Book: Идолов не кантовать




Сергей Нуриев


Идолов не кантовать

ОТ АВТОРА

Решение писать и дописаться когда-нибудь до целой книги я принял самостоятельно. То, что при этом я буду еще и шутить, решила за меня моя мама, явив меня свету 1 апреля. В предлагаемом романе я попытался воплотить эти два решения одновременно.

Не желая никого вводить в заблуждение, считаю своим долгом сообщить: названия райцентров, улиц, площадей, фамилии героев, а также некоторые события являются вымыслом и любые совпадения с реальными фактами следует считать случайными. Остальные же события, описанные в романе, вымыслом не являются, и в этом случае совпадения с реальными фактами случайными считать не следует.

Несколько слов о самой книге. Если вы хотите знать мое мнение, то, по-моему, она предназначена для широкого круга читателей, достигших шестнадцатилетнего возраста и обладающих пусть даже не слишком развитым чувством юмора. Из этого широкого круга я рекомендовал бы выйти разве что любителям кровоточащих детективов. Боюсь, они будут разочарованы, узнав, что количество сцен насилия в сюжете ограничено. Все, чем я могу их порадовать, это два покушения на убийство, одно отравление, одно тяжелое и два легких ранения, одно столкновение стражей порядка с хулиганом и одна эротическая сцена. Убийств нет ни одного, извините.

Более детально с содержанием романа вы сможете познакомиться, прочитав из него всего тридцать пять глав, хотя, возможно, вам станет все ясно гораздо раньше, главное - начать. Начните с главного.

Сергей Нуриев

Часть первая


Завязка



Глава 1

С поезда


Районный город Козяки, расположенный на стыке сразу трех областей, являл собой весьма важный железнодорожный узел, к которому сбегаются и от которого разбегаются пути во все стороны света.

Это обстоятельство нередко вводило в заблуждение транзитных пассажиров, которые покидали безнадежные областные вокзалы и устремлялись на периферию, рассчитывая без хлопот раздобыть желанную плацкарту. Но, прибыв сюда, они с ужасом обнаруживали, что станция кишит такими же смекалистыми гражданами, которые к этому времени успели уже обрасти бородой и вели оседлый образ жизни. Оценив обстановку, легкомысленные пассажиры в панике бросались к кассам; более же рассудительные обустраивались на ночлег. Но и тех и других ожидала печальная участь их предшественников, с той только разницей, что последние понимали это сразу, а до первых доходило лишь тогда, когда, выстояв очередь, они в конце концов упирались лбом в стеклянное окно кассы и получали вежливый отказ. Билетов не было. Никаких. Ни на сегодня, ни на завтра, ни даже на послезавтра. И напрасно пассажир пускал слезу напрасно заискивающе улыбался и подсовывал деньги - кассир был неумолим. ( Ввиду того что желающих выбраться было много, а функционирующих касс - всего две, кассиры в городе Козяки считались народом неприступным и уважаемым, наравне даже с инспекторами пожарной охраны.)

Образумившись и осознав наконец всю суровую правду жизни, пассажир понуро брел в зал ожидания и примыкал к одному из неформальных отрядов безбилетников. Впрочем, он мог оставаться и сам по себе и, в зависимости от склонностей натуры, заняться собственным делом.

Дел здесь было много. Одни зарабатывали на хлеб, уступая место в очереди доверчивым новичкам. Другиe, плюнув, женились или выходили замуж. Третьи, по слабее, занимались попрошайничеством. Судьба четвертых неизвестна никому.

В эпоху социализма станцию Козяки знали и узнавали тысячи советских граждан, колесящих по стране. Они гуляли по вокзальчику в домашних тапочках, будто по собственной гостиной, покупали семечки и теплую кукурузу, свежие газеты и вареные яйца. Из вагонов выглядывали представители счастливого детства и, дразня вокзальных рабочих, бросали на землю фантики. Рабочие чинно расхаживали вдоль перрона и грозили столичным оболтусам метлами. Румяные булочницы завистливо взирали на отъезжающих к югу, мечтая о скорейшем отпуске. И всегда, в любую погоду, пассажиров неизменно встречал и провожал умытый памятник Владимиру Ленину, стоящий на тумбе и окруженный елями.

В ту пору Козяки были еще Козаками. Местные жители, осознавая всю стратегическую значимость станции, с гордостью извещали друг друга о том, что, согласно коварным планам Пентагона, их райцентр подлежит бомбежке во вторую очередь после Москвы. Иногда эта тайна доверялась и некоторым наиболее благонадежным иногородним гражданам.

Но время шло, а американские империалисты, к огорчению козакинцев, не проявляли к ним должного интереса. Лишь только раз, в 1992 году, в район прислали американскую бормашину, изготовленную перед второй мировой войной. Бдительные власти раскусили этот скрытый акт диверсии и, разобрав аппарат на запчасти, подарили его судомодельному кружку. В том же году, с целью заморочить врагу голову, городу вернули историческое название - Козяки, исковерканное когда-то комиссарами.

Изменения, произошедшие на политической карте мира, отразились и на козякинской станции. Все реже вспоминал о ней Господь Бог, и все чаще поносили ее худыми словами транзитные граждане. Привокзальный Ильич осунулся, пошелушился и до неприличия был засижен голубями. Булочницы стали подпольно торговать сигаретами и пивом. Рабочих с метлами уволили по собственному желанию. Вчерашние пионеры, запершись в киосках, предлагали угрюмой публике жвачки и эротические карты. Изменилось все, неизменным остался лишь авторитет кассиров да вокзальчик, в котором по-прежнему было тесно, особенно зимой.

Не стала исключением и ночь с 1 на 2 января, когда в переполненный зал ожидания вошел молодoй человек, похожий на милиционера в штатском. На вошедшем было серое студенческое полупальто, еще издающее запах химчистки, такого же цвета брюки и крепкие офицерские ботинки. Но от представителя нервной профессии его приятно отличали безоблачный, насмешливый взгляд, содержательная ухмылка на твердом, хотя и несколько примятом лице и легковесная дорожная сумка с надписью "Пролет". Облик молодого человека не позволял однозначно определить род его занятий. Пожалуй, его можно было отнести к породе энергичных искателей и целеустремленных скитальцев, каковые обычно появляются в смутные времена.

Прибыв только что ночным экспрессом, молодой человек перестал быть пассажиром и теперь безучастно наблюдал за вокзальной суетой.

- Целуйте меня, я с поезда, - рассеянно проговорил он, и ничуть не огорчившись из-за отсутствия желающих с ним полобызаться, отправился на поиски временного пристанища.

Граждане! Если вы очутились в чужом городе и вам негде переночевать, - будьте осмотрительны. Не копошитесь в своих блокнотах и не ищите там фамилий дальних родственников и близких знакомых, которые, по-вашему, проживают в данном населенном пункте, ибо вы рискуете совершить сразу три непростительные глупости.

Во-первых, вы будете долго бродить по безлюдным улицам, блуждать в неосвещенных дворах, пугаясь диких котов, и бубнить под нос заученный адрес, прежде чем достигнете цели.

Во-вторых, если даже вы и наткнетесь на заветную дверь - не стучите громко. Там все равно никого нет, и вы лишь напрасно потратите силы, которых вам может не хватить на обратную дорогу. К тому же хозяева могут спустить собак.

Не окоченев все же в пути и добравшись до родного вокзала, вы поймете, что третью ошибку совершили уже тогда, когда вам пришла на ум ничем не обоснованная идея о комфортном ночлеге.

Молодой человек, здраво рассудив, решил воспользоваться вокзальным сервисом. Тем более что в списке его знакомых ни одного с козякинской пропиской не значилось.

В комнате матери и ребенка он представился школьником без документов, отставшим от туристической группы. Сонная дежурная сочувственно покивала ему из дверного проема и, выслушав грустный монолог подростка, сказала:

- Без мамы не пущу, сынок.

Акселерат покосился на раскладушку, где, раскинув кулаки, грозно храпел здоровенный детина.

- А это, часом, не моя мамка?

- То не мамка, сынок, то папка, - все так же нежно ответила дежурная. - В виде исключения впустила с пятью мальчишками. Пожалела деток.

- Его дитяти? - допытывался пришелец, заглядывая в коридор, где на полу, затаившись, спали чеченцы.

- А ну их, - махнула сердобольная рукой, - беспризорные. Пропадут ведь. Ну, ты иди, сынок, места все равно, вишь, нет. Иди с богом, голубчик.

Комната отдыха для взрослых и одиноких ввиду нерентабельности была переоборудована в видеозал, и оттуда доносилась пальба.

Не теряя присутствия духа, молодой человек прошелся возле касс, без намерения заводить там знакомства, пообщался с дежурным по вокзалу и, воодушевленно насвистывая, вернулся в общий зал.

"Ложка дегтя кашу не испортит", - рассудил он, примирившись с неудобствами.

Из всего этого следовало, что привело его в эти края какое-то важное и, должно быть, срочное дело.

По станции объявили о прибытии почтово-богажного поезда, и двое отчаянных пассажиров бросились к нему, освободив два кресла. Правила этикета, как известно, на вокзалы и кладбища не распространяются, и поэтому за вакантные места развернулась равная борьба между мужчинами и женщинами. Незнакомец подобрался. Ближайшее место было в левом крайнем ряду, и к нему он явно не успевал. Изловчившись, он метнул через головы конкурентов свою сумку и еще, до того, как она, описав дугу, плюхнулась на сиденье, крикнул: "Занято!". Оторопев от такого нахальства, граждане на мгновение застыли, чем метатель и воспользовался, хладнокровно завладев креслом.

Томиться предстояло до утра. Молодец выбрал удобную позу и, склонив на спинку голову, прикрыл глаза.

Заснуть ему мешал неопрятного вида старичок, явно претендовавший на тоже место. Старик маячил взад-вперед и, как бы невзначай цепляясь за ботинки почивающего молодца, сварливо ворчал:

- Клюшки расставляют тут всякие... Нормальным людям проходу нету. Эхма, бездельников развелось.

Бездельник лениво открыл один глаз и безлобно пригрозил:

- Мужчина, будете нарушать общественную дисциплину - арестую.

- Брешешь ты все. Никуда ты меня не арестуешь, - отозвался старик и расположившись прямо на полу, принялся мостить из своих пожитков подобие подушки. При этом его узел подозрительно постукивал о кафель, издавая глухой металлический звук.

- Э, а ты, часом, не террорист, мужик? - спросил скучающий молодец. - А то мне выспаться надо.

- Не-а, не террорист, - признался старик, старательно произнося трудное слово. - Я бомж. Бомж Бруевич.

- Кто?

- Без определенного места жительства Бруевич. А ты кто будешь?

- Сомж Мамай, - представился молодой человек.

- Чего?

- С определенным местом жительства Потап Мамай.

- А, не слыхал, - откровенно сказал старик, скручивая козью ножку. - Значит, ничего живешь? А меня вот не сажают. Третью зиму маюсь, в тюрьму по-человечьи посадить не могут.

- Воровать пробовал? - участливо спросил Потап.

- А как же! Только щас на копейку украдешь, а морду набьют на целый рубель.

- Потерпевшие бьют?

- Какие там потерпевшие! - горестно отмахнулся Бруевич. - Воры ж и бьют. Воров щас больше, чем потерпевших, понимаешь.

- А президента материть пробовал?

- Кто ж за это посадит!

Мамай задумчиво посмотрел на огромную пыльную люстру.

- Ничего, - проговорил он, - ничего, когда я стану президентом - приходи, помогу.

- Чем же ты мне поможешь?

- В тюрьму посажу.

- Вот спасибо, - поблагодарил бомж, укладываясь, - приду.

- А пока жениться тебе надо, фиктивно. Чтоб прописка была. Прописка будет - тогда посадят.

- Это верно. Меня первый раз с пропиской сажали.

Помолчали.

- И за что ж ты срок мотал? - полюбопытствовал Потап с настороженностью, какую обычно испытывают люди несудимые к судимым.

Старик подложил под голову свой картуз и охотно ответил:

- Статья двести двадцать четыре-прим, а вторая ходка - по двести четырнадцатой.

- Занятие бродяжничеством или попрошайничеством либо ведение иного паразитического образа жизни - от одного года до двух лет, - быстро проговорил Потап Мамай, проявив тем самым недюжинные познания Уголовного кодекса. - А вот двести двадцать четыре-прим что-то не вспомню.

- Незаконное занятие каратэ, - подсказал Бруевич, - до двух лет.

- Да ну! Чтоб за такое сажали!

- А отчего бы и нет? Раз есть статья - значит, кому-то надо по ней сидеть.

- Так ты, значит, каратист? - спросил Мамай, не скрывая сарказма.

- Конечно ж, каратист, - подумав, рассудил бомж, - зазря ж не посадят. Но теперь я с этим делом завязал. А вообще-то я бомж. А ты тут проездом или по делу?

- Проездом по делу, - сказал Потап, потеряв интерес к беседе. - Родственника одного ищу. Спать давай.

Спрятав лицо в воротник, будующий президент вскоре уснул. Старик еще долго ворочался в углу, тайком курил и размышлял о прописке и связанных с ней приятных последствиях.

Свистнув, восьмичасовая электричка унеслась в сторону областного центра. Мамай открыл глаза, потянулся и, переступив через спящего Бруевича, бодро направился к выходу. На перроне он обратил особое внимание на памятник Ленину, придирчиво осмотрел его со всех боков и, явно удовлетворенный, ринулся в город.

Дальнейший маршрут Потапа пролегал по главной улице - 42 года Октября. Миновав универмаг, управление смешторга и УТОС, он интенсивно завертел головой в поисках гостиницы.

Обычно подобным заведениям дают название либо самого райцентра, либо нарекают их "Родиной". С одной стороны, такие вывески свидетельствуют о патриотизме местных властей, с другой - позволяют скрыть их политические склонности.

После недолгих блужданий пытливое око экскурсанта остановилось на двухэтажном доме с треснувшей трубой, на крыше которого громоздились четыре первые буквы слова "Родина". Фанерные "н" и "а", очевидно, реставрировались.

Мамай огляделся, вошел вовнутрь и на короткое время задержался в темном подъезде. Когда он появился в холле, в облике его произошли некоторые изменения. Студенческое пальто было распахнуто, и грудь Потапа приятно освежала довольно белая рубашка, украшенная галстуком-бабочкой. Правая рука облачилась в белую перчатку. Перчатка была размера на два меньше руки, и пальцы в ней неуклюже топырились, не имея никакой возможности сгибаться. На торчащем вверх мизинце красовался медный перстень с фальшивым брильянтом. На левой руке гостя не было ничего, и ее приходилось прятать в кармане.

Решительным шагом Потап Мамай надвигался на стойку администратора.

За стеклом сидела толстая девица в оглушительно красной кофте. Девица вязала.

- Минутку внимания, - деликатно обратился к ней посетитель. - Сударыня, в этом приюте имеются приличные апартаменты?

- Местов нет, - прозвучал вечный ответ.

- Мне не нужно "местов", мне нужен люкс. Хотя бы трехкомнатный.

- Местов нет, - не поднимая головы, повторила девица.

- Ну хорошо, пусть будет из двух комнат.

- Местов нет.

- Ну, знаете ли! - возмутился Мамай. - Со мной такого даже в "Метрополе" не случалось!

За стеклом презрительно фыркнули. Мамай быстро соображал. По своему опыту он знал, что провинциалы - самый непредсказуемый народ. Находясь по социальному, географическому и прочим положениям где-то между городом и деревней, часть из них откровенно симпатизировала сельской романтике, другая часть категорически причисляла себя к цивилизации индустриальных центров. В критических ситуациях первых нужно разжалобить, вторых - подавлять значительностью. Обе категории одолеваются также измором.

- В конце концов, это дело принципа! - провозгласил Потап и направился к выходу. - Эй! - крикнул он на улицу - Эй, водитель! Поезжай! Багаж привезешь позже. Закажи ужин в ресторане и жди распоряжений! Пока все!

Отдав приказ, посетитель вернулся и сердито забарабанил пальцами по стойке, не давая администратору расслышать шум удаляющегося мотора.

Сцена произвела на девушку впечатление, и в ее глазах заиграло любопытство.

- Что это вы так смотрите и смотрите? - смягчилась она, глядя на невероятных размеров перстень. Вы что, гипнотизер, что ли?

- Что? - ужаснулся незнакомец. - Откуда вы знаете? Вас предупредили?

Спицы в руках вязальщицы замерли.

- Меня? Чего?

- Нет, это невыносимо! Даже в тишайший поселок нельзя проникнуть незаметно! Везде шум, пресса, телевидение и радио. Как мне это надоело! - пришелец горестно обхватил голову руками, но, опомнившись, одну спрятал. - Вы не поверите! Я одеваюсь как сирота, приезжаю инкогнито, вселяюсь в затрапезную гостиницу, но... Оказывается, что все всё знают, только делают вид, что ничего не знают. При этом даже разыгрывается спектакль, будто для меня не приготовили люкс.

- Но нас не...

- Можете так и передать, что я не намерен больше поселяться в заранее забронированные номера, где за мной будут подглядывать, подслушивать, записывать и совершенно не дадут помедитировать. Они думают, что если я магистр белой магии, то я не знаю черной...

Закусив губу, девица тужилась понять, с кем имеет дело: с обыкновенным проходимцем или с личностью мистической, от которой можно ожидать неизвестно чего.



Мамай в свою очередь давно осознал, что перед ним перезрелая дева, подозрительная и суеверная одновременно, любящая читать сентиментальные романы вприкуску с пряниками и гадать на картах.

Между тем раннее утро сменилось утром поздним и заведение "Роди" стало оживать. На верхнем этаже захлопали двери, в несколько голосов заговорили приемники. По лестнице спустился первый проснувшийся постоялец.

- Здравствуйте, Элеонора, - почтительно склонился он, с сочувствием покосившись на Потапа.

Когда постоялец скрылся, Потап мрачно изрек:

- Этот несчастный скончается.

- Что вы! - Элеонора приподняла свое тучное тело и испуганно посмотрела вслед обреченному.

- Безапеляционно, - подтвердил прорицатель. - Я это сразу понял, с первого взгляда. Есть такая наука - физиономистика. Так вот я и есть такой физиономист. Стоит мне осмотреть чью-либо физиономию - и я увижу все как на ладони. Хотите?

Элеонора смутилась. Она хотела. Ей не терпелось узнать, когда же наконец один ее знакомый мужчина исполнит свое обещание, кто это звонит ей на работу по ночам и страстно дышит в трубку, да мало ли чего хочется узнать одинокой девушке! Но правда страшила ее.

Слава богу, физиономист начал с прошлого.

- Вот я сейчас смотрю на вашу... на ваш... на ваше лицо, - заговорил он, - и сразу же вижу.

Девица напряглась. Грудь ее перестала вздыматься. Двойной подбородок задрожал. На усах выступила испарина.

- Вижу первая любовь у вас сложилась неудачно... Вторая... Ну-ка высуньте язык... о нет! Только кончик... Нy вот, сразу заметно, что со второй тоже было не все в порядке. Третья... Спрячьте, ради бога, ваш язык! Глаза вверх вниз в стороны... вместе... Ну, по глазам видно, что о третьей любви не могло быть и речи.

Элеонора всхлипнула.

- Не печальтесь, девушка. Вы еще будете любить и будете любимы. И доживете до самом смерти. По глазам я могу также определить фамилию клиента. Вам девичью или по мужу?

- Я пока не замужем.

- Вижу. Потому и уточняю. Дело в том, что если я назову фамилию вашего супруга, то участь его будет, так сказать, предопределена. А распоряжаться чужой судьбой, согласитесь, негуманно. Если же произнесу вашу девичью, то, сами понимаете, ее вам уже не удастся изменить. Но я могу...

- Не надо! - остановила пророка дева. - Заполняйте анкету. Даю вам двухместный номер с удобствами. В одиннадцать придет заведующая. Претензии по номеру - к ней.

Чтобы внести паспортные данные, Мамаю пришлось все-таки снять несгибаемую белую перчатку и перстень. В графе "Цель приезда" он не раздумывая записал "творческая командировка".

- Скажите, - не утерпела Элеонора. - Скажите, а его фамилия не Пиптик случайно?

- Чего? - не понял прорицатель.

- Супруга я имею в виду.

- Ах, этого. - Посетитель многозначительно улыбнулся.

"Разумеется" - казалось, шепнули его губы. "И не надейся, курица", - неумолимо говорили глаза.

Девушка тяжело вздохнула, но переспросить не решилась.

Удобства апартаментов включали: две разные кровати, три, также разных, стула, стол, тумбочку и мумию телевизора "Рекорд". Впрочем, в комнате еще стоял шкаф с забитыми наглухо дверцами, но к удобствам его можно было отнести весьма условно. Все прочие предметы интерьера отношения к удобствам не имели вообще. Единственное окно выходило на тихие задворки с заброшенными качелями и грудой битых кирпичей. Потап смотрел на сей убогий вид безучастным взглядом и чему-то загадочно улыбался. Из мусорного ящика вылез одноухий кот, и увидев в окне человека, неприятно удивился и сиганул через забор.

Ночь, проведенная в ортопедическом кресле, не прошла бесследно. О ней напоминали боль в бедре и общая усталость. Быстро раздевшись и отодвинув на несколько часов дела, пророк залез в постель и тут же провалился в сумбурный, без четкого сюжета сон. Потапу снились лошади, погоня, битвы с врагом, облезлые коты и просто всякая нечисть, встреча с которой всегда портит настроение.

Глава 2

Знак вопроса


Нeхороший сон Мамая начал сбываться уже к обеду того же дня. В дверь тяжело стукнули, и не дожидаясь приглашения, открыли ключом. На пороге, воинственно подбоченясь, стояла заведующая в купеческой лисьей шапке.

- Я вам не такая дура, - сразу предупредила она, клацнув золотыми зубами.

Потап почувствовал как на колене заныл древний шрам от собачьего укуса, и на всякий случай отступил.

- Я знаю, что не такая, - хладнокровно ответил он, принимая позу укротителя. - Прошу. Нам следует объясниться.

Такого зверя следовало бить наверняка, и в течение долгих двадцати минут Потап чистосердечно, хотя и несколько путано сознавался, что является полномочным представителем одного богатого иностранца.

- Сей господин, - втолковывал посланец, имея за плечами огромный исторический опыт, ищет в этих краях солидного партнера для создания специфического, но весьма рентабельного предприятия.

Не жалея красок, Потап обрисовал большое будущее захолустного ныне заведения, на базе которого планируется расплодить массажные кабинеты, педикюpныe залы, практико-теоретические курсы и службы остальных услуг. Ко всему сказанному он привязал права человека, демократию и прямо намекнул, что пора покончить с ханжеством.

В этом месте поверенный умолк и покосился на заведующую, готовый в любую секунду придушить ее подушкой за недоверчивость. Какое-то время она молчала, отведя обманчиво спокойный взгляд в угол.

- Так вы девками собрались спекулировать? - сообразила наконец она.

- Побойтесь бога! Почему сразу спекулировать! - попятился Потап, пытаясь предотвратить назревающий конфуз. - Вы не совсем правильно поняли...

- Так будете или не будете?

- Не будем! - торопливо заверил он. - Никакой спекуляции. Цены назначим самые божеские.

- Ты вот что, - отрубила заведующая, - передай своему начальству, чтоб голову не морочил. Тут народ простой и всяких там педикюров и прочих развратов не потерпит. Надо бордель - сделаем, а больше ничего не просите. Мне мое имя дороже. Так-то.

В ходе непродолжительных переговоров была достигнута договоренность о том, что весь нынешний трудовой коллектив сохранит за собой рабочие места. О благополучном исходе встречи представитель обещал телеграфировать начальству немедленно.

Потап почтительно вывел заведующую под руку из номера, назвал ее мамочкой и попросил обогреватель. В коридоре, в подозрительной близости от двери Мамая, возилась уборщица, усердно натирая и без того чистый пол. "Подслушивала" - догадался Мамай. Но эта догадка его только развеселила, ибо тайна, открывшаяся уборщице, была далека от той тайны, которую он с собой привез. Настоящую тайну Мамай держал при себе и не собирался ею ни с кем делиться.

Вскоре изголодавшийся устроитель борделей жевал пельмени в столовой "Шехерезада". Глядя в тарелку, он старался думать о деле, но в голову почему-то лезли фантазии самого вульгарного свойства. Сперва ему представилась Элеонора, натягивающая на мясистую ногу черный чулок. Затем с криком "Давай, работай давай!" вместо неё явилась и сама заведующая в неглиже...

Аппетит пропал. Гадливо отодвинув тарелку, Потап рассеянно посмотрел по сторонам. В столовой было скучно. Каждый был занят своими пельменями. Складывалось впечатление, что посетители сюда приходят не на обед, а на работу и, добросовестно пережевав положенную порцию, уходят отдыхать.

Вдруг Потап уловил на себе чей-то взгляд. Из-за соседней стойки, прячась за спинами едоков, за ним подглядывал полутораметровый человек в офицерской ушанке.

- Эй, пацан, поди сюда, - поманил его Мамай.

Мальчишке оказалось около пятидесяти. Он подошел чеканным шагом, отдал честь и подобострастно задрал подбородок. Потап почувствовал себя неловко. Заводить беседы с местным дурачком ему не хотелось.

- Извиняюсь, - буркнул Потап. - Обознался.

Мужичок понимающе улыбнулся и снял шапку, обнажая теплую плешь.

- Здравия желаю, - по-крестьянски склонился убогий.

- Ну, чего тебе? - грубовато спросил Мамай. А на, ешь пельмени и уходи. Иди, понимаешь? Ту-ту-у! Кушай и иди на улицу. Там Дедушка Мороз всем подарки раздает. Понимаешь?

Дурашка глупо поморгал глазами, но к угощению не притронулся.

- На работу не возьмете? - неожиданно попросил он.

- Извини, брат, не могу, - раздраженно ответил Потап, переходя к другой стойке.

Убогий не отставал. Вежливо подождав, пока Потап допил какао, он дернул его за рукав:

- А может, возьмете?

- Это опять ты? Я же сказал.

- А вы возьмите.

- Хорошо, возьму, возьму, - уступил Мамай, надеясь отделаться от слабоумного по-хорошему. Что ты умеешь делать?

- Ничего, - серьезно ответил убогий.

- Я имею в виду карандаши точить, подметать, клей намазывать - умеешь?

- Не умею. Я военный.

- Военный? Ну, тогда, брат, сложнее, для тебя только одна вакансия - директор советской власти. Будешь?

- А где?

- Да везде! - Потап сделал широкий жест и быстро направился к выходу.

Новоиспеченный директор советской власти преданно потрусил за ним.

- Так не пойдет, - блеял он. - Что это за работа. Я про такие должности никогда и не слышал. Вы все выдумываете, а мне не до шуток.

В душе Потапа зародилось сомнение. Он остановился и присмотрелся к убогому повнимательнее. Мужичок рассуждал вполне здраво, да и вид у него был почти как у нормального.

- Так ты что, - негромко спросил Потап, - не дурачок, что ли?

- Никак нет. Майор запаса Атамась. Майор - звание, Атамась - фамилия...

И в подтверждение своих слов Атамась предъявил фотографию, с которой на оторопевшего Мамая смотрел бравый вояка в майорских погонах, удивительно похожий на самого Атамася.

- Тьфу! - возмутился прозревший устроитель борделей. - Ну, ты, майор, даешь! Чего к гражданскому населению цепляешься?

- Насчет работы я.

- Какой такой работы! Как ты, такой бестолковый, до майора дослужился? С таким ростом в армию вообще не берут!

- Я ведь могу и швейцаром, - убежденно заявил отставник. - Дисциплину буду соблюдать и порядок. Да разве ж мы не понимаем!

Потап вновь вернулся к мысли, что перед ним сумасшедший, и, с трудом сдерживая себя, заговорил:

- Слушай сюда. Назначаю тебя швейцаром. Прямо сейчас. Стой здесь и никуда не уходи. Следи, чтоб двери громко не хлопали. Все. Завтра приду - проверю.

До хлебного магазина Потап добрался почти бегом, завернув за угол, перевел дух.

- Могу смотрителем быть, если доверите, - раздался за спиной уже знакомый голос.

Мамай метнул в преследователя многообещающий взгляд.

- Любезный, я кто, по-вашему? Председатель биржи труда? Работодатель из Бразилии? Или тебе просто в бубен дать?

Майор испуганно присел и стал от этого совсем крошечным.

- Вы бордель открываете или не открываете? _ взвизгнул он капризным голосом. - Мне сестра сказала, что вы там за управляющего будете! Я к вам на службу! Швейцаром. Или смотрителем. Или сторожем. Дисциплину соблюдать. Берете или нет?

Мамая поразила страшная догадка.

- Иди к черту, - зашипел он, наступая. Или я тебя...

На этот раз Атамась проявил завидную сообразительность. Он исчез так быстро, что у Потапа исчезла необходимость заканчивать начатую фразу.

Вторую половину дня Потап Мамай посвятил изучению города. Неутомимо вглядываясь в вывески учиреждений, он исследовал улицы и переулки центра, рисовал в блокноте топографические карты, загадочные знаки, делал пометки. При этом Потап действовал по какой-то ему одному известной системе и ни разу не повторял уже пройденный маршрут. Из архитектурных сооружений экскурсанта интересовали школы, детсады, торги и конторы. Но на их фасады он не обращал внимания. Обнаружив нужное заведение, Потап быстро проникал вовнутрь и вступал в деловую беседу с техническим персоналом в лице вахтеров и завхозов. Разговор длился недолго и чаще всего приносил визитеру чувство удовлетворения, после чего в его блокноте появлялся очередной жирный крест. Лишь иногда общение с вахтером делало Потапа серее тучи, и, озабоченно покусывая губу, он ставил на карте вопросительный знак.

К шести часам вечера, обзаведясь уймой новых знакомых, Потап вышел к площади Освобождения (бывшей Октябрьских Завоеваний). Экскурсия была окончена и подведя ее итоги, экскурсант мог покляться, что милее города он в жизни не встречал. Ни напыщенная Вена, ни романтический Париж, ни чопорный Лондон не произвели бы на него такого приятного впечатления, какое произвели Козяки. Конечно, районный центр заметно уступал центрам европейским в количестве дворцов в стиле барокко, костелов и соборов различных богоматерей. Но, с другой стороны, в тех же пресловутых столицах вряд ли можно было отыскать такие смешные улицы и неказистые домики, из которых, собственно, и строился архитектурный ансамбль Козяк. К тому же Потап был не настолько придирчив, чтобы обращать внимание на подобную чепуху. Эстетические удовольствия интересовали его мало. Ему хотелось большего. Он искал счастье.

Обойдя десять пыльных кварталов, Потап Мамай приблизился к счастью почти вплотную.

Козяки погрязли в сумерках. Но на площади в честь новогодних праздников горел фонарь, хорошо освещая общегородскую елку. В полной тиши было слышно, как скрипит ее каркас и шелестят бумажные игрушки, повешенные достаточно высоко, чтобы их нельзя было украсть. За елкой, далеко от дороги, обдуваемый всеми ветрами, из темноты выступал памятник вождю мирового пролетариата. Убедившись, что вокрут никого нет, Мамай направился к идолу.

Памятники Ленину при всей их схожести с оригиналом нередко отличаются друг от друга. Так, Ильича, воздвигнутого на вокзале города Астрахани, неведомый скульптор изобразил в виде коренастого крепыша, лицом похожего на степного кочевника. Ильичам Кавказа обычно ваяли гордый профиль. В Сибири на постаментах стоят плечистые богатыри с могучей грудной клеткой. Вождей Москвы и Петербурга отличает интелигентность и стройная осанка. Козякинский Ильич выделялся среди собратьев широким тазом и ехидной мордой. Но все-таки, вне всякого сомнения, это был он - В.И.Ульянов.

Налюбовавшись истуканом вдоволь, Потап расскрыл блокнот и нерешительно начертил в нем крест.

- Быть такого не может, - проговорил он, как бы убеждая самого себя, но, посмотрев на изваяние еще раз, резонно заметил: - А почему, собственно, не может?

Эта мысль понравилась ему настолько, что он быстро перечеркнул крест и поставил жирный знак вопроса. И хотя ни в облике вождя, ни в самом его присутствии не было ничего удивительного, по пути в гостиницу Потап еще долго на него оглядывался, будто не веря своим глазам, пока исполин окончательно не канул в темноту.

В коридоре с чашкой в руке его поджидала Элеонора Гаркушка, явившаяся по чрезвычайно важному делу. Тревогу в ее душе вызвали зловещие знаки, которые показывала кофейная гуща. Два часа кряду Элеонора пыталась разгадать засохшие узоры, но выходила какая-то ерунда. На дне чашки виднелась фигура мужчины, в котором Элеонора без труда узнавала учителя бальных танцев Пиптика. Раскинув крылья , предмет ее грез стоял на краю пропасти, намереваясь то ли в нее упасть, то ли взлететь. Но в любом случае было непонятно, собирается он в конце концов жениться, как и обещал, или не собирается. Не найдя утешительного ответа, Гаркушка бросилась за консультацией к пророку.

Отвлекшись от своих дум, Потап недовольно покосился на чашку и дал вразумительное разъяснение:

- Фигуру в виде бочки видите?

- Ну, - насторожилась девушка.

- Так это вы. А дятла с крыльями?

- Ну.

- Так это он.

- И что?

- Как - что! Вывод один: он в вас влюблен.

- Правда?

- Вы уж мне поверьте, - заверил Мамай и, не попрощавшись, сердито закрыл двери.

Утром Элеонора пришла показать новый узор, весьма напоминающий обычную фигу, но оказалось, что ясновидец, оплатив номер за неделю вперед, исчез из гостиницы.

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204

XML error: Mismatched tag at line 204





home | Идолов не кантовать | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу