петя! — кричит. — Петенька!

Тут и Петя навстречу бежит. Люда к нему.

— Ой, что я наделала, Петя! Всё разболтала!

— Что ты разболтала? Кому разболтала?

Рассказала Люда про хулиганов Сиверко и Позёмку.

— Да, — сказал Петя, — натворила дел. Давай руку, бежим домой. Надо ребятам позвонить. Надо выручать Деда-Мороза.

Беспокойная ночь

Ох и беспокойная была эта ночь!

Люда, как только прибежала домой, тёплого молока выпила — и под одеяло. Лежит и до ста считает, чтобы скорее уснуть. Раз до ста досчитала, второй раз до ста досчитала, а уснуть не может. Тогда она потихоньку к бабушке на кровать перебралась. Хорошо хоть бабушка в той же комнате спала. Прижалась к бабушке и только тогда уснула.

Старший Башмачков, папа Пети Башмачкова, работал в своей домашней фотолаборатории. Он был фотокорреспондентом и готовил какие-то интересные снимки для новогоднего номера своей газеты. Мама шила, Пете никто не мешал, поэтому он побыстрее разделся — и к телефону. Прежде всего Петя набрал номер режиссёра Ивана Ивановича.

— Иван Иванович! — выпалил он. — На Люду на улице напали Сиверко и Позёмка, и она им всё рассказала…

— Кто это говорит? — не понял Иван Иванович. — Это ты, Башмачков? Какие Сиверко и Позёмка?

— Это ветры такие, Иван Иванович. Они узнали, что мы хотим помочь Деду-Морозу. Они говорят, что никого не пропустят на Кудыкины горы. Иван Иванович, вы не узнали ещё, где искать Кудыкины горы?

— Нет, Петя, пока не узнал, — ответил режиссёр. — Но ты не беспокойся. Мы обязательно поможем Деду-Морозу. А сейчас спи.

Разве тут уснёшь! Стал Петя думать, у кого бы ещё спросить про Кудыкины горы. Думал, думал и придумал: «Позвоню-ка я Вове. Он в четвёртом классе учится, может быть знает».

Позвонил Вове. Долго гудел телефон, наконец сонным голосом Вова ответил:

— Да, я слушаю.

— Вова, это ты?

— Я, — отозвался Вова и зевнул.

— Что ты делаешь?

— Я ничего не делаю, я просто сплю.

— Как же ты спишь, если разговариваешь?

— А так, — бормочет со сна Вова, — и сплю и разговариваю. То есть я сначала спал, а когда ты позвонил — проснулся. Ты зачем позвонил? Задачку не можешь решить? Читай, условие, мы её мигом…

— Нет, Вова, слушай. Ты не знаешь, где искать Кудыкины горы?

— Чего ты выдумал! — обиделся Вова. — Нет никаких Кудыкиных гор.

— Как же нет! — кричит в трубку Петя. — Есть! Ты понимаешь, какое дело…

Рассердился Вова. Тут человеку спать охота, а тут ему не дают.

— Понимаю, понимаю. Тебе делать нечего у тебя бессонница. Вот ты и звонишь, занятым людям мешаешь. — Сказал это Вова и трубку положил.

Посидел Петя, подумал, с кем бы ещё посоветоваться. И решил позвонить детскому врачу. Может она знает, как от перегрева лечат.

Детский врач сразу ответила, будто специально у телефона сидела и Петиного звонка ожидала.

— Товарищ врач, — обрадовался Петя. — Это я, Башмачков. Помните, в прошлом году я свинкой болел, а вы меня вылечили?

— Может быть и помню, — говорит врач. — А что случилось, мальчик?

— У нас несчастье, — торопится Петя. — Заболел Дед-Мороз. Как вы считаете, можно его вылечить?

— Ах, вот в чём дело! — отвечает врач. — Ты уже пятый звонишь мне по этому вопросу. Я думаю, вылечить можно. Деду-Морозу следует давать по ведру мороженого три раза в день, а на ночь надо положить его в холодильник.

— А не много, по ведру-то мороженого?

— В самый раз. Он его любит.

— Вот спасибо! — говорит Петя. — А вы не скажете, где Кудыкины горы?

Конечно, нельзя было так много требовать от детского врача: и чтобы она знала, как вылечить Деда-Мороза, и где находятся Кудыкины горы. Не слышала детский врач про такие горы. Но Петя не унывал. «Ладно, — думает, — как вылечить Деда-Мороза, я теперь знаю. А про Кудыкины горы ещё у кого-нибудь спрошу». Посмотрел Петя на часы и вспомнил, что через три минуты по радио будут передавать специальный выпуск новогодних известий. Вдруг про Деда-Мороза что-нибудь скажут?

Включил Петя приёмник. Сначала музыка играла, потом диктор объявил:

«— Передаём специальный выпуск сказочных новогодних известий…»

Помолчало немного радио, и другой диктор заговорил:

«— Как мы уже сообщали, заболел Дед-Мороз. Специалисты-сказочники утверждают, что у многих ребят, особенно у самых маленьких, которым Дед-Мороз сам приносил ёлки и игрушки, — ёлок в этом году не будет».

Вздохнул диктор, и стало слышно, как он, разволновавшись, пьёт воду.

«— Сейчас идёт большая подготовка к спасению Деда-Мороза, — сказал первый диктор. — На молочном комбинате срочно готовится тонна самого холодного мороженого. На лыжные сани установлен холодильник «Север-155», чтобы везти его на Кудыкины горы. Как только станет известно, где находятся Кудыкины горы, туда сразу же выйдет спасательная экспедиция…»

Понятно, что не один Петя Башмачков слушал в этот поздний час специальный выпуск новогодних последних известий. Их слушал мальчик Наймука в нанайском селе на Амуре. Сегодня он первый раз ходил с отцом белковать и добыл пять белок. Пока мама готовила мужчинам, ему и отцу, вкусную талу, Наймука сидел и слушал радио.

Скучная-прескучная слушала последние известия шестилетняя Иринка. Она жила с папой и мамой на далёкой таёжной метеостанции. Зимой только два раза в месяц к ним приходили аэросани, да иногда заглядывали охотники. Кудыкины горы находились где-то неподалёку от их жилья. Нередко, когда папа становился на лыжи, собираясь идти в тайгу, Иринка кричала ему с порога:

— Папа, ты куда?

А папа весело отвечал:

— На Кудыкины горы!

Но сейчас папы дома не было. Он заболел. Позавчера его увезли в город аэросани.

Кому-кому, а Иринке не повезло. Ёлочку ей всегда привозил лично сам Дед-Мороз. Иринка уже привыкла к этому. За день до Нового года, утром, она выскакивала в валенках и беличьей дошке на крыльцо, и всегда на улице, прислонившись к перилам крылечка, стояла запушённая снегом ёлочка и протягивала к Иринке зелёные лапки.

— Спасибо, Дедушка-Мороз! — кричала Иринка в лес и звала маму.

А кто привезёт ёлочку теперь?

Сидели у приёмников ребята в молодом городе Амурске в Хабаровске, Благовещенске, Чите. Словом, везде, куда пришла ночь. А радио сообщало:

«— Сто шестьдесят школьников срочно ищут Кудыкины горы на географических картах. Двести тридцать шесть ребят перелистывают пятьдесят томов энциклопедии. Тысяча восемьсот пятьдесят шесть мальчиков и девочек спрашивают у своих мам, пап, дедушек и бабушек, не слышали ли они про Кудыкины горы».

И опять все ребята, притихшие кто у приёмников, кто у динамиков, а кто и прильнув к наушнику, услышали, как разволновавшийся диктор пьёт воду.

«— Ребята из кружка «Умелые руки», — продолжало радио, — решили завтра же с утра приняться за изготовление ёлочных игрушек на тот случай, если Дед-Мороз не поправится. Они обратились с призывом к пионерам всей страны последовать их примеру. «Хоть Дед-Мороз нездоров, — говорят они, — мы не допустим, чтобы малыши остались без ёлок».

— Др-р-р! — зазвонил телефон у Пети Башмачкова.

Он выключил радио и схватил трубку. Оказывается, это позвонил Вова.

— Слушай, Башмачков, — сказал он. — Выходит, я зря на тебя сердился. Я только что слушал новогодние известия. Ты меня разбудил, вот я и стал слушать. Короче говоря, мой дедушка знает, как найти Кудыкины горы.

— Вова! Это же здорово! — закричал Петя. — Говори скорее, где они!

— Найти их — раз плюнуть, — солидно ответил Вова. — Дедушка говорит, что надо всё время идти на север и никуда не сворачивать. Всё на север и на север! Так до Кудыкиных гор и дойдёшь.

— Ура! Я сейчас позвоню Ивану Ивановичу.

— Ты, Башмачков, подожди. Мы с дедушкой же кому только не звонили. И, пожалуй, зря. Ты в комнате один?

Петя огляделся и сказал:

— Один.

— Тогда закрой дверь поплотней и слушай… Взрослые завтра отправятся на Кудыкины горы, а мы останемся. Просись не просись — не возьмут. Ты же знаешь взрослых. А мы давай сами утром пойдём?!

— Давай! — обрадовался Петя. — Встанем на лыжи — и пошёл!

— Всё на север и на север… До утра, Петя!

— До утра, Вова!

Жаль, что я пока не могу сказать, о чём говорили и шептались другие ребята, слушавшие радио. Но они тоже, о чём-то совещались, о чём-то договаривались. Это я знаю потому, что как раз в тот поздний час проходил по городу и видел в освещенных окнах то стриженую мальчишечью голову, то тени двух головок с косичками, что-то нашептывающих друг другу. Как известно, та половина школьников, что носит косички, очень любит посекретничать.

В дремучей-предремучей тайге

Вот и наступило утро. Раннее-раннее утро. Такое раннее, что заря пока разгорелась только над Камчаткой. А здесь, в дремучей-предремучей тайге, ещё темно. Только светятся на ветке старого кедра глаза мудрого и очень доброго филина Светофора. Светофором филина зовут потому, что у него один глаз зелёный, а другой красный. Филин открывает их по очереди и со значением. Посмотрит зелёным глазом — лесные зверюшки знают, что всё спокойно: не трусят хищной стаей прожорливые серые волки, не вышла на охоту лисица, не бредёт облезлый медведь-шатун. А как загорится красный глаз — стоп: дороги нет, прячьтесь, зайцы, поворачивай назад, кабарожка, разбегайтесь, козы, — или охотник идёт, или хищные звери.

Раннее утро в дремучей-предремучей тайге, а уже кто-то шумит, свистит, буянит. Да это же наш знакомый — ветер Позёмка.

— Сиверко! — кричит Позёмка. — Где ты, Сиверко?

— Хо-хо-хо! — доносится издалека. — Хо-хо-хо! Я здесь, братец!

— Сиверко! — вопит Позёмка. — Ты слушал сегодня радио?

— Нет, не слушал. Я, понимаешь, немного вздремнул.

— Спать-то ты горазд. А тут, пока ты храпел, люди узнали дорогу на Кудыкины горы.

— Да что ты говоришь?! Да я им!.. — рассвирепел Сиверко и со зла повалил в снег старую осину.

— Погоди, братец, поздно бушевать. Они уже едут выручать Деда-Мороза. Три трактора тянут сани, а на них тонна мороженого и холодильник «Север». Соображаешь?

— Подумаешь! — ещё больше разозлился Сиверко. — Так ты перемети им дорогу.

— Я бы перемёл, — отвечает Позёмка, — да не знаю, где они сейчас. Тайга велика. Я, пока ты храпел, пять тысяч вёрст отмахал, а их найти не могу. Зато мальчишек в лесу — не сосчитать. И из Амурска вышли, и из Читы выехали, из Якутска идут, из Братска. Прямо куда ни полетишь — одни мальчишки. Все едут на Кудыкины горы.

— Так чего же мы медлим! Летим скорее, нагоним на них страху.

Захохотал Сиверко, засвистел Позёмка, и помчались ветры буянить по тайге. Только затих за ними шум, только осыпался по их следу с веток снег, как с другой стороны леса донеслась песня про Снеговика.

Может, медвежата

С северной земли

Поиграть к ребятам

Гостя привели?..

Пел её высокий мальчишеский голос, старательно выговаривая слова.

Закончилась песня, и на поляну вышли на лыжах Петя Башмачков и Вова, тот самый Вова, дедушка которого знал, как найти Кудыкины горы. Вова, как вы помните, учился в четвёртом классе и поэтому командовал Петей.

— Привал, Башмачков, — сказал Вова. — Даю тебе пять минут отдыха.

Остановились друзья, а тут из тайги донеслось:

— Э-ге-гей! Ребята! Кто там поёт, подождите!

— Ау! Мы здесь. Сюда! — отозвался Вова.

Залаяли в чаще собаки — и на поляну выкатила нарта, а на ней сидел мальчишка с ружьём. Мальчишка затормозил нарту, бросил собакам по вяленой рыбине — юколе, и только тогда подошёл к Вове и Пете.

— Бахапчи! — сказал он. — Здравствуйте! Вы откуда?

— Мы с Петей из города, — ответил Вова.

— А я, понимаешь, с Амура. Зовут меня Наймука, — и он протянул руку ребятам.

Петя и Вова назвали себя и замолчали, приглядываясь к Наймуке.

— Вы на Кудыкины? — подмигнул Наймука.

— Да, — обрадовались ребята. — И ты туда?

— Туда, — ответил Наймука. — Теперь пойдём вместе.

Вместе идти веселее. Уже хотели ребята пускаться в путь-дорогу, да тут Петя заметил впереди на ветке красный огонёк. «Что за огонёк? — подумал он. — Фонарик, что ли, кто-то повесил?» Петя дёрнул за рукав Вову и показал на огонёк. Стали ребята приглядываться, а Наймука даже рукавицу к глазам приставил. И вдруг ветка, над которой горел огонёк, чуть-чуть качнулась, и оттуда послышался голос:



— Слушайте, друзья, слушайте внимательно. Я — Филин. Да, я филин, по прозванию Светофор. Это не фонарик, а мой левый глаз светится. Зайцы уже мне доложили, что вы идёте на помощь к Деду-Морозу, моему старому другу и приятелю. Так вот что, ребята… Прячьтесь скорее в кусты, а собак схороните под корни вон того поваленного кедра. Сейчас сюда прилетят ветры-озорники Сиверко и Позёмка. Они решили никого не пропускать на Кудыкины горы. У них, безусловно, ничего не выйдет, но вы прячьтесь. Спрячьтесь и ждите. Пока будет светить мой левый глаз, сидите и ни гу-гу. А как я открою правый глаз, — он у меня зелёный, — тогда смело вперёд!

Завёл Наймука собак под навес корней поваленного бурей кедра, а сам с ребятами спрятался неподалёку в чаще. И вовремя. Загудели вершины деревьев, засвистел у самой земли Позёмка, захохотал, ломая сучья, Сиверко:

— Ну и задали мы жару этим девчонкам! — кричит он.

— Будут знать, как ходить на Кудыкины горы, — похрюкивает Позёмка. — Я их сугробом замёл. И если бы не сухая осина, около которой они засыпаны, то я бы и сам их больше не нашёл. Полетим, братец, мальчишек погоняем.

Гикнул Сиверко, свистнул Позёмка — и умчались ветры.

— Однако, беда, — сказал Наймука. — Вы слышали, эти ветры каких-то девчонок засыпали?

— Слышали. Возле сухой осины. Надо их разыскать.

— А вон и зелёный глаз у филина открылся, — сказал Вова. — Пора в дорогу.

— Идите, ребятки, всё на север и на север, — опять заговорил филин. — Там и сухая осина, там и Кудыкины горы. А Деда-Мороза встретите, поклон ему от меня. Так и скажите: филин, мол, Светофор кланяется.

— Спасибо, дедушка Светофор! — поблагодарили ребята.

— Вперёд! — крикнул Вова. — Башмачок, песню!

Крикнул на собак Наймука, подхватили они лёгкие нарты и побежали на север, а за ними по следу помчались Петя и Вова. Вова, конечно, свою любимую песню про Снеговика запел.

Между деревьями, с пригорка на пригорок, мчатся ребята. Солнце уже высоко взошло. Вдруг — стоп! Уткнулись носами в сугроб собаки, и давай снег лапами рыть.

— Да это же сухая осина! — воскликнул Наймука. — Быстрее на помощь!

Снял он с нарт лопату, а Петя и Вова сбросили лыжи и принялись ими снег отбрасывать. Раз-два! Снег рыхлый, ещё не улежался. Быстрей, быстрей! Собаки повизгивают, ребята снег роют. Вдруг Петя видит — из снега валенок торчит.

— Ребята! — закричал он. — Чей-то валенок.

— Валенок? Ну-ка покажи, — откликается Вова.

— Да он брыкается! — говорит Петя. Посмотрели ребята — и верно, брыкается валенок, не даётся Пете в руки.

— Давайте-ка я попробую, — не утерпел Наймука.

Ухватился он за валенок, а из-под снега кто-то как закричит:

— Не вылезу, не вылезу! Не тяни!..

Догадались ребята, что под снегом человек, переглянулись, и Петя спрашивает:

— Эй, а почему ты вылазить не хочешь? Или в сугробе сидеть понравилось?

— Потому что ты нас съешь — откликается голос.

— Я?! — удивился Петя. — Да как же я тебя съем? У меня, вот посмотри, зуб недавно выпал.

— Правда? — спрашивают из-под снега.

— Честное пионерское! — заверяет Вова. — У него на самом деле зуб выпал.

— А вы кто?

— Мы школьники, — разъясняет Вова. — Это вот Петя Башмачков, а это — Наймука.

— Неужели Петя Башмачков? — не верят под сугробом. — Если он и правда Петя, то пусть сейчас свои слова споёт.

И надо же случиться такому: из сугроба вдруг послышалась песня:

Мы по ягоду ходили,

А медведь как заревёт…

Не растерялся Петя и запел страшным голосом:

Почему не разбудили

Вы меня под Новый год?!

И сразу зашевелился снег, а из-под него выбрались сёстры-близнецы Маша и Наташа.

— Мы думали, что это медведь-шатун меня за валенок тянет, — говорит Маша.

— А это вовсе Петя Башмачков, — хохочет Наташа.

— Откуда вы здесь взялись? — спрашивает Наймука.

— Мы с Наташей, — говорит Маша, — шли на Кудыкины горы, а потом подул такой ветер, что занёс нас снегом…

— А потом возле сугроба медведь бродил. Видите следы, — говорит Наташа.

Посмотрели ребята на снег, а на нём следы когтистых медвежьих лап. Собаки понюхали их и зарычали, Наймука ружьё на плече поправил. А Петя и Вова переглянулись.

— Ладно, — говорит Вова. — Следы не следы, а надо дальше идти. Надевайте лыжи, Маша и Наташа, теперь нас целый отряд.

— А как же девочка Иринка? — спрашивает Маша.

— Да, да, как же Иринка? — поддерживает Наташа.

— Какая ещё Иринка?

И тогда рассказали Маша и Наташа, что здесь неподалёку стоит метеостанция, а там живёт со своей мамой девочка Иринка. Когда утром Маша и Наташа заходили к ним погреться, то Иринка плакала. Дед-Мороз заболел, папа у Иринки заболел, и никто теперь ей ёлочку не принесёт.

— Давайте мы ей срубим ёлочку, — предложила Маша.

Согласились ребята, выбрали в лесу маленькую ёлочку с зелёными лапушками и повезли её на нартах к Иринкиному дому.

А когда сквозь деревья увидели метеостанцию, Вова и Петя потихоньку отнесли ёлочку к дому и поставили возле крылечка. Поставили, а сами бегом к ребятам. Пусть девочка думает, что ёлку ей Дед-Мороз принёс.

И пошёл отряд всё на север и на север.

Шли-шли, шли-шли. Вдруг услышали — впереди ветер шумит.

— Тревога! — крикнул Вова. — Все под ёлку. Это, девочки, тот самый ветер, который вас засыпал. Его Позёмкой зовут.

Спрятался отряд под раскидистую ёлку, а Позёмка кричит:

— Сиверко! Погоди, Сиверко! Не бросай младшего братца.

А Сиверко издали отвечает:

— Давай, шевелись, не отставай! Дед-Мороз вылечился. Сейчас он нам задаст. Да быстрей ты, надо где-нибудь в овраге спрятаться.

— Братец Сиверко, — скулит Позёмка, — не бросай меня, я боюсь!

Отшумели ветры и улетели. И когда опять наступила тишина, услышали ребята звон бубенцов. Сначала одного, потом двух, трёх, четырёх. А потом столько бубенчиков зазвенело, что уже и не сосчитаешь.

Что такое? Что это так звенит?

— Смотрите, смотрите! — закричал Наймука. — Олени скачут. Сто оленей! Тысяча оленей!

— А на санях ёлки, ящики, коробки, мальчишки! — крикнул Вова.

— На первых-то санях сам Дед-Мороз! — ахнула Маша. — Я его сразу узнала.

— И я, и я узнала!

Вы уже догадались, это крикнула Наташа. Сестры всегда кричали вместе.

— Ура! — воскликнул Вова, а за ним Петя и Наймука. — Ура! Сани к нам поворачивают!

И верно. Развернулись передние олени, а за ними остальные — и прямо к ребятам.

— Стой, Ветвистые Рога! — крикнул Дед-Мороз своему оленю. — Здравствуйте, ребята! Вы тоже меня лечить идёте?

— Да, Дедушка-Мороз, к вам! А вы уже выздоровели?

— Что ж вы нас не подождали? — немножко обиделся Петя Башмачков.

— Вылечили меня, вылечили, — отвечает Дед-Мороз. — Спасибо, друзья!

А Петя спрашивает:

— Вы и мороженое всё съели, целую тонну?

— Всю тонну употребил! — улыбается Дед-Мороз. — А ну садитесь скорее на свободные сани. Торопиться надо, Новый год не за горами. Садитесь, садитесь. Я уже подобрал четыреста девяносто пять мальчиков и сто тридцать пять девочек.

Забрались ребята на сани, а Дед-Мороз вынул из-за пазухи будильник, посмотрел на него, бороду погладил и говорит:

— Э, нет, так не годится. Так я вас до Нового года по домам развезти не успею. А вам ещё надо кому ёлку украшать, кому маски доделывать, кому весёлые стихи учить. Да мало ли дел у ребят перед Новым годом.

— А мне, — говорит Петя, — на репетицию надо.

— И нам, — крикнули Маша и Наташа, — тоже на репетицию!

— Задача! — промолвил Дед-Мороз и опять погладил бороду. — Ну что ж, раз я Дед-Мороз и бываю только в сказках, то мы и сделаем по-сказочному. А ну-ка, друзья, закрывайте глаза, да покрепче. И не открывайте, пока я не скажу «три!» А как я скажу «три!» — вы все окажетесь там, где вас ждут. Ребята зажмурили глаза, и Петя Башмачков вместе со всеми.

— Раз! — сказал Дед-Мороз. — Два! — сказал Дед-Мороз. — Два с половиной! Три!!!

Что-то зашумело, что-то засвистело, и Петя подумал, уж не вернулись ли Сиверко с Позёмкой. Ещё сильнее зажмурил он глаза и вдруг слышит голос режиссёра Ивана Ивановича. Да, да, голос режиссёра Ивана Ивановича:

— Башмачков, что же ты? Уснул, что ли? Твои слова.

Открыл Петя глаза, смотрит — стоит он в сорок четвёртой комнате Дворца пионеров на репетиции. Режиссёр на него смотрит, весь хор на него смотрит, а он стоит и молчит…

Иван Иванович поднял руки и говорит:

— Отлично. Идём дальше. Петя просто задумался, это бывает. Маша и Наташа, начинайте третий куплет. А ты Петя, приготовься.

Режиссёр, конечно, не знал, где только что находился Башмачков.

Маша и Наташа хитро улыбнулись Пете и запели:

А медведь сидит и плачет…

Иван Иванович махнул рукой, и Петя, как будто это не он только что путешествовал по дремучей-предремучей тайге, запел слова медведя-засони:

Отлежал я все бока.

Из-за вас на ёлке, значит,

Не сплясал я гопака.

Иван Иванович взмахнул руками, и хор грянул:

Ты всю зиму спал,

Новый год проспал.

Не рычи ты на ребят,

Сам, засоня, виноват.

И дальше всё пошло, как по маслу. Удивительно похожие друг на друга Маша с Наташей пропели последний куплет:

Зря ты плачешь, зря ты стонешь.

Мы под Новый год придём,

Растолкаем мы засоню

И на ёлку уведём.

А Петя пел вместе со всем хором припев.

Вот и закончилась наша новогодняя история про Петю Башмачкова, Машу, Наташу, Вову и Наймуку, про доброго филина Светофора, Деда-Мороза и Кудыкины горы. Что касается братцев Сиверки и Позёмки, то о них мы вспоминать не будем. Что с них возьмёшь — хулиганы.


home | Как лечили Деда-Мороза | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу