Book: Это я, Эдик




Олег Никитин

Это я, Эдик

Купить книгу "Это я, Эдик" Никитин Олег

Фрагменты live-журнала подзаголовком «Следы на воде»

(адаптировано для бумажного носителя)

Данное печатное издание не предназначено для продажи и какого-либо иного коммерческого использования где бы то ни было. Печатается при поддержке неправительственного Фонда содействия сохранению навыков чтения. Распространяется на благотворительных началах в отдаленных местностях с нестабильным доступом к информационным ресурсам Сети или приравненных к ним согласно государственному реестру.

От Издателя: Приобретение прав на эксклюзивное опубликование данных фрагментов произведено на безвозмездной основе, в общепринятом порядке и с соблюдением установленных норм шариата.

9 Раджаба, 22:14

Обычный рабочий день начинается у меня с того, что я обновляю гардероб своей виртуальной секретарше. Зовут ее Кристина. Кто-то мог бы сказать, что я сетевой извращенец и мне приятно любоваться ее безупречной полигональной задницей. И прочие глупости в таком духе. Эти тупицы пусть проваливают из моего live-журнала. Для остальных скажу, что жена у меня тоже есть, и мы то и дело встречаемся вот уже восемь лет. Плюс-минус, как говорится. Так что можете заткнуться и читать дальше, если еще не наскучило.

Офис у меня стандартный, из системного набора. Я его принципиально не меняю с тех самых пор, как занялся детективной практикой. Кто-то наверняка сейчас подумал: что за хрень он несет? Какие еще принципы в деле оформления офисов? Нанял любого дизайнера – он тебе слепит в лучшем виде, и денег много не возьмет. А хочешь сам соорудить себе обстановочку на N часов в сутки… Да флэшку тебе в шею, и вперед!

Ну, вы правы, конечно, так и есть. Только я себе придумал собственный принцип, и мне он нравится: плевать на все, на работе никаких мыслей ни о чем, кроме этой самой долбаной работы. И любому ясно, когда он – или она – видит голые стены в цветочек и простейшую мебель – вот парень, который будет думать только обо мне. То есть о клиенте. Тем более и репутация у меня в общем неплохая. В разных форумах мое имя иногда склоняют, когда кому-то рафинад нужен. Ну, наберите в строке поиска «Эдик Танк Кулешов» и сами поймете, чего я объяснять буду! А кому взбрело в голову поглядеть, как я устроил себе трудовой плацдарм – держите ссылку. Залезть через нее втихушку и запакостить мне стены краской не выйдет, сразу предупреждаю. Извольте прийти как нормальные люди, по рабочему интерфейсу, у кого дело есть.

Секретарша, кстати, у меня отличная, из-за нее жена мне дней пять в прошлом году не звонила. Помнишь, Таська? Можешь оставить комментарий с адресом своего live-журнала, я не против.

Кое-кто спросит – какого шайтана? Эдик, ты детектив или графоман? Зачем ты завел этот долбаный live-журнал, если собираешься трепаться только о своей работе? Что о тебе клиенты подумают, когда прочитают о своих тайных делишках?

Отвечаю по существу. Во-первых, чем больше народу обо мне знает, тем лучше для моего дела, это ясно? А во-вторых, никаких подлинных имен! Все будут изменены, понятно? Сроду никто не догадается. В-третьих, почему только о работе, о себе тоже буду говорить, о всяких интересных людях и событиях тоже. И в-четвертых – читайте документальные отчеты моих знаменитых коллег по цеху, вот здесь и тут, например. Они уж точно не постеснялись всю изнанку своих крутых расследований вывернуть. А я чем хуже? Мне реклама тоже не помешает, будем начистоту.

Comments on this:2

Cactus: Ну что за название журнала, дядя? Какие еще «следы на воде»??? «Круги на воде» – это я понимаю, или там «следы на песке», тоже ясно о чем треп. Ты водомерка, что ли? И офис у тебя стремный, постеснялся бы показывать. Но лицензию ты удачно во всю стену растянул. :)

Танк: Иди к шайтану, Cactus. Мой журнал, как хочу, так и называю. Это символ такой я придумал, он об эфемерности жизни человеческой говорит, понял? Кончайте тут вообще дурацкие комментарии писать, а то отвечать на них больше не буду. И что за тварь такая водомерка, я без всяких ссылок знаю.

Не извиняйтесь сегодня. Вам воздается только за то, что вы делали.

66:7

(От редактора: Этот и последующие эпиграфы добавлены мутакаллимом Издателя по согласованию с юридической группой.)

10 Раджаба, 14:23

И на фига я вчера про себя все рассказал? Сейчас вот сижу и проверяю свои допуски в разные конторы, потому что делать больше нечего. Поведать, что ли, свою биографию? Нет, лучше в другой раз.

Comments on this:4

Lomo: Да кому она на хрен нужна, твоя биография! Давай расследование описывай. Чего-нибудь забойное, из славных прошлых дел :), если сейчас ничем не занимаешься.

Танк: Не надо меня доставать, а то закрою журнал на фиг!!

Cactus: Нечего сказать, дядя – молчи уж лучше. А лучше про девок трепись, с картинками.

Танк: Еще раз такую хрень ляпнешь – сгною в черном списке.

А когда к ним придет какое-нибудь дело, безопасное или опасное, они разглашают об этом.

4:85

11 Раджаба, 16:03

В общем, читайте – рассказываю по порядку. Будут вам телки, уже чую. Ну, одна-то уж точно намечается, а то и две.

Пришел ко мне сегодня часов в десять клиент, представительный такой мужик лет сорока, типичной среднеазиатской наружности. Представился Эльмаром и так далее (имя я изменил, напоминаю), визитку вручил с голограммой и магнитной полосой. Дескать, если хочу, могу зайти в банк и сделать из нее одноразовую кредитку. О клиенте только корректно, так что промолчу, а лучше скажу так – молодец, в ногу со временем!

– Можно поглядеть на ваш маншур? – первым делом озаботился Эльмар.

Я вручил ему заверенную районным кади виртуальную копию диплома-лицензии. Клиент проглядел ее снизу доверху, будто сомневался в подлинности.

– Меня интересует передвижение моей супруги по городу в прошлую среду, – наконец сказал он и выложил на стол голограмму приятной молодой женщины.

«Ревнивец», – догадался я и был не прав. Или, скажем так, прав не совсем, потому что дело оказалось не таким уж простым, как я решил вначале. Все-таки сбился! В общем, я его спросил:

– Мне, как вы понимаете, нужны метки тех вещей, которые были на ней в тот день. И кроме того, паспорт и свидетельство о браке. Я должен быть уверен, что ваш запрос не нарушает права этой гражданки.

– Это у меня права! – громко заметил Эльмар. – Я как муж могу поинтересоваться, где она была 5-го Раджаба, или нет?

– Прямой вопрос вашей даме ничего не дал?

– Послушайте, Эдуард, вы беретесь за дело или нет?

– Само собой! Я съел на таких делах тысячу собак с солью.

Посетитель ничуть не расслабился – похоже, моя шутка показалась ему неудачной. Я взял у него скан-копии документов, заверенные цифровой подписью нотариуса, и бегло просмотрел их. Все было, естественно, в норме. Наталья такая-то в самом деле являлась законной женой г-на Эльмара вот уже два года. Жили они вместе, в престижном пригороде (ссылку не дам, понятно?), сплошь застроенном супер-комфортными домами.

Тут кто-то наверняка подумал – эй, какого хрена такой богатый тип поперся к тебе в офис? Никого покруче не смог найти, что ли? Так вот, советую вам заткнуться. Я провел десяток таких расследований, и все мои клиенты остались довольны. А если я при этом беру меньше других – так это только плюс, верно?

– Тут вот какая закавыка, – соизволил сообщить Эльмар. – Я два раза звонил жене, когда находился в этой деловой поездке, и она отвечала мне из нашей квартиры. Мне ли не знать наш интерфейс?

– Неужели? Так в чем тогда проблема?

Уверен, что любой из вас тоже опешил бы на моем месте.

– А вот в чем.

Он вывел на стол передо мной объемный снимок Натальи, застигнутой в дверях некоего заведения. На стекле справа от нее были видны витиеватые буквы «Розал…», выполненные в строгом стиле мухаккак. Женщина не смотрела на человека, снявшего ее, и вообще у нее был такой вид, будто она куда-то опаздывает и вот-вот вскинет руку, призывая такси. К сожалению, голограмма (за исключением головы) была слегка смазана. К тому же все, что находилось ниже пояса, в кадр не попало. В правом углу имелось время снимка – 17:20.

Никаких клиентских фоток я тут выкладывать не намерен, зарубите на носу! И описания портрета не ждите. «Да ладно, все равно ляжек не видать», – разочарованно скажет какой-нибудь Cactus. А мне плевать, понял? Что показали, о том и говорю. Иди на мой любимый порносайт, если такой озабоченный.

– Это караван-сарай на западной окраине, называется «Розалинда», – скривился клиент. – У него плохая репутация. Своеобразный, так сказать, Тель-Барух.

– В каком смысле?

– Коротко говоря, место сборищ проституток, геев, лесбиянок, коксинелей, транссексуалов и трансвеститов. Но особенно там ценят женскую однополую любовь.

– Ага! Значит, вы полагаете, что ваша жена улучила часок-другой и побывала в этом караван-сарае, чтобы встретиться с любовницей?

– Вы на самом деле такой тупой, Танк, как о вас говорят?

Да, так он и спросил, Белый Див побери, и нечего ухмыляться! Любой на моем месте мог сказать то же самое, что и я, даже самый великий сыщик. Cactus, уж ты бы точно, только у тебя нет никакой лицензии, уверен.

– Э? – сказал я. Не очень-то умно, согласен, а мне плевать. – Значит, на голограмме совсем не Наталья? Что-то я плохо вас понимаю.

– Я вчера встречался со своим деловым партнером. У него, как бы сказать… в общем, он гей и любит иногда бывать в таких неприятных местах, будто бы нервы себе щекочет. Хотя у него постоянный партнер есть, человек его круга. Не я, конечно! Он-то и сказал мне, что увидел женщину, абсолютно похожую на Наташу, выходящей из «Розалинды». Даже успел навести на нее веб-камеру. При этом она так торопилась, что по сторонам совершенно не смотрела. Пока все понятно?

– Пока да.

– Я сказал ему, что это был глюк и он просто перебрал травки. А сам потом проверил записи охранной системы…

– Ага, так у вас ведется круглосуточная запись!

– Естественно! Часть камер передает сигнал в Сеть, на мой live-журнал. Но дело не в этом. Я узнал, что Наташа действительно отлучалась из дома, чтобы съездить в массажный салон, но вернулась спустя полтора часа. А эту, – Эльмар брезгливо ткнул пальцем в расстеленную на моем столе голограмму, – видели там уже под вечер.

– Я опять не понял, – смело встрял я. – Так это ваша жена или нет?

– Откуда мне знать, черт возьми? – вспылил этот дол… блин, заказчик. – Зачем бы я к вам пришел, если бы знал?

Я глубоко вздохнул, уставился на пустую стену позади него и расслабился. А вы что думали, общаться с клиентами так просто? Посмотрел бы я на тебя, Кактус.

– Почему бы вам не признать, что ваш друг ошибся? – спросил я после паузы. – Увидел совсем не вашу жену, а кого-то другого? Или другую. Например, ее однояйцовую близняшку.

– Сейчас объясню, – зловеще прошипел Эльмар и наклонился над столом.

Затем он выложил передо мной еще один объемный снимок, полученный, судя по всему, из записи охранной системы. На нем была та же самая (или безумно похожая на нее) женщина, причем кофточка на ней… Вы правы, ядрена Мона, эта кофта в точности походила на ту, что таскала на себе лесбиянка из «Розалинды»! Прическа, что интересно, также совпадала, и даже серьги были идентичны! Что характерно, время на кадре было такое – 17:16. Дата у обоих снимков, ясное дело, была одной и той же. Наталья (а это точно была она) готовилась сесть за руль серебристой машины какой-то навороченной модели. Ее название в кадр не попало. Дело, в общем, происходило в подземном гараже Эльмаровой многоэтажки.

Кажется, челюсть у меня брякнула о виртуальный стол, потому что Эльмар впервые позволил себе улыбчиво хмыкнуть.

– Что, прикалывает?

– Нет слов! – отозвался я. – Отличная у вас система, качество будь здоров.

– Других мыслей нет?

– Кто-то из нас троих сошел с ума.

– И кто третий?

– Ваш приятель-гомик.

– Оставьте его в покое, не обломится. Вы беретесь за дело или нет, Танк? Сколько еще я должен вас уламывать? Может, мне похерить рекомендацию друга и обратиться к другому рафинаду?

Я сравнил все три снимка, что валялись передо мной, и почесал в затылке. Дело, хоть и казалось странным, по сути ничем не отличалось от всех остальных, которыми я занимался раньше.

– Что за машина, кстати? Ею только ваша жена пользуется?

– Разумеется, это ее личная «субару», я подарил на годовщину свадьбы.

– Очень миленькая… Давайте метки, – кивнул я. – Поковыряюсь, пожалуй.

– Ну наконец-то. Они абсолютно точные, – сообщил клиент. – Система у нас в доме действительно стоящая, она позволяет снять метки с одежды всех, кто передвигается перед камерами. Когда Наташа выехала в салон, с ней было шесть рафидов.

Так я и взял у него файл с номерами датчиков, зашитых в одежду этой женщины со снимков.

Comments on this:7

Cactus: Нормально лепишь, дядя! Давай дальше, блин. Что там за проблема с этой бабцой оказалась? Никаких лицензий, кстати, мне на хер не дадут, потому что я еще в школе учусь. А ты не боишься, Танк, что в твой журнал заглянет этот Эльмар, и поднимется буча?

Тася: Эдик, постарайся поменьше склонять мое имя в своем журнале. Кому интересно со мной пообщаться и поглядеть, как я живу, приходите лучше в гости. Порносайт, кстати, неплохой, мог бы и раньше ссылкой поделиться.

Танк: Извини, Таська, но если у меня появится потребность рассказать о своем разговоре с тобой или поделиться впечатлением от встречи в Сети, то я это сделаю. Ты же обо мне подружкам в своем журнале рассказываешь! И кончай переманивать моих посетителей, блин. А ссылку я не для тебя повесил, нечего было туда лазить – это я с ними рекламой обменялся. К тебе, Cactus, это особо относится!! Завелся тут мне на голову школьник, понимаешь. Выругаться теперь толком нельзя. Эльмара я не боюсь, потому что худых слов про клиентов никогда не говорю, причем не только в этом журнале. Я их люблю всех до единого.

Lomo: Эй, ты чего свалил? Гонорар-то какой подкинули, сказал бы.

Тася: Черт с тобой, трепач. Но предупреждаю, если наврешь… Лично приеду и шею начищу.

Cactus: Намылю, тетя, а не «начищу». А сайт ваш фиговый, я и покруче видал.

Тася: Не учи меня жизни, порнограф!



И постигло их сотрясение, и наутро оказались они в своем жилье поверженными ниц.

7:76

11 Раджаба, 22:55

Все, продолжаю рассказ! Что у меня, перерыва на личные дела не может быть? Прошу впредь не подгонять – захочу, так вообще этот долбаный журнал прикрою. Размер гонораров я не выдаю, в каждом договоре отдельно указано – не разглашать! Да и нечем там особенно хвалиться, парни, простой хакер в два раза больше бабок зашибает. Мне ли не знать?

В общем, загнал я клиентские метки к себе в базу и стал их потрошить. Первый рафид в списке был зашит в туфли Наташи, с него-то я и начал. Туфли эти произвела одна компания на Тайване, дико модная и дорогая. Учтите, я не говорю вам ни слова правды! Эти дурацкие туфли могли слепить хоть на Чукотке, да и какое кому дело, шайтан подери?

Как обычно, я обратился к администратору тамошней базы и отправил ему копию своей детективной лицензии. Само собой, парень (или девчонка, этих китайцев хрен разберешь по именам, какого они пола) без базара скинул мне маршрут передвижения рафида 14-го числа. В английском, я так понял, мы с ним примерно одинаково рубим, то есть почти по нулям. Это сильно помогло ему понять меня.

Когда я наложил распределение сигнала от чукотских туфель на карту города, мне стало дурно. Отродясь такого не видал. Само собой, первая линия у рафида была от дома Эльмара до модного салона – туда и обратно. Но имелась и вторая, скорее похожая на орбиту электрона в каком-нибудь атоме водорода. Такая же размазанная. А между этим пятном и домом Натальи протянулась слабая линия, похожая на пуповину. Минут пять я тупо таращился на распределение сигнала от рафида и ни фига не понимал. Ручаюсь, любой рафинад на моем месте тоже ничего бы не понял.

В общем, размытая клякса находилась внутри и около древнего кинотеатра на окраине. Какого, где? Хрен я вам скажу, служебная тайна.

Под вторым номером у меня была африканская блузка из носорожьей шкуры. Что, не верите? Правильно, стряхивайте с ушей лапшу как можно быстрее, освобождайте место для новой – ее на вас много вывалится.

История с блузкой повторилась в точности. Та же фигня приключилась с юбкой, сумочкой, трусиками и чулками. Ругаясь как последний грузчик, я свел воедино перемещения рафидов Натальи по городу и уставился на картинку, словно… Да, кто-то наверняка подумал о баране и воротах. Шайтан с вами, пусть будет баран. Так я и выглядел, пожалуй. Россыпь размытых пятен никак не укладывалась в теорию, которую я как рафинад знал блестяще.

Все эти вещи были на женщине или с ней, когда она выехала из гаража. Они дружно побывали в модном салоне, но при этом (в то же время!) и в других местах города. Отнесенных друг от друга на десятки километров, кстати.

Не знаю, что и делать. Такого дурацкого случая в моей практике еще не было. Может, кто-то понимает, что не в порядке с рафидами этой подруги?

Comments on this:7

Эмиль: Коллега, ты перегрелся в своем спартанском офисе. Я занимаюсь восстановлением передвижения людей по датчикам уже двадцать с чем-то лет, но такой ерунды в моей практике не было. Предположим, ты не отвесил нам лапши, как обещал. Тогда, думаю, дело тут в супер-пупер охранной системе твоего Эльмара. Каким-то хитрым образом она при сканировании меток с рафидов повредила их, сбив номера – но почему-то не до конца. Иногда предметы Натальи отвечают на запрос станции нормально, а иногда выдают другой ответный сигнал. От этого и возникла путаница. Если не понял, спрашивай.

Cactus: Это клоны, дядя! Я читал, что сейчас богатеи выращивают себе клонов, чтобы вырезать у них органы.

Петро: Рафиды неисправны, однозначно. Чтобы точно это проверить, надо снова их отсканировать. Настораживает другое: приют гомиков «Розалинда» (я догадываюсь, как называется эта дыра на самом деле, но не скажу :)). Рафид показывает, что она была там, и на фотке это видно. Логично предположить, что в других местах города она тоже побывала… Бред какой-то. Надо бы с ней встретиться, парень, посмотреть в глаза и спросить что к чему.

Тася: Чего с ней встречаться-то, ядрена Мона? А, делай как знаешь, сыщик хренов. Поделись гонораром, а то у меня с бабками проблемы :(. Надеюсь, аванс ты взял? Вообще, за такое дурацкое дело надо просить больше, имей в виду – минимум двойную цену.

Танк: Спасибо, парни. Версии интересные, и встретиться с девчонкой в самом деле было бы неплохо. Завтра попробую. А про деньги, Таська, я промолчу, чтобы лишнего не сморозить.

Felicita: Эдик, мне Тася позвонила и сказала, что ты завел себе live-журнал. Что же ты, сынок, такую фигню тут пишешь? Папе, правда, понравилось, но мне кажется, если ты ведешь в Сети дневник, будь покультурнее. И что тебе клиенты скажут??? Реклама – это хорошо, но разве же можно выдавать секреты следствия? И когда вы с Тасей и Маришей в гости приедете – по-настоящему, конечно, а не по Сети?

Танк: Мама, я тебя умоляю, дай мне самому разобраться, что надо, а чего нельзя. Про визит пока обещать ничего не буду, но скоро! Знаешь же, как трудно Маришку из клиники забрать. Пока врачей уломаешь, семь справок сдерут.

Они постоянно слушают ложь, пожирают запретное. Если они придут к тебе, то рассуди между ними или отвернись от них. А если отвернешься от них, то они ни в чем не повредят тебе.

5:46

13 Раджаба, 15:46

Вчера утром связался с Эльмаром и спросил у него разрешения на встречу с Натальей. Не скажу, что он рассердился, но был очень недоволен.

– Не понимаю, какая в том необходимость, – так он заявил. – Что вам еще нужно для расследования? Метки рафидов есть, снимки я предоставил.

– Проблемы, шеф! Слишком противоречивая информация. – Я не стал, понятно, рассказывать клиенту о результатах своих изысканий, чтобы он не заподозрил меня в непрофессионализме. Где это видано, чтобы рафиды «плавали» по городу сами по себе? – Короче, я хочу поговорить с вашей супругой, причем в реале.

– В реале! Надеюсь, не в моей спальне? О чем с ней говорить, интересно? Где она была 5-го Раджаба? Так я сразу скажу, что она ответит – в салоне красоты, и больше нигде.

– Я бы снял своим сканером метки ее рафидов. Мне нужно знать, все из них такие повернутые или только некоторые. И что запишется сегодня в базы производителей, какие точки на карте будут там показаны. А я буду точно знать, что в это время ваша жена находилась рядом со мной, в одном помещении.

– Ничего не понимаю. Все ваши коллеги такие занудные?

– Бывают еще хуже… А уж деньги дерут, гады!

В конце концов он кое-как согласился, но перенес встречу на сегодняшний день. Он счел мою просьбу деловой, а вершить дела по пятницам – не уважать Пророка.

Эльмару пришлось связаться с секретаршей и перенести деловой обед на другое время. Вместо того чтобы трепаться с каким-нибудь партнером о делах, он пригласил в ресторан меня и пообещал позвать жену. Когда я услышал название супер-забегаловки («Монблан»), у меня помутилось в линзах.

– Что, не по карману? – злорадно спросил Эльмар. – Я заплачу, но вычту стоимость из гонорара.

– А как насчет аванса? Дело очень сложное. Согласен на половину тарифа.

И все в таком духе. Не буду грузить вас подробностями нашей дискуссии, чужие доходы нормальным людям не интересны. Так или иначе, часов в 11 я бросил скучный офис на попечение своей электронной Синди и вернулся домой. Через два часа мне предстояло выбраться из дому в приличной одежде, чтобы сойти за такого же брата-бизнесмена, как заказчик.

Есть у меня такой костюмчик, над которым я специально поработал. Купил я его в первую неделю после того, как занялся детективной практикой. На самом деле костюм – полное дерьмо и дешевка, зато рафиды у него дубовые, никакой сканер их с толку не собьет. Я попросил Таську поработать с программой типа «Барби-модельер» (хрен знает, как она называется на самом деле), вот у меня и получился в итоге приличный виртуальный образ костюма. Может, он уже устарел, но мне плевать. Главное, все там на месте, и штаны и пиджак, даже галстук-бабочка есть.

Я успел сходить в душ, проверить сканер, а тут с время гнать на встречу пришло. Хавать я специально не стал, чтобы не портить впечатление от будущего обеда.

Тачка у меня, по правде говоря, тоже дерьмовая. «Шевроле-нива» называется (опять соврал, предупреждаю). Вообще-то сама по себе она и ничего была когда-то, когда с конвейера съехала, но с тех прошла туча лет. На ней еще мой папаша рассекал, пока не разбился. Это его так испугало, что он моментально пересел на байк. Короче, на том, что после этой аварии осталось, мне и приходится ездить.

Но виртуальный образ у нее терпимый. Примерно как слепить машинку из дерьма, выкрасить в розовый цвет и побрызгать одеколоном – то же самое получится.

Короче, подкатываю к «Эвересту» на своей черной «оде» и лихо втискиваюсь на стоянку перед самым носом какой-то серебристой «субару». Что? Не на «оде», не черной и не к «Эвересту»? Идите к шайтану, не фиг меня на слове ловить. Всегда врал, лгу и буду искажать информацию во имя интересов клиента!

Но вы правы, в «субару» я увидел свирепую от моей ловкости мордашку Натальи. Пришлось ей припарковаться в десяти метрах дальше от входа.

Забегаловка находилась в десятке метров от майдана, и отсюда была видна куча пештаков мечетей и медресе. Все на редкость прилизанное, будто на картинке в путеводителе – широкая улица, фонтаны и цветники. Что откроется простым человеческим глазам, не защищенным линзами, даже предполагать неохота.

С Натальей мы встретились мы уже внутри, когда я сидел за столиком вместе с Эльмаром – он прибыл первым и сердито рассматривал меню, когда я подвалил. Похоже, мне удалось вывести из себя обоих фигурантов. Зато костюмчик сидел будь здоров. Можете полюбоваться, кому не лень.

Народу было негусто, и то в основном пожилые арабы, сдвинутые на нардах. Нет чтобы виртуально резаться! Находят же силы являться во плоти в забегаловки, орут и матерятся, жульничают и неистово машут руками. Полная мурувва, блин, в лице древних шейхов.

– Мархаба! – радостно сообщил я навстречу Наташе.

На ней был вполне канонический наряд, в каком приличной телке и следует появляться в реале – костюмчик из короткого (до талии) черного жакета с широкими рукавами и белого длиннополого платья (вовсе без рукавов), с вырезом «под горлышко». Ни один мутакаллим бы не придрался.

– Мархаба, ну. Какие наглые у тебя партнеры, Эльмар-кальмар! – ласково рявкнула она, когда уселась за наш столик. – И ради него ты позвал меня сегодня в эту задницу? Я только собралась с подружкой в бассейн занырнуть.

– Это продюсер рекламных роликов Василий Пеньков, – в полном согласии с легендой представил меня клиент.

– И вам желаю процветания. Как здоровье вашей семьи, уважаемый Эльмар? Детей, родителей?

– Семьи-то? Да что с ней сделается? Давай без предисловий, – отмахнулся клиент. – Я хоть и правоверный, а достало. Хоть с тобой по-человечески пообщаемся.

«Может, спросить его заодно о здоровье жены?» – задорно подумал я, но быстро отмел эту самоубийственную мысль. Если не подеремся, то на заказе крест можно ставить однозначно.

– Пеньков? – нахмурилась Наталья. – Впервые слышу. Чего там продюсировать-то? Знай себе дерьмо впаривай.

– Я недавно в этом бизнесе, – сообщил я с вальяжностью в голосе, эдак гнусаво и мерзко. – Но быстро учусь. А вы, разумеется, Наташа? Какая у вас великолепная текстура.

– Не знаю, что за хрень вы имеете в виду, грудь или там задницу, только сейчас мне больше пожрать охота.

И где он только ее откопал, на каких задворках цивилизации? Да простят меня клиенты всех времен и народов, но такой вульгарной женщины я давно не встречал. Нет, чтобы сказать культурно: «дайте похавать», она такие обороты лепит, что даже у официанта уши завяли. Хотя он явно был тертый бублик, человек из прошлого века.

– Текстура – это цвет и все такое твоего тела, – поморщился клиент. – Загар тебе похвалили, крошка.

– А! Комплимент, значит. Ты тоже парень ничего, пиджачок вот только подкачал. Такие уже три недели никто не носит. Ну, где жратва?

Мне как гетеросеку, само собой, плевать на свою одежду, но бывают случаи типа такого, когда общее впечатление значит много. Таська, покопайся на модных сайтах, подыщи что-нибудь вечное – неохота каждую неделю подстраиваться под идиотскую моду. Окей?

Тут притащился шейх-официант и ловко расставил перед нами какие-то мудреные салаты, плошки с кебабом и бутылку райхани.

– Не хотите ли заклать животное? – поинтересовался он. – Имеется годовалый барашек, ленты, краска и все необходимое. Пока вы закусываете, повар приготовит из него наше фирменное блюдо.

– Завтра, – отмахнулся Эльмар. – Нынче мы торопимся.

Мы стали хрустеть овощами, скрипеть жареным мясом и хлебать белое вино, рассуждать на темы современного рекламного искусства. Я поведал, как не люблю выбираться из дому, потому что на линзы постоянно пролезают всякие логотипы и прочая шелупонь. Житья от них нет никакого, только в квартире и можно от рекламы спрятаться.

– А я думал, ты выискиваешь в роликах свежие идеи, чтобы спереть их, – подколол Эльмар.

– Нормальные ролики только в Сети показывают. К тому же ничего свежего в рекламном бизнесе нет, а есть тухлое и уже скелетообразное.

– Завернул, брат. А в каком ролике ты хочешь снять Наташку – в дрянном или дерьмовом?

– В отличном, ядрена Мона. Меня с «корифеями» не равняй, я круче стократно.

– Так ты меня в актрисы определил, что ли? – хмыкнула Эльмарова жена. – Видала я один по-настоящему тупой ролик! Там одна телка соблазняет другую с помощью новейшего фаллоса супер-конструкции. Порно в натуре.

– А что такого? – напрягся Эльмар. То есть это мне стало ясно, что он сделал стойку, будто собака на лису, а Наталья ничего не заметила. – Не знал, что тебе противны лесбиянки.

Она только засмеялась, а Эльмар от злости чуть пластиковую вилку не сломал, так ему хотелось про «Розалинду» спросить. Он в раздражении принялся дергать пиджак на уровне груди большими и указательными пальцами обеих рук. Мне было небезразлично его настроение, но прерывать беседу я не собирался.

– Сюжет там будет такой, – сказал я. – Я могу рассказать, если Наташу заинтересовала идея сняться в моем фильме. – Она пожала плечами, жуя кусок рыбы (а к этому времени уже притащили суп, и там такие рыбьи ошметки плавали). – Девка-малярша насмерть любит своего избранника, а он крановщиком работает на стройке. Вот она во время смены влезает к нему на башенный кран и делает ему минет. У этого лоха крышу сносит от экстаза, и он бетонной плитой, что на крюке висит, срубает на хер уже готовую кирпичную стенку. Тут я показываю очередь из мужиков, всякие там немытые прорабы и мастера, которые к этому крану выстроились, и сразу рекламный слоган.

Они оба с интересом уставились на меня. Видать, крепко их сюжет моего ролика зацепил.

– Редкая дурь, – брезгливо сказал Эльмар.

– Ну почему же, – возразила Наталья. – Очень жизненно. А что будешь рекламировать? Бетон или кран?

– Да что угодно! Каску на башке этой девахи, ее помаду, тушь, краску для волос, майку, депилятор, гель для груди, шампуни всякие, тату-салон, сережки, тампоны, трусы, кирпичи, крюк, стропы, подрядчика…

– Ну, если подрядчика – то это антиреклама получится.

– Плевать. В общем, был бы видеоряд, а объект рекламы туда не фиг делать запихать, типа помадный кант у члена. Ну как, будете девицей на кране, Наташа?

– А что, смачно!

Тут загремела чья-то тарелка, и мы с Натальей вздрогнули от испуга. Особенно я, признаюсь, потому что Эльмар походил на взбешенного быка и готов был пропороть меня вилкой. Чисто белый див! Он выставил прибор в мою сторону и сказал скрипя зубами:

– Мы обсудим твое предложение… Василий!

– Но я еще не доел!

– Спасибо за встречу! Полагаю, ты уже целиком изложил свою гениальную задумку? – напирая на «целиком», вопросил клиент. Я сообразил, что он имеет в виду сканер. Дескать, снял ли я с его жены метки, как намеревался, или попусту трепал языком, поедая дорогую пищу.

– Вроде как, – кивнул я и пошел в сортир.

Ресторан мне нравился, хотя больше я сюда наверняка никогда не приду – разве что по такому же дурацкому делу, как это. Вообще, смысла в таких заведениях с каждым годом все меньше, недаром здесь почти пусто. Чем реалистичней виртуальные забегаловки и чем вернее имитация изысканного вкуса всяких редких блюд, тем больше народу будет хавать свои сосиски дома, воображая, что лопает жареного осьминога. Это мое личное мнение, понятно? Прошу не затевать тут флеймы на отвлеченные темы, это только мне можно как автору «Кругов на воде».

В идеальном сортире я проверил дабир и убедился, что разговор за столиком записался прилично. И что метки с рафидов Натальи сняты – все пять, что она притащила на себе. Вообще-то карманный комп у меня довольно древний, ему уже лет сорок, но я привык к этому дабиру и менять его на новый не хочу. Он еще крепкий, и денег жалко. А память ему я недавно наращивал… Калам от него, правда, потерял, но и без него управляюсь, голосом.



Справлять нужду здесь было неловко, будто в доме-музее святого, так что я поглядел на себя в зеркало, увидел гениального молодого продюсера, закрепил этот образ и двинул обратно.

Моя пара уже ссорилась. До мордобоя еще не дошло, но назревало конкретно – кому-то оставалось только плеснуть рыбьим отваром в оппонента.

– Ты хочешь, чтобы я всю жизнь проторчала на твоей софе и только раздвигала ноги, когда тебе захочется меня трахнуть! – услышал я претензию со стороны женщины. К счастью, слова предназначались не мне, Наталья вообще меня не видела. Так же, как и ее супруг.

Официант тактично держался вдалеке, а десять других посетителей жадно слушали, даже про нарды забыли. Бороды шейхов сладострастно трепетали. Таська, никогда не говори мне таких обидных слов, особенно на людях.

– Я вытащил тебя из дерьма, одел и подарил шанс начать жизнь заново! – крикнул Эльмар в бешенстве. – Кем бы ты стала без меня? Дешевой шлюхой!

– Лучше быть шлюхой, чем секс-рабыней!

Тут я, уже проходя мимо их столика к выходу, сделал всем ручкой – как ни жалко было бросать недоеденную пищу, но выбора не было. Не сгребать же ее в карманы моего модного пиджака. А если бы я сел и продолжал жрать как ни чем не бывало, Эльмар мог бы, чего доброго, накинуться на меня с кулаками и аннулировать заказ.

Спорщики лишь скользнули по моей бодрой физиономии раскаленными взглядами и продолжали браниться, но уже без меня. Я забрался в нутро своего малинового «Пежо» и врубил единственный работающий «дворник», а то из-за дождя ни хрена не было видно. С неба капало ощутимо. Дерьмо, а не погода – и зимой и летом то солнце, то ливень, поэтому (в том числе) я и не люблю выбираться из дома. По уму надо было смываться, но я все-таки надеялся потолковать с Наташей наедине, без ревнивого клиента. А вдруг получится?

Все, устал и проголодался! Толком не пожевал в этом ресторане, шайтан побери. Кстати, спер оттуда меню – глядите сокращенную версию, кому интересно.

Comments on this:3

Петро: Ну, я бы не стал так заказом рисковать, друг! Ручаюсь, этот Эльмар выскочил из забегаловки и расторг контракт, да еще и аванс отнял. Сочувствую…

Cactus: Классный сценарий, дядя! Продай кому-нибудь. А хавка так себе, и покруче бывает.

Эмиль: Так что там с ее метками оказалось? Нормальные или такие же мутные? А с легендой ты переборщил, Петро прав. Не стоило так грубо провоцировать Эльмара, я удивлюсь, если ты еще ведешь это дело. Подставился ты, брат.

А когда ты их увидишь, тебя восхищают их фигуры. Если они говорят, ты слушаешь их слова, точно они столпы приставленные.

63:4

13 Раджаба, 19:13

Отвечаю всем критикам – все нормально, клиент не отменил заказ. Подозреваю, что такие разговоры у него происходят с женой регулярно, так что он уже приобрел иммунитет. И вот еще что прошу учесть. У богатых, как говорится, свои причуды. Может, он уже решил развестись с Наташей и теперь ищет реальный повод для этого, а значит, ему нужны доказательства ее измены и все такое. Чтобы не погореть в деньгах, я так понимаю. Всякие там компенсации за развод и так далее.

Как бы то ни было, я рискнул обдуманно и ответственно это заявляю! И нечего тут хмыкать и вкручивать палец в висок. Ну, с клубничным перцем переборщил, согласен. Только как бы я повернул этих людей другой стороной, если бы не моя провокация? А знать клиента и объект его интереса полезно для пущей эффективности расследования, понятно? Это я самостоятельно допер. Может, конечно, и по морде перепасть, но сегодня я все рассчитал верно.

Не успел я соскучиться в салоне своего «мерса», как из дверей выпала растрепанная супруга клиента и зло кинулась к «субару». Тут ее взгляд упал на мою машину, и что-то непонятное сложилось на ее разъяренной физиономии. Я уже с испуга хотел дать задний ход, но палец на сенсоре предательски дрогнул.

Дверца со стороны пассажира распахнулась, и Наталья ввалилась в салон, мокрая как крокодил.

– Большое человеческое спасибо! – свирепо сообщила она и поцеловала меня в щеку. Я судорожно стер помаду и глянул на выход из ресторана. Не хватало еще пасть жертвой ревнивого сатрапа. – Не бойся, он сейчас отмывает со штанов суп. А потом будет доедать то, что еще осталось на столе. Лопнет, но сожрет, даже твою порцию.

– Зря вы так, сударыня, – укоризненно сказал я. – Этот человек неравнодушен к вам. Вон даже меня позвал, чтобы в рекламе… Эх! Что же мне такие глупые сценарии мерещатся!

– Так ты в самом деле продюсер? – прищурилась Наталья. – А ну-ка снимай линзы. Посмотрим друг на друга чистыми глазами.

– Зачем это? – насупился я.

Не люблю я без линз оставаться, все равно что трусы на публике снимать. Помню, в детстве белугой ревел, когда нашу квартиру в реале увидал, а не сквозь программу. Такая она показалась убогая и тесная… Мать потом долго меня утешала, извинялась за бедность. Я уже много позже понял, что имеет значение только то жилье, что ты сам смоделировал или зашил в домашний сервак, а какие у тебя пол и стены, грязное ли окно и все такое, неважно. Истина в ощущениях, понятно?

– Снимай, Вася! – приказала она.

– Кто, я? А ты?

– И я тоже сниму, а то ничего не получится.

Я прикоснулся магнитным ключом к каждому глазу и аккуратно вынул прозрачные пластинки. Больно было смотреть, как прекрасные проекции даром формируют на них тонкую вязь. Даже крошечные рекламные модули по краям вызывали умиление…

В реале, разумеется, оказалось плохо. Дождь был серым и совсем не искрился, стены зданий все в темных потеках сырости, вывески блеклые и статичные, а редкие машины – все до одной грязные по самую крышу. И моя, даже окна. Шайтан, в каком же дерьме приходится бывать по работе!

– На хрена? – горько возопил я и повернулся к Наталье.

А вот она, как ни странно, почти не отличалась от себя программной.

– А ты… Ладно, неважно! Достало все, – зло молвила она. – Эльмар в первую очередь. Хотела еще пожить с ним, присмотреться к вариантам… Нет, не могу больше. В проститутки уже меня записал, мерзавец! Да хоть бы и так, уж лучше быть свободной шлюхой, чем у него в подстилках бессловесных. Туда не смотри, то не делай, с теми не водись! Подружки у меня – дерьмо, супруг и того хуже, мамашу я ненавижу, вот и остался ты один. – Она в упор уставилась на меня. – Да уж, костюмчик у тебя лоховский, без линз и взглянуть страшно… Считай, тебе сегодня повезло, старичок.

Вообще-то лет мне немало, но не настолько уж больше двадцати, чтобы ей стоило меня так называть. Откровенно говоря, совсем немного за тридцать. Или около того, точнее не скажу. Я заглянул в зеркало заднего вида и увидел помятую физиономию и копну плохо чесаных волос на макушке. Под глазами имелись не только морщины, но и темные круги. Довольно гадкое зрелище. Виртуальный я в миллион раз лучше выгляжу…

– В каком смысле повезло? Идете ко мне на роль?

– Кретин! – расхохоталась она. – Да ты знаешь, кем я могу стать уже через час?

– Кем? Секс-топ-моделью?

– Не скажу, чтобы не сглазить. Ладно, все равно уже поздно искать кого-то другого, так что придется поделиться этим с тобой. Может, перестанешь мечтать о съемках своих тупых роликов и займешься нормальным делом? Смотри мне в глаза!

– Зачем это? Что я там увижу? А если Эльмар сейчас выскочит?

– Плевать на него! – рассвирепела она. – Уже через час наш брак не будет иметь никакого значения. Ни для меня, ни для него! Я подношу тебе бесценный подарок, идиот. Причем бесплатно, так что будь добр сделать как я велю!

Ладно, в конце концов не предлагает же она целоваться. Дамочка, очевидно, сбрендила на почве неудовлетворенных сексуальных фантазий. Я повернулся к Наталье и встретился с ней взглядом. Признаться (Таська, прости), он обжег меня почти как стакан кипятка, неожиданно вылитый в пах.

– Хрень собачья, – прошептал я слабо, чудом не моргнув. – Что это со мной?

Наташа отцепилась от моего рукава, а из меня будто выдернули хребет, когда она отвернулась.

– Ты получил это, радуйся, – сказала она.

– Что это?

– Право выбора. Через линзы и программы всякие не передается… А мне пора двигать навстречу своей судьбе, здесь мне больше делать нечего! – Ну и выражения, шайтан, будто в дешевом кино. – Передавай привет Эльмару, пусть не поминает лихом. – Она схватилась за ручку, но я не дал ей вывалиться из машины. Она покосилась на мои пальцы, что стиснули полу ее плаща, и нахмурилась. – Ну, чего еще надо?

– А поцеловать? – глупо спросил я.

Она визгливо расхохоталась, словно в истерику впала – и то верно, если вспомнить ее выспренние слова о судьбе. Точно, сумасшедшая, подумал я и хотел уже в лоб спросить ее, что за чушь она тут порола.

– Теперь ты в руках провидения, – заявила Наталья без всякого понукания. – Как была я, когда одна телка одарила меня выбором. Ладно, вот тебе поцелуй на память, помни и не забудь сказать «ташакур», когда передашь эстафету.

Эта невозможная женщина притянула меня за бабочку, чуть ее не оторвав, и смачно припечатала скользкими от помады губами. Мне чуть дурно не стало от рыбного духа, но я стерпел. Что-то свыше подсказало мне, что пытаться задержать ее в машине глупо, все равно она вырвется и убежит «навстречу судьбе». Что за чертовщину она наплела? Так и вышло, девица радостно вскочила за руль «субару» и с ревом была такова.

Я тоже чихнул движком, воткнул линзы на место и отправился восвояси, пока клиент не разбил мне рожу и не отменил заказ. Эта история с блуждающими рафидами всерьез зацепила меня. Завтра я твердо намерен заняться расследованием на местности. Если, конечно, Эльмар не даст задний ход. Но если до сих пор не позвонил, значит, я в деле!

Comments on this:6

Тася: Эдик, я в тревоге. Ты каждой симпатичной клиентке предлагаешь поцеловаться? Твое право, конечно, но мне это не нравится. Какое это имеет отношение к твоему расследованию, ядрена Мона :(?

Cactus: Такого безумного трепа давно не слыхал. По мне, надо отдавать результаты вылазки в базы данных этому Эльмару и умывать руки. А то таким же психом станешь.

Петро: Молодцом, Cactus, первые умные слова. Мне бы в live-журнале так писал, сыщик-любитель!

Танк: Так уж получилось, Тасенька. Видишь, в каких условиях работать приходится. Из клиентов признания клещами тяну, будто занозы какие. До сих пор понять не могу, что такое на меня нашло – гнусная же тетка, вульгарная как сто манекенщиц! А дело я не брошу, потому что Эльмар четко сформулировал задачу и заплатил аванс. И даже не уговаривайте.

Эмиль: Ты прав, дружище, не слушай никого и вдумчиво работай. Съезди в ту гостиницу для гомиков, как ее… С крышей у девицы явные проблемы, но к заказу ее психоз никак не относится. Что там с метками, кстати? Нормальные оказались или такие же «сдвинутые»?

Lomo: Ух ты, как у вас тут забавно! Завтра загляну обязательно, а ты давай отчеты строчи, Танк! Куда поедешь-то? Может, лучше с чего попроще начать – скажем, с к-театра…

Полностью соблюдайте верность в мере и весе, не причиняйте людям урона ни в чем и не ходите по земле, распространяя нечестие.

11:86

14 Раджаба, 09:49

Нормальные метки, без выдумки – я их в тот же вечер проверил, когда очухался после поездки в ресторан. Думаю, шмоток у Наташи хренова туча, за год не перетаскаешь, и такое раздвоение личности, как 14-го, с ней больше не случалось. Значит, вероятность встретить в ее шкафах сбрендившего рафида очень мала. Хвала Перуну, искать их все и проверять я не обязан, а то бы тоже спятил.

Парни, вы опять стали бы меня ругать, но я загрузился в офис и вызвал через Сеть клиента. Точнее, попросил Кристину сделать это. Вдруг он еще зол на мою эскападу, но когда увидит электронную девчонку, оттает и позволит мне завершить это дело. Так я малодушно подумал, признаюсь.

– Эльмар не отвечает, господин Танк, – нежно пропищала Кристина после третьей безуспешной попытки дозвониться.

– В чем дело? – обрадовался я.

– Сообщение для всех звонящих: «Отбыл в двухдневную командировку, оставьте сообщение или передайте через секретаря, если оно срочное».

«Спасибо, – подумал я и потер руки. – Теперь-то ты меня не одернешь!» Такая вот глупость прокрутилась у меня в башке. Как будто клиент не мог выйти на меня со своего дабира или из любой забегаловки, чтобы прекратить расследование. Нет, все-таки он твердо решил собрать на женушку компромат, а значит… Пора действовать!

Comments on this:1

Cactus: Возвращайся быстрее, дядя. Я в тебя верю!

А когда он дошел до заката солнца, то увидел, что оно закатывается в источник зловонный, и нашел около него людей.

18:84

14 Раджаба, 16:41

Начать я решил с туфель, которые в старом кинотеатре на окраине побывали. Кому неинтересно, могут не читать! А то будут тут кричать – да в «Розалинду» бы ломанулся, чудак-рафинад! Ее же там гомик застукал, блин, и так далее. А вы не думали, что хватать быка за рога не всегда безопасно, шайтан побери? И вот еще прошу учесть: я редко из Сети в реал выбираюсь, мне нужно было для разгона побывать в более-менее спокойном месте, восстановить навыки общения, так сказать.

Понятно теперь, почему я в киношку поехал? То-то же.

Пропана у меня в баллоне было до фига, и гнал я быстро, благо после девяти улицы относительно пустые. Только такие же страдальцы, как я, по мелкой нужде мотаются, приличные люди в Сети торчат и большими делами ворочают.

К-театр назывался «Порнорама». Можете не гуглить его по карте, я только что вывеску сочинил. Не знаю, кто в такие заведения теперь ходит – только такие сыщики, как я, да еще бездомные, которым переночевать негде. Специально выбираться из квартиры, когда по Сети, заплатив десятку, можно поглядеть любой фильмец с отменным звуком, запахом и прочей хренью, просто тупо.

Контора была целиком автоматической. Я сунул карту в прорезь, уже готовый смириться с потерей денег. Но банковский автомат, похоже, был давно сломан. Пришлось просто дернуть за выбоину в двери, и та легко отошла в сторону.

Нос мне скрутила чудовищная вонь. Кроме того, все здесь было раздолбано и порушено насколько возможно. С кресел ободрали искусственную кожу, со стен (из-под потолка!) уперли все до одной акустические панели. Даже ттф-экран, на котором фильмы крутят, пытались порезать на кусочки, начав снизу. Тупость какая-то, кому могли понадобиться мертвые панели? Но потом что-то этим вандалам помешало. И я быстро понял, что именно – видимо, местные обитатели были сплошь киноманами. Они просто не позволили всяким козлам лишить себя кайфа.

Здесь крутили старые, еще плоские ленты, без всяких 3-мерных эффектов. Культурное наследие, так сказать. Или просто очень дешевые, почти любительские фильмы. Тупая порнуха! Я поглядел на это безобразие минуту и предпочел отвести взгляд, да и глаза уже попривыкли к полумраку.

– Дядя, ты кто? – услышал я хриплый голос. – Гони бабло.

Передо мной возник немытый парень лет десяти, с потухшей самокруткой в зубах. Одет он был в полное рубище, а потому живо заинтересовался моим крутым нарядом. Кстати, я напялил на себя самые свои древние шмотки, в потертостях и даже дырах.

– Киношку пришел посмотреть. А что, запрещается?

– Плати за контрамарку. Или вещами отдавай, если бабок нет. Вон у тебя пинжак какой смачный, с карманами!

– Пацан, я тебе еще больше дам, если вон там поговорим.

Я показал вверх по бывшим рядам кресел, где было не так людно – дело в том, что прямо перед нами повсюду на полу валялось, стонало, спало, совокуплялось, играло в электронные игры и жрало огромное количество народу. Мужчины, женщины, дети… Человек пятьдесят, не меньше, да еще по темным углам хрен знает сколько пряталось.

– Иди к черту, дядя, я не пидор. Хочешь, позову кого надо? Много не берет.

– Ты не понял, малыш. Нужны мне ваши сифилитики… У меня пара вопросов, и я свалю.

– Знаю я эти вопросы, слыхал. Сперва покажи письку, потом повернись жопой, да какая у тебя кожа гладкая.

– Задолбал, урод. Бабло хочешь за пару слов или на хер пошел?

– Щас папашу позову, он одним словом пошлет тебя туда же.

Диалог постепенно скатывался в неконструктивное русло, так что пришлось мне пошарить в кармане и найти железный червонец. Поглядев на монету и покусав ее, парнишка попытался ее согнуть и сказал:

– До утра, не больше. Чтобы с рассветом свалил, дядя, или еще платить будешь. Тут все моему папаше отрабатывают, у кого денег нет, жратву таскают и дозы.

– А как он прославился?

– Программу у этой конторы сломал, как еще? Без него никакого кина бы не было, понял? А ты капа, что ли, чего выспрашиваешь?

– Если я капа, то ты пидор.

И парень смылся, довольный собой и уловом: похоже, я дал ему слишком много. Спросить про Наталью я так и не успел. Вскоре со стороны бывшей сцены послышались вопли и приказы срочно купить выпивки и какого-нибудь ширева, визг и прочие гнусные звуки. Я поспешил отойти от входа и подняться по пандусу в верхнюю часть зала. Может, хоть здесь найдется кто-нибудь вменяемый.

«Какого шайтана я тут делаю? – озаботила меня идея. – Не может быть, чтобы Наташа тут тусовалась. Проклятый рафид все врет».

– Занято, – послышалось из-за кучи сломанных кресел, вслед за чем кто-то смачно исторг из себя газы. – Куда прешь?

– Да клал я на тебя, – опешил я.

– Потерпи, братан, щас толчок освобожу…

Кто-то в этом завале принялся кряхтеть и шуршать газетой, и я поспешил дальше, переступив через какой-то тряпичный хлам. Возле дальней стены к-театра сохранилось несколько довольно целых кресел, правда без подлокотников. На них, укрывшись плащом, лежал человек с седой бородой и осовело таращился на покоцанный экран, где беззвучно совокуплялись дешевые актеры.

– Свободно? – спросил я и сел рядом, смахнув газеты с рыбьими костями.

– Это был мой обед! – расстроился шейх. – Подрочить пришел, капа?

– Лех к ибенимат, старик. В вашей дыре мой друг пропал, найти хочу.

– Ты гомик, что ли? Может, он просто свалил от тебя на хрен. Брось, чудила, мало ли красивых парней на свете!

– Сам ты старый гомик. Это женщина.

Мой биологический папаша, как помню, таким же точно уродом был. Когда его с работы поперли, новую искать не стал, валялся на диване и торчал в Сети за мамашин счет, все мечтал по легкому деньжат срубить на сетевом маркетинге. Ни фига у него, само собой, не получилось. Там столько молодых да шустрых школьников на халявных линиях, что они его в два счета сделали. Последние веб-мани в розетку только так вылетели, потом он мое детское пособие от провайдера стал просаживать, сволочь, пока я на занятиях в Сети торчал. Ладно, о свой жизни с предками в другой раз поведаю, когда настроение будет.

Я достал из кармана одну из голограмм, которые оставил у меня Эльмар (точнее, копию), и сунул под бугристый нос этого отброса общества. Причем постарался, чтобы призрачный свет почти выгоревшего ттф-экрана осветил этот снимок.

– У! – сказал тот и даже приподнялся на локте. – Да это же Наташка! Точно, узнаю сучку. Как она у нас жопой-то вертела, все мужики прямо в штаны уделались. Даже у меня что-то там зашевелилось, хе-хе. – И он сипло закашлялся. – Дай ширнуться, а то щас сдохну.

– Что? – офигел я и воткнул ему в зубы «кента». Даже запалил огонек, и старец жадно втянул в себя благородный дым. – Кто вертел?

– Да она же! Да ты чего, не знаешь – это же актриса. Эй, а в ней доза-то есть? – Он брезгливо повертел сигаретой и откусил фильтр. – Ни хрена не забирает. Что за дешевую дурь ты мне подсунул? Друг назвался, ядрена Матрена. Вон, полюбуйся…

Он кивнул бородой на экран, и мне пришлось обратить повторное внимание на фильмец. Сюжет, понятно, отследить я был не в силах, тем более звука тут не было на единого децибела. Разве что тот, который издавали бомжи на самом дне этой вонючей конторы. Артисты порноиндустрии увлеченно разыгрывали на ттф-панелях бурную любовь. Какой-то дюжий козлина вставил весь свой немалый агрегат и долго шерудил им в актрисе, и я уже хотел спросить старика – какого рожна? Но тут наконец камера сменила ракурс, и мне показали измятую страстью физиономию девушки.

– Во! Она же, ядрена Матрена! Неужто не узнал, капа?

И точно, это была Наталья, ее характерное лицо. У меня чуть в мозгах не коротнуло, а уж что они почти вскипели – факт. Я был просто в шоке, и до сих пор нахожусь там, ребята. Ладно, читайте, что дальше было, если кому интересно.

– И она пришла сюда, чтобы повертеть перед вами задницей? – брякнул я. – Эта кинодива с экрана? Брешешь ты все.

– Точно! Мы глазам не поверили, капа. А потом за ней приехал какой-то тип, наорал и увез в черном «додже». Голос у него на твой походил… Думаю, они нас тут снимали для какой-то своей долбаной сцены, скрытой камерой. Может, когда тоже прославимся! А то могли б и гонорар дать, сволочи.

Вонючий старец с кряхтением уселся на кресле и приблизил ко мне свою небритую морду с седыми баками. От него несло жуткой смесью сигаретного и пивного перегаров.

– Ну и дерьмо же у тебя трава, капа! Эй, да это ведь ты был! Отнял у нас девку и опять вернулся? Сбежала, что ли, снова? Или не все на камеру снял, а? А ну отдавай мой гонорар! Десятка, меньше я не беру.

– Заткнись, старик. Что за хрень ты тут несешь?

В черепе у меня установилась полная пустота, будто мозги из нее выдуло сквозняком. Они все тут сумасшедшие, не иначе – так я подумал остатками серого вещества, что застряло между ушей. Да еще эта проклятая вонь меня дико угнетала.

– Не-ет, это тебе лучше убраться, пока наши тебя не разглядели, – зловеще прошепелявил киноман. – Она уже почти разделась, а ты парням весь кайф обломал. Гони бабки, пока не заорал!

– Держи рубль, скотина. Больше не дождешься, хоть сам разденься.

– Давай пять, тогда я тебе кое-что покажу. Пока она жопой крутила, мы у нее в сумочке пошарили, только там мало что было. Все растащили, кто успел лапу запустить, и я там был, – похвалился он. – Чуть пальцы не откусили. Ну, даешь пять рублей за улику?

– Ну, покажи это дерьмо.

Он пошарил под креслом и с треском вынул из-под него плоскую квадратную пластинку, потом цапнул ее двумя заскорузлыми пальцами и пощелкал, оттягивая какой-то стопорящий элемент.

– Что это за хрень?

– Как это что? Дискета, конечно! Ты чего, никогда их не видел, капа?

– Видел в детстве, в архивном сундуке папаши. Ей было лет сто, не меньше. А эта того и гляди рассыплется, чего мне с ней делать-то?

– Короче, берешь за пятак или нет? – разозлился делец. – Улика! А то крикну щас, наши парни тебя живо разделают! Такой им кайф обломал, и денег не заплатил за скрытую съемку. Я сам чуть не кончил, а у меня уже тридцать лет не стоит. Они тебе живо кишки на шприцы намотают, капа.

– Беру, беру! Рвач ты, папаша.

Я протянул ему монету, и он жадно изучил ее в свете экрана.

– Молчал бы уж, порнобарон! Мало еще взял с тебя, ты поди там в своей секс-индустрии бабки тыщами гребешь и девок каждый день новых имеешь.

– Тебе-то что, импотент вонючий? К тому же не я это, понял?

– А вот скажи, как тебя зовут, моментом проверю, – усомнился в собственной правоте шейх. – Мы по титрам всех наизусть знаем, кто там у них чем занимается. Кто под зад сучкам светит, кто их кремом умасливает, а кому повезло их дрючить.

– Кулешов моя фамилия. Обломись, папаша!

– Во-во, Э. Танк Кулешов! Что за имечко, прости Аллах. За свет ты там отвечаешь, вот не поссать мне больше в жизни! Что, не веришь? Тогда смотри на экран, скоро титры пойдут.

Порядком офигевший, я вперился в телодвижения актеров и стал с нетерпением ждать, когда они кончат. Их тлетворные игры продолжались еще минут пять, не меньше. В течение минуты я успел трижды взопреть и чуть сам не кончил, но злорадное пыхтение старика спасло меня от конфуза. Он явно предвкушал мое поражение в споре.

Я стер половой угар с мозгов и тут же трезво понял, что мне следует срочно линять отсюда. Пора подвинуться к выходу, а то этот старый козел еще заорет что-нибудь вроде «Держи ломателя кайфа, братва!», и тогда станет очень туго. Ну, пяток обдолбанных наркоманов я запинаю, если они не начнут тыкать в меня ножами – а если начнут? И угораздило же вляпаться в такое дерьмо! Об общем идиотизме ситуации я тогда к-театре, естественно, не думал, были задачи поважнее.

– Эй, пенек, дискету я скопирую, окей? – спросил я беззаботно.

У меня дико старый дабир, и его универсальный порт еще готов скушать такой хлам. За это я его и люблю. Неизвестно только, успел этот порт окончательно забиться пылью веков или все же проглотит протухший электронный корм без лишних выкрутасов.

Я забил в него дискету и включил программу копирования.

– Крутая штучка, – загорелся бомж. – Меняю на дискету.

– Обломайся, хрыч. – Копирование быстро закончилось, и я встал, желая смыться отсюда. – Дискета мне твоя на хрен не нужна, но пятак можешь себе оставить.

Этим я надеялся утихомирить алчные устремления шейха, и на какое-то время это мне удалось. Однако чувство благодарности недолго боролось в нем с преступным замыслом. Я уже чуял скорое избавление от сомнительного общества и свежий воздух из дыры в дверях, как с темной верхотуры гулко донеслось:

– Ограбили! Сбежать хочет! Держи вора!

Я ринулся к двери, однако местные уроды оказались слегка пошустрее. То ли они следили за моими передвижениями, то ли дешевая наркота обострила им реакцию, не знаю. Колченогая тень мелкого козлика пересекла мне путь, и в свете экрана мелькнуло лезвие кухонного тесака. Если бы его владелец сразу пырнул меня, я бы сейчас наверняка валялся на глухой помойке с выпущенными кишками. Но он вздумал припугнуть меня, о чем немедля пожалел. Нога у меня взлетела словно накачанная гелием и мощно выбила оружие у владельца.

– Дорогу! – заревел я. – Полиция!

Этот тупой выкрик заметно обескуражил потенциальных убийц. Еще пару раз пихнувшись и напоследок саданув кого-то пяткой в пах, я насладился стонами и выбежал из к-театра. И кто-то зловредный, что пытался заблокировать дверь, с обиженным воплем улетел в пахучую тьму.

Топоча как слон, я погнал по битому стеклу и газетам, что обильно усеяли этот тупик. К счастью, машину я бросил в приличном квартале, в пяти минутах ходу от этой клоаки, где даже линзы показывали все как есть, без прикрас.

Правда, через пару секунд мне в спину прилетело что-то твердое. Я на бегу оглянулся и увидел, что это был огромный нож с иззубренным лезвием. Кто-то неумело метнул его мне вслед и попал между лопаток рукояткой.

– Хрен вам, гады позорные! – заухал я и различил позади обиженный рев. По асфальту бестолково застучали обломки мебели и камни.

Я завернул за угол и прислонился к грязной стене, чтобы отдышаться. Тут уже ездили машины и даже ходили люди, и до меня им не было никакого дела. «Шайтан, больно-то как, – поморщился я и потер спину там, куда ударился нож. – Подонки». Если бы сейчас за мной вылетел какой-нибудь шустрый бомж, я со злости мог бы ударить ему в глаз. Увы, никто так и не появился, и тогда я поплелся к машине.

К несказанной удаче, на углу имелся исправный автомат со всяким барахлом, и я взял на веб-мани бутылку «Салсабила». Вода оказалась довольно гадкой.

Все калории, ядрена Мона, с этими грязными козлами растратил, едва до тачки дошел.

Comments on this:5

Пеликан: Ну надо же так нарываться, а? Сыщик должен быть осторожным, как Ниро Вульф, и не лезть на рожон. Обязательство перед клиентом – прежде всего, это я тебе как коллега с 30-летним стажем говорю. Заходи ко мне в гости, почерпни мудрости.

Cactus: Ваще круто замутил, дядя. Где эта контора, поделись?

Эмиль: Не очень-то профессионально сработано. Результат, конечно, превыше всего… Но я бы так не рисковал, это глупо.

Тася: Эдик, я тебя очень прошу: не делай так больше. Помни, что у тебя есть семья! Что ты себе позволяешь?

Танк: Ладно, я постараюсь. Трудно было в такой вони сдержаться и не нагрубить, поставьте себя на мое место и сразу поймете. Cactus, ты меня достал своими вопросами! Забыл про черный список? Сказал же, тайна следствия. Сейчас поставлю текст, который был на дискете. Я бы его не поместил в журнал, если бы он касался чего-то лично Наташиного, но это просто какой-то рассказ. Причем идиотский. Думаю, старик в к-театре меня просто нагрел, выудил пятак за откровенный дедовский хлам. Та поганая дискета, скорее всего, ни в какой девичьей сумке не лежала. И вообще вся его история кажется мне туфтой. В любом случае я угадал, когда решил начать свою эпопею с туфель – файл на дискете назывался 1.txt. Ладно, читайте и плюйтесь, как я. Но можете и пропустить, ничего стоящего в этой фигне я не обнаружил. Кстати, Cactus, тебя я отфильтровал, так что ты эту муть не увидишь – а то еще обвинят в растлении малолетних.

Ведь вставание ночью – оно сильнее по действию и прямее по речи.

73:6

14 Раджаба, 17:35 [1]

Этим вечером общага педагогического колледжа города Уродова в полном составе отмечала Новый год. Точнее, даже днем, а не вечером, потому что готовиться к великой пьянке девушки начали еще с утра, гоняя уродовских ребят то за картошкой, то за самогоном. А еще точнее, не в полном составе, конечно – некоторые, самые закомплексованные девушки предпочли уйти к своим городским друзьям. Мало ли что может случиться в новогоднюю ночь! Жители Уродова, обитатели своих домиков или квартир, готовились к самому худшему: чистили ружья, точили вилы и топоры, починяли багры, ухваты и весла или просто вынимали из чуланов дубины, оставшиеся с предыдущего праздника. У всех наготове лежали бутылки с крепчайшим, 96-градусным самогоном, так полюбившимся студенткам колледжа. Надо признать, этого всегда хватало – ведь ребята, собиравшиеся в бараке у девчонок, почти все были местные, уродовские. Участвовать в набегах на своих же соседей им было несподручно. Что потом люди скажут?

Поначалу, конечно, образовались компании по интересам, в основном половым. Все чинно подняли стаканы за лучший праздник, послушали куранты из единственного на всю общагу плазменного телека, а потом закрутилась такая карусель, что найти потерявшегося товарища или подругу стало очень трудно.

Пришли ненадолго девчонки из соседней комнаты, Ленка Целко и Маринка Трахтеншёльд, сожрали по куску сала и свалили гулять со своими парнями.

– Серега опять не захотел? – сочувственно спросила Танька Щелястых свою закадычную подругу Светку Трусерс. Та хмуро выпила полстакана самогона и кивнула, неприязненно покосившись на Ганю Тошниловича. Тот кривлялся с несколькими ребятами и девчонками посреди комнаты, так что стол с картошкой, салом и соленьями, щедро разложенными девушками по щербатым тарелкам, дрожал и подпрыгивал. Хрипучая магнитола извергала заводной шлягер, заглушая вопли соседей.

– Этот уже достал! – в сердцах воскликнула она. – Сколько раз просила – пошли жить к тебе, а он: «Неудобно, неудобно! Что я матери скажу?» Козел хренов! Как трахаться, так сразу ко мне бежит, нет чтобы к себе позвать, гондон. А у самих целый дом стоит! – Она подперла голову рукой и мечтательно уставилась на елку, обвешанную каким-то ярким мусором и рваным серпантином. Ее чисто вымытые по случаю праздника волосы, вчера вечером завитые самодельными бигуди, ярко блестели в пламени толстого огарка.

– Выпьем, что ли? – тяжко вздохнув, сказала Танька, разливая еще по стаканам. – Такая у нас бабья доля. Любишь одного, а живешь с другим. Я вон тоже Ваське Дуракову с Палисадной говорю: «Приходи ко мне в гости вечерком», а он: «Меня уже Аленка пригласила. Давай в другой раз». А у них даже выделенка есть, представляешь?

Они на пару пригорюнились, в глазах девчонок заблестели предательские слезинки, но тут Ганя и Толик Дрочко подскочили к ним и стащили со стульев.

– Танцуют все! – крикнул Тошнилович и стал дергать Таню за плечи, словно куклу на веревочках. Девушка поначалу сопротивлялась, но потом вошла во вкус, и уже через минуту повизгивала, позволяя ухажеру щупать себя пониже пояса и даже изображать ламбаду.

Света тоже сплясала со всеми, а потом они дружно вернулись за стол и допили первую бутыль самогона. Из тумбочки возникла вторая, кто-то авторитетно отпил из горлышка и поднял большой палец – нормально, фирма! Бабка Рита варит что надо.

Ганя, спотыкаясь и дурачась, прочитал свой праздничный стих:

– Когда вдруг откроется дверь,

Войдет в помещение дева,

Товарищ, глазам своим верь,

Прикрой отверзание зева!

Восстань и словами любви

Приветствуй возникшее чудо,

От курицы кус оторви,

Подай с ананасами блюдо.

Нарежь ей ножом сервелат,

Воздвигни кастрюлю с водою,

Чтоб сделать вареный батат,

И в кружку налей ей спиртное.

Когда же покажется мало –

Как будто уйдя за вином,

В сугробе, холодном и талом,

Забудься живительным сном.

– Талант! – крикнул Толик и заржал.

– Где ты ананас-то увидел, блин! – плюнула Трусерс. Но ей было очень приятно, потому что Ганя читал стих, нежно глядя девушке в вырез платья. – Курицу ему! Бататы жри, поэт хренов.

Ганя всем говорил, что сам сочиняет стихи. Он хотел нравиться девушкам. Но все знали, что он выписывает их из газет и журналов, а потом заучивает долгими одинокими вечерами.

А потом опять были танцы, прыжки в окно и обратно, и еще одна бутылка. Трусерс и Дрочко где-то пропали, и часа в два ночи Ганя потащил Таньку на кровать, задирая на ней платье. Он пьяно хохотал и больно щипал ей грудь. Пара выживших в передрягах прыщавых парней, с которыми никто не захотел уединиться, поглядела на них и захлопала, собираясь смотреть. Но тут же они отвлеклись на важный спор о сексе, стали орать и кататься по комнате, жестоко костыляя друг другу.

– Пусти! – пропыхтела Таня, упираясь в грудь Тошниловича руками, но тот уже не смеялся, а тыкал рукой у себя в ширинке, расстегивая молнию. Трусики с Тани он уже стянул. Навалившись на нее отяжелевшим телом, он сопел и нетерпеливо дергался. – Пусти, говорю тебе! А то обоссу!

Ганька надавил ей ладонью на лобок, и Таня против воли прянула ему навстречу. Но тут он стукнул ей локтем в живот, и она яростно забилась под ним, вырываясь. Отпихнув наконец Тошниловича, она вскочила и чуть не упала вновь – в голове дико шумело и кружилось, а ноги оказались словно чужими.

– Да сейчас я, сейчас! – зло крикнула она и стукнула парня по рукам. – Дай в сортир-то сходить, мудила!

Все свечи уже давно сгорели, но кто-то догадался включить настольную лампу. Цепляясь за стены, Танюша обошла дерущихся и выбралась в коридор. Там повсюду валялись огрызки, шкурки от сала, темные попки огурцов, осколки пустых бутылок и прочий хлам. Кое-где еще гремела веселая музыка. Вдоль стен валялось несколько нестойких товарищей. Ступая туфлями мимо плевков и луж, Танюша на прямых ногах скользила вдоль стены, царапая занозами платье, но сейчас ей был все равно. В животе мучительно бурчало, тошнота приступами покатывала к горлу, а мочевой пузырь просто разрывался на кусочки! Но она все же добралась до туалета и вползла в его темное, вонючее нутро. Лампочка, конечно, была разбита, но Таня и так наизусть знала, что и где здесь стоит. Вот, слева, жестяная раковина, забитая картофельными очистками, а вот и единственный унитаз, отгороженный от выхода картонной стеночкой.

И все-таки Тане не повезло. Поскользнувшись на чьей-то луже, она упала на колени и больно стукнулась локтями о разбитый кафель пола. Щека скользнула по мокрому краю унитаза, девушка вцепилась в него и кое-как, держась за сливную трубу, устроилась над жерлом толчка. Хорошо, что друг успел стянуть с нее трусы.

– Уф-ф, – выдохнула она. В животе стало легко, вот только поташнивало сильно, но это ничего, сейчас два пальца в рот – и порядок. Сидя в полубеспамятстве на скользких краях унитаза, она не сразу поняла, что по животу и ногам у нее ползает, поглаживая, что-то холодное, мокрое и липкое. Ползает и нежно, ненавязчиво покусывает – будто страстный любовник, едва придя с мороза, целует ее под платьем, не разжимая губ. Ничего не понимая, она хотела отодвинуться от трубы и посмотреть вниз – что за шутник полез к ней жадными пальцами, – но тело не двигалось, словно прикованное. Шея окостенела, отказываясь поворачиваться.

– А! – несмело вскрикнула Танюша, отчаянно хлопая ресницами. Перед ней все расплывалось, и серая тьма туалета как будто затягивалась туманом: слезы, пот, растекшаяся тушь, чужая моча размазались по лицу, заволакивая глаза. Потревоженная ее содроганием, скрипуче болталась цепочка с черной пластиковой рукояткой, свисающая сверху. Вода в высоком бачке нервно заплескалась. Таня крикнула громче, и тут же что-то тонкое, быстрое охватило ей целиком, стягивая тело липкими присосками. Шершавые змеи поползли по спине, животу и бедрам, и одна из них несколькими толчками проникла в стиснутое спазмом влагалище девушки. Таня кричала уже в полный голос, но разве здесь обратит на нее кто-нибудь внимание?

Внезапно холод разлился по ее внутренностям. Показалось, что матка немеет и отмирает, стремительно теряя остатки телесного тепла. Монстр рванулся во все стороны сразу, давая ей немного свободы, как-то вдруг обмяк, растекаясь по коже ледяными струйками. Схватив зубами болтающуюся ручку, Танюша резко опустила голову и дернула цепочку. Вода в трубе зашумела, ворвалась в унитаз, черные щупальца заскользили вниз, отпуская ее. Последним с тяжелым чавканьем отвалилось то, что влезло в девушку.

Поток ржавой воды иссяк, постепенно затухая вместе со всхлипами Тани. Она медленно сползла с толчка, встав коленями на грязный пол, и сало вперемежку с огурцами хлынуло из нее вдогонку червивому монстру. Но никого в темном жерле, конечно, уже не было.

– Ну долго ты еще?! – нетерпеливо вскричал Ганька, нетвердым силуэтом возникая на сером фоне дверного проема. – Где ты тут?..

– Сейчас… – прошептала Таня непослушными губами. Далее…

Comments on this:15

Тася: Просто отвратительно! Да еще имя на мое похоже! Танк, немедленно убери из своего журнала эту гадость, а то не приду к тебе сегодня, как мы договаривались!

God: Г-н Кулешов, Мэрия, Администрация и все остальные руководящие органы г. Уродов выражают протест против очернения горожан в Вашем live-журнале и официально требуют сейчас же поменять название нашего населенного пункта на любое другое. Расширенная копия данного уведомления направлена вам по официальному каналу связи.

Танк: Да хрен с вами, подавитесь. Хотя это не я придумал, я вообще о вашем городе раньше не слыхал. Запускаю глобальную замену «Уродов» на «Удодов».

God: Возражаем! Никаких ассоциаций с названием города быть не должно.

Танк: Хорошо, пусть будет «Козлов». Теперь довольны, уродцы?

God: Сам такой.

Петро: Не буду касаться приведенного выше текста, потому что отношения к делу он, полагаю, не имеет. Вернусь немного назад, когда Эмиль с Пеликаном осудили безбашенность Танка. Вы не заметили главного, ребята – сходства Натальи с порноактрисой и совпадения имени Танка с мастером по свету в том же фильме. По мне, над этим стоит хотя бы немного подумать, а, Кулешов?

Танк: Да ерунда все это, Петро. Неужели ты поверил этому гнусному старикашке без места жительства? Он специально меня провоцировал, готовил к ограблению. Дескать, они тут честные грабители, за свои поруганные права бьются, а не просто так на людей нападают. Кстати, Тасюха, а когда это мы с тобой о встрече договорились? Я, понятно, не против, если у тебя месячные закончились…

Тася: Вот ведь балбес! На всю Сеть-то зачем об этом орать? Есть вопросы – свяжись по личному каналу, как все нормальные люди.

Танк: Мне от коллег скрывать нечего, не для того я live-журнал завел.

Эмиль: А что там за словечко «далее» в само конце текста? Никак гиперссылка?

Cactus: Ну ни фига себе! Все свой кайф поймали, а мне такой облом? Эй, скажите вы Танку, чего он меня сегрегирует? Танк, клянусь больше тебя не подкалывать, открой доступ к 1.txt, будь человеком.

Тася: Эдик, если ты еще и продолжение тут тиснешь, мы с тобой поругаемся.

Танк: Ссылка-то она ссылка, только никуда не ведет – нет такого документа. Там просто имя файла зашито, и все (2.txt). Иди к шайтану, Cactus. Я рисковать не собираюсь. И нет там ничего хорошего, понял?! Тасюха, ты-то чего расстроилась? Всяких тупых файлов в Сети знаешь сколько понавешано? Одним, как говорится, больше…

Эмиль: Слушай, я тут вот что подумал. Ты случайно не собирался стать в детстве или когда еще режиссером, сценаристом и все такое? Типа связаться с миром кинобизнеса? Я просто так спросил, что-то в башке толкнулось…

Издатель: Первоначальное написание города повсюду восстановлено из back-архива провайдера по решению юридической группы, поскольку электронный документ с упоминанием населенного пункта «Уродов» реально зарегистрирован в личном журнале улик, ведущемся Э. Кулешовым. Подробный юридический комментарий см. в Приложении 12 к бумажной копии текста.

И большинство их следует только за предположениями. Ведь предположение ни в чем не избавляет от истины.

10:37

14 Раджаба, 19:03[2]

Естественно, я послушал Тасю и запустил программу связи. Было это где-то час назад, после того как я пожевал какую-то заморозку и раздавил банку пива, чтобы поскорее забыть порнографический кошмар. Виртуальный визит жены, впрочем, после такого испытания меня очень интересовал.

– Тася, – сказал я ей, когда вызвал на экран компа. – Что ты сказала насчет визита? Давай покувыркаемся!

– Ну, теперь уже не знаю, что и делать, – проворчала она. – Всякие глупости в своем журнале вывешиваешь!

Жена у меня отличная, только капризная, к тому же очень уж свою частную жизнь оберегает, будто в Сети все только и делают, что по чужим душам шастают. Сколько я чужих сайтов и журналов ни посещал, все их владельцы любят только себя и своих сетевых партнеров по бизнесу. Хвалить бескорыстно в наше время невыгодно, куда прибыльнее заниматься этим за деньги. Вот никто и не скажет доброго слова за просто так, только в расчете на ответный жест.

Я это к чему, собственно, тут вещаю? А вот, чтобы высказать свою позицию:

– Живи свободно, подруга! Как будто все и так не знают, что у женщин менструации случаются.

– Дурак. В реале, что ли, приехать? Тогда уж лучше ты сам подваливай, у меня хотя бы квартира чистая. Мы же вроде на виртуальный сговорились…

– Когда мы успели? – выразил я недоумение. – Что-то я не помню.

– Не хочешь, так и скажи!

– Хочу! – испугался я. – Вон, смотри…

Я встал перед камерой и показал порядком заинтересованный член. Конечно, ему еще было куда расти, но добрую волю он демонстрировал успешно.

– Нашел чем хвалиться, – смягчилась Тася. – Ладно, прощаю.

– И все-таки? Разве мы с тобой сегодня разговаривали?

– Я тебе часов в 12 звонила, не помнишь? Ты сидел в своем офисе и возился с какими-то бумажками.

Я крепко загрузился. По моим собственным сведениям, в это время я как раз подъезжал к к-театру, потому что проискал его очень долго. Ни на одной электронной карте города его не было, вот и пришлось просматривать старые копии графических файлов на дабире.

Так я ей и сказал. Тут уж пришел Таськин черед таращиться на меня и хлопать ресницами.

– А не свистишь?

– Чего ради? Говорю тебе, я на выезде был в это время.

– Вирус?!

Точно, и как я не догадался? Сколько раз я слышал о ментальных клон-вирусах владельца домашнего сервака, сколько моих корешей от таких пострадали – и вот, дождался. Я-то думал, ни в жисть ни одна копия меня достоверно изобразить не сумеет, так нет же, вон даже Таську обмануть смогла.

И когда я в последний раз антивирусную базу обновлял? Деньги решил экономить, понимаешь…

– И что, этот хлыщ здорово меня копировал?

– Не подкопаешься!

– Приставал, подонок? – набычился я. – Сальности говорил?

– Эдик, это всего лишь программа, – лукаво рассмеялась моя женушка. – Никак ревнуешь? Это уже что-то для психиатра, по-моему.

– Мне просто интересно, какие сейчас ментальные вирусы.

– В общем, мой тебе совет: обнови базу и вычисти этого парня со своего сервака, а то он за тебя с клиентами начнет общаться.

– А когда ты придешь ко мне?

– Сначала дело, развлечения потом.

Я сказал «окей» и полез в систему за веб-мани, потому что с ментальным вирусом жить – значит каждую секунду ожидать пакости. Эти твари только с виду ведут себя как полные копии человека, а на самом деле у них полный мусор в башке. Или в кодах, потому что реального тела у вирусов, естественно, нет.

Мне один приятель однажды рассказал, как у него дома завелся клон-вирус с офигенным либидо. Такая у него была главная функция, короче. И вот он повадился, вирус то есть, по ночам активировать домашнего робота и втыкать в жену моего кореша резиновый фаллос. Она сквозь сон думала, что это ее муженек к ней пристает, линзы-то на ночь не снимала, естественно. Одним словом, этот электронный гаденыш так ее затрахал, что деваха просто с лица спала и ругаться начала. Чуть не развелись.

А вот еще случай был: вылупилась у другого моего знакомого жуткий мутант клон-вируса, который мечтал на весь мир прославиться. И давай лезть в чаты по всему миру, аську в полный рост оседлал. Ладно хоть IP-телефонией не интересовался. В общем, когда этот дядя обнаружил гада, трафик у него просто зашкаливало. Пришлось потом все координаты аннулировать и новые заводить, потому что спамом его затопило по самые гланды.

Этими «радостными» думами я себя подбадривал, когда обновление антивируса качал. Угорел на сотню веб-рублей, а что делать? Потом я принялся вдумчиво вычислять ментального уродца, что затесался на мой сервак. Точнее, это программа его искала, и собиралась заниматься этим, судя по прогнозу, всю ночь. А я успокоился и стал думать над вопросом Эмиля про режиссуру и так далее. Очень это меня встревожило, сам не знаю почему.

Но толком поразмыслить о карьере кино-деятеля мне было не суждено, потому что Таська явилась ко мне во всем своем виртуальном блеске.

– Ты еще не готов? – обиделась она.

– Всегда готов!

Едва успел секс-периферию на себя нацепить, пока она не «хлопнула дверью»…

Если придет к вам распутник с вестью, то постарайтесь разузнать, чтобы по неведению не поразить каких-нибудь людей и чтобы не оказаться кающимися в том, что вы сделали.

49:6

15 Раджаба, 09:19

Знаете, а ведь мне сегодня сон приснился, как раз для Эмиля. Я увидел себя самого в 10-летнем возрасте, просто набор образов и бессмыслица из прошлого. Но когда утром проснулся, то вдруг понял, что совершенно отчетливо помню одно свое лето. Вернее, случай, который тогда со мной произошел… Мне стало очень не по себе, когда я вновь пережил его. Что ж, попробую не просто подавить воспоминание (похоже, я его действительно подавил много лет назад), а «вскрыть нарыв», как советуют психоаналитики – рассказать обо всем. Сейчас уже можно… Детская глупость, в общем. Вот вам и кусочек биографии, как просили.

Дело было в скаутском лагере на берегу Баренцева моря (идите подальше с вопросами, давно пора привыкнуть к моему вынужденному вранью). А может, это было Саргассово море, не помню. Не в том суть.

Месяц был мухаррам, как сейчас помню, потому что самые упертые шииты оплакивали гибель имама Хусейна и всей его родни. Хвала всевидящему, я был далек от их проблем. К траурным мистериям меня, да и других суннитов не привлекали. Хотя скорбеть, понятно, приходилось всем, и таблетки из прессованной мекканской земли покупать.

Один особо набожный тип порезал себе пузо кинжалом, это я хорошо запомнил. А другой урод, напротив, хлебнул сгоряча из слезницы, над которой наши девки рыдали. Благословение получил…

Записался я там в кружок юного оператора, чтобы не только статичными картинками маму порадовать, но и фильмом. Сначала мы изучили теорию – разные там интриги, завязки, напряжение, волны интереса, фабулы и прочую мутотень. Придурков там хватало, так что мы долго ее осваивали, не меньше трех дней.

Потом на практике знания применяли, благо шиитских представлений творилось достаточно – знай себе снимай. Я канонический сюжетец слепил, с пустыми кувшинами и мехами для воды, печкой для «головы Хусейна», саванами, топором, камнями, цепями и прочей атрибутикой. Банально, конечно, но на мой взгляд получилось грамотно и вполне в русле веры. Хотя режиссуры от меня никто и не требовал, тут главное было ракурсы выбирать.

Наверное, поэтому наш учитель, парень лет 20-ти по имени Гоша, быстро выделил меня из всей кучи доморощенных операторов. Когда мы уже покончили наконец с этой хренью и стали расходиться, он остановил меня жестом и дождался, когда все выйдет из зала.

– Ну? – окрысился я.

– Для тебя особое задание, малыш, – осчастливил он меня.

– Я что, самый тупой?

– Ты мне понравился, пацан! Хочешь бабла срубить на халяву?

– А то! Кто же не хочет?

– Я тут задумал любительский фильмец снять, только мне оператор нужен. Я буду актером, понял? Но чтобы никто ничего не узнал! Дело секретное и ответственное, сто рублей дам как с куста.

– Круто! Чего снимать-то?

– А не проболтаешься? Смотри, если кто узнает, нам с тобой не поздоровится.

– Само собой, дядя. Гони нал, веб-мани я не люблю.

– Грамотный! Ладно, слушай…

И вот на следующую ночь я пришел в условленное место на берегу и расположился в кустах. Камера у меня была казенная, а потому дерьмовая, но инфракрасную насадку этот козел мне выдал. Да еще с программой, которая изображение корректировала в реальном времени, цвета и все такое добавляла.

Устроился я основательно, ветками себя прикрыл и зеленой сеткой (на берегу обрывок нашел, вся в водорослях), чтобы не подкопаться. Ночью, в общем, можно было этого и не делать, но «актер» меня попросил. Шайтан, как же его звали на самом деле? Ладно, пусть Гоша. Бабки были его, так что я расстарался. «Что, – думал я, – за хрень тут надо снимать, да еще среди ночи? Дебил какой-то».

Можете себе представить мою тогдашнюю наивность… Я чуть не уснул, но тут со стороны берега послышался девичий смех и рокочущий мужской басок. Там было двое, и они карабкались по склону в мою сторону! Я взмок от волнения и торопливо проверил оптику. Пиксели шли как надо, программа пахала будь здоров, индикатор зарядки батареи тоже горел как кошачий глаз. «Снимай все в деталях, да не проколись! – завещал мне учитель, вот я и старался. И нечего тут хмыкать, болваны. – И сиди тихо, знай себе фокус в нужную точку направляй. А свалишь, не дам бабки. Кому вздумаешь рассказать, что снимал – я все равно отопрусь, и никто не станет связываться, тебе же хуже будет. А если тебя увидят – беги что есть сил и прячься, флэшку ни за что не потеряй». Короче, исклевал мне все мозги, урод.

А я операторским искусством всерьез заинтересовался, сотня мне бы совсем не помешала, чтобы приличную камеру прикупить, «Олимпус» там или «Скину», с гироскопом, 1000-кратным зумом, терабайтной памятью и прочими наворотами.

Тут они появились у меня в кадре, и я надавил кнопарь. Гоша без лишних слов стал задирать на девчонке платье, и при этом старался ее задом ко мне повернуть. Что было делать? Я вторично вспотел и сделал зум на ее задницу. Все как учили в школе мастерства, блин – первый план, ракурс и все такое.

Не помню, что там у меня в штанах происходило. Наверное, эрекция в полный рост. Мне уже все-таки порядочно лет было. И в то же время снимать их случку мне было неприятно, уж не знаю почему – наверное, Гоша мне перестал нравиться. Слишком уж он пыхтел и суетился, будто боялся чего. В общем, я стиснул зубы и закрыл глаза, пусть себе занимаются чем хотят.

Что вы сказали? Надо было встать и крикнуть «Пошли прочь с моего пляжа, козлы»? Не собираюсь тут оправдываться, ни в чем я не виноват. Если вам интересно узнать, как я утром растоптал на глазах Гоши его флэшку или порвал в клочья сторублевку, то должен вас обломать – ничего такого я не отчебучил. Опять же, мне плевать, что вы об этом думаете.

А на самом деле так было: ушел я из кружка юных операторов и плаванием занялся. Противно мне было на Гошину харю смотреть. А деньги я взял, конечно, только потратил их не на «Зенит» или «Цейс», а Шурале знает на что. Пропил, скорее всего, или марихуаны купил.

Такой вот случай из жизни.

Comments on this:8

Эмиль: Ну, я так и думал! Начал камера-мэном, закончил осветителем :)… У тебя хотя бы сомнения были – продолжать «карьеру» оператора или нет? Или ты такой весь возвышенный, что прямо гнев тебя распирал, дружище?

Cactus: А копия той флэшки у тебя сохранилась, дядя? Кинь ссылочку!

Петро: Вся эта история, Танк, начинает смахивать на мистику. Тебе не кажется, что ты подхватил от Натальи некую заразу? Обрати внимание, сначала клон-вирус возник у нее, причем клон не простой, а способный имитировать владение рафидом! А теперь такая же болезнь раздвоения постигла и тебя. Не иначе по воздуху :) или после сетевого контакта с клиентом передалась.

Пеликан: А ведь Петро прав, черт возьми! Реально Наташка никуда не ездила, ее ментальная копия «нацепила» на себя хозяйкины рафиды и принялась куролесить в Сети, имитируя посещение разных точек города! Танк, займись-ка этим вопросом, перспектива явно имеется.

Танк: Сомнения были, Эмиль угадал. Если честно, снимать фильмы мне нравилось. Но я представил, как мать меня спрашивает: «Ну что, сынок, чем ты в лагере занимался?», и мне стало дурно. Как я буду выворачиваться, лгать и все такое. А то еще флэшку с продукцией найдут… Какого шайтана? Это я теперь понимаю, что дальше того эпизода моя карьера в порно-бизнесе бы не пошла, а тогда я всерьез опасался связаться с этим сомнительным делом на всю жизнь.

Cactus: Ну ты наивный, дядя! Нашел преступление.

God: Гадость какая-то. Неудивительно, что у такого аморального человека в live-журнале появляются отвратительные пасквили на наш город и его жителей.

Танк: Мне просто лень вас в черный список заносить! Но терпение может и лопнуть. Заткнись уже, уродец, не засоряй мой журнал.[3]

Но нет у них об этом никакого знания; следуют они только за предположениями, а ведь предположение нисколько не избавит от истины!

53:29

15 Раджаба, 10:04

Толковали мы тут про клон-вирус, толковали, и что вы думаете? Нет у меня его, понятно? Я сперва глазам не поверил, когда отчет антивируса развернул – смотрю на него и вижу стандартный список с нулями в правой колонке.

Тут же позвонил Таське и застал ее на работе. А она модератором в одной крупной компании работает (бумажной посудой торгуют, что ли), ведет гостевую книгу и со спамом сражается. Вот сидит она и всякий рекламный хлам, что автоматы в ее книгу суют, аккуратно вычищает, а тут я заявился в полный рост. У Таськи на работе классно, мне нравится – все такое объемное, яркое, будто в кино. Обычные каналы связи зеленым светятся, перегруженные желтыми жгутами обозначены, а самые критичные линии красным – это у нее связь с вип-клиентами, их претензии в первую очередь отрабатываются.

У меня пароль есть, я полез по узкому частному каналу и чуть не завис, потому что как раз спам хлынул. На линзах у меня выплыла туча рекламных окошек разом, едва от них не окосел. Но Таська пришла мне на помощь и живо вычистила мусор из нашей коммуникации, а потом пустила на гостевой диван, как вип-клиента.

– Сады рая, в которые они войдут, украсившись там браслетами из золота и жемчугом; одеяния их там – шелк, – торжественно сообщил я.

(35:30. – Прим. мутакаллима издателя.)

– Ты чего явился? – накинулась на меня Тася. Даже не улыбнулась подходящей цитате, которую я вытащил из буфера Пророка

– А чего? Иди к шайтану. Я тебе неродной, что ли?

– Работать мешаешь, блин. Вчера же встречались. У меня до сих пор цветные пятна на линзах, – польстила Тасюха.

– Да, смачно мы покувыркались, – поддержал я. – Проблема у меня, Таська.

– Я знала, что просто так ты не придешь меня навестить!

– Шайтан, тебя не поймешь. Не клюй мне мозги, дай сказать! – Она кое-как стерпела, чтобы не выступить, а я продолжал: – Не нашел я у себя на серваке никакого вируса, все чисто.

– А новую базу догадался скачать?

– Обижаешь.

– Значит, у тебя поселился новейший мутант, ментальный паразит последнего поколения. Вызывай антивирусный сервис, что еще сказать? И ты специально ко мне пришел, чтобы такую чушь поведать? Шел бы работать. Может, нормальный клиент тебя ждет, а ты тут меня отвлекаешь.

– Эльмар тоже клиент, я над его делом тружусь как проклятый.

– Ага, порнуху в к-театрах смотришь.

– Ну и хрен с тобой, сиди тут. – Содержательно поговорили, ничего не скажешь. – А ты точно уверена, что со мной вчера разговаривала, а не с образом у себя в башке или еще где-нибудь?

– Ты меня за психопатку держишь, Танк? – набычилась Таська.

Ну все, если она ко мне так обращается – значит, я ступил на тонкую грань между ее обидой и благоволением. Одно неправильное слово, и она вычистит меня из своего кабинета, как спам. Так вот и устанавливай истину, будто сапер мину!

– Эй, я просто спросил! Ты бы на моем месте что подумала? Моментально психиатру бы стукнула, чип даю.

– Ладно, проваливай сам, пока фильтр на твой сервак не поставила. У меня с мозгами порядок, бесов и ангелов не вижу, на ласку адекватно отзываюсь, а тупость не люблю. Только ты все же позвони кому надо, спроси про новинки на вирусном фронте, бабла посули. Неохота со всякими виртуальными призраками общаться, с тобой все же лучше, хоть ты и скотина.

– Ташакур, – обрадовался я. – Может, в обед встретимся, как вчера?

– У меня богатая культурная программа. Отвали, маньяк.

Знаю я ее программы, вечно по сетевым показам мод таскается, наряды себе ультрамодные высматривает. Сколько она денег на апгрейды одежды тратит, я даже представить боюсь – все личные библиотеки у нее виртуальными шмотками забиты. Помню, Таська мне рассказывала, как девчонкой сутками возилась с программой типа «Марфа-модельер», наряды себе лепила и потом в них же посещала школу. Интересно, много у нее настоящих вещей? Раз двадцать у нее дома бывал, а в шкаф заглянуть не удосужился…

Comments on this:3

Lomo: Кончай трепаться, рафинад, действуй! Никому не интересно, есть у тебя клон-вирус дома или нет, ты лучше следствие веди.

Эмиль: Непрофессионалов попрошу не лезть со своими советами. Все, что рассказывает Танк, может оказаться важным для расследования этого дела.

Танк: Спасибо на добром слове. А кому не нравится мой live-журнал – пусть проваливают по своим адресам. Я тут не просто так распинаюсь, а фиксирую события моей уникальной жизни, всем понятно? Легко понять, что в ней случаются не только детективные заморочки, но и простое человеческое общение, в том числе «в постели». Короче, я бы и без тебя, Lomo, в следующую вылазку собрался.

Молния готова отнять их зрения; как только она им осветит, они идут при ней. А когда окажется над ними мрак, они стоят.

2:19

15 Раджаба, 16:51

Сейчас совладаю с нервами и начну рассказывать по порядку. Хорошо, что я никогда не забываю надиктовывать текущие мысли на дабир, снимать на камеру и записывать разговоры, а то бы точно запутался. Тем более мне по башке настучали и вообще, как в к-театре, чуть жизни не лишился. Читайте, френды, и радуйтесь, потому что путь мой сегодня лежал в «Розалинду». Ты тоже можешь ознакомиться, Cactus.

Не знаю, бывали вы в этом квартале или нет, но я был ошарашен огромным количеством секс-шопов и борделей. Они в этом квартале буквально через три метра один от другого. Я припарковался в ста шагах от караван-сарая и не утерпел, завалился в один шоп. Дай, думаю, погляжу на новинки. Тася, к тебе это никак не относится, ты самая красивая и так далее, но ведь мы с тобой редко в реале встречаемся! Надо же мне иметь достойную тебя секс-периферию.

– Что за хрень? – спросил я у живого торговца. Обслуживание тут было человеческое, я даже удивился. – Вот эта, на стене? За что такие бабки?

У него за спиной висел симпатичный набор телесного цвета – трусы с вагиной, шлемак, наладонники, нагрудник и еще какие-то незнакомые навороты.

– Самая лучшая модель, «Трахни меня!» называется, – обрадовался шейх за прилавком. – Не поверишь, братан, даже у меня с ней все получается! Электростимуляция, эротический массаж, прямой коннект с лучшими порно-сайтами, никакого сервака не надо – прямо через батарею цепляет. Очень рекомендую.

Тут рекламные модули в этой вонючей конторе пробили хилую защиту моего дабира, и на линзы хлынула самый непотребный спам, какой я когда-нибудь видел. Полюбовался я пару минут на баннеры и отрубил всякую связь с Сетью. Лавка предстала во всей своей вонючей красе, и шейх оказался совсем не таким благообразным – нет, он был гадок. Правда, товар на прилавке остался каким был, все эти резиновые фаллосы, шарики на веревках, кондомы с примочками и прочая мутотень.

– Ну и мерзость, – сказал я. Уж лучше в сетевом магазине товар выбрать, чем из этой дыры на горбу своей древней «лады» тащить. Тем более я на задании… – А гарантия какая?

– Три дня, естественно! Все как у других.

– Ладно, заверни это дерьмо.

Я подумал, что надо срочно заманить Таську на сеанс эротического массажа, чтобы испытать покупку в боевых условиях. Фирма, конечно, солидная, мавританская… Но проверить сегодня-завтра надо непременно. Ну и огорчился же я потом, что купил эту херь! Таська, не сердись, на самом деле я не в том смысле, что она мне пригодилась, а в другом. Кус, не знаю как объяснить, поэтому слушай дальше.

Короче, кинул я старику веб-рублей, запихал покупку в сумку на поясе и двинул-таки к «Розалинде». Линзы я решил не подключать, а то мало ли какого мусора нахлебаешься! Еще косоглазие заработаю от этих секс-баннеров. Ладно бы на них только девки голые светились, так ведь и мужики то и дело мелькали. Можете ругать меня как хотите и обзываться, но я как голый член вижу (если он не мой), так меня блевать тянет. Вот такой замшелый я гомофоб. И закрыли на этом тему, не желаю ничего больше слушать.

Народец тут нетривиальный тусовался, факт. Конечно, в к-театре тоже круто было, но здесь мне нравилось больше, хотя пидоры так и кишели. Вид у меня, что ли, добрый?

Пара девок предложила мне свои услуги, и я возрадовался, что линзы отрубил – знаем, какие знойные образы они на клиентов насылают! Каждая норовит себе программную модель позабористей склепать, чтобы у дядьки прямо на улице вскочило. А вот я их в одежке видел, и оттого мне было проще их отшить. С другой стороны, в результате кое у кого тут сложилось впечатление, что я гомик.

– Эй, дядя, пошли перепихнемся, – предложил мне какой-то разряженный пацан с голой задницей. Еще и покрутил ей, урод, татуированные цветочки показал.

– Инша Алла, красавец. Купи себе фаллос, если в жопе зудит.

– Грубиян. Может, отсосать?

На это я уже не сообразил что ответить, просто мимо прошел. Мне здесь, в общем, нравилось. Такие старинные дома в стиле позапрошлого века, из бетона и стекла, все в небеса устремленные. Зеркальные витрины, мигающие вывески и все в таком духе. Ретро, шурале их задери.

Однажды, лет пять назад, я решил принять участие в выборах мэра. Мне мамаша мозг исклевала, что я аполитичный, ну и решил ее ублажить. И нахлебался же я дерьма, парни. Вот я и вынес из программы какого-то кандидата, что в городе будут специальные кварталы «культивировать» типа этого. Чтобы, мол, сохранить культурный облик народа. Это уж точно, субкультура. Особенно в том уродском порно-зале она расцвела, едва полный рот кровищи не хлебнул.

На пештаке, над входом в караван-сарай призывно мерцало название отеля. Я уже хотел ринуться прямиком в двери, как вдруг меня схватила за пояс крепкая рука и втянула в подворотню!

– Убью, суки! – заорал я как меджнун и врезал по чьей-то наглой роже. Ладно, не врезал – промахнулся, и слава Аллаху, потому что это оказалась баба. Кулаком я при этом зацепил за мусорный бак, и на костяшках возникла охрененная ссадина. – Е…диная Европа, – простонал я сквозь зубы. – Да хрен ли ты цепляешься, гнида? Зарежу на фиг, проститутка! Кто так ведет себя с клиентами?

– Тихо, тихо, – залепетала эта дура. – Ты пигмейку привез? Торчки же тебя трахнут, если пустым вернулся. Тут уже охоту на тебя объявили!

– Иди к Шурале, шлюха. Сама ты пигмейка!

– Не привез! – всплеснула она руками и тут же прижала ладони к щекам, будто впала в неумеренный ужас. – Бежать тебе надо!

– Ты новенькая, что ли? Не знаешь, как в койку правильно затаскивать, бзаз?

А она ничего так была, симпатичная девка лет двадцати, причем совершенно не накрашенная. Вообще-то смотрелась она странно, словно мужик – в джинсах и грубой рубахе, с короткой стрижкой. И серьга у нее была одна, в правом ухе. Спортивная такая девица, с волевыми губами и строгим носом.

– Разве ты меня не узнаешь, Эдик? – в тревоге спросила она. – Что это с тобой?

– Узнал! Мы с тобой в детстве друг другу письки показывали! Помню, моя круче оказалась.

– Дурацкая шутка. Давай за мной, пока тебя не заметили кому не следует. Чую, надо тебе мозги кипятком промыть.

– В ушах у себя промой, дура, не помню я тебя. Бинт есть и мазь какая-нибудь? Из-за тебя я руку разбил.

– Найдется. Точно рехнулся…

Она провела меня по переулку между мусорными баками, но недалеко – возле пожарной лестницы встала и ткнула пальцем вверх:

– Нам сюда.

– Эй, притормози! – Я вцепился в ее курточку и обратил нелепую девку к себе носом. Пока она не увлекла меня в поднебесье, надо было провернуть хотя бы одно дело. – Ты эту крутую телку знаешь? – И я ткнул пальцем в снимок Натальи. – Может, встречала в глухом переулке?

Она посмотрела сперва на меня, потом на фотку, потом опять уставилась мне в рожу, причем с таким видом, будто собралась плюнуть в нее. Я даже отступил на шаг, чтобы успеть увернуться.

– А что, ты тоже Наташку знаешь?

– Еще бы! – кивнул я. – Ну, колись, как вы с ней встретились, при каких обстоятельствах и так далее. Валяй, не стесняйся.

– Об этом без водки не расскажешь, – вздохнула дева. – Давай ко мне в номер, нельзя тебе тут светиться.

– Шайтан, а парадный вход тебе чем не нравится? Что за шпионские игры, подруга?

– Лезь и помалкивай.

Она подпрыгнула и утвердилась на нижней ступеньке, поднятой над асфальтом где-то на полметра. Вся конструкция из трухлявого металла заскрипела и качнулась, но девица нимало не струсила. Ловко цепляясь за поручни, словно макака, она кинулась наверх.

– Ну что встал, как нусуб?

Что еще за нусуб? Камень, что ли? Я плюнул в дохлую крысу, не попал и полез следом за этой мужеподобной телкой. Правда, снизу она вполне ничего выглядела (Таська, ты все равно самая лучшая, клянусь).

– Эй, шлюха, далеко еще? – спросил я на высоте метров в двадцать. Вниз смотреть отчего-то не хотелось, хватало одного ветра, что трепал мою куртку словно бешеный пес.

В ответ она стала ругаться, но я не стану приводить здесь ее слова, скажите спасибо Cactus’у. Так или иначе, скоро она нырнула в какую-то дверь. Я поднапрягся и тоже туда влез. И очутился в настоящем притоне, потому что все стены были увешаны лесбийскими постерами и всяким непотребным инструментарием, какой только в кино я и видел. Да все знают, о чем речь, не буду перечислять.

– Трахнуть бы тебя этой штукой, козел! – сказала девка и ткнула мне в нос огромный резиновый член. – Ну, чья теперь писька больше?

– Себя трахни, – храбро ответил я. – Какого шайтана я тут делаю, блин?

– На хрена ты сюда приперся, в этот квартал? Тебя торчки с собаками ищут!

– Тебе-то что за дело? – насторожился я. Это было уже интересно. За кого они все меня принимают? – Только попробуй сказать, что я мастер по свету в занюханной кинокомпании, снимающей порнофильмы. Но разбил свою сраную лампу, и продюсер хочет меня за это кроваво вздрючить.

– Да какой еще мастер по свету? – удивилась она и упала на диван в самой бесстыдной позе. – В темных делишках ты мастер, спору нет. Тут другое дело! Не могу же я бросить своего единственного парня на съедение всяким уродам.

– Единственный – это кто?

– Забыл, гнида, как меня совратил? Это же ты меня всему научил! Отказаться от своей лучшей ученицы вздумал?

– Да ты же лесбиянка. Чего ради мне тебя совращать, проститутка ты долбаная?

– Нут, посмотрите на этого козла! С каких пор я, по-твоему, лесбиянка? С тех самых, как мы отметили мой день рождения, ясно тебе? – Она вскочила и ухватилась мне за воротник плаща, отчего моя одежонка чуть не расползлась. Чтобы этого не случилось, я сел рядом с ней на широкую кровать. – Да что мы тут всякое старье перетираем, черт побери? Я уже все простила и забыла, это же благодаря тебе я распознала в себе родные сексуальные наклонности. Водку будешь?

– Давай, волоки свое вонючее пойло. И мазь целебную не забудь! А то у меня уже черепушка от удивления трещит.

– Смотри, как бы от биты не треснула.

Она ушла в кухню за стеклянной дверью, а я скинул плащ и растянулся на кровати. Таська, ничего такого я не собирался делать, просто утомился по железной лестнице ползти. Я вообще не понимаю людишек, которые в такие караван-сараи как этот ходят – чего им, Сети мало? Да купи себе секс-периферию и заходи на любой приличный сайт, там тебе грудастую актрису на любой вкус предложат. Или спортсмена, скажем. Можно и политика нанять, но это уже особый изврат. Виртуальный секс в тысячу раз безопаснее и раза в два дешевле, если на всякие тупые плагины не тратиться! Короче, не в силах я тех маньяков постичь, что сюда ездят.

– Ты пигмейку-то привез? – крикнула девка.

– Сама ты пигмейка, – опешил я. – Тебя вообще-то как зовут, подруга?

– Ах ты!.. Плеснула бы тебе в харю водки, будь ты рядом.

Она ввалилась в комнату и чуть не швырнула мне в глаз стакан с пойлом, но сдержалась. Вместо этого привалилась к моему боку и включила пультом консоль на стене, стала какой-нибудь смачный ресурс ловить.

– Ну так ответишь, нет?

– Эдик, мы с тобой только неделю назад здесь трахались, и ты уверенно называл меня по имени. Тебе что, мозги сапогом отшибло? Ты хлебни водяры-то, может, полегчает.

Я выпил и закашлялся, настолько грубо напиток резанул мне по горлу. Но напряжение, как ни странно, быстро отпустило мое несчастное туловище, за которым охотились неведомые торчки.

– Вот молодец! Значит, ты все-таки привез пигмейку? Покажешь? А давай втроем перепихнемся! – обрадовалась она.

– Заткнись, а? Никого я не привез и даже не собирался. Быстро назови свое имя, а то уйду обратно, откуда пришел.

Она повалила меня обратно на кровать, уселась мне на живот и свирепо уставилась мне в глаза. По-моему, она была готова меня укусить, и я собрался уже дать ей в лоб, как она прошипела:

– Меня зовут Инга! Постарайся запомнить, козел, потому что больше повторять не буду. Эй, а это что у тебя за хрень? – Она сунула ладонь под задницу и вытащила из-под себя мою поясную сумку. – Большая! Пигмейка, что ли?

– Нет, это другая модель. Какого рожна ты на меня уселась, шлюха? Где мазь для моей ссадины?

– Достал! Тоже мне, травма…

Она наклонилась вправо и сняла с тумбочки тюбик, потом выдавила из него нечто густо-белое и скользкое, чем и намазала мне костяшки пальцев. Я отнял у нее лекарство и прочел, что это, оказывается, «увлажняющий и расслабляющий крем для лучшего сношения».

– Да это же смазка для задницы! – разозлился я.

– Вот и расслабься, скотина склерозная.

Но я не стал с ней церемониться и безжалостно сбросил с живота, не фиг было мне на кишки давить. Между тем Инга уже распаковала мою котомку и вынула на свет набор «Трахни меня!» во всем его великолепии.

– Ну и дерьмо, – сообщила она вдруг. – Здесь, в лавке купил?

– Точно. Что, завидно?

– Это подделка, придурок. Иначе бы я вагину не сломала.

Я выхватил у нее периферию и увидел, что самый главный ее элемент треснул пополам. И вообще не рассыпался только потому, что два осколка были скреплены между собой кожаным мешком для сбора спермы. Я тут же прикинул, как можно склеить это хозяйство – вроде еще не все было потеряно. Может, пойти по гарантии поменять на другой набор?

– Кус эмык! – рассвирепел я.

– Выброси эту дешевку.

– Сказал бы я, кто тут дешевка… – Пока она не накинулась на меня с кулаками, я выставил перед собой руку и заявил: – Все, прелюдия закончилась, сейчас ты расскажешь мне все с самого начала. Представь, что торчки отшибли мне память, а ты добрый доктор Павлов. Кто такая Наталья?

– Ладно, – пожала плечами Инга. – Раз ты так хочешь. Что, с самого начала?

– Нет, с конца, дура.

Она принялась изливать мне душу в красочных подробностях, и вот что выяснилось. Эдик Кулешов по кличке Танк, отпетый преступник и негодяй, уже много лет промышляет поставками в город экзотических шлюх. Между делом он соблазняет доверчивых девчонок из нищих семей, готовых продать дочурку в надежные сутенерские лапы. Когда малышке исполняется 14 лет, он назначает ей пенсион – платит родителям за ее содержание. Питание, шмотки и все такое. Негусто, но хватает. Этакий агент в мире легального порно-бизнеса. Девице приходится решать, чем она будет заниматься после достижения совершеннолетия. Выбор простой – или в кино, или в бордель, или в сетевую индустрию, все зависит от личных наклонностей девушки. И несколько лет Эдик ненавязчиво «ведет» ее, снабжает всякими курсами и руководствами, вообще готовит к будущей профессии. Медресе, блин, на дому.

– Ну и козел, – не вытерпел я.

– Не то слово, – согласилась Инга. – Хотя лично у меня к тебе претензий нет, я узнала все что нужно. Даже благодарна за учебу, пожалуй.

– Ты еще скажи, что я на день рождения совращаю девчонок.

– Это необходимый элемент курсов, – кивнула она.

– Смачно! Вот это работенка, порази меня маразм. И как еще меня не пришили, удивительно.

– Ты мне говорил, что девчонки, которые идут в реальный бордель, остаются у тебя девственницами, потому что за них дают в два раза больше.

– Утешила. Значит, половину преступлений совершают за меня другие козлы.

– Да какое преступление? – поморщилась она. – Формально законов ты не нарушаешь, успокойся. Родители девушек в курсе, деньги у тебя исправно берут… С чего вдруг такая добродетель, Эдик? Ты что, завязал с бизнесом? Да торчки с тебя шкуру снимут и натянут ее на бубен. Или ты про них тоже забыл? – ужаснулась Инга и пощупала мне лоб на предмет жара.

– Слушай, а тебя я тоже того?..

– Трахнул, что ли?

– Ну да.

– Гад же ты! – обиделась она, и глаза у нее подозрительно заблестели. – Знаешь, как я ждала своего дня рождения? Ты к нам домой с цветами и настоящим шампанским пришел, моих поганых родичей всех конфетами с водкой угостил! У нас отдельная комната была, я ее два дня вычищала… Знаешь как меня готовили на твои дирхемы? Все по обычаям – в хаммам отпустили, там мне волосы все выщипали ненужные, массаж сделали, хной разные красивые значки на теле нарисовали… А ты такие слова говоришь!

– Заткнись, а то у меня сейчас встанет, – осадил я ее.

– Ни одного мужика я больше не любила, понял? Только тебя! Папаша у меня бухал как лошадь, братаны-дебилы кололись все как один, я их ненавидела. Они меня тоже, потому что у меня уже была профессия, а они должны были сдохнуть как тараканы. Да уже сдохли, по-моему.

– Чего ты в меня втюхалась, лесбиянка? Я ведь моральный урод. Дельфин и русалка, блин!

– Ну и что? Ты же мой учитель, баран ты бесчувственный! Я же благодаря тебе про себя все так быстро узнала.

И тут со мной стали происходить странные вещи. Будто у меня в башке возник еще один кусок мозга, а в нем закопошилась гадкая личность второго Танка. И этот скользкий тип стал проталкивать свои гнусные воспоминания прямо в мой «основной» мозг. Я уставился на Ингу и вдруг вспомнил ее восемнадцатилетие. Ну и хорош же я был, блин, с водкой и конфетами. И все наши половые игры с девчонкой тоже перед моим «мысленным взором» очутились, хоть ты онанируй.

– Слышь, подруга, ты извини за резкие слова, – буркнул я неохотно. – У меня с черепушкой проблемы.

– Ладно, не грузись, – оттаяла она и стянула с себя джинсовую курточку. – Ты меня тоже прости, что вагину сломала. Все равно она поддельная была.

– Давай теперь про Наташку вещай.

Она сходила на кухню и вернулась с новыми дозами своего пойла. Как ни противно мне было его бухать, я все же выдул свои 50 гр. и стал внимать Ингиному рассказу. И вот что узнал. Наталья была приблудной проституткой, то есть «самопальной» – никто из сутенеров ее не натаскивал и бабла предкам не платил. Однажды она просто явилась в «Розалинду» и поступила в бригаду местного босса. Вообще-то она тоже предпочитала девиц, но мужественных, вот и спелась с Ингой. А на работе ей приходилось в разном качестве выступать, как хозяин прикажет.

– А Ната тебе не рассказывала, откуда к нам в город приперлась? Местная или приезжая, чем раньше грешила и все такое.

– Проводницей она была в магнитопоезде, на трассе Уродов – Козлов работала.

– Ух ты! – поразился я. – Вот это совпадение!

– О чем это ты?

– Лепи дальше, подруга.

И вот ездила она в поезде, ездила неведомо сколько дней, а потом к ней в вагон забрался безбилетник, типа коммивояжер с полной сумкой резиновых фаллосов и прочей хрени. Денег у него ни фига не было, или он просто мозг ей клевал, только подбил этот подонок Наташу на сделку. Дескать, он с ней в свои штучки профессионально поиграет, она его и не высадит на полном ходу. А до этого эпизода, надо заметить, у Наты с парнями ну никак не ладилось – то полные отморозки попадались, то рохли, то еще какие фантасты.

– Короче, этот порно-заяц открыл ей глаза на секс, – подытожила Инга. – Плюнула она в харю папаше и к нам в город явилась, чтобы нормальные бабки за приятную работу иметь. А вообще чего я тут распинаюсь, блин? – опомнилась девка. – Ты ведь должен был ее знать не хуже меня, ты всех тут знаешь! Перетрахал пол-отеля, козел!

– Иди в задницу, не было такого, – обиделся я. А в башке упорно свербела мыслишка – шайтан, вполне возможно, что я именно козел и есть. – И что с ней стало, с этой шлюхой?

– Заткнись уже. Любили мы друг друга, понял? Не оскорбляй светлую память моей девушки.

– Ладно, куда она сгинула?

– В кинобизнес, конечно. У нее были все данные, фигура и лицо, опыт опять же.

– Так-так… – озадачился я. – И когда это было?

– Месяцев семь или восемь уж прошло, зимой еще.

– А в прошлую среду она сюда случайно не забегала? В караван-сарай то есть.

– Это вряд ли. Почему она, в таком случае, не зашла ко мне в гости, вспомнить былое и предаться взаимной страсти?

– Знатно гонишь, подруга.

– А может, я была с клиенткой? – задумалась Инга. – Вот же хрень, она могла зайти ко мне в гости, а я в этот момент рубила бабки и не приняла ее. Нет, это было бы слишком печально.

Тут, естественно, визит в долбаный к-театр сам собой всплыл у меня в мозгах. Даже несмотря на то, что там уже копошился местный Эдик, сутенер и козлище каких мало. Какие-то нездоровые происходят совпадения, прямо мистика в натуре. Выходит, эта неуловимая псевдо-Наталья стала-таки актрисой, чтобы порадовать своим искусством обитателей кино-трущобы? В общем, в башке у меня приключился некоторый столбняк. Но я точно знаю и никогда не забуду – на выезде думать вредно, куда лучше заниматься этим в тиши кабинета, под старый добрый трэш.

– Эй, – прервал я печальные думы хозяйки этого притона, – у тебя наверняка осталась от нее какая-нибудь херь на память, верно?

– Ну, трусики. Дать понюхать?

– Давай.

– Точно, свихнулся! Перед ним живая баба чуть ли не голая лежит, а он…

– Не трещи, дура. Я линзы отрубил, вовсе ты не голая.

– То-то я смотрю, у тебя никакой эрекции.

Она нехотя подвалила к стенному шкафу и откопала в нижнем ящике дивидишку – я сразу опознал шершавую упаковку этого древнего носителя. Опять мне повезло на осколок ранней цифровой эры. Инга нежно, будто какую реликвию, открыла коробку и вытащила из нее Наташкины трусы, практически чистые.

– Уже почти не пахнут, – вздохнула она и протянула мне шмотку.

Но нюхать девичьи трусы я не кинулся, а первым делом протащил их над сканером, который встроил в дабир на заре своей рафинадной карьеры. То есть буквально двадцать лет назад, див побери. Не знаю, что там за рафид в этих трусанах оказался, надо было программу связи с производителем плотно шерстить или сравнивать с моей личной базой. В общем, отложил я это дело и со вкусом принюхался наконец к шмотке. Да, вони в ней почти не осталось. По правде говоря, запах даже приятный был, чего уж врать.

Да и вообще, если уж до конца честным быть, я телок люблю до беспамятства. И каждую конкретно (кроме полных развалин, понятно), и всех вообще, как подвид. Неудивительно, что карьера местного Танка вызвала во мне порядочную зависть. Таська, ты только не сердись, я шучу!

– Ну?

– Духовитая штука. Дай поносить?

– Охренел вообще!

Она сердито отобрала у меня трусики, а я в ответ завладел упаковкой из-под диска. И оказался прав, потому что в ней обнаружилась настоящая дивидишка!

– А это что такое?

– Да шайтан его знает! Мой дабир эту херь отказался жевать, не знаю я. Может, там завещание ее бабушки? Эй, отдавай сюда мои вещи.

– Постой, у меня техника покруче будет.

Не мешкая, я вынул из штанов свой старый дабир и затолкал находку в универсальный дисковод, где недавно уже побывала дискета. Не зря, выходит, купил я эту фигню на е-бэе! Хотя какого дива? Что я получил с той поганой дискеты, кроме порции вредоносной дури? Так или иначе, под любопытным взглядом девки я скопировал содержимое дивидишки в дабир.

– А давай ты мне подаришь это дерьмо, – сказал я.

– Где ты увидел на трусах дерьмо? – рассвирепела она. – Не смей осквернять память моей Наташи!

После чего Инга отняла у меня реликвию, нюхнула разок трусики и снова спрятала все в ящик.

– Ну тогда продай! Или на время одолжи, шайтан побери. Мне надо генетический анализ мочи сделать, а то клиент доказательства потребует.

– Еще раз повторяю, эти трусы чисты как крылья херувима. Я ни за что с ними не расстанусь, ни за какие богатства, потому что любовь не продается.

Тоже мне аргумент! До чего упрямая девка, просто слов нет. Хорошо еще, я успел потереть ткань между средними фалангами пальцев – может, хоть несколько микрочешуек кожи или волос до лаборатории доволоку.

– Что еще за клиент? – вдруг насторожилась Инга.

– Долго объяснять, – отмахнулся я. – Не грузись фигней.

– Еще водяры будешь? А давай посмотрим, что там записано! Небось ретро-порно, Наташка фильмы уважала. Может, человеком после этого станешь, а то пенек пеньком.

– Не фиг тут разлагаться. Кто такие торчки? – спросил я, чтобы замять сексуальную тему.

Пока котелок у меня еще не взорвался от перегрева, надо было собрать на микрофон как можно больше сведений. Может, потом разберусь, в спокойной обстановке – так я тогда наивно подумал.

Тут бы мне по уму и надо было свалить, но порно-козел Эдик в башке что-то раззуделся, требовал продолжения банкета. Нравилась ему эта крепкая деваха, оттого и у меня настоящего мозги стали нагреваться. Таська, ты только не злись, я же ни в чем не виноват! Вот хоть что тебе под магнитовоз положу – ни слова я тут не придумал. Этот альтернативный Эдик просто подавил меня своими низменными инстинктами.

– Бригада такая, они охрану и силовое прикрытие местного босса обеспечивают.

– Графа, что ли? – ляпнул я ужаснулся. Из какого еще закоулка в мозгу чья-то тупая кличка выскочила мне на язык? Что вообще со мной творится? Чем дальше, тем больше местный отморозок Танк захватывал мою собственную черепушку! Кажется, с каждой минутой рафинада во мне становилось все меньше, а сутенера все больше.

– А то кого же.

– И что за история с африканкой?

– Пигмейкой! Ты подрядился привезти Графу особенную девчонку, он дал тебе аванс, а ты исчез.

– Давно?

– Недели две уже, кажется. Об этой сделке в каждой местной забегаловке толковали. А Граф тебе дал десять дней, чтобы за товаром за границу смотаться, у нас таких крутых девок нет. А теперь ты появился в нашем квартале без товара и аванса, правильно я понимаю? Лихо же тебе будет, Эдик.

Тут же ее слова сбылись с абсолютной точностью – дверь в номер с треском распахнулась, и к нам в гости ввалилась порядочная толпа громил. Пока они стягивали с меня Ингу, я успел ударить одного пяткой, а второго обматерить. На этом мои подвиги закончились, не успел даже с койки соскочить. Но даже за такую малость один из врагов заехал мне кулаком в лоб, отчего в черепушке возник нехилый перезвон.

– Драться? – набычился гулям, которому я заехал в пах. – Берегись, я злопамятный.

– Приблизился к людям расчет с ними, а они небрежны, отвращаются… – сокрушенно заметил другой.

(21:1. – Прим. мутакаллима Издателя.)

Я сдержал ответную реплику. Все равно бы у меня не хватило слов выразить все свое возмущение. Оба подонка уселись по разные стороны от меня, блокируя отходы к двери и пожарной лестнице. Инга подавленно удалилась на кухню, потому что один из гулямов нагло приказал ей тащить самую крепкую выпивку.

– Ну, где товар? – спросил меня старший ублюдок, интеллигентного вида шкаф. А ведь я отлично помнил его физиономию, не раз видел рядом с Графовой. Мне казалось, что достаточно немного напрячься, и в памяти всплывет его имя.

– В отказ ушел! – зло ощерился его напарник и выставил зубы, будто хотел укусить. Вид у этого урода был омерзительный, никакая телка такому в трезвом уме ни за что бы не дала, даже за десять евро. – Можно я его задушу, Слон Мефодьевич?

– Минуту можешь потерпеть, маньяк? Вдруг ты ему мозги стряхнул своим коронным ударом? Ну, докладывай по существу: где пигмейка и все такое.

– Адаптируется она, – ляпнул я и вдруг ясно осознал, что так оно и есть. Местный козел Танк слова на ветер не бросал, «честь мундира» блюл. – Я как раз хотел сообщить, что операция по вербовке девахи прошла успешно. Ей просто нужно немного времени, чтобы глистов вычистить и от наших микробов защититься.

– Фу, гадость, – скривился главарь микро-банды. – Ну, поехали!

– Куда это? Мне и тут хорошо.

Но эти гнусные преступники даже слушать ничего не хотели. Они тупо выдули по рюмке водки и вздернули меня на ноги. Хорошо хоть дабир не отняли, чтобы все мои передвижения по стране и миру отследить, а то бы не знаю, как дело обернулось.

– Прощай, Инга! – трагически воскликнул я.

Черепушка после коварного удара качалась на шее, как цветок лилии, и злобный сутенер Эдик все больше проникал в мои родные извилины. Даже едкие метафоры, которыми я обычно блистал в разговорах, теперь почти не просились на язык – шайтан, эта ложная вежливость меня убивала не хуже ментального паразита Танка.

Тут уж я спустился на улицу как белый человек, на лифте. Встречные глядели на меня сочувственно, будто предвидели мою близкую кончину. Но я-то знал, что проклятая пигмейка не только вернет расположение Графа, но и добавит бабла на моем счете. Лишь бы подпольный эскулап не прополоскал ее своей химией до полной непригодности.

– Куда ехать-то?

У громил оказался в распоряжении зеленый БМВ чукотской сборки. Его номера были заляпаны сгустками чего-то красно-бурого, наверняка крови бесчисленных жертв. Шучу, шучу, с ним все было в порядке. А вот со мной нет – на виду у всего квартала враги жестоко загнали меня в салон и захлопнули дверцу. Но я-то знал, что нужный Графу товар фактически в городе, а значит, опасаться суровой кары не стоит. Разве что пени сдерут, нелюди.

– Куда? – Самый тупой из них уселся за баранку, а главарь угнездился рядом со мной, на заднем сиденье.

– Вперед!

И мы поехали именно туда. Хорошо сознавать свою невиновность перед кровавыми преступниками, скажу я вам! Я раскинулся так привольно, насколько мне позволила туша отвратительного громилы, и следил за дорогой, чтобы вовремя скомандовать поворот.

За бортом промелькнул роскошно-грязный «хаммер», и я смутно подумал, что эта машина вроде бы принадлежит мне. Эта вредная мысль занозой засела в моем бедном мозге и неожиданно выковырнула оттуда местного козла Эдика, сутенера и развратника. И я понял, что совершенно не помню адреса чудо-доктора, что взялся акклиматизировать африканку. Шайтан, где они могут обретаться?

– Стоп! – скомандовал я. Надо было срочно вернуться к «Розалинде», пустить в башку преступного Танка и записать адрес эскулапа в дабир. – Поворачиваем обратно, я «Трахни меня!» забыл.

Громила за рулем ударил по тормозам, до визга напугав грязного китайца-бродягу, и повернулся к нам. Вместе с головой пришло в движение и туловище – видимо, крепкая шея не давала особой свободы полупустой черепушке ублюдка.

– Але, Слон Мефодьевич! А куда это мы гоним? Нас же Граф по делу отправил, а мы какого-то козла катаем.

– Думаешь, это козел? А может, кто-то полезный? – Слон, тупо глядя на меня, в явном умственном напряжении принялся тереть узкий лоб кулаком, будто наделся придумать что-то дельное. – Откуда он взялся в нашей машине? Ты, что ли, подсадил?

– Да, он за десятку взялся подвезти меня пару кварталов, – обрадовался я. – Большое спасибо, уже приехали.

– В моей машине кого попало катать? – окрысился Мефодьевич.

– Да я что? Я ничего! Не знаю я его, в первый раз вижу!

Момент, чтобы слинять из западни, был подходящий, но я почему-то медлил. Что-то в голове переклинило, хоть тресни. Мне бы заорать что-то типа «Пока, парни, спасибо за компанию» и дернуть вон… Вот думал я потом, думал, и так ни до чего не додумался. Считайте, что я сошел с ума, короче.

Но не тут-то было! Вы небось думаете, что Слон с подручным меня уделали до полного перелома носа! Хрен вам. Мефодьевич пожал плечами и указал мне толстым пальцем наружу.

– А десятку дай сюда, – приказал он рулевому шкафу.

Пока между ними не проскочила искра яркостью в сто люмен, я взял себя за шкирку и вытолкал из джипа ментальными пинками. На тротуаре я сел на пластиковый ящик и хотел задуматься: «Что за хрень? Кто это такие? За каким наваром я полез в эту колымагу, когда у меня своя не хуже?» Вопросов было много, но проклятый дервиш, чью собственность я оккупировал задницей, стал тянуть ко мне немытые лапы. Видимо, хотел завладеть мой курточкой на лебяжьем пуху.

– У! – сказал он. – Поделись веб-копеечкой, добрый человек.

– Да у тебя и дабира-то нет, гнида, – удивился я.

– Как же нет, вот какой новый, – загундосил грязнуля и достал из кармана рваного пальтеца горелый корпус коммуникатора. Внутри у него, кажется, ничего не было. – Вот, можешь на программы посмотреть…

Слава Аллаху, я вовремя очухался и заметил, как из подворотни к нам спешат такие же мерзкие уроды.

– У, самаритянин, – возмутился я и пнул хитрого каландара по колену.

Он заскулил и покатился по асфальту, а я убежал в сторону «Розалинды». Ну что за жизнь? Отчего в ней столько жадных до чужого добра подонков? Можете не отвечать, это я просто так ляпнул.

На часах уже было хрен знает сколько времени, так что, судя по всему, сегодняшняя вылазка что-то да принесла. Так я тогда решил. Потому что конкретных сведений о происшествиях последних двух часов у меня в башке не сохранилось, будто их солнечным ветром выдуло.

– Маньяким! – вырвалось у меня, когда я подвалил к своему белому «бьюику».

Рядом с ним ползал на обгоревших ногах некий подозрительный тип, громко ругался и мазал ожоги заживляющим кремом. Вокруг валялось пять-шесть обугленных снизу ходулей, а дворники и правое зеркало были свинчены по самый корень. И передний бампер зачем-то стукнули, отчего тот треснул и помялся.

Мой тепловой профиль, естественно, машина тотчас опознала и призывно щелкнула дверцей.

Эти системы защиты хороши, конечно, но не всегда и не все. Например, как сегодня – захотелось банде отморозков на ходулях пообтесать мою тачку, вот один из них к ней в итоге и пробился. Эх, надо бы обновить пушки-огнеметы, поставить не только под днищем, но и на крышу, Иблис их задери. Или что поновее прикупить, ультразвук там или тошнотные мины повесить? Если у «Розалинды» машина так пострадала, то что с ней дальше будет, когда я в настоящие зловонные дыры поеду?

Первым делом после возвращения из поездки я подключил к Сети линзы. Очень уж гадко было смотреть на неприкрашенную реальность. Все эти обшарпанные дома, раздолбанные улицы и старую неоновую рекламу, от которой остались только пустые стеклянные трубки. В моем районе оказалось даже хуже, чем там, где я побывал. В общем, я поклялся больше не отключать линзы, если от этого не будет зависеть моя жизнь.

Comments on this:11

Cactus: Круто наверчено, дядя! Сроду так много за раз не слушал-читал. Эй, а видео чего такое урезанное, показал бы это телку в караван-сарае, как она худой жопой на диване вертит.

Тася: Знаю я, Танк, чего ты в машине Слоновой сидел, паразит! Думал, вот они сейчас меня вспомнят, и поедем мы дружной компанией к африканочке в гости! Думаешь, это никому не понятно, похотливый ты к…? Немедленно чтобы к доктору сходил, на глистов и кожных паразитов проверился! Про венерические болезни уж и не говорю.

Lomo: Мадам, вы несправедливы к своему супругу. У него был очень непростой выезд, уж поверьте моему опыту рафинада.

Тася: А ты заткнись, защитник тоже выискался! К твоему сведению, я пришла к мужу (по Сети, конечно) в начале второго, и он уже был в пижамке. Значит, весь этот дурацкий поход занял у Танка около трех часов. И никакой шишки, между прочим, на черепе у него не было, а благоухал он как тюльпан – свеженький и бодрый. Не перетрудился, в общем. Cactus, ты уже и меня задолбал, маньяк малолетний.

Танк: Тасюха!! Меня не было дома до 14.06!!

Эмиль: А что на той дивидишке-то было, эй!

Felicita: Эдик, еще раз напоминаю: вы с Тасенькой обещали приехать к нам! Возьмите в клинике Маришу хоть на денек и приезжайте, а то мы уже скучаем по внучке. Ее надо хоть иногда забирать с собой, показывать город и так далее. Ты же помнишь, что тебе врач говорил! А эти глупости, что ты тут пишешь, я не стала даже читать, и отец тоже. Видео только немного посмотрела.

Танк: Я все-все помню, мама, когда у меня череп не встряхивают, как сегодня. Обещаю, как только разделаюсь с заказом, обязательно съездим к Маришке и привезем ее к вам погостить, на пару дней… Парни, держите ссылку на файло с дивидишки, но я пока сам не видел, что там записано, только на сервак скопировал. Как бы гнилая порнуха не оказалась. На всякий случай Cactus’у доступ закрыл.

Cactus: Ну вот, опять дискриминация!

Пеликан: Ссылка твоя не работает, черт побери.

Эмиль: Точно, не работает. А кстати, проверь-ка ты рафида с Наташкиных трусов.

Они обвиняли вас во лжи за то, что вы говорите, и не можете вы ни отвратить, ни помочь.

25:20

15 Раджаба, 17:30[4]

Сообщение Таськи в комментах меня просто убило. Как я мог быть с ней после часа дня, если в это время я как раз возился с торчками? Да у меня все записано! Я лихорадочно просмотрел аудио– и видеозаписи, выдернул из них время и убедился – к «Розалинде» я подвалил в 11.44, сел в машину в 12.58. Еще кучу времени убил, чтобы добраться из этой клоаки до своей улицы, так что трахаться с Таськой в начале второго я не мог при всем желании.

Так я об этом и сказал.

– Повтори, – потребовала она. – Ты что, пьян? Или наширялся, упаси Аллах!

– Вот еще! Повторяю: в это время я был на выезде и никак не мог заниматься с тобой сексом. Да и чего ради я буду надираться днем, на работе? Знаешь, как трудно было всю информацию в журнал закинуть?

– Вот и не увлекался бы ерундой, если так трудно. Я, например, про свои трудовые подвиги публично не распинаюсь, в отличие от некоторых.

– Вот и я тоже подумал – чего ради? – слащаво заметил я.

– Ты мне уши не заговаривай, Танк! Признавайся, чистил сервак от клон-вируса или на самотек пустил?

– Конечно, чистил! Ничего не нашел, я же тебе докладывал. Ты лучше вот что скажи: когда я к тебе приходил, ты призналась, что в перерыв пойдешь на показ мод. И вдруг заявляешь, что во втором часу явилась ко мне в гости и занималась со мной сексом. Мне непонятно!

Это было рискованное заявление, но оставить вопрос открытым я бы все равно не сумел. Хотя, с другой стороны, мне было и так очевидно, что вирус на серваке все-таки сидел и чистке никак не поддавался. Упорный!

– Я вот думаю – а какого черта вообще с тобой дело имею? – рассвирепела Тасюха. – Сначала ты меня уговариваешь потрахаться, а потом оказывается, что тебя нет дома! И вместо тебя в постели валяется полный клон-вирус, умелый до безобразия! Думаешь, мне приятно узнавать, что я провела время не с живым человеком и мужем, а программой? И при этом пропустила уникальное модное мероприятие, которое бывает только раз в неделю? Промолчал бы уж, если с заразой на серваке справиться не можешь! Может, мне с тобой вообще развестись и нежиться в виртуальных, блин, объятиях на порно-сайтах?

– Ты и так вживую ко мне редко приезжаешь, – ляпнул я, не подумав.

– Я обиделась, – после паузы отрезала Таська и вырубила мой канал напрочь, так что завис я одиноко и мрачно.

И наверняка в стоп-лист моментально занесла, дурища. Вечно с ней так – сперва злится по пустякам, потом сутками оттаивает, будто мамонт в тундре. Ладно, в конце концов у меня есть «Трахни меня!» и любимый порносайт. Шайтан, я же забыл это мавританское дерьмо в «Розалинде»! Точнее, самую главную деталь. Ладно, все равно она сломанная была…

Либо милость потом, либо выкуп, пока война не сложит своих нош. Так!

47:5

15 Раджаба, 17:44[5]

Ленке Целко удалось своровать на колхозном рынке несколько жирных костей, – отняла у какой-то поганой псины – и она решила сварить из них бульон. Когда тарелку супа выхлебаешь, все сытнее. Под койкой у нее лежало два мешка с сушеной крапивой, которую она нарвала летом, так что супешник должен был выйти наваристым.

Ленкина соседка, Маринка Трахтеншёльд, еще в пятницу вечером ушла к своему уродовскому ухажеру, да так у него и застряла. «Сука, наверняка там пирожками со щавелем обжирается, – с неприязнью подумала Лена. – Хоть бы принесла, что ли». Ей самой не слишком везло: крутые местные ребята на нее почему-то не западали, ладно хоть, салагу Игорька заманила к себе в койку, пока тот кого покрасивше не отхватил. «Не отказывать ему вовсе, что ли, – вздохнула она, рассматривая себя в треснувшее поперек зеркало. Когда-то в него угодили стулом. – Пусть «красный день календаря», парню-то всегда хочется… Задница ведь еще есть. Девки говорят, если хрен маргарином смазать, или поплевать на него, круто получается… Лучше все-таки смазать. Отсосать тоже можно, не убудет, только чтобы член помыл сначала. А то ведь переманят жопой-то». Она покрутилась, выпячивая ягодицы и втягивая живот. Получилось не так чтобы хорошо, но и не плохо. Лена была девушкой статной, сильной, немного полноватой, и грудь у нее была так прекрасна, что с трудом помещалась под лифчиком восьмого размера. Это был, собственно, ее главный аргумент в борьбе за мужика. Подружки, преподши и все остальные Лену побаивались, и даже комендантша никогда не повышала на нее голос, хоть на других орала почем зря. Ленка запросто могла и кулаком звездануть, если повод появлялся.

Наверное, Игорек потому и не изменил ей ни разу. В общаге ведь просто, сразу всем станет известно, если он в другой дырке поковыряется. И сучке, и ему самому тогда несдобровать. «Или все же лазил куда, паразит?» Лена вспомнила, как однажды она в обед пришла домой, а у Маринки блестели губы. Вид у нее был какой-то ошалелый, а Игореша сидел на кровати и словно чего-то боялся. Девушке стало противно, и она поскорее выкинула неприятные мысли из головы. Нет, Игорь не такой.

По коридору кто-то затопал, и в комнату ввалилась Маринка в линялой шубке из крысиного меха. Девушка еще прошлой зимой раз двадцать бегала по ночам к преподу по истории ислама, жуткому ишану, чтобы ее отработать.

– Фу, еле вырвалась! – Маринка сбросила заснеженную одежду и упала на кровать, закачавшись на пружинах. – Затрахал до одури.

– Колька твой Блюйман, что ли?

– Он, паразит! Блин, скулы сводит, будто кости грызла.

Она всегда делилась с подругой своими постельными делами, чтобы позлить ее. Но сегодня Ленка почему-то не окрысилась на нее, а спросила:

– А это больно?

– Что? У тебя цинга, что ли, Целко?

– Да нет, когда…

– А, это! Чего же больно-то? Ты же каждый день на толчок ходишь! – Маринка захохотала.

Лене стало досадно, что Маринка все обращает в пошлость, и она собралась заорать на нее. Но тут дверь распахнулась, и в комнату ввалился Гоша Паскудников. Выглядел он мерзко – один глаз заплыл свежим синяком, а на скуле краснела ссадина. Игорек скинул драный овчинный тулуп прямо на пол и повалился на Ленкину кровать, продавив ее чуть не до пола.

– Чего это с тобой? – радостно удивилась Марина. – Расскажи, кто это тебе по харе съездил.

– Папаня, – отмахнулся Гоша. – Я у него весь самогон вчера выдул, он его за поленницей прятал, а я нашел. И мамаша мне помогала. Пожрать найдется? Голодный, блин. Жратвы-то в доме нет, и выпить больше не осталось, вот я и решил к вам смотаться. А то прямо хоть щепки жуй.

– А ты сам-то добыл чего-нибудь? – сварливо спросила Лена. – Сейчас суп сварится. Чего не в школе-то?

– А, так это из твоей кастрюли так воняет! Ух, пожуем. Болею я сегодня, не видишь? Да училка знает, мы с мамашей мимо ее дома вчера пьяные проходили, песни пели. А потом еще папаша за мной гонялся, тоже под ее окнами…

– А фиг ли ты ко мне с добычей не пришел? – накинулась на друга Лена. – Я тут сохну, понимаешь, а он с предками бухает.

– Не виноват я! Меня мамаша застукала, она же за мной в окно подглядывала, гнида – и увидала, как я заначку отыскал. А то бы я, само собой, к тебе побежал! Эй, ты порезалась?

Лена опять облизала глубокий порез, который остался у нее от собачьего клыка, и в досаде махнула рукой.

– Фигня, заживет.

– Ну смотри. Может, грязным носком обмотать? Вон у тебя в углу целая куча валяется.

– Они слишком крепкие, черт, не гнутся. Игореша, погляди там на кастрюлю, может, снимать пора? Кстати, соли у нас нет, в другой раз чтобы принес!

Игорь радостно бросился на кухню, подобрав по дороге те самые носки, что забраковала его возлюбленная. Надо же чем-то будет ухватиться за раскаленные ручки. Пока его не было в комнате, Лена собиралась продолжить интимные расспросы, и Маринка уже алчно облизывалась, однако тут из коридора донесся гневный и продолжительный вопль.

Подруги переглянулись и выскочили в коридор.

– Да что же там такое? – в тревоге вскричала Лена. – Неужто член ошпарил?

Марина громко ужаснулась ее предположению, и вместе они с топотом, в компании прочих обитателей общаги, ворвались в кухонный блок. Посреди вороха несъедобных объедков, пустых пакетов и дочиста вываренных костей сидел Гоша и тупо таращился на пустую электрическую плиту.

Это была подлинная немая сцена, если не считать недавнего звонкого крика. Лена молча приблизилась к плите, заглянула в обтянутый паутиной угол за ней, зачем-то выглянула в мутное окно и провела над горячей конфоркой носом. Голова ее медленно и хищно повернулась в сторону редкой толпы зрителей. Ахнув в едином порыве, те прянули назад и уперлись спинами в стены.

Только Маринка осталось на месте, потому что у нее было алиби, к тому же красть суп у своей же соседки не имело смысла. Трахтеншёльд деловито шмыгнула к плите, повторно осмотрела «потаенные» места и кивнула с самым зловещим видом.

– Это война! – крикнула она. – Всем стоять, обыск!

Девчонки не решились убежать в свою комнату, иначе это однозначно указало бы на виновность. И тогда беглянке было бы несдобровать! Никто не знал, какая страшная кара могла обрушиться на голову дерзкой воровки, потому что еще никогда ни одна студентка не покушалась на варево Ленки Целко.

Гоша оправился от ступора и принялся нагло трогать девушек. Они безропотно давали заглядывать себе под платья и в халаты, хотя в другой раз бы постеснялись показывать свои рваные трусики и давно не бритые лобки. Маринка в это время окучивала двоих уродовских парней, по неосторожности выскочивших на крик.

– Ну хватит там жопы щупать! – заорала Ленка, когда Игорь потерял уже всякий стыд. – Кастрюлю же сперли, а не стручок перца! К тому же с кипятком.

– Ну ни фига себе, – опечалился Паскудников. – Так он еще и с перцем был? Вот изверги, нелюди просто! Обрезание таким делать надо.

– Даже девушкам? – заинтересовалась Трахтеншёльд.

– Сейчас по запаху найду! – заявила Ленка. – Они моей кровищей из дырки умоются, сучки!

Лена почему-то сразу распознала в преступлении групповую кражу. Скорее всего, она была права – никто в одиночку, находясь в трезвом уме, на такое смертельно опасное злодеяние не решился бы. Другое дело, в общаге редко можно было встретить полностью трезвую девушку, непременно кто-то или с похмелья мучился, или только что принял стакан-другой. А может, какая соседка на спор балуется? Лена в страшной злобе шагнула в коридор и еще раз втянула мстительным носом вонючий супный дух, что еще витал в общаге.

– Умою, – зловеще проговорила она и ринулась в направлении первой же двери. – Кто со мной – быстро по комнатам! Замки сшибать, в рожи бить! Нашедшему лично тарелку налью!

Вся жидкая толпа, собравшаяся вокруг кухни, с топотом рассыпалась по комнатушкам. Хозяйки были не везде – многие обитали в сараях или на чердаках у знакомых парней – и тогда хлипкий замок с хрустом падал на пол. Весь барак моментально наполнился визгом, звуками ударов по девичьим лицам, отборной руганью. Вообще, началось черт знает что. Даже комендантша продрала глаза и выползла из своего угла, чтобы разобраться с зачинщиками бардака. Но ей в двух словах объяснили, что у Ленки Целко сперли целую кастрюлю наваристого супа, и служивая тетка присоединилась к поискам. Ленку она уважала как никого.

Когда Целко взломала дверь комнаты Таньки Щелястых и Светки Трусерс, ей показалось, что там холоднее, чем в коридоре. Нос ее при этом уловил слабые, почти неуловимые суповые миазмы. Светка лежала на кровати с книжкой, а Танька спала, стоя на коленях перед своей койкой. А Ганька Тошнилович, покачиваясь, пытался пристроиться сзади к ее посиневшей от холода заднице. Но, как видно, перебрал самогона и никак не мог попасть в цель.

– Эй, а ну прекрати этот разврат! – прикрикнула на него Лена. – Не видишь, спит человек?

– А? – осовело уставился на нее парень. – Чего? Помоги лучше…

Целко плюнула на заблеванный пол и хлопнула дверью. Бедная Танька, столько приличных парней в Уродове, а такой козел попался! Не мог, что ли, с ногами на кровать девчонку сложить?

Поиски пропавшего супа оказались безрезультатны. Видать, действовал хладнокровный и трезвый как стекло человек. Вряд ли девчонка, потому что никто из студенток колледжа, даже будучи на последней стадии истощения, не решился бы на такую кражу. Скорей бы девушка приползла к доброй Ленке на коленях и вымолила косточку. Нет, это орудовал хитрый и сильный парень, коренной уродовец…

– Местный это был, – подтвердила Марина умозаключение Целко. Они втроем уселись в комнате и слушали бурчание в своих пустых животах. – Схватил и убежал, гад, в темноту.

– Это мы еще проверим, – мрачно сказала Лена. – Я еще устрою на вора засаду! Еще пожалеет, что на мою жратву позарился.

И ее товарищи по голоду вздрогнули, потому что в голосе Целко слышалась неукротимая решимость жестоко покарать преступника. Может быть, даже кастрировать его тупым ножом.

Comments on this: 3

God: В конце концов, это утомительно – читать и глядеть на мерзейшую чернуху и клевету, которую вываливает «рафинад» Танк на головы своих френдов. Все честные люди страны в лице Мэрии, Администрации г. Уродов и меня лично требуют от провайдера запретить Кулешову чернить наших граждан. Это ложь и еще раз ложь! Наш город – образец взвешенного подхода к решению многих проблем современности, свойственных не только провинции, но и столичным городам. В этом можно убедиться, приехав к нам в гости или хотя бы посетив официальный сайт г. Уродов.

Cactus: Эй, опять меня обидели! Не хочу на сайт уродов, хочу мерзейшую чернуху!

Танк: Всем заткнуться, пока в стоп-лист не загнал. Я лично эти «материалы следствия» больше читать-смотреть не буду, чтобы мозгами не тронуться. И так у меня с ними в последнее время проблемы… Если кто-то считает, что малолетним посетителям журнала можно открыть доступ к наследию Натальи, пусть мне об этом скажет, и я обещаю подумать.

Они не видят ничего, кроме единого вскрика, который постигнет их, когда они препираются.

36:49

15 Раджаба, 17:45

Ну как, заработало? У меня все нормально, хотя читать-смотреть эту уродовскую муть я не стал! Надеюсь, расшифровка дивидишки прошла более-менее качественно, а то какой-то слишком гнусный там был видеоряд. Я глянул три кадра, стало неприятно, и тут же бросил.

А пишу я тут вот по какому поводу. Меня уже порядком достало мое странное раздвоение, и пора было с этим кончать. Мало того, что в месте пребывания Натальиного рафида со мной начинали происходить загадочные вещи, так еще и дома ментальный паразит завелся. С первым я поделать ничего не мог, а вот подступиться ко второй проблеме было в моих силах.

Короче, я связался с антивирусной конторой, подразделением своего провайдера.

– Парни! – сказал я. – Тут ко мне от одной девахи клон-вирус пробрался. Ну до чего злобная тварь, до чего живучая! Может, вы к провайдеру девки метнетесь, возьмете там антивирус, а то ваши родные с ним сладить не могут.

– Быть того не может.

– Вот вам полумесяц, если вру, и молот в придачу.

– Ну тогда ладно… Каков ее адрес, говоришь?

Я назвал айпишник Эльмара и принялся ждать, что мне ответят в сервис-службе. Понятно, много времени это у меня не заняло, едва успел заглавную новость с ленты проглядеть (что-то типа отчета о победном наступлении нашей веры в Америке), как служивый из антивирусной компании вылез из свернутого окошка и развалился на гостевом кресле.

– Сейчас качнем плагин, – поделился он.

– У нее был тот же вирус! – обрадовался я.

– Не знаю, кого ты имеешь ввиду, дядя, – буркнул парнишка, а сам такой нахмуренный, будто я его шайтан знает что заставляю делать, а не обычную работу.

– Что за хрень ты несешь?

– Никакой девахи по этому адресу нет. Нам ли не знать? Один в ту конуру кабель прокинут, и один же пользователь по Сети шныряет. Фамилию не скажу, это против правил, да только девки никакой там в помине нет, факт.

– Клон-вирус! – ахнул я. – У Эльмара вместо жены клон-вирус!

– Иди к черту, дядя, какой еще клон? Обычный был вирус, никакой не ментальный.

Это уже было недоступно моему ударенному по темечку пониманию. Конечно, я сморозил глупость, когда предположил в Наталье вируса, поскольку видеть ее без линз, будь она целиком виртуальной, я бы не смог. Однако и этот типчик хорош, сидит в моем же кресле и еще издевается, подросток. Ох, и кого только ни держат на низовых должностях в софтверных конторах! Стоит пацану освоить начала сетевого серфинга и наловчиться настраивать домашние серваки, как уже готов новый кадр. Естественно, кто из серьезных людей станет такой чушью за дешевые веб-рубли заниматься?

– Что же ты мне тут качаешь, паразит, трафик жрешь? Я же сказал, что у меня ментальный вирус завелся, ты чем слушал?

– Ну, я не знаю, кто тут что говорил… У меня в заявке точно указано – выяснить, что за вирус был последним по одному айпишнику, и перекинуть отраву для него на другой. Вот и все, дядя!

– Мотай отсюда, пока серпом не полоснул, – пригрозил я.

– А вот сообщу куда надо, как ты из полумесяца заточку отрисовал, – обиделся мальчишка, но сгинул в недрах своей фирмы.

А тут и плагин установился, так что я решил глянуть в его внутренности, чтобы убедиться в правоте сопляка. Само собой, парень не солгал – это была обыкновенная примочка против старинного вируса, который вызывал в комнате тупейший снег. Ничего опасного, разумеется, в вирусе не было. Ну наметет тебе по колену виртуального снежку, ну померзнут якобы ноги…

Даром, в общем, я деньги потратил, пусть и веб-рубли. А когда я это понял, то задумался над другой информацией от гнусного подростка: Эльмар-то, оказывается, зарегистрирован по своему реальному адресу один. Получается, что он или не женат вовсе, то есть Натальи как его «второй половины» не существует, или она живет отдельно от него.

Таська, например, тоже не хочет постоянно в моей комнате обретаться… Но обо мне разговор отдельный, в другой раз продолжим. А вот у Эльмара как крупного воротилы халупа должна быть не в пример круче моей. Моя ведь только в воображении сервака просторная и светлая…

Ух, да что это меня на собственные проблемы сносит? Все, ребята, на этом я сегодня заканчиваю, а то башка уже трещит.

Comments on this:7

Cactus: Да ни фига, блин, не нормально. Требую справедливости!.. И вообще, нечего тут на простых сотрудников сервис-компаний наезжать, а то кто бы вам все блага Сети обеспечивал?

Танк: Умою, Кактус. Радуйся, что я сегодня задолбанный жизнью, а то бы в стоп-лист тебя занес.

Lomo: Танк, заканчивай это дело, пока не сдвинулся. Чуешь, мистика какая разворачивается? Я бы на твоем месте вспомнил, за что именно заплатил тебе клиент! Вернись к сообщению от 21.07 16:03 – Эльмар всего лишь хотел узнать, была и его «виртуальная» женушка в «Розалинде», чтобы затеять развод. Ты получил достаточно данных, чтобы ответить на его вопрос утвердительно, и вдобавок поимел стычку с порно-бандитами.

Эмиль: А метки рафидные? А полная пропажа клиента и его супруги из сферы контакта? А странные слова Натальи о выборе, которые она сказала Эдику в машине? К тому же Эльмар платит посуточно, как я понял. Бросить его доить – глупо. Да рафид не забудь проверить, прямо с утра!

Пеликан: Ты забыл упомянуть о раздвоении самого рафинада. Мне отчего-то упорно кажется, что ментального клон-вируса у него на серваке нет, и дядя реально размножился. Как и Наталья! Во придумал, а?

Петро: Ребята, вы стараетесь объяснить события с точки зрения нормальной логики. А между тем с самого начала, когда Танк встретился с Натальей и выслушал от нее кучу всякой хрени, логики в происшествиях и поступках рафинада никакой нет. Не станете же вы утверждать, что в разных точках пространства-времени одновременно существуют несколько Эдиков Т. Кулешовых? Смекаете? Другого вывода из описанных выше (в оригинальной версии было слово «ниже». – Прим. ред.) происшествий нет.

Эмиль: Трусы-то! Трусы на фига тер пальцами? Где ген-анализ?

Держись же того, что тебе ниспослано! Ты ведь на верной дороге.

43:42

16 Раджаба, 10:21

И все-таки я не брошу это дело, френды. Во-первых, Эльмар заплатил мне достаточно, чтобы я мог заниматься им целую неделю. Я честно попытался связаться с ним, но этот… человек, похоже, куда-то уехал и сменил провайдера, чтобы местные кореша его не дергали. Или в отпуск с женой укатил, чтобы помириться. Да мало ли почему люди на время все связи обрывают?

А во-вторых, я еще раз просмотрел наш с Наташей разговор в моем «додже» и все больше склоняюсь к мысли, что она посвятила меня во что-то важное. Помните, как после посещения к-театра я вспомнил случай из босоногого детства, когда чуть не стал оператором порнухи. Точнее, стал, но ненадолго. Шайтан, вот ведь работенка, наверное, непыльная и доходная! Да и в «Розалинде» мой двойник-козел неплохо устроился…

Однако не в том суть. Видите ли, мне действительно важно узнать, что именно случилось с этой девчонкой и почему ее рафиды вели себя так странно. Шайтан, опять до конца не договариваю… Ладно, мне важно знать, что именно потерял я, когда широко шагал по жизни (прямиком в этот рафинадный тупик).

Дело Эльмара поменяло категорию. Сначала это было рекомендуемое действие, за которое мне полагалась награда. Сейчас же благодаря моему собственному (личному) участию в нем оно превратилось в подлинный ваджиб. И прошу не смеяться, я в самом деле так чувствую. Да какого шайтана? Кому не нравится моя логика, может проваливать в другое место.

В конце концов, не зря же Наташа «вручила» мне мою судьбу в собственные руки! Поэтому сейчас я отправляюсь на северную окраину города (если «иж» еще на ходу, проклятая рухлядь).

Кстати, отвечаю Эмилю: рафида я проверил. Даже не пришлось связываться с суданской конторой, где изготовили эту прелестную шмотку. Да, я так и предполагал – это были трусики настоящей Натальи, которая замужем за Эльмаром и которую сфоткали рядом с караван-сараем. Хотя сейчас я вовсе не уверен, что эта женщина реально существует. А руки я омыл чистой водой и воду эту слил в банку, осталось отвезти в био-лабораторию на анализ. Это будет самым верным доказательством, что телка буквально водит мужа за нос.

Comments on this:4

Эмиль: Завещание-то надиктовал :)? А кстати, ты свои рафиды тоже проверь, что в кедах вчера и позавчера таскал. Не удивлюсь, если результат будет потрясающий.

Lomo: Ладно, Танк, ты вправе воротить что пожелаешь, хотя я бы дело все же прекратил. Что ж, настоящий профессионализм придет к тебе позже, если жив останешься :).

Cactus: Эй, а тебе сон не приснился, как ты преступником стал? Я так понимаю, что была у тебя, дядя, такая точка бифуркации. Ну, типа как в прошлый раз, где ты оператором на какого-то лоха батрачил.

Пеликан: Верно мыслишь, Кактусяра. Молодца, мальчик. Колись, Танк, как ты против шариата чуть не попер.

А притча о скверном слове – оно, как скверное дерево, которое вырывается из земли, – нет у него стойкости.

14:31

16 Раджаба, 11:00[6]

Займемся воспоминаниями, как меня и просят многочисленные читатели live-журнала.

Эта история приключилась со мной, когда я учился на факультете сетевой рекламы. Не знаю, что за шурале поволок меня именно туда. Да ладно, признаюсь: там был отрицательный конкурс. То есть брали всех подряд, вообще не глядя на школьные отметки. Но специальность мне досталась ничего себе – «Баннерные технологии». Между нами, ста неудачниками со всего города, их случайно поделили, чтобы никому обидно не было. Не устраивать же тестирование!

Я думаю, что в то время (день или два) я был ближе всего к тому, чтобы сделать первый шаг по дороге сутенера, впоследствии ставшего фигурой в окрестностях «Розалинды». Мне так кажется…

С одним парнишкой я сразу скорешился, потому что мы с ним были одинаковые идиоты. Он на «инфразвуковой спам» угодил, но тужить и не думал. Как его звали, не помню, а прозвище у него было «Палец».

– Фигня война! – говаривал он после лекций, развалившись на виртуальном пляже. – На образование никто не смотрит, лишь бы диплом был. А там уже неважно, была бы черепушка в порядке. И еще надо правильно жениться, или замуж выйти.

Это было для него первейшей задачей, потому что иначе он работу в городе нипочем бы не нашел. С этим делом у нас тогда напряженка была, шахидки так и лопались. Я сам в реальном сортире чуть не подорвался, когда в городе на выезде был. Однажды слез с толчка, убрался в зал кафешки – а позади как рванет! И точно, потом среди дерьма куски мяса нашли.

Ну, да вы сами знаете, что за нравы были сто (или десять? забыл) лет назад.

В общем, этот башковитый парень поначалу хотел за меня выйти, но я ему в первую же ночь сказал, что однополый брак – дерьмо, и мы остались друзьями.

Потом я со многими девками дружбу водил, но все они были полные дуры. Само собой, какая нормальная коза на такой факультет пойдет? В общем, я уже отчаялся с приличной девчонкой сойтись, как через пару месяцев после начала второго курса подцепил себе деваху из Габона. Она у себя в Индии куда-то там поступила, а через год к нам перевелась, на второй курс. Что-то ей там в Бирме перестало нравиться, вот и приехала в реале. Черная, блин, как трехдневный фингал. Но мусульманка, это в ней меня подкупило – вот, думаю, образец пристойности, не кинется в Сеть наши интимные фотки вывешивать, как предыдущие извращенки.

– Хрен ли ты, черномазая, из своего Чада к нам приперлась? – спросил ее на лекции, чтобы сразу познакомиться. – С такой рожей ты любого негра бы окрутила! А фигура, блин! Да тебе на порно-сайт прямая дорога, корова ты тощая.

– Сам козел, – расцвела она. – Я Гузель, а ты?

– Эдик Кулешов.

– Русский, что ли? – удивилась она. – А харя чего узкоглазая и круглая?

– Шайтан ее знает! От мамаши, видать, она у меня чукча.

Так мы всю лекцию и протрепались, очень мило и дружелюбно. К ее концу я осмелел настолько, что сказал:

– А давай вместе жить, Гузка! Я в сексе дока, с пятого класса по порно-сайтам шляюсь.

– Нашел чем удивить. Мне вера запрещает в первый день знакомства трахаться, – обломала она меня.

– Ну ни фига себе, замшелый ты ортодокс.

– Нет, ортодоксам до замужества нельзя, у меня еще терпимая вера.

– Самая терпимая у меня, давай в нее переходи. Можно вообще голым разгуливать, прикинь, и матерно ругаться.

Но так просто убедить ее, понятно, мне не удалось, хотя предки у нее остались в Антарктиде и осадить Гузель было некому. Примерно неделю я был вынужден стравливать юношеский пар на всяких дурацких ресурсах, бесплатных и оттого полных тупейшей рекламы. Зато в это время я придумал периферийные баннеры!

Вру, парни. Если бы я это сделал, наверняка сейчас не трубил бы простым рафинадом, а до этого штатным спамером в никому не известной политической партии «Земляной орех». Нет, я бы купался в настоящих дирхемах, а не веб-рублях…

Так или иначе, тучи периферийных баннеров натолкнули меня на тему курсовой работы. Простой п-баннер, как известно, постоянно плавает за пределами прямого взгляда и попытки поймать себя в фокус игнорирует. Капает себе на мозг инфразвуком или чем там его нашпигуют. А я вот что придумал, кореша: человек-то все же иногда реагирует на этот мусор, хоть и непроизвольно. Значит, при этом он ловит некий подсознательный импульс, испытывает мгновенную вспышку интереса. Всем понятно? Извините, что треплюсь о своей первой профессии, но я до сих пор горжусь своей идеей. Ух, какая она гадкая, сколько она кровищи из невинных серферов могла бы выпить! Ну так вот, п-баннер по сути давно превратился в банальный флажок, от которого всяк норовит отвернуться, и я решил вернуть ему исходное предназначение. Стоило юзеру на миг скосить глаза на мой умный супер-баннер, как он тут же выскакивал из-за границы поля зрения и расползался на манер яркой кляксы. И тут уж только самый резкий серфер успевал сморгнуть вовремя и стереть ссылку, а не улететь по ней в неведомые сетевые дали.

Что? Вы ничего не слыхали об этих убойных п-баннерах? Верно, они остались только в теории рекламного бизнеса, и парочку можно увидеть в библиотеке универа, если откопать там мою курсовую работу. (Ссылки ведут на домашний узел моего препода – полный отстой.) А почему, как вы думаете? Правильно, нормальный владелец сайта ни за что, ни за какие веб-рубли не пригреет у себя такого монстра. Серфер же пришел к нему в гости, верно? А невинные п-баннеры пусть висят на грани полной невидимости…

О чем, собственно, я тут толкую, спросите вы. А биография, блин? Для чего я live-журнал завел? Ладно, расслабьтесь, это я вспоминаю случай из жизни, как чуть не стал сутенером.

Может, некоторые еще помнят, как мусульманкам вдруг втемяшилось в головы нацеплять на физиономии цифровую вуаль. Реально, конечно, таскать ее они бы не стали, на фига? Все равно линзы так устроены, что обязаны принимать сигнал базовой станции в любую секунду. А если почему-либо не принимают – значит, неисправны и требуют срочной замены.

И Гузель через неделю тоже нацепила такой виртуальный балахон.

– Подруга, ты чудовищно прекрасна, – сообщил я ей тем утром. Мы снимали виртуальную комнатушку на недорогом жилищном сайте. – Какого рожна ты прячешь харю под этой безликой тряпкой?

– Я солидарна с сестрами из Азии. Мы имеем право придерживаться канона своей веры, е-бэй.

– О, это мысль.

– Горничную кликни, маньяк!

– Ну ни фига, она-то программа, а ты настоящая. Эй, не увиливай от честного ответа, коза – разве ты уродка, чтобы скрывать волнующие черты своей морды? А эти манюрки, чип даю, все как одна мутанты трехглазые и двуротые. Познакомь!

– Мечтатель. Нормальные девушки, ничуть не страшнее меня. Ну, разве что ненамного, – вильнула задницей Гузель.

– А мне можно будет через тряпку видеть? Я же вроде твой сожитель, и право имею.

– Женись сперва! Будешь выступать, навеки закрою физиономию от твоего похотливого взора. В игнор закину и в инвиз. Радуйся, что в этой халупе чадру скидывать буду… Меня суданская община помочь попросила, так что заткнись.

Она всегда посещала все до последней лекции, да и другие занятия не пропускала, так что живо всосалась в толстый универский канал, только я ее и видел. Я же отправился домой, чтобы перекусить. Отрубился от Сети напрочь, только интерьер квартиры оставил.

Холодильник ломился от жратвы, но я-то знал, что все это виртуальное фуфло, заводская инсталляция. Ладно, не буду углубляться. Не хватало еще предков своих тут расписывать, чем они занимались и все такое. В общем, я частенько опаздывал к началу занятий. А когда явился, в коридоре меня выловил Палец и сообщил:

– Братан, тебя декан с лупой искал. Гуглировал по полной, да без толку, в универе тебя не было.

– Чего хотел?

– Она виртуальную бомбу во рту пронесла, прикинь. Ее хотели, как обычно, антивирусом отсканировать, но под чадру же не полезешь, когда они всей толпой… Она прошла в аудиторию и выплюнула вирус в урну.

– На фига? Кто ее видел?

Вообще-то я заметил, что интерьеры учебного заведения пострадали от вирусной атаки. Только я решил, что это не вирус-бомба, а рядовая профилактика с обновлением сервисных программ… Шахидка, шайтан ее побери! Обычно представительное здание универа как будто пошло трещинами, текстуры со стен местами облезли, только морды древних теоретиков рекламы не пострадали. Портрет Пелевина, правда, слегка покосился.

Универ кишел пацанами из сервис-службы. Они ползали по зданию и ругались сквозь зубы, но латали стены антивирусным спреем. Куда же им было деваться?

– Пойдешь к декану?

– Сам вызовет, если надо! Мог бы яндексом меня поискать, а то гуглировал он, сноб этакий.

Я вспомнил, что еще не разблокировал личный канал связи, и поспешил сделать это. Кто из вас трахался с девчонкой, оставаясь доступным из Сети? То-то же. Только отмороженные бизнесмены так поступают, а я нормальный.

– Ну, дело твое… – в сомнении протянул Палец и втянулся в свою аудиторию.

Декан меня позже отыскал, буквально выдернул из-под носа препода и загнал к себе в кабинет. Я даже растерялся в первую минуту, настолько резко сменилась вокруг меня обстановка. Только готовился записать в чип очередную умную сентенцию учителя по сетевой психологии, как пришлось озадачиться суровым видом шейха Бар-Малеева.

Вид он имел благообразный, весьма далекий от реального. Я как-то сгоряча побывал у дядьки на гостевом разделе его сервака и полюбовался на обрюзгшую физиономию.

– Ты знал, Кулешов?

– О чем, блин? Мне заниматься надо, шеф, отпустите!

– Сиди и не дергайся, парень. Спрашиваю еще раз: ты знал, что твоя подружка потащила на лекцию вирус-бомбу? Хорошо еще, что во рту!

– Ну, она же не в вагину ее затолкала.

– Отвечай по существу.

– Само собой, не знал, босс! А то бы я врезал ей по виртуальной роже и заставил выплюнуть зловредную программу. А, вспомнил! Это же ей дантист прописал! У нее в сетевом зубе дырка стала расти…

– Заткнись, – поморщился злодей-чиновник. – Мне-то мог бы и не клевать мозги. Ты уже слыхал, что этот демарш возвысил ее до ранга мученицы? И теперь на родине в ее честь будет устроено шествие с факелами?

– Ну ни хрена себе! Я тоже хочу свой ранг повысить.

– Сейчас доиграешься, Кулешов.

Он имел право давить на меня, и все мои попытки прикинуться дебилом обязаны были провалиться. Все-таки полные дауны в универ не поступали, какой-то отсев происходил – уж если я подписал договор с этой конторой, отвертеться не мог.

– У меня отмечены все логи твоих проступков, Эдик, – мягко сообщил старый козел, замаскированный под Бар-Малеева. – Двести двадцать восемь опозданий, сто пятнадцать неприличных рисунков в учебниках, многократное подглядывание за спальней Афродиты Рашидовны…

– Она сама оставила видеоканал открытым! – возмутился я. – Все пацаны универа за ней подглядывали! А половину из них она к себе за штаны затаскивала. Говорят, трое вернулись через неделю седыми шейхами.

– А на остальную половину составила служебные записки, – ухмыльнулся изверг в облике декана. – Тебе всего лишь не повезло, дружок. Точнее, в некотором роде повезло.

Я принялся кусать в отчаянии губы и рвать на макушке виртуальные волосы.

– Ну конечно, я так и знал, что у нас расовая сегрегация! Афродита меня за узкоглазую харю забраковала, это нечестно. Может, член у меня получше многих будет…

– Сейчас ты заткнешься и послушаешь, что я тебе скажу, дружок! – зло рявкнул Бар-Малеев и навис надо мной, будто Сцилла над античным мореходом. Я захлопнул пасть и съежился в кресле – а куда мне было деваться? Разве что срочно отрубить канал связи с универом и вывалиться в реал в родной квартире с унылыми предками. – Помнишь договор?

– Как не помнить, – уныло буркнул я. – Это же кандалы на руках…

– Сейчас ты пойдешь учиться, – продолжал садист, похожий на доброго чиновника. – А потом сделаешь все, чтобы твоя Гузель завтра же засветилась в полный рост на самом дрянном порно-сайте во всей Сети.

– На универском, что ли?

– Ладно, и на нем тоже.

– Я не записываю наши встречи, Гузель резко против интимной съемки.

– Придется записать! Иначе, сам понимаешь… Поводов отчислить тебя предостаточно. Помни, дружок, «они не соблюдают в отношении верующих ни клятвы, ни условия. Они – преступники». (9:10. – Прим. мутакаллима Издателя.) Пусть эти святые слова будут тебе добрым напутствием.

И я пошел прочь, гонимый убийственным взором декана. Пока я торчал «на ковре», верткие ребята из сервиса успели подлатать стены универа, но меня это не порадовало.

Следующие две лекции я провел практически в инфо-вакууме – отрубил все внешние сигналы, кроме учительского, и старался ни о чем не думать.

Последним в этот день у нас была, кажется, лекция по НЛП. На нее собирался весь курс, и более подходящего момента можно было не представить. Я подвалил к Гузели и плюхнулся рядом с ней – по одежке узнал, потому что на физиономии у нее была черная, словно отрез от Кисвы, паранджа. На самом деле программный кусок ткани, прозрачный в одну сторону.

Я повертел в руке баллон с антивирусным спреем, который спер у зазевавшегося пацана, и намалевал на чадре пенис. Да так ловко и быстро, что деваха даже дернуться не успела.

– Эдик! – взвизгнула она. – Ты чего?

– Скажем «нет» вирус-бомбам в родном универе! – уныло выкрикнул я.

Естественно, все сто недоумков уставились на нас, и половина из них в следующую секунду грохнула от смеха. Даже препод не утерпел и хихикнул, а потом принялся подводить под мою выходку теорию. Само собой, ни я, ни Гузель были не в состоянии что-нибудь понять – она от обиды, а я от горя.

Проклятый член на ее парандже постепенно расплылся в несуразную кляксу. По-моему, Гузель ревела, да и у меня горло (или что там) стискивали идиотские спазмы. Короче, таким уродом я себя давно не ощущал.

– Я больше к тебе не приду, – громко сказала она после занятия ледяным тоном. – Ты не понимаешь моей веры и не уважаешь ее. Я думала, ты чуткий и добрый, а ты полный козел и урод.

– Да плевать я хотел! Сама ты коза. Не фиг было вирусы к нам протаскивать.

– Что с тобой случилось, Кулешов? – уже вполголоса спросила она.

– Иди к Диву, шахидка.

– И сочли они ложью и последовали за своими склонностями, а всякое дело – установлено, – покачала она головой и ушла.

(54:3. – Прим. мутакаллима Издателя.)

Ну и мерзко же мне было. Эх, такая классная деваха, такая черная и пылкая, что твой наэлектризованный эбонит. И было бы совсем уж гадко, если бы похотливые серферы стали дрочить на ее волнующий образ…

Все разбрелись кто куда, а я тупо сидел в аудитории и чего-то ждал. Нет, все-таки один человек остался – это был мой старинный кореш по прозвищу Палец. Он со вздохом уселся рядом и положил мне руку на плечо, проникновенно уставившись на мою кислую харю предателя и отморозка.

– Сочувствую, брат! Но понимаю как никто – водить дружбу с шахидкой не только опасно, но и предосудительно. Ты поступил как истинный гражданин и студент!

– Пошел в жопу, педик.

– С этим покончено, дружище. Я теперь с девками вожусь. И вот что я думаю… Ты, конечно, был глубоко прав, когда отверг экстремистку, но поступок твой чреват для нее и других людей многими бедами. Ее неокрепшая душа может удариться в разгул виртуальной преступности, и кто тогда поставит на пути ее безобразий заслон?

– О чем ты толкуешь, чудила? Может, дашь мне спокойно переварить разрыв? Я же почти любил ее! А может, и не «почти».

– Конечно, конечно, – осклабился Палец. – Ну, не тужи так бурно, найдешь себе новую подругу…

Тут он встретился с моим взглядом, который даже через Сеть был в состоянии прожечь в его черепушке дыру, и поторопился исчезнуть. И я тоже вскоре свалил домой, где выжрал с папашей пузырек бормотухи и добавил цифровой дури, чтобы покрепче отрубиться.

Где-то через неделю я узнал, что Палец спелся с офигевшей Гузелью, выразил сочувствие, охмурил ее и вскоре слепил отменный сюжетец, как раз в духе деканова заказа. Так или иначе, мы с ней больше никогда не разговаривали, и после второго курса она перевелась обратно, к себе в Мавританию. И уехала туда же, разумеется. Как говаривал Пророк, «бегите в Эфиопию, царь которой никого не угнетает».

Секта чадроносиц растворилась сама собой, потому что истовым мусульманкам не захотелось иметь ничего общего с сетевой распутницей Гузелью. Лицемерные дуры, блин. Сами небось глядели на порно-ролик и мечтали, чтобы на их страшные хари кто позарился – недаром же чадры свои выдумали….

А как же я, спросите вы? После моего демарша Бар-Малеев явно потерял ко мне всякий интерес и потом ни разу не вызывал к себе. А на занятия я опаздывал по-прежнему, и даже прогуливал их, но результаты тестов у меня всегда были приличные. Терпимые, если быть честным… Так и протянул оставшиеся два года, даже Пальца не тронул пальцем, но и не разговаривал с ним. Он вообще как будто в пустом коконе очутился, даже учителя его презирали.

И можете тут не комментировать, читать все равно не буду.

Comments on this: 27

От редактора: Комментарии к данному сообщению удалены мной по двум причинам – во-первых, их несущественности для понимания основного текста, и частичной непостижимости по причине переноса фрагмента ближе к началу публикации – во-вторых. Да, и в-третьих: мнения первых читателей об этическом облике Э. Кулешова, его поступке и особенно о «Бар-Малееве» не всегда выражены корректно.

Комментарий юридической группы: Главное, что они вступают в противоречие с основными правовыми нормами, а все остальное неважно.

Нет греха на слепом, и нет греха на хромом, и нет греха на больном, ни на вас самих, чтобы вы ели в своих домах, или в домах ваших отцов, или домах ваших матерей, или домах ваших братьев, или домах ваших сестер, или домах ваших дядей по отцу, или домах ваших теток по отцу, или домах ваших теток по матери, или тех, ключами которых вы владеете, или вашего друга, – нет на вас греха, чтобы вам есть всем вместе или отдельно.

24:60

16 Раджаба, 16:14

Мои рафиды тоже сошли с ума, точь-в-точь как у Натальи…

Да и я сам в таком офигении, что с трудом заставил себя расшифровать сегодняшние записи. Читайте, друзья, и ужасайтесь.

Сумочка Наташи (согласно данным производителя) побывала в очередной окраинной дыре, куда я с внутренним содроганием и в предчувствии облома и отправился. Согласно справочнику, там должен был находиться детский дом для малолетних нариков и прочих больных на голову мутантов. Какого шайтана она там делала?

Я заправился газом, прихватил самопальный шокер и поехал.

Район, как я и подозревал (ни одной целой веб-камеры там не оказалось) напоминал трущобы в окрестностях к-театра. Разве что хилая рощица с кривыми деревцами, похожими на пальцы шурале, «разнообразила» ландшафт. Я оставил «Пежо» километра за два до цели, рядом с освещенным супермаркетом – за его дверью виден был полицейский робот, и хотя бы минимальная охрана тачке была обеспечена. Само собой, никакой из дурацких защитных систем типа капканов, пульверов с ядом, электродубинок и так далее оснастить свой «форд» я не подумал. Кто же знал, что придется выезжать в такие дикие места, где одноразовая машина суть признак богатства?

Приготовившись к катастрофе, я углубился в рощу. Сквозь нее виден был мрачный и длинный дом о двух или трех этажах, коричневый как позавчерашнее дерьмо. Тропа петляла между кустами и деревцами, на которых не имелось даже ворон, не говоря уж о соловьях. Землю укрывал толстенный слой палых листьев, сверху желтеньких, а снизу предельно гнилых. По всему видать, ни одному роботу никогда не доводилось чистить окрестности этого приюта изгоев.

Внезапно из-за куста выскочил приземистый гном с бугристым носом, большегубый и бледноглазый. На нем была полосатая роба.

– Смерть! – взвизгнул он и выхватил из кармана меч раза в два большего размера, чем его нога. – Смерть пришельцам!

Увернуться от его оружия я не успел, только проводил клинок глазами – он неощутимо вошел мне в брюхо и сразу рассыпался черными искорками. Карлик заухал и принялся прыгать, оплевывая все вокруг.

– Зубби фентизык, – пробормотал я и прикоснулся пальцами к линзам, чтобы вынуть их.

Если у местного начальства такая манера встречать гостей, лучше я буду глядеть на мир незамутненными глазами. Может, тогда остальные неожиданности вроде этой обойдут меня стороной?

Вскоре я миновал распахнутые настежь и откровенно ржавые ворота из дырявой металлической сетки. Рядом с ними стояла будка привратника, или кого там они держали у входа… Я заглянул в прокопченное оконце и разглядел закутанную в тулуп, сгорбленную фигуру. Человек ковырялся кочергой в углях.

Я постучал в окошко и обошел халупу в поисках двери, после чего вломился внутрь с шокером наперевес.

– Заходи, погрейся, путник, – величаво прошамкал седой шейх. – Да спрячь оружие-то, детишки сюда не ходят… Кипяток будешь?

– Еще чего. Может, там ядовитое лекарство?

– Ну, как знаешь, а я побалуюсь.

Благообразный старец уверенно плеснул себе воды из жестяного чайника и принялся дуть на жидкость. Я уселся рядом с ним на скамью и достал из кармана снимок Натальи.

– Чтой-то мне твоя рожа знакома, – прищурился шейх.

– Сюда пялься, на телку! – осадил я его, пока он не вычленил из своих старых мозгов очередной миф о виртуальном Эдике.

Вообще, я реально опасался, что сейчас какая-нибудь гнилая херь начнет лезть мне в башку, чтобы оккупировать изрядный ее кусок. Как поступить в таком случае, я пока не решил. Точнее, придумал поглядеть, что за беда мне грозит, а потом уже сматываться.

– Эту-то? Ну, была тут такая с месяц назад…

– Чего хотела, отвечай как перед кади!

– А документ у тебя есть, красен молодец? Может, ты басурман беспаспортный.

– Вот привереда. Видишь же, честный человек явился, даже бить не стал, а не веришь. Эх, ветераны!

Лицензия рафинада, естественно, у меня всегда при себе, так же как и удостоверение личности с персональным чипом и прочей биометрией. Сомневаюсь, правда, что старый хрен мог проверить подлинность моих корок. Ну, харю-то всяко сличить в состоянии, не инвалид по зрению.

– Ага, – радостно вскричал дедок. – То-то я смотрю, рожа мне твоя знакома. В запрошлом же году у нас были, чего еще надо? А эскорт ваш где, побоялся?

– Что ты несешь, старый пердун?

– Дак ты же с инспекцией к нам прибыл, мил человек.

– Вот заладил! Что за деревенский лексикон? Телку я эту ищу, ясно тебе? Подруга это моя, пропала вот где-то в этом районе, может, даже в твоем густом лесу.

– Не заливай! Тута вон что написано? – И гнусный старикашка сунул мне под нос мое же удостоверение.

Он меня положительно взбесил, но я все же успел заметить (прежде чем высказать, что я думаю о нем и его сторожке) в собственной корке рафинада нечто странное. В общем, гневные слова застряли у меня в глотке. Я схватил ксиву и вперил в нее обезлинженный взгляд – то есть самый что ни на есть незамутненный. И что, вы думаете, там значилось? Ни за что не догадаетесь, так что расскажу своими словами.

Однако снимок дабиром я сделал. Другие дело, что по возвращении домой (я таки вернулся!) на нем имелось тривиальное изображение моей корки рафинада. А в тот момент, в этой долбаной сторожке, я увидел следующее (на четырех языках написанное): «Ассоциация защиты прав малолетних мутантов. Ведущий мухтасиб Эдуард Тан-Бердыевич Кулешов». Адрес, канал связи и все такое также имелись, не подкопаешься, про голо-печать я уж и не говорю. Короче, корка была высший класс, не чета моей рафинадовской – и цвета приятнее, и дизайн, и логотип европейской головной конторы. С такой ботвой и за границей не стыдно.

Но откуда у меня удостоверение инспектора?

– Что за хрень? – промямлил я и растерянно уставился на старикашку.

Само собой, в мозги полезла чужеродная муть, будто только и ждала момента, когда я слабину дам.

– Сядь-ка, хлебни кипятку, – по-доброму посоветовал хозяин. – Можа, вспомнишь, где охрану бросил… Без нее бы не след тебе в интернат соваться. А хошь, я тебе все как есть и так поведаю.

Я сел-таки на колченогий табурет и принял из шершавых стариковских ладоней железную кружку с порядком сбитой синей эмалью. Сами понимаете, ощущения у меня были весьма поганые. А с другой стороны… Владелец такого удостоверения – наверняка человек обеспеченный, побывал в европах и других местах… И он – это я? Неудивительно, что опухоль в мозгу не показалась мне отвратительной. Напротив, я захотел уточнить, что за парень этот «ведущий мухтасиб» Э. Кулешов.

Задумка слинять при первых признаках перерождения не сработала, я остался на месте и спросил:

– Так что там с этой бабой? Видал ее, говоришь?

– Помню, как же. – Он повертел голограмму в узловатых как корни пальцах и вернул ее мне. – Прошла и не вернулась…

– Это как?

– Ну, через другие ворота выперлась, наверное! Или вообще через дыру в заборе, чтобы покороче было. Тут их не счесть, дырок-то.

– А мутанты? Не сбегают?

– Так они же в здании сидят, а там шокеры типа твоего установлены. Как за раму или дверь ухватятся, враз током бьет. И решетки на окнах, это уж само собой. Персонал, понятно, свободно передвигается… Да ты же был тут с проверкой, Кулешов, чего еще выпытываешь?

– Точно, был, – вспомнил я.

Действительно, новый Эдик подсунул готовое воспоминание, как я год назад в составе нескольких таких же «борцов за права» объезжал подобные заведения на окраинах города. Ох, ну и делегация подобралась! Сухая кочерыжка столетнего возраста, пожилой козел в желтом парике и с красными линзами, сопливый я и страшная маньячка с роскошной искусственной грудью. Мэрия выделила нам охрану в лице двоих даунов с армейскими шокерами, и пока мы прогуливались по мрачным коридорам интерната, эти ублюдки охотились за безобидными мутантами и вырубали их. Да, отличная выдалась инспекция!

Только я так подумал, как натуральный Танк возмутился и возразил: ну ты и сволочь! Пока мозг не закипел, я заглушил воспоминания «мухтасиба» и сообщил:

– Отличный у тебя кипяток, мудила ты старый, но мне пора на поиски.

– Да за каким рожном тебе эта мертвечина, сынок? Спору нет, хороша девица, да ведь скорее всего порешили ее пацаны с девчонками. Она ж одинешенька явилась.

– И чего сказала?

– Что у нее препарат есть для зомбирования, ну. Возьмет одного сопляка и увезет к себе в клинику, для опытов. Мол, машина ее ждет неподалеку.

– Что-то я не понял. Так они опасные или нет, мутанты ваши? Я бы, например, без охраны не полез в интернат, а девка смело сунулась.

– Ну, сейчас же ты один туда собрался, малый.

– Достал, хрыч. Отвечай, пока шокером задницу не прижег.

– Во-во, держи его наготове, и все пучком будет. Там поднимешься на третий этаж, где персонал обитает, и найдешь главврача, он поди больше моего знает…

– «Обитает»? Эти людишки что, живут здесь вместе с воспитанниками?

– А то как же! Почитай, как одна семья. И продукты раз в неделю привозят, себе и маленьким монстрам, и лекарства. На тележке от маркета и катают – только с другой стороны, там еще один магазин.

Я вышел из сторожки в глубочайших раздумьях, и одолевала меня только одна незатейливая мысль – идти шайтан знает куда (то есть вперед к неизвестности) или нет? «Европеец» Кулешов вел себя тихо, завладеть организмом не пытался и команды ему не отдавал, так что решение я принял самостоятельно. Рафинад я на службе или погулять вышел? Клиенты должны знать, что страх мне неведом!

Капитал, блин, политический подзаработать никогда не вредно. Мне ли мутантов бояться! Вон они какие квелые тогда были, во время европейской-то инспекции. Авось транквилизаторы до сих пор действуют.

Тупая была затея, признаюсь. Но тогда я так не думал, а смело углубился в территорию интерната. Деревьев тут уже не было, только горы промышленного и пищевого (несъедобного, понятно) мусора. Даже крысам тут нечем было поживиться, и все же одна из них что-то вынюхивала в залежах рваной пластиковой посуды.

Стальная дверь в потеках помоев смотрелась внушительно.

– Эй, открывайте! – завопил я в решетку микрофона. Глазок камеры приветственно моргнул мне в рожу.

– Кто таков? – грубо спросили изнутри. Мужика явно отвлекли от чего-то важного – слышны были детский плач, женские крики и старческие охи. А также глухие и звонкие удары и шлепки. В общем, широкий спектр бытовых звуков.

– Протри окуляры! Не видишь, скотина? Отворяй мухтасибу из Европы!

– Господин Кулешов, – удивился голос. – Где же ваша команда? Почему без предупреждения?

– Я прибыл инкогнито.

– Угу, только бороду и усы забыл приклеить… Инспектор…

Тут я сообразил, что без официальной бумаги местные власти могут запросто обломать меня. Не пустят, и все тут – они тут вообще не обязаны пускать кого-то без предписания. Конечно, будь я признанным отцом малолетнего мутанта…

Однако дверь неожиданно лязгнула внутренним замком и приоткрылась. Я подцепил ее край пальцами, распахнул и сунулся в промозглый мрак. Это было глупо. Лучше бы я подождал, когда зрачки, лишенные помощи линз, привыкнут к темноте. Хотя вряд ли в этой клоаке работал хоть один вай-фай, так что мне бы ничто не помогло.

– Папа! Папа! – раздалось из темноты, и в следующую секунду у меня на шее повисло некое существо.

– Кус има шелха! – в испуге брякнул я и принялся отдирать малолетнего мутанта – а это был, очевидно, он – от себя. Безуспешно. Маленький монстр пыхтел, хлюпал носом и заливал соплями и слюнями мой воротник. Хорошо еще, от него не слишком терпко воняло, а то бы я точно разбил ему башку о ближайшую стену.

Наконец я вынырнул в освещенный синими лампами коридор и коротким ударом в челюсть обезвредил поганца. Скинув обмякшее тельце у плинтуса, я осмотрелся. В здании было тихо, только из дальнего, темного конца коридора слышался гул голосов. В противоположной стороне виднелось окрашенное желтой краской окно, но на пути к нему стояла решетка.

– Сюда, дядя, сюда, – услышал я испуганный шепот.

Из-за ближайшего угла вдруг выглянула крошечная вытянутая голова, на которой истово зеленели огромные глаза. Следом за ней выпорхнула тонкая рука с несоразмерно крупной ладонью, и один из подвижных пальцев принялся быстро подманивать меня. В свете ламп подросток казался синим. А может, он таким и был, кто знает.

– Зачем это? – спросил я.

Рука мутанта метнулась ко рту, а тот же палец вытянулся и прилип к неразличимым губам.

– Порежут… – прошелестел он. – Прячьтесь, дядя… А лучше бегите.

– Щас как дам током, – пригрозил я всем врагам сразу и помахал шокером.

– Ой! – И молодой монстр исчез.

– То-то же.

Убедившись, что оружие наготове, а гаденышей вроде нет (валявшийся у стены, кажется, мирно уснул), я двинулся по коридору. Но не прошел и трех метров, как поравнялся с ответвлением, из которого меня пугал яйцеголовый. И вот оттуда на меня обрушилась настоящая лавина ощеренных рыл.

К счастью, пластиковую трубу я отбил, а то бы она громко ударилась об мой череп. Еще один малыш вцепился мне в рукав зубами (рук у него не было), другой стал корчить жуткие рожи, третий дергать за штаны. Но самым страшным оказался высокий мутант, похожий на сухое дерево. Он резко протянул из мрака корявые ручонки, каждая длиной в полтора метра, и намертво вцепился мне в горло.

Проблеск мудрости не дал мне врезать по ним шокером, иначе разряд благодарно вернулся бы в мою собственную башку. Что тогда случилось бы с моим обездвиженным туловищем – Аллах ведает.

Еще повезло, что это был неопытный душитель, а то бы худо мне пришлось. Я вскинул руки, стряхнув зубастого поганца, дернул ногой (второй типчик с визгом отвалился и загремел по ступеням в подвал), а потом развернулся влево и насколько смог далеко выбросил во тьму пятку, вооруженную каблуком.

Некто клацнул зубами, чем-то хрустнул, булькнул и отцепился от моей шеи. Тогда я прижег шокером задницу волосатика, что ласково обнимал трубу, отнял ее и приставил ко рту.

– На колени! – заорал я. – Уши отрежу! Умою!

Испуганный вздох мутантского полчища был мне ответом.

– Васятку можно взять? – жалобно провыл владелец трубы. Он походил на крупного суслика, которому пришили человечью голову.

– Всех забирай, – разрешил я и швырнул орудие вниз, в сторону подвальной двери. Оттуда, прячась во тьме, гневно голосили ущербные подростки, но соваться под мою горячую руку они не торопились. Засада, очевидно, провалилась.

Плюнув вслед трубе, я смело зашагал дальше, каждую секунду готовый отразить атаку мутантов. Но в помещениях первого этажа, судя по всему, никто не жил. Одно из них было открыто, и я заглянул внутрь. Похоже, здесь когда-то располагался спортивный зал, потому что вдоль стены торчали оси деревянной лестницы. Все пространство было забито пыльной мебелью, остовами холодильников и прочим бытовым хламом.

Наконец я достиг конца коридора и свернул направо – тут начиналась узкая каменная лестница. Можно, было, впрочем, двинуть и мимо нее, к закрытой двери. Видимо, сюда подвозили припасы для интерната. «Где тут у них пункт общественного питания?» – озаботился я. И тут же выкинул эту чужую заботу из башки.

А вот что меня тогда реально интересовало, над этим я только сейчас задумался, в «тиши кабинета». Какого шайтана я поперся в эту клоаку? Едва жизни не лишился. Знал ведь уже, что местный Эдик – ведущий козел из мутантской ассоциации. Сидел он в моих мозгах, в общем, тихо, но на уровне подсознания противно зудел, чтобы я поскорее смотался вон и уехал домой. Дом у него (то есть меня) на последнем этаже небоскреба на центральной улице, практически пентхаус, и ждет там прелестная Лейла с еврейской фамилией, личный секретарь. Волнуется! И вот этот негодяй призывал меня (бормотал себе под нос), чтобы я сваливал.

– Заткнись, – сказал я свирепо, но он ничуть не внял угрозе. Чего ему было бояться? Только трепанации черепушки.

Думаю, именно назойливость «мозгового» хлыща принудила меня осуществить подъем на второй этаж. Хотел, дурак, показать, кто в моих мозгах хозяин…

И вот когда я наполовину преодолел второй пролет, мне навстречу со страшной скоростью выкатилась жестяная бочка. Громыхая по ступеням, она вдавила меня в бетон, вышибив заодно шокер. Кажется, тот при этом разрядился в ржавый металл. Так или иначе, я растянулся на ступеньках без оружия и с ушибленными членами. Ничего удивительного, что в следующую секунду я стал легкой добычей четырех рослых мутантов. Не успел я отмахнуться от них конечностями, как руки и ноги оказались стянутыми чем-то вроде проволоки. Оставалось только плюнуть в рожу самому гадкому мутанту, но и это у меня не получилось: челюсть от контакта с бетоном запоздало скрутило болью.

– А я вам поверил! – гневно возопил я. – Никого не убил, можно сказать, даже трубу отдал!

– Заткнись, урод, – прошепелявил гаденький типчик омерзительной наружности, с прискорбным недостатком зубов и свинским носом.

Остальные не разговаривали, а волокли меня по ступеням, нимало не заботясь о моем самочувствии. Оно было хреновым, скажу честно. Голову я старался беречь, на остальное сноровки не хватало. Так что синяков я насобирал немеряно, будто меня целая толпа отморозков слегка отмутузила. Как еще дабир выжил в своем противоударном корпусе, непонятно. А потом кто-то совсем отвратительный вогнал мне в бедро иглу и залил в мышцу дозу неведомой химии, отчего я и вовсе отрубился.

И почему я выжил, спросите вы? Может, это вовсе не я строчу в live-журнал, а клон или зомби? Или того хлеще, «мухтасиб» из европейской синекуры? Ха-ха. Сказано же в третьей суре: «Не подобает душе умирать иначе, как с дозволения Аллаха, по писанию с установленным сроком». Вот почему я такой смелый, понятно?

Привели меня в чувство звонкие хлопки по щекам и болезненная инъекция чего-то жгучего.

– Ну вот, в самому обеду и проснувшись, – радостно вскричал некто.

Я открыл глаза и чуть опять не потерял сознание: мне в рожу таращилась такая жуткая образина, что самое место ей – на кладбище в полночь. Второй Эдик точно отрубился в страхе, зато я вытерпел пытку и рассмотрел, что это девчонка лет десяти. Она была одета в аккуратное платьишко в синий цветочек, на шее у нее болтался некий амулет, а в ушах красовались маленькие сережки. Ее седые волосы с двух сторон стягивали как будто серебряные заколки.

Лучше бы она убрала их, чтобы харю скрыть. Перекошенная какая-то, пучеглазая, бородавчатая – зато с монструозной улыбкой. И я тоже криво ухмыльнулся в ответ, чтобы меня за пугливого козла не держали.

– Хай! Тебя как кличут, красотка?

– Настюха, – заржала она визгливо. – А ты дядя чиновник из Европы, я знаю!

– Чем ты меня накачала, девушка?

– Папаша дал шприц и велел вогнать, чтобы заражения крови не было. Тебя же интернатские укусили.

– А ты кто?

– А я папина дочка, – гордо отозвалась Настюха.

– А он кто?

– Главный врач.

Еще одна порция бреда в добавление к уже виденному и слышанному не сумела поколебать меня. Что такого, если интернат для мутантов стал их рассадником? Этим пусть трусливый мухтасиб Кулешов интересуется, когда соизволит вылезти из подсознания, или куда он там уполз.

– Давай ты паранджу напялишь, а то я смущаюсь.

– У нас не принято скрывать свою красоту, – отрезала она.

– Вот как?.. Обед, говоришь?

– Пойдемте, мистер.

Я слез с операционного стола и обнаружил, что нахожусь в помещении типа лазарета. На стенах висели разнообразные голографические плакаты с жутковатыми мутантами. Из мебели имелись шкафы с инструментами, стол и стул. На столе находились терминал и периферия для работы в Сети.

– Эй, подруга, а где козлы, которые на меня бочку катили?

– Санитары их связали и в подвал бросили, вы не бойтесь. Они всегда гостей пугают. Некоторых на органы успевают порезать, кому не повезет.

Хорошо, что стул рядом оказался, а то бы я на пол уселся.

– Как это на органы?

– Они же психи. Натуральные меджнуны. Думают, если от здорового человека что-нибудь отрезать, то можно им пришить – и тогда они нормальные станут. А все остальное слопать, что пришить не получится. Мания такая. Нет, религия, мне папа говорил.

– Маньяки какие-то… Что-то мне жрать расхотелось. Небось вы эти органы потом сами хаваете, с перчиком.

– Вот еще! А собаки на что? – возмутилась девчонка. – Их тоже кормить надо!

И Настена весело зареготала, так что меня по коже мороз подрал. Ну и нравы! Да сюда спецназ послать надо, чтобы всех подряд покрошил! А с другой стороны, нормальный человек сюда не попрется, только мухтасибы из всяких комиссий и комитетов – их не жалко.

Тут мой нос уловил запах жратвы, и желудок моментально принудил мои ноги напрячься. Я вскочил и устремился за мутанткой. Двигалась она грациозно, рассуждала логично (по-своему, понятно), и если бы не кошмарная рожа, быть бы ей красоткой Седовлаской. И фигура у нее приличная была, вез вывертов, вполне девчачья.

– Эй, а ты деваху такую видала? – сунул я ей под нос снимок.

Настя глянула на него и жалостливо сморщила носик.

– У папаши до сих пор где-то лежат ее бумажки, в кровище все.

– Как это?

– Порубили ее в лапшу, дядя Эдик. Не успели спасти, ее на входе подловили – ну и ладно, поделом!

– Что значит «поделом»? – заорал я. Если честно, я не поверил девчонке. Как это так – покрошить посетителя, да еще при этом симпатичную женщину, в госучреждении? – Человека, понимаешь, режут сумасшедшие подростки, а вы спокойно смотрите!

Такой плачевный итог изысканий напрочь снес мне черепушку, даже альтернативный Танк внутри нее опешил. Он, кстати, под шумок вылез из своего закутка и принялся методично осматривать моими глазами окрестности. Сволочь, контроль над глазными яблоками захватил! А я и не понял поначалу, отчего меня подмывает в каждую щель заглянуть. Хорошо еще, за язык не взялся, чтобы дурацкие вопросы о правах мутантов ставить или законы цитировать.

Надо бы не забывать об этом прохвосте, а то еще захватит мозги целиком. С другой стороны, пентхаус с горячей секретаршей… Реальная квартира, в отличие от моей рукотворной… «Заткнись, шайтан!» – стегнул я себя мыслью.

– Она сама виновата, что без охраны к нам приперлась, – заметила Настюха. – Пафнутьич ее добром предупреждал, чтобы восвояси двигала, так нет же. Уволочь нашего мутантика собиралась, чтобы жестокие опыты на нем ставить! А вот хрен.

Тут мы ввалились в обширный зал, полный звона, грохота, голосов и пищевого духа. Все были заняты делом. Кто-то командой заталкивал в грузовой лифтец кастрюлю с горячим блюдом, кто-то шинковал караваи, а остальные, в основном малышня, путались под ногами и верещали. Видимо, от предвкушения скорой трапезы.

Были тут, может быть, и нормальные люди. Но мне на глаза они почему-то не попались. Мельтешение монстров перед глазами так напугало нас с мозговым Танком, что мы оба чуть не отрубились. Кунсткамера, шайтан побери, а не интернат.

– Не бойся, дядя, мы хорошие, – утешила меня Настена и ласково взяла за руку.

Это был своевременный поступок. А то я уже собрался заорать в ужасе и умчаться прочь, в лапы малолетних мутантов. И пусть они мен ловят и мучают. Те личности, что суетились в местной кафешке или восседали за столами, могли бы смело позировать самому Босху – и он бы пускал слюни от восторга. Слов у меня в багаже маловато, так что глядите на картинки, что я с дабира сдернул.

– Дуй сюда, козлина, – проревел мне какой-то толстяк с вислым носом, похожим на прошлогоднюю морковку. – Пока в салат не нашинковали!

– Сам урод, – отозвался я и сел напротив него. Пацан с кривыми ручонками швырнул на стол две тарелки с пахучим рагу, а пластиковые вилки здесь и так были. Я забыл о страхе и обиде и принялся за жратву. – Ты кто, жирный?

– Главврач! – заржал он, брызгая пищей.

– Тогда я – президент Чукотки.

– Не веришь, что ли? – обиделся урод. – Это же я тебя спас, скотина ты европейская. Щас живо в подвал спущу! И станешь как внук Мухаммеда – клочки мяса и ни одной мысли в черепушке.

Это он сильно сказал. Пришлось мне принять на веру, что он тут главный лекарь, и заткнуться.

Настена села рядом со мной и успокаивающе похлопала толстяка по красной ладони. Тот расслабился и улыбнулся так обворожительно, что пища вместе с сердцем ухнула на самое дно моего желудка.

– Лапушка ты моя, – сюсюкнул монстр. – Красавица!

– Ну что за аберрация зрения, – не вытерпел я, презрев собственный ужас. – Да вы тут скопище редких уродов. Покрываете малолетних убийц! Расчленяете невинных девушек на органы… Зачем Наталью покрошили?

– Ты о ком? – хмуро вопросил «главврач».

Я выложил на стол физиономию девчонки и победно прищурился.

– Она что, тоже из вашей конторы была?

– Не совсем, – замялся я.

– Я так и думал. Мне парни снизу поведали, когда я их за кровавым делом подловил – она умыкнуть кого-то из наших хотела, для опытов.

– Каким еще кровавым делом? Каких опытов? – У меня рагу застряло в глотке.

– Ты еще не понял, что ли? – злорадно заухал урод.

– Я же тебе сказала, что ее на органы порезали, – влезла Настюха и присоединилась к его радости.

– Да кто бы тебе поверил, кроха?

– Я уже мать, – обиделась она.

– Иди к шайтану, красотка.

– У меня ускоренное развитие, козел! Не веришь, могу доказать!

– Заткнись уже, хватит мне внуков, – осадил ее толстяк. – И так фонды еле выбиваю, а еще ты с потомством.

Он с кряхтением поднялся, растолкал снующих мутантов и выловил кого-то из них, с виду самого смышленого. Наклонившись к огромному уху парнишки, он что-то свирепо произнес, и ошалелый пацан моментально исчез. А «главврач» попутно прихватил с жестяного стола тарелку с фруктами и вернулся к нам.

– Ты спрячь карточку-то, – сказал он, кивнув на снимок Натальи. – Неровен час, наши рассмотрят, да и порежут тебя заодно. Она ведь на самом деле собиралась какого-нибудь доверчивого мальца прихватить. Поманить конфеткой да шприцем уколоть.

– Да зачем же? – возопил я, но снимок спрятал. – Что она, совсем кретинка – в одиночку в вашу клоаку соваться?

– Полегче! – покраснел во гневе урод. – Где ты дерьмо увидел, а? Клоака ему!.. Не в первый поди раз явилась. Мы же тут счет не ведем, сколько их там в подвалах кантуется. У нас своя семья, у них своя, только рожать и приходят, дебилы. Думаю, их у нас сотнями уволокли – кого покрошили, а на ком бытовую химию испытали. А кому повезло – опытного лекарства дозу вкусил, да и окочурился… Они ж дауны, сами в руки идут.

– Как же, – содрогнулся я. – Особенно тот, который меня придушить задумал.

– Всяко бывает, – кивнул начальник. Похоже, он действительно был тут главным. – Сезон охоты…

Я горько задумался и не заметил, как жратва в моей тарелке закончилась. Пришлось приступить к фруктецам, и они оказались на удивление сочными. Пока я грыз яблоко, выколупывая из него семечки, и предавался мыслям о коварной Наталье и ее грустной судьбе, как рядом с нами возник ушастый мутант с кипой мятых бумажек.

– Пожрать не дадут, – буркнул он и подал ношу главврачу. После чего, видимо, отправился добывать себе пропитание, пока еще не все пропало в емких пузах соратников.

– Во, – объявил начальник. – Гляди сюда.

– На хера? Что еще за дерьмо на обеденном столе?

– Не кощунствуй. Это кровь человека, хоть и гадкой охотницы за мутантами.

Я с содроганием развернул перед собой заляпанные бурым, выцветшие листы бумаги. Всего их оказалось пять, и это была распечатка некоего документа.

– Ничего не понимаю. Это типа подарок, что ли? Духовное наследие?

– Ну. Забирай к шайтану, если интересно. Когда мы выловили убийц, у них оставалась только пара кусков мяса твоей девицы – они были завернуты в эту бумагу. Остальное уже схавали, очевидно.

– Вот спасибо! – восхитился я и уставился на глумливого главврача. – Друзья и муж невинной девушки будут искренне рады, когда я поведаю им историю расчленения. Ух, даже трудно представить их счастье. Да я на вас комиссию натравлю! – взвизгнул я в духе европейского Танка. Хотя, наверное, это именно он моим языком двинул.

– А я на тебя наших парней с тесаками. Интересно, чей аргумент крепче?

– Твой, шайтан, – смирился я. А вернее, ерепенистый Танк в мозгах – я-то истинный наверняка вспылил бы и швырнул на пол посуду, а то и мебель опрокинул.

– Короче, берешь эту хрень или мне ей задницу подтереть?

Я вздохнул и выложил на стол дабир. Отцепив защелку ручного сканера, я раздвинул его и приложил к верхней части первой страницы. Пришлось прижимать ее сканером с порядочной силой. Бумага заскорузла от крови, и буквы распознавались с трудом, но дело помаленьку двигалось. Мне еще повезло, что документ был напечатан скорописным шрифтом «насталик». Представляю, сколько бы я со стилем «райхани» промучился!

– Эй, а где твой калам? – спросила девка.

– Потерял на фиг.

Световое перо у меня еще в прошлом году куда-то закатилось, но покупать новое я не торопился, вроде и так нормально.

– А еще мухтасиб.

– Слушай, док, а чего это вы тут такие красивые? – сменил я тупую тему. – Чисто модели в кунсткамере, блин.

– Нормальная ситуация, – заухал толстяк. – Здесь мы при деле, хавкой опять же снабжают за казенный счет. Когда-то, может, и работали тут такие, как ты или твоя мертвая девка… А потом стали с мутантами путаться, перекрестным опылением заниматься… С нашей-то химией только у трупа потомства не бывает, верно? Да и то если у свеженького сперму откачать да бабе впрыснуть – вот и готов наследничек.

– Понятно… Значит, ты потомственный урод?

– Сам ты урод, – обиделась Настя.

– Это с какой стороны посмотреть, – поддержал кого-то из нас главврач.

Пора было сваливать отсюда, благо текст на мерзких бумажонках был успешно распознан. Заглядывать в него мне абсолютно не хотелось, ибо предыдущие куски Натальиного «наследия» не доставили мне удовольствия. Я подвинул кровавые письмена толстяку, и тот гадливо смахнул их в мусорное ведро.

– Передал, и спокоен, – кивнул он себе. – Вдруг там завещание… Ну что, проваливай! Жратву нашу похавал, от смерти спасся – чего же больше?

– Может, мы с Эдиком ко мне в комнатушку прогуляемся? – предложила Настюха и потерлась об меня бедром. – Вон он какой симпатичный. Чего я с уродами все время путаюсь?

– А он захочет?

– Заставим! Эй, ты чего заткнулся? – Молодая мама уже без смущения обхватила меня за пояс и скорчила такую умильную рожу, что меня прошиб пот. – Идем ко мне в гнездышко. Будет у тебя сынок или дочка!

– У меня уже есть дочь, – насупился я. – И вообще я импотент.

– Ничего, щас чего-нибудь в пенис вколем – вскочит как новенький. У нас тут знаешь какая сильная химия?

– Иди в жопу, красотка. Я так сразу не могу, ясно тебе? Сначала должны быть прогулки, цветы, ужины при аварийных лампах, вздохи и поцелуи под прожектором. И так далее. Что за пренебрежение к условностям! И вообще, мне Аллах не позволяет трахаться без брака.

– У-у-у, – скривилась Настена.

– Вера – это святое, – заступился за меня главврач. – За веру я сам кого хочешь расчленю.

– Ну, тогда я пошел?

– Вали отсюда, козел! А я еще с ним возилась, откачивала! Дыхание искусственное делала, рот в рот.

Мне жутко захотелось сплюнуть и вытереть губы ладонью, но я сдержался. В противном случае Настюха могла бы науськать на меня всех своих корешей-мутантов, и тогда никакая европейская ксива не спасла бы меня от кровавой расправы. Кто бы тогда вам эту быль поведал, френды?

– Прощайте, друзья, – прочувствованно заявил я и поднялся. – Настя, проводи меня напоследок до ворот, что ли. Оттуда ты сможешь глядеть мне вслед и махать белым, как камфара, платочком.

– Кукишем я буду махать, – проворчала она, однако вскочила и взяла меня под руку. И мы пошли прочь из мутантской кафешки, и еще дальше по коридору и той же лестнице, где меня ударили бочкой. Хвала Пророку, что она оказалась пустой.

И вот пока мы так мирно двигались, не помышляя о сексе (во всяком случае, я о нем не помышлял), пронырливый мухтасиб Кулешов резко оживился и завладел моими мозгами. Почуял, негодяй, что свобода близка и опасности уже практически нет. А когда с телом был кризис, в закутке отсиживался! Вот ведь какой сладкоречивый. Такие смачные картинки мне подсунул, что я, признаюсь откровенно, дрогнул. И дом у нас в европах (казенный, разумеется), и командировочные расходы в динарах, и секретарша трехъязыкая… В смысле, кроме арабского и русского еще и английским владеет. Форумы, презентации, инспекции приютов с банкетами и прочее в том же духе. Хорошо устроился, подонок! «Хотя почему же подонок? – спросил я себя откровенно. – У меня честная и открытая жизнь, взяток я не беру (да и не за что), иноверцев не притесняю».

Когда мы подошли к выходу, через который я проник в здание, в голове у меня установилась полная каша. И Эдик-мухтасиб умело перемешивал ее, затеняя вояжами по странам Европы мою реальную жизнь.

– Точно не хочешь? – услышал я голос девчонки.

– Что ты сказала? – очнулся я.

– Тьфу, шайтан. Так бы и отдала тебя охотникам за органами, да папаша запретил. И откуда такой слепой импотент взялся? Да все наша пацаны за меня глотки рвут. Я тут самая красивая, понял?

– Само собой! Ты крутая деваха.

Я стиснул зубы и притянул ее к себе, чтобы потрепать по седой головенке. Но затягивать сцену прощания не стоило, пока она не передумала – и уже через пару секунд я вырвался из захвата и двинул между металлических контейнеров к воротам.

– Я буду помнить тебя, неприступный Эдик! – крикнула мне вслед Настена.

Старикашка в будке встретил меня с удивлением.

– Никак живой? – опечалился он.

– Да я их всех разметал как кегли, – похвастался мухтасиб. Сам бы я такой чуши сроду не произнес. – Эй, ишан, а ты вообще-то чего тут охраняешь? Это мне для отчета надо, так что отвечай откровенно.

– Дак по старой памяти держат, – вздохнул он. – Я тут санитаром работал, пока уроды власть не захватили… Докторов они всех порезали, врачих в наложницы взяли, а я у них добрым считался – вот меня в сторожку и определили, чтобы беглых мутантов убивал. Ух, сколько я их переловил, и не сосчитать. А что? Документы все в порядке, пенсия исправно идет, и кормежка бесплатная.

– А я ведь вас заложу, старик. Мне как мухтасибу веры больше, чем вам всем вместе взятым.

– Вот она, благодарность людская…

И тут я заметил у него за спиной старинное плазменное ружье. Выглядело оно вполне новым, как будто его недавно начищали ветошью и подкрашивали резной приклад. Индикатор заряда батареи, само собой, сиял как светлячок. И старик смотрел так по-доброму, что я размахнулся и врезал ему в челюсть, не убоявшись бороды. Оба Эдика сработали на славу! Один пугливо потребовал избавиться от ока старикашки, второй применил грубую силу. Шайтан, раздвоение какое-то.

Под грохот ведер и прочей утвари (по-моему, стул позади хрыча также рассыпался) я выскочил из сторожки и словно заяц, петляя, ринулся сквозь сухой лес. Пару раз у меня на пути возникли жуткие фантомы, но я успешно продрался сквозь их безобидное оружие.

В общем, когда в нескольких метрах слева от меня вспыхнуло и повалилось дерево, я уже почти достиг каменного сарая на краю леса. А там и «культурная» зона началась. Проклятый старикашка остался с носом.

Я добрался до своей «нивы» и с радостью убедился, что с нее сорвали только второе зеркало и задний бампер, а передний не тронули – он же мятый и с трещиной. Даже стекла не разбили. Видно, вандалы заглянули внутрь и поняли, что кроме грязи на полу и руля, взять там нечего. Разве что педали выдрать.

Лучше бы я сам свою тачку раздолбал! И кто мне теперь за ремонт заплатит? Будем надеяться, что родная ассоциация защиты прав малолетних мутантов, ведущим мухтасибом которой Эдуард Тан-Бердыевич Кулешов, то есть я, и являюсь.

Сел я за руль, воткнул на место линзы и тронулся – лишь бы подальше от унылых рож, что маячили за стеклами. Какие-то дервиши, потертые телки, дерзкого вида пацаны и прочие невнятного вида обитатели этого квартала были мне неприятны. Ладно хоть полиции убоялись и не стали превращать «Пежо» в полный хлам.

А лежала моя дорога прямиком в центр города, к небоскребу с пентхаусом и секретаршей.

Comments on this: 9

Ахмед: Прекратите святотатство! Поминать Пророка Али и сына его Мухаммеда всуе – кощунственно! И вообще, в девятой суре сказано: «Не постигнет нас никогда ничто, кроме того, что начертал нам Аллах». Этот live-журнал должен быть стерт!

Пеликан: Уважаемый мутакаллим, насчет воли Аллаха вы, безусловно, правы, но тут есть один нюанс. Не мешало бы принять во внимание, что человек наделен свободой выбора, этого даже Бог у него не отнимает. В случае с Танком он вполне мог создать не один сценарий его жизни, а несколько. Позволил же он реализоваться виртуальной реальности – целиком рукотворной. Вечное знание Аллаха позволяет ему многое из того, что вы и помыслить не можете, Ахмед. Вот вам цитата из Абу-аль-Маали (уважаемый, между прочим, автор): «Бог создает действие в соответствии со свободным выбором каждого». Ясно теперь?

Ахмед: Да постигнет тебя страшное наказание в могиле, суннит.

Lomo: О чем речь вообще? Не хватало нам еще ваххабитов… Вы что, готовы поверить в расщепление мировых линий, устроенное Аллахом специально и персонально для Танка? Линзы снимать не надо! От этого всякая чушь в мозгах и случается, когда они привычной сетевой поддержки не получают. И вообще, пока наш коллега еще не сошел с ума или не погиб, надо ему это дело прекращать. Эта игра в псевдо-личности уже зашла так далеко, что не смешно.

Эмиль: Да вы кафир, Lomo. А как же бабки, валюта, зелень и т.д.? Не какие-то веб-мани дают, а настоящие рубли. Рискованно, согласен. Так ведь и авторитет наживается деловой, верно? Зачем еще жить, если не рисковать?

Cactus: Ну чисто улемы собрались, читать противно!

Felicita: Эдик, дорогой! Помни, что о твоих действиях будут судить по намерениям… Чего ты добиваешься, когда рассказываешь всем и каждому о разных непристойностях? Журнал ведь и отроки читают. Опомнись, возьми один хотя бы денек перерыва, приезжай с Тасей и Маришей к нам в гости. А то ведь скоро совсем без машины останешься.

Тася: Что еще за секретарша, Танк? Ну, погоди у меня! И ведь скрывал, молчал! А я тебе верила…

Танк: Тасюха, сотри эту запись, я же тебе давно все рассказал.

Да, считают ложью то, знания чего не объемлют и чего толкование еще не пришло к ним. Так считали ложью и бывшие до них.

10:40

16 Раджаба, 17:47[7]

Порой у меня возникает бредовая мысль, что на моем серваке завелся-таки новейший ментальный клон-вирус – и благодаря своему монструозному творцу начинает вытеснять меня из реальной жизни. Мне становится страшно подключаться к Сети. Но жить без нее абсолютно невозможно! Дико боюсь, что у меня разовьется сетевая фобия. Что тогда со мной станет? Ни встретиться с клиентом, ни установить передвижение рафидов по миру… Я превращусь в банального нищего, одного из тысяч дервишей, что ловят свои жалкие гроши на безлюдных улицах. А то и грабителя, но это на случай, если меня потянет за решетку.

Сколько таких бывших серферов на улицах и в теплотрассах? Боящихся даже звона в канализационной трубе…

Вся эта гадость полезла в мозги, когда я с Таськой поговорил. Приехал из центра, скинул инфу на сервак для интеллектуальной обработки программой – и позвонил ей. С таким облегчением к Сети подключился, периферию на себя напялил.

– Привет, Тасюха! Как я рад, что ты больше не сердишься.

– С чего ты это взял?

Она в это время занималась реальным приготовлением пищи – ждала, когда распарится заморозка. Наверное, готовилась затем принять ванну, потому что фоновым звуком был шум воды. С Сетью у нее сохранился только узкий канал связи, никаких красот. Сплошной быт и примитивность, словом.

– Разрешила же мне с тобой пообщаться.

– Дурачок, – рассмеялась она. – Какого Дива мне на тебя сердиться, если мы с тобой сегодня днем отлично провели время? Сроду ты так меня не ублажал. Обедом накормил, музыку приличную завел…

– Кто, я? – по-идиотски вырвалось у меня.

Во время ее трудового перерыва я находился в обществе Карменситы. Чтобы дать отдых ослабевшим (виртуально, естественно, поскольку в действительности я лежал опутанный проводами) ногам, я опустился на кухонную табуретку.

– С тобой что-то не так, Эдик, – с жалостью проговорила Таська.

Я-то думал, она опять накинется на меня, как полифаг на вирус, но женушка на этот раз была оригинальна. Этим, собственно, она меня и добила. Так бы я спокойно окрысился, поругались бы да разбежались как обычно, до завтра.

– Ты точно сервак почистил?

– В том-то и дело…

– То есть днем я снова была не с тобой?

На этот вопрос, пожалуй, я уже мог дать ответ – пусть неуверенный, приблизительный, да какой угодно зыбкий.

– Конечно, я. Просто у меня не получается все помнить. Ладно, мне лучше побыть одному. Ты не рассердишься?

– Устала я на тебя сердиться, Танк. Никаких нервов не хватит. Уж лучше я буду думать, что с тобой иначе нельзя. Ты не думаешь, что у тебя раздвоение личности – это болезнь такая психическая? При такой работе ничего удивительного, разъезжаешь где попало в реале.

Мне уже и самому казалось, что я сошел с ума.

– Мать зовет в гости с Маришкой.

– Ну, так в чем дело? Давай выберем выходной и сгоняем. У тебя ведь машина в порядке?

– Пока на ходу. Только зеркала свинтили, и с бамперами проблема.

– Ох, доездишься по трущобам!

Мне еще повезло, что к моменту нашей встречи она не успела прочитать мой последний пост. А то бы я точно огреб и за бессмысленный риск, и за шашни с уродкой, а уж что бы она сделала со мной за визит в пентхаус, и представить жутко. Ладно, не успел еще толком расписать, что там со мной приключилось… Да и вообще, я крепко сомневаюсь, что это нужно делать. Все равно это миф, фантом и прочая виртуальщина. Нет в моей настоящей жизни места таким квартирам и телкам.

Таська, беру свои слова обратно! Уф, это же моя личная запись, она ее никогда не увидит.

Когда мне хочется выпить водки, но нет повода, я открываю файл с отчетом по одному из своих прежних дел. Полистаешь минут пять, и никакого повода уже не надо. Уходящее от нас время – вот от чего стоит надираться, все остальное суета. Но этой глупой суетой надо заниматься, потому что иначе жить не выходит. Точнее, выходит – но только у дервишей, озабоченных лишь собственной святостью.

Я же пока не настолько набожен, чтобы кичиться своей правоверностью. Иблис знает, сколько заповедей я нарушил.

Если вас коснется хорошее, это их огорчает; если вас постигнет дурное, они радуются этому. А если вы будете терпеливы и богобоязненны, не повредят вам их козни ни в чем.

3:115

17 Раджаба, 08:51

Здесь я хочу совершить очередное маленькое отступление в свое прошлое. Кому не интересно, может пропустить, все равно ничего важного я не сообщу. Все это поэзия, далекая от сегодняшнего дня, но удивительно созвучная странностям, что постигли меня после встречи с Наташей.

Дело было все в том же учебном заведении, где я учился на программиста кухонных шкафов. Гузель к тому времени уже год как свалила к себе в Заир, и я водился с нормальной девчонкой из местных, по имени Билкис. Отвязанная была телка, ужас. Можете поглядеть купированный ролик, который мы с ней однажды в койке сняли (Cactus, обломайся).

– Ну, как твоя новая девчонка, Танк? – порой спрашивал меня Бар-Малеев с гадкой улыбочкой, когда встречал в коридорах. – В Конго еще не собирается?

– Бисми Ллахи рахмани рахим, – дерзко отвечал я, если был в настроении. Чиновник зловеще реготал в ответ. – Она из Лесото.

Как раз был месяц рамадан, и все программы тупо отказывались оперировать с едой. Они же у нас правоверные, прямо хоть сейчас на райский сервак. А мне позарез надо было курсовую делать.

Я нашему админу по кличке Магог рисалу кинул: «Братан, разреши хотя бы с кодами приправ поработать! У меня шкаф зависает, через две недели проект сдавать!» – «Ну, ты ушлый хрен, – сказал он. – Чего еще в шкафу-то хранить, как не приправы? Эдак ты легко отделаешься! Сколько отступных дашь?»

Короче, пообещал ему запрограммировать свой домашний сервак на пять намазов ежедневно, каждая из семи ракатов. «Помолишься о моем убитом в прошлом году клон-вирусе?» – заявил этот сатрап. Заставил меня каффару пообещать… Вот подонок, какого-то виртуального клона за правоверного держит. Держал, точнее.

На что не пойдешь ради дела? Мало того, что мой сервак на молитвах капитально зависал, так еще и после рамадана ему придется в таком же режиме работать. Зато я получил-таки доступ к операциям со жратвой.

Со шкафами, если кто не знает, в чем проблема? Вот именно, проблемы никакой с ними нет. А есть она только в башках у домохозяек – как заставить дев покупать приправы в фирменных банках. Они ведь, паразитки, норовят подешевле взять, подделку в бумаге, а потом пересыпать в первую же пустую баночку. А если это не та емкость? С чужим рафидом? Вот так путаница и возникает.

Возился я с этой туфтой, возился… Ни хрена не выходит сделать так, чтобы шкаф сам распознавал приправу по запаху и подсовывал телке нужную банку.

Позвал Билкис и говорю:

– Слышь, дурища, ты вообще подсказки этой тупой коробки будешь слушать? Если она тебе будет советовать?

– Еще чего! – окрысилась девка. – Чтобы я, да позволила кому-то… нет, чему-то собой командовать? Мне-то лучше известно, чего у меня недостает.

– А вот и нет! Умный шкаф не зря электричество жрет.

– Я не позволю каким-то железкам поучать меня, – упорствовала телка. – И тебе не позволю. А может, ты мою жратву не любишь? – зловеще поинтересовалась Билкис.

– Я ее просто обожаю, – испугался я.

– То-то же! Вот и отвяжись от меня со своими проблемами. Давай лучше потрахаемся.

– Не видишь, я учусь? Рамадан же!

– Мы же в реале этим займемся, дурень.

Да уж, к ее позиции было не подкопаться, хотя такие обедненные развлечения, в общем, мне тогда не слишком нравились. Любил по молодости излишества, чего скрывать. Но пост есть пост, тут я обязан был считаться с общественным мнением. Из медресе, конечно, не выгонят, но из клуба потребителей на месяц-другой исключить могут.

Долго я бился с проклятыми шкафами. Даже у экспертной программы, что со мной возилась, и у той коды перепутались, когда я решение представил. Признаюсь честно, я немного сжульничал. В итоге бедную программу поразил ступор, а от нее он распространился на весь сервак. Конечно, тут свою роль рамадан сыграл, очень уж много студиозов на нем молитвы крутило.

Магог меня моментально вычислил.

– Это ты, нехороший человек, систему подвесил? – сказал он. – Из-за тебя сотни правоверных стали кафирами!

– Так ненадолго же, – возразил я.

– Ты вот что, – понизил он голос и потянул меня на скамью в парке рядом с универом. Магог меня откровенно пугал – очень уж он безумно выглядел. Как нацепит на себя ворох древних компактов (у него и «очки» такие же были, круглые и гигантские), так прямо Иблис из кошмара. – Давай я тебе курсовую засчитаю, а ты с нами против тотальной чипизации выступишь. Это ведь они тебе плешь проели, собрат.

– Чем это тебе рафиды мешают? – насупился я.

– Ты даже в сортир сходит не можешь, чтобы об этом не узнали на фабрике трусов.

– Плевать я хотел на фабрику – хоть трусов, хоть памперсов.

– А я не хотел. И ты тоже, выходит, потому как курсовая тебе все-таки нужна. Кто виртуальные специи нюхал в рамадан, ты или я?

– Это шантаж!

– Точно подметил. Да не трусь, болван, тебе понравится. У нас знаешь какие девки тусуются!

– У меня уже есть девка.

– Будет две. Ты правоверный или зимми? А может, вообще дахри неверующий? – картинно ужаснул он.

Тут я задумался, ибо имелся в его словах определенный резон. Конечно, выступать публично против всемогущих корпораций – все равно что плевать в океан с самолета. Правда, сам я не летал, но сравнение меткое. При этом ребята, что против международной, шайтан, интеграции выступают, живут довольно весело.

И мне нужна была хоть какая-нибудь компания. После печальной истории с Гузелью вокруг меня образовался нездоровый вакуум – даже Палец пострадал меньше, по-моему. Спелся с многочисленными уродами и живет, не тужит, сволочь.

– Джинн с тобой, засчитай мне курсовую. А как ты это сделаешь?

– Так я и выдал секрет! Тогда всякий сможет забить на учебу, и ректор меня прогонит.

Я ему сказал, в чем была умышленная ошибка, внедренная мной в тензор связей (что я для экспертной программы лепил), а Магог в ответ задурил ей «мозги» и заставил выдать положительную рецензию. Такая вот у нас сделка случилась.

И на собрания антиглобалистов я тоже стал ходить. Девчонки, правда, там оказались не то что бы совсем страшные, а какие-то сдвинутые. Одна только попроще была, Зульфия. Все так и сыпали терминами из «мира сетевых администраторов» – я их, в общем, понимал, но как-то не до конца. В конце концов я смекнул, что эти ребята реально борются против тотального засилья одной софтверной компании… Шайтан, забыл как она называется.

А потом, где-то через месяц, Магог мне сказал:

– Поедешь на каникулы в Европу, брат. Дадим тебе реальных рублей, и с богом. Хочешь, подругу прихвати.

– За каким хреном? Чего я там не видел?

– Задание партии, а как же. Даром, что ли, мы с тобой занимались, в вирусологии натаскивали? Пришла пора отработать наши интеллектуальные вложения. Да что ты ежишься? Дел-то на пять минут, загрузить из библиотеки Сорбонны наш вирус и смыться! Мы же с тобой дыру в системе отыскали, забыл?

– Ага! – насупился я. – Как дыры искать, так все вместе, а как вирусы в них закладывать – так я один!

Он откинулся на скамье и потянул на себя ветку куста неизвестной породы, что торчал за его спиной. Сегодня Магог был увешан не ретро-дисками, а моделями квантовых чипов, каждая с настоящим индикатором. В Сети несложно надыбать любых шаблонов одежды, осталось только вкус приобрести.

Ветка никак не отрывалась, хоть Магог и попытался это сделать с порядочным остервенением.

– Думаю, тебе лучше согласиться, малыш. А наши девчонки и ребята могут решить, что ты струсил. Тебе это надо?

Тут уже пришел мой черед задуматься. И какого шайтана я ввязался в эту тупую историю со шкафчиками, жратвой и фальшивым тензором? Как я ни крутил весь цикл своих действий, просматривая его в поисках ошибки – выходил сплошной кадар. Предопределение, блин…

– После той истории с Гузелью ты и так порядком подорвал свой имидж, – надавил на меня этот урод. – Мне было бы жаль, если бы до самого конца учебы ты находился в положении изгоя. Поверь, ты мне нравишься! И ребятам тоже, про девчонок и не говорю. Представляешь, каким ударом станет для них твой отказ.

Эти доморощенные хакеры, борцы за многообразие софта попросту использовали меня. Точнее, собирались использовать, если я поддамся Магогу. Увы, осознание этого банального факта пришло ко мне слишком поздно.

– Мне Зульфия нравится, – сказал я.

Это была бойкая девка миниатюрного сложения, жизнерадостная и меньше всех в команде смекающая в нюансах хакинга, хотя и не очень симпатичная. С ней было о чем потолковать, в отличие от двух других телок «нашей» подпольной тусовки, помешанных на секретных кодах.

– К чему это ты?

– Мне же нужен проводник по Европе. К тому же это будет подозрительно, если я один туда ломанусь, без подружки.

– Ну и бери с собой Билкис.

– Она не знает, что я в секте антиглобалистов. И вообще, надо же мне будет войти в европейское подполье, без проводника туда не пустят.

Тут уже Магог задумался, и несчастная ветка опять затрещала под его нервными пальцами. Как он ни старался ее переломить, ни фига не получалось.

– Я сам растительность программировал, – похвалился он, будто никто другой на его месте не мог надергать шаблонов из бесплатных библиотек. – Ладно, посоветуюсь с ребятами, спрошу Зульфию… Может, она и захочет с тобой прокатиться. Но будь готов к отказу. А телку свою ты верно не посвятил, пусть держится подальше от наших тайных делишек. Мужайся, брат! Мы будем мысленно с тобой.

Он похлопал меня по плечу и поднялся.

В общем, после его ухода я еще минут десять тупо сидел на скамье и таращился на редких гуляющих. Кому, шайтан побери, придет в голову торчать в этом зеленом царстве скуки? Мне, впрочем, было не скучно, а тревожно.

А потом я отключился от Сети и вынырнул в своей квартире, которую делил с предками. Мамаша как раз жарила какую-то протеиновую заморозку, и я к ней присоединился. Кухня у нас была маленькая, но кроме холодильника и стола с парой стульев в ней ни хрена не было. То есть вообще. Мать у меня сроду ничего не варила, только готовые заморозки в сетевых маркетах покупала.

Но пока она отлучалась на кухню, папаша успевал так замести свои следы, что уже непонятно было – то ли он в борделе завис, то ли на матч подался. С работы его уже через месяц выгоняли за лень, если ему удавалось куда-нибудь приткнуться. Вот мы и жрали всякую дрянь, даже на имитаторах вкуса экономили.

– Слушай, маман, – сказал я. – Вот если тебя пригласят в Европу, ты поедешь?

– Еще чего! Что я, свихнулась? Сынок, даже не думай – чего ты там не видал? В Сети же все есть, зачем деньги тратить? Да у нас и нет столько бабок.

В общем, рассудила как нормальная женщина в возрасте. Я и не сомневался… Что говорить, если она уже года два как раскрасила туловище священными знаками, которые якобы защищают от порчи?

Она поглубже запахнула рваный халатишко и уселась напротив меня. Ей в прошлом зу-аль-хиддже исполнилось тридцать шесть, но пожилые актрисы выглядели лучше нее. Хотя наверняка они свой сетевой имидж порядочно корректировали.

– А если бесплатно?

– Какая хрен разница! Даже не думай.

Один конструктивный совет я получил, осталось подкатить с вопросом к Билкис. Для этого я был вынужден выйти из дому и отправиться к ней пешком: она снимала комнатушку в пяти кварталах от моего «родового гнезда».

Мне дико повезло – она не торчала в Сети, а вышла в туалет. Я застукал ее возле двери и чуть не напугал.

– Чего без заявки? – набычилась девка. – Изголодался, что ли?

– Меня мать белковой котлетой нашпиговала.

– Вроде же не пост, чего тогда приперся?

– Уалла я меньяк, мы же с тобой пара, – не вытерпел я. – Что, я уже не могу к тебе в гости прийти? Дело у меня есть, обсудить надо.

Этим я пронял упрямую телку, она расслабилась и повела меня в комнату. Видно было, что ее так и подмывает подключиться к Сети и уплыть по «волнам виртуальности», куда-нибудь на вечеринку или показ мод.

– Ну, что стряслось?

– Собираюсь в Европу рвануть, в Париж, – поделился я.

– Сейчас? А как же учеба?

Пришлось ей растолковать, что меня приглашают друзья, в каникулы, и не будет ли она против моей отлучки. Она только пожала плечами и сказала, что прекрасно проведет время в компании соплеменников из пакистанской диаспоры.

Comments on this: 9

Cactus: Дядя, твои моральные мучения задолбали. Экшен давай, потасовки, кровищу!

Пеликан: Мой юный друг, ты слишком много играешь. Позволю себе заметить, что в реальной жизни нет места трупам и прочей расчлененке, которой уснащают свои поделки разработчики ширпотребного софта. Очнись, дружок!

Эмиль: Я бы не стал так решительно это утверждать, коллега! В качестве примера – вот, можешь убедиться. Будут вам и трупы, и кровь литрами.

Felicita: Эдик, я серьезно расстроена. Своего отца ты, конечно, правильно изобразил, но меня… Может, тогда я и не очень-то следила за собой, но сейчас совсем другое дело! Приезжай с Маришкой, убедись.

Петро: Эй, ты про девку-то в небоскребе расскажи. Интересно же.

Танк: Потом как-нибудь. А пока глядите на скан-копию кровавой распечатки, добытой в интернате для мутантов. Пятна я программно почистил, разве что немного осталось, между буквами. Сам я ее просмотрел, что называется, мельком – и убедился в ее бесполезности для следствия.

Ахмед: Кафир, кафир! (Примечание юридической группы: действия Э. Кулешова расцениваются мутакаллимом Издателя как верные, осуждению не подлежащие. С учетом обстоятельств, естественно, и последующих событий.)

Lomo: Ты чего тормознул-то? История же не закончена!

Танк: Ахмед, еще один такой вопль, и пропишу тебя в стоп-лист. Кактуса это тоже касается! Надоело мне про Магога вспоминать, в другой раз как-нибудь. Думаете, так просто в архивных записях копаться, забытые подробности из мозгов выуживать?

А если бы ты видел, как они испугаются, когда не будет уже возможности бегства и будут схвачены из близкого места.

34:50

17 Раджаба, 08:58[8]

Танька Щелястых только через неделю стала забывать «приключение» в сортире, когда холодный монстр изнасиловал ее щупальцем или членом, или чем там еще. В первый день нового года, протрезвев, она сходу отвергала домогательства Гани Тошниловича. Правда, тот не слишком-то и настаивал. Пьяным он бывал куда более прилипчив.

Убедившись в плохом настроении подруги, Ганя свалил домой, чтобы продолжить праздник с предками – они как раз наловили в подвале десяток отборных крыс.

– Ты чего это? – спросила ее на второй день Светка. – Фригидная, что ли? К Ваське не бежишь…

Заморское слово прозвучало как ругательство. Девчонки в это время делали основательную приборку в разгромленной комнате – Новый Год, он всегда заканчивается бардаком и похмельем. И еще тоскливым ощущением приближающегося экзамена. Утешало, что преподы отчасти тоже люди, и им сейчас так же несладко.

– Сама ты фригидная! – разозлилась Танюша. – Тебе бы так!..

– Чего, засадили? – хмыкнула Трусерс. – Тошнилович-то? Ты же сама говорила, что после Васьки Дуракова это все равно что карамелькой трахаться.

– Отвяжись, а? Не видишь, болею я.

И она действительно заболела – но не телом, а духом, что ли.

Так продолжалось несколько дней. Танька мрачно валялась на расстеленной кровати и таращилась в стену, даже телек не смотрела. То ли спала, то ли нет, не поймешь. Приходили какие-то случайные ребята, спускали штаны и присоединялись к ней, но девушка вела себя как бревно. Не повернется, не поцелует! В спешке, словно боясь, что Танька обидится и настучит по морде, парни делали свое дело, вновь укрывали девушку одеялом и сваливали прочь.

Ее соседка, конечно, пыталась противостоять насильникам или заманивать их к себе в койку, но Щелястых своим растительным видом манила этих извращенцев куда сильнее. К тому же «позволяла» вытворять всякие штуки, на которые в нормальном виде могла бы и не согласиться.

Словом, Танюша вставала только в туалет и перекусить остатками праздничного ужина – сальными шкурками, попками огурцов, картофельной шелухой и прочей жратвой, которую собрала в коридоре и отмыла подруга. Молча жевала все подряд, глядя куда-то стеклянными глазами, и падала обратно.

Светка Трусерс, вздыхая, присаживалась рядом и щупала Танюшке лоб в надежде обнаружить жар. Хотя лекарства для лечения лихорадки у нее, понятно, не было.

– Васька приходил? – спросила больная девушка однажды вечером. В голосе у нее появился отзвук интереса к жизни.

– Конечно, – запнувшись, кивнула Трусерс. Может, известие о визите возлюбленного расшевелит подругу? – Несколько раз забегал, трахнет тебя, погладит по голове и уйдет. Я уж ему говорила – давай со мной, я-то вон какая горячая… Нет, ему только тебя надо было. Солидол весь извел, паразит, но обещал принести.

Таня просветлела лицом и даже слегка, вполголоса поорала на Светку, что та переманивает у нее хахаля. Трусерс нарадоваться не могла, так ее угнетало убитое состояние подруги.

– Да пошутила я, пошутила, – призналась она.

– Что, не приходил? – сдулась Танька.

– Васька-то? Приходил-приходил! Любит он тебя, дурак.

– Сама дура. Пожрем, что ли?

С этим возникли проблемы. Новогодние огрызки были съедены подчистую. Ходить по общаге и выпрашивать у подружек хоть какую пищу было бесполезно – Новый год основательно подкосил общественность в этом плане. Разве что двинуть на рынок, поискать кости, или какую собаку замочить?

Тут распахнулась дверь, и в комнату с топотом, рассыпая снег и благоухая самогоном, ввалился Ганя Тошнилович.

– О! – удивился он. – Очнулась, что ли? А то я уж думал, опять бревно пилить придется.

– Сам ты бревно стоеросовое, – рассвирепела Татьяна. – Чего приперся, козел?

– А ну возьми свои слова обратно, сука! Я, понимаешь, ей самогона приволок…

– Ладно, заткнись. Давай сюда свое пойло. Только у нас закуски нет, ты принес?

Ганя стянул рваный тулуп и бросил его в углу, где у девушек уже громоздилась груда грязного белья – трусов, ночнушек, штанов и так далее. Более-менее чистое лежало отдельной маленькой кучкой, и тулупу там было, конечно, не место.

– Какая закуска? Неделю назад все сожрали.

Светка понюхала самогон и поморщилась.

– Тьфу, дешевка. Градусов поди не больше полста. Не мог уж покрепче припереть, лох.

– Пей какой дают, – обиделся парень. – Могу вообще унести. Да вы чего, девки, такие злые? Меня Маринка к себе звала…

– Шучу!

Света разлила мутную жидкость по стаканам, и они с наслаждением осушили полные емкости. Напиток, понятно, был ужасен, но все же выгодно отличался от растопленного снега. И уже этим был достоин того, чтобы его пили.

Так за свежими сплетнями, дружеской перебранкой и сальными шутками прошло полчаса, и литровая бутыль внезапно опустела.

– Ну, и чего теперь? – в досаде буркнула Танька. – Доставай вторую!

– Была бы… – вздохнул Тошнилович. – А может, все-таки что пожрать найдется?

– Принеси! Мимо рынка шел, мог бы голубей стрельнуть или собаку…

Претензия, конечно, была надуманной, потому как самодельные духовые пугачи имелись только у самых башковитых парней Уродова. Ганя к таковым не относился. К тому же добыть голубя или тем более собаку голыми руками, без снаряжения и подготовки, было немыслимо. Слишком уж хитрые твари водятся в Уродове, и давно привыкли смертельно бояться человека.

Но тут ноздрей обеих девушек и парня достиг волшебный запах супа. Они переглянулись и одновременно вскочили с кроватей. Если застукать на кухне владельца кастрюли, можно разжиться ложкой-другой пищи, а то и целой тарелкой! На худой конец облизать крышку и плиту.

Они дружно, на цыпочках выскользнули из комнаты, и при этом провалилась и даже не скрипнула ни одна доска в полу. Супный дух тут стоял просто сногсшибательный – густой и волнующий.

– Я посмотрю, – прошептала Трусерс, и Танька кивнула.

Она была еще слишком слаба для полноценного участия в боевой операции. Тошнилович же остался в дверях, поскольку особой смелостью не отличался. Украсть еду его могла принудить только угроза неминуемой голодной смерти.

Света прокралась вдоль стены и заглянула в кухню, потом поманила подругу. Очевидно, возле плиты никого не было. Девушки смело зашли в кухню и для вида стали осматриваться в поисках чешуи, кишок и прочей забытой жратвы. Но при этом подбирались все ближе к вожделенной кастрюле, из-под крышки которой вылетала восхитительная струйка пахучего пара.

– Это же Ленкина, – вдруг замерла Трусерс.

– Что? – опешила Таня. – Ленки Целко? Не может быть…

– Точно тебе говорю.

Светлана в страхе прижала руки к груди и отступила от плиты, словно в дверях за ее спиной уже возник страшный призрак Целко. Угодить под горячую руку этой мощной девки не пожелал бы никто, даже комендантша. Только ректор колледжа иногда осмеливался возражать, да и то не очень громко. Что уж говорить о двух слабых девушках, изнуренных голодом?

– Эй, вы чего там? – послышался громкий Ганин шепот. – Лопаете, что ли?

– Заткнись, услышат, – выглянув из кухни, огрызнулась Светка.

Девушки опять переглянулись, и отчаяние явственно читалось на обеих физиономиях. Искушение было огромным, но расплата за кражу супа обещала стать не менее колоссальной. Хорошо, если отделаешься тяжелым увечьем, а то ведь можно и жизни лишиться.

– Не могу терпеть, – прошептала Танюша. – Не жрала я, что ли, всю неделю?

– Как же… Ведро картофельных очисток схавала, не меньше.

– Лучше быстрая смерть от руки Ленки, чем медленная от голода, – решительно заявила Танька и подняла полы халата, чтобы с их помощью уволочь горячую кастрюлю. Первый же контакт с металлом окончился ее злобным шипением – один из пальцев угодил в халатную дырку.

Испуганная Света метнулась к выходу из кухни, на стремя. По счастью, коридор был пуст, даже Ганька предпочел спрятаться в комнате. Удачливые девки торчали у городских приятелей, лопали и трахались в свое удовольствие, а все остальные валялись на кроватях. Может быть, даже с рваными учебниками или засаленными конспектами, оставшимися от предыдущих поколений студенток.

Морщась и стискивая зубы от ужаса, Танька на цыпочках пробежала мимо подруги и юркнула в комнату. Трусерс чуть не поседела в одночасье, когда соседка запнулась на пороге, но все обошлось. В следующую секунду Светка заскочила следом и бесшумно прикрыла дверь.

– Авоську! – задушенно крикнула она.

– На хрена? Офигела, что ли? Ложку хватай!

– Сейчас же обыск будет, дурища! За окно повесим!

– А может, сожрем по-быстрому? – высказался Тошнилович.

– Кипяток – по-быстрому? Ну ты совсем тупой.

– Ну, как хотите, – обиделся парень и повалился на койку.

Чуть не ревя от бессилия, обжигаясь о металл, девушки кое-как сунули кастрюлю в мешок, потом в сетку, распахнули окно и вывесили драгоценную добычу наружу, на гвозде. Крещенский холод резанул по распаренным девичьим телам.

– Не могу больше, – проскулила Танька. – Дай хоть ложку хлебнуть…

– Терпи, подруга, шахидкой будешь.

Света закрыла окно и кинулась за своим единственным учебником, название которого стерлось лет сорок назад. О чем эта книга, кем и зачем она написана, никому из девчонок интересоваться в голову не приходило. Да к тому же текст был на арабском, а из него все студентки знали только слово «хитан» – обрезание. И то потому, чтобы при случае поинтересоваться у малознакомого парня, когда ему этот «хитан» делали. Умный разговор поддержать, короче.

Девушки повалились каждая на свою кровать – Трусерс тупо уставилась в учебник, а Щелястых потеснила Ганю и свернулась в голодном спазме. Тошнилович от скуки тут же полез к ней под халат, но Тане вдруг стало так нехорошо, что оскорбиться она и не подумала. Она стала печально размышлять, уместно ли будет сунуть два пальца в рот и облегчить тело и душу. Все-таки самогон, похоже, оказался паленым.

Долго ждать им не пришлось. Снаружи послышался зычный вопль, от которого даже у трупа волосы бы встали дыбом. Но Трусерс не потеряла присутствия духа. Она поняла, что надо срочно изобразить что-то эдакое, отчего Ленка сразу поняла бы – ребята тут сами по себе, им и без супа интересно.

– А ну-ка быстро воткни ей, – приказала она парню. – И двигай, двигай! Пусть увидит, что мы тут в порядке.

– Да я пытаюсь! Не лезет, блин. Она же снова отрубилась. Неужели самогон плохой попался?

– Не лезет у него… Пить меньше надо.

– Да я почти не пил!

– Ладно, стаскивай ее на пол и ставь на коленки.

Они на пару установили Танюшу в нужную позицию, и Светка раздвинула подруге ягодицы, чтобы Ганя мог толком поместить свой крошечный пенис куда следует. Тошнилович запыхтел, засуетился и наконец достиг результата, и то лишь после того, как Трусерс плюнула на ладонь и смочила Танькину вагину.

Подруга не подавала признаков сознания – голод и самогон сморили ее.

В коридоре между тем стоял жуткий шум, слышался треск распахиваемых дверей и топот, не говоря уж о злобных выкриках. К счастью, погоня поначалу ушла в другую сторону, однако миновать комнату смелых девушек, само собой, не могла.

– Ну, чего замер, дурак? – спросила Светка у Тошниловича.

– Да выскочил опять!

– Сдохнуть можно! Откуда ты такой мутант взялся? Все парни как парни, а у тебя просто пестик какой-то.

Ответить Ганя не успел, потому как дверь с грохотом раскрылась, и на пороге комнаты возникла разъяренная Целко. Из-за ее спины и боков выглядывало несколько злорадных морд – студентки только и ждали сигнала, чтобы наброситься на хозяек комнаты и растерзать их. Или хотя бы обыскать комнату.

Внутри у Светы возникла ледяная пустота, но она принудила себя приподняться с кровати и с невинным видом поглядеть прямо в круглые от злобы глазищи Ленки. Та повела вокруг крупным носом, втягивая воздух, а потом вдруг с отвращением уставилась на Ганю и его бесчувственную подругу.

– Эй, а ну прекрати этот разврат! – завопила она. – Не видишь, спит человек?

– А? – пробормотал парень. – Чего? Помоги лучше…

Целко свирепо плюнула на пол и с ужасающей силой хлопнула дверью, в ушах заложило – вся команда экзекуторов ринулась в соседнюю комнату. Светка перевела дух и оттащила Ганю от подруги – нечего лезть, коли не стоит.

Поесть им удалось только часов в пять, когда за окном установилась адская темень и достать кастрюлю можно было без опаски. К этому времени и Танька с Тошниловичем почти очухались. А вот Свете не спалось – она никак не могла забыть жуткий образ Целко, стоящей на пороге. Только задремлет, а кошмар тут как тут. Так и промаялась в сумерках, чуть новую дыру в матрасе не протерла.

Увы, на другой же день голод подступил вновь…

От редактора: Довольно! Мне удалось отстоять перед руководством право купировать самые омерзительные куски «уродовских» текстов. Долго они сопротивлялись! Но я распечатал отрывок, который следовал за уже приведенным текстом, и стал показывать женской части нашего коллектива. Меня чуть не прибили, честное слово. К сожалению, совсем очистить «роман» не получилось. Скрипя зубами и ругаясь, я составил «синопсис». Читайте, мазохисты…

Через неделю-другую Таню начало подташнивать. Она подумала, что забеременела, а значит, надо как-то избавиться от несвоевременного плода. И вот в период таких раздумий (о том, где взять денег на поход к подпольному эскулапу) на унитазе внутри нее стало происходить странное шевеление. Вообще-то рожать ей еще не приходилось, но ощущения были такие, будто роды вот-вот начнутся. Так и вышло! (Бред какой-то, не находите?) «Зародыш» внезапно и самостоятельно полез наружу, Таня ему помогла – а в итоге родилось нечто бурое и восьминогое. Девушка в ужасе попыталась отцепить от себя существо, однако то верещало во всю пасть (размером с половину туловища) и цеплялось за лобковые волосы «матери». Чуть целиком не вырвало. Таня рассвирепела, а тут и соседка по общаге поблизости случилась. Они на пару оторвали-таки прилипчивую тварь, кинули ее башкой в толчок и смыли бурным водным потоком. Конечно, Татьяна не призналась, что это она родила монстра, да никто ее в этом и не подозревал. Девушка, которая помогла ей избавиться от «младенца», попыталась было пустить кошмарный слух о чудовищах, что развелись в канализации, но ей никто не поверил, приняв ее правдивые слова за проявление белой горячки. А Таня благоразумно помалкивала. Ей было очень страшно, и только хорошие дозы самогона и отчасти экзамены помогали ей не думать теперь уже о двух чудовищах, которые водятся в подземельях под общагой.

Таково краткое содержание выпущенного отрывка.

От издателя: желающие прочитать его целиком, в авторской редакции, могут обращаться в офис издательства. Файл будет предоставлен им за символическую плату в веб-рублях.

Comments on this: 18

God: Наглая ложь! Требуем убрать гнусные измышления о каких-то нелепых чудовищах из этого live-журнала! Администрация и Мэрия заверяют всех жителей Уродова и его гостей, что канализация – самое чистое место в городе.

Cactus: Вот это триллер, дядя! Как она классно осьминога рожала, я просто тащился. Жалко, в реальной жизни такого не бывает, только в игрушках, хотя я такого раньше не видал. Давай езжай за продолжением, хватит дома торчать.

От редактора: Все последующие комментарии соотносятся со второй, то есть вырезанной мной частью отрывка. Читатели live-журнала «смакуют» отвратительные подробности «родов» – за счастливым исключением Таси. Естественно, оставлять такого рода садистские комментарии в бумажной копии текста смысла не было.

Тася: Эдик, ты в своем уме? Зачем ты суешь в свой live-журнал всякую гадость? Мало тебе того, что происходит в твоей собственной жизни, так еще каких-то неведомых уродок прицепил, проституток эдаких, покарай их Аллах!

Вот ухищряются против тебя те, которые не веруют, чтобы задержать тебя или умертвить, или изгнать.

8:30

17 Раджаба, 18:11

Вопреки требованиям малолетнего балбеса Cactus’а, сегодня я устроил себе выходной. Копался в старых документах, вспоминал былое. Мне в самом деле надо немного отдохнуть – такого напряженного и при этом странного дела я еще не вел.

Почему я при этом не надрался? А вот не хотелось, и все тут. Вдруг сегодня жена придет, а я буду пьяным? Лишние обиды нам ни к чему: сами видите, что у нас за коннект.

Для начала я сформулировал резюме для Эльмара, и звучало оно вкратце так: Наталья действительно побывала в караван-сарае «Розалинда», вот вам доказательства, уважаемый клиент. (Пришел, кстати, по почте результат генетического анализа частичек кожи, что я на трусах насобирал. Давно собираюсь купить себе бытовой анализатор ДНК, да все денег жалко.) Относящиеся к делу записи, отдельные снимки, фрагменты разговора с лесбиянкой Ингой…

Я попробовал связаться с клиентом, но линия так и не ожила. Наверное, Эльмар по-прежнему находился в командировке или не желал со мной общаться. Впрочем, это дело из простого заказа уже стало моим, и бросить его я не мог. Разве что подвернулось бы другое, денежное.

Но та ли это Наталья, с которой мы трепались и играли в гляделки в моей машине? Она ли – жена бизнесмена Эльмара? Лично я в этом серьезно сомневаюсь. Полагаю, объяснять моим постоянным читателям, в чем тут подвох, необходимости нет. Я отлично помню, как в мои собственные мозги откуда ни возьмись проникали отвратительные типы – сначала сутенер, потом мухтасиб. Уверен, посиди я еще немного в к-театре, и мастер по свету появился бы.

То есть все эти двойники будто бы существуют в параллельном срезе реальности, и я почему-то на время замещаю их (когда попадаю в некую «точку разрыва»). Или наоборот? Да, скорее это они пытаются вылезти из мрака небытия и овладеть моим телом, мерзкие «мнимые» Танки. Хотя… Что уж в них такого мерзкого? Нормальные, в общем, для своей профессии парни… Даже инспектор из Европы.

Ладно, поведаю вам, как я победил Магога.

До поездки в Европу оставалось меньше месяца. Ушлый админ поставил меня перед выбором – либо я окончательно становлюсь изгоем на факультете, либо возвращаю себе прежние позиции, но для этого подвергаюсь опасности быть изгнанным из медресе и заодно поставить пятно на биографии. Если меня поймают с вирус-бомбой, да еще за границей, судимость обеспечена.

До того крепко я грузанулся, что даже джами посетил, лично. Не послал виртуальную копию, как все обычно делают, а нацепил периферию и сам отправился. В пятницу дело было, естественно. Разобрать, кто тут колени преклонил на саджжадах – реальные образы правоверных или их копии, было невозможно, разве что каждому в глаза уставиться. Если спросит: «Какого шайтана пялишься, сынок?» – значит, человек. Только у меня задача другая была, не собирался я такой хренью заниматься…

Устроился неподалеку от минбара и стал внимать проповеди настоящего муллы. Задумчиво он вещал, о могильных наказаниях. Дескать, пора наконец отринуть ложные представления о несуществующих ангелах Мункире и Накире, нет никакого суда в могиле и никто мертвого допрашивать не будет. Я сперва слушал, а потом уплыл взглядом в свет михраба и попытался найти внутри озарение. Пока все положенные действия совершал, все о том же думал. Наверное, тогда ко мне подсознательно решение и пришло.

А за пару недель до путешествия ко мне в натуре явилась Зульфия. Мы с предками как раз решили поужинать, как она приехала.

Зульфия ввалилась с ярким пакетом настоящего изюма в кухню и хлопнула его на стол. Для визита в качестве одежды она выбрала скромный суф темно-синего цвета и легкий платок с цветочным орнаментом.

– Мархаба! – с поклоном поздоровалась она.

– Какая красивая девушка, – одобрила мать.

– И жратву приволокла, – обрадовался папаша. – Это твоя невеста? Скорее познакомь. Надеюсь, она одной с нами веры?

– Это антиглобалистка Зульфия, а это мои предки, – и я назвал их по именам. – Мы вместе замышляем диверсию, – похвалился я и подтолкнул ее к столу. – Цивилизованный мир содрогнется от нашего коварства и злобы.

Бзаз в испуге уставилась на меня, а предки радостно заржали. Очевидно, им понравилась моя шутка. Только мать не сразу – она лишь подхватила отцовский смех. Несмотря на тупость, тот был горазд посмеяться над любой, особенно бородатой шуткой.

– Ух, повеселил, – ухнул он. – Куда бомбу подкинете, шахиды?

– Давай-ка лучше пожрем и выпьем, – криво ухмыльнулась Зульфия и уселась за стол, рядом с папашей. – Хочу с вами познакомиться. Глядишь, и войду в вашу семью, шейх.

Мы зажевали по горсти изюма с протеиновым молоком, поговорили о последних виртуальных взрывах и прочих пустяках, и тут мамаша вспомнила:

– Эдуард, а разве твою нынешнюю девушку зовут не Билкис? Что-то у меня в башке перепуталось.

– У него их десятки! – заржал отец. – Прямо как у меня в молодости!

Пришлось мне сочинять историю о временном разрыве с Билкис. Я хоть и правоверный и право на многоженство имею, отчего-то мне хотелось показать Зульфие, что она мне дорога. Сам не понимаю, что я тогда с ней так носился. Девка она, конечно, была симпатичная, но Билкис-то я давно уже знал, месяца три, а с этой только на днях познакомился. В общем, нравилась она мне, в том числе своим весомым положением в медресе. Все-таки участница «подпольной» админовской дружины… Было бы недурно раскрутить ее на реальный секс – для начала, чтобы почувствовать друг друга, а потом и о сетевом потолковали бы.

А Билкис? Ну что ж, Билкис тоже ничего телка, но уж очень своенравная. Пусть знает, шайтан побери, что я и сам по себе крут, в два счета могу кого хочешь соблазнить. Словом, мусора у меня в черепушке всегда полно было, особенно в те юные годы. Сейчас, надеюсь, его стало гораздо меньше.

Я только через несколько месяцев понял, зачем Зульфия тогда приперлась, да еще с угощением. Не, что касается традиций и прочей шелухи, то тут все понятно – это я про изюм… Они там в своей секте хотели, чтобы у меня осталось как можно меньше путей к отступлению. Да только я их все равно трахнул.

И вот за три дня до каникул Билкис мне и говорит:

– Эдик, мулла попросил меня привести богослужебную программу в соответствие… Шайтан, забыла с чем. Ты мне не поможешь? А то он грозил оштрафовать меня на месяц поста.

Конечно, я пообещал.

Лежал и полночи потом думал (а мы с ней в реале у нее в комнатушке зависли), что делать. Мысли прыгали одна на другую и путались, как крысы во время течки. Не буду повторяться, какой морально-этический выбор маячил передо мной. И вся эта ментальная каша кипела в башке, пузырилась и не желала остывать – а в итоге в ее недрах возник подлинный бриллиант!

Пока он обратно не растворился в дерьме, я выкарабкался из-под девки и метнулся в кресло, к периферии. Уже через пару секунд я законнектился в Сеть и очутился в библиотеке медресе, где лежала моя несчастная курсовая. По причине ночного времени там было пусто, только местный программный див зорко следил за трафиком, рубил башки спаму и потрошил тела вирусов.

Меня он пропустил без звука, только ощерился боевыми процедурами.

Я вытащил из своего опуса пресловутый тензор и мягко заменил ковариантное преобразование на контравариантное. И стало так хорошо и чисто, что просто диво. Естественным образом ушли все последующие подмены и подтасовки. Результат «шкафной рафидизации» получился сам собой – тупой и почти банальный, однако полученный строго, из формул.

Я полюбовался на него и свалил обратно, в теплую Билкисову койку.

Comments on this: 7

Cactus: Дядя, так ты переспал с этой Зульфией или нет? Ни фига не въехал. Чего там дальше-то было?

Танк: Кактусяра, только тебе одному интересно, как я не стал антиглобалистом – и далее мухтасибом. Потому что между несостоявшимся визитом в заграницы и мнимой карьерой инспектора богоугодных заведений для мутантов я усматриваю прямую, как хребет Лобачевского, связь.

Петро: Тут же все понятно, мальчик! Наш Танк попросту забил на Магога с его компанией виртуальных шахидов, ясно? И Зульфию он покинул, так ее и не поюзав. Верно я предполагаю?

Эмиль: Умный какой! Да тут все, кроме Cactus’а, обо все давно догадались.

Тася: Ну, прочитала я твои бредни, Танк! А теперь давай рассказывай, как ты в пентхаус поперся – честно и открыто, чтобы все знали! И зачем, главное? Если ты такой козлина окажешься, что… Ну, гнев мой будет страшен, так и знай. Хоть я тебя и люблю, рафинада бестолкового, а вторую жену обязан сперва мне показать.

Cactus: Ну ни фига себе, мне через год в медресе поступать, а они глумятся. Собираю, понимаешь, колосья на гумне мастеров рафидного следствия… А меня же и помелом! Учителя называются… Ждем рассказа про секретаршу!

Тася: Заткнись, Cactus, а то умою. Ты похож на муравья, который пролезает в хобот слона и выгрызает тому мозг! Такой же занудный! И все молчат, пусть этот «путешественник» рассказывает. Не иначе сам Гуль сбил тебя с пути домой, охальник.

Они не повредят вам, разве только страданием; и если они станут сражаться с вами, то повернутся к вам тылом. Потом не будет им помощи.

3:107

17 Раджаба, 20:39

Да какая она мне жена? Мухтасиб Кулешов и не думал жениться на секретарше, не такой он кретин, хоть и моральный мутант и подонок.

Ифрит с вами, слушайте мой дастан.

В общем, залез я в раздолбанный «мерс» и аккуратно, не торопясь записал в дабир адрес и прочие ключевые данные о собственной (то есть инспекторской) жизни. Чего скрывать? Европейский Эдик, когда я избежал смертельной опасности и скрылся за углом здания, предпринял решительный штурм моих мозгов и овладел ими.

Вы можете спросить: что за фигня? Почему в таком случае никто из прежних альтернативных Танков не стал этого делать? Да потому, что я им этого не позволил. И у них не было достаточно времени, чтобы освоиться у меня в мозгах.

А в этот раз я дал слабину и поддался, понятно? И нисколько не стыжусь, потому что соблазн был реально огромен. Не спешите меня осуждать, подумайте. Вот он я – простой рафинад, в целом не слишком удачливый, потому что еще неопытный, и обитаю я в комнатушке три на четыре с мелким, как домик для свинки, кухонным блоком. И вот он, инспектор – живет в тихой Европе, путешествует по миру, вхож в Диван и от пуза вкушает блага цивилизации.

И почему это я, идиот, поддался соблазну испытать на себе, каково это, быть успешным и богатым? Многие из вас устояли бы на моем месте? То-то же.

Словом, никакие записи мне не пригодились, потому что истинный Танк сидел тихо в мозгах мухтасиба и не вякал. Да и вообще, в те часы никто бы не сказал, даже старина Фрейд, кто я такой – инспектор или рафинад. Точно помню только, что рафинад держал нейроны в своих руках, иначе как бы он смог вернуть себе тело?

– Что-то у вас машина побитая, – посочувствовала мне программа на въезде в подземный гараж. – Вызвать полицию? Отогнать в ремонтный бокс?

– Не стоит, – поколебавшись, отозвался я (Танк-рафинад в дело вступил). – Только время потеряю.

В бокс я потому не хотел эту тачку ставить, что в любой момент мог пожелать смыться из этого обиталища бонз-пилигримов. Как бы я это сделал без «вольво»? Нет, пусть уж лучше поближе к выходу постоит, хотя соблазн воспользоваться услугой был велик.

Тут надо сказать, что рекламные картинки мухтасиба, которые он активно показывал мне в интернате, оказались туфтой. Не так уж он и круто устроился, и пентхаус его оказался ущербный, двухкомнатный. Но не поворачивать же было обратно, когда я почти прибыл на место? Вот я и молчал в закутке черепушки, только по поводу битой машины и встрял.

Лифт вознес меня на двести офигенный этаж, и в самом деле последний. В первую секунду я подумал, что крыши над башкой там вовсе нет.

«Пластиковая она, прозрачная», – подумал доминантный (в тот час) Кулешов.

Пусть инспектор будет под номером два, а то задолбало пояснения делать. А у меня-рафинада, значит, первый номер. Ну вот, пригляделся я-1 к крыше и увидал тончайшие стальные жгуты. По цвету они прелестно сливались с низким серым небом, вот и ввели меня в заблуждение.

Я достал из кармана (вот гадство, откуда он там взялся?) магнитный ключ и вонзил его в щель замка. Когда я вошел в квартиру, по ушам ударила самая кислотная попса в мире, неимоверное месиво тошнотворных звуков и ударов по мозгам. Я в злобе стянул плащ и ввалился в большую из двух комнат – гостиную, что ли.

И что же? Прямо посреди нее кривлялись в пароксизме три моложавых особи – две телки и один козлик. Они были подключены к гостиничному серваку и пребывали, очевидно, в некоем виртуальном мире удовольствий, так что пришлось их обломать. Я банально обрубил коннект, нажав на периферии кнопарь сброса.

– А? Что?

Все трое протерли линзы и с обидой уставились на меня.

– Что за хрень, Лейла? – вспылил я. – Что это за уроды в моем офисе?

Неплохо эта девка с «ночным» именем выглядела, надо заметить – в черном платье до колен и с вырезом до пупка и ниже, полосатых колготках и молодежной чадре на полноса. Из-под нее торчало серебряное кольцо, в щеках и бровях вовсю сверкал молибденовый пирсинг. Мусульманская мода в полном блеске, шайтан ее побери.

– Это мои друзья, – пожала Лейла плечами.

– Я не уродка, – добавила незнакомая девка. – Меня Сулима зовут.

Когда-то давно она окуклилась синей джеллабой, но к этому моменту тряпка почти размоталась и лежала бесформенной кучей на полу. Только чудо или божья воля удерживали остатки ткани на бедрах этой девы. В общем, блондинка с османскими чертами лица – не такая уж редкость, особенно в Сети, но вживую такие гибриды попадаются редко.

– Да и я в порядке, – подмигнул мне чернявый парень в обтягивающих шортах и майке с крупной надписью на арабском: «Бога нет!». Под ней имелись буковки помельче: «Кроме Аллаха». Этот типчик по всем признакам был педиком или, в лучшем случае, бисексуалом. Подкрашенный, с кольцами на руках и в ушах – гадость на пухлых ножках. – Мое имя Равиль.

«Ты безвольный лох, – подумал я-1. – Надавай им пинков, особенно этому козлу с толстой жопой. Ладно, девок можешь грубо потрогать, разрешаю».

«Иди ты знаешь куда? – отозвался я-2. – Ты у меня в гостях, вот и помалкивай. Сейчас пожрем, а там видно будет».

«Если ты гомик, убью», – пригрозил я-1. Мухтасиб сердито промолчал, и в моем уголке свободного сознания зашевелилось нехорошее подозрение. Однако делать скоропалительный вывод я не стал, а решил внять увещеванию стервозного «европейца» и перекусить чем Аллах пошлет. И вообще, если местный Танк предпочитает держать в помощниках бзаз – то все не так безнадежно.

– Хавку гони! – приказал я. – И выруби это дерьмо, а то всех выкину.

Хоть коннект и отрезали, аудиоканал был все еще забит остатками их богомерзких песен. Пока память до дна не высохнет, они так и будут наружу лезть.

Физиономия у Лейлы была обиженной, когда она к холодильнику метнулась. Пришлось мне признать, что обычно я более мягок и не позволяю себе резких выступлений, дипломат этакий. И Сулима с Равилем озадаченно уселись на охрененного размера кожаный диван, на зная, чем заняться помимо танцулек.

– Может, обдолбимся? – осенило парнишку.

– Сначала пиво! – Сулима хлопнула его по руке и решила завести разговор со мной: – А правда, что в Европе все негры?

– Неправда, мулатов тоже полно, арабов… А что, ты расистка?

Музон наконец-то заткнулся, а тут и Лейла приволокла полный поднос разнообразной жратвы. Были тут и копченые плавники латимерии, и хвостики угря, и вяленая кожура киви… Всякой хрени высокая гора, а под ней – трехлитровый бочонок огуречного пива на вересковых опилках.

– Я только бурят люблю, – заявила девка и выдула стакан пива одним глотком. – У меня папаша из них, а мать узбечка. Узбеков я тоже люблю. И этих, эвенков… Да, плевать мне, короче, на рожу, главное – в штанах!

Сидел я в мозговом закутке и думал – неплохая, в общем, тусовка, но какая-то гниловатая. Что тут делают эти незваные красавчики, зачем им понадобилось вваливаться в мой офис и какую роль в их судьбе играет Лейла… Хрен поймешь. Секретарша тем временем развалилась у меня на коленках и вовсю дымила самокруткой. Через пару затяжек та очутилась уже в моих зубах, и я втянул в легкие знакомый дымок.

– Смачная дурь, – заявил я-2.

– Хотя и дерьмо, – добавил я-1.

Никогда не предпочитал реальные наркотики, потому что папаша у меня постоянно всякой дешевой наркотой закидывался. Как посмотришь на такого урода – всякое желание пропадает.

– А теперь трахаться! – Сулима вскочила на столик и размотала остатки джеллабы, после чего швырнула ее мне прямо в рожу. Язык у меня временно отнялся, остальные же вместо протеста принялись радостно хлопать. Сулима времени не теряла – следом полетели ее трусы. Талия у бесстыжей девки была тонкая, как алиф, сроду таких не встречал. Генно-модифицированная телка, не иначе.

– Вот это дело, – обрадовался я-2 и скомандовал рукам ухватить шлюху за колено.

Но я-1 целомудренно воспротивился, и потные ладони мухтасиба замерли в сантиметре от горячей девичьей кожи. Может быть, Лейла и приняла бы этот поступок за проявление моей извращенной верности, но тут я-1 выступил с такими словами:

– Может, лучше пивка? А еще лучше хамра тяпнуть.

Винцо тут точно было, я-2 в этом был уверен. И в доказательство своих предпочтений я-1 присосался к бочонку, залив при этом не только свою шею, но и грудь секретарши.

– Ты что-то какой-то двусмысленный, ишан! – радостно крикнул Равиль. – Не стоит, что ли? Может, ты в своей инспекции уже кого поимел, а?

Лейла напряглась и заглянула мне в глаза с печальным недоумением.

– Я же тебе утром говорила, что к нам друзья придут, – упрекнула она. – Мы тебя ждали, ждали… Не волнуйся, милый, сейчас дракончика дам.

– Иди в жопу, пери, – вспылил я-2. – Со мной все в порядке! Какие еще друзья, ничего не помню. Вы как хотите, а я в сад пошел.

– Только без меня не начинайте, – скомандовал я-1.

Все-таки изыскал возможность зарезервировать себе место в будущей оргии, подонок. Хорошо еще, не стал меня, сидящего занозой в его мозгах, подавлять – а то бы я не стерпел и вернул себе полное управление телом и сознанием. Все-таки он меня еще опасался, не хотел сплеча рубить. Подозревал, что в моих силах покончить с ним и выкинуть из черепушки без права восстановления.

«Ну ты чего, брат? – спросил он, когда я выбрался на гравийную дорожку, которая начиналась сразу за стеклянной дверью. – Договорились же, что вечер проводим под мою дудку». – «Когда это я с тобой договаривался?» – «Зачем бы ты тогда поехал в мою квартиру? Портить людям развлечение? Хорош!»

Но я-то знал, и он в тоже, что привело меня элементарное любопытство.

Садик был так себе, неухоженный и почти облетевший. То ли тут не особо старались поддерживать его в вечнозеленом состоянии, то ли просто наплевали на правила. Между деревьями гулял заметный ветерок, ощутимо холодный. Он гонял сухие листья по грязноватому гравию и нахально трепал те, что еще держались за ветви. Большую часть площади занимали иудины деревья с наполовину отпавшими красными цветами.

Я пробрался к самой стене и уставился на сумрачный город с высоты в двести метров. Видно было не слишком много, потому что рядом громоздились такие же небоскребы, даже еще более высокие. Редкие всполохи рекламы радовали немногочисленных прохожих и водил. Натянутая между соседними башнями голограмма назойливо лезла в глаза ущербными сюжетами для дебилов. Еще и звуками «развлекали», козлы.

«Присоединяйся! – воззвал ко мне я-2. – Неужели ты не видишь, насколько моя жизнь богаче твоей? Что ты видел, кроме этого городишки и своей крошечной квартирки с бегунками вместо реальных комнат?»

«У меня семья. Таська лучше твоих обдолбанных шлюх».

«Ты с ней уже восемь лет живешь! У тебя дебильная дочь, бестолковая мамаша и козел-отчим – было бы за что цепляться. Ты просто исчезнешь из их жизни, словно тебя не было!»

«А Мариша?»

«Не знаю, – замялся я-2. – Наверное, у нее появится новый отец. Может, хотя бы с мозгами у нее будет все в порядке».

«Как ты стал таким уродом?»

«Кус охтак! Пойми наконец, что я нормальный, а вот ты полный кретин, если не хочешь вылезти из дерьма, в котором купаешься».

Но я надавил, и проклятый хлыщ раскрылся, пустил меня в воспоминания. Так все и оказалось, как я предполагал: наплевав на просьбу подруги, я с Зульфией двинул в Париж, чтобы заложить бирус-бомбу под виртуальный конгресс. Думаете, я проявил подобную тупость? Как бы не так. Изобразив полное участие в авантюре, я звякнул в местное отделение Интерпола, и бомбу обезвредили в первую же миллисекунду после взрыва. Вирус обернулся против нас же, спеленал и выдал полиции.

За доблестное содействие борьбе с антиглобалистами меня представили Евродивану и предложили грант на учебу в Брюсселе. В «родное» медресе я больше так и не вернулся. Собственно, с этого момента и началась моя карьера в разных комитетах и комиссиях – сначала подрабатывал курьером и порой консультантом по диким восточным хакерам, потом помощником депутата, в правительство вылез…

«А как же Билкис?» – спросил я-1.

«Да в Европе сто миллионов таких узкоглазых телок! Среди них даже черные попадаются. А в Китае вообще миллиарды».

«И тебе не было жаль все бросить?»

«Разве что в первые два часа после взрыва, – заржал я-2. – Знаешь, как эти козлы в Европе меня полюбили за срыв теракта? Да про меня все политические и новостные сайты написали, интервью только раз пятьсот дал».

«Ну и сволочь же ты».

«С точки зрения нормального цивилизованного гражданина я герой, – обиделся я-2. – Так считают и простые люди, и целые правительства. И ты будешь думать так же, если примешь единственно верное решение. Я – это ты! И наоборот. Глупо сопротивляться собственному счастью, Танк».

Красиво он рассуждал. Наверное, все-таки я-1 дал слабину, расклеился от сладких речей инспектора – на каких-то пару секунд, но этого оказалось достаточно. Потому что следующее мое собственное ощущение проявилось уже не в саду, а в спальне. Как я там оказался? Ладно, восстановил по записям дабира, так что излагать буду пунктиром…

Или не стоит? Все равно это были не мои действия, отвечать за гнусное поведение мухтасиба я не желаю. Он так внезапно и коварно захватил сознание, что я-1 и опомниться не успел. И превратиться бы мне в европейского хлыща безвозвратно, если бы не «счастливое» событие.

Когда в номер ворвались три ублюдка, мы вчетвером составляли причудливую секс-композицию. К счастью, она от испуга моментально распалась, хотя и не до конца, так что блевануть от гадливости я не успел. А может, позитура и ничего так была, забавная. В общем, «барабан позора», как выражаются поэты, в мое отсутствие гремел в полный голос.

– Не двигаться! – заорали пришельцы.

И мы замерли. Причем мой член так остался во рту у Сулимы, выпустить его она не решилась, так же как и двигать башкой. Скульптура, блин. Позади у Равиля торчал «реалистик», и смотрелся этот кретин довольно нелепо. Задница Лейлы, нависшая над моей рожей, мешала мне отчетливо наблюдать окрестности, но девка догадалась немного приподнять ее.

Налетчики обошли нашу композицию по кругу, поцокали языками и поржали без всякого смущения.

– Может, пускай двигаются, а мы поговорим с козликом? – предложил один, самый юный на вид, с жидкой бороденкой.

А вообще, видом они напоминали обыкновенных басмачей, бородатые и черноглазые, с пушками наперевес. Одежда плотная и обильная – в такой удобно маскировать разные запрещенные штуки типа бомб и автоматов.

– Чего с ним говорить, берем бабки и сваливаем, – осадил старший, с сединой в башке тип. – Эй, где валюта? – Он ткнул меня дулом «макарова» в пятку.

– Почем я знаю? Может, в карманах?

Я и в самом деле не знал, где мухтасиб держит деньги. После возникновения громил в дверях он юркнул в мозговой закуток и закрылся там, носа не казал. Вот ведь гад какой! Как развлекаться, так он первый, а как перед убийцами голым лежать, так его нет!

Естественно, берсетку с дабиром они мгновенно нашли, там же и дебет-карта оказалась. Третий грабитель стал возиться с моим веб-счетом, а Лейла прошипела:

– Кто это такие, Эдик?

И Сулима тоже промямлила что-то в этом роде, только вышло у нее неразборчиво. Валяться без дела ей было скучно, и она принялась незаметно шевелить языком. А вот Равилю, похоже, уже не вполне нравилось его положение, и он поглядывал на младшего душмана с подозрением – тот как-то похотливо косился на «реалистик» и оглаживал дуло своего автомата.

– Почем я знаю, – буркнул я в промежность подруги.

– Эй, тут всего семь тысяч веб-евро! – зло крикнул хакер. – Где остальные, сука?

Двое громил нависли надо мной и уперли пушки мне в бока.

– Может, кастрируем его? – предложил юный басмач. – Сразу расколется, на каком счете наши тугрики спрятал.

– Дело говоришь, – кивнул главарь. – Однако не торопись, малыш. Последнее лекарство – прижигание, а последняя хитрость – меч… Эй, шлюха, убери жопу.

Он упер дуло в задницу Лейлы и принудил ее открыть мою растерянную физиономию врагам. Наверное, на ней читалось такое нечеловеческое удивление, что тюрки переглянулись, и старший спросил:

– У тебя что, мозги переклинило?

Тут сам собой врубился телек, и прямиком из Сети к нам обратился муэдзин. Его азан прозвучал как подлинное избавление – жаль только, что временное. Делать было нечего, пришел черед молитвы. «Аллах превелик!» – вразнобой сказали все. Само собой, нам пришлось повозиться с дабирами, чтобы заставить свои виртуальные копии молиться, после чего ситуация вернулась в прежнее русло. Разве что наша секс-композиция благополучно распалась. Равиль исхитрился избавиться от «реалистика» и обменивался горячими взглядами с молодым нукером. А вот Сулима выглядела недовольной, так же как и Лейла.

– Продолжаем разговор, – сказал главарь. – Итак, на каком счете лежат наши кровные дирхемы, сарик?

– Я не сарик! За что?

Вместо ответа налетчик подал знак коллеге, и тот заехал мне прикладом «калашникова» в лоб. Я чуть не взвыл от боли, но стерпел – хотя башка при этом крепко ударилась об стену. В общем, с двух сторон пострадала.

– Нужны еще комментарии? – осклабился враг.

– Да, – просипел я в ужасе.

– Постыдились бы в седьмой месяц-то человека мучить, – осмелилась выступить Лейла.

– Заткнись, кус, – беззлобно выругался хакер. Его согнутые в локтях руки с раскрытыми ладонями резко взлетели вверх, так же как и брови. Экспрессивный попался парнишка. – У нас перерывов не бывает.

Вот же проклятый мухтасиб, впутался в какую-то идиотскую историю и спрятался! Да что же за невезение такое? Будто нарочно возникают из виртуальных клоак всякие уроды и начинают меня терзать, когда я уже почти проник в свою новую биографию. Эдак никаких перемен не захочется!

Да я их и так не хочу, слышишь, Таська? Я тебя давно знаю, а эту тупую Лейлу только сегодня в первый раз увидел. Ничего особо выдающегося в ее кормé (Cactus, для тебя ссылка не работает, ха-ха) нет, а все остальное (особенно кус) я и разглядеть не успел.

– Точно, мозгов лишился.

Видать, моя огорченная рожа повлияла на злых гулямов, и они поведали криминальную байку. Якобы некто Кулешов, европейский инспектор, в прошлом месяце взял у них под реализацию известный цифро-химический наркотик, называемый в народе «гугль-3». А «три», потому что третья версия.

В этом месте рассказа очнулся дезертир Танк-2 и добавил, что дурь состоит из двух компонентов – программы для линз и безобидного белого порошка, похожего на биодобавку. По отдельности они не действуют, а вот в соединении позволяют отлично оттянуться. Но не больше 10 раз – потом программа саморазрушается, и ее надо снова покупать.

Словом, как мухтасиб я имею право на свободный трафик на свой европейский адрес, минуя таможенные серверы. А для обычного экспорта порошка, естественно, у меня найдется законная справка от врача.

«Дешевая дурь, – поделился я-2, – но неплохая». – «И крепко ты на ней нажился, сволочь?» – «А налоги? А отчисления нашим наркобаронам? Накладные расходы и командировочные? Да им по уши хватит».

– Нашим пакистанским друзьям нужны рупии, – подытожил басмач. – Не зря же они разрабатывали программу, код отлаживали, ночей не спали.

– У меня больше ни хрена нет! Инша Алла! Я все отдал! Меня европейские козлы распотрошили! Зубби фентизык! – крикнул я-2 и вновь пропал в мозговой лакуне.

А мне-1, значит, в ответ на такой демарш перепало по черепушке, и теперь на ней имелось уже четыре шишки. Благодаря такому их знатному количеству мозг породил первую дельную мысль за последние несколько часов. А помогло воспоминание о предыдущей стычке с сутенерами в «Розалинде». Если бы мне удалось выманить нукеров из пентхауса и отъехать от него подальше – у этих типов наверняка помутится в мозгах и они забудут, кто я такой. А также заодно и то, за каким шайтаном я им сдался.

Пока налетчики не вздумали применить пытку, я сказал:

– Ташакур, ребята! Я все вспомнил. Надо съездить на Северный вокзал, там у меня в ячейке лежит веб-карта с паролем.

– Хо-хо, – фальшиво обрадовался воин-хакер. – Так я тебе и поверил. Ни одна европейская скотина не оставит кучу афгани висеть на неведомом счете, без доступа нотариуса.

– И я не верю, – поддакнул младший гулям.

Они-то знали, что настоящий мужчина должен уметь торговаться, выгодно продать и выгодно купить. Про то, чтобы вовремя схитрить и надуть доверчивого продавца, и говорить не стоит. С их точки зрения, мне так и следовало себя вести, то есть лгать и изворачиваться, пока не прижмет до крови.

Естественно, я попытался браво напереть на собственные корни – мол, европеец я ненастоящий и все такое, но заслужил только очередной тычок прикладом в ухо. Ладно хоть симметричной шишки избежал.

– Ну что, с чего начнем? – потер руки молодой урод. – Пальцы ломаем, рвем ногти, прижигаем шокером или режем помаленьку? Нам спешить некуда, козлик.

Девки стали в голос возмущаться, даже Равиль счел безопасным высказаться в мою защиту. Наверное, это было их стратегической ошибкой (а может, удачей), потому что враги обратили на гостей пентхауса пристальное внимание. Особенно возбудился младший, который развернул Равиля к себе задницей и с интересом потыкал в нее стволом. Как видно, увиденное вдохновило нукера, иначе зачем бы он полез к себе в штаны?

– Может, развлечемся с его пособниками? Помучим подонка? – спросил он командира.

– Которого из них?

– Кулешова, конечно. Сначала трахнем его друзей, а потом и его самого.

– А ты потянешь? – засомневался главарь. – На меня можешь не рассчитывать, моя вера крепка. Ладно, поиграйте пока, а я буду Кулешова мучить.

Как уж он собирался это делать, я понять не сумел, потому что старый нукер увлекся порно-сценой и как-то вяло упирался мне автоматом в плечо. Перед этим, кстати, мне связали руки и пинками отогнали в кресло. В общем, вожак посмеивался и хлебал мое пиво прямо из бочонка, и сушеных омаров жрал. Меня угостить даже не подумал, сволочь.

– А если вы боитесь, что не будете справедливы с сиротами, то женитесь на тех, что приятны вам, женщинах – и двух, и трех, и четырех, – блеснул похотливый воин, раздеваясь. – Пророк на моей стороне! Верно, сирота? – это он уже меня спросил, подонок.

(4:3. – Прим. мутакаллима Издателя.)

Шлюхи изобразили интерес и трахались у меня на глазах без всякого смущения. А что им оставалось делать? Разве что напасть на врагов с кулаками и запинать их с помощью Равиля. Покусать, исцарапать и так далее. Но такое простое решение в их тупые головенки не пришло. А Равиль вообще оказался отпетым педиком, молодого воина так и обхаживал.

В общем, меня бросили на произвол судьбы.

С целью избежать напрасных половых страданий (ведь я даже подрочить не мог), я стал тыкаться связанными руками в кресельную щель за спиной. О чудо! Мне под пальцы попались дамские ножницы! Все как в лучшем боевике. Само собой, я изобразил на роже сладострастный экстаз и принялся резать путы. Мне еще повезло, что веревка оказалась тряпичной, а не полимерной, а то бы хрен я чего добился.

К моменту эякуляции молодого гуляма ручонки у меня были свободны. Само собой, я прятал их за спиной, чтобы не подвергнуться вторичному пленению.

– А теперь твой черед! – весело заявил харман (Тасюха, тебе лучше не глядеть на этого козла) и повернулся ко мне.

Его преступный товарищ тем временем охаживал Сулиму (обломайся снова, Кактусяра) – он вообще уже успел раза три перескочить с нее на Лейлу и обратно. Никак не мог решить, куда ему кончить, паразит. Девок только зря раззадорил. Ну, я ему еще покажу, если повезет!

– Жду не дождусь! – страстно воскликнул я и выбросил в стороны свободные руки.

Одной я ухватил ствол автомата старого нукера, а второй, в которой были зажаты ножницы, ударил прямиком в пах похотливому налетчику. Из задранного в потолок «узи» ударила очередь, и в ответ сверху обрушилась пластиковая крошка от раздолбанной в мусор лампы. Треск выстрелов не сумел заглушить звериный вопль обманутого любовника.

– Кус има шельха! – взвыл он на весь дом.

Не теряя драгоценных секунд, я дернул за потеплевший ствол и ткнул окровавленными ножницами в харю шейха. Следующей задачей было выдраться из кресла, что я с успехом и проделал, заодно стукнув юношу пяткой в уже пораженное место. Этот поступок заметно добавил ему «кайфа».

Рука самого Мусы вела меня к победе. Мне удалось вырвать «узи» из ослабевшей хватки врага, и вовремя, потому что хакер не дремал и уже вскидывал за ремень свой автомат, который он сложил на полу. Медлить было нельзя, так что я успел первым. К счастью, в рожке еще оставались патроны – и свинцовые осы с хлюпом впились в пузо похотливого гуляма. Враг расслабился и повалился на Лейлу, которая сумела только взвизгнуть в ответ.

И все же мне пришел бы конец, потому как молодой нукер, превозмогая страдания, схватил-таки свое оружие и уже готов был разрядить его в мое голое тельце. Ему не повезло – сзади подкрался Равиль и приложил бойца хрустальной вазой по затылку. Черепушка налетчика хрустнула и обагрилась кровью, а сам он вывалил язык и распластался на полу с полуотрезанным членом.

– Исфандияр! – выдохнул я и поднял большой палец.

– Урод, не дал мне кончить, – пожаловался парень. – Не люблю таких эгоистов.

Лейла вылезла из-под мертвого нукера – брезгливо столкнула его на паркет.

И тут же подала голос Сулима. Вместо конструктивной реплики она исторгла невнятный вопль, продолжавшийся не меньше пяти секунд. Смелый Равиль надавал ей по щекам и заставил заткнуться. Педик опять был на высоте! Похоже, половое неудовлетворение так и бурлило в нем, требуя выхода.

Но откликнуться на его ментальный призыв я не сумел. Выразить таким образом благодарность за мое спасение было выше моих сил. К тому же мне внезапно стало дурно – а вам бы не стало? Попробуйте пристрелить одного человека в брюхо, другому проткнуть глаз до самого мозжечка, а третьему мошонку, и посмотрю я на вас.

В общем, сел я обратно в кресло, налил в стакан пива и жадно его выдул. Как ни крути, а катль, да еще двойной, я совершил впервые – и больше надеялся никого не убивать.

– Что делать-то? – прошептала Лейла. – Кровища же везде… Щас же полиция набежит, арестуют всех.

Она принялась вытирать тело простыней, оставляя на ней кровь хакера.

– Да мало ли в городе стреляют! – отмахнулся Равиль. – Ну что, продолжим?

– Я уже кончила, – похвалилась Сулима. – Давайте лучше выпьем сначала.

– Ну вы и суки, – зло сказал я. – Из меня тут деньги потрошат, а им плевать!

– Да все же позади уже, – удивился Равиль. – Ух, сколько новых гурий появится в райском саду, – заметил он, кивнув на многочисленные пятна крови на полу и постельном белье.

– Не богохульствуй, – испугалась Сулима. – Ты же педик, к чему тебе гурии?

– На том свете переменюсь.

Самой вменяемой из них была Лейла, недаром же она работала у меня секретаршей. Однако ничего другого, кроме как бросить живых фантомов в пентхаусе, наедине с тремя трупами, мне не оставалось. И я-2 это ясно понимал, сидел в мозговой лакуне и не рыпался. А может, он от испуга вовсе растворился, когда понял полную бессмысленность борьбы со мной-1? Честно говоря, со всем, что я-1 тут наворотил, у я-2 шансов разобраться не было – тут тебе и полиция, и будущие ливийские мстители… Они и в Европе достанут.

А, плевать на этого урода! Теперь уж я полностью владел собственным телом и снова отдавать его какому-то наркокурьеру не собирался.

Поднял дабир хакера, вынул веб-карту и в карман сунул, вдруг деньги на ней сохранятся, когда я отсюда свалю. А если нет – значит, и трупов никаких не останется, и Лейлы с ее похотливыми приятелями.

– Куда это ты собираешься, Эдик? – захныкала девка. – Не бросай меня с ними! Ты не имеешь права, квартира на тебя зарегистрирована! Надо же от них избавиться!

– Пожалуй, нам тоже пора, – спохватился Равиль и выдернул из постели подружку. – И так задержались.

– Точно! – подхватила Сулима.

Ребята наконец-то испугались кровищи и мертвецов.

– Эдик, а как же я? – прохныкала Лейла. – Что же мне делать? Йамма… Полицию вызвать?

– Вызывай, – пожал я плечами и закончил наконец одеваться. – Да ты не волнуйся, скоро все исчезнет – и ты, и эти неудачливые гулямы, вообще все. Вот только выйду на улицу, отъеду от этого дома…

Они уставились на меня как на полного меджнуна.

Но сначала я отправился в душ и с упоением совершил гусл – отмыл тело, и член в особенности, от всего наносного. Когда я вернулся в комнату, они пили и рассуждали о том, как бы половчее избавиться от следов тройного убийства.

– Желаю благоденствия! – сказала Лейла. – Ты не можешь бросить нас, Танк.

– Пусть Аллах и вам ниспошлет благоденствия! – привычно отозвался я. – Еще как могу.

В тот момент мне жутко хотелось, чтобы так все и произошло, как мне представлялось. Чтобы не только кровавые свидетельства схватки растворились в небытии, но и сама память о стычке с поставщиками цифровой дури. Собственно, так и случилось. Если бы не мой дабир, который исправно записал все, что я только что поведал, побоище в пентхаусе кануло бы в лету, словно его не было.

Вчера в 15:54 я осознал себя сидящим за рулем раздолбанного «фольксвагена», и голова моя при этом была пуста, как веб-счет дервиша. Два часа времени как будто выпали из нее. Дабир при этом сигнализировал, что все это время исправно вел запись разговоров и видео, распознавал речь и лепил из нее текстовые файлы.

И при этом я знал, что стоит мне немного напрячься, все события, в которых участвовал я-1, непременно всплывут в памяти. Тело-то кто контролировал? Вот именно… Что со мной происходит, почему я стал языческим Янусом? Нет у меня рациональных объяснений.

Все, устал копировать эту фигню в журнал. И вообще нехорошо мне после убийства, так что беру на два дня перерыв.

Comments on this: 9

Cactus: Дядя, вот это поступок настоящего рафинада и героя! Можно я к тебе в ученики пойду? А картинки-то, картинки! Ну чисто из шутера надергал! А все-таки ты неправ, Танк, что доступ к порнухе мне закрыл.

Пеликан: Неужели так и ушел, трупы бросил?

Ахмед: Чего бояться-то, ишан? Вполне очевидно, что никаких трупов после отбытия Танка там не стало. Хотя я бы убедился в этом лично. То есть на другой день или даже через час наведался бы в пентхаус…

Тася: Танк, я не верю! Я просто не верю в то, что ты тут насочинял. Твое расследование с самого начала показалось мне выдуманным, а теперь у меня уже никаких сомнений не осталось – бред да и только. А с Cactus’ом я сегодня согласна: ты передрал свои смачные иллюстрации из какой-то дурацкой игры и теперь похваляешься своей крутостью. Стыдно! Знаешь, все-таки для привлечения внимания к журналу хороши далеко не все средства. Ты выбрал неправильный путь, ринд. И я ужасно, слышишь – ужасно расстроена. Не звони мне завтра, я не хочу с тобой разговаривать.

Танк: Шайтан! Стоит один раз соврать, и собственная жена отказывается тебя слушать. Еще и гулякой обозвала…

Петро: Так ты все придумал, что ли? Тьфу, а я-то уж поверил.

Танк: Идите все в задницу! Кому не нравится мой журнал – пусть проваливает ко всем дивам вместе взятым, хоть белым, хоть серым.

Lomo: Согласен. Загляну через недельку-другую.

Эмиль: Эдик, ты извини, но раньше твоя брехня выглядела более привлекательной, что ли :((. По крайней мере ты не смаковал виртуальные убийства. Кстати, мне почему-то казалось, что в основном ты правдив… Жаль, что я ошибся.

И не облекайте истину ложью, чтобы скрыть истину, в то время как вы знаете!

2:39

19 Раджаба, 10:15

Отдохнуть полные два дня, разумеется, у меня не вышло. Четверг мне едва не испортили, также как и всю оставшуюся жизнь – и вот как это случилось.

Только я напялил сетевую периферию, как меня принудительно утащило в полицейский участок. Хорошо еще, что не в камеру, а в кабинет к следователю.

Это был усталый шейх лет пятидесяти, в неглаженной чалме, и его все давно задолбало.

– Куда дел трупы, дафук? – сразу спросил он.

– Чего? – испугался я. – Чего сразу ругаться-то? Не знаю я ничего!

А у самого внутри буквально пустота возникла – неужели, думаю, все мои предположения оказались фигней и мертвецы были реальными? Тогда никакой кади, даже самый добрый, не пощадит меня и навеки упечет в кутузку, несмотря на то, что злые гулямы первыми затеяли разборку с автоматами.

– Вчера тебя, Кулешов, видели по такому-то адресу, – обозлился шейх. – На камеры системы безопасности записали!

– Ну и хрен ли? Меня миллион раз видели по всему городу.

– Соседи слышали выстрелы и сообщили в полицию. – Следователь сообразил, что наскоком меня не взять, и начал планомерное наступление. – Когда бригада приехала в квартиру, там никого не было. Но свидетели упорно утверждали, что там совершилось насилие. Конечно, убрать все следы преступления за короткое время трудно, однако реально. Признавайся, куда спрятали трупы? – вторично взвился он.

– Идите к Иблису, шейх, – не дрогнул я. – Ни хрена не знаю, о чем треп.

– Ты был там, не отпирайся! Я прочитал твой идиотский live-журнал и все знаю. Колись, прохиндей, уменьши свой азаб. Ты был так глуп, что расписал в дневнике все детали, вот только как от улик избавился, почему-то не рассказал. Что ж, пришел момент для признания.

Чего он ко мне привязался? Я уже понял, что ни кровищи, ни Лейлы с подругой и педиком в пентхаусе не нашлось. А раз так, никакого катля не было и в помине, как я и рассчитывал. Вот же кахин – пришил троих и рад, что даром отделался. Эдак моральным уродом стать недолго, пожалуй.

– Ни фига не знаю, шейх, – уперся я, презрев перспективу очутиться в геенне. – Отпусти домой.

Тут следователя отвлек входящий звонок, и он с мрачной миной растворился в воздухе. Ведь мог бы дать мне доступ к завалящему развлекательному узлу! А так придется коротать время в тупых терзаниях – какую каверзу измыслит полиция, чтобы выбить из меня признание в несуществующем убийстве.

К счастью, шейх явился довольно быстро. Физиономия у него была предельно озадаченной, будто он только что угодил под шестиногого слона. Хозяин мрачного кабинета уставился на меня и покачал головой, скривив губы.

– Трепач! – заявил он и плюхнулся на стул. – Проваливай отсюда, пока не выслал за твоим туловищем машину и реально не загреб за обман полиции.

Я радостно вскочил, но в последнюю секунду решил насладиться триумфом:

– Эй, хирадманд! Не было катля, что ли?

– Да ты даже крысу пристрелить не сумеешь. Свободен!

– Я желаю знать, какого хрена меня отпускают.

– Вот же пристал! Выяснили по кадрам из твоего журнала, кто такие гулямы, которых ты якобы пристрелил. Так вот, они живы-здоровы. Не знаю, зачем ты подделал запись и представил их мертвыми, фальшивый герой, но советую стереть свою подделку. А то эти добрые люди увидят ее и обидятся… Аалла! – в досаде махнул он рукой. Проваливай, дескать.

Он ничего не понимал, но грамотно свел общий абсурд ситуации к банальному совету. Видно было, как ему хочется поскорее закрыть файл с моим мнимым преступлением и рапортовать о сумасшествии Э. Кулешова начальству. Старый шейх даже демонстративно «очистил» ладони одна о другую, показывая избавление от идиотского, неприятного и непостижимого дела. Хорошо еще, бригаду медиков со смирительными рубахами и шприцами не вызвал.

Я не стал нагнетать напряженность и вернулся домой по открывшемуся каналу связи. «Уф! – загорелась в черепушке счастливая мысль. – Ты еще легко отделался, убийца».

А вот пятница началась спокойно. Нет, лучше я пойду развлекаться, в нарды поиграю, а то еще какой-нибудь урод с полномочиями завалится.

Comments on this: 14

Танк: Не хотите читать мой журнал, ну и хрен с вами. Проваливайте нафиг.

Ева_Летова: Да не, нормально грузишь, тока ни фига непонятно. Сначала читать надо, да мне лениво, блин. Может, потом когда-нибудь… А ролики прикольные, которые я позырила.

Танк: Хатун, а ты чем занимаешься? Как на мой журнал выскочила?

Ева_Летова: Да случайно, понятно, поиском через гугль. О «Розалинде» хотела побольше разузнать, вот и выпала на твою страницу.

Танк: Это зачем тебе, пери?

Ева_Летова: Хе. Никто меня еще красавицей не называл, ты первый.

Танк: Так ты старая, что ли?

Ева_Летова: Сам ты старый. Нормальная… По сравнению с тобой вообще девчонка.

Танк: «Розалинда» нехорошее место, ты внимательно прочитай и сама поймешь, там всякие козлы так и вертятся.

Ева_Летова: Мне может, такое и надо, ты почем знаешь? :)

Танк: Я туда снова собираюсь…

Ева_Летова: Слушай, а давай мы с тобой в реале пересечемся, я к тебе в машину подсяду. Одной переться неохота, а перед знакомыми засветишься.

Танк: Ну кидай номер, сейчас по личному каналу звякну. Договоримся. Только дело может быть опасным, и вся ответственность будет на тебе.

Cactus: Эй, вы где? Меня тоже возьмите, интересно же!

А престарелые из женщин, которые не надеются на брак, на них нет греха, чтобы они снимали свои одежды, не хвастаясь украшениями. Чтобы они были воздержанными, – лучше для них.

24:59

19 Раджаба, 19:48

Я легко обнаружил ее на пустынной улице Путь Пророка – благо, дом этой смелой телки располагался в десяти минутах езды от моего. В самом деле, на первый взгляд ее нельзя было назвать моделью, и глядела она с заносчивой тревогой. Наверное, опасалась распознать во мне монстра или маньяка. И не зря. После тройного катля мне до маньяка-убийцы остался один шаг, если не меньше. Вот укокошу сегодня еще кого-нибудь… Шайтан, как бы меня самого всякие подонки не прибили.

Ева сравнила мою рожу с той, что я показал ей по телефону, и плюхнулась на переднее сиденье.

– Не вздумай приставать, а то как дам разрядником, – сразу же заявила она.

– На хера ты тогда в «Розалинду» прешься, Ева?

– Хе! Ну и дерьмо же у тебя машина. А говорил, «рено»!

– Не говорил я такого. «Додж» помню, а «рено» – нет.

– Какая на фиг разница. Ладно, лишь бы не рассыпалась.

– Не трусь, я ее недавно покрасил.

– Хе.

И мы помчались в сторону караван-сарая. Я время от времени косился на девку, и она мне нравилась, отмороженная такая. И фигура приличная, с такими забавными «недостатками», что ясно было – плевать ей на программирование своего образа. Уверен, сквозь мертвые линзы она смотрелась бы так же здорово.

Правда, явная зимми – одежка у нее была откровенно не шариатская, штаны в обтяжку и блузка с глубоким вырезом, в котором болтался простой амулет из турмалина (кажется).

– А ты чего не голая на линзах? – спросил я, чтобы скрасить дорогу.

– Размечтался! Охота мне в реале проблем на свою жопу…

– Ну, в Сети же ты голышом была.

– Ну и что? Хочу джип купить, – сообщила Ева. – Его все боятся.

– Тогда уж «хаммер», от него даже джипы шарахаются.

– Хе.

И какого шайтана мне сегодня дома не сиделось? Ладно, Таська на меня обиделась, к Маришке в одиночку ехать было неохота (да и нельзя, по моральным соображениям)… Но на хрена я к «Розалинде» потащился? Лучше бы на самом деле в сетевые нарды со старыми корешами поиграл. Давненько я ни с кем из них не встречался, блин. Уж они-то не бросили бы меня на полпути, как некоторые.

Ладно, хоть никто из старых френдов теперь мой журнал не читает, разве что Cactus, в конечном-то счете я дневник веду, а не людишек всяких развлекаю. Этот отчет о пятничном (не работа, упаси Аллах) визите в секс-квартал я обязан составить, тем более мне и самому интересно, что там на дабире записалось.

Как вы уже догадались (я еще не отвык обращаться к невидимым френдам, ну и фиг с вами), память у меня снова отшибло. Точнее, в мозгах у меня завелся омерзительный и великолепный сутенер Танк, и случилось это куда быстрее, чем в предыдущий мой визит в караван-сарай.

Я предусмотрительно остановился в сотне метров от пештака с вывеской.

– Давай поближе подъедем, – выступила Ева. – Ни хрена же не видно. Или ты боишься?

– Лех к ибенимат, – буркнул я. Ее предположение показалось мне неприятным. – У тебя разрядник есть, а у меня голые руки, и торчки за каждым углом.

– Ну и что, так и будем тут прятаться? Тогда я пошла!

– Сиди, говорю. Сейчас я оклемаюсь, и двинем куда следует.

– Хе.

Хорошо, что она не читала мой live-журнал, а то бы стала пялиться как на полного меджнуна. Ловить момент, когда сутенер Эдик влезет в мою черепушку. Вместо этого Ева принялась тыкать пальчиком в кнопки магнитолы, пока не отыскала самый знойный хип-трэш, какой только существует – группу «Альфия».

Обстановка снаружи была ничуть не лучше тогдашней. Повсюду сновали шлюхи обоих полов, и некоторые имели наглость совать нос в окно моей «хонды». Но рожа моя была столь мрачна, что претенденты сваливали без слов. Только одна пожилая проститутка, как видно голодная до предела, запросила чашку лапши за минет. Не слушая возражений, она стала протискиваться в окно машины, но зацепилась грудью.

– Какого дива? – возмутился я.

– Мы же договаривались, Танк, – захныкала девка. – Я жрать хочу, ты обещал… Открой дверь, изверг. Что у тебя за шлюха? Первый раз вижу!

– Да нет у меня никакой лапши, проваливай! Сама ты шлюха, инша алла. Это приличная бзаз.

– Ну хоть чего-нибудь дай, родненький. Знаю я твоих приличных!

Я пошарил в бардачке и отыскал древний как сама машина рогалик. Шлюха сцапала его и нехотя удалилась, причем мне же пришлось выталкивать ее монументальную и твердую, как пластик, сиську наружу.

– А может, все-таки в задницу?.. – крикнула она от угла. – Ты же знаешь, как я умею!

Я лишь скорчил свирепую рожу в ответ, и старая телка свалила. Наверное, пошла искать сперму, чтобы размочить окаменелый бублик.

– Хех, – сказала Ева. – Прикольно, дядя. Так ты тут свой, что ли? А сам прикидывался невинным ягненком!

– Заткнись.

Итак, местные обитатели признали во мне сутенера довольно быстро. Осталось только самому превратиться в этого похотливого козла. С собственными мозгами я уже играл как мастер, и простого совмещения сознаний с виртуальным Эдиком, как это произошло в прошлый мой визит сюда, почти не опасался. Заранее отгородил участок черепушки, где и сидел во всеоружии.

«Эй, какого шайтана я тут делаю?» – услышал я резкий вопрос. Несмотря на мою готовность, прозвучал он неожиданно. Руки потянулись, чтобы завести «пежо», но я решительно осадил их.

«Спокойно, клон, – откликнулся я-1. – Уповай на вечно живого, который не умирает».

«Сбрендил, – почти не удивился я-2. – Знал же, что дитрана следует умеренно лопать. Все, завязываю, пора переходить на старый добрый апоморфин».

Что ж, такой поворот мысли сутенера был кстати. Может, мне лучше затаиться и не подавать «голос», и пусть этот ублюдок спокойно считает себя психом? Не самый плохой план, тем более объясняться с я-2 мне пока не хотелось. Вдруг он на самом деле меджнун и попросту подавит индивидуальность я-1, когда осознает ее наличие в «своей» черепушке? Еще и наркоман, блин! Надо же было до такого докатиться.

– Эй, а ты кто такая, бзаз?

– Ты чего, спятил? – опешила Ева. И она ощетинилась разрядником – не соврала, стерва. – Точно, маньяк!

– Маньяк я только в постели, понятно? Слушай, что-то я тебя не припомню, – задумчиво проговорил я-2. – Мы с тобой вместе дитран лопали? Тебя как зовут?

– Жанли. Ты привез меня сюда на этой тачке, чтобы показать «Розалинду»! Да что с тобой творится, дафук?

«Интересно, как там пигмейка?» – тихо подумал я-1, чтобы прекратить этот тупой треп. Договориться они могли до сплошных ругательств, так что вмешаться было полезно.

Этот Эдик оказался злым и дерзким типом, меня настоящего он властно задвинул в самый угол мозга и придавил собственным здравым смыслом. То есть попросту забыл о моем существовании, а то бы, наверное, мне пришлось бы несладко… Так или иначе, телом я-2 овладел моментально, я-1 и опомниться не успел. Не исключено, что я-2 сумел бы и вовсе расплющить меня-1 до полной невменяемости, как это удалось мухтасибу.

Если честно, я-1 очутился в полной заднице. Если бы не дабир, ни хрена бы восстановить цепочку событий не удалось, потому что сознание практически целиком перешло под контроль сутенера. Ничего удивительного, это оказался жесткий и пронырливый тип себе на уме, вполне в духе секс-квартала.

Впрочем, первые минуты я еще держался.

Холодные мысли возникли в башке кристально ясными, и главной была такая: «Я очутился тут по старой памяти, из-за проклятых глюков, так что пора сматываться, пока торчки не заметили, и девку вывезти. Потом вспомню, из какой она жопы вылезла».

«Опять эти гнусные торчки!» – струхнул я-1 и поглубже забился в ментальное убежище. С другой стороны, если я вновь овладею телом и сознанием, эта линия реальности исчезнет и враги мгновенно забудут о моем существовании. Значит, причин для страха нет. Разве что нукеры вздумают палить из пушек вместо того, чтобы сперва пообщаться – вот тогда я точно не успею выдавить из башки сутенера.

Пока я морочил чистый уголок сознания такими соображениями, я-2 уже разогнался по незнакомой мне дороге. Короче, тут он меня истинного и прижал. Трудно объяснить словами тому, кто в такой ситуации никогда не оказывался… Реальность вспыхивала ля меня-1 лишь временами, и любая попытка овладеть телом и мозгами пропадала втуне. Я-1 успевал только ужаснуться, восхититься самообладанием местного Эдика – и в следующую секунду картинка мира менялась!

Очень странное ощущение. Я то и дело умирал, даже не успев ни о чем пожалеть – ни о Таське с Маришей, ни о жалком и тоскливом ремесле рафинада, ни о грязной и крошечной квартире… И я-1 отчего-то знал, что стоит мне-1 сдаться на милость я-2, как живой мир взорвется на линзах (и в голове) разноцветьем красок и ощущений, убийственной опасностью и восхитительно преступным угаром. Я стану цельным и ухватистым ловкачом, мастером своего подпольного бизнеса, а жалкий и полумертвый я-2 затихнет в неведомом закутке черепа, пока вовсе не растворится.

Но… Сейчас я сижу в своей квартире и восстанавливаю записи дабира, подвязываю ссылки и перевожу звуки в буквы. Я – это всего лишь я-1… Я-2 больше не существует.

Шайтан, когда я новый калам куплю?

Comments on this: 9

Ева_Летова: Вот черт, ну и псих! Как только живая с тобой осталась? :(

Танк: Я еще не знаю, что со мной случилось. А тебя на самом деле зовут Жанли, Ева? Ты мне очень понравилась. Надеюсь, я тебя в облике сутенера Эдика не обидел.

Ева_Летова: Да ты просто убийца. Хорошо еще, что запал на меня, а то бы вместе с торчками порешил.

Танк: Извини. Не буду больше с записью разбираться, пусть расшифровщик ночью возится, а утром отредактирую. Я не хотел, правда. Если ты прочитаешь мой журнал с начала, то поймешь, что это был не я.

Ева_Летова: Точно, меджнун. Хотя прикольный… Соберешься еще куда-нибудь – позови. Ладно, прочитаю твою дурацкую писанину.

Танк: Ты больше не хочешь работать на китайцев?

Ева_Летова: В «Розалинду» поеду… Мне с нашими больше по нраву. От узкоглазых не знаешь чего ждать, и физиономии у всех хитрые. А может, свой гейша-салон открою…

Cactus: Шайтан, опять я опоздал. Ева, а можно я тоже тебе позвоню?

Ева_Летова: Размечтался.

Разве вы не станете сражаться с людьми, которые нарушили свои клятвы и думали об изгнании посланника? Они начали с вами первый раз. Разве вы боитесь их?

9:13

20 Раджаба, 9:12

Итак – все, что написано ниже в этом куске текста, восстановлено по записям дабира. Я почти ничего из событий вчерашнего вечера не помню. Чтобы не пересыпать слова цифрами, «я-2» всюду заменено на «я».

– А теперь докладывай, откуда мы знакомы и какого шайтана я поперся в «Розалинду».

– Меджнун. Откуда мне знать, что тебе здесь понадобилось? – окрысилась Ева. – Сам обещал показать мне это место, подходы к боссам и все такое. Я-то думала, что ты знаешь тут нужных людей. А теперь сваливаешь! Чего струсил-то? Нефиг было тогда ехать сюда, если только постоять и поглядеть издалека на вывеску собирался.

Я уставился на бешеную девку и оценивающе провел по ней глазами. В ответ она выставила было разрядник, но сразу же убрала его обратно в карман штанов. Смекнула, стерва, что бить меня током во время движения тупо, запросто авария может случиться.

– А ты ничего, стерва. Немного подкрасить и причесать, да фенек навесить – и можно подкладывать под правоверных. У кого училась? Или самопалом в бизнес пришла?

– Сам под них ложись, дафук.

Я рассмеялся и хлопнул девку по колену. Она было дернулась, но между моей ладонью и ее кожей проскочила невидимая искра, и нога Жанли медленно расслабилась. Даже за оружием своим не полезла, бзаз.

– Хочешь ко мне под крылышко? Продам по лучшей цене в городе, контракт подпишешь сказочный.

– Так ты из этих?..

– А что, непонятно? Та старая дура возле караван-сарая доступно орала.

Она несмело улыбнулась, и глаза ее лукаво блеснули. Жалко, что на дорогу приходилось таращиться, девчонку бы я с куда большим удовольствием обследовал. Задатки у нее были будь здоров. Совершеннолетняя, смелая, слегка стервозная, с нетривиальной физиономией и отличной фигурой – за нее можно выручить неплохие комиссионные. И с нервами вроде порядок, адекватно на потенциального клиента реагирует.

– Чего умеешь, делись.

– Тайские техники.

– Серьезно? – восхитился я. – Проверим… Если не свистишь, быть тебе звездой моей коллекции. В городе всего два десятка таких, и живут они как богини. В Чайна-Тауне таких только восемь или девять.

– К нам в салон постоянно тетки ходят, – пожала она плечами. – У меня папаша тренажерный зал держит, я там с детства тусуюсь.

– Зимми?

– Законы шариата уважаю…

– Импотента обработать сможешь, чтобы кончил?

– Хе! Как нефиг делать.

– Сколько поднимаешь?

– Десять кило.

– Яйцо на какую длину выстреливаешь?

– Три метра.

– Расти есть куда… Лучшая «тайка» в городе имеет центнер и десять метров.

– Врешь! – обиделась Жанли.

– Приврал немного, – рассмеялся я. – Гордись, в первую десятку ты точно попала. Шайтан, где ты раньше была, пери? Ну что, пойдешь работать к Хуангу? Достойный хозяин, девчонок не обманывает.

– А на джип хватит?

– Не мелочись, бзаз, при верном подходе «хаммер» будет. А вообще тебе и ездить-то никуда не потребуется, в шампанском будешь купаться и девчонок в обслуге иметь.

Точка назначения приближалась, и относительно ухоженные улицы сменялись очередным мусорным районом. Архитектура тут уже отличалась от стеклянно-бетонной. По-моему, мы въезжали в китайский квартал, потому что замелькали цветные иероглифы, дракончики на крышах и прочая атрибутика узкоглазых. Даже крыша пагоды мелькнула, по-моему. (Это я все с дабира снимаю, комментирую. Сутенер-то явно знал, куда рулит. – Прим. Танка. – Да шайтан с вами, бывшие френды, можете посмотреть запись)

– Эй, что это за тачка едет за нами уже минут пять? – спросила вдруг Ева-Жанли.

Я глянул в зеркало над головой – боковые-то были свинчены каландарами. (Даже не помню, когда и как это случилось. Почему я до сих пор не заехал в мастерскую, чтобы приляпать новые?) И увидел метрах двадцати за собой знаковый черный «шевроле». Рефлексы сработали мгновенно – через секунду мой «пежо» разогнался до предельно возможной в таком тухлом районе скорости.

Девка взвизгнула на резком повороте, когда я бросил машину в узкий, словно кишка, и уставленный мусорными баками переулок.

– С ума сошел?!

– Торчки! – заорал я в ответ и зацепил-таки ворох пластиковых ящиков. Гнилые фрукты обильно раскатились позади, так же как и тара.

Где-то завизжали дети или женщины, разобрать было невозможно, а на переднее стекло внезапно обрушилась волна помоев.

Ева вторично заверещала, перемежая вопли грязными ругательствами.

К счастью, преследователи с их помпезной тачкой застряли в самом начале опасного участка. То ли впилились в бак, то ли пожалели зеркальную обшивку и дали задний ход, хрен знает.

– Черный див! – в злобе вскричал я. – Как я мог быть таким легкомысленным? Это все из-за тебя, пери.

– Ню-ню.

– Эх, меньше мне надо было на твою промежность таращиться. И ты хороша, раньше не могла сказать, что за нами хвост?

– Иди к шайтану, подонок. Я тебе не шпионка, хвостом я только одно место называю.

– Задницу, что ли?

Невзирая на препоны в форме гниющих куч и местных желтомордых дервишей, мы пробились-таки на более широкую улицу. Это был бывший торговый ряд, потому как повсюду торчали потрепанные непогодой палатки, поблекшие от дождей и снегов. Местность была мне незнакома, но куда следует двигать, я представлял четко. (Эту мысль я-1 уловил во время краткого просветления. – Прим. Танка) Вот только не ждут ли меня там же проклятые торчки?

Зубби фентизык! Нельзя было допускать, чтобы они вычислили мою новую базу. Теперь не успокоятся, пока весь район не переворошат, уроды. Бисми Ллахи рахмани рахим!

Я свернул налево и внезапно очутился на «родной» мне улочке Чайна-Тауна – во всяком случае, побитый временем дракон с тремя хвостами был мне знаком как облупленный. Я проехал мимо него, метров на сорок дальше. Лучше уж вернуться назад пешком, чем выдать местоположение пигмейки.

– Хароб, – буркнул я под нос и притормозил рядом с навесом.

Вывеску на этом доме я тоже моментально опознал – пару дней назад, ночью, мне довелось побывать тут на встрече с покупателем. Хозяин забегаловки показался мне серьезным человеком, умеющим распознать выгоду, да и вел он себя как мафиози. А значит, с ним можно иметь дело.

В воздухе витал густой дух помоев, лапши и сырой рыбы. (Об этом Ева с недовольной мордочкой сказала, дабир у меня такую хрень не пишет. – Прим. Танка) Видны были редкие прохожие, в основном нагруженные тюками старики, и пара велосипедистов.

– Ну? – спросила Жанли. – Едем или стоять будем?

– Идем, – скомандовал я и толкнул дверцу.

– За каким хреном? – вскинулась девка. – Мне и тут хорошо. Знаешь, я что-то передумала в этот бизнес соваться. Сначала ты везешь меня в «Розалинду», чтобы познакомить с местными боссами, потом срываешься, бежишь от каких-то торчков… А сейчас я должна переться с тобой в вонючую забегаловку в Чайна-Тауне! Вы тут все такие психи? Отвези меня обратно на мою улицу, и расстанемся с миром.

Ева опять извлекла разрядник.

– Шайтан, ты самая крутая стерва, каких я только видел. Не все ли тебе равно, на какого хозяина батрачить? А Хуанг – отличный бизнесмен, покруче Графа будет.

(Пора сделать пояснение. Все «размышления» сутенера Эдика частично восстановлены экспертной программой по обрывкам моих собственных, я-1, впечатлений, а также по его жестам и движению мышц гортани. Последним способом удалось восстановить самые очевидные, «проговоренные» мысли. – Прим. Танка.)

(Все остальное в этих сумбурных записках, то есть эмоциональная мотивация, психические рефлексии и так далее – мой художественный домысел. В исходном тексте ничего подобного не было. – Прим. ред.)

– Ладно, черт с тобой.

Мы выбрались из машины, и я тщательно выставил все охранные штучки – огнемет под днищем, лезвия, электрозащита и кое-что еще. (Сроду не знал, что моя колымага имеет столько степеней защиты. – Прим. Танка. Это уже становится утомительным! Все последующие вставки автора я вырезал. Нечего отвлекать читателей от действа. – Прим ред.)

У входа нас встретил моложавый китаец с мечом. Очевидно, моя харя не вызвала у него негативных эмоций (видимо, запомнил ее с прошлого раза), поэтому он только ощупал Еву цепким взглядом, неуловимым движением руки отобрал у нее оружие и кивнул на лестницу.

Жанли хватило ума, чтобы не возмутиться.

На втором этаже нас встретил еще один крепкий парнишка, уже с автоматом. Он провел нас по коридору в красную комнату с расписанными цветами стенами и бросил под светом четырех ажурных ламп. Ладно хоть на столике имелась закуска вроде фруктов. Не успели мы расположиться вокруг него на матрасах, как вошла китаянка с чайником и тремя пиалами. Она разлила в посуду горячий напиток и удалилась, вихляя бедрами.

– Ты тут бывал, похоже? – осведомилась Ева. Она схватила банан и принялась сдирать с него шкуру. – Проголодалась с тобой, черт. Долго ждать? И чего?

– Помалкивай, женщина. Не вздумай лезть в разговор, ясно?

Снаружи послышались шаги, и в комнату плавно вошел владелец заведения, Пу Син. Это был внушительный толстяк неопределенного возраста, с характерной физиономией и сложенными в косу волосами. Одет он был в яркий халат, а на поясе у него болтался кинжал в золоченых ножнах.

Я привстал и поклонился, сделав знак Жанли. Так мы дружно совершили короткий ритуал, чтобы спокойно усесться вокруг столика и хлебнуть наконец чая.

– Велики тяготы физического путешествия по улицам города, – молвил Пу Син.

– Знатные дела вершатся лишь собственными руками, – отозвался я.

– Умная мысль бьет сильнее рук…

– Никакая мысль, даже гениальная, ничто без верного меча и глотка свежезаваренного чая.

– О да, – усмехнулся хозяин. – Приятно получать новости из незапятнанных рук, а не из помойной ямы – Сети.

– Редки в наши дни хорошие вести, – вздохнул я. – Чай же воистину великолепен, славный Пу Син, как и фрукты.

– Спасибо, странник. Однако слышал я, на окраине моего квартала возник недавно переполох… – продолжал хозяин после паузы, занятой смакованием напитка. – Не ценят некоторые люди, особенно из правоверных, законов гостеприимства. Помнится, еще лет двадцать назад мало кто мог позволить себе въехать сюда, не испросив на то позволения уважаемых всеми лиц.

– Этих недостойных чужаков можно понять, но не простить, – кивнул я.

– Что ж, потревоженные жители могут легко устранить помеху своей размеренной жизни.

– Негодяи беспокоят твоих сограждан, достойный Пу Син?

– Выспрашивают многое, несуразное… Все больше неким Кулешовым интересуются. Нет ли, мол, в подвалах ваших такого обманщика, что взял у какого-то Графа десять тысяч дирхемов и коварно скрылся с ними. Дескать, обыскались мы этого человека, желаем свои кровные обратно получить и примерно того дельца наказать.

– Ты хозяин этой и прилегающих улиц, славный Пу Син, тебе и решать. Лишь Хуанг мог бы стать в этом деле советчиком.

– Помыслы Хуанга чисты, как священная река Хуанхэ зимой, – кивнул хозяин.

Он поднял со столешницы серебряный колокольчик и позвонил. Через пять секунд показалась та же девица с чайником и повторно наполнила пиалы. Когда она удалилась, я сказал:

– Это великий стратег. Он совершил блестящую сделку, когда предложил за товар цену, заметно превосходящую те жалкие дирхемы, что посулили Танку прихвостни Графа. Увы, юани Хуанга пока не достигли счета Кулешова, и расплатиться с Графом ему нечем.

– Безусловно, этот достойный человек намерен вернуть долг?

– Разумеется, – кивнул я. – Финансовые обязательства превыше всего. Если нет товара, полагается вернуть аванс. Увы, он потрачен на доставку пигмейки и ее лечение, так что дело за малым – передать ее Хуангу и получить обещанную мзду.

Ева с кислой физиономией грызла яблоко и зевала. Кажется, ей давно наскучило слушать нашу тарабарщину, и она с удовольствием прилегла бы тут же, на матрасе.

– Хорошо, – кивнул Пу Син. – Я помогу тебе, Танк, если получу согласие заинтересованного в сделке человека.

Это мне и требовалось. Никого более авторитетного, кто мог бы сейчас связаться с Хуангом, в округе не наблюдалось, а избавиться от проклятых торчков, пока они не нарвались на отпор, следовало как можно скорее. К чему может привести кровопролитие, не стоит и предполагать.

– Эй, вы долго еще будете языками молоть? – прошептала, наклонившись к моему уху, Ева. Хозяин в это время закрыл глаза и подключился к Сети, поэтому говорить она могла без опаски. – Я уже ссать хочу от вашего пойла.

– Прогуляйся в туалет, разрешаю.

Жанли подняла брови и лениво поднялась. Отправилась она туда же, откуда возникала служанка с посудой и чаем, и судя по донесшимся из-за полога голосам, гостью не оставили без внимания.

Ждал я не очень долго. Ева, к счастью, успела вернуться и занять место за столиком, когда хозяин отрубился от сети и вернул линзам прозрачность.

– Мы договоримся, – кивнул он с тонкой улыбкой. – Хуанг готов оказать тебе посильную помощь, Танк.

– Еще бы, – пробормотал я.

– Приведи сюда свою пигмейку, и я отсчитаю незваным гостям положенное количество дирхемов. На час, пожалуй, я смогу их задержать…

– А остальное?

– Остальное получишь от самого Хуанга, после подписания контракта.

– Сказано: и продали они его за малую цену отсчитанных дирхемов. И были они умеренны в этом, – блеснул я.

(12:20. – Прим. мутакаллима Издателя.)

Пу Син не ответил – наверное, не помнил подходящей цитаты из Конфуция.

Выбора мне не оставили. Бросить все как есть и слинять на тачке в неизвестном направлении – значит навлечь на себя гнев местных боссов. Они и так наверняка недовольны, что я «натравил» на их мирную общину боевиков Графа. Самому разбираться с ними – попросту затягивать и усложнять конфликт. Торчки ни за что не отвяжутся, пока не получат обратно уплаченные за живой «товар» бабки.

Какого шайтана я поперся к «Розалинде»? Что за дурь ударила мне в башку?

– Я верю вашим, твоим и Хуанга, словам, – кивнул я и встал. – Но мне нужен пистолет.

– Благослови тебя Аллах, – ухмыльнулся Пу Син. – Не стоит пугать мирных граждан пальбой, мой юный друг. Еще ранишь невзначай какого-нибудь уважаемого гражданина…

Я подхватил Еву под руку и повел прочь. Ушлый китаец так остро глянул на нее, что бросать тут девчонку совершенно не захотелось. Со мной она хотя бы под относительной защитой «собственника» – очевидно, пока местные боссы так думают, ей не грозит прямое умыкание.

– Ты можешь остаться, Жанли, – сказал я на лестнице. – Но если я не вернусь, отсюда тебе уже не выбраться.

– А если я буду с тобой и торчки убьют тебя? – нахмурилась девушка.

– Предложишь им дирхемов, они тебя вывезут. В общем, это цивилизованные парни, в отличие от местных.

– Чего же ты тогда от них свалил?

– В Чайна-Тауне прибыли выше. Я долго здесь крюки подыскивал, пока на Хуанга не вышел. И пигмейку сюда привез, в расчете на будущую сделку – тут ее Графу сложнее достать.

Охранник на входе молча вернул Еве разрядник, а вот я так и остался безоружным. Эх, отчего было не озаботиться покупкой доброго пистолета с глушаком? Сейчас бы горя не знал, отстреливался от глупых торчков и по сторонам поплевывал. Чушь какая… Да за единственную каплю крови меня потом черепушку снимут, или такую страховку навесят, что лучше бы я сам застрелился.

– По сторонам посматривай, – сказал я.

– И что? Орать, если кто-то разденет меня взглядом?

– Заметишь правоверного с оружием, или вообще кого-нибудь подозрительного – дай знать.

– Да тут все подозрительные, и ты самый первый.

– Ева, такую занудную стерву, как ты, еще поискать надо. Так бы и трахнул по-тайски.

– Обломайся.

– Без проверки не стану тебя рекомендовать, контракт получишь грошовый. Или я уже не твой менеджер?

Она наконец заткнулась и стала в испуге крутить головой в поисках врагов. Весь ее вид говорил о том, что девчонка только что впервые в жизни сперла чужую собственность и вот-вот готова побежать. А тащить тут было что. Все-таки одна из самых богатых улиц Чайна-Тауна, тут за стенами и окнами, в лавках, наверняка полно жратвы и электронных примочек. Что еще надо человеку?

Обстановка на первый взгляд казалась спокойной. Народ не обращал на нашу вылазку внимания. А может, демонстрировал китайскую вежливость. Дети и каландары, правда, принялись вымогать у нас юани, но я отодвигал их без лишних слов. Ева шагала рядом, даже прижималась к моему боку, чтобы избежать контакта с грязными лапами аборигенов.

И тут я увидел в переулке подозрительную парочку. Два типа в чалмах что-то высматривали за мутными витринами и цапали китайцев за халаты.

Не знаю, успели они заметить нас с Жанли, только я подхватил девчонку под локоть и потащил дальше, в сторону клиники старика Бо. Мы бегом бросились к нужному мне зданию под выцветшим дракончиком. Уже нырнув за деревянную дверь со скромной надписью «Лечебница Бо» на китайском языке, я подумал, что наш забег полностью рассекретил всю миссию. Как только торчки наткнутся на падкого до дирхемов субъекта, тот укажет пальцем на этот дом.

– Шайтан! – сказал я и чихнул от едкого запаха эфира.

– Ну и вонь, – скривилась Ева. – На хрена мы сюда приперлись, босс?

– Не зря же я тебя я собой волок. Поможешь девчонке собраться.

Мы поднялись по лестнице, заваленной грязными кусками ваты, обрывками бинтов, давлеными шприцами и пустыми упаковками из-под табла. Док обитал на предпоследнем этаже, третьем – он держал в квартире клинику для среднеобеспеченных китайцев. Мимо ссыпался парнишка на электросамокате, чуть не отдавив Еве ногу, а вслед за ним промчалась огромная псина. Я сдержал гневное ругательство и постучал в лакированную дверь.

Открыла нам пожилая китаянка в белом халате.

– Вы записаны? – строго спросила она. – С венерическими после семи!

– Какого Иблиса? – возмутился я. – Не узнаешь?

Воистину, все правоверные для китайцев на одно лицо. Тетка прищурилась на мою рожу и посторонилась, пропуская нас в провонявший лечебной химией коридор. Через минуту показался сам Бо с окровавленными руками. Точнее, это его резиновые перчатки были в крови, одежда же отличалась идеальной белизной.

– Танк? – удивился он. – Курс еще не закончен!

– С ней же порядок.

– Кто это с тобой? – повернулся он к Жанли. – Симпатичная девочка! Чем болеем? – сюсюкнул он.

– Идиотизмом, – хмуро сообщила Ева.

– Не лечу, – покачал головой добрый док. – Трепанация не поможет.

– Давай сюда мою черную подругу, – приказал я. – Ева, помоги ей одеться и привести себя в порядок, пока торчки не нагрянули. Она должна предстать перед Пу Сином в полном блеске своей эбонитовой кожи.

В прошлый свой визит к доку я принес для пигмейки детские платье из настоящего касаба – шитой золотом и серебром ткани. Девчонка обрадовалась, как сумасшедшая. Неудивительно, она в своем буше за восемнадцать лет только шкурки и носила.

– Как хоть ее зовут? – спросила Жанли.

– Я назвал ее Крошка Ли.

– На редкость оригинально.

– Может, стоит подождать еще два-три дня? – озадачился док. – Ты заплатил за полный курс лечения, имеешь право оставить девочку.

– Ты же вчера сказал, что она полностью здорова.

Но док Бо только покачал головой, ничего не ответив, и сделал знак Еве следовать за собой. Обидно, конечно, что приходится отдавать черную без личного испытания ее «боевых» качеств, но тут уж ничего не поделаешь. Потом, может быть, как клиент…

Я остался в приемной в одиночестве и развалился на кресле. Собрался уже полистать журнал для мужчин (красотка на обложке была великолепна), как услышал на лестнице шорох. (Во всяком случае, я-2 вскочил и прижался к двери ухом. – Прим. Танка.) Точно, на лестнице происходило зловещие приготовления.

Спасаться бегством было поздно, и я схватил за горлышко китайскую вазу из поддельного фарфора (тут таких было навалом). Так и замер с ней, готовый пустить «оружие» в ход.

Ждать не пришлось совершенно. Уже в следующую секунду дверь с треском распахнулась, и вместе с ногой в черном ботинке рядом со мной оказался пистолет на вытянутых руках.

– Молчать, бояться! – завопил торчок (очевидно, это был он) на смеси арабского и русского. – Выходи, Танк!

И я вышел, но не так, как мнилось этому отморозку, взломщику чужих жилищ. Первым ударом я выбил у него из ладоней оружие, а вторым врезал по морде. Проклятый убийца вывалился обратно, где и попал в объятия опешившего соратника. Пока второй громила выпрастывал из-за друга пушку, я схватил добытое оружие с пола и нырнул обратно, под укрытие стены.

Вслед мне грохнул выстрел, и со шкафа для одежды слетела вторая ваза. В отличие от первой, она разбилась на тысячи осколков. Я шмальнул в ответ, целясь больше в потолок, чем в воображаемую фигуру за дверью. Убивать торчка не входило в мои планы – тогда уж лучше заодно пустить пулю и в собственный лоб.

Продолжаться в таком духе дальше не могло. На пороге комнаты, уже с другой стороны, возникла разъяренная китаянка с огромным ружьем.

– Что тут происходит? – свирепо взвизгнула она. Я успел вовремя спрятать оружие за спиной, поэтому весь ее гнев обрушился на невидимого мне торчка. – Как вы посмели стрелять в лечебнице? Вон отсюда, негодяи!

И в подтверждение серьезности своих слов она выпустила в сторону гуляма пулю – однако я видел, что ствол она задрала слишком высоко. Очевидно, собиралась только припугнуть налетчика. Тот же слишком перенервничал и в ответ попал несчастной женщине в плечо! Она охнула и стала заваливаться на бок, а на платье у нее появилась красная точка – с каждой секундой она превращалась в жуткое алое пятно.

Винтовка старой леди поехала вниз, а в глазах ее помимо боли сверкнула решимость. Тут бы ей и пришел конец, потому что нукер на лестнице не стал бы ждать ответного выстрела китаянки. Но я успел раньше. Высунувшись из-за укрытия, я почти в упор расстрелял одного из гулямов. Второй в недоумении валялся на ступеньках и прижимал к разбитому носу ладонь.

При виде того, как я приканчиваю его товарища, раненый вазой дотянулся до кармана и достал щелкнувший нож.

– Даже не думай! – рявкнул я и поднял оружие, оброненное мертвым торчком.

Потом захлопнул дверь и моментально отключился.

Comments on this: 0

Знайте, что жизнь ближайшая – забава и игра, и красование и похвальба среди вас, и состязание во множестве имущества и детей, наподобие дождя, растение от которого приводит в восторг неверных; потом оно увядает, и ты видишь его пожелтевшим, потом бывает оно соломой…

57:19

20 Раджаба, 19:58

А когда пришла к ним истина, они сказали: «Это – колдовство и мы в него не верим». (43:29. – Прим. мутакаллима Издателя.) Даже Кактус не пожелал откомментировать предыдущую запись. Ну и шайтан с вами, я пишу свой журнал для себя.

Comments on this: 1

Cactus: Да тут я, тут. Что, уже из Сети выйти нельзя?

Это – из рассказов про сокровенное. Мы открываем их тебе; не знал их ты и твой народ до этого. Терпи же!

11:51

20 Раджаба, 20:09

Я чувствую, как символы прошлого медленно убивают меня. Держу в руке треснувшую, давно уже негодную флэшку с музыкой, под которую занимался сексом со своей первой девушкой – и медленно погибаю от удушья. Вижу постер с давно забытой группой, на концерт которой когда-то сходил со школьной подругой – и невидимый ледяной кинжал проворачивается в груди. Перечитываю первую строчку письма девчонки, с которой впервые поцеловался – и яд растворяется в моей крови.

Все, все, что я вижу вокруг себя, полно символов прошлого, и они отнимают у меня жизнь, и так каждый день, изо дня в день, дни напролет.

Все мои снимки, сделанные за годы – это «портреты Дориана Грея», только наоборот! Они живы, а я – лишь источник вечной радости для них, я истекаю жизнью под их веселыми взглядами. Не смотри на фотографии! Сожги их, чтобы не возникало искушения лишний раз убедиться, как жестоко время и как много ты оставил позади. Убивает даже голограмма на водительских правах. Никогда, никогда не смотри на нее.

Все, что вызывает хоть мимолетное, но воспоминание о чувстве, событии или слове – смертельно. С каждым днем в мире все больше символов, впитавших в себя частицу моей жизни, и больше всего их рядом со мной. И я умираю под их неощутимым весом, горблюсь и тупею.

Только любовь юной девы еще могла бы вдохнуть в меня огонь, но огонь этот стал бы холодным, синим, и не согрел бы никого и ничего, кроме моего полумертвого сердца. Но даже это мне уже недоступно – ибо юным девам, чья любовь только и греет, интересны только спортсмены и музыканты. И все, кто старше тридцати, кажутся им глубокими стариками… Возраст человека непростителен, и никто еще не оседлал пегого коня времени.

Где тот день, час, где тот год, в конце концов, когда передо мной осталась только одна дорога? С нее уже не свернуть, можно лишь оглянуться по сторонам и умереть еще одну тысячу раз, потому что кругом – тысяча символов прошлого, и они убивают.

Comments on this: 1

Cactus: Ты спятил, дядя! Прекращай корчить из себя философа и рассказывай, что было дальше. Я никуда не делся!

Не удаляйте их из помещений, и пусть они не выходят, разве только совершат явную мерзость.

65:1

20 Раджаба, 20:10

Сутенер Эдик погиб, нет его больше ни в какой реальности. Он больше не вернется, даже если я приеду в Чайна-Таун и прогуляюсь по местам «боевой славы» – ведь по деловой карьере его, лелеемой годами, был нанесен страшный удар. Вернуться означает бежать из города, и даже в таком случае скитаться ему по стране с чужим именем и в страхе за собственную жизнь.

Поэтому он больше не объявится в моей черепушке властным и наглым типом.

Что было дальше, спрашивает Cactus…

Я-1 вдруг осознал себя стоящим с пистолетом в руках, а в нескольких метрах от себя увидел старую китаянку (она осела на пол и тяжело дышала, прижимая ладонь к кровавому пятну на плече) и двух девиц с доком Бо. Очевидно, они вывалились из палаты и теперь в испуге таращились на немую сцену.

– Что за черт? – спросила Жанли. – Кто стрелял? Кто орал?

– Все! Сматываться надо! Там еще один живой гулям, того и гляди через дверь палить примется, или кинжал метнет.

– Каждый длинный глуп, – покачал головой док.

Это он меня арабским присловьем припечатал, не иначе. Как же он был прав!

Мы с Бо подхватили раненую китаянку под руки и заволокли ее в комнату, где до этого жила Крошка Ли. Разглядывать ее было некогда, но платье шафранного цвета и пышная прическа смотрелись стильно. Девчонка явно не понимала, что тут происходит, и нервно цеплялась за рукав Евиного жакета.

– Валите отсюда! – приказал док. – Я не желаю, чтобы в моей клинике устраивались разборки! Что я без сестры буду делать? – едва не взвыл он и принялся утешать помощницу. Та явно нуждалась в срочной медицинской помощи.

– Куда валить? За дверью наверняка зреет засада.

Он провел нашу троицу узким коридором к боковой стене дома и буквально вытолкнул на пожарную лестницу.

– Вверх полезайте, на крышу. На дальнем торце есть такая же лестница, а эта внизу обломана.

– А торчки тебя не достанут?

– Через три минуты тут будут все, кого я когда-либо спас. И тогда не поздоровится не только твоим идиотам-торчкам, но и тебе самому. Так что делай ноги, пока цел, – свирепо заявил док и буквально выпихнул меня за окно.

На крышу мы выбрались благополучно – девчонки нимало не струсили. Крошка Ли в своей Африке еще и не такое проделывала, а Жанли, по-моему, девка без нервов.

Желтое платье и вообще помпезный вид пигмейки едва не заставил меня расхохотаться, когда я рассмотрел ее на захламленной крыше. Но я представил, как мне придется оправдывать смех, и стиснул зубы. Не хватало еще обидеть Ли в первый же день ее внезапного «выхода в люди». Да и торчки могли расслышать гогот с небес и озаботиться его происхождением.

Мы не мешкая ринулись в указанном Бо направлении и вскоре достигли дальнего конца крыши. Если кому-то взбредет в голову задрать голову, он непременно нас увидит, однако оставаться наверху было нелепо. Я всучил один из пистолетов Жанли и велел ей замыкать нашу вереницу домолазов. Девчонка ухватила оружие с видом завзятой киллерши и даже прицелилась в антенну, пробуя себя в новой роли. Будь я настоящим преступником, а не безвинно попавшим в переплет рафинадом, мог бы привлечь ее к серьезным делам – телка вела себя смело, даже крови не испугалась.

Через минуту мы уже очутились в узком переулке, в компании с вонючими мусорными баками. У главного входа в дом, судя по крикам, назревал конфликт, поэтому я предпочел провести девиц дворами. Потеряли во времени, зато выиграли в безопасности.

Возле машины я остановился (в тени навеса) и прижал головенку Крошки Ли к животу. Она в недоумении задрала губастую рожицу. Тогда я сел за руль и смог глянуть ей прямо в глаза.

– Прощай, Ли, – сказал я на убогом английском. – Иди туда. – И я показал ей на вход в жилище Пу Сина. – Там добрый господин, он тебе поможет.

– А ты? Разве не ты мне поможешь?

– Мне надо ехать. Прости, Крошка Ли. Я скоро приеду с тобой повидаться.

– Приезжай скорее, – лукаво усмехнулась она. – Ты так и не узнал, что я умею.

Иблис меня побери, ну и паршивая же сцена. Словно в дешевой постановке уродовского театра. Перед тем, как скрыться в доме Пу Сина, Ли обернулась и вильнула задницей.

Когда я сорвал машину с места, Ева с мрачной физиономией сидела рядом.

– Могла бы остаться, – проговорил я.

– Спасибо, не хочу. Мне здесь не нравится. В «Розалинде», по-моему, было куда приличнее.

– Здесь денег больше – национальная экзотика! Тайки, например, почти все тут работают. Ты не смотри на грязь, для клиентов тут стараются изо всех сил. В банях так вообще можно годами жить, хватило бы денег…

Откуда у меня в мозгах возникли эти фразы? Неужели сутенер Эдик все еще жив и прячется в мозговой лакуне? Я несколько секунд в тревоге прислушивался к себе, но ничего криминального больше в башку не лезло, и я расслабился.

– Ты предлагаешь мне вернуться?

Но я промолчал: Жанли отчего-то была мне симпатична, и так просто оставлять ее на съедение китайским волкам не хотелось. Впрочем, в конечном счете это ее дело. Сутенер Танк исчез, и настоящий совет подать ей было некому.

Вскоре мы благополучно выбрались из Чайна-Тауна (обе пушки я выкинул в мусорный бак прямо из окна «лады»).

– Почему ты не зашел к тому китайцу за деньгами? – спросила Ева.

– Опасно… На мне труп торчка. Кто теперь будет разгребать это дерьмо?

По правде говоря, в тот момент я даже не представлял, имею ли право требовать юани от Пу Сина, и вообще не помнил такого имени. Какие были отношения между китайцем и сутенером, о том мне было неведомо. Но я точно знал, что идиотская перестрелка с убийством поставила на всех договоренностях крест. Недаром местный проныра Эдик свалил из моих мозгов – знал, паразит, что вся его карьера накрылась и ждать чего-то хорошего от жизни теперь нечего.

Я высадил Жанли на Пути Пророка. Ни сутенера, ни всей его преступной жизни больше не существовало ни в какой реальности.

Comments on this: 4

Cactus: Чего-то тебя мотает, дядя. Ты уж определись – хочешь в альтернативных судьбах копаться или нет. Может, лучше расследованием займешься?

Танк: Ты прав, Кактусяра. Ничего хорошего из этих визитов в параллельные реальности не выходит, мои виртуальные копии сдыхают одна за другой. Но взгляни на вопрос под прямым углом. Пока другие Танки невидимо существуют, меня будет мучить осознание собственной убогости и тоска по нереализованным возможностям. Так что есть в таком разрушительном «внедрении» и хороший момент.

Ева_Летова: Вот прикончат тебя где-нибудь, будет тебе «момент».

God: В очередной раз требую прекратить поминание нашего города в этом отвратительном журнале!

Разукрашена людям любовь страстей: к женщинам и детям и нагроможденным кинтарам золота и серебра, и меченым коням, и скоту, и посевам.

3:12

21 Раджаба, 17:28

Утром я собрался с мыслями и сел разбираться с остальными уликами по делу Натальи. Конечно, перед этим я часок посидел в своем виртуальном офисе, послушал треп Кристины и просмотрел все сообщения, накопившиеся за сутки. Как обычно, ничего кроме спама мне не прислали.

Поэтому я оставил Кристину на хозяйстве и вернулся домой, к рафидам Наташи. На всякий случай я еще раз проверил передвижение ее вещей и убедился, что все они побывали одновременно в нескольких точках города. Ничего, собственно, со дня получения заказа не изменилось.

Сумочка Натальи побывала в мотеле на очередной окраине города. Несколько минут я хмуро разглядывал схему улиц этого района, и ничего хорошего в голову не лезло.

В конце концов я сделал несколько бутербродов и отправился в гараж, к разбитому «шевроле». Какого шайтана меня так тащило к новым подвигам? Как бы я себе ни объяснял мотивы, с точки зрения нормального человека лезть во всякие захолустные дыры, не будучи уверенным в благополучном исходе такого визита, глупо.

И все же я поехал. Тачка дребезжала и чихала мотором, но держалась. Спустя полчаса петляния по окраинным улочкам, между голых тротуаров, облупленных рекламных щитов и свалок брошенных автомобилей, я очутился в самом начале трассы, которая вела из города на север. Я поглядел на экран дабира и убедился, что достиг нужной точки маршрута.

И на фига я выкинул оба пистолета торчков? Сейчас бы сунул под куртку и шагал смело навстречу опасностям. Мысль была глупой, я обозвал себя «убийцей» и вылез из машины.

Я приткнул ее на стоянке, среди скопища ржавых тачек. Ими, кажется, уже сто лет никто не пользовался. Да и сам отель, вывеска которого со словами «Упру Урву» болталась на осеннем ветру, выглядел мерзко. Я вдруг вспомнил, что в Торе так звучит завет «плодитесь и размножайтесь». Что ж, посмотрим, стоит ли тут плодиться.

В крошечном холле было мрачно и стыло. Впрочем, откуда-то доносилась бодрая музычка, так что царство оказалось не совсем мертвым. Какого шайтана тут понадобилось Наталье? Я стукнул по медному звонку и оперся о стойку, усыпанную пеплом от сигарет.

– Эй, хозяин!

Никто не отозвался. Глаза у меня привыкли к полумраку, и прямо перед собой я узрел убогий шамаиль – традиционное настенное панно. Местный художественный «гений» в меру способностей размазал по стеклу краски, получив в итоге хальк в виде ритуальных картинок-изречений. Я попытался что-нибудь прочитать, но расшифровке поддалась только одна фраза, написанная в стиле «сульс». «Опираясь на зеленые подушки и прекрасные ковры…» (Цитата из суры 55, аят 76. – Прим. мутакаллима издателя.)

Сомневаюсь, что в этакой дыре найдется хоть одна приличная подушка, не говоря уж о коврах.

Я звякнул еще раз, и тут показался шейх лет сорока, с клочковатой бородой и в засаленной чалме. Он подозрительно оглядел меня, почесал через грязно-зеленый халат пузо и спросил:

– А где ваша дама?

– Вот она.

Я шлепнул на стойку голограмму Натальи, а поверх нее монету в пять дирхемов.

Шейх с любопытством уставился на снимок и даже пару раз причмокнул губами, не забыв, естественно, смахнуть деньги в карман.

– Меня интересует, в каком номере она останавливалась и чем занималась.

– В мой отель только за одним делом приезжают, – сально хмыкнул старик. – Но она была одна, и я еще удивился, помню. Глаза у нее были какие-то испуганные. Не скажу, что каждого шороха боялась, но настороже была, это точно.

– И что?

– Заказала 12-й номер и поднялась туда.

– Почему именно 12-й?

– Шайтан ее знает? А, вспомнил – я же сам подал ей первый попавшийся ключ.

– И много было свободных комнат?

– Почти все… Обычно у меня во второй половине дня наплыв бывает. Лучший секс-отель на весь район!

– Название только дурацкое.

Шейх слегка обиделся и поджал губы.

– Ладно, отец, я пошутил! Давай сюда ключ от 12-го.

– Десять дирхемов в час, – сухо отозвался хозяин. – На меньшее время не сдаю.

Я молча подвинул к себе его кассовый дабир и завел в него нужное количество веб-денег, после чего старик кинул на стойку электронный ключ. Часа мне в любом случае должно было хватить. Сегодня я не склонен был перерождаться в местного Танка, кем бы он ни оказался. Да и что хорошего может случиться в этаком притоне?

– Эй, а что с ней потом было? – сообразил я.

– Вот выйдешь обратно, и поговорим, – загадочно ответил шейх.

Я пожал плечами и поднялся на второй этаж. Музон стал звучать громче, однако доносился из другого конца коридора, слева, а мой путь лежал направо. Я ткнул в прорезь замка ключ и ввалился в логово разврата. Странно, но подушки на кровати были зелеными, а ковер на полу – вполне цветастым, хотя и потертым. На стене висело панно с арабесками. Имелась даже крошечная ванная комнатушка и бар с треснувшим зеркалом.

Я открыл его и обнаружил полупустую бутылку дешевого пойла.

Потом повалился с ней на кровать, хлебнул кислого хамра и стал прислушиваться к собственным мозгам. Местный Танк сидел там не шелохнувшись. Наверное, чтобы активизироваться, ему нужно около получаса, но никак не пять минут, что я провел в окрестностях «Упру Урву».

Валяться было тупо, я поставил бутылку на тумбочку и обошел комнату по периметру. Самой интересной вещью тут был старинный музыкальный центр с караоке. Судя по вытертым пятнам на его клавиатуре, этим мастодонтом нередко пользовались. Я надавил одну из кнопок с надписью «вынуть» на арабском и увидел уникальную штуку. Это была мини-кассета с настоящей магнитной пленкой!

На ум пришло воспоминание о такой же древней дискете, с которой я имел дело в к-театре. Неужели очередное послание сумасшедшей Натальи? Деваться было некуда, я положил дабир перед муз-центром и одновременно включил запись и воспроизведение кассеты. Опцию распознавания текста, понятно, тоже врубил.

Началось все, как я и думал, полным бредом. Слушать его не было охоты, так что я выставил скорость прокрутки кассеты на максимум и отошел к окну. Снаружи было так же хреново, как и десять минут назад.

Таращиться в окно еще четверть часа, пока крутится кассеты? Нет уж, надо собрать улики. Поэтому я вышел в коридор и отправился на глухие звуки самого гнусного и попсового трэша, какой только можно вообразить. Доносились они из-за двери в третью комнату. Подумав, я стукнул в нее кулаком и толкнул.

Тут было прикольно. Но кровати трахались лысая девка с татуированными спиной и ягодицами и правоверный с волосатыми, как у хоббита, ногами. По ушам ударил визг кеманчи и хриплые стоны девицы.

– Что за херню вы тут слушаете? – вежливо спросил я.

Но парочка не обратила на меня внимания. Я обошел ложе любви и остановился напротив девичьей задницы, скачущей вверх-вниз. «Если вы будете благодарны, то я вам прибавлю» – красовалось на спине шлюхи базиликовым почерком, в окружении травяного орнамента. Еле разобрал замысловатую арабскую вязь. (Увы, дабира у меня с собой при этом не было, а то бы показал картинку. – Прим. Танка.)

Тут девка обернулась, взвизгнула от радости и весело ткнула пальцем себе в задницу, подавая мне знак присоединиться.

Тася, здесь я должен притормозить и признаться, что проклятый альтернативный Танк только и ждал такого момента, чтобы овладеть моей черепушкой. Руки и ноги перестали меня слушаться, а сознание съежилось до размера сушеного финика. Мне только и оставалось наблюдать, как он скинул штаны и пристроился к девке. Волосатый болван этому ничуть не удивился – судя по вороху таблеток на тумбочке, они оба находились во власти непотребных видений.

Я ничего не почувствовал, клянусь! Все «переживания» достались местному Эдику, я же был вынужден молча торчать в каморке мозга и толкаться из нее наружу. Ни хрена у меня не вышло.

Наконец девица издала прощальный вопль и под финальный запил из колонок упала на партнера. Со мной, очевидно, также было все в порядке, поскольку я-2 спокойно извлек член из разукрашенной задницы и свалился рядом.

Со стены на меня смотрела трэш-группа, и наглая рожа одного из ее участников показалась мне знакомой.

– Эй, я тебя знаю? – просипела девица.

Ответить мне было нечего, тем более мышцами тела распоряжался я-2. Кстати, мыслей у этого типа в башке не имелось, иначе бы я уже понял, с кем имею дело.

Тут глаза ее расширились, и она через силу обернулась, уставившись на то же постер с музыкантами группы «Хумай». Потом снова вылупилась на меня, оглядела с макушки до колен и вдруг с новыми силами заорала. Откуда только силы взялись?

– Танк! – в экстазе завопила девка и бросилась на меня как кошка.

И стала щипать, дергать за нос и волосы, визжать и царапаться, кусать и облизывать как сумасшедшая.

Пришлось врезать ей в челюсть кулаком, чтобы охладить.

– Заткнись, сука! – заорал я и сжал ей запястья.

Но на лысую голову рук не хватило, и она продолжала остервенело охаживать мне рожу языком. Хорошо еще, что уши не откусила, тварь похотливая.

– Меня сам Танк трахнул! – взвыла она в экстазе, еще пару раз дернулась и наконец затихла с предельно счастливой миной. Наверное, в ее пустую головенку закралась идея, что сейчас уже можно спокойно помереть.

– Инша Алла, – выругался я.

– Вот это круто… – услышал я сбоку и обратил внимание на «хоббита». – Слышь, подруга, ты сперму-то собери, да в кус залей – и будет у тебя дите.

– Я вам соберу! – пригрозил я и столкнул девку. Она вяло распласталась на кровати. – На дирхемы даже не рассчитывайте. У меня таких детишек знаешь сколько по всей стране? Если каждому платить, никаких гонораров не хватит.

– Носить твоего ребенка – счастье, – пролепетала девица.

– Да вы просто меджнуны.

Я напялил штаны и задумался: «Какого Иблиса я тут делаю, где все остальные? Где моя команда, почему они бросили меня с чужими людьми?»

(Так подумал я-2, однако вполне бессвязно, так что я-1 с трудом разобрал в бессмысленном хаосе два этих вопроса. Вообще, дальше опять начинаются догадки и предположения, поскольку я-1 не имел доступа к подсознанию я-2, а сознание этого урода почти не работало. – Прим. Танка.)

Особенно бесила музыка, доносящаяся из такого же отвратительного муз-центра, что и в 12-м номере. Она и так бесконечно обрыдла во время репетиций и записей бесчисленных ремиксов. Слушать ее добровольно? В раздражении я пнул по аппарату и с грохотом обрушил его на пол. Визгливые вопли и запилы наконец прекратились.

Постер с «Хумаем» тоже был отвратителен, на нем я-1 вышел совсем не так сатанински, как рассчитывал. А продюсер, сволочь, утвердил именно этот кадр. Я сорвал плакат со стены и разодрал его на клочки.

– Каждый продам за тысячу, – услышал я радостный шепот «хоббита».

Его счастливая подруга хихикнула. Я оглянулся на пару идиотов и увидел, как девка выцеживает из задницы мою сперму, тщательно собирая ее на пустую упаковку из-под таблеток.

– Точно, меджнуны!

Я еще раз пнул разбитый муз-центр и выскочил из комнаты. Мозги кипели от обиды и непонимания. Отчаянно хотелось закинуться хоть какой-нибудь стоящей дурью, и в то же время не той, что осталась в комнате 3. Судя по упаковке, там пробавлялись очевидной психоделической дрянью. А такие таблы я не терпел – кайфа никакого, а дряни полная башка.

Повлиять на действия растерянного Танка мне-1 никак не удавалось. Хоть бы один раз он попробовал подумать что-нибудь связное! Глядишь, и получилось бы вступить с ним в контакт.

– Где вы все? – что есть силы завопил я.

– Господин Кулешов, я могу помочь вам? – после паузы спросили снизу.

– Ты кто?

– Я владелец этого отеля!

Я скатился по лестнице и последовал приглашающему жесту шейха, что (вроде бы) выдал мне ключ от какой-то из комнат. Может быть, он сумеет объяснить, как я тут очутился и где моя команда?

(Напоминаю, что события изложены с точки зрения я-2. – Прим. Танка. И так понятно! – Прим. ред.)

Это большая честь для моего скромного заведения – приветить такого известного музыканта.

Шейх сложил ладони и приказал девчонке лет пятнадцати, которая таращилась на меня с открытым ртом, притащить еду и чай. Несмотря на характер заведения, девица (видимо, дочь или внучка этого правоверного) была одета весьма скромно – в длинную «азиатскую» тунику из жаккардовой ткани с воротником-стойкой и высокими боковыми разрезами. Примерно в таких щеголяют на сцене девушки из подпевки «Хумая». Как разойдутся, давай туники задирать – а под ними широкие штаны! Толпа фигеет, когда кто-то махнет ногой и покажется лодыжка.

– Отец, что я тут делаю?

Это было невежливо, так начинать разговор, но проклятый вопрос не давал мне покоя.

Девчонка приволокла поднос с угощением, и я был вынужден усесться на продавленный диван. Шейх устроился напротив, в кресле, и знаком позволил дочери (или внучке) остаться – и она во все глаза уставилась мне в рожу, будто я был инопланетянином. Чай по пиалам она разлила чуть ли не вслепую.

– Мое имя – Якуб, а это моя внучка Энже… – не выказав и тени недовольства, сообщил хозяин. – Ты разыскиваешь некую женщину прекрасной наружности. Похоже, это твоя возлюбленная, ишан Эдуард?

– Какую еще женщину?

– Ее голограмма в кармане твоей куртки, – удивился шейх.

Я пошарил в указанном месте и вытащил снимок Натальи (я-2, естественно, не знал, как ее зовут. – Прим. Танка).

– И что? Впервые вижу эту подругу.

Якуб сочувственно покачал головой и ничего не ответил, а его внучка вдруг выпалила:

– Я ее видела!

– Энже! – рассердился правоверный.

Я потер лоб ладонью, но добился только того, что в черепе добавилось пустоты. Сейчас у меня должна быть репетиция! Или мы ехали на концерт в другой город, и меня забыли в этом грязном караван-сарае? Что вообще происходит? «Надо срочно связаться с ребятами и выяснить!» – осенило меня. Шайтан, где мой дабир?

– Дабир потерял, – растерянно пробормотал я.

Чай был по-своему хорош – я так давно не пил ничего натурального, что даже потребность чем-нибудь закинуться заметно притухла. Рахат-лукум, правда, особыми достоинствами не отличался.

– Но я правда видела эту девушку, – упрямо сказала Энже.

– Господину Кулешову уже неинтересно об этом говорить, – с нажимом проговорил Якуб. – Принеси-ка, девочка, свою магнитолу и станцуй.

Энже разом забыла обо все другом и метнулась в свою комнатушку. Через десять секунд она уже установила аппарат на полу, рядом с розеткой, и нажала кнопку воспроизведения. Зазвучала эмпешка с моей самой знаменитой песней «Мирадж»! У меня даже зубы свело от ужаса, но я стиснул их изо всех сил и ничем не выдал отвращения.

Хвала Аллаху, Энже молнией выскочила на середину этой крошечной комнаты и принялась плавно кружиться, поднимая поочередно руки и поводя бедрами – очень похоже на то, как танцевали девки в клипе. А может быть, даже в чем-то лучше. Во всяком случае, ее танец примирил меня с опостылевшими звуками, к тому же искаженными дешевой магнитолой.

Старый ишан прихлопывал в ладоши и лучился благоговением.

Напоследок Энже обволокла меня ручонками и туникой и замерла в вычурной позе.

– Богоугодная музыка, – одобрительно молвил Якуб.

– А меня от нее уже давно тошнит, – пожаловался я. – Жуткий попсовый трэш.

Девчонка с дедом в недоумении замахали руками и вновь принялись потчевать меня фруктами и чаем.

Эх, что я тут делаю? Где менеджер, музыканты, группиз и прочий человеческий хлам – осветители, режиссеры и еще хрен знает кто? Или меня накачали наркотиками и выбросили из «Хумая»? Эта ужасная догадка обожгла мозг, словно тройная доза дитрана.

– Где мой дабир? – вскинулся я. – Мне нужно позвонить!

– Принеси из двенадцатого, – кивнул шейх внучке.

Пока она бегала наверх, мне пришлось нервно подписать десятки постеров, вырванных их кучи дешевых бумажных журналов. Рука двигалась автоматически, выводя фамилию скорописным почерком «рика».

Наконец Энже принесла дабир, и я с ужасом уставился на древнее устройство с незнакомой периферией, но без серебряного калама.

– Что это?

– Твой дабир, уважаемый, – удивился Якуб.

– Не может быть!

– Он был с тобой, когда ты вошел в мой караван-сарай. А где калам? – накинулся он на внучку.

– Не было его!..

Я в панике вывел на экран список контактов и уставился на него. Пусто! Психоаналитик, дантист, два репортеров сетевых газет, мать… Десяток незнакомых фамилий, мужских и женских – и это все?

– Как я здесь очутился? – севшим голосом спросил я. – Что со мной происходит?

Я вспомнил о снимке незнакомой женщины и вновь достал его, чтобы всмотреться в ее физиономию. Может быть, именно в этой личности кроется разгадка?

(Шайтан, этот тип мыслил так сумбурно и нечутко, что втиснуться в хаос у меня-1 никак не получалось. Вообще, если бы я-2 осознал наличие в башке второй личности, то мог бы совсем спятить, вот я-1 и не особенно старался до него доораться. – Прим. Танка.)

Я могу рассказать тебе о ней, – проговорила девочка и села рядом, на колени.

Дабир находился в стандартном режиме записи, и переключать его я не стал – вдруг информация пригодится, поможет найти себя в этом нелепом мире. (Вот спасибо! – Прим. Танка.)

– Эта девушка в последний раз приезжала к нам две недели назад, даже больше. Мы ее хорошо знаем, потому что она из банды Луубат-База. Гоняет вместе с ним и другими ребятами по шоссе…

– Грабят помаленьку, но нас не трогают, – поддакнул шейх. Странно, что он позволял девчонке вести разговор как равной. Похоже, Якуб безумно обожал внучку. – Здесь у них небольшая база, так сказать. Потрахаться, перекусить, добро запаковать. Чинятся, бывает, когда байки повредят – у меня гараж приличный. Я туда со свалок три тонны запчастей натаскал, многие пользуются. Могу и вам бампер с зеркалами приладить…

– Так она – байкер? – Замечание шейха о моем раздолбанном «хаммере» на фоне общего абсурда как-то не отложилось в мозгах.

– Подруга Луубат-База, главаря банды.

– Бывшая подруга, – уточнила Энже.

– Похоже, они поссорились, – согласился шейх. – Громко ругались, чуть мебель не разбили. Сначала на кровати прыгали, так что стены дрожали, а потом подрались.

– Запись показать? – подмигнула девчонка.

– Давай.

– Где ты ее взяла, Энже? – рассердился шейх.

Но та не ответила, поскольку уже скрылась в соседней комнате. Вскоре она возникла с флэшкой, которую мне и вручила. Не знаю, за каким шайтаном мне втемяшилось в голову требовать какую-то тупую гостиничную порнуху (это я подсказал. – Прим. Танка), тем более снятую на обычную охранную камеру.

– Тут и сегодняшняя сцена есть, – лукаво шепнула Энже мне в ухо.

Внезапно дабир у меня издал трель, один в один – мелодию шлягера двухнедельной давности. Я воткнул наушник и принял вызов, и на линзах нарисовалась злобная харя менеджера.

– Дилпазир! – обрадовался я.

– Что за дыра? – Глазок камеры на макушке дабира обернулся вокруг оси, передав хозяйке «Хумая» убогий интерьер Якубова «офиса». – Ты куда пропал? Между прочим, мы потеряли две минуты, пока ждали тебя возле дома. Пятьсот дирхемов штрафа, кус охтак, за каждую минуту опоздания!

– Я куда-то опоздал?

– На репетицию! Ты что, дури перебрал? Завтра концерт, а ты еще где-то болтаешься! Живо сюда! Если через час не подъедешь, уволю.

Я в ужасе уставился на перекошенную физиономию Дилпазир, однако сказать ничего не успел – связь уже прервалась. Энже с Якубом глядели на меня с не меньшим ужасом, чем я на них. Но они-то видели меня, а вот перед моими глазами все еще мерещилась менеджер «Хумая».

– Зубби фентизык, – прошипел я и расслабился. – Где мы? Далеко от центра?

– Час с минутами, – ответил Якуб. – На байке быстрее…

– Я не умею!

– Я умею, – вскинулась Энже и тотчас убежала к себе в комнату.

– А моя тачка?

– Твоя побитая «ока»?

– Какая еще «ока»? – рассвирепел я. – «Шевроле»!

– Танк, ты приехал на «оке», – покачал головой шейх.

Не верить ему оснований не было. С другой стороны… Вот шайтан, с такими дырами в башке, как у меня, спорить и доискиваться истины просто нелепо. Если уж я не помню, чем занимался два часа назад и какая сила приволокла меня в этот караван-сарай (даже названия-то его не знаю), о чем еще тут рассуждать? Ну ничего, «шевроле» угнать никому не под силу. Пусть только попробуют, умми!

– Яалла!

Одетая в черную кожу со стальными цепями на рукавах и штанах, Энже притопнула в нетерпении кованым сапогом и махнула мне крагой.

– Эй, а ты не боишься отпускать ее со мной?

– А чего она не видала? – нежно отозвался Якуб. – Я за свою девочку спокоен.

Я поспешно сунул дабир в карман куртки (откуда на мне такой идиотский прикид? Сроду подобного дерьма не таскал), вскочил и бросился вслед за быстроногой девкой. Она уже стучала каблучищами по дюралевой лестнице, что вела в подземный гараж прямо из холла отеля.

– Куда едем? – услышал я.

По глазам резанули галогенные лампы.

– В студию «Барбад»!

– Это где чоуган-поле?

Да уж, механического хлама тут было немеряно. Но разглядывать его было некогда, поскольку Энже уже утвердилась крошечной задницей в седле мощного двухколесного монстра – пришлось это сделать и мне.

– А ты неплохо знаешь город.

В руках у меня очутился шлем с треснувшим стеклом, и я поспешно напялил его на черепушку.

И тут же девка рванула с охрененной скоростью прямиком в закрытые ворота. К счастью, сзади и с боков меня уже поддерживали пластиковые подпорки, так что я не сковырнулся на сальный бетон вместе с Энже (благо заодно вцепился в ее талию, будто жертва наводнения – в бревно).

Стальная плита аккурат успела подняться, и все равно я пригнул голову, пока мы проезжали под ней. Сумасшедшая девка водила байк так, будто на дороге кроме нее существовали только ямы и кочки. Разве что на перекрестках слегка притормаживала, и то лишь на красный свет. Уж не знаю, сколько чип на ее аппарате собрал нарушений, не мое это дело. Может, она и вовсе с помощью заезжих байкеров его отрубила, чтобы без башни по улицам гонять.

Доехали мы за сорок минут, и то потому, что напоролись на развороченную улицу. Судя по характерным обломкам, на ней еще недавно стояла мечеть. Мне на глаза попалась почти целая кита – картонная картинка, исписанная речениями святых. На линзы выскочило изображение шиитской мечети. Верно, только позавчера ее шахид взорвал (людей внутри не было, естественно). Боролся с уходом веры в Сеть, блин.

И еще минут пять стадион для чоугана объезжали. Конского дерьма вокруг него было! Колеса у байка порядком уделали. С детства поло на лошадях не люблю.

И тут я-1 понял, что не знаю, куда бежать дальше.

Похоже, морда у меня была достаточно тупая, потому что Энже озабоченно потрогала мне лоб и спросила:

– Ты здоров? А то у меня аптечка есть. Но колеса обещать не могу, дед мне запрещает закидываться…

– Я не помню, где наша студия.

– Указатели же есть! – удивилась девка. – Посмотри, видишь надпись «Барбад» за дверями? Пойдем, я помогу!

Она смело соскочила за мной с аппарата и кинулась к бронированному входу в серый куб здания. Даже не стала загонять байк в подземную стоянку. Я уже собирался спросить что-то вроде «не боится ли она воров», как Энже пояснила:

– Наклейку той банды на крыле приляпала, мне Наталья подарила. Никто не посмеет подойти.

– Та самая? – заинтересовался я-1, и Энже кивнула.

Момент между тем был не самый благоприятный, чтобы заниматься расследованием. То ли быстрая езда, то ли резкая смена дислокации выдули из мозгов всякое представление о биографии, привычках и умениях виртуального Танка. Может быть, если бы я посидел в вестибюле еще минут десять-двадцать, этот дешевый музыкант и вернулся бы, но этих-то минут мне и не дали.

– А как же моя тачка? – спросил я.

– Вернешься за ней. Я-то думала, у тебя «хаммер»…

«Кто это такая?» – озадаченно подумал я о девчонке, что скакала по ступенькам передо мной. Сообщенное виртуальному Танку имя пряталось в недоступной мне-1 зоне черепа.

Энже с такой ловкостью отслеживала вывески и указатели, что повторять ход ее умозаключений было бессмысленно. Мы промчались мимо частных клубов, игорных заведений, складов и пустых офисов сетевых компаний – прямиком на третий этаж, где я и услыхал ненавистные звуки рубаба, стократ усиленные электроникой.

Мы ввалились в студию, обильно заваленную аппаратурой. Повсюду змеились черные провода, и запнуться о любой из них наверняка означало повалить что-нибудь важное. «Хумай» в полном составе восседал прямо на полу, вокруг зеленой тряпки, и лампа вполнакала освещала гору элитного пойла, конфеты, огрызки и одноразовую посуду. Знакомая картина благотворно повлияла на музыканта у меня в мозгах, и он робко принялся толкаться наружу. Во всяком случае, имена соратников и девиц забрезжили в сознании.

А дев, кстати, тут толклось немеряно, штук десять, и все были полуголые. Некоторые вообще без трусов, только блестками облепленные.

– У! – обрадовались парни. – Ты где пропадал, Танк? А это кто с тобой?

– Кажется, это его новая девушка, – хмуро заметила единственная здесь женщина, прикинутая согласно требованиям шариата. Ну, или почти согласно. Возрастом она раза в полтора превосходила любого из присутствовавших на «репетиции».

– Дилпазир? – выскочило мне на язык.

– Узнал, – притворно удивилась она и встала, пошатнувшись. И вдруг заорала что есть сил: – Как ты посмел?!

От неожиданности я сел перед тряпкой на освободившееся место, и неведомый друг сунул мне в руку стаканчик с пахучим пойлом типа коньяка. Так и не поняв, что это за влага, я протолкнул ее в пищевод и в смятении уставился на менеджера. После звонкого вопля он утратила часть мощи и подкрепилась киви, каковой фруктец и сунула в рот вместе с волосатой шкуркой.

Девчонка, что домчала меня до «Барбада», присела тут же на коленки и вцепилась мне в локоть. Пир разгорелся с новой силой, и все это время из невидимых колонок громыхал навязчивый музон «Хумая». И как их еще не тошнит от собственных поделок? Стоп! А ведь в них звучит и мой танбур… В общем, не такая уж плохая музыка, шайтан ее забери. Хотя все равно дерьмо.

– Тебя как зовут, девочка?

Одна из танцовщиц, валявшаяся в полуметре от меня, уставилась на байкершу сочувственным взором.

– Да, как? – ляпнул я-1.

– Энже! – Она в ужасе уставилась на меня.

– Пить будешь?

– Папа запрещает. Мне, наверное, лучше уйти…

Оказалось, что нашу краткую беседу слышат почти все, и повальный хохот был ответом на реплику девки.

– Что же ты вся такая кожаная? – подхватила очередная голая подруга. – А лет тебе сколько? Наверняка не больше восемнадцати!

– Мне шестнадцать, – задрав нос, заявила Энже. – А кожаная, потому что на байке так удобнее ездить…

Несмотря на безумный фон, стало слышно, какая установилась «речевая» тишина. Даже дева, которая до это непрерывно хохотала, будто облопалась шафраном, примолкла с осовелым видом.

– Это уже слишком, – прошипела Дилпазир, подняла подбородок и брови, цокнула языком и в прострации повалилась на спину.

Comments on this: 13

Ева_Летова: А я была на концерте «Хумая»! Когда еще клуб в соседнем квартале работал, а они были не такие известные, как теперь. Вот только не помню, кто у них там играл… Но тебя в первом ряду не было, по-моему. Может, где-то на заднем плане лабал? На каком инструменте?

Cactus: Попсовый трэш не перевариваю. И чего от него девчонки тащатся? По мне так вам надо кеманчу с рубабом вообще выкинуть, а добавить нормальную инфра-гитару. Вообще басов не хватает вашему «Хумаю», визг сплошной.

Ахмед: «Хумай» – одна из тех малочисленных групп, которые с уважением относятся к традициям предков и применяют народные инструменты. Увы, недостаточно. Однако коллектив это богоугодный. Должен заметить, что я с недоверием воспринял информацию о пьяном разгуле, царившем на репетиции! Скажу прямо: не верю! Достаточно ознакомиться с творчеством музыкантов, чтобы со мной согласиться. Ибо сказано в 108-й суре: «Ведь ненавистник твой – он куцый». Так вот, Танк, вы куцый, если показали вашу выдуманную больным мозгом «репетицию» такими грязными красками!

Танк: Жанли, я уже не состою в этом музыкальном коллективе, меня отчислили. Пришлось вернуться к привычному ремеслу рафинада :). Играл я в основном на чанге – это струнный ударный инструмент, если не знали. И еще пел несколько вещей, что сам сочинил. Словом, роль моя в коллективе была не так велика, как полагали безбашенные фанатки – да ведь им все равно, лишь бы парень на сцене дергался.

Ева_Летова: А за что тебя выгнали? Надо было сразу рассказать.

Танк: Дилпазир мне уже давно замену подбирала. Тут сразу несколько факторов роль сыграли. Первый, естественно, тот, что я с малолеткой притащился, а в группе жесткое правило – трахать только совершеннолетних, чтобы с законом не конфликтовать. Им ведь не втолкуешь, что Энже меня только подвезла. Точнее, менеджеру это было бесполезно объяснять, ребята мне даже сочувствовали… Из «Хумая» каждый год кто-то уходит, всегда со скандалом, чтобы интерес к группе подогреть. В этом году настал мой черед :). Представляю, какая сейчас в альтернативной реальности развернулась кампания травли бедняги Кулешова – может, даже к суду привлекут, если Энже решит не рассказывать правду, а погонится за скандальной известностью.

Ева_Летова: А как та девка в караван-сарае, она забеременела?

Танк: Ну ты и спросила… Таська, я там был ни при чем, клянусь!

Ева_Летова: Действительно так важно, что о тебе подумают?

Танк: Уже не знаю. Ничего не знаю. У меня такое чувство, будто мы с тобой случайно встретились на лесной поляне, ночью, рядом с костром – я разжег его, а ты вышла к огню и присела рядом. И что находится за пределами светлого круга, неизвестно, только время от времени слышны хруст веток и вздохи – а кто там, в ночи, чем занимается, интересны ли мы ему? И в каком качестве? Есть ли там еще костры, на которых путники любовно или, напротив, торопливо готовят свои блюда-записи, кто пахучие, кто пресные, кто острые?

Ева_Летова: Поэт, блин.

Тася: Позвони, когда сможешь.

Ева_Летова: «Деяния мудрого не лишены мудрости». Это не про тебя, Танк :).

Оставь их, пусть они едят, наслаждаются, и надежда их отвлекает. Потом они узнают.

15:3

21 Раджаба, 22:06

Это было еще в школе, в последнем классе. Как водится, учились мы отдельно от девчонок – то есть здание у нас было одно, а вот классы формировались по «половому признаку». Не знаю, о чем думали шишки в министерстве образования. Сеть вполне позволяет напрочь отделить одну группу учеников от другой, чтобы девки с парнями никогда вообще не встречались, но в нашей школе было позволено многое.

В перерывах между уроками нам разрешалось гулять в парке, и мы с ребятами порой прятались в кустах, чтобы подглядеть за открытыми физиономиями девиц. А когда они приподнимали платье, чтобы переступить через «живописную» павшую ветку… Это было волнующее зрелище – лодыжка в тонкой штанине и узкая туфелька.

Да уж, теперь-то я понимаю, как туго нам приходилось. Поместили бы в современную школу, так по открытым каналам связи всякого бы насмотрелся. И девок в мини, и всего прочего. Но предки выбрали суннитскую дешевизну. Мало того, запихнули меня заодно и в музыкальное отделение при той же школе – реальное! Там обучали игре на «народных» инструментах. Разные ушшаки и макамы до сих пор помню, кус эмык.

Когда папаша привел меня туда (половину фарсанга отмахали), мне дали ознакомиться со всеми инструментами, чтобы я сделал выбор по душе. Рядом с вытертой дощатой сценой, низкой как топчан на пляже, были выставлены концертные «деревяшки». Плоский ящик, кособокий и нелепый, с невероятным количеством тройных струн, попросту ужаснул меня. Будущий учитель обозвал эту штуку «кануном». Не уверен, что осваивать этакого монстра находится много желающих – вот и я не решился. Потом я пощупал круглую кеманчу и даже поелозил по струнам смычком. Звук неприятно резанул уши, и я отложил инструмент… Из танбура, саза и рубаба я извлек такие же резкие ноты. Учитель поморщился и протянул мне чанг. По его струнам надо было бить, никакого смычка не полагалось – разве что вместо ладони я мог использовать палку размером с локоть.

Странно, однако играть на чанге я выучился неплохо, причем всего за пару месяцев. Меня даже включили в группу музыкантов, которая должна была дать концерт в последний день праздника Ид аль-фитр.

Я был уже достаточно взрослым, чтобы поститься во время рамадана. И в то же время недостаточно взрослым, чтобы перенести его с подобающим стоицизмом. Только и оставалось, что питаться настоящей дрянью в четырех стенах кухни. Все виртуальные забегаловки (а значит, и вкусовое богатство программной жратвы) были заказаны.

Предки тоже страдали, по-моему, от чисто реального секса. Каково им было постоянно таиться от меня, вместо того чтобы всласть побарахтаться в Сети?

Первые дни месяца Шаввал прошли в жутком угаре. Сеть была переполнена развлечениями, порно-сайты и виртуальные рестораны были переполнены посетителями, которые стремились наверстать упущенное во время поста. Я же, вместо того, чтобы гулять по ярмаркам и любоваться представлениями, прочими кукольниками и жонглерами, кататься на аттракционах и оттягиваться сотней разных способов, в основном шлифовал собственные музыкальные партии. Даже через костер ни разу не прыгнул!

В общем, этот малый праздник мало отличался для меня от рамадана, разве что лопать можно было от пуза.

С родителями у меня случилось только три общих мероприятия. Само собой, сначала мы посетили реальную мечеть, где выслушали традиционную хутбу с наставлением имама не забывать о прочих обязанностях правоверных. Дескать, пережить пост недостаточно, и все такое.

Потом половину суток проторчали в сетевом доме самого богатого родственника, двоюродного дяди отца. Двое подростков моего возраста, насколько помню, оказались редкими придурками, и общих забав у нас не получилось. И завершилось это мучение тем, что мы всей толпой отправились на кладбище (ну и забит же был трафик!) и в усыпальницы марабутов. Я был даже рад вырваться из компании родственников на репетицию – только и услышал за спиной «Таккабаль Алла мина ва минкум», когда мулла затянул свою ежегодную «песню».

Улицы были полны людей, которым тоже, как и мне, обрыдло торчать в Сети, выбираясь из него только в туалет и на кухню. Да и погода выдалась на загляденье, как раз снег таять начал, и солнце жарило не по-зимнему.

На другой день состоялось наше выступление. Мы вместе с другими артистами принялись объезжать ближайшие дворы, с нами был местный имам, который и вел представление. И я из глубины крытой сцены видел девчонок нашей школы… Что тут такого, шайтан побери? Сейчас и мне кажется, что ничего. А тогда я лупил по струнам своего идиотского чанга и видел спины ребят, стоявших в первом ряду – а в промежутках между ними радостные девичьи физиономии.

Одну из девиц звали Джадунава. Жуткое имя, потому и запомнил, что долго его выяснял. Мне однажды повезло подглядеть за ней, когда она переодевалась после занятий в спортивном зале. Она была старше меня на год и наверняка никогда не обращала на меня внимания. Да и чего ради? Иногда я встречал ее с подругами в парке или в коридорах школы и с тайным трепетом угадывал под бесформенным балахоном (у нее на правом рукаве всегда красовалась семейная эмблема в форме бараньего уха) ее стройную фигурку.

Сейчас я уже и не помню ее лицо.

Она так и не увидела меня на передвижной сцене. Если бы я не заметил ее в просветы между юными музыкантами первого ряда… Скорее всего, у меня не хватило бы твердости заявить предкам, что музыка меня бесит, а чанг я разбил вдребезги.

А ведь они и учитель почти убедили меня в том, что с этим инструментом я управляюсь мастерски.

Comments on this: 5

Тася: Ты никогда не рассказывал мне, что умеешь играть на чанге.

Ева_Летова: Проглядела наконец твой журнал с начала. Даже зарисовала кое-что, типа схему. Хорошо, что тебе никто не верит! Обнаружила пустое место – это где ты должен в мастера по свету превратиться. Знаешь, по-моему, это довольно опасно. То есть если ты поедешь в тот к-театр, чтобы стать другим, тебе нужна будет помощь. Имей меня ввиду, понял? У меня уже опыт есть, помнишь? И в Чайна-Тауне я не стушевалась, так что помочь в трудную минуту сумею.

Cactus: Дядя, задолбали твои экскурсы в прошлое. Круто же начал лепить – кровища там, трупаки, торчки с китайцами! Давай в том же духе, а то перестану твой журнал читать.

Felicita: Эдик, мы с отцом все еще ждем, когда ты к нам приедешь. Хорошо, конечно, что ты вспоминаешь о своем музыкальном прошлом, но мы даже рады, что ты тогда настоял на своем. Как подумаю, чем могло закончиться твое образование… Ужас! Я просмотрела через слово предыдущее твое сообщение про какой-то «Хумай» и просто в шоке. Хвала Аллаху, что это все выдумки.

Танк: Извините, устал и отвечу коротко. Играть на чанге большого таланта не требуется, это же ударный инструмент. Было бы чувство ритма. Ева, спасибо за предложение, я подумаю над ним. Cactus, вали к шайтану, мне твои запросы по чангу. Не нравится – проваливай, я тебе с самого начала предлагал. Тася, я тебе позвоню сейчас! А может, ты ко мне приедешь? Хоть копию прислала бы, что ли…

И из плодов пальм и лоз вы берете себе напиток пьянящий и хороший удел. Поистине, в этом – знамение для людей разумных!

16:69

22 Раджаба, 09:41[9]

Конечно, вчера вечером я позвонил Таське. Но застал ее отнюдь не дома – она находилась на очередной пышной презентации хрен знает чего, кажется, очередной процедуры моментальной доставки заказа.

В цифровом замке толклись разодетые личности, и моя супруга в том числе. Само собой, меня не пустили туда, заперев экраном дабира.

– Ну что, постиг сокровенные имена? – усмехнулась Тася.

Неподалеку от нее торчал незнакомый хлыщ в смокинге, который делал вид, что изучает старинную вазу.

– Запутался еще больше, хотя что-то и прояснилось. – Скорее всего, она не читала мой последний отчет о байкерском караван-сарае с уклоном в притон. С чего бы тогда такое благодушие? – Ты не могла бы приехать?

– На такси? – удивилась она.

– Я оставил свою машину далеко от дома.

– Так и быть, приду к тебе, но сегодня только в цифре. Нет настроения…

– И времени, похоже?

До того, как она прислала свою виртуальную копию, я успел поваляться в ванной и вспомнить музыкальное прошлое, которое и зафиксировал, коротко надиктовав на дабир. Получалось так, что визиты по Натальиным адресам вскрывали у меня в мозгу некие ключевые «точки бифуркации», от которых я мог двинуть в ту или иную сторону. Причем именно сейчас, а не тогда, в прошлом.

Мистика, словом. Рационального объяснения искать не хотелось – даже если бы мне и удалось увязать ситуацию с неким пересечением виртуального пространства с реальным, отчего в «поле вероятностей» возникли возмущения… Иначе как бредом подобную теорию назвать было бы нельзя, и сама ее терминология была бредовой.

«Книга Судеб, вот как это называется», – осенило меня под струей горячей воды.

Я читаю собственную Книгу Судеб, вот именно так, с больших букв! Все нереализованные когда-то возможности, варианты – ее главы, и они последовательно читаются мной.

Почему же попытки вжиться в роль виртуального Танка оканчиваются так плачевно? «Поле вероятностей» сопротивляется перемене судьбы? На фига тогда было дарить мне саму возможность поглядеть на себя иного? Нет, все-таки это я виноват, слишком уж неловко пытаюсь прочитать очередную главу великой Книги…

Когда я вылез из ванны, оказалось, что Таська уже возится на кухне, смелыми движениями сооружая чисто сетевое великолепие. Что ж, оставалось надеяться, что ей хватит того убогого пищевого набора, что валялся в моих холодильнике и шкафу. Надо бы заказать жратвы.

Переживал я напрасно. Она заказала «живого» барашка и прирезала его огромным тесаком – есть такая процедура «природного» изготовления виртуальной пищи.

Чтобы дополнить ее творчество, я запустил процедуру интим-вечера и превратил гостиную в подобие обширного зала в старинном поместье. Благо одежда, в которой Тася явила себя, вполне соответствовала случаю. Она надела платок, блузку с воротником-стойкой типа «труба» и капюшоном, длиннейшую юбку до пальцев ног – и все ярко-синего цвета. Не поленилась же сменить прикид!

– Слушай, я уже забыла, на что рассердилась, – сообщила жена.

– Я тем более не помню.

Так мы и помирились. Просто чудо, что она не успела ознакомиться с моей последней записью, порой думал я. А потом Тася между пустяками сказала, что вовсе перестала читать мой журнал. И собственных дел ей хватает, и неохота натыкаться на всякие глупости вроде тех, которые я туда помещаю.

– И правильно, – радостно согласился я.

Таська с подозрением глянула мне в харю, так что я мысленно проклял себя за болтливость. Не мог промолчать, что ли?

– Опять записки сумасшедшего урода тиснул? Или…

– Нет, – поспешно ляпнул я. – Ничего такого! Записки, правда, скачал в караван-сарае с кассеты – представляешь? Но напечатать их еще не успел.

Тут ее отвлек сигнал печки, в которой жарилось бедро серны. (Что, опять ошибся? Ну и хрен с ним.) Запах, к сожалению, моя периферия выдавала не слишком яркий – наоборот, если честно. Менять уже пора, а то в ресторанах и в такие роскошные вечера чувствую себя обделенным. Но воображение работало неплохо, и вид истекающего жиром дикого мяса в специях заставил меня волноваться.

– По-моему, я уже сам схожу с ума, – пожаловался я.

– Потерпи, сейчас будем жрать. Или ты вообще?

– Вообще, конечно.

– Зря ты все-таки не бросил это дело. Ты хоть уверен, что клиент все еще готов платить за него? Может, он уже давно помирился с супругой и забыл о тебе?

– Не уверен…

– Я читала то место, где ты об этом рассуждаешь. Значит, тебе важно знать, кем бы мог стать в жизни?

Ответ, когда-то казавшийся прозрачным, сейчас отчего-то не лег на язык. Думаю, все предыдущие Кулешовы, которым довелось похозяйничать у меня в мозгах, оставили по себе память. Наверное, им нравилось, как они устроились, и покидать черепушку Танка было им больно. Кто знает, что они чувствовали перед смертью, когда понимали, что некто пришлый, со стороны (то есть я-1), разрушил все, над чем они трудились годами?

Да и мертвы ли они? Может быть, сидят в тайных закутках головы и с печалью взирают на быт полунищего рафинада?

– Я убиваю этих мифических людей, сам не желая того. Теперь я уже не знаю, стоит ли мне ближе знакомиться с оставшимися. Хотя… Вдруг кто-то из них будет удачлив и отстоит себя, не даст уничтожить?

Только сказав это, я понял, как унизил Таську. Но она оказалась выше этого – или попросту взглянула на вопрос под иным углом:

– Интересно, что станет со мной, когда ты не вернешься? Наступит ли в моей жизни такое же счастье, как и постигшее тебя? Наверняка со всеми, кто тебя знает, произойдут ощутимые перемены. Самые крупные, видимо, со мной, ведь мы женаты.

Верно, если я готов стать кем-то еще, почему того же не хотеть ей? После такого озарения впору было оскорбиться мне, но я, разумеется, предпочел оставить эту тему. Иначе бы я выглядел как полный кретин.

– А ведь ты ничего не замечаешь, когда я превращаюсь в иного. Помнишь, мы ловили вирус-копию? На самом деле это был я!

– Ерунда какая, – поморщилась Тася. – Это невозможно.

– А то, что я превращаюсь в нереализованные ипостаси Танка, возможно?

Она устало пожала плечами, и мы дружно допили бокалы с райхани. Пока я жевал кенгурятину, рассеянно таращась на иллюминацию, Тася сменила наряд на более интимный, почти прозрачный. Когда я это заметил, то разом вспомнил, что мы с ней уже Иблис знает сколько времени не занимались сексом. Хорошо, что я догадался принять ванну и заодно отмыть насадку на член.

– Я тут подумала и решила, что ты прав: пора съездить с Маришке в интернат.

– В пятницу поедем?

– Ну да, мы же с тобой сегодня об этом говорили.

О чем она толкует?

– Сегодня я тебе не звонил, Тася.

– Как меня твоя копия достала, – рассердилась она.

– Не знаю, копия ли это…

Пока она совсем не переключилась с романтического настроения на любое другое, я врубил сообразный музон и пригласил ее на танец. Специально для таких случаев я спроектировал рядом с единственной комнатой квартиры колоссальное помещение с паркетным полом и могучими люстрами (под свечи, разумеется).

Тактильные датчики на периферии, правда, я очень давно не тестировал. Ладно, буду верить, что они не дадут мне, ведя партнершу, врезаться вместе с ней в стену или шкаф. И они не подкачали!

Положительно, вчерашний вечер сложился удачно. Хорошо все-таки, что Таська бросила читать мои дурацкие отчеты.

Лицемеры и лицемерки – одни от других: они внушают неодобряемое, и удерживают от признаваемого, и зажимают свои руки.

9:68

22 Раджаба, 09:45

После памятного случая в сортире, когда неведомая тварь неохотно покинула ее бедное чрево, Танюша на долгое время отвратилась от секса с применением вагины. Дня два, не меньше, она отказывала Тошниловичу в интимной близости. Тот какое-то время суетился, пробовал выступать и даже один раз осмелел настолько, что повалил Танюшу на койку. Но беззаботное праздничное время миновало, и совладать с крепкими девичьими коленками Гане оказалось не под силу. К тому же девушка нелицеприятно заклеймила неказистый член товарища.

Словом, раздосадованный провалом юноша не выдержал и отправился на поиски более доступной подруги, благо таких в общаге педагогического колледжа хватало. Самые симпатичные, само собой, были давно разобраны, однако в женщине, как справедливо полагал пылкий юноша, лицо – далеко не главное.

– Попомнишь еще меня! – крикнул он в дверях.

– Проваливай, насильник! Хватит уже, попользовался! Урод! Жратву бы хоть раз принес, как другие ребята!

– Сука фригидная!

– Хрен отрасти сперва! Стихоплет херов!

Они еще немного покричали в таком же духе, в основном нецензурно, и дверь комнаты надолго разделила их.

Светка Трусерс оторвала голову от подушки и с сожалением прислушалась – но ругань приятелей окончательно затухла. После вчерашнего экзамена по основам сунны она в гневе растоптала свой назари-курбан. По правде говоря, амулет ее был сделан не из бараньего глаза, а из кошачьего, а потому подлинной силы не имел. Зря она на него надеялась – более того, напрасно поверила ушлому торговцу на рынке, когда отдала за «святую» вещицу целый тугрик. Могла бы сразу сообразить, что амулет поддельный и от двойки не спасет! Танька же без всякой помощи Аллаха взяла и спихнула злосчастную сунну, будто день и ночь ее зубрила… Повезло с билетом, что тут скажешь.

Так или иначе, Света была зла, но перебранка подруги с Тошниловичем ее заметно взбодрила. Жизнь, оказывается, продолжается!

– Хорошо тебе, Дрочко есть, – пожаловалась Танюша. – Вот у него хрен так хрен! Помнишь, как он на день рождения Пророка нас перепутал и спьяну залез в мою кровать? Ну и кайф, почти как с Дураковым. Жалко, я сильно пьяная была, а то бы раз семнадцать кончила.

– Куда там твоему Ваське! Да и не твой он, – поддела подруга.

Она уже давно смирилась с «предательством» Толика и на вспоминала тот смешной случай. И вообще, с тех пор Толик так часто путался с другими девчонками, что уж подруге-то можно было простить ту нечаянную измену.

– Ну, Серега тоже к тебе не рвется, – заметила Таня. – Да и Толик что-то давно не заглядывал. Пожрать бы, что ли, принес…

И они печально уставились в один и тот же потолок.

– А ты могла бы полюбить парня с одним яичком? – спросила вдруг Светка.

– Зачем это? – насторожилась Таня. – Как говорится…

– Знаю-знаю! До хрена нормальных и все такое. Я просто так спросила.

– Если стоять будет, отчего не полюбить? В рот, правда, непривычно будет и руками там щупать… Не знаю, короче. На фига тебе это? Расскажи, у кого яйца нет, – оживилась она. – Я думала, всех ребят в Уродове знаю! Новенький кто появился? Беженец, блин, или мигрант из Козлова.

– Всех она знает, – недоверчиво хмыкнула подруга. – Да я теоретически спрашиваю. Нет у нас таких, по-моему.

– Теоретик, блин, – поскучнела Щелястых. – Оторвать бы это самое яйцо кое-кому, – мечтательно протянула она.

– Ваське, что ли?

– Ну да. Сволочь он, Катьку выбрал.

– Ты же говорила, что он с Иркой трахается.

– Так это еще на Новый год было!

– Вот козел, – возмутилась Трусерс. – Точно, без яйца бы думать забыл по шлюхам бегать.

Все это были пустые мечты, и девушки предавались им от жгучего нежелания заниматься каллиграфией – таков был следующий экзамен. И зачем, скажите, современному воспитателю дошкольного учреждения такая мертвая дисциплина? Однако проклятые министерские бонзы упорно отказывались исключить этот тоскливый предмет из своих замшелых учебных планов.

Светкина мысль о нанесении физического ущерба блудливому козлу Дуракову так захватила Танюшу, что она принялась представлять себе, как приковывает парня к железной койке настоящими наручниками. Иначе разве с ним совладаешь, быком эдаким? Когда-то она видела такую сценку в порно-фильме, еще в родной деревне.

И вот, когда Васька уже пристегнут… а может, к батарее лучше? шайтан, простынет еще, они же совсем зимой-то холодные… ну вот, потом она завяжет ему глаза, чтобы ни хрена не видел… После мысленного овладения острейшим тесаком для оскопления девушке стало нехорошо. Убьет ведь на месте, как есть прирежет тем же самым ножом! Не век же его прикованным держать, ему ведь и в сортир надо ходить, на работу опять же, ящики свои грузить с овощами. Нет, уж лучше пусть шляется…

«Хоть бы какая собака ему откусила», – в отчаянии подумала Таня и не заметила, как произнесла эти слова вслух.

– Чего? – вскинулась Светка. Она уже успела задремать – во сне не так голодно. Украденного супа, увы, надолго не хватило, слишком уж он оказался жидкий. – Где кусать?

– Сходи к комендантше, позвони своему Дрочко. Глядишь, и принесет чего-нибудь.

– Знаю я его, опять немытый член вместо хавки подсунет, – зевнула подруга и опять закрыла глаза. – А мне учиться надо…

Тем временем в мрачных глубинах уродовской канализации, не чищенной с позапрошлого века, порожденная Таней тварь встрепенулась и даже выплюнула смачный кусок чего-то особо выдержанного, терпкого. По упрятанным под скользкой кожей нервам заметалась материнская идея, пока не понятая монструозным ребенком. Бессильный охватить замысел девушки, гад беззвучно взвыл и заметался по широкой трубе, расталкивая телом древние залежи пищи.

Его мерзкий отец откликнулся незамедлительно, послав ребенку неслышимый вопрос о причине его смятения. Так они обменивались образами, пока бедный малыш наконец не смекнул, чего именно жаждет Татьяна. Отвратительная человеческая задница, принадлежащая никчемной «мужской» особи по имени Васька, запылала перед внутренним взглядом маленького монстра. Наконец-то он осознал, о чем мечтает любимая, но такая недоступная и жестокая мама! И на пару с хладнокровным отцом принялся разрабатывать план, как осуществить задуманное Таней.

(Если вы все еще зачем-то читаете этот гадкий текст, перелистайте. Дальше будет только хуже. – Прим. ред.)

Начался долгий, кропотливый поиск места, откуда удобнее всего было бы совершить нападение на врага. Таковым, естественно, оказался сортир общаги педагогического колледжа, в котором был зачат будущий скользкий малыш. Ибо родной дом этого человеческого исчадия не был подсоединен к общегородской подземной сети вековых труб.

(Все, не могу больше. Чтобы уберечь сознание и без того сумасшедших читателей, что переваривают этот текст, от окончательного помутнения, перескажу дальнейшее своими словами. – Прим ред.)

Так вот, безымянная тварь, так называемый ребенок Тани, после трех дней бесплодного ожидания в глубинах наконец разглядела сквозь мутную жижу в унитазе ненавистного Ваську. Тот, по обыкновению, был пьян. Васька плюхнулся задницей на толчок и скрыл от монстра даже тот жалкий свет, что имелся до этого.

(Хватит гнусных подробностей! Это я себе говорю. – Прим. ред.)

Короче, чудище отхватило одно яйцо Ваське. Зубы-то у него были в порядке. Бедный парень с криком умчался домой, истекая кровью, и там мамаша промыла рану самогоном. Этим и спасла сына от заражения крови, полагаю. Да, он еще и внутрь принял литр-другой – так или иначе, Василий выжил.

На его беду, весть о травме словно пожар промчалась по городу. Ведь не одна пораженная девушка, да и прочие граждане видели, как Дураков мчался по общаге и затем по улицам города, завывая будто сирена. И тянулся за ним кровавый след! И хватался он за промежность, или как там называются внешние половые органы у мужских особей. Да и кричал в пылу гневные слова, из которых человеку вдумчивому становилось ясно, что лишился он одного из яичек в схватке с грязным и вонючим монстром из канализации.

Население Уродова впало в серьезную озабоченность. С одной стороны налицо, так сказать, понесенный юношей физический ущерб. А с другой – ну какая может быть в канализации нечисть? Почудилось парню с перепугу, когда мошонкой за какой-нибудь крюк неудачно зацепился. Или вовсе разумом тронулся, боль такую пережив и утрату. Чушь несет, словом.

А когда общественное мнение окончательно склонилось к версии помешательства Василия, наступила естественная реакция, то есть буйное веселье пополам с радостным сочувствием. Девушки, ранее проявлявшие к Дуракову искреннее чувство симпатии, стали избегать его общества. Среди друзей также наступило порядочное смятение – никто не желал быть уличенным в дружбе с помешанным.

Нешуточные страсти разгорелись, и на три дня они буквально захватили все взрослое и подростковое население Уродова. Дети тоже поучаствовали в обсуждении незавидной участи молодого однояйцевого человека. Поползли слухи о бесплодии и даже скоропостижной импотенции Васи.

Очевидно, вся эта омерзительная история закончилась бы весьма плачевно. Но тут на сцену выступила Татьяна Щелястых. Она пришла в дом Дуракова, оторвала его от самобичевания и дум о самоубийстве и предложила совершить публичный половой акт с последующим зачатием ребенка. Таким способом она не только избавлялась от гнетущего чувства вины – поскольку тайно подозревала, что это ее фекальное дитя оттяпало парню яйцо, – но и обеспечивала себе безбедное будущее в теплом и сытом доме избранника. Заодно приобретя его вечную благодарность, ведь беременность Тани автоматически сняла бы с Василия подозрения в его мужской несостоятельности…

(Эка я заворачиваю! Самому приятно. – Прим. ред.)

Я не стану расписывать в деталях тошнотворный акт совокупления двух отчаявшихся молодых людей. Сообщу лишь, что план был приведен в исполнения на следующее же утро. Изголодавшийся по женской ласке Василий набросился на Татьяну Щелястых с рыком и матом, она отвечала ему тем же, и вскоре весь наличный девичий состав педагогической общаги с удивление и завистью взирал на их бурную любовь. Многие девушки, без сомнения, хотя бы на время пожалели о своем опрометчивом решении отвернуться от пострадавшего. Нашлись и такие, кто предложил Василию аналогичные услуги, но хитроумная Татьяна не дала товарищу воспользоваться шансом и скоро увлекла его в свою комнату, от соблазна подальше.

Ночь напролет оттуда раздавались волнующие возгласы, ругань и женские стоны. Во время половых игрищ молодые люди признались друг другу в вечной любви до гроба и даже верности. Так родилось одно из самых ярких и волнующих чувств в истории Уродова, и многие годы спустя горожане вспоминали Татьяну и Василия, возвышенно сравнивая их с Ромео и Джульеттой.

Comments on this: 16

Lomo: Ну и ну! Ух как далеко все убежало, даже оглянуться не успел! Читал-догонял, брат, по диагонали, ты уж не сердись, зато ржал как сумасшедший. Уродовские истории, правда, вообще не в тему, и не верится, что такое может быть.

Эмиль: Дружище, еще не поздно позвонить Эльмару и отменить дальнейшее расследование. Хотя называть этим емким словом тот бардак, что ты учинил в деле клиента, я бы не стал. Откуда такая страсть переносить свои личные проблемы на работу? Извини, но если ты недоволен своим положением рафинада, лучше займись чем-нибудь другим, не таким «травмирующим» :).

Cactus: Ну, в целом неплохо. Как будто на Марсе эти уроды живут. Да и ты, дядя, скоро сам сдвинешься.

(Остальные комментарии я удалил, поскольку относились они в основном к вырезанной мною части текста. Читатели live-журнала в подавляющем большинстве выразили негодование по поводу похабного и богомерзкого содержания «документа», якобы найденного автором блоба. Имелось также единственное хвалебное сообщение, но оставил его очевидный психопат-маньяк. – Прим. ред.)

Пусть одни люди не издеваются над другими: может быть, они – лучше их! И женщины – над женщинами: может быть, они – лучше их! Не позорьте самих себя и не перекидывайтесь прозвищами.

49:11

22 Раджаба, 21:29

Не стану рассказывать, с какими трудностями я вызволил свою тачку со стоянки «Упру урву». Точнее, вызволил-то я ее без проблем, а вот добираться пришлось долго. Но это «путешествие» никак не относится с центральной линии моего сбивчивого рассказа. Так или иначе, часам к 11-ти я достиг караван-сарая и даже отпустил последнего из жадных водил, которые нынче катали меня. Тот настороженно огляделся, удостоверился в отсутствии злобных байкеров и свалил, едва не стерев резину в пыль. Так торопился поскорее очутиться в приличном квартале.

Моя же дорога, увы, вскоре должна была пролечь в очередную забытую Аллахом дыру. Впрочем, с Уродовым ничто не сравнится. Я бесконечно рад, что Наталью не занесло в этот городишко. Интересно, он реально существует или выдуман безумным автором «уродовских хроник»?

На пороге придорожного отеля, уже залезая в машину, я увидел Энже. Девчонка молча стояла на каменном крыльце, но руки у нее отчего-то не находили места. Я остановился, не зная, что сказать. Она тоже молчала с растерянным видом. Секунд через пять я заставил себя втиснуться в свой побитый «опель» и обнаружил, что внутри все осталось так же, как и было. Значит, хозяин реально присмотрел за машиной. А может, страх перед байкерами не дает местным вандалам орудовать по-настоящему.

Жаль, что Кулешов-музыкант оказался таким неудачником, что мне удалось моментально разрушить его карьеру. Значит, этот вариант моей судьбы не имел права на существование, и я недаром оставил музыку.

Нога сползла с педали, а рука сама собой дернула ручку дверцы.

Я со вздохом вылез из колымаги и шагнул к отелю. Не знаю, что я собирался сказать или сделать, но уехать так просто почему-то не смог. Видимо, в Энже для меня соединились те сонмы восторженных поклонниц, которых я лишился, так и не отведав славы. И даже на обожание этой единственной я не мог претендовать, а хотелось, шайтан побери.

– Вам что-то нужно, эффенди? – неуверенно спросила девушка.

– Энже… – растерялся я.

– Откуда вы знаете мое имя? Я не помню Вас!

Чтобы не выглядеть полным кретином, я сказал «спасибо» за парковку и вернулся к «рено». Бред какой-то. Девчонки уже и след простыл, когда я в машину садился – как бы папашу с оружием не призвала, чтобы со мной разобрался.

Я вырулил на дорогу и погнал прочь от этого осколка чужой жизни. Вот как выходит, значит? Никто из тех людей, с кем доводилось стакиваться альтернативному Эдику, больше ничего о нем не знают и не помнят? Стало даже слегка обидно. Что ж, где-то все еще существует виртуальный мастер по свету Кулешов (соберусь ли я к нему «в гости»?), да и прочие неведомые личности с той же фамилией, в шкуре которых я еще не успел побывать. Общим числом три, как я быстро подсчитал.

Найду ли я среди них такого Танка, каким бы я хотел стать?

Воистину, сам Иблис не давал мне вернуться к прежней жизни и позабыть о невероятном подарке Натальи.

Интересно, сколько таких несусветных дыр в моем городе? Психиатрическая клиника располагалась на границе между пустошью, полной мусора, и развалинами многоэтажного дома. Мне повезло найти узкую дорогу, «проложенную» бульдозером прямо поверх строительного хлама. Повсюду мне мерещились горящие глаза местных дикарей, только и ждавших удобного момента напасть на мою роскошную «оку». А может, это были отблески их костров.

Воняло тут непотребно. Я выругался не таясь, но клаксон давить не стал, чтобы не возбуждать крыс.

Психушка была окрашена в веселый красный цвет, ее огораживал высоченный бетонный забор. Но в нем имелись ворота, перед которыми я и затормозил. Чтобы быть готовым к самому лестному приему, я извлек из кармана ксиву рафинада и развернул ее, но не в сторону предполагаемого зрителя, а мордой к себе.

И что же? Там было написано следующее: «Эдуард Тан-Бердыевич Кулешов, практикующий врач-экзорцист, наиб Дивана здравоохранения». Что это значит, шайтан побери? И кто такие экзорцисты, да еще врачи?

Я буркнул команду поиска информации в Сети, и спустя секунду по линзам пробежал текст: «Экзорцизм – форма классической психотерапии, изгнание духов. Экзорцист должен безусловно верить в реальность злого духа и в своего духа-помощника. Последний должен быть выше в демонической иерархии, чем злой дух. А главное, перед сеансом лечения экзорцист обязан продолжительное время молиться и поститься… Самая действенная форма исцеления одержимого – резко негативные воздействия на тело больного (оглушительный шум, гадкие запахи, кровопускание и т.д.). Общеизвестно, что телесные страдания заставляют злого духа покинуть тело и переместиться в ближайшее подходящее».

Больше я узнать не успел – стальные ворота поехали в сторону, а неживой голос проговорил:

– Добро пожаловать, господин Кулешов! Мы вас давно ждем.

«В самом деле?» – едва не поинтересовался я. Однако умно промолчал и вкатился на территорию лечебницы. За моей тачкой сейчас же раздался неприятный шум, визг, вопли и треск. Я высунулся в окно и увидел, как система охраны в лице мужественной автоматики толпами косит незваных гостей, вздумавших пробиться за ворота вслед за мной под прикрытием моего бедного «фолька».

Естественно, тупой робот в горячке снес и заднюю фару. Я зло выскочил из машины и принялся костерить неточную систему охраны. Это было уже слишком. Мало мне вандалов в человеческом облике, только и мечтающих поцарапать обшивку моего тарантаса!

– Я болен душою… – прохрипел некий дервиш при последнем издыхании, вытягивая ко мне грязные руки. Остальные незваные пришельцы не смогли забраться так далеко и пали на границе клиники.

– Не жилец, – брезгливо сообщили у меня за спиной.

– Обязательно было их убивать? Тогда бы и фара не пострадала!

Я обернулся – встретить меня вышел худощавый плосколицый человек в черном халате, со сложенными за спиной руками. Его узкие глаза дьявольски сверкали, а физиономия лучилась истинно китайском злорадством.

– Там же повсюду предупреждения расклеены, – удивился он.

– Какие?

– Что законно попасть в лечебницу можно только под конвоем санитаров, естественно, находясь внутри специального транспортного средства. Впрочем, все это пустяки, господин Кулешов! Ведь вы приехали не для того, чтобы глядеть на трупы неудачников, верно?

– А зачем я приехал?

Китаец рассмеялся, будто я удачно пошутил, и дружески указал в сторону веселого разноцветного дома о пяти этажах, длиной метров сто и неведомой ширины. К нему мы и направились по чистейшей гравийной дорожке. Белый див, как им удалось сохранить этакий уголок порядка в хаосе окрестных разрушений?

– Обычно вы одеты более официально, – произнес хозяин нейтрально.

– Гулял всю ночь в притоне.

Китаец уставился на меня округлившимися (то есть нормальными) глазами, однако промолчал.

Разве угадаешь, какую роль подсунет судьба в следующий раз? Ну, вообще-то уже можно было понять, что альтернативные Танки устроились неплохо, в отличие от меня…

Пока мозги сохраняли чистоту и принадлежность мне-рафинаду, я вынул карточку Натальи и сунул ее под нос провожатому. Узнать бы его имя как-нибудь, пока не сел в лужу.

– Откуда?.. – запнулся китаец. – Что с ней случилось?

– Кто это?

– Наталья Фирман.

Фамилию я изменил, понятно. Не бывает таких фамилий – «Фирман», никакого сходства с реальной. И вообще, только слово «Наталья» совпадало, из чего я заключил, что в психушке эту девку знали под другим именем. Может, у нее-местной и мужа-то Эльмара не было.

– Мы не должны были ее отпускать?

Надо было пользоваться моментом и развивать наступление на растерянного психиатра. Тут как раз подвернулась красная скамейка. При виде нас сидевший на ней душевнобольной вскинулся и бросился наутек, и я воспользовался освободившейся площадью.

– Когда это случилось?

– Точно не помню, недели две назад. Нужно справиться в архиве.

– Рассказывайте.

– Она жила у нас неделю и все время казалась одержимой Иблисом. Ее привезли как обычно, по звонку родственников. – Китаец элегантно расправил складки черного халата и достал сигареты. – Она билась в судорогах и рвалась на волю! Представляете, ей не нравились восстановительные процедуры и сладкие таблетки. И правда, эффекта от них почти не было. А потом, недели три назад, она вдруг заявила сестре, что полностью здорова и может вернуться домой.

– И вы ей поверили?

– Пришлось назначить тестирование согласно канону. Сказано: «А тех, непокорности которых вы боитесь, увещайте и покидайте их на ложах и ударяйте их». (4:38. – Прим. мутакаллима Издателя.) Вот ее и ударяли, и на ложе покидали, а уж увещали без меры… Все выдержала!

– Все ли? А еще один ритуал?

– Конечно, конечно, господин Кулешов! Я помню. Она покончила со своею неопрятностью и три раза обошла кругом нашего древнего дома! Воистину, не к чему было нам придраться, как ни старались.

– А родители?

– Они также не возражали, – развел руками доктор. – Я проводил ее до ворот и отпустил. Исцеленная от одержимости Наталья Фирман как будто очнулась от сна, потому что поглядела вокруг с неистовым недоумением! Не узнавала она ничего вокруг себя! Такое создалось у меня впечатление. Хотел я уже воззвать к охране и вновь принять бедную девушку под сень нашей гостеприимной крыши, как из автомобиля ей помахал благородный шейх, и госпожа Фирман с благодарностью воссела на переднее сиденье. Так и укатила, оставив в сотрудниках некоторое недоумение.

Китаец вещал, а я прислушивался к собственным мозгам. В общем, ничего особенного о Наталье я не услышал, хотя в отчете для Эльмара придется отразить и рассказ местного босса – если я с ним разговариваю. Если уж честно, все такие рутинные вещи в этом дурацком деле я давно доверил секретарше. Просто скидываю Кристине добытую о клиентке информацию, а она формирует из нее ежедневный пакет. Будет потом что показать заказчику. Вот только встречусь ли я с ним когда-нибудь? Ни в чем таком уже не был уверен.

Кстати, что за шейх увез отсюда Наташу на тачке?

– Кто ее забрал? – спросил я.

– Отец.

Где же альтернативный Эдик-экзорцист, куда смылся? Кто он такой, в конце концов, почему не вылезает из пучины моих мозгов на поверхность? Всегда хотел узнать, что это за штука такая, экзорцизм. Того, что я вычитал за минуту из Сети, было недостаточно, так что я повторил экспресс-поиск. И вот что заявил некий авва Питирион: «Итак, чада, кто хочет изгонять бесов, тот должен сперва поработить страсти: ибо какую страсть кто победит, такого беса и изгонит. Мало-помалу должно вам поработить страсти, чтобы изгнать демонов этих страстей».

С какой стороны ни взгляни, я никак не подходил для правдивого исполнения роли экзорциста.

Тут мы вошли (с помощью карты доступа) «под сень» гостеприимной клиники, на удивление ухоженной. А я уж подумал, будто она только с виду такая респектабельная. Впрочем, все это могло быть, и скорее всего было, самой обычной виртуальной «маскировкой», однако снимать линзы и проверять, как тут на самом деле, не хотелось. Довольно с меня предыдущих визитов в окраинные трущобы, хотелось наконец чего-то цивилизованного.

Если где-то и бушевали психически больные граждане, оставляя повсюду разруху и хаос, то где-то в другом месте. Пахло целебной химией и радовали глаз картины талантливых психов. Я чуть не запал на некий пейзаж в черных тонах, с причудливыми рожами демонов на фоне кущ, но вовремя отвлекся на деву приятной наружности.

– Обычный осмотр, Эдуард Тан-Бердыевич? – с лукавой полуулыбкой осведомилась она. – Начнем с картотеки?

– Гм. – Я мысленно постучал по своей черепушке, но таинственный экзорцист пока помалкивал. – Пожалуй, сначала я загляну в архив, чтобы ознакомиться с личной картой Фирман.

– Это там же, – удивилась девица.

– Удачного осмотра, – кивнул китаец и зашагал прочь по белоснежному коридору, а мы с провожатой двинулись в ближайший кабинет.

На ходу я извлек из буфера памяти очередное христианское откровение древнего парня по имени Кассиан. «А кто желает повелевать нечистыми духами, – заметил он как-то, – или чудесно подавать здравие болящим, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хотя призывает имя Христово, но бывает чужд Христа, поелику, надменный гордостью, не следует Учителю смирения… Посему-то отцы наши никогда не называли тех монахов добрыми и свободными от заразы тщеславия, которые хотели слыть заклинателями».

Удивительно, до чего замутили такое несложное дело неверные.

Ничего лишнего в кабинете не было – только стеллаж во всю стену, оборудованный примитивной автоматикой, и комп на столе. И необычно массивное кожаное кресло, по стилю разительно отличающееся от всего остального. Причудливых картин тут не имелось.

Не успел я толком осмотреться и принять умный вид, как девица с душевным хрипом припала к моему боку и заявила:

– Изгони же скорее из меня Иблиса, Танк! Ты сегодня такой неформальный, что у меня в трусах уже все растаяло.

Она властно поволокла меня за подол свитера в сторону кресла, второй рукой судорожно расстегивая халат. Не успел я внятно возразить, как дева уже приняла самую разнузданную позу, задрав задницу. Окажись на моем месте Танк-экзорцист, он наверняка набросился бы на санитарку, но сейчас-то в моем черепе жил я-1! И крепчайшая сила воли вкупе с беспримерным стоицизмом принудили меня ласково хлопнуть девку по ягодице и промямлить:

– Слышь, подруга, я вообще-то по делу…

Но она меня не слышала, поскольку ею со всей жестокостью овладел упомянутый Иблис. Стоит ли привести ее в чувство и указать на неподобающее для правоверной поведение, я не успел сообразить. Где-то над нами в пол ударилось нечто тяжкое и звонкое, и этот резкий звук возымел нежданное действие.

Ополоумевшая девка перевернулась в кресле и растеклась по нему с умиротворенным видом, при этом глядя на меня с неподдельной благодарностью.

– Йаба, – прошелестела она.

Я отвернулся и после некоторой борьбы с собой избавился от болезненного вспучивания штанов. Что бы стало с моей честью, если бы не помощь павшего предмета на втором этаже?

– Нашла отца! У вас тут все такие одержимые, пери?

– Из больных каждый второй, только они слишком хитрые, скрываются от разоблачения, – промурлыкала мед-дева. – На волю никому не хочется. Спасибо, доктор, после ваших сеансов такое облегчение!

– Ну-ну. Ладно, показывай личное дело госпожи Фирман.

Она кое-как выдралась и кресла, целомудренно оправила халат и стала щелкать клавишами компа. Штука, видать, была не слишком современная, никаких интеллектуальных интерфейсов к ней не прилагалось. Девка быстро отыскала нужную запись, и в ответ на ее команду один из ящиков стеллажа бодро выдвинулся.

Санитарка метнулась к нему и вынула обычный пластиковый фолдер.

– Что за?.. – опешила она и повертела в руке хилую стопку листов.

– Проблемы?

– История болезни исчезла!

Я проглядел фолдер на просвет, понюхал и удостоверился, что внутри нет ни единой твердой копии – и даже занюханной флэшки. В общем, удивительного в факте пропажи документов ничего не было. Напротив, если бы «история болезни» Натальи сохранилось, стройная теория виртуальных личностей дала бы трещину. Сейчас же выходило так, что больная на голову Наташа существовала только в воображении местного персонала, а не в реальности.

Стоп! Почему в таком случае Энже совершенно не помнила меня-музыканта?

– А эта пациентка вообще здесь содержалась? – спросил я.

– Запись в компе говорит об этом.

Мы вернулись к столу и дружно уставились на экран, на котором якобы должна была сиять физиономия Натальи в обрамлении подробных сведений о ее душевном недуге. Однако ничего такого там не было.

– Вот те раз, – поразилась дева. – Только что ведь смотрела…

Она принялась истово копаться в памяти сервака, я же внимательно изучил наследие неуловимой клиентки. Это были обыкновенные, хотя и потрепанные листы бумаги, исписанные быстрым почерком «талик». Я где-то читал, что психи стремятся уснащать словеса разнообразными завитками и прочими красивостями, но в тексте Натальи такого не имелось.

– Эй, я заберу это? – устало поинтересовался я. Похоже, мне опять достался очередной эпизод бредовой повести из жизни бедных уродцев.

Санитарка с ошалевшим видом сидела на краешке кресла и таращилась в экран компа. Руки ее не двигались, и вообще она напоминала человека, пораженного столбняком.

– Не могу понять, что я делаю, – промямлила она. – Доктор, что вы со мной сотворили? Пожалуйста, верните меня обратно!

Да, память о пресловутой пациентке стремительно выветрилась из симпатичной головенки. Интересно, китаец сейчас так же слаб на воспоминания о Наташе, как и его помощница? Скорее всего, я тут остался единственным, кто еще что-то знал о госпоже Фирман. Поистине, чудеса происходят с реальностью, данной в ощущениях.

– Вернись! – торжественно возгласил я и хлопнул перед носом девки в ладоши. Она вскочила и с кокетливой радостью раздвинула полы халата. – А это мне понадобится в исследованиях.

Я помахал скудным наследием Натальи.

– Доктор, у нас строгая отчетность, – уперлась пери.

Пришлось мне сдувать пыль со сканирующего блока. Пока дабир впитывал информацию, я крепился и слушал вдохновенный рассказ девы о вероятных кандидатах на процедуру изгнания Иблиса. Точнее, делал вид, что внимаю ее речам, а сам в это время наскоро почерпнул из паутины знаний очередную толику премудрости от христианского еретика Варсонофия Великого. Якобы он утверждал, что «противоречить дьяволу прилично не всем, но только сильным, которым повинуются бесы; если же кто из несильных будет противоречить, бесы ругаются над ним, что, находясь в их власти, он им же противоречит. Также и запрещать им – дело мужей великих, имеющих над ними власть. Многие ли из святых запрещали дьяволу, подобно Михаилу Архангелу, который сделал сие, потому что имел власть? Нам же, немощным, остается только прибегать к имени Иисусову».

Уф, как же непросто зимми бороться с демонами, засевшими в людях.

Дева вещала, а «тайный» Танк внезапно стал набирать силу. Что заставило его так долго прятаться в моих мозгах, что я уже стал сомневаться в его присутствии? Первым делом я узнал, что страстную девицу кличут «Залия». Потом в черепушке возникли сведения о квартире, приятелях и деловых связях в Диване, всякие финансовые заморочки и проблемы с духовными наставниками, которым не нравился способ борьбы с нечистой силой, избранный Кулешовым.

«Многие даже не подозревают о том, что их ограничения зависят от убеждений, которые можно радикально изменить», – услышал я задумчивую реплику.

«Что за чушь? Эй, даже не мечтай вытеснить меня из собственных мозгов! – мысленно вскричал я. – Я тебе не Белый Див и не Иблис, чтобы меня изгонять».

«Даже не собирался, – как будто обиделся я-2. – У меня было достаточно времени, чтобы все узнать и позволить тебе остаться там, где ты будешь испытывать наиболее полное чувство единения с миром и самим собой».

«Ни хрена не понимаю».

– Так мы пойдем с осмотром? – Залия дернула меня за рукав.

«Иди, чтобы не разрушить образ, я помогу, – сказал я-2. – А потом мы вместе покинем это богоугодное заведение».

«Что это за хрень такая – экзорцизм?» – на ходу полюбопытствовал я-1. Виртуальный Танк пока что вел себя спокойно, контроль над телом захватить не пытался. Разве что блокировал профессиональные знания и не пускал к ним меня-1. Там, где я предполагал наличие неких навыков изгнания Иблиса, волновалась гулкая мыслительная пустота.

«Всего лишь сумма убеждений, – охотно отозвался Кулешов-2. – Допустим, ты мнишь себя настолько просветленным, что готов объявить весь мир порождением собственного разума. Тебе кажется, что ты достиг святости, подобно самому Пророку. Увы, Пророк только один, и второго миру не вынести. Следовательно, тобой овладел демон, дабы внести в бытие правоверных хаос и разруху, начав свои постыдные действия с твоей головы. Вот как сейчас, например».

«Не понял».

«Ты мнишь себя рафинадом Танком, а между тем объективная реальность такова, что ты специалист по изгнанию нечисти из душевнобольных граждан, состоящий на службе Дивана здравоохранения. Не считая частной практики, естественно. – Не дав мне-1 времени на возмущение, я-2 продолжал: – Я сказал «объективная», и это так и есть. Взгляни на Залию – она уверена в том, что я экзорцист. Так же как и твой «китаец», уважаемый спец по химической стимуляции таламуса. Сотни пациентов этой клиники убеждены в том, что Эдуард Кулешов – доктор, способный разоблачить их мнимое заболевание».

«Но я-то знаю, что они заблуждаются», – высокомерно вставил я-1.

«Вот он, первый признак психического отклонения. Называется раздвоением личности, ясно? Иными словами, у меня развивается шизофрения».

«Иди к шайтану, Танк. Как только я выйду из этой психушки, ты пропадешь».

«Нет, брат. Пропадешь ты, поскольку мы никуда отсюда не выйдем. Я еще достаточно соображаю, чтобы подвергнуться терапии себя самого и прогнать из головы демона в твоем лице».

«Фигня, – разозлился я. – Еще как выйдем».

«Опять ошибка! Перед тем, как приехать, я позвонил доктору Лю и распорядился задержать меня здесь, несмотря на все мои попытки сбежать. Как только ты, то есть я соберусь отбыть, меня скрутят и поместят в отдельную комнату. Со всеми удобствами, естественно. И там я с тобой разберусь».

«Хароб», – решил я.

«Еще как плохо для вторичной личности рафинада», – поддакнул я-2. Или уже я-1? У меня-1/2 в мозгах возникла изрядная путаница.

– Зубби фентизык, – тут уже я выругался вслух.

– О! – восхитилась Залия. – Кус эмык! А давай еще поругаемся, пока никто не слышит? Кус-кус-кус.

– Заткнись, женщина.

Она обиженно надула губы. Уверен, это уже я-2 высказался. Ведь я-1 ни за что не позволил бы себе такую гадкую реплику в адрес правоверной. С другой стороны, откуда мне знать – может, она зимми? Шайтан, ну что за чушь лезет в голову!

Мы поднялись на второй этаж, целиком отданный под общие и индивидуальные помещения для содержания психов. Здесь также поддерживалась отменная программная чистота образов, временами смахивающая на стерильность. Не верю, что в человеческих силах довести реальный объект до такой химической красоты, а «домашних» роботов я не видел. Наверное, их опасно оставлять наедине с больными людьми.

– И кто тут притворяется? – спросил я, оглядев жидкую толпу пациентов, которые таращились на примитивный пространственных телеканал. Показывали, кажется, терапевтический сериал с благостными персонажами.

Дюжий санитар с бритым затылком грудой мяса восседал среди них и явно получал удовольствие от просмотра.

– Руфина! – позвала провожатая.

Одна из женщин встрепенулась и с недовольной физиономией повернулась в нашу сторону. По группе психов прокатилась волна возмущения, но санитар живо пресек ее звучным шлепком по чьей-то макушке. Руфина под шиканье и смешки выбралась из толпы соратников и вскоре стояла перед моим испытующим взором.

Некстати на линзы выскочили зловещие слова Святителя Игнатия (опять зимми!): «Душепагубное актерство и печальнейшая комедия – старцы, которые принимают на себя роль древних святых Старцев, не имея их духовных дарований».

По правде говоря, что в этой зрелой подруге не так, я не понял. Обычная туповатая физиономия, неподвижные черты остроносого лица и суетливые движения рук – при этом не какие-то бессистемные, а вполне осмысленные. Руфина мимолетно морщилась и стряхивала с ладоней невидимых насекомых, но не ограничивалась этими нехитрыми действиями – затем она давила их тапками, издавая губами звук, весьма напоминающий хруст хитина.

– Тем, которые добродеяли, – доброе и придача; и не покроет их лица пыль и унижение. Это – обитатели рая, в нем они пребывают вечно. – В некоторых случаях лучше цитаты из вечной книги ничего не придумать.

(10:27. – Прим. мутакллима Издателя.)

Реакция больной была неожиданной – подруга с гневным выкриком принялась скидывать тараканов уже с моего халата. Похоже, в ее воображении гадкие усачи облепили меня с ног до головы, включая морду.

Санитар нимало не озаботился, чтобы оказать мне помощь, а вот Залия ухватила психопатку за руки и принудила дергаться вхолостую.

– Дайте же ей в глаз, господин Кулешов, – попыхтела она, – а то совсем испачкает немытыми лапами.

Лупить невинную женщину я не стал, однако нос ей зажал.

– Ведь ты не заставишь слышать мертвых и не заставишь глухих слышать зов, когда они обратятся вспять! – прогундосила она с вызовом.

(30:51. – Прим. мутакллима Издателя.)

– Изыди, нечистый дух, освободи место Духу Святому, – возразил я христианской формулой, почерпнутой второпях из Сети. Это было глупо – и больная, и сестра уставились на меня как на зимми.

«Отлично, – ухмыльнулся я-1. – Неплохое подтверждение моего сумасшествия».

– Пусть не считают те, которые радуются тому, что совершили, и любят, чтобы их хвалили за то, чего они не делали, – не считай их и ты в безопасности от наказания, – поспешно брякнул я-1.

(3:185. – Прим. мутакллима Издателя.)

Никогда толком не въезжал в это речение, но сейчас оно оказалось как нельзя более кстати. Буфер премудрости предков сработал удачно, с первого раза выдав зубодробительную цитату. Однако я-1 отчетливо понимал, что лечить одержимую не имею права. А вот я-2, очевидно, имеет, раз у него сообразная корка с голограммой физиономии Кулешова.

Руфина вновь принялась снимать с моего халата невидимых насекомых.

– Вам нехорошо, доктор? – сочувственно спросила Залия. – Больная по-прежнему ведет себя неестественно. Вы будете изгонять из нее демона? Или пусть побудет у нас еще недельку?

– Я тоже их вижу, – вырвалось у меня. Проклятый Танк-2!

Санитарка в ужасе прижала ладонь ко рту и отступила. Так же поступила и Руфина, что выглядело странно – от сумасшедшей трудно было ожидать настолько осмысленного действия.

– Демон раздвоился! – крикнула Залия. – Это все нечестивые слова! Не надо было их говорить, господин Кулешов!

– Нет, нет, – замотал я головой и отпихнул бестолковую Руфину. – Со мной все в порядке, я пошутил.

– Я выздоровела, – с радостным испугом заявила больная.

Но тут внезапно выяснилось, что и китаец, и дюжий санитар уже рядом со мной. Они двигались так, словно их освещало из стробоскопа – похоже, коварный экзорцист вытворял с моими мозгами что-то ужасное. Меня то и дело пробирало противоположными чувствами – от восторга до бессильного бешенства. Уже через пару секунд я ничем не мог двинуть, потому что очутился в тесной одежде с завернутыми за спину руками.

– Это… безопасности… предосторожность, – ласково прошептала Залия и схлопнулась в черную точку.

Comments on this: 7

Felicita: Эдик, я уже устала напоминать тебе. Когда, наконец, вы с Маришей и Тасей приедете в гости? Хотя бы по Сети навестили, что ли!

Тася: Танк, занялся бы лучше другим делом, чем этот бред перемалывать. Надеюсь, ты не забыл, что на следующей неделе тебе платить за жилье и связь. На меня можешь не рассчитывать!

Танк: Я все помню.

Cactus: Дядя, ни шайтана я не понял. Что там к чему, какая-такая психопатия с твоим двойником приключилась… А где сюжеты про психов, кадры санитарки и все такое?

Эмиль: В целом забавно, но ни на шаг не приблизило тебя к закономерной развязке. А мне она видится в том, что рано или поздно тебя прирежут или застрелят. Делом надо тебе заняться, верно Тася говорит.

Пеликан: Между прочим, пора бы уже с клиентом связаться, как его там? Личные забавы – это прекрасно, но забывать о работе, исполняя заказ, непрофессионально.

Танк: Cactus, не дождешься! Ребята, спасибо, что вспомнили. Я как раз думал, что надо позвонить Эльмару и спросить насчет оплаты.

Если тебя постигнет что-либо хорошее, это печалит их; а если тебя постигнет несчастие, они говорят: «Мы позаботились о нашем деле раньше!» – и отходят, радуясь.

9:50

22 Раджаба, 22:07

Я вернулся. Вы читаете эти заметки (возможно), а значит, мне удалось избавиться от зловредного экзорциста. Как это случилось, я понимаю с трудом. Откровенно говоря, плохо понимаю. Может быть, сейчас восстановлю хронологию путешествия и что-то прояснится?

Помню только, что очнулся в своей тачке рядом с рестораном «Кашкул» с таким чувством, будто меня долго пытали – причем досталось не только телу, но и мозгам. Но ничего при этом у меня не болело. С преступниками, говорят, такое проделывают постоянно, когда хотят выбить какие-то признания. Они всё рассказывают, а потом ничего не помнят. Я в тревоге приступил к ознакомлению с документальной съемкой дабира. Впрочем, если меня обработали профессионалы пыточного дела, никаких кадров не сохранилось.

Честно сказать, для меня «Кашкул» слегка дороговат, здесь легко можно просадить не одну сотню дирхемов. Я однажды виртуально покормился в этой забегаловке. Помнишь, Таська? Набор тамошних блюд мне не слишком понравился, да и перца в них многовато.

В записях дабира имеется обширная лакуна, и начинается она с того самого момента, как сознание у меня помутилось. Очевидно, меня банально раздели (а вернее, облачили в «психушную» одежонку) – заодно отняли и всю периферию, за исключением линз.

Я-2 провел в заточении (или где там еще) около трех часов. Не знаю, что и зачем делали с моим-1 телом и мозгами, какие процедуры или психотерапию – никаких воспоминаний и тем более записей об этом не сохранилось.

– Рады были помочь вам в исцелении, – таковы были первые слова, услышанные мной-2 от Залии. Дело происходило в давешнем холле клиники, увешанном картинами шизофреников.

– Вы точно не хотите отпустить Руфину? – с некоторой озабоченностью спросил китаец. Его явно что-то угнетало.

– Она не вполне здорова.

– А мне показалось, что больная моментально излечилась после вашего талантливого внушения, – гнул свое психотерапевт. – Такого нетрадиционного… Она и сама об этом постоянно твердит. Так что, отпускаем ее на все четыре?..

– Подождем недельку, там видно будет. Если эффект и есть, то он, по-моему, нестабильный.

Я-2 протянул халат Залии и мимолетно царапнул ладонь девушки – она в ответ прыснула и закатила глазки, словно в предчувствии ласки. Однако время уже было позднее, почти сумерки. Не люблю ездить в темноте, по нашим-то никудышным дорогам – полагаю, я-2 в этом отношении такой же.

Замещение личности прошло успешно (Скорее всего, именно так полагал я-2. – прим. Танка), и задерживаться тут дольше необходимого не имело смысла. (Все прочие комментарии Танка в этой главе я удалил, чтобы не путались под ногами. И так понятно, что события воспроизведены схематически, по записям дабира. Все «я-2» заменены на простые «я». – Прим. ред.)

Китаец впал в такую очевидную растерянность, что даже забыл меня проводить. Неужели я сказал или сделал что-то не так? Я вышел за ворота и с опаской приблизился к «хаммеру». Неровен час, за ним прячутся каландары с ножами, чтобы овладеть машиной. Но охранник на воротах крикнул мне ободряющее ругательство и погрозил невидимым дервишам оружием. Надо полагать, под прицелами мушкетов нищие остерегутся грозить мне расправой.

(Вот шайтан, я же въехал на «пежо» на территорию клиники! Где моя старая добрая тачка без бамперов? – Прим Танка. – Этот комментарий я решил оставить. – Прим. ред.)

Настроение у меня было превосходным. Я подпевал мощной магнитоле, краем линз поглядывал на красоток и вообще был доволен собой и жизнью. Наверное, причиной моего душевного подъема послужило изгнание второй («рафинадной») личности Танка. Экзорцист Кулешов искренне радовался исцелению.

Путь мой лежал в неведомом направлении, однако явно в сторону центра. По бокам дороги замелькали пышные виртуальные плакаты, полные кричащих деталей и цветовых пятен. Я почему-то не фильтровал их. Едучи на «хаммере», можно позволить себе не обращать на качество дороги внимания. Обычно же мне (мне-1, разумеется. – Прим ред.) приходится приглушать, а то и вовсе отрубать уличную рекламу – иначе ни хрена не видно, что под колесами, настолько отвлекает. Въедешь в какую-нибудь яму по самую крышу.

Короче, в темноте без радара лучше не ездить. У меня он был и даже порой перехватывал управление тачкой, когда впереди маячило особо опасное препятствие. Ифрит побери, мне с моим доходом рафинада и за сто лет на «хаммер» бабок не нарубить :(.

Наконец я остановил машину под вывеской с дымящимся бараном и подключился к Сети через бортовой вай-фай.

– Лейла?

Передо мной прямо на стекле машины возникла фигура молодой женщины. Ее классическое платье спереди было скреплено серебряной застежкой, а завышенная на ширину ладони талия обозначена виноградной лозой. Синяя шапочка и белый шарф дополняли канонический наряд, только жилета не хватало.

– Мне только что звонил Юсуф и спрашивал, как там его сестра.

– А что с ней не так?

– Ты ее не отпустил? – поразилась Лейла.

После паузы в пять секунд:

– Может, подъедешь к «Кашкулу», поужинаем? Твои чарующие нарциссы так задорно сверкают…

– Притормози, Танк. Ты, конечно, был сегодня в клинике?

– Только что уехал оттуда.

– И чем ты занимался там так долго? Что-то пошло не так?

– Эй, бзаз, я позвал тебя в ресторан. Ты приедешь сегодня или нет?

– Эдик, я могу приехать, но только в том случае, если ты привез Руфину. Какого шайтана я все тебе рассказываю, как будто ты ничего не знал? Между прочим, я ждала твоего звонка еще два часа назад, чтобы сообщить о нем Юсуфу.

– Если им было дано что-нибудь, они довольны, а если им не дано, то вот, – они сердятся, – пробормотал я.

(9:58. – Прим. мутакллима Издателя.)

Что?

– Думаешь, это мне стоит заехать за тобой?

– По-моему, ты сошел с ума, Танк. Где ты? Я сейчас приеду.

– Возле «Кашкула», собираюсь поужинать.

– Буду через двадцать минут, сядь подальше от окна. – И девица растворилась на фоне рекламы.

Я поставил тачку на самую боевую разновидность сигнализации. Тут культурный район, и орудуют в переулках на простые каландары, от которых спасет обыкновенная вонючая хлопушка.

– Мархаба, господин Кулешов! – расплылся в недоуменной улыбке шейх на входе в ресторан. – Вы сегодня в одиночестве?

– Лейла сейчас подъедет. – Я вручил ему плащ. – Покажешь ей мой столик.

– Лейла? Ах, ну да, разумеется…

– Что-то не так?

– Нет-нет, проходите! – Старик ретировался в гардероб.

В «Кашкуле», как всегда, было немноголюдно, за что я и ценю (видимо) это заведение. Возле сцены с двумя музыкантами расположилась компания из трех правоверных, которые азартно резались в нарды, порой заглушая звуки чанга и танбура.

Я занял место подальше от них и расслабленно изучил меню. Как выяснилось, персонал уже был осведомлен о моих вкусах и приволок тушеную в финиковом соусе баранину, сырную лепешку с кинзой и миску с соленым кунжутом. Из напитков были «Каусар» (дьявольски дорогая газировка на святой воде) и кислый хамр.

Картинка с линз передавалась в дабир не слишком хорошая – из-за слабоватого освещения. Интересно, калам у этого экзорциста тоже сломан?

За еду я расплатился настоящими дирхемами. Ничего не понимаю, куда они улетучились из моего кармана? Специально обыскал все шмотки (когда увидел наличку в своих руках), но нашел только карточку экспресс-оплаты с сотней веб-рублей.

Не устаю удивляться способности вещей меняться в зависимости от личности их обладателя. Кто не понял, я имею в виду себя под разными «вывесками».

Толком насладиться жратвой, увы, я не успел. В ресторан ввалилась Лейла, и походила она на разъяренного каракала. Девица размашистым шагом, взметая полы длинного платья и придерживая ткань перед лицом (не хотела, чтобы на нее пялились посторонние), подлетела к моему столу и тотчас отхлебнула хамра из моего бокала.

– Эдик, ты можешь думать о себе что угодно, – прошипела она, – но Юсуф так просто не оставит тебя в покое. Я и так едва отговорила его, чтобы сейчас же не позвонить в Диван. Тебя спасло только позднее время. Но завтра с утра он это сделает, будь уверен.

– Да что случилось-то? – озадачился я.

– Ты болен? Тебя по голове стукнули, так что мозги отшибло? Может, марабутом решил сделаться?

– Эй, женщина, выбирай слова. – Я нагнулся к ней и подтянул к себе, прихватив пальцами шелковый воротник. – Святым я не был никогда и не собираюсь. Вдень-ка в ухо серьгу покорности.

Она неожиданно отдернулась и стукнула меня по ладони, не выказав ни малейшего испуга. Вместо этого ее физиономия преисполнилась недоумения и обиды. Но перед тем, как высказать что-нибудь совсем раздраженное, Лейла высыпала в рот весь кунжут.

– Ты в самом деле не понимаешь, чего от тебя хотели?

– В самом деле. Ты о клинике толкуешь или о чем?

– О ней…

– Тогда выкладывай, если это для тебя так важно. Кто такой Юсуф и что ему от меня нужно?

Только она открыла рот, чтобы кинуть туда кусок пищи или высказаться, как за окнами ресторана мелькнули яркие огни и резко скрипнули тормоза. Этот звук был мне знаком, да и Лейле, очевидно, тоже. Даже не хлебнув хамра, она схватила меня на руку и что было сил поволокла прочь, в сторону служебного помещения. И рожу прикрывать забыла!

– Ты с ума сошла? – завопил я. – А жратва? Я триста дирхемов заплатил!

– Не ври, – взвыла она и утроила усилия. – Какой же ты даун!

Чтобы не перенапрягать девицу (а она уже устала), я был вынужден ринуться вслед за ней. На ходу же, огибая опешивших поваров и прочий живой и роботический персонал, внимал пламенным речам такого содержания:

– Твоей задачей сегодня было отпустить какую-то девицу, чтобы она вынесла из клиники все, что успела там набрать. Ну ты и тупой. Договаривался же с Юсуфом, что каждую неделю станешь на него батрачить, а за это он привлек тебя к такой вот службе в Диване. И приработок приличный!

(Не знаю, что происходило в башке я-2, только вопросов он никаких не задавал. Похоже, в памяти него всплыли все подробности его грязных махинаций, потому что я-2 принялся колотить себя на бегу по лбу кулаком и скидывать на пол кастрюли, пинать шкафы та далее. – Прим. Танка.)

Тут ресторан кончился, и мы очутились на его заднем дворе, среди вонючих контейнеров и рядом с внушительным фургоном. Водила этого транспортного средства как раз заканчивал прохлаждаться в кабине, при открытой дверце, и у нас на глазах щелкнул окурок пальцем. Тот красной искрой пролетел пару метров и шлепнулся в лужу.

Двигатель фургона тихо урчал, и в кабине плясала голограмма какой-то певички.

– Тресни его по роже и угони машину, – скомандовала Лейла.

Я без лишних слов схватил ошеломленного парня за ногу и выдернул из машины, так что он с воплями покатился прямо по луже, вслед за своим вонючим окурком. Хотел еще добавить пинка, но девчонка зарычала и затолкала меня в кабину, и сама юркнула следом, проползла прямо по моим коленям. Чуть острым каблуком в лоб не залепила, стерва.

– Это мой фургон! – возразил водила и возник из лужи, как языческий демон по кличке Водяной.

И со стороны служебного входа в ресторан послышались звон и крики, будто там вновь кто-то мчался, сшибая на ходу все лишнее. Пришлось треснуть парня в грудь пяткой захлопнуть дверцу, а то бы наступил полный катарсис.

– Ты поедешь или нет? – взвизгнула психованная девка.

– Я ни разу не управлял такими тачками! – заорал я в ответ и надавил на газ.

Машина с ревом дернулась назад и сшибла пару контейнеров. Лейла в бешенстве надавила кнопку прямого хода, и в ту же секунду колеса стали вращаться в противоположном направлении. Хорошо, что в кузове ни хрена не было, а то бы товар наверняка превратился в полное месиво.

В темноте за окнами тачки мелькнула распахнутая дверь ресторана, прямоугольник света, чьи-то разъяренные рожи… Потом я услыхал сквозь рев двигателя выстрелы, и левая камера за бортом с треском превратилась в осколки. Они повисли на проводах, а один из экранов пошел мутной рябью.

Певичка посреди кабины все так же надрывалась, выкрикивая незнакомый мне шлягер.

Стукнув пару раз бортами о шершавые стены проулка, я вырулил на более-менее освещенную улицу, где мои линзы наконец получили порцию световой рекламы.

– Куда едем? – буркнул я.

– Подальше отсюда, – таращась в экран заднего обзора, бросила девка. – За дорогой следи!

– Тогда вруби мне фильтр! – огрызнулся я.

Лейла вытащила из кармана моего пиджака дабир и быстро снизила рекламный шум перед моими глазами до абсолютного минимума. Остались только государственные баннеры и необходимая виртуальная подсветка улицы. Разумеется, в идеале дорога была ровной как стол, но в действительности фургон то и дело подскакивал на кочках и проваливался колесами в ямы.

Нас нещадно мотало по кабине. Ладно хоть ширина проезжей части совпадала, а то бы вообще перевернулись.

– Ну и дерьмо, – клацнула зубами Лейла. – В какую дыру ты заехал?

– А кто заставил меня угнать машину? – разозлился я.

– А кто все испортил?

Девка наконец догадалась отрубить радио, и назойливая песня пропала вместе с артисткой.

Впереди показалась площадь с красочным фонтаном в форме некоей арабской буквы. Крутиться на таком открытом месте было тупо. Я ловко объехал шедевр цифровой архитектуры и двинулся к тоннелю под железной дорогой. По ней как раз жужжал товарняк из нескольких крытых вагонов.

Сразу за тоннелем обнаружилось ответвление дороги. И в сотне метров дальше, куда не доставали баннеры и виртуальное освещение, я нажал на тормоз и расслабился. Наверное, после всех треволнений это было приятно.

– Все, больше не хочу бегать, – сообщил я.

– А если они приедут сюда? В фургоне может быть вай-фай-точка.

– Пусть приедут и скажут все, что собирались. Это глупо, скрываться от Юсуфа. Не убьет же он меня, в конце концов!

– Сегодня ночью он должен был доставить своим клиентам всякую хрень, которую собирался получить от тебя, – мрачно заметила Лейла. – Целый килограмм самой убойной психоделической химии для лечения душевнобольных козлов. Знатных, богатых и влиятельных.

– Сколько можно повторять, что я забыл о нашем уговоре?

– Они не простят ему такого прокола, Танк. В городе куча сект, и многим позарез нужен наш товар. Как приобщиться к тайному знанию без психоделиков? Как провести сексуальный обряд, таинство или оргию с демонами?.. А! – Она махнула рукой и откинула кресло нажатием кнопки рядом с задницей. – Пусть нас обоих трахнут и выкинут в реку.

– Тебя-то за что?

Перспектива подвергнуться такому страшному наказанию была неприятной.

– Я же тебя Юсуфу порекомендовала. Он мне по-родственному предложил устроить нашу с тобой жизнь…

– Ты запуталась в показаниях.

– Иди к шайтану. Так у тебя точно с собой ничего нет?

– Таблеток, что ли?

– Откуда мне знать, что твоя психопатка должна была вытащить из клиники! Может, целую бутылку химического дерьма в кус затолкать?

– Ну, это сомнительно…

– Значит, ничего нет? Подумай, Танк. Отдай Юсуфу дурь и покайся! Останешься жив, да и мне перепадет не больно.

– У меня ничего нет. Что за химия-то?

– Сиднофен, сиднокарб… Что-то вроде этого, только не такое детское, а поновее, более сложного действия. Я не вникала в детали, Эдик. Этим даже ты не особо интересовался, а я и подавно. Какая теперь разница? Что делать будем-то, предлагай.

Прошло не меньше минуты, прежде чем я сказал:

– Я смогу завтра съездить в клинику и вызволить оттуда эту… Руфину, что ли. Вот, оказывается, почему китаец так старался выпроводить ее за ворота. Они в паре там орудуют, выходит.

– И ты со своей коркой от Дивана играл в операции важную роль.

– Жду до утра и еду за Руфиной, решено. Надо выбираться из этого дерьма.

– Оптимист! Утром у тебя другие дела по графику… Все было просчитано, дружок. Не завидую я тебе. Шайтан, ну и жара!

– У нас же фургон-рефрижератор. Слышишь, холодильная камера гудит?

Она фыркнула и стянула платье через голову, оставшись в шароварах и бюстгальтере. Накидкой, под которой она прятала лицо, Лейла вытерла пот с живота, потом помахала тряпкой перед собой, чтобы охладиться. Меня наверняка окутало облако ее испарений и парфюма.

– Выходит, мы зря от них убегали?

– Похоже на то. Влип ты, Эдик.

Внезапно в кадре возникли загребущие лапы психиатра Кулешова, которыми он тянулся к изящному телу Лейлы (Cactus, не мечтай). Девчонка зажигательная, факт.

И тут в записи наступил перерыв.

(Не хочу сказать, что я мечтал поглядеть на развитие событий – не такой уж я маньяк, как могла бы подумать Таська. Но внезапный обрыв сигнала стал чем-то вроде холодного душа. Надо же, мое тело под управлением психа-Кулешова-2 получило знатную эмоциональную встряску, а я об этом даже не помню. – Прим. Танка.)

Следующие кадры дабира показали мне бледное пятно света, которое метнулось по стене склада.

– Это они, – расслабленно заметила Лейла.

– Какого шайтана?

– В этом фургоне наверняка спутниковый датчик установлен. Ты же водилу с собой не прихватил, вон он и связался со своей компанией.

Она даже улыбнулась, по-моему.

– Мне конец? На хрена мы тогда убегали?

– Я же думала, что ты образумишься и привезешь Юсуфу его заказ. Что ты все заладил – зачем да зачем? Ну, погорячились. Был бы ты покруче, не пошел бы к моему братцу в услужение или в дурдом на крайняк вернулся, чтобы Руфину эту распотрошить. Похитить сквозь препоны и смерть!

– Заткнись.

– Сейчас тебя самого заткнут, – рассердилась она.

(Вот стерва, сначала будто помогала избежать беды, одежку скидывала от жары, а тут вот как заговорила. Не зря считается, что беременные самки при угрозе голову теряют и норовят себя обезопасить. Это кто подумал, я-1 или я-2? – Прим. Танка.)

Да его там уже давно нет! – послышались недовольные возгласы гулямов.

– Проверить! Следы искать! – скомандовал кто-то злой.

Comments on this: 2

Cactus: Дядя, ты чего прервался-то? Только самое интересное началось! Нет, вру, самое интересное ты пропустил – это где с телкой щупался.

Пеликан: Пора звонить клиенту и отказываться от дела, пока еще жив. А то совсем сдвинешься, брат.

Вы желали смерти прежде, чем встретили ее. Вы ее уже увидели в то время, как смотрели!

3:137

22 Раджаба, 22:26[10]

Пауза.

Стоп.

Перед глазами замелькали помехи, а я отчетливо вспомнил этот малоприятный эпизод. Хотелось, видимо, поскорее забыть, как рожи громил внезапно возникают по обе стороны от кабины и как в недоумении вытягиваются, а затем искажаются обидным хохотом. Я даже не обратил особого внимания на этот глюк, списав его на причуду мозга – после обмена взглядами с Натальей такое со мной происходило постоянно. Подмены личностей, голоса в башке и все такое. Подумаешь, добавилась ложная память!

А теперь пережитое унижение вскрылось в памяти, как язва, и заставило меня скорчиться словно от зубной боли. Ну Кулешов, ну сволочь позорная! Не мог убежать, пока не нагрянули нукеры Юсуфа! Тогда не пришлось бы мне терпеть не столько боль, сколько смертную обиду от издевательств, что учинили со мной враги. А он, негодяй эдакий, скрылся в тайном закутке моего собственного мозга, где и растворился бесследно.столько боль, сколько смертную обиду от издевательств, что учинили со мной громилы. ются, а Как и все его отвратительные предшественники-Эдики из параллельных миров.

Я в панике ощупал себя, опасаясь наткнуться на болезненный ушиб или даже рану. К счастью, ничего подобного на теле опять не нашлось. Умеют же так запугать, что мнишь себя побитым словно помойная псина!

И стоило ради такого «приключения» превращаться в психиатра Кулешова? Хвала Аллаху, он исчез, и мне не нужно выполнять идиотские распоряжения головореза районного масштаба.

Я отключился от сервера и выкарабкался из кресла. Нервы дергались под кожей, словно по ним пустили электричество. Я чувствовал себя препарированной на лабораторном столе лягушкой. В глазах все еще мелькали то следы фар, то серые полосы помех. Нетвердым шагом я перебрался в кухонный блок и плеснул в стакан «Салсабила». Вода была теплой и попахивала пылью, будто месяц простояла открытой.

Появилась мыслишка покончить с перерождениями, пока еще жив. Я попытался трезво обдумать ее, но ничего не получалось.

Где-то в шкафчике с медициной у меня припрятан убойный транквилизатор…

А ведь если вы покоритесь человеку, подобному вам, поистине, тогда вы будете в убытке.

23:36

23 Раджаба, 09:34

Открыл часов в 9 журнал, чтобы сделать бодрую утреннюю запись, и наткнулся на комментарий Пеликана. А ведь он прав! Настанет день, и я не вернусь из очередного путешествия к себе виртуальному. Если до сих пор мне везло, и альтернативные Эдики вляпывались в фатальные неприятности, то в будущем кто-то из них может выстоять в борьбе с моим вторжением в его судьбу.

Понятно выразился? Ладно, мой журнал тупые не читают. К тебе, Cactus, это тоже относится – ты хоть и бестолковый парнишка, но не совсем глупый. Озабоченный, конечно, как всякий нормальный подросток.

Словом, пожевал я белков с углеводами (Таська, когда нормальной жратвы наваришь?) и в офис двинул. Нацепил периферию и очутился в родной рабочей обстановке, начисто лишенной красивостей и всяких новомодных утилит. Бедняжка Кристина приветила меня радостным воплем и даже повисла на шее, дав возможность вспомнить, каково это – щупать безупречно идеальную цифровую женскую задницу.

– За работу! – вскричал я и отодвинул программную деву, чтобы не перевозбуждаться. Я хоть и не ортодокс, виртуальный секс уважаю в любом виде, но трахать секретаршу в самом начале трудового дня, извините, пошлость.

Шайтан, а ведь я по Кристине соскучиться успел. Надо же, до чего меня блуждания по городу довели.

– А переодеться?

– Не до баловства нынче, детка. Сколько поступило заявок на новые расследования? Эльмар не звонил?

– Докладываю!

Девка развернула перед глазами полупрозрачный свиток и стала строгим голосом зачитывать информацию. Выяснилось, что 20-го утром ко мне приходил потенциальный клиент и оставил заявку на прослеживание «судьбы» своего дипломата. Мол, у него там бумажные копии документов, и он оставил его на полчаса без присмотра, и прочая муть. Метку рафида не дал, побоялся чего-то.

– Отлично! – обрадовался я. – Самое подходящее дело, минут на десять, чтобы восстановить трудовой тонус.

– Клиент снял заказ вечером того же дня, – вылила на меня стакан холодной воды секретарша. – Отправил его другому рафинаду. Как он выразился, «более расторопному».

– Не беда. Читай дальше.

– 21-го Раджаба пришла гражданка…

– Вот это уже лучше, – обрадовался я. – Только не говори мне, что она переметнулась к другому.

– Так и есть, – равнодушно пожала плечами Кристина.

– Интересно, почему это они все ко мне ломанулись… – с печалью протянул я. – То никого, а то вдруг целая толпа, по штуке в день. Неспроста!

Я положительно терпел убыток. Из-за фатального увлечения дурацким и невозможным исследованием собственных альтернативных судеб реальные клиенты растворялись со всеми своими колоссальными деньгами. И неважно, веб-рубли у них звенят в карманах или настоящие дирхемы. Баланс моего частного предприятия вскоре грозил сойти на ноль и затем с неизбежностью обратиться в минус.

– Итак, сколько у меня заказов на текущий момент? – осведомился я без особой надежды.

– Один.

– Эльмар?

– Именно. Информирую, что клиент ни разу не связался с вашим офисом и не предложил денег на оперативные расходы.

Что ж, в таком случае мне придется вызвать его и доложить наконец… что его супруга не сошла с ума и не пала жертвой собственной похоти, а размножилась на кучу виртуальных копий.и не пала жертвой свобственной похоти, а разеративные расходы.ус.ньгами. ых______________________ Сколько же запросить за такую ценную информацию?

Я провел пальцем по прозрачному списку клиентов и ткнул в имя Эльмара. На его дабир отправился сигнал вызова. «Расследование увенчалось полным успехом! – мысленно принялся репетировать я. – Версия появления снимка из «Розалинды» такова – некий злобный конкурент решил вам насолить и переодел наемную подругу в ту же одежду. Подгадал момент и выпустил навстречу вашему нетрадиционному товарищу. За отдельную плату я могу попробовать отыскать эту продажную гражданку. Невиновность госпожи Натальи можно считать установленной!»

Повторил я эту чепуху раза два, пока ждал ответа. И почему я не удивился, что линия ответила мне полной немотой?

– Какие будут приказания? – спокойно поинтересовалась Кристина.

Ей-то хорошо, ни тебе пищи не требуется, ни тепла, ни крова над черепушкой. Самое худшее, что с ней может случиться – скинут в архив неоплаченных образов, для коллекции. Глядишь, обделенный фантазией пользователь будущего и польстится на ее античные формы, пригласит на работу или в семью…_____________________________________________

Надо было срочно озаботиться финансами.

Comments on this: 8

Ахмед: Так тебе и надо, богохульник! Ни работы, ни денег! Аллах превелик и все видит.

God: Ха-ха! Будешь теперь знать, как порочить жителей нашего города.

Felicita: Эдик, у меня найдутся скромные сбережения. Приезжайте ко мне с Маришей, я с тобой поделюсь.

Тася: Даже не думай просить у меня дирхемы. Вот еще, стану я твою грудастую секретаршу жалеть – туда ей и дорога, в архив непотребных девиц.

Cactus: Дядя, а помнишь про осветителя в труппе порноактеров? Ты подумай еще раз. Может, не стоит так сразу обрывать с похождениями? Работа у этих парней непыльная, денег много платят. Наверное. Тебе же предлагали им стать, когда ты в к-театре тусовался. Я бы, например, даже сам немного заплатил, чтобы на съемках фильма поработать, а тебе даром можно. То есть за бабки. Круто же, блин!

Тася: Эдик! Я порылась у себя на счетах и нашла сотню-другую веб-рублей. Извини, что сгоряча глупость сказала. Мы же с тобой как-никак супруги, у нас договор о взаимопомощи. Короче, я могу к тебе сегодня заскочить без трусов и с веб-картой, если хочешь.

Петро: Решай сам, коллега. Продолжать «расследование» опасно и убыточно, останавливаться на полпути – глупо. Выбор невелик…

Танк: Спасибо, ребята, за теплые слова. Особенно тебе, Тася, но ты немного опоздала – после слов Cactus’а я подумал: «Какого шайтана? Что мешает мне разжиться полновесными дирхемами за счет козлов-порнобаронов?» Колебался я недолго, минут пять, и то больше размышляя о том, позвать мне Жанли или нет. Но решил, что это будет уже перебор, к тому же визит в трущобы опять рискует закончиться дракой. На хрена мне брать на себя девичью жизнь? В общем, рассказываю подробности повторного визита в к-театр, и чем он закончился.

Да! тот, кто приобрел зло и кого окружил его грех, то они – обитатели огня, они в нем вечно пребывают.

2:75

23 Раджаба, 18:33

Перед тем, как ринуться в пучину порнобизнеса, я предпринял невиданные меры предосторожности. Во-первых, создал особую процедуру напоминания, кто я такой и что делаю там, куда занесла меня нелегкая. Заранее, понятно, предсказать маршрут передвижения Танка-осветителя было невозможно, но ведь не в маршруте дело – лишь бы дабир то и дело напоминал ему – ты рафинад Кулешов! Возвращай-ка ему память и сознание, див тебя побери! И все в таком духе. Пароль завел, «Тася 666», чтобы отключить назойливую дабирную напоминалку мог только я сам, находясь в своем теле и при полном контроле над ним.

Как показало себя это нововведение в реальных условиях? Сначала раздражало (когда я включил опцию), а потом, когда я превратился в реального сотрудника съемочной группы, мне-1 было уже все равно. Я и так не потерял власти над своим телом, так что никаких напоминаний не потребовалось. Словом, я попрал пятой небесного воина и отрубил программу.

Что ж, не сейчас, так в будущем пригодится, если не повезет так, как сегодня. «Повезет» – это я сгоряча ляпнул. Уж лучше бы альтернативный Эдик меня напрочь подмял, чтобы не терзаться такой изматывающей смесью противоположных импульсов и устремлений.

Ладно, начну по прядку. Вечно меня заносит после таких вояжей.

Признаться, ехал я в сторону к-театра с немалым волнением. Типы вроде Cactus’а могут подумать, что возбуждала меня грядущая встреча с «приземленным» искусством, но в действительности это не так. Тася, клянусь! Дело вот в чем – когда я учился любительской видеосъемке, возился с камерой и все такое, мне это реально нравилось. Я нынешний мог понять себя альтернативного, который выбрал стезю… вот шайтан, да как же я-2 мог стать каким-то осветителем вместо того, чтобы лично руководить съемками или на худой конец ловить в объектив прекрасный вид? На что потрачены годы карьерного «роста», какому верблюду под хвост они угодили?

Вот так и вышло, что волнение мое было сродни гневу и даже ярости. Что могло произойти в моей-2 жизни такого, что я безропотно отдал камеру в лапы кого-то другого, а сам вооружился софитом или, того хуже, пластиковым зеркалом?

Все эти критические думы наполняли меня болью за судьбу альтернативного Танка и влекли оказать ему мгновенную хирургическую помощь. А если не получится вырвать его из трясины, так хоть пойму, что его довело до жизни такой.

За переживаниями я и не заметил, как добрался до трущоб. Моя раздолбанная вандалами тачка, невзирая на ущерб, катилась бодро. Хвала Аллаху, защита у нее пока работала, и оставлять БМВ в людном месте можно было с минимальной опаской. (Вот так и раньше я верил в удачу, а хрен.)

Я прошел квартал до того мусорного закутка, откуда можно было попасть в к-театр, и прислонился к стене. На линзах была полная пустота и грязь. Никому в мэрии не было никакого дела до местных обитателей, только торговцы еще трепыхались – но жалок был вид их виртуальных вывесок.

– Сколько? – спросил меня какой-то пьяный с грязной штаниной.

– Ни хера не продаю, – отбрил его я, – зубби фентизык.

– Да ты не смотри, что я косой, у меня дирхемов завались. Давай за двадцатку!

– Чего надо, урод?

– Тебя, чего же еще.

Я собрался ответить этому озабоченному наглецу как надо, с упоминанием его ущербных родственников, нечистой силы и половых органов, но язык у меня внезапно примерз к нёбу.

– А еще ломался, – осклабился этот кретин.

Что происходит? Я никак не мог поверить, что не послал его подальше в нескольких емких выражениях, а застыл с открытым ртом. Встряхивание черепушкой помогло не слишком сильно – я сдавленно проговори:

– Извольте удалиться, сударь. Прошу меня извинить, но я не оказываю подобных услуг лицам мужского пола.

– Чего? – опешил этот мудила. – Меджнун какой-то!

Он попятился в смятении и поспешил скрыться за углом – двинул в к-театр, не иначе. А я стукнул себя по уху и попытался выдавить полноценное ругательство, хотя на «Бисми Ллахи рахмани рахим» уже не рассчитывал. Увы, сумел лишь просипеть что-то невнятное, даже на простой «кус эмык» духу не хватило.

Наконец я сообразил, что в мозгах у меня завелся призрак Танка-2. Но звали его не так смачно, как меня, а с отвратительной сопливостью – Эдичкой. Меня даже передернуло от омерзения. Следом пришел страх: оказывается, именно в данную минуту должны было начаться съемки очередного фильма!

Ноги привели меня в движение без всякого внятного приказа. Как видно, Эдичка в моменты испуга мог проявить характер. Я легким усилием воли притормозил, чтобы удостовериться – тело под моим контролем. Так оно и оказалось. В ответ страх с новой силой разлился в моих мозгах, будто треснул стакан с кипятком. «Может, скажешь что-нибудь?» – ехидно поинтересовался я-1. Однако я-2 затравленно промолчал.

Ладно, не для того я прибыл в эту критическую точку пространства, чтобы препираться с собственным отражением. Поэтому я расслабился и позволил ногам нести меня вперед, то есть назад – к машине.

«Бьюик» долго не желал заводиться, чихал стареньким движком и дребезжал потрепанными дверцами. Но все-таки тронулся и покатил к неизвестной мне цели. Эдичка давил на газ и трепетал от предвкушения взбучки, которую ему устроит ненавистный режиссер.

Через десять минут я очутился в квартале, известном своими злачными заведениями и прочими богемными салонами. Тут находился наш местный Монмартр – «художники»-концептуалисты так и кишели, устраивая свои инсталляции прямо на тротуарах. Кто побогаче или поудачливее, пробивался в Сеть, прочая же безликая масса только надувала щеки и бестолково пыжилась в попытках срубить дирхемов.

Я чуть не сшиб второпях толстого типа возле короба с горячими рисовыми плюшками, чем заслужил поток визгливой брани, и тормознул рядом с бывшим фабричным зданием с крупными окнами. Неудачники от искусства, что лениво тусовались возле мусорных куч, проткнули меня голодными взглядами._________________________________________________________________________

Чуть не растоптав чью-то мелкую, но вонючую инсталляцию, я поспешно пересек захламленную стоянку и ворвался в здание бывшей фабрики, которая ныне производила голимые грезы, а не товары. Впрочем, спрос на ее продукцию имелся. Я и сам, помнится, пару раз видел в титрах название этой порно-конторы.

Тася, это было еще до того, как мы с тобой поженились. Я-1 храбро шлепал по ржавым ступеням, а я-2 трепетал внутри черепушки и никак иначе не проявлялся. В итоге нас обоих то бросало в крупную дрожь, то распирало от решимости наорать на режиссера.

А сверху бил яркий свет софитов и доносились задушенные вопли актрисы. Съемка находилась в полном разгаре. Да уж, это опоздание влетит мне не в один дирхем.

Я достиг декораций и пристроился рядом с людишек из команды, кому сейчас не нашлось дела. Это были монтажер и звукооператор.

– О, Эдичка прибежал, – шепотом обрадовался один и пустил мне в глаза сочувственный дым из своего дешевого косяка. – Смазывай жопу и возноси салят, сейчас пистон от Габдрахмана получишь.

– Прилюдно, но без записи, – добавил второй.

– У меня «рено» сломался, – пробормотал я.

Что за сопливая чушь так и лезет на язык? Я попытался ядовито хмыкнуть в ответ на их слова, но сумел лишь промычать что-то невразумительное.

Между тем действо на сценической площадке близилось к концу, поскольку актрису уже вовсю трахал отвратительный тип с вислыми усами и хищной рожей тупого гуляма. При этом он был обряжен в «верблюда» – на спину ему приладили горб, нарастили затылок и на ноги напялили чулки с характерными мозолистыми копытами. Дева целиком скрывалась под приличной одеждой, видны были только ее лодыжки и голые ступни в красных туфлях.

Парочка изображала что-то вроде сценки в пустыне. Мол, женщина-бедуинка явилась за водой к колодцу, а сумасшедший верблюд напал на нее и натянул. Идиотизм какой-то. Понятно, что наш компьютерщик потом поработает над записью и превратит актера в настоящее животное, но от этого вся сцена, по-моему, превратится в полный кошмар. Так она хотя бы вызывает здоровый смех.

Разумеется, я не засмеялся – отвлекать актеров во время работы опасно, и я-2 трусливо прикусил язык.

Оператор ползал вокруг места действия и контролировал соответствие процесса сценарию. А заодно отслеживал, чтобы многочисленные датчики и микрокамеры, которыми актеры были увешаны с ног до головы, не отвалились. Потом всю эту тактильную зрительную и прочую информацию оцифруют и превратят в полноценный фильм, чтобы крутить на интерактивных порно-сайтах.

А моим ужасным хромовым зеркалом, орудием труда и вечным проклятием, оперировал визажист.

Заметив меня, он скорчил злобную рожу и показал, как трахает меня. Гомик долбаный. Гримаса этого урода не осталась незамеченной. Буквально все сотрудники коллектива уставились на меня, включая самого режиссера.

– Мархаба, господин Кулешов! – издевательски вскричал Габдрахман. – Изволили приехать на работу, сударь мой? Стоп!

Актеры устало разъединились, чтобы плюхнуться на подвинутым им стулья, а режиссер кошачьим шагом подлетел ко мне и в благоговении сложил ладони перед умильной рожей.

– Ах, дорогой господин Кулешов, нам так не хватало вашего непревзойденного таланта осветителя! Наши несчастные, затраханные жизнью сотрудники так не хотели приступать к съемкам нашего бездарного, никому не нужного фильмеца, что я буквально заклинал их: увы нам, увы! Навеки покинул нас светоч наш Эдичка… Жить-то как-то дальше надо, пусть и в скорби неизбывной!

– У меня «копейка» сломалась, – промямлил я, каждую секунду ожидая взрыва.

«Шайтан, ну и рожа, – крутилось между тем у меня в черепе. – Врезать бы ему по ушам». Однако руки висели как ветви ивы плакучей и не шевелились.

– Перерыв, – бросил Габдрахман и презрительно отвернулся.

Тут же к нему подлетел кто-то из персонала и сунул зажженный косяк. А мне было так нехорошо, что я тоже не отказался бы от какого-нибудь стимулятора. Однако никто не предложил мне ничего успокоительного – напротив, все с обидным равнодушием, даже не посмеиваясь, разбрелись по сценической площадке и занялись к то чем.

Актер как ни в чем не бывало вынул искусственный верблюжий член из девки и в таком непотребном виде развалился на матрасе. Помощник режиссера сунул ему в руку полную бутылку «Каусара». Лампы погасли.

Я понадеялся, что визажист вздумает подвалить и высказать все, что он думает – вот на нем бы я отыгрался! Но проклятый педик благоразумно ускользнул под крылышко режиссера и отирался рядом боссом.

Вместо него рядом со мной вдруг очутилась актриса. Скрывающего тело прикида на ней уже почти не было, и я вдруг с содроганием узнал в ней Наталью! Кажется, оторопь так резко проявилась на моей физиономии, что девка проглотила заготовленные слова и в тревоге принялась ощупывать себя.

– Что? Я так плохо выгляжу? Поработал бы ты на моем месте!

– Наташа! – задушенно вскричал я и поволок ее прочь, за одну из матовых ширм.

– Эй, крошка, брось его, – заржал нам вслед «верблюд». – У меня длиннее!

В мозгах у меня творилась подлинная неразбериха. С одной стороны, я знал, что эта женщина приехала из Уродова год назад, какое-то время подвизалась в караван-сарае «Розалинда», а теперь работает актрисой у Габдрахмана. А с другой, она же была женой Эльмара, передвижения которой по городу я старался установить!

Я резко потер виски и чуть не взвыл от душевной боли.

– Тебе нехорошо? – сухо осведомилась Наталья и закурила.

Грудь ее блестела от пахучей галии, а помада на губах смазалась.

– Что-то с головой творится…

– Вот именно! – резким шепотом заявила девка. – План был хоть куда, а ты, как всегда, его провалил. Что, недостаточно разозлился, когда он наорал на тебя? Мы же договаривались!

– О чем? – вякнул я и тут же все вспомнил. – А! Так я…

– Угу.

– Облажался.

– Верно подмечено.

Конечно, как я мог забыть? Я специально подстроил свое опоздание на съемку, чтобы Габдрахман рассвирепел и выгнал меня, или просто спровоцировал на ответную грубость. Раз уж иначе у меня не получается послать его, так хоть таким способом… Я чуть ли не в голос застонал. Рохля, тряпка, ничтожество! Тобой помыкает какой-то кретин, возомнивший себя Феллини от порноиндустрии, а ты не можешь хлопнуть дверью и податься в приличный бизнес из этого ванильного дерьма?

Я-1 готов был отлупить я-2 до крови, однако пока решил воздержаться от самоистязания.

– Меня затрахало сниматься в балахонах и с наряженными ублюдками, – с нажимом проговорила Наталья. – Хочу на широкий экран, с полным контактом, и чтобы ничего не прятать. Мне нужны популярность и деньги, дружок, иначе на хрена я всем этим занимаюсь? Мы же договорились, Эдичка, – печально добавила она и потерлась об меня коленом. – А ты меня подвел. Может, у тебя и нет никаких друзей в хорошей студии, а ты меня обманывал, чтобы даром мне в кус потыкаться?

– Есть, есть, – испугался я.

– Так ты дашь Габдрахману в морду? Давно хочу на это посмотреть.

Она криво усмехнулась и запустила маслянистую руку мне в штаны. Оказывается, сцена с верблюдом так завела меня, что ей потребовалось всего два легких движения ладонью – и я уже готов был занять место актера на сцене. Только кто бы мне позволил, осветителю?

– Порви его – и получишь все. А я стану свободна, как лилия…

Она жарко укусила меня в ухо и скрылась на сценической площадке. Я сипло отдышался и двинул за ней – перерыв как раз заканчивался, все собирались обратно.

Учить меня-1 ремеслу осветителя нужды не было. Отвратительный тип по имени Эдичка с готовностью подхватил свое хромированное зеркало и расположился в нужной точке пространства, вне пределов камер – словно восьмой камень в японском саду, невидимый и непременный.

Наталья бросила на меня ободряющий взгляд и повернулась к скучающему «верблюду» задницей. Тот в это время демонстративно и звонко отливал в большой глиняный кувшин, хум. Затем актеры приняли ту же позу, что и до перерыва в съемке, и процесс возобновился с новой силой.

Все-таки в освещении голых лодыжек актрисы равных мне нет. Световые блики так эротично пробегали от пяток к подолу платья, а я-1 твердил словно заведенный, противореча сам себе: «Пусти зайчика в рожу этому уроду! Засвети в глаз Габдрахману, скотина трусливая!». Вопли Натальи подбавляли жару в кипящий от столкновения идей мозг.

Не желаю никому пережить такое раздвоение личности на смелого Танка Кулешова и гаденького слизняка-осветителя с приторным имечком.

И я победил! Страшным усилием мышц мне удалось свернуть свет с его привычного маршрута и залепить им прямиком в объектив панорамной камеры.

– Стоп! – взвизгнул Габдрахман и со скрежетом втоптал окурок в бетонный пол. – Эдичка, кус эмык! Под верблюда хочешь, дафук?

Пальцы у меня разжались от нестерпимого испуга, и звон хрома стал удачным аккомпанементом к общему смятению. Все, что еще двигалось к этому моменту, моментально замерло – даже верблюжий фаллос так и остался торчать в сияющей от внутреннего восторга Наталье. Но ей уже не было до холодного партнера никакого дела, и близость скорой развязки молниями била из ее глаз, заряжая меня нервной бесповоротностью.

– Уволю, – зловеще прошипел режиссер.

– Так его! – подхватила актриса. – Гнать таких надо, маньяким!

Я на секунду опешил, а потом догадался, что она решила помочь мне обрести металлический голос.

– Да, – хрюкнул я. – Довольно мне ползать с тобой в одном дерьме, Габдрахман! Зубби фентизык, Гуль.

Вот я и выругался, как мужчина. Черепушка переполнилась невиданным восторгом, будто я всю жизнь только и делал, что выскрипывал проклятия зубами вместо того, чтобы смачно бросать их в хари ублюдков, как подобает правоверному.

– Про контракт забыл? – зловеще просипел змей-режиссер. – Без единого веб-рубля на улицу пойдешь! Ты чего это усы крутишь, Эдичка?

– Хватит, – выдавил я, обливаясь праведным потом.

При этом меня-2 так и подмывал покорно склонить башку и рассыпаться в униженных извинениях, однако я-1 стоически крепился и не давал этому ментальному рохле взять верх.

– Проваливай, – удивился Габдрахман. – Знают они явное в жизни ближней, но к будущей они небрежны!

(30:6. – Прим. мутакаллима издателя.)

Пусть же они смеются немного, и пусть они плачут много в воздаяние за то, что приобретали! – парировал я.

(9:83. – Прим. мутакаллима издателя.)

Секретарша подала ему некую твердую копию, судя по всему мой контракт, и режиссер с остервенением изодрал ее в клочья, а потом швырнул обрывки мне в физиономию. Но горделивое выражение с нее не ушло. К этому моменту Эдичка был втоптан в свой затхлый уголок по самые уши, а мышцами и речью владел победительный Танк.

– ть верх.иженных извинениях, однакоклятия зубами___________________ТТТы еще обо мне услышишь, – ликующе заметил я и пнул хром. В ответ Габдрахман лишь скрипнул зубами.

Провожаемый остекленевшими глазами и презрительными тычками бывших коллег, я на прямых словно ходули ногах покинул съемочную площадку и уже на лестнице воткнул в ухо коммуникатор дабира. Мандраж нахлынул с новой силой – но теперь не от восторга битвы, а в предвкушении нового взлета карьеры в качестве… глядишь, и помощником оператора заделаюсьй силой – но лестнице воткнул в ухо коммуникатор дабира. и речью владел победительный Танк.____________, а там…

Сияющие перспективы озарили мне путь даже сквозь мутные стекла бывшей фабрики. Увы, ненадолго. Первыми, что я услышал по телефону после суховатого приветствия, были такие слова:

– Эдик, у меня со спонсорами проблемы… Позвони мне через месяцок, когда бабки подобьем, окей? Что у нас там будет, Шаабан? Нет, лучше попозже, в Рамадане… Что я говорю, дафук? У нас же отпуск у всех будет, какая работа во время поста! Что там дальше у нас… Шаввал, да? Ну, можно… Хотя пост только закончится, отъедаться станем, старые связи налаживать. Вот, Зу-л-Каада в самый раз будет, точно! Ты и не заметишь, как время промелькнет! Уже уволился? Поторопился чутка, дружок… Я же тебе говорил – без отмашки не дергайся. Нет, в Зу-л-Кааде рановато будет, давай уж наверняка чтобы, на Зу-л-Хиджу назначим. Окей? Все, Эдик, не забывай – звони когда сможешь! А сейчас мне пора обратно к спонсору, едва в сортир вырвался.

Первым моим порывом было разбить лбом окно, а вторым – кинуться вверх по лестнице и схватить проклятое зеркало. Вроде как помутнение рассудка рассосалось, и можно трудиться дальше. Не я ли, шайтан побери, самый умелый осветитель в городе? Ладно, пусть не в городе, а хотя бы в этом квартале ценителей искусства.

Однако шок от провала операции оказался так велик, что я-1 полностью овладел конечностями, да и разумом также. Унижаться перед Габдрахманом, ползая и виляя хвостом? Увольте. В конце концов, стоит мне удалиться от места действия на достаточное расстояние, как Эдичка превратится в благородного рафинада.

И я на трясущихся от горечи ногах двинул к тачке.

Уже в самом низу меня настиг звонок Натальи:

– Я знала, что ты сможешь! – торжествующе прошептала она. – Ты уже договорился со своим приятелем? Когда приходить?

– Надо подождать Зу-л-Хиджа, – промямлил я.

Она молчала секунд пять.

– Тебе же обещали сразу, как отделаешься от Габдрахмана. Ты же сам говорил!

– Не сложилось, крошка.

– Инша Алла, – бросила она.

– Но это еще ничего не значит! – крикнул я вдогонку и промахнулся: Наталья уже отключилась.

Сомневаюсь, что она еще хоть раз захочет со мной пошушукаться в уголке и задрать платье в перерыве между эпизодами. Мысленно хлеща себя по роже, я достиг стоянки во дворе фабрики и загрузился в свой битый бьюик.

По контрасту с внутренним миром, внешний после долгой непогоды сверкал белесым небом и крышами раскуроченных машин. Даже реклама, пользуясь высоким небом, сумела пробиться в этот забытый музами район и мозолила глаза, пусть и с помехами. Проклятая студия местами обрела новые стены, и эти участки сияли вечно свежей цифровой текстурой.

Эдичка перестал скулить и смирился с судьбой. А куда ему было деваться? Наверняка сейчас, после такого грубого разрыва контракта, ни один приличный режиссер не возьмет его на работу, будь он хоть трижды гениальным осветителем.

«Из всей жратвы только пища Исы», – заголосил из дабира солист «Хумая». Моя любимая песня! Пора было возвращаться домой, но в этот раз, увы, я испытывал самое горькое сожаление от внезапного обрыва карьеры. Особенно же меня угнетали личные качества того типа, что робко ютился в углу черепушки, постепенно растворяясь в миллиардах нейронов.

Вот ведь паразит! Неужели так уж трудно было за долгие годы в бизнесе достичь чего-нибудь посущественнее?

– Йамма! Эй, капа, ты ли это? – услышал я радостный крик.

На обочине рядом с моей тачкой восседал обдолбанный шейх и вяло ковырял покрышку грязным ногтем. Однако при моем появлении он утратил скучливый вид и возбудился, будто я покрутил у него перед носом благоуханной пачкой только что отпечатанных дирхемов.

– А я тебе шину от грязи очистил! Гони пять рублей. Чего это ты тут делаешь, а?

– Яалла! – вежливо отмахнулся я.

Но старик вцепился мне в штанину грязными пальцами и закапал слюной на ботинок.

– Обманул, сбежал, – заныл он.

– Да кто ты такой? – возмутился я.

– Из-за тебя мы передрались в к-театре, а меня выгнали на улицу! Вот сейчас как призову друзей, да как разукрасят тебя, порно-барона. Плати!

Тратить на жалкого шейха деньги и время не стоило, и я без колебаний отпихнул проклятого дервиша каблуком. Наверное, так грубо поступил я-2, которые все еще не выветрился из мозгов. Чтобы окончательно вытравить Эдичку, я-1 кинул в шапку старика леденец и отбыл прочь из этого богемного квартала.

Что за дурацкое совпадение?

Comments on this: 7

Cactus: Дядя, а где сценка с верблюдом? Остальные ссылки открываются, а самая лучшая – нет!

Петро: Я однозначно сообразил, что с Кулешовым творится, вчера на одном специальном узле побывал. Есть, оказывается, особое психическое заболевание. Оно после того, как персональную рекламу прямиком на линзы стали гнать, выявлено. Суть вот в чем. Больной начинает идентифицировать себя с персонажами рекламных роликов, потому что его собственная жизнь представляется ему серой и никчемной. А тут кучи прекрасных пери, готовых подставить кус за стаканчик сока или шоколадку. Вот у больного и происходит сдвиг – ему начинает казаться, что стоит отъехать от дома на достаточное расстояние, как станешь героем ролика и покоришь массу девок одной белоснежной улыбкой.

Ахмед: Святотатцы! Уже чистейшее и невинное животное, верблюда опошлили.

Эмиль: Ты про интерактивную рекламу речь ведешь?

Тася: Эдик, я к тебе сейчас в реале приеду, ты только никуда не девайся.

God: Жители Уродова не унижаются съемками в дешевых порнофильмах.

Танк: Идите к шайтану, никакой я не меджнун.

Здешняя жизнь только игра и забава; будущее жилье лучше для тех, которые богобоязненны. Разве вы не сообразите?

6:32

24 Раджаба, 10:01[11]

Вся эта колготня в съемочной группе серьезно подорвала мою психику. Настолько, что жарки и влажный кус мне уже постоянно мерещился, и бешеное сожаление мелькало по поводу полного провала кинематографической карьеры. Впрочем, как я себя утешил, крах произошел задолго до моего-1 появления в судьбе Эдички. Не называть же профессиональным успехом его недостойную возню с хромированным зеркалом?

После скромного ужина я принялся развлекать себя уборкой помещения. Все-таки Таська обещала ко мне в реале приехать, а ее вечно раздражает, если у меня мусор на полу валяется. Как отрубит линзы, да как давай по углам шарить! Не понимаю такого подхода. Если уж дана тебе счастливая возможность все неприятное из жизни вычеркнуть, так пользуйся! Особенно меня бесит, когда я четыре стены вижу – вместо окон и солнечных, эстетично отделанных соседних комнат.

Хорошо, что я догадался на обратном пути заглянуть в автоматический продуктовый магазинчик и покидать в пакет доступной по моим жалким дирхемам пищи. Выбрал посимпатичнее, в ярких и пахучих упаковках. Даже на пяток натуральных кебабов раскошелился.

Потом отчистил периферию, смыл с себя трудовой пот и дорожную грязь и кинулся в нетерпении к терминалу. Давно я не был настолько готов принять жену у себя дома.

Как назло, она в это время была занята второстепенной ролью в какой-то любительской постановке – любовь-морковь и так далее. Она временно врубила свою виртуальную копию и снизошла до того, чтобы принять мой вызов. Это было странно. Обычно бывает наоборот – посылает вместо себя виртуальную Таську. Делай с ней что хочешь, мол, а мне не мешай.

Сейчас я был в таком возбужденном состоянии, что трахнул бы даже ее копию. Что в этом предосудительного?

– Не видишь, я развлекаюсь! – сурово заметила жена. – От меня ждут тонкой и прочувствованной игры, а тут врывается неотесанный мужлан и сбивает настрой.

– Я тоже хочу сексуальной игры, – обиделся я. – Ты же обещала ко мне приехать!

– Когда это?

– И дирхемов прихватить. Я помню!

– А я – нет. Это все, что тебе нужно?

– А у меня чисто… Я даже райхани купил и настоящей еды.

– Настоящая? С твоими-то финансами? Подделки протеиновые!

– Ну, пожалуйста.

– Сколько можно? Это семейное насилие!

Однако мой алчущий вид вызвал в Тасе определенный душевный сдвиг, и она заколебалась. Надо было срочно усугубить нажим, но ничего завлекательного в голову не лезло, и пришлось просто пыхтеть.

– Ну что ты особенного в реальном сексе нашел? – сердито буркнула она.

И все-таки похоже было, что Таська уже приняла положительное решение, а сейчас просто отчитывает меня на будущее, чтобы остерегался дергать ее по таким мелочам. Я вздохнул с предельно виноватым видом, после чего услышал «Хрен с тобой, жди» и поскорее отключился, пока она не передумала.

Я мог тешить себя надеждами сколько угодно, но если бы Тася твердо решила обломать меня, хоть даже на полпути, никакие мои уловки ее бы не остановили. Точнее, не заставили продолжать движение в мою сторону.

Но я дождался! Внизу дернулся ржавый лифт, и спустя минуту Тася лично прибыла в мою скромную квартирку. То есть реально скромную, конечно – виртуально я сегодня расстарался и заставил полигоны сверкать фабричной чистотой. Прямо хоть сейчас лепи мою фантазию на рекламный баннер. В окна вливался кровавый закат, легкий ветер шевелил прозрачные шторы, а рядом с сервированным столиком наяривала отличная копия Паганини.

Комната превратилась в широкую террасу, словом. Увы, повлиять на город я не мог, и он представлялся мешаниной световой рекламы и помех от разных вывесок и обветшалых небоскребов. Зато Луна и звезды, невзирая на закат, сияли в полную силу.

– Астрономический бред, – заметила Тася по поводу небесных чудес, но улыбнулась. – А грязь в углах я утром все-таки проверю, не зря же приехала.

Черное гипюровое платье на ней было длинным, чуть ли не до пола, а талия почти не завышена, и от этого легкого противодействия нормам шариата у меня чуть дыхание не сперло. Расклешенные рукава с изящно вырезанным низом, когда она подняла руки и поправила виртуальную прическу, ненадолго допустили мой взгляд до запястий, и я вторично поперхнулся.

Что ни говори, а встречаться с женщиной без посредства Сети куда более волнующе, чем банально завалиться к ней в цифровой коттедж и вкусить ненастоящей жратвы. А вино? Что может быть лучше вечернего глотка райхани? Ладно, пусть не глотка, стакана-другого.

– Где интерьер скачал?

– Сам спроектировал!

– Ну-ну. И скрипача тоже?

– Нет, Паганини из публичной библиотеки образов дернул, бесплатно. Историческая же личность.

– Не знаю такого. Хотя душевно пиликает…

Не стану расписывать, как мы помаленьку лопали и рассуждали на всякие пустяковые темы. У всякого нормального человека порой случаются подобные романтические встречи на крышах домой или в прочих слюнявых местах, от которых женские сердца превращаются в воск.

Избавить женщину от необходимости разогревать упаковки с пищей и собирать затем одноразовую посуду, чтобы швырнуть ее в бак – для нее это сродни подвигу, достойному как минимум поцелуя.

– Как продвигается твое расследование? – благосклонно спросила Тася. Она изящно закинула в рот половинку кебаба и отхлебнула «Земзема» – знает же, какую воду предпочесть. – Деньги на счет капают, надеюсь?

– Понемногу, – покривил я душой, но с таинственной рожей.

Не о веб-деньгах и даже не о полновесных дирхемах были мои думы в этот благостный миг, однако вопрос жены всколыхнул в глубинах мозга множество чудовищных воспоминаний. Культурный перегной, шайтан его побери. А ведь она, кажется, прочитала мой порнографический бред!

– А за что ты мне дирхемов подкинуть пообещала? – как ни в чем не бывало спросил я.

– Не помню такого. Утром заглянула в твой веб-дневник, только чтобы убедиться – ты здоров и действуешь. А потом у меня свои заботы были, дружок. И ты еще по сети ко мне ввалился, приставал.

Я только сокрушенно покачал головой и поспешил залить досаду добрым глотком райхани.

– Тебе не понравилась моя новая эротическая программа? – зловеще прищурилась Тася с зажатым в кулаке пластиковым ножом. Пилки у таких штук вполне острые, кожу только так покромсать могут.

– Знать бы еще, какая она! – возопил я в печали.

– Опять вирус-копия?

Как она меня не распилила пополам, удивляюсь. Ни за что не сумел бы воспротивиться внезапному наскоку, потому что горестно прикрыл веки. Наверное, для Таськи это стало чем-то вроде подставленной шеи, вот волчица в ее нежной душе и опустила задницу на стул. Но оружие, увы, так и не бросила.

– Да нет у меня ее, все обыскал, – попытался оправдаться я.

– Я уже начинаю думать, что ты раздваиваешься, – после продолжительно-гневного молчания молвила супруга. – Вирус-копии не такие изощренные.

– Ну, попадись он мне, гад, – вспылил уже я.

– В зеркало погляди, вот и попадется.

– Может, позвать мастера из другой конторы, пусть новым антивирусом все до последней дырки просканирует… Вдруг он в холодильнике засел, или в посудомойке?

– А если в бритве?

Мы оба представили, как парнишка из сервисной службы с обиженным видом потрошит программную начинку моей старенькой бритвы, уже года два как не подключенной к Сети, и дружно рассмеялись.

Домашнего робота у меня нет, пришлось волочь посуду самостоятельно. Да и то уже утром, буквально минут десять назад, когда я проспался и вылез из кровати. Таська к этому моменту уже умотала домой – я и так порядком удивился, когда она согласилась остаться у меня на ночь.

Вкратце итоги нашего общения таковы, записываю для истории: со мной все-таки лучше, чем с вирус-копией (это чушь, потому что никакого вируса нет, и реально ее мнение означает, что я после посещения порно-студии был порядком заведен, в отличие от себя утреннего, который туда не поехал и возник в этой квартире вместо меня-1). А вирусиха на самом деле завелась в ее собственном серваке, она-то и ляпнула в комментах к моему последнему постингу, что сейчас явится ко мне в натуре.

Совсем программные копии обнаглели!

Потом я сгоряча проболтался о психушке, куда меня увлекли изыскания, и это было ошибкой. Хорошо, что я совершил ее уже после того, как!.. Но плюс тоже извлек, если так можно назвать неуместное воспоминание о своем дурацком прошлом.

Хотя настоящее у меня тоже так себе.

Тася сказала, что когда-то я наверняка предпринимал попытки связаться с психиатрией, иначе альтернативный Танк не отпочковался бы. Значит, она мне верит! А может, просто сделал вид, что сочувствует моим проблемам. По-моему, она уже потеряла надежду вытащить меня из этого дела и заняться чем-нибудь полезным.

И есть среди нас благие, и есть среди нас те, кто ниже этого; мы были дорогами разными.

72:11

24 Раджаба, 18:52

Тем, кому еще интересно узнать, откуда берутся параллельные личности Танка.

А в общем, я не понимаю, почему сюда еще не явились люди в белых халатах и не скрутили мне руки скотчем. Тьфу, что за бред!

Хотел позвонить Эльмару и долго держал палец на иконке с его именем, а потом перевел руку в папку с архивами и нашел тот странный период своей жизни, когда я взялся за программу с уклоном в нейролингвистику. Точно помню, что это случилось уже после того, как я успешно изобрел п-баннеры. Суннитская община нашего медресе в лице своего секретаря выказала мне уважение.

– Мы видели твои супер-баннеры. Ты неплохой логик, – заметила Люция, подловив меня во время матча по чоугану.

Естественно, для всех зрителей она оставалась правоверной дамой во всем белом, с закрытым лицом – это было заметно по мимолетной реакции окружающих. Мне же эта пери явилась в европейском прикиде. По всему видать, предложение у нее было серьезным.

– Поди прочь, красавица, я увлечен состязанием! Это было в прошлом году.

– Продай код, любимый, и угодишь Аллаху.

– Разве ж тот, над которым оправдалось слово наказания… разве ж ты спасешь тех, кто в огне? – горько возопил я.

(39:20. – Прим. мутакаллима издателя.)

Еще бы. Нет такого прегрешения, каковое не могла бы искупить истовая молитва и славные деяния во хвалу Аллаха.

– Ты согрела мне душу. А то уж я решил, что гореть мне в преисподней синим пламенем. Гляди, гляди, какой отменный пас!

– Не отвлекайся, шаир.

– Разве даром оплатил я свой трафик? Насладись же и ты, пери, состязание краснооких коней и мускулистых воинов.

– Танк, прекрати пороть чушь, иначе я пну тебя промеж ног.

– Если это откроет врата к нашей пламенной близости – изволь. Хотя лучше не стоит. Слушаю тебя, о назойливая дева.

– Знаком с мысле-вирусами?

– С теми богомерзкими поделками криворуких умельцев, что наводняют наши мозги проклятиям в их адрес? Несомненно.

Она пару минут размышляла над глубинным смыслом моей сентенции, затем отрицательно помотала головой.

– Мало меняется человек в своей жизни, – печально сообщила Люция. – Что затвердил в детстве, услыхал от предков, что впитал с молитвой муллы и вместе с пивом в баре, то и влачит за собою, будто павиан – хвост. Убеждения! Многих ли зимми ты обратил в истинную веру за свои двадцать с малым лет? Так и прозябают в безбожии, ни в Аллаха, ни в шайтана не веруют.

– Свобода совести – слыхала о таком понятии?

– Никто и не отрицает ее значения. Но взгляни на проблему в другом ракурсе: близким якобы людям (а на деле врагам Бога) позволено формировать мировоззрение ребенка и вообще человека, даже наставлять его (или ее), а познавшим истину – нет. Справедливо ли?

– В акциях протеста не участвую… О, гол забили!

– Да послушай же, дуралей.

Я хотел обидеться, но цепкая ручонка Люции прихватила меня за коленку, и язык застрял в глотке. Пожалуй, у этой девы на уме что-то более стоящее, чем банальная проповедь. Или стоящее? Пришлось срочно почесать в ухе и напыжиться, чтобы Див похоти прижал хвост и заткнулся.

– Вещай, пери, – просипел я. – Сколько чего и почем, чем это мне грозит, как быстро я пожалею, что заговорил с тобой, ну и все такое. Не зря ведь ты п-баннеры упомянула?

И прелестная Люция поделилась задумкой башковитых членов общины. Во-первых, я должен был встроить в программный код п-баннера модуль распознавания веры. Она даже подсказала, на какие ориентиры следует направить взор. Сейчас я помню только наличие виртуального муэдзина в компе, который связан со всей системой отправления таинства по всей стране. Если его нет – человек наш прямой клиент. Были еще какие-то заморочки, но в мемори-файлах их не сохранилось.

– Шиитов тоже окучивать собрались? – полюбопытствовал я. – Скажем, если кто-то гибель Хусейна отмечает, а день ранения Али – нет. Или 1-е Шавваля для него ничто, а 20-е Сафара – самый траурный день?

– Чепуху несешь. Довольно и одной проверки, любой на твой выбор. Хоть день кончины Фатимы, пожалуйста. А лучше день смерти Пророка, разумеется, тут уже нипочем не ошибешься.

Так она цинично рассуждала. Точнее, так замыслили ее общинные боссы, и любой иноверец или даже шиит, прознай он о замысле этих правоверных, встал бы на дыбы и затрубил тревогу.

По-моему, они все там сошли с ума – так я думал. Но деньги мне всегда были нужны. Как и всем остальным жителям планеты.

Допустим, муэдзин имеется и бдит за соблюдением канона, возглашает время молитвы, предупреждает о предстоящих празднествах и днях поминовения. Тут наступает вторая фаза: внедриться в блок настроек и выяснить, какие даты особо чтит пользователь, а какие на втором месте. В чем он расходится с суннизмом, короче.

– Запарюсь все эти проверки нанизывать, – огорчился я и заскучал. – На хрена?

– Я еще не все поведала. Да не кипятись, рутинную работу за тебя другие правоверные замутят! Ты все это в тело баннера внедри, а уж прочее не твоя забота. За то обещаем тебе тысячу реальных дирхемов, брат.

– Не хочу быть тебе братом, – лукаво намекнул я. – А хочу быть другом сердечным, негой обласканным.

– Все возможно… Ублажи общину, и воздастся.

Много они процедур напридумывали, мучительно вживлял я их в тело несчастного п-баннера. До того бедолага распух, что уже на полезную программу стал походить, только суть не поменял – как был рекламным модулем, так и остался.

Всякий, кто глядел на п-баннер, получал очевидное заявление вроде таких (я подглядел во время тестирования, что мне подсунули): «Не чихай во время похорон! А если твой сосед чихнул, порви ему рукав», «Не давай новорожденному имени умершего брата или отца», «Осыпай молодоженов рисом и опрыскивай духами – и наживут они обильное потомство», «Не пересчитывай чужих детей»… В другой раз мне попались такие указания: «Как стемнеет, не подметай полы, не крои одежду, не глядись в зеркало, не обрезай ногти, не стриги волосы», «Не примеряй чужую новую одежду прежде хозяина», еще с пяток подобных предрассудков. Если пользователь реагировал на такие слово недоуменным расширением век, его обрабатывал какой-то зашифрованной процедурой. А если он мысленно соглашался с утверждением, его просили перечислить один веб-дирхем на нужды суннитской общины колледжа, для пропаганды учения Аллаха среди кафиров.

Люция между тем на мои начки, но в файлах ными блесктками.ораживали многочисленные спины.чь от вельмож.реонте Тихона они вряд лимеки как-то вяло отзывалась. Меня это стало угнетать. Виртуально она еще готова была меня приветить в своей цифровой квартирке на общинном серваке, но там водились свирепые сторожевые трояны. Подавить мой любовный порыв им ничего не стоило.

Своими глазами не видал, но полагаю, рыбы с бараньими рогами красовались у нее повсюду, а не только над притолокой у входа.

К завершающей фазе разработки я уже понял, что девка меня кинет. Пришел момент для решительных поступков. Поистине дьявольская идея посетила меня после месяца неправедных по сути трудов – я замыслил сочинить для Люции персональный п-баннер. Точнее, ее личную мозговую внушалку. А заодно проверить в жестких условиях, как работают принципы лингво-программирования.

Я скачал с сайта для девчонок довольно откровенный ролик и навел на него полупрозрачный лоск (актеры стали похожи на привидений), растянул по периферии поля зрения и замаскировал кучей проверок. Рожу парнишки я заменил на свою, понятно. Мелькнуть этот ролик мог только в зрачках Лейлы, и то лишь на долю секунды. Правда, в течение дня это происходило неоднократно.

Никто другой получить призыв совокупиться в реале с Танком нипочем бы не услыхал.

Да, да, такой я был замшелый маньяк. Можете смеяться и тыкать в меня пальцами: на что ты свой хилм, богом тебе данный, употребил? А затем ступайте на любой порно-сайт и развлекайтесь в меру веб-кошелька и убогой фантазии.

А я тогда завелся не на шутку.

Спустя неделю после диверсии Люция подвалила ко мне в медресе и завела треп о высоком предназначении нашего общего дела.

– Знаешь, я в последнее время так легко возбуждаюсь, – поделилась она наблюдением. – Секс-периферию уже до голых проводов истрепала. А все чего-то не хватает… Или кого-то.

– Меня? – догадался я.

– Может быть.

И она загадочно улыбнулась, я же в ответ злорадно возликовал, хотя рожа у меня при этом лучилась доброжелательством. Будешь знать, пери, как обещаниями манкировать!

И она в тот же вечер прискакала ко мне по Сети. Я навел блеск на свою виртуальную халупу, прикупил новых фишек и фенек, слегка подновил периферию и… Cactus, расслабься, у меня тут не эротический рассказ с подробностями. Тася, ты тоже не напрягайся, потому что указанные события приключились задолго до нашей встречи с тобой. Речь вообще не о том, как я развлекался с секретарем суннитской общины медресе – смотрите на мир шире.

«О чем же тогда? Да ты с ума сошел!» – воскликнет кое-кто, и окажется прав.

Я не знаю, шайтан побери, чем закончился опыт по изменению убеждений. Повлияли п-баннеры на кого-то или нет, и скольких зимми они наставили на пусть истинный. Статистики такой не вел и не собирался. А шейхи и прочие посвященные в план помалкивали, естественно.

Мне это было не интересно – ни тогда, ни тем более сейчас.

А вот мой рискованный поступок с внедрением любовного вируса имел довольно неприятные последствия. После пары недель интенсивных занятий сексом с моим героическим виртуальным образом (в реале мы встретились только один раз, я отдавил девчонке лодыжку, и она больше не рисковала) Люция решила, что шариат накладывает на нее неоправданно жесткие ограничения.

К тому времени я стер свой вирусный ролик с ее компа под тем соусом, что тестировать суннитский п-баннер уже нет необходимости.

Словом, она порвала с общиной, а вскоре и со мной. Устроилась в какой-то виртуальный бордель для зимми, с элементами арабской экзотики. Община всерьез опасалась, что пери проболтается о лингво-программировании с помощью моих п-баннеров, а потому на время заблокировала их.

Видимо, параллельный Танк продолжил опыты с подсознанием и разной нейро-лингвистической заумью. Я же долгое время мнил себя Белым Дивом во плоти и даже избегал девчонок, хотя бы намеком ссылавшихся на заповеди Пророка. Я и сейчас стараюсь не иметь с такими дело, и не только потому, что женат.

Мне было стыдно, если кто не понял.

Comments on this: 22

Ахмед: Ну что ж, и отщепенцы порой совершают в жизни что-то достойное! Я не о совращении нечестивой Люции толкую, ее не жалко – видать, душой она давно в похоти жила, раз так легко свернула с пути и поддержки в Аллахе не сыскала. Молодец, Танк, хвалю.

Felicita: Эдик, я уже устала тебя в гости звать. Даже отец удивляется, с чего ты так нами пренебрегаешь и Маришку не везешь.

Петро: Точно, отрицательный герой ролика, совратитель правоверных девиц. Реакция, впрочем, адекватная – мне бы тоже было стыдно за такой поступок. И не знаю, за какой больше. То ли за Люцию, то ли за невинно пострадавших пользователей Сети.

God: Уродовских девушек чернит, а сам с пушистым рыльцем.

Cactus: Опять без нормальной сценки остались! Ну хоть не так обидно – никто не увидел, а не только я.

Пеликан: Память, память… если в ней покопаться, почти у каждого перед носом вырастет немалая куча грязного белья, где всяк при желании откопает прелюбодеяние, пожирание свинины, работу в пятницу, пост в субботу или еще какой откровенный харам. Однако никто не трубит о своих прегрешениях открыто, выставляя грех напоказ. И ты, Кулешов, напрасно так поступил.

Танк: Всем спасибо, даже самым тупым. А теперь приготовьтесь к восприятию очередного уродовского эпизода в череде их нелепых дней. God, можешь не стараться, все равно не уберу. По правде говоря, мне уже даже начинает нравиться эта мерзость.

От редактора: А вот я бы убрал, будь моя воля… Прочие комментарии удалены мной по причин их абсолютной несущественности для понимания основного текста. Кроме того,изъятые мнения читателей live-журнала об этическом облике Э.Т. Кулешова и его действияхпо отношению к Люции некорректны.

А когда их бока повергнутся, то ешьте их и кормите сдержанного и просящего стыдливо.

22:37

22 Раджаба, 10:02[12]

Случай с утратой отменного, горячего, питательного… да что там, просто великолепного супа дурно повлиял на Ленкин характер. Весь вечер она промаялась от страстной ненависти к неведомому похитителю, раза три прошла весь коридор из конца в конец, принюхиваясь возле каждой двери. Увы, блаженный дух наваристых костей мерещился ей повсюду, даже в сортире. Она даже обнюхала толчки – вдруг вор оказался настолько безумным, что с перепугу вылил суп в унитаз. Благоухало из каждого.

Этот загадочный глюк заставил Лену прекратить обонятельный поиск и заняться самоуспокоением. Не хватало еще свихнуться на супной почве.

Маринке с Гошей было рядом с ней так страшно, что они убежали в город, чтобы набрать хоть каких-нибудь объедков. Темнота помогла им завладеть банкой прокисших грибов, насквозь пропитанных плесенью, и газетным свертком черных рыбьих кишок.

– Ты бы хоть трахнул ее, что ли, – посоветовала Марина парню, когда они на вывалили добычу на старую чугунную сковородку и принялись перемешивать будущий ужин. – Вот какая злая.

– Боюсь, – признался Паскудников. – Еще хрен откусит нахрен.

– Так в рот-то его не суй.

– Может, ты Кольку приведешь? Показали бы пример… Глядишь, после жратвы и завелась бы, растаяла.

– Его мамаша меня поленом прогнала. До завтра велела не приходить, а то зарубит. Слушай, а давай мы с тобой перед ней начнем ласкаться и все такое – может, про суп-то и забудет.

– У тебя один секс на уме.

– А у тебя разве нет?

– Человеку в душу плюнули, обманули в родной общаге. Как дальше жить?

С наступлением темноты и окончанием рабочего дня по коридорам и комнатам раздались радостные голоса уродовских парней и звон посуды с самогоном.

К Светке Трусерс пришел ее хахаль, Толик Дрочко, и принес литровую бутылку вонючего пойла. Так Светка отлила четвертушку и добровольно притащила напиток соседкам. В общем, вечер был более-менее скрашен, хотя Ленка выдула целый стакан и даже не икнула, а друзьям досталось буквально по капле целебного варева. Хорошо хоть градус у него был запредельный.

– Танька-то наша отшила Василия, – поведала Света.

– Как? – поразились все. – Такая любовь! Ромео! Жульетта!

– Ну, если честно, – понизив голос и оглядевшись, поделилась осведомленная девушка, – его другая дырка переманила… Он пришел покаяться, а Таня в ответ как закричит – проваливая, дескать, знать тебя не желаю, хер однояйцевый! Ну, он и ускакал на радостях. Теперь она снова с Ганькой любится, тот-то всегда готов.

После такого душевного разговора Лена настолько отошла от потрясения, что позволила Гоше полюбить себя в особо обидной позе. Тот даже повизгивал от восторга, чем довел Маринку до исступления и последующего самоистязания с помощью колотушки.

(Вы все еще читаете этот кошмар? Немедленно прекратите! – Прим. ред.)

Ночью, как видно, в голове у Целко происходило бурное движение мысли. Иначе с чего бы утром у нее был такой загадочно-зловещий вид?

Пока выскабливали сковороду старыми корками, найденными на дне шкафа под ворохом желтых газет, – мыши не успели их догрызть или просто побрезговали, – Марина и Гоша в страхе думали, какая смертельная идея могла зародиться в мозгах молодой женщины. Спросить они боялись, но в то же время их снедало любопытство.

Ленка не стала долго терпеть и таинственно сообщила:

– Есть план.

– Какой?

Паскудников и обе студентки дружно склонились над столом, отчего все три немытых головы оказались прямо над чугунной посудиной.

– Я знаю, как разоблачить воровку.

И она поделилась с друзьями коварным замыслом. Маринке тот настолько понравился, что она радостно хлопнула в ладоши и облизнулась, а вот Гоша опечалился:

– Да где я вам собаку поймаю? Всех уже давно слопали!

– На рынке их полно! – осадила товарища Целко.

– Так они все прикормленные, крыс ловят! Меня же самого завалят на мясо, если я там собаку стану резать!

Но отступать от великолепного плана Ленка была не намерена, потому как твердо замыслила изловить поганую воровку супа. Гоша попытался было склонить подругу к повторному поиску кастрюли (теперь уже, понятно, пустой), однако Лена стояла на своем.

– Я ночью в сортир ходила, так кастрюлю уже обратно подбросили, – хмуро сообщила девушка. – На плиту. Отпечатки пальцев до рези в глазах высматривала, да все без толку. Стерли, падлы! Короче, не спорь, сейчас пойдешь на разведку и высмотришь псину с самой страшной мордой, – приказала она. – Да костей заодно набери, если нормальной жратвы притащить не можешь!

– Почему не могу? – обиделся парень. – Домой схожу, там поди объедков со вчерашнего немеряно.

– А я к Блюйману сбегаю, – оживилась Трахтеншёльд. – А то после колотушки кус чешется. У Кольки поди тоже чего стрельнуть найдется. К мясу-то разве не надо будет? Соли там, перца черного, лист лавровый…

– Ишь ты, лист ей подавай, – удивилась Лена. – Из-под снега листьев выкопай, кленовые сгодятся.

На том и порешили. Паскудников с унылым, но решительным видом облачился в рваный зипун и нахлобучил шапку, и Маринка тоже споро напялила любимую шубку из крысиных шкурок, чтобы проделать часть пути с товарищем. А может, рассчитывала вместе с ним посетить рынок и отыскать в снегу хотя бы мерзлую кочерыжку, или недогрызенную псиной кость, чтобы приглушить острый голод.

– Ленке хорошо, у нее жира много, – пожаловалась она на улице. – В смысле, может долго голодать, и даже польза для здоровья будет.

– Иногда это плохо, особенно когда сзади, – глубокомысленно возразил Гоша.

Лицо его ненадолго просветлело, когда он вспомнил о вчерашних изощренных постельных забавах. Но грядущая забота сразу же омрачила его интеллигентную, хотя и слегка помятую физиономию.

По случаю раннего утра, а было часов десять, народ на улице почти не попадался. Только особо озабоченные пропитанием личности шныряли в поисках редких голубей, ворон и крыс, чтобы подстрелить их из рогаток. Но больная и старая живность уже пала в схватках с вооруженными жителями Уродова. Остались в живых только самые пронырливые и сторожкие твари, которых на мякине было никак не провести.

– А ты не боишься, что хозяин собаки тебя самого зарубит? – спросила Маринка.

– Еще как боюсь… А что делать?

– Брось Ленку, и все.

– Она еще страшнее в гневе, – поежился Гоша.

– Что ж теперь, так и будешь у нее на поводу всю жизнь?

– С ней надежно… Я постараюсь бездомную псину подманить, зачем мне хозяйская?

– А ты всех собак тут знаешь?

Гоша неуверенно пожал плечами.

– Тьфу ты! – Трахтеншёльд плюнула в снег. – Ну я пошла.

Паскудников с тоской проводил ее крысиную шубку взглядом и двинулся дальше – до уродовского рынка оставалось еще метров триста. Позади остался педагогический колледж, трехэтажная изба мэра, продмаг и собес.

Кивая старичью, Гоша тискал в кармане выщербленную рукоятку ножа и зорко, с мрачно-таинственным видом выискивал собак и кошек. На последних, впрочем, он покушаться не собирался. Но раз уж взялся за дело, то из тонуса выходить нельзя, да и лишний раз взбодриться, высматривая быстрое тельце зверька, тоже хорошо. Уверенность Гоше была очень нужна.

Между пустых лотков, среди консервных банок и обрывков газет видна была только кормящая сучка Кабира. Ей прятаться не было нужды. Никто, даже самый голодный уродовец, будучи даже при смерти, никогда не прирезал бы ее семью. И вовсе не из жалости. Так же точно нет смысла кончать недельных цыплят. Неспортивно это, недостойно правоверного.

Вдали мелькнул хвост еще одной, старой и хитрой как сам Иблис суки Бараки, но она недаром дожила до своих немалых лет. Гоша даже не дернулся, чтобы кинуться за ней. Еще никому, по слухам, не удавалось приблизиться к этой псине на расстояние выстрела из рогатки или броска топора. Тут могла помочь разве что снайперская винтовка, да где ж ее взять? К тому же, пока будешь бежать к собачьему трупу с расстояния выстрела, его уже разделают и сожрут падкие на халяву уродовцы. И шапку из шкуры изладят. Тебе же потом и пулю попытаются загнать.

Парень спрятался под одним из лотков, откуда в особую щель ему видна была большая часть территории. После чего забрался на полку для товара и выложил на снег тряпку, которой Ленка вытерла сковороду. Теперь оставалось только выждать, когда какая-нибудь неосторожная псина сунется к Паскудникову – тут и получит перо в бок…

Мимо время от времени проходили люди, но охотника не заметил никто. И собаки тоже порой лаяли в отдалении, а один раз приперлась Кабира. Гоша сунул ей под нос тесак, и мать шестерых щенков обиженно удалилась.

И вот, когда парень уже стал нервничать, к нему в засаду неожиданно сунулся пес Расул. Это был еще молодой зверь, но уже довольно хитрый и верткий. Он совсем недавно достиг убойного возраста, то есть практически перестал расти. Словом, Гоше крупно повезло, что его приманку унюхал именно Расул. Потому как Гоша действовал так неумело, что любой другой, более опытный пес попросту отгрыз бы охотнику руку вместе с ножом.

(Неужели вам приятно или интересно читать такое безобразие?! Берегитесь же, дальше будет еще гнуснее. Пока не поздно, пролистайте до следующего эпиграфа. – Прим. ред.)

Расул же поскользнулся на льду, ошарашенно взвизгнул и подставился под неловкий удар охотника в шею. После чего предпринял мощную попытку вывернуться и буквально сдернул Гошу с полки. Тот же вцепился в рукоятку ножа окостеневшей от мышечного спазма ладонью и ткнулся физиономией в вонючую шкуру пса.

Стремительно теряя силы, Расул в последнем усилии вывернул голову и стиснул зубы на ухе Паскудникова. Вслед за чем исторг прощальный, булькающий хрип и растянулся. Так они и лежали мордами на кровавом снегу, пока Гоша в панике не вскочил на колени. Ухо с жутким хрустом покинуло собачью хватку. Бросив оружие, Гоша устремился к ближайшему сугробу и принялся оттирать липкую рожу от собачьей крови.

Против воли из его глотки рвался охотничий рык, но он сдержал порыв и огляделся. По счастью, смертельная схватка осталась никем не замеченной.

– Вот же сука, – невпопад пробормотал парень по адресу поверженного пса. На ухе у Гоши осталась кровоточащая ранка – она саднила и чесалась. – Как бы бешенством не заразил, гад…

Медлить не стоило. Того и гляди, найдется еще один или два пса, привлеченных запахом свежего мяса. Ну и визг же они поднимут, когда обнаружат мертвого соратника! А то и человек подвалит, у многих чутье не хуже звериного.

Но Ленка просила принести только мясо и голову! Что делать? О том, что после убийства придется еще и свежевать труп, до этого момента Паскудников старался не думать. Теперь же проблема встала в полный рост.

Чуть не ревя от ужаса и дергаясь всем телом, он вспорол псине брюхо и оттяпал хвост. А затем и голову, все равно она и так была уже наполовину отрублена. С позвоночником, правда, пришлось помучиться.

На этом запал, да и силы удачливого охотника иссякли. Оставаться на месте преступления было уже невыносимо. Он затолкал расчлененный труп в мешок из-под картошки, простелив его полиэтиленовыми пакетами, как приказала Целко. Авось задержат кровь и не дадут ей проступить предательским пятном.

Пока вышагивал в направлении общаги, Гоша успокоился и даже почувствовал гордость. Надо же, сам завалил целого пса! Теперь все узнают, какой он добычливый хозяин, и станут уважать не только за половую близость с Ленкой. Гоша осмелел настолько, что за сотню метров до общаги схоронился в развалинах сарая, еще не совсем растащенных по домам уродовцев, и довершил дело. Шкуру, разумеется, выбрасывать он не стал. Ее можно отчистить от кусочков мяса, которые вполне способны составить целое жаркое. А шкура потом, скорее всего, пойдет на настоящую меховую шапку или даже модный пояс от радикулита!

Как ни крути, день начался великолепно. Правда, мерзкой комендантше пришлось отдать целый хвост – а если бы добычу нес не Гоша, Ленкин парень, то гнусная бабища отняла бы еще и ногу.

(До чего отвратительные типажи! – Прим. ред.)

– Охотничек, – уважительно высказалась тетка, и Паскудников даже взопрел от счастья. – Кровищу-то с хари смой!

Он вприпрыжку кинулся в родную комнату, и встречные студентки с завистью косились на его окровавленный мешок. Хвататься за полы зипуна и заманивать к себе, однако, никто не осмелился, только голодными воплями провожали.

– Я принес его, Лена, – вздохнул Гоша, остановившись на пороге.

Круглая морда Целко расплылась в улыбке. Она с топотом подбежала к другу и обняла его стальными ручищами, а затем страстно расцеловала, выбирая места почище.

– Будет тебе все, что хочешь, – пообещала она. – Сегодня же, после обеда.

Паскудников только радостно замычал в ответ – какие тут подберешь слова?

Трапеза намечалась царственная! Торопясь, пока Маринка не явилась с хахалем, Лена нарезала самые сочные куски и бросила их на сковороду вместе с остатками маргарина. Свежее мясо буквально истекало кровью, но Целко лишь облизывала пальцы. Не хватало еще терять калории. Гоша курсировал вокруг стола и пытался утянуть хотя бы косточку, чтобы обглодать ее, и Лена наконец прикрикнула на товарища. Тот обиженно повалился на кровать и громко зашмыгал сопливым носом.

Все, что не влезло в кастрюлю, Целко поместила в пакет и спрятала между оконными рамами. Вывешивать добычу за окно было рискованно, дервиши могли сорвать ее багром.

Долго сносить голод не смогла даже стойкая к невзгодам девушка. Когда на волнующий запах жареной собачатины изо всех дверей потянулись голодные студентки, Лена схватила сковороду и пробилась в свою комнату. Остановить ее не посмели, однако жалостный вой десятков глоток преследовал еще долго.

Пожрав самые сочные куски, полусырые и совершенно пресные, счастливцы выставили сковородку за порог, и там на несколько минут разгорелась подлинная битва.

– Посудину бы не сломали, – проворчала Целко со счастливым видом.

– Ну, давай, – подмигнул Гоша и расстегнул пуговку на штанах.

Ленка в сомнении почесала немытую голову и кивнула.

– Только маргарина больше нет, – злорадно сообщила она. – Так что обойдешься пока так.

Паскудников горестно застонал. Делать, впрочем, было нечего – согласно известной поговорке, следовало проявить себя доблестным любовником. Увенчать, так сказать, удачную охоту страстной любовью с пещерной женщиной-хозяйкой. Может быть, даже проявить некоторую грубость… Но на последнее Гоша не решился, хотя и повел себя смелее, заставив подругу пару раз нахмуриться.

Толпа под дверью тем временем рассосалась до полной тишины.

Пришла пора воплотить в жизнь ужасный замысел Целко, и девушка без колебаний оставила друга на кровати, а сама занялась делом. Сначала она наполнила кастрюлю водой и принесла ее в комнату, а потом долго колдовала над собачей головой. Раздвинула губы, так что обнажились молодые клыки, и вообще придала мертвой морде порядочный оскал. Пришлось использовать щепки от шкафа. Наконец череп можно было помещать в кастрюлю, и Лена проделала это со всей аккуратностью.

– Посмотри-ка, – призвала она товарища.

– Чего? – невнятно буркнул тот и приподнялся.

– Страшно, нет?

Паскудников с опаской заглянул в кастрюлю и вздрогнул от ужаса. Ленка осталась довольна его реакцией.

– Вы у меня получите, суки… – мстительно сказала она. – Враз пугливые вопли-то услышу. Ух, тогда берегитесь, твари.

– Ты сейчас это варить собираешься?

– А то когда? Аппетит раззадорили, гниды, надо брать их теплыми.

Она решительно удалилась на кухню, где и водрузила кастрюлю, плотно закрытую крышкой, на плиту. Гоше же отчасти было жаль ту бесшабашную девчонку, что решилась тогда на кражу супа. Подстегнутая к преступлению голодом, на этот раз она может страшно поплатиться. Если, конечно, осторожность изменит ей вновь и она возомнит, что кража сойдет ей с рук и во второй раз, если сошла в первый.

Хотя на месте воровки Паскудников бы, напротив, затаился и никогда не повторял «подвиг». Но девки легкомысленны и могут не учуять ловушку, а вот запах вареного мяса наверняка вскружит их тупые мозги, подвинутые на жратве…

Comments on this: 9

Танк: Все комментарии я стер, уж простите. Данный текст не нуждается в них.(И на том спасибо. – Прим. ред.)

Это – разъяснение людям и руководство и увещание для богобоязненных.

3:132

25 Раджаба, 18:40

(Воспоминание Э. Кулешова о Гузели и комментарии к нему перенесены на 16 Раджаба, 11:00Прим. ред.)

Не устает человек призывать добро, а если его коснется зло, то он отчаивается, безнадежен.

41:49

26 Раджаба, 12:26

Устал. Такая перед праздником апатия вдруг навалилась, что даже записи делать в журнале неохота. Поиграю, погуляю по Сети; почитаю, наконец… Может, Эльмару позвонить?

Comments on this: 1

Ахмед: Наконец-то не к чему придраться.

Есть только наша ближайшая жизнь; мы умираем и живем, и не будем мы воскрешены.

23:39

27 Раджаба, 11:30

Ах, Тася, Тася, помнишь ли ты наш первый совместный Исрав аль-мирадж? Твои предки тогда еще жили тут, а не на Огненной Земле! (Может быть, кто-то вроде Ахмеда полагает, что в праздники можно изрекать только истины? Пусть проваливает из моего журнала, я не такой ортодокс.)

Тогда еще вдруг модно стало навещать родственников в реале, по старинке. Мне даже нравилось, в общем. Как ты помнишь, может быть, я тогда батрачил в одной строительной конторе дизайнером карманных унитазов, и выбираться под открытое небо мне выпадало нечасто.

Отлично помню, как твой прадед взялся пережевывать предание о чудесном путешествии Мухаммеда из Мекки в Иерусалим и его вознесении к небесному престолу. Ему неплохо удавалось менять голоса – то за Джабраила скажет, а то и за его коня. Адам, Яхья, Иса, Харун, Ибрахим… Всяк напутствовал нашего путешественника по семи небесам. Ладно хоть все 99 тысяч слов из выступления Мухаммеда перед Аллахом старик не стал пересказывать.

Потом, кажется, мы купались в фонтане, читали с линз Коран и вознесли молитву из масджида, завалившись в мечеть вдвоем! Вот уж безобразие. И там я терзался богохульной мыслью стянуть с тебя чадру и поцеловать перед лицом Всевышнего.

Ужас.

Гляжу я назад, а вода из кувшина уже не только вытекла, но и высохла.

Comments on this: 1

Ахмед: Что-то меня смущает в этом пассаже…

А человек взывает ко злу так же, как он взывает к добру; ведь человек тороплив.

17:12

28 Раджаба, 20:18

Вот и пригодилась моя самодельная напоминалка.

Полагаю, именно эта дурацкая программка помогла мне вернуться. Потому что альтернативный Танк (с моей помощью!) полез под крышку дабира, где и его и ждал уготованный ему разряд конденсатора. Даже мне было хреново, когда я очнулся, что уж о Эдике-2 толковать? Отчасти жалко парнишку, но ведь это мое тело, а не его!

Вот как было дело. Утром я пробудился с пониманием извечной истины – без пятничного отдыха жизнь на планете немыслима. После вчерашнего расслабления мне вновь хотелось приняться за дело. Разрешение его, а вместе с ним и дно водоворота бреда, что затянул меня, был близок.

Почему я так решил? Напоминаю, что с самого начала у меня имелись сигналы от шести дамских предметов – туфель, блузки, юбки, сумочки, трусиков и чулок. И пятен (сгустков? не знаю, как эту хрень обозвать) на карте рафидных следов я насчитал столько же. И еще я подумал, что на кубе тоже шесть сторон, а если на нем поставить точки, от 1 до 6 штук на каждую грань…

Я открыл файл с результатами расследования, который формировался с самого первого дня работы по Эльмарову делу, и вновь поглядел на схему. Пожалуй, чутье меня не подвело. «Вот сгоняю в очередную дыру на окраине – и можно сдавать дело!» – решил я и смело выдвинулся из квартиры.

Меньше всего мне хотелось искать заказчика, когда финал так близок. Отмены всего расследования я панически боялся. Что бы мне Таська сказала? Даже представить жутко. Так хоть у меня будет итоговый файл и договор, не отвертится от оплаты.

Раздолбанный до предельной степени «рено» долго тарахтел и плевался дымом, прежде чем паленое рапсовое масло запылало в нем с положенной силой. Этак мне скоро и вовсе на бараний навоз перейти придется, если срочно не получу оплаты за труды. После такой неприятной мысли я все же сдвинулся с места.

В первый послепраздничный день реклама доставала не слишком, и карта на линзах уверенно вела меня мимо незнакомых домов и безлюдных кварталов. Через два-три фарсанга потянулись двух– и трехэтажные коттеджи, рядом с которыми можно было увидеть только ржавых айбо. Бедные псы давно отчаялись пообщаться с хозяевами, утонувшими в Сети, и уныло крутились по участкам в компании с автоматическими садовниками.

Начинался своеобразный квартал частной застройки, и занимал он, судя по карте, почти такую же площадь, что и сам город. Признаться, раньше я бывал здесь только один раз, в компании с подругой, чьи предки сподобились урвать достаточно бабок на подобную роскошь. Шайтан, сколько лет назад это было?.. Сорок или пятьдесят.

Помнится, была с этими умными домами в свое время немалая проблема. В смысле, не с самими домами, разумеется, а со своеобразным отношением к ним со стороны дервишей. Но об этом я в попозже расскажу, в контексте происшествий, если настроение будет. А пока можете отыскать в Сети нужную информацию и освежить в памяти, о чем речь.

Дороги тут сохранились получше, чем в других местах. Во всяком случае, БМВ у меня не рассыпался посреди пути, а добрался до нужного дома.

Я думал, что это будет обычная двухэтажная халупа со всеми наворотами типа спутниковой тарелки, электростанции на природных источниках и полной робо-защиты, сквозь которую сумеет пробиться только самый ушлый каландар с задатками хакера.

Как бы не так. То есть защита здесь, понятно, была, но вот все остальное – хрен там. Владелец успел возвести только два этажа, прикрыл сверху солнечными батареями и поставил банальный ветряк, чтобы обеспечить энергией периметр.

Растительность тут повсюду имелась, но не слишком густая по причине осени. Летом, пожалуй, сквозь кусты я бы ни шайтана не разглядел, а тут – пожалуйста. «И как туда попасть? – озадачился я. – Что, наконец, тут могла делать Наталья?» В обоих соседних домах, таких же недостроенных, было тихо, но там наверняка прятались либо хозяева, либо каландары. И в «моем» доме, скорее всего, кто-нибудь торчал.

Делать было нечего, пришлось засветиться – я связался через дабир с программой районной администрации и запросил разрешение на вход в жилище. Сигнал через неведомую цепочку согласований попытался выйти на владельца. Уж не знаю, то ли дом был ничейный и продавался, то ли хозяева выдали разрешение, а замок на воротах щелкнул и приглашающе замигал зеленым глазом.

– Добрый день! – гаркнул я, очутившись внутри вместе с тачкой.

Как я и думал, ответа не последовало.

Эх, где мой виртуальный пистолет из сутенерской бытности? Пришлось довольствоваться самодельным шокером на сто тысяч вольт.

– Никого не трону! – заявил я в сторону окон и медленно двинулся вперед, под «прикрытием» облетевших кустов.

В этот момент мне навстречу откуда-то вылетела иголка с ядом и угодила точно в шею. Так что все дальнейшее мне сейчас приходится восстанавливать по записям дабира. Ну да мне и вам не привыкать.

– И какого лешего ты сюда приперся? – вопросила меня заросшая седым волосом рожа.

– Бисми Ллахи рахмани рахим, – промямлил я непослушными губами и языком. – Что еще за лешие?

– Шурале по-твоему, правоверный. Прекрати грязно выражаться в моем доме, если хочешь быть его гостем.

– Ты кто такой?

– Я первый спросил.

Мне удалось наладить зрение – наверное, я так истово барахтался привязанным к стулу, что кровь с особой живостью пробежала по сосудам и растворила-таки толику снотворного яда.

– Нет, ты меня о другом спросил!

– Заткнись и отвечай по делу, кус эмык!

– Иди к черту, зимми.

– Ты нашу нечистую силу всуе не склоняй.

Пока мы с препирались со старым кафиром, троим детям наскучило нас слушать, и они расползлись по подвалу. Рядом с нами остались только сам прилипчивый шейх и пара негров – мужлан средних лет и его подруга. И сидела на давленом кресле еще одна кучерявая пери, которая курила длиннейшую, словно клюшка для чоугана, трубку. Хотя эта девка после пристального разглядывания оказалась не черной, а смуглой, но с толстыми губищами.

Одежда у них была отстойной, как у нормальных дервишей, но с виду чистой. И в подвале даже не слишком воняло. В основном табачным дымом.

– Выкладывай, кто такой и зачем явился в наш дом, – сформулировал претензию шейх.

– А, так ты охраняешь чужую собственность! Ну-ну. Сразу бы так и сказал.

– Давайте выкинем его обратно, а тачку себе оставим, – предложила кудрявая девка. – Ничего смешного не говорит, чушь несет. Скучный он, да еще исламист. Взорвать хотел наш коттедж? Признавайся!

– Меня хозяйка отправила сюда для возобновления работ, – счел нужным сообщить я. – Если кто-нибудь из вас достаточно умен, чтобы понимать буквы, то у меня в кармане удостоверение личности и лицензия ландшафтного дизайнера. Так что попрошу немедленно развязать меня и вообще убираться вон с чужой территории, пока я не вызвал полицию. Конечно, если я увижу договор об аренде или подряде…

Они дружно рассмеялись, даже дети, которым снова понравилось таращить на чужака зенки. Они стали щупать мою одежку и пытаться оторвать от нее кусок, но их пальчики и ноготки были пока еще недостаточно крепкими для такого вандализма.

– Хозяйка, говоришь? Такая страшная тетка лет шестидесяти, седая и толстая?

– Нет, юная женщина прелестной наружности, стройная и с каштановыми волосами.

Они переглянулись, и шейх соизволил влезть сухощавой ладонью мне в карман куртки.

– Да таких пери в городе – полтора миллиона, – с оттенком нерешительности возразила кучерявая. – Может, все-таки прикончим террориста? Только я сперва его изнасилую – даром, что ли, спид пропадает?

– Альмира! – одернул ее мужлан.

– Застрахован? – спросил шейх.

Он достал у меня из кармана голограмму Натальи и показал ее соратникам. Очевидно, дева на снимке была им отлично знакома как подлинная хозяйка жилища, поскольку по рожам пленителей разлилась кислота, как от доброго куска лимона.

– А то! Со мной лучше не связываться, братия.

Они в остатках сомнения переглянулись и пришли к молчаливому выводу, что разделывать меня на куски и коптить нецелесообразно. А может, их пищевые запасы были достаточны и без моей туши. Так или иначе, шейх взял с меня клятву не разрушать их быт резкими движениями, и я обрел относительную свободу. Шокер, правда, никто не поспешил мне вручить, но старик заверил, что выкинет его за ворота, когда я покину усадьбу.

– Поиграем в полицию! – радостно предложила детвора и облепила мне штанины, но я отверг призыв.

– На днях возобновится строительство, – сообщил я злорадно.

Каландары опечалились.

– Не повезло, так не повезло, – стоически вздохнул шейх, а прочие исторгли возгласы гнева и уныния. – Так ты зачем явился-то, говоришь?

– Осмотреть местность, прикинуть стоимость дизайна сада и составить предварительный план.

– Фу, да кому это нужно?

– Заказчику, поскольку она нормальная. Кто покажет мне местность, други?

– Да хоть я! – вскинулась кудрявая.

– Альмира…

Мужлан, судя по всему отец или дядя девицы, высказал протест, но дерзкая черная пери проигнорировала его:

– Я и так днями напролет с твоими детьми вошкаюсь.

Так и она обрела возможность к передвижению. Первым делом мы покинули затхлое жилище дервишей и выкарабкались под открытое небо, где все неприятности пленения показались мне малой платой за солнце, ветер и синее небо.

Участок вокруг дома пребывал в девственном состоянии. Вернее, часть его засеяли маками и марихуаной, насколько хватило семян и способностей, зато прочие площади оккупировали крапива и бурьян.

– Так ты мать всех этих коротышек, цыпа? – вопросил я. – А тот суровый зимми – твой супруг?

– Иди к черту, дебил. Староверы мы.

– Ух ты. Зимми в квадрате, значит.

– Ты всегда такой тупой? Бездомные они были, пока к нам не прибились. Точнее, это еще до моего приходы случилось, их старик насобирал, как здесь поселился. Кто из соседних домов, кто из города… По-разному. А я уже потом пришла, когда мне диагноз поставили и парень меня за дверь выставил.

– У тебя в натуре спид?

– Ну и?.. Кондомов нет, что ли?

– Нет.

– Ладно, у меня найдутся.

– Не приставай, я на работе.

Она только хмыкнула в ответ, но разговоры прекратила. Я же принялся осматривать местность более детально. Была она воистину дикой, словно в первый день сотворения Аллахом. Ближайшая точка входа в Сеть находилась, разумеется, на крыше «моего» коттеджа, но никакого внятного ландшафтного сигнала от нее не поступало. Как сдали строители, так и торчит без толку.

– Ты линзы носишь? – спросил я.

– Бесовщина эти ваши линзы, тьфу на них.

– Скажешь, образ у тебя тоже природный?

– А то какой же.

– И когда морщины и пузо появятся, тоже не станешь ничего менять?

– Иди к черту.

– Все вы такие, поборники природной чистоты! Если уж болеть, так по-настоящему, а заодно пусть все видят мою противную рожу и мучаются от омерзения.

– Я тебе неприятна? – удивилась пери. – Протри линзы!

Не знаю, какие при этом бродили в башке у я-2 мысли, привожу только его словоизвержения. Похоже, этот хлыщ любил высказываться по всякому поводу, особенно когда его об этом не просили. Вот и к черной девке прицепился с нотациями, будто она в них нуждалась.

Я-1 лично считаю, что за веру людей порицать не стоит, они и так будут чадно гореть в преисподней, когда сдохнут – так зачем их еще и при жизни канать? И я тоже сдохну, и я гореть буду, не дергайтесь! Что-то меня в теологию потянуло. Наверное, дабир достал своими напоминаниями не только меня-2, но и меня-1. Ладно, излагаю дальше, что этот дизайнер на чужом участке колбасил.

А он, кажется, находил в происходящем осмотре небывалое удовольствие, почти как от секса тащился. Расхаживал между посадками злаков и пометки в дабире делал, прямо ногтем по экрану – калам-то я-1 потерял! Это его лишь поначалу смутило, потом шпарил как заведенный – секвойя там, каменный гриб сям, виртуальная бездна со звездами в глубине тут.

Удивительно просто у него выходило, я почти в офигении потом записи просматривал. И когда только наловчился?

– Ты Эдик «Танк» Кулешов, рафинад, – наконец сообщил дабир.

– Чего это он у тебя разговаривает? – насторожилась Альмира.

– Какой еще рафинад? – опешил в свою очередь Эдик-2.

– Типа член у тебя твердый и сладкий, наверное. Ну, закончил свои бестолковые делишки? Может, пора уже в доме пошерудить?

– Вирус, что ли, завелся?.. Цифровой спид, например.

– Ну и дебил.

Первичный набросок будущего программного ландшафта был сотворен, и при таком благоприятном течении событий можно было заняться интерьерами. Подозреваю, что я-2 уже предвкушал, как даст волю фантазии и превратит жалкий двухэтажный домишко во дворец индийского раджи.

Начали мы с кухни, где я-2 первым делом залез в холодильник и высосал из пластиковой бутыли сто граммов ледяной воды – больше ни хрена из напитков не нашлось.

Общая разруха в коттедже угнетала, и вся неприкрытая мерзость обстановки, а вернее ее полное отсутствие и тотальный хлам, способны поразить даже сейчас, после мягкой обработки дабирной записывающей программой. Снующие вокруг дети активно препятствовали творческой обработке помещений, то и дело хватая меня-2 за штанины и норовя повалить на грязный пол.

– Психологический фон ужасен, – недовольно заявил я-2. – Так вы следите за порядком, кафиры?

– Что уж такого? На втором этаже лучше.

– Ты Эдик «Танк» Кулешов, рафинад, – заявил мой дабир.

– С ума сошел, – удивился я-2 и отрубил к шайтану звук у несчастного прибора. Это стало мне-1 хорошим уроком.

Ладно хоть все коммуникации и вай-фай точки в доме сохранились, а то бы пришлось в уме фантазировать, какие тут можно наворотить интерьеры. Люблю обширные пространства, и дом позволял разгуляться. Вдоль стен имелись полосы для установки подвижных «эскалаторов», имитирующих беспредельное продвижение во все стороны. Стены, если отскоблить с них налет времени, в должный день примут надлежащий нейтральный вид, пригодный для произвольной подсветки, а мебель обрастет придуманными мной паттернами.

– Не путайся под руками, – скомандовал я (достало твердить «я-2», и так ясно) Альмире. – И куда мой калам подевался, кто видел? Ты сперла, сука?

– Не видели… Да кончай ты дурью маяться, исполнительный какой.

– Это не дурь, а сканирование объема для будущего наложения пространственных моделей.

Я провел глазком дабирной камеры по потолку и опустил ее вниз, наткнувшись на обнаженную грудь девицы. Она с наглым видом выпятила бзаз и чуть ли не уткнула ее в прибор.

– Ну и как тебе такие изгибы пространства? Пониже еще круче.

– Помехи вносишь! А если дети застукают или кафир с шейхом?

– Они только рады, что от меня избавились. Я про спид пошутила, чтобы ты наверняка завелся.

– Извращенка.

Здесь запись дабира обрывается, и ничего дельного поведать о следующих десяти минутах я не могу. Меня теперешнего там не было, и оправдываться за чужие поступки не считаю нужным. Скажу больше – я рад, что этот идиот-дизайнер сподобился отключить дабир, хотя и сделал он так сугубо из практических соображений, а вовсе не с целью сокрыть деяние. Дело в том, что я немного занимался этими вопросами и знаю, что сканирование объема лучше не путать с прочими занятиями, иначе потом замучаешься пространственный «мусор» из памяти вычищать.

– …А потом я парнишкой познакомилась, он аж из Уродова приехал на стройке работать, – прошелестела Альмира. – С него-то мои беды и пошли.

Ее голова покоилась у меня-2 в районе шеи, остальная же диспозиция укладывалась в одно слово: горизонтально. По счастью, под моими костями (как выяснилось позднее) был расстелен довольно чистый плед.

– Да неужто? А по-моему, ты тут неплохо устроилась.

– Все равно скоро выставят, тогда пойду в другую секту, а может и раньше свалю. Эта уже надоела, скучная. Ни тебе оргий, ни таинственных ритуалов… А давай ты меня к себе возьмешь? Я даже готовить умею и посуду мыть вручную, прикинь – на счетчиках воды и электричества немеряно сэкономишь.

– Гонишь! Так что там за уродские беды на тебя обрушились, вещай.

И она поведала мне жутковатую повесть о своих злоключениях. Мол, любила она без памяти некоего крановщика, что день-деньской торчал в будке под облаками и передвигал бетонные плиты с места на место. А во время обеденного перерыва Альмира как невеста проникала на стройку и лифтом добиралась до верхотуры, чтобы попотчевать сердечного друга питательной трапезой. Да не какими-нибудь заморозками без цвета, вкуса и запаха, а белками и углеводами в лучшем виде, о жирах и речи нет. А потом они в тесноте, но с чувством любили друг друга в сияющих небесах, под недреманным оком Иисуса. Так и сказала. Зимми, что с нее взять!

– Да, высокая любовь, – признал я.

– Увы, закончилось все печально.

– Так всегда бывает.

Однажды надо было сооружать дом в особой спешке, и на секс времени не осталось. Однако горячая Альмира в ажитации припала к чреслам товарища, пока он ворочал плиты, и довела того до умопомрачения. Словом, проклятая бетонная хрень въехала не туда и сокрушила часть уже возведенного строения, а одному медлительному парню попало под дых и сбило дыхание вместе с парой ребер.

Гнев прораба был жуток. Когда виновник аварии сошел на почву, босс уже занес руку и открыл пасть, чтобы отправить крановщика в отставку, но приметил смазливую рожицу Альмиры со спермой на губах и призадумался.

– Так это ты – причина драмы? – возопил он, указывая на пери.

– Я, – призналась та. – Накажите меня, большой человек, а жениха моего не троньте, и мы отработаем убытки внеурочными трудами и адским рвением.

– Уж ты отработаешь, – облизнулся босс.

И окружающие строители враз обо всем догадались, заухали весело, даже раненый в пузо маляр улыбнулся сквозь боль и страдание, ибо возмечтал о повышенной компенсации.

– Сумасшедшие, – сказал я. – Дикари, что ли?

– Среди простого народа немало любителей реальных похождений, – суховато сообщила девушка. – Сам посуди, если они после работы вынуждены навещать родичей, играть в нарды и развлекать супруг, а днем трудолюбиво корпеть на стройке… На две-три жены далеко не у каждого средств достанет, это же не адвокаты и сетевые архитекторы, а обычные строители. Кому сейчас дома нужны? Платят за них мало, норовят поменьше квартирку занять.

– Ладно, не талдычь. Дальше-то что было?

– А то не догадываешься? Растлили меня всей стройкой, иначе грозились все на одного моего жених списать, чтобы только он за ущерб отдувался.

– Ты за него пыхтела, а он тебя разлюбил?

– Догадливый, черт.

Когда она примерно через неделю сообразила, что крановщик охладел к подруге и без прежнего воодушевления принимает от нее обеды и любовь, только и мечтая о завершении строительства, то сразу покончила с блудом. Не явилась на другой день, и все. Страдала, понятно, слезы проливала и даже подумала, не переметнуться ли ей к маляру, который уже подлатал ушибленное тело и являл собой образец любовника.

Но в плане брака рассчитывать на него, видимо, не стоило. Репутация Альмиры в этих краях как скромной пери была серьезно подорвана. И тогда она ушла в сектантки.

– Много сект поменяла, всего за два года, – похвалилась Альмира. – Кармелиткой была, сестрой Марией, москвичкой, санитаркой, ведьмой, схимницей… Теперь вот со староверами обретаюсь. Возьми меня к себе, я все умею делать, ты ведь уже понял.

– Да, ты хороша. Но что скажет Наталья?

– А у тебя с ней роман? – неприятно удивилась пери.

– Вроде как. Точно не уверен.

Альмира ничего не ответила на это, только напялила майку с трусами и приготовилась свалить. Я тоже стал выковыривать из-под кровати штаны, как вдруг у меня перед носом упала флэшка.

– Что за шняга?

– Передай своей хозяйке, – вздохнула дева. – Обронила в последний раз, а я подобрала и спрятала. Думала, там что-то интересное, а оказался похабный бред.

– Уродовские басни?

– Точно, уродские. Мистика про собачью голову, мне чуть дурно не стало. И кому только надо такую гадость выдумывать?

– Мало ли маньяков кругом!

– Ты прав, котик.

Пока мы так духовно общались, я-2 приладил флэшку Натальи к дабиру и скрупулезно скопировал ее содержимое. Уж не знаю, что в башке у этого «дизайнера» в тот момент творилось. Может, подсознание в моем-1 лице подсказывало ему так поступить?

Иные могут мне заявить, и будут отчасти правы: какого хрена, Танк? Делать тебе больше нечего, как собирать с разных архаичных носителей хроники несуществующего города, к тому же трактующие о банальных студентках никому не нужного колледжа? А я вот что скажу: это часть нашей жизни, какова бы она ни была, самая мрачная и грязная изнанка бытия, какую и увидеть-то дано не каждому, а уж отразить и подавно. Пусть это выдумка, как заверяет нас напыщенный кретин God, и нет в его славном Уродове ни чудовищных девиц, ни бродячих собак, ни 100-градусного самогона, ни прочих гноящихся язв на сочном теле нашего общества. Может, это плод извращенного воображения самого Творца, который устал от благолепного вида правоверных на саджжадах, что перебирают сабхи и творят саляты в его славу?

Да идите к шайтану, что я тут распинаюсь? Когда расследуешь такое невероятное дело, как это, всякое лыко может оказаться в строке, даже гнилое. И кроме того, обращаю ваше внимание – я честно предупреждаю слабонервных, что читать уродовские истории не обязательно. (Я тоже! Я тоже предупреждаю! Слушайте, что Танк говорит. – Прим. ред.)

– Сожги ее, – посоветовал я. – Но можешь и вернуть Наталье.

«Вряд ли туда вернется», – думаю я-1 сейчас.

– А сам не хочешь?

– Ладно…

«Почему бы и нет», – здраво рассудил я-2 (возможно). Нам в любом случае предстояло встретиться, чтобы обсудить садовый и внутренний дизайн – хоть в Сети, а хоть и в реале. Если ей флэшка дорога как фетиш, можно и почтой загнать, а иначе файлом ее содержимое схавает.

– Прощай, пери, – молвил я и восстал с кровати.

– Ты точно не хочешь меня к себе взять?

– А обратно доберешься, если я тебя прогоню?

– Не привыкать.

– Шайтан с тобой, поехали! Только у меня уже есть восемнадцать жен, будешь жить в чулане… Шучу. – Я подкрутил верньер громкости на дабире и услыхал очередное напоминание о «рафинадности» Танка. – Ох, разберу я тебя, электричеством замучаю, программы сотру!

Так и вышло, но спустя несколько часов, да и программы уцелели. А уж кого конденсатор поджарил, и Cactus’у ясно.

Comments on this: 5

Тася: Эдик, заканчивай уже с этим делом и звони клиенту. Сколько можно за мой счет жить? Ты уже во всем разобрался, к чему дальше тянуть?

Ахмед: Привлек зимми в семью, то достойный поступок… Но почему остальных староверов не попытался наставить на путь истинный?

Cactus: Дядя, вот что мне неясно – где смачные описания секса, где голограммы крутых телок? И чего это я у тебя синонимом идиота стал? Не такой уж я тупой, даже умный местами.

Петро: Как я понял, этот персонаж снова превратился во что-то альтернативное. Может, пора остановиться и выдать клиенту результат? Давно не встречал такого «вдумчивого» расследования.

God: Неубедительно свистишь. Если не хочешь, чтобы читали «уродовские» истории, нечего их сюда помещать. В последний раз предупреждаем: прекрати чернить наш прекрасный город! Собачьи головы какие-то! Что за бред?

А может быть, вы, если отвратитесь, будете портить землю и разрывать родственные связи?

47:24

28 Раджаба, 20:31

А ведь было время, когда я истово проектировал обстановку своей первой виртуальной комнатушки! И мне это даже нравилось.

У кого же такого не случалось, спросите вы. Всякий когда-то обретал относительную свободу, отгораживал в родительской квартире закуток и принимался мастерить там «оазис детства». А вот у нас была такая крошечная комнатушка, и в ней было набито так много замшелой мебели, доставшейся от предков, что мне лет до двенадцати не удавалось выторговать себе угол.

Я ходил по сети к друзьям и с тайной завистью тусовался в их самодельных «вотчинах». О, какими прекрасными они мне казались! Большинство, разумеется, дергало куски интерьера из обстановки старших братьев и сестер, дополняя их общедоступными текстурами и деталями интерьера. Предков не слушал никто, да их такие глупости не интересовали. Стандартные шкафы, типичные лампы и набившие оскомину картины со скульптурами – виноградные лозы, витиеватые буквы… Математические, каллиграфические, цветочные элементы! Бесчисленные копии Обри Бердслея и его последователей так и пестрели в апартаментах моих приятелей.

У кого предки побогаче, те отстраивали себе виртуальные восточные дворцы с фонтанами и танцовщицами, остальные довольствовались более скромными домами. И только я никого не мог позвать в собственный угол, чтобы оттянуться на коврике у бассейна, под музыку, в компании избранных.

Думаю, именно поэтому мой дизайнерский опыт превратился в родовые творческие муки. Ведь я отговаривался вовсе не тем, что родители не дают мне денег на покупку подвижного паркета, автономной гарнитуры, обивку стен тактильно чувствительными обоями и аренду носителя, не говоря уж об оплате непрерывного трафика. Нет, мне втемяшилось в голову заявить, что моя первая отдельная квартира будет образцом идеального вкуса и возвышенного стиля! А потому требует такого вдумчивого проектирования, что двумя днями и даже месяцами не отделаешься…

Эх, да что теперь ворошить былое? Я сыпал цитатами из умных книг по дизайну и архитектуре, показывал желающим голограммы отдельных кусочков будущего интерьера и еще Аллах знает сколькими способами наводил тень на плетень.

Тяжело мне вспоминать об этом. Лучше не стану. Очевидно, тогда от меня и отпочковался Танк-дизайнер, ведь я столько напроектировал, что воплотить мириады замыслов (и банальных, и с проблеском идеи) в одном крошечном закутке, который выделили мне в конце концов родители, было немыслимо.

В итоге, впрочем, чего-то я все же достиг – вот, можете полюбоваться. Сейчас этот дизайн смотрится архаично, но в те времена…

Расслабились? Держите тогда последний кусок уродовской хроники, самый отвратительный, непотребный и гнусный! Кстати, я его так и не дочитал.

Comments on this: 4

Lomo: Что-то я не понял, ты с этим делом покончил или еще нет? А то забегай в мою стильную конуру! Всех приглашаю.

Cactus: Ну, ничего, в общем… Устарело, конечно, а так терпимо. Давай уже в самом деле разбирайся с этой пресловутой Натальей! Как я понял, ты уже вот-вот ее застукаешь?

Эмиль: Если не покончишь с этим делом, свихнешься, и никакие экскурсы в прошлое не спасут.

Танк: Не нравятся мои воспоминания – не читайте, сколько повторять?

И постигла их мерзость того, что они сотворили, и окружило их то, над чем они издевались.

16:36

28 Раджаба, 21:10

Великий подвиг, то есть кража наваристого супа, возбудил в Таньке Щелястых и Светке Трусерс такое небывалое самоуважение, что они нахрапом сдали прикладное вирусоведение и на радостях зазвали к себе парней. Светка отправилась в кухню, чтобы помыть с мылом малосольные огуречные попки, которые она выторговала у одной знакомой бабки за перетаскивание воды в бочку, а Танюша осталась к комнате, чтобы выцарапать из углов грязь, скопившуюся с Нового года.

В такой позиции ее и застукал приятель.

– Ага! – обрадовался Ганя Тошнилович и прямо в зипуне бухнулся на колени позади девушки. – А Васька точно не придет?

Она взвизгнула и стукнула ему по физиономии тряпкой, размазав по щеке друга паука и парочку тараканов.

– Разделся бы хоть, козлина! В снегу весь, а туда же. Забудь об этом Ваське, урод он вонючий, а ведь как я его любила! В душу плюнул, сволочь… Ты хоть не собираешься сказать, что кого-то завел? А хоть бы и завел, не больно ты мне и нужен, лох позорный. Другие вон собак забивают, чтобы девушку ублажить, а ты? Даже крысу поймать для меня не можешь, добытчик хренов, или хоть жабу.

– Танюшка, ты моя единственная! Я щас, я быстро разденусь. Какие зимой жабы, опомнись! А крысу я тебе в другой раз притащу, клянусь.

(От редактора: Ну, по сравнению с другими «уродовскими мемуарами» не такая уж и гадость.)

Пока он стаскивал рваный тулуп и разувался, Таня поведала об удачном преодолении очередного экзамена. Дескать, показала старому преподу грудь и дала ее потискать, а он и расклеился.

– Ух, как станете воспитками! – восхитился Ганя. – Только грудь? – вдруг насторожился он. – Не врешь?

– Да иди ты к шайтану! Блажен обманутый!

– Это я, что ли, блаженный?

– Да какой дурак на такую чепуху польстится? Вот если бы я ему стопарь самогону плеснула, или бычок смачный дала посмолить, или на худой конец в рот взяла, а то бабью титьку пощупать. Тьфу, бестолковый до одури.

– А чего тогда?

– Так я тебе и рассказала, дебил. Пофантазируй.

– Сука ты, – обиделся Ганя. – Не буду тебя трахать.

– Вот спасибо, осчастливил!

– Не очень-то и хотелось… А Толик где?

– Поищи пойди. На него решил перекинуться?

– Щас как дам в глаз, – обиделся Ганя и шлепнул девушку по ягодице, сердитое лицо не решился трогать.

В ответ Танюшка замычала и принялась ругать товарища почем зря, понуждая того повторить рукоприкладство. Дошло до того, что она в запальчивости принялась охаживать сама себя половой тряпкой и страшно вскрикивать, как будто ее насиловали. Гане тоже досталось, поэтому он от страха за гениталии поспешил отдалиться от обезумевшей подруги.

– Эй, ты чего? – заорал он. – С ума сошла, что ли?

Это было очевидно всякому – девушка схватила совок и попыталась затолкать его ручку себе между ног, чего бедный парень терпеть уж никак не собирался. Он вырвал инструмент из скрюченных пальцев Танюши и схватил ее за руки, но она продолжала бесноваться, тогда Ганя макнул ее головой в ведро, так только и справился с безумной девкой.

(От редактора: Нет, все-таки порядочная мерзость.)

– Уф, – отплевалась Таня. – Чего это со мной? Эй, ты мне прическу испортил, урод! А ну вытирай.

– Как ни приду в гости, вечно с тобой проблемы… – Ганя выжал половую тряпку и протер ею мокрые волосы подруги, потом смахнул с них размякших насекомых и прочий крупный мусор. – Вроде нормально.

Тут явилась Светка с круглыми глазами и уселась на кровать, и весь ее вид был таков, словно она только что повстречалась с ректором.

– Огурцы-то где? – сварливо спросила Танюшка. – Чего жрать будем? Эй, ты малафейки упилась, что ли? Если много было, так принесла бы в ладошке! Ау, проснись!

– Тихо… – прошептала Света и расправила мокрый подол платья. – Вот они, попки, никуда не делись.

– А чего тихо-то?

– Там Ленка суп варит…

В комнате воцарилась первобытная тишина, только из-за дверей, окна и стен доносились громкие вопли соседок по общежитию и прочие шумы – кто ругался, кто отдавался со страстью товарищу или подруге, кто гремел пустой посудой в поисках объедков, а кто просто голосил от избытка острых ощущений. В остальном же было довольно тихо.

– И что? – спросил непонимающий Ганя. – Где Толик с самогоном, скажи лучше.

Обе девушки обратили на друга змеиные взоры, и у того взопрело в штанах. Танька со Светкой походили на двух волчиц, доведенных голодом до последней стадии бешенства. Оставалось только сказать одно неверное слово, чтобы они набросились на гостя и растерзали его зубами, ногтями и вилками.

– Эй, вы чего?

Ганя вскочил и отодвинулся к дверям, подхватив тулуп в качестве хилой защиты. Рука его зашарила за спиной, чтобы вовремя дернуть ручку и освободить дорогу к бегству. А уж на длинной-то дистанции он их обставит, особенно на морозе.

– Не бойся, дружок, – мурлыкнула Танюшка. – Мы тебя кушать не станем.

– А чего тогда уставились?

– Сейчас ты пойдешь на кухню и стащишь с плиты кастрюлю, – чуть ли не по слогам проговорила Света.

Ганя обомлел от ужаса. Это было, пожалуй, еще хуже, чем оттяпать собственный палец и сварить из него холодец. Если хозяйка пищи застукает вора или найдет его потом по запаху или другим приметам, можно и вовсе с жизнью распрощаться, словно тот пес на базаре, которого Паскудников вчера завалил! Зарежут и на куски разделают, им только повод дай. Вон, в прошлом году один парень отверг любовь мстительной девушки, так от него весной только скелет нашли, да и то неполный.

– Я не хочу, – промямлил Тошнилович. – Можно, я лучше домой пойду?

– Не-е-ет, любимый, – ласково откликнулась Таня. – Сейчас ты незаметно сопрешь кастрюлю, мы ее спрячем в надежное место, а потом со Светочкой сразу же отдадимся тебе в самых непотребных позах, какие ты захочешь.

– И…

– Так тоже.

– А…

– Обязательно!

– М-м-м…

– Мы же сказали – все, что втемяшится в башку, понял? – не вытерпела Света.

– А если Толик придет?

– Ему тоже хватит, не бойся.

– А он меня не прибьет, если…

– Я сама его прибью, – зарычала Светлана и стала стягивать спортивные штанишки. – Не опаздывал бы с самогоном, вот что я ему отвечу!

– Или ты хочешь, чтобы это он совершил подвиг, а тебя выставили вон, голодным? – зловеще добавила Татьяна.

Глаза у Гани закатились, и он едва не осел на пол, настолько захватывающие картины самого разнузданного разврата, какой только в Сети и увидишь, если чудом подсмотришь за преподом, нарисовались перед его мысленным взором. Воистину, любовь превращает даже самого слабого мужчину в зверя, и Тошнилович оскалил зубы, настраиваясь на преступление.

– Я готов! – прорычал он и отшвырнул тулуп.

– Ну, иди, только не шуми, – напутствовали его подруги. – Да пребудет с тобой Всевышний.

Ганя решительно отворил дверь и пропал в коридоре, а девушки принялись готовить проверенное убежище для супа. На улице было уже достаточно темно, чтобы тихо вывешенная сумка с кастрюлей не привлекла внимания. Словом, сработавший тогда план оказался идеальным и не должен был дать осечек и в этот раз. А на случай провала у девушек уже был готов ответ – дескать, Тошнилович спер варево по собственному почину. Понятно, вслух они такой вариант не обсуждали, чтобы не накаркать беду, однако по хитрым улыбочкам каждая догадалась, что на уме у них один и тот же запасной путь к спасению.

Ну до чего же эти парни тупые! Стоит только платье задрать, так на любое сумасшествие поведутся.

Девушки в нетерпении уселись на кровати и уставились на дверь, будто заговаривая ее. Обе неслышно заклинали: «Хамса, хамса…» Томительно тянулись секунды. Тут ручка несмело повернулась, и тотчас в полураскрытую дверь боком проскользнул бледный как див Тошнилович. Глаза его были выпучены будто у морского окуня.

Без единого слова Светка с Танюшей метнулись к нему и перехватили добычу – и не успел Ганя выдохнуть, как вожделенная кастрюля уже висела за окошком, в полной невидимости.

– И не воняет, как тогда, – прошептала Светка и в изнеможении упала на койку.

– Быстро спрятали, – поддакнула Таня. – Не учует.

– Эй, а как же… – выступил Тошнилович.

– Он прав, надо составить позитуру.

И Светка принялась руководить расстановкой актеров на сцене. Танюша, понятно, временами артачилась и вносила поправки, отчего возникали короткие желчные споры. Ганя то стоял между ними словно кукла, со спущенными штанами, то ложился на койку, то еще как располагался, временами весьма причудливо.

Вопли со стороны кухни придали телодвижениям похитителей судорожную импульсивность. Словом, когда дверь комнаты с треском распахнулась и на пороге возникла монументальная фигура Лены, только человек с выдающимся пространственным воображением мог бы растолковать, кто из партнеров чем занимается.

– К вам можно? – загорелась Маринка и проскользнула мимо подруги.

На ходу она принялась стаскивать рваные спортивные штаны, но потом махнула рукой и оставила их на заднице – все равно промежность у них зияла дырой.

– Трахтеншёльд! – зловеще крикнула Ленка.

– Да что такого? Трахнусь и приду! Вы еще долго будете искать. У тебя вон Гоша есть, а Колька мой, козел, пропал!

– А меня спросила? – смело обозлилась Танюша. – Член-то у него один.

– Светку вон пустила.

– Мы же вместе живем, – возмутилась Трусерс.

– Так, все заткнулись, я суп ищу, – оборвала горячую дискуссию Целко.

Хлипкий пол в комнате задрожал под ее чугунной поступью. Это было так страшно, что даже крысы в подполье запищали с особенным ужасом и ринулись в невидимые щели, будто их поджаривали из огнемета. Что уж говорить о студентках и бедном Тошниловиче! Член у него скукожился в одно мгновение и улегся между губ Татьяны будто земляной червяк, умытый дождем.

Ленка хищно повела носом, но глаза ее при этом сохранили только дальний отсвет гнева, не вспыхнули смертельной яростью.

Только Маринка не растерялась. И чего ей было опасаться? Не она же суп уволокла. Вот и отняла Гошу у его подруги, но как ни старалась, толку от парня никакого не было. Вряд ли он чувствовал, как жуют его член – Марина могла бы и вовсе откусить его, и тогда бы не сумел отвести кроличьего взгляда от могучей туши Целко.

– Тьфу, импотент, – расстроилась Трахтеншёльд и выплюнула добычу. – На хрен вам такой сдался, бабы?

– Какие сами, такой и хер, – брезгливо молвила Лена, подхватила подругу за рукав, поволокла за собой к выходу – и через минуту вся поисковая команда уже ломилась в соседнее жилище.

В комнате же остался лишь отголосок ее тяжких шагов и облегченный писк зверьков под дощатым полом.

– Хвала Аллаху, пронесло, – ликующе просипела Светка.

На радостях они с подругой принялись так остервенело мусолить Гошу, что тот поминутно то взревывал от боли, то скулил от счастья. Долго он, конечно, продержаться не смог, и пришлось девушкам утереться и тешить друг друга до полного изнеможения. Гоше тоже, впрочем, пришлось отдуваться. После отработки они вытолкали его на пол и мирно засопели в обнимку.

Между тем облава в общаге подошла к концу. Судя по отсутствию криков о помощи и грома разрушений, воры и в этот раз избегли уличения. Да и как еще могла закончиться охота, если от Тани со Светкой она укатилась бесславно?

– Как мы эту толстуху уделали, – похвалилась Трусерс. – Ну, Тошнилович, волоки сюда кастрюлю, жрать будем. А то у меня уже брюхо от голода пучит.

– Слушаюсь!

По правде говоря, Гоша был бы не прочь еще раз порезвиться с обеими девчонками сразу, но рассчитывать на подобную удачу не стоило. Ему это и без разъяснений было понятно. Вот когда совершишь подвиг такого же масштаба… Или хотя бы хавки приволочешь в немереном количестве… Он только вздохнул от безысходности, но тотчас приободрился – ведь сейчас-то! Сейчас-то он на коне и даже набьет пузо теплым бульоном. Глядишь, и косточка мозговая перепадет.

По команде девчонок он напялил тулуп со штанами, чтобы не отморозить причиндалы, а то выхаживай его потом, и полез за окно. Сами же девушки тем временем споро оделись и встретили явление кастрюли в комнате с ложкой и вилкой. Гоше достался тупой и к тому же сломанный пополам нож. Но он не обиделся. На что ему пальцы даны, как не пищу хватать?

– Свет зажигать будем? – шепотом спросила Светка.

– Еще чего! вдруг кто сунется – а тут мы сделаем вид, что трахаемся, – резонно возразила Танюша.

– Да, правда, – загорелся Тошнилович и скинул тулуп.

– Не разгоняйся, – осадили его девушки дружно, и бедный юноша сразу покрылся гусиной кожей, так ему стало одиноко и холодно.

Только волнующий дух супа и поддержал его в лихую минуту презрения.

– Зато пожру, – печально молвил он и сдвинул крышку с кастрюли.

– Сначала бульон…

Парень нежно разлил половину еще теплой пахучей жидкости по грязным стаканам, таинственно заблестевшим в лунном свете. Все благоговейно отпили влаги и посмаковали ее, покатали душистые капли на языках, прежде чем сглотнуть. Благость тонким слоем животного жира растеклась по пустым желудкам.

– Собачатина, – восторженно просипела Танюша. – Вылавливай кости уже, сил нет терпеть.

Тошнилович уже и сам пускал слюни от голода – взвар лишь растравил аппетит, требовалось всласть погрызть косточки, соскрести с них жилки и хрящики, высосать мозг до последней капельки. Девушки поставили перед товарищем самую глубокую тарелку, вылизанную ими еще в прошлом месяце, так давно она не видала достойной ее пищи. Что ж, пришел и ее день!

Гоша вытер ладонь о волосы и запустил ее в кастрюлю. В следующие несколько секунд с ним произошли самые небывалые метаморфозы, какие не доводилось видеть, пожалуй, никому в целом Уродове. Лицо парня окаменело, словно он увидал гидру, потом рот его распахнулся на полную ширину, обнажив черные пеньки зубов, и спустя мгновение комнату потряс такой чудовищный вопль, что треснувшее оконное стекло не выдержало и осыпалось на пол.

Он выдернул руку из кастрюли – указательный палец свисал на полоске кожи, качаясь, потом оторвался от ладони и с плеском упал обратно в бульон. Оттуда раздалось смачное чавканье, а вслед за тем и неприятный скребущий лязг. Над краем посудины внезапно показался черный собачий нос и клыки под рваной губой, а затем и провалившийся собачий глаз.

Обе девушки, так и не сумев ничего сказать, без чувств сползли со стульев. И тотчас за дверью послышались топот и радостные крики, и неотвратимая поступь кого-то тяжкого, неизбежного как похмелье.

Дверь распахнулась. На пороге стояла Лена с широким тесаком и облизывалась, а за нею прятались фигуры прочих студенток. Сальные волосы Целко развевались от ледяного сквозняка.

– Собирайся, народ! Знатный будет пир! Теперь на неделю всем мяса хватит…

Comments on this: 4

God: Все, администрация города подает в суд на автора этих непотребных записок сумасшедшего. Теперь держись!

(Ничего, отстоим. – Прим. мутакаллима издателя)

Танк: Да не знаю я, что там выше понаписано! Говорю же, этот тупой бред попадает ко мне самыми идиотскими способами, и на авторство я не претендую.

Cactus: Зашибись, наконец-то они все подохли!

Гамадрил: Да, сильно у вас тут наверчено, ни грана не понял. Попробую с начала полистать…

Сколько знамений на небесах и на земле, мимо которых они проходят и от них отворачиваются!

12:105

29 Раджаба, 09:24

Мы ехали к Наталье на моем «рено», а сознание ко мне-1 никак не возвращалось. Только и вижу теперь на записи, как мелькает за окошком тачки омерзительная архитектура. Что я буду расписывать, в самом деле, как меня дабиром шарахнуло?

Ладно, неважно! Приехали мы в приличный район, со старыми, но еще свежими с виду домишками этажей в десять.

– Мне что, в машине тебя подождать? – выступила Альмира. – Зашибись. Угонят еще вместе с тачкой, муженек.

– Держи шокер. – Я пошарил в бардачке и кинул на колени девке жуткого вида прибор, весь в оплавленных следах и застарелой саже. – Тыкай в глаз, не пропадешь.

Я хлопнул дверью и поднялся на ступени широкого крыльца с протертыми ступенями. Реклама на линзы выскакивала все больше культурная, с отрывками из новых постановок, концертов и прочих эстетских развлечений.

По счастью, есть у меня резалка, так что таращиться на нее (сейчас) я-1 не стал, отфильтровал на хрен. Одолевала меня-2 какая-то невнятная тревога – глазенки шарили по окрестностям, натыкаясь на степенных каландаров и прочих безалаберных личностей. Что я-2 при этом думал? Какие замыслы вынашивал? Неведомо. Этот доморощенный представитель богемы так удалился от меня первичного, что никакой общей точки не обнаруживалось, хоть тресни. И я-1 безропотно торчал в темном закутке черепа, не пытаясь установить с захватчиком тела контакт.

Наверное, устал… Точно как я сейчас.

«Инша Алла», – красовалось на стенке лифта почерком «мухаккак».

Хотя домик в целом был неплох, куда приятнее моего. И картинки богоугодные на стенах коридоров, и орнаменты на потолке, и даже чистые саджжады по углам для застигнутых азаном.

Наталья вышла ко мне в халате. Она рассеянно, или даже мечтательно вытирала волосы розовым полотенцем и глядела поначалу сквозь меня, но недолго. Стоило мне произнести приветствие, как пери вздрогнула и забыла о волосах.

– Где мы встречались? – спросила она.

– В Сети, – ляпнул я.

– И?..

– Вот, приехал познакомиться лично и заодно показать эскиз.

– Заходи, – вздохнула она.

Я ввалился в квартирку и скинул обувь, а дева тем временем уже орудовала на сверкающей кухне бутылками или чем там еще. Звон стоял приличный.

– Падай на диван! – крикнула пери.

«Вот шайтан, только бы не стали опять трахаться», – в тревоге подумал я-1, памятуя о ранимой Таське. – Что за беда с этими альтернативными Танками?» Я-2 между тем не стушевался и резво переметнулся в гостиную, до того шикарную, что аж в линзах зарябило.

Хватает же у некоторых ресурсов на поддержание таких монструозных апартаментов. Я бы, к примеру, обломался пускать пыль в глаза полными горстями.

Да еще и балкон непомерных размеров! Через открытую дверь видны были заросли растений, то ли настоящих, то ли программных. Ветер не на шутку гнул их тонкие стволы и трепал листья, да и тучи на небе просматривались – словом, в комнатушке было свежо. Наверное, все же подлинная трава, раз так согласованно с погодой шевелится.

– Нравится? – спросила Наталья. Эдик-дизайнер обернулся и увидал в ее руках два полных бокала с мутно-оранжевым пойлом. – Что, диван не по вкусу?

– Отчего же…

Я плюхнулся на него и закинул ногу на ногу. Дева уселась в полуметре от меня и хлебнула напитка.

– Вот шайтан, никак не могу вспомнить, где и когда мы познакомились, – пожаловалась она. – Не подскажешь?

– Ты пришла ко мне в офис и заказала дизайн коттеджа… Я там сегодня побывал, пообщался с каландарами и даже отчасти напугал их скорым визитом хозяйки. Заодно накидал проект будущего обустройства деревенской халупы, потом взял тамошнюю черную девку в жены. И вот теперь здесь, готов явить плоды трудов и получить по заслугам.

Складно лепил, скотина. Пери кивнула на проектор, я-2 отыскал его дабиром и, чертыхаясь, пальцами (калама-то как не было, так и нет) стал прокручивать элементы пейзажа и интерьеров. Они в полном блеске являлись на стене и производили на хозяйку странное впечатление. Будто она искренне старалась понять, что ей тут впаривают, но в то же время напряженно обмозговывала нечто совсем постороннее, куда более для нее важное.

– Рафинад, – вдруг ясно пробормотала она.

– Что? – запнулся я.

– Это кадар. Предопределение… Джабр…

– Что ты лопочешь?

– Неужели ты не помнишь меня?

– Нет.

– Почему же я тебя помню, дафук?

– Лех к ибенимат, – растерялся я.

– Пойдем вместе.

Она поманила меня за собой к лоджии, где уже вовсю бушевал осенний ветер вперемешку с моросью. Тучи набежали так быстро, что я и молитву прочитать не успел – и теперь они едва не цепляли крышу. Между ними посверкивали зачатки молний, со всех сторон сразу доносился низкий рокот зреющего в недрах непогоды грома. Как будто циклон надвигался на город, намереваясь сделать его центром светопреставления.

– Вот так же я взглянула на тебя, как ты на эту молнию, – махнула Наталья рукой.

В глазах у меня и правда угасал отблеск небесного огненного росчерка.

– И что?

– А теперь ты явился ко мне, чтобы отнять этот щедрый дар.

Дева повела вокруг себя, захватив этим жестом все, за исключением меня.

– Ты не имеешь права, – продолжала загадочная пери.

Представляю, как кипели мозги у меня-2. Я-1-то не сразу въехал, о чем толкует прелестная дева. Что ж, буду ей благодарен за прозорливость и предусмотрительность, ибо воля ее к новой жизни оказалась куда сильнее невнятного предопределения альтернативного Танка.

– Рафинад, вернись в это тело и возьми его, – пристально глядя мне в зрачки, молвила Наталья.

– Ты уже обрела себя, – выдавил я-1 непослушными связками Кулешова. – Тебе нечего бояться.

– Я не хочу рисковать своим новым миром, Танк. Неровен миг, увлечет меня водоворотом воплощений, поманит новыми возможностями, затуманит разум незримыми вершинами.

– Куда я попал? – проблеял я-2.

А я-1 под шумок включил дабир и с душевным трепетом подставил его новорожденным струям дождя. И руку на него опустил, и открыл крышку, и немо коснулся электронных внутренностей, готовый к слепящей вспышке в мозгах.

– Проводи меня к тачке, – только и успел произнести, как разряд электричества ожег внутренности и вытравил приблудного Эдика.

Очнулся я от звонких шлепков по роже. По собственной, конечно, а то хрен бы Альмира до меня достучалась. По крыше тачки барабанили градины, а по щекам девицы текли слезные потоки не хуже тех, что омывали стекла «вольво».

– Хотела ей глазенки выцарапать, да решила с тобой остаться, а она убежала, – проныла девица.

Я молча смотрел на нее, а потом перехватил черные ладошки и отодвинул их от своей физиономии. А то бы так и хлестала с остервенением, наверно.

– Кто ты? – прошептал я. На этот раз я-1.

Comments on this: 6

Cactus: Нормально, жену нашел!

Felicita: Эдик, мы все еще ждем тебя. Это правда, что тут молодой человек про жену написал? Подумай хорошенько, надо ли тебе брать на себя такой нелегкий груз. Или Тася уже от тебя ушла? Нисколько бы не удивилась, очень ты безалаберный.

Тася: Пока не ушла, но разбираться буду. Готовься, Танк :(.

Ахмед: Можешь прокормить вторую, бери… В том плохого нет ничего, по себе знаю. Будут по очереди хозяйничать, им же проще.

Lomo: Что за хрень тут развели с многоженством? Не ясно, что ли – парень наконец выпутался и скоро заполучит бабки? А прочее несущественно.

Танк: Воистину.

Как будто бы ты готов погубить себя по их следам, от горя, если они не поверят этой истории.

18:5

29 Раджаба, 10:47

Обновлять этим утром гардероб Кристине я не захотел – вот не возникло такого желания, и все тут. Не знаю, обиделась ее электронная душа на такое небрежение или ничего не заметила… Наверное, все же записала необычный факт в ячейку памяти.

Полагаю, во мне зрело «предвкушение» скорой разборки с Тасюхой, вот и не стал усугублять ее накал эротическими играми с девою. Застукает еще. Но Таська не появилась. Очевидно, не сочла проблему вопиющей, или собственных дел оказалось навалом. Могла бы уж и привыкнуть, что в последние дни со мной творится форменный ужас, и за свои поступки я не всегда отвечаю.

Ладно, шайтан со всеми этими семейными делами, может и без меня разберутся, кто за что в ответе. Надеюсь, Альмира с Таськой поладят, а иначе выгоню черную телку, или сама свалит от моей нищеты.

Последняя мысль наконец принудила меня оставить разглядывание пустых офисных стен и занести руку над телефонной книжкой. Время расплаты настало! Вот только будет ли проклятый Эльмар на месте? Сомнительно… Рука уже стала буквально ныть от напряжения, пусть и виртуального, тогда-то я вспомнил о ней и вернул на прежнее место.

Нет, не надо. Прошел тот день и час, когда само бытие Эльмара имело значение. И вообще, этот человек, даже если и существует, попросту не узнает меня и выставит вон. Потому, что ему теперь незнакома Наталья и никакого заказа на отслеживание рафидов он не делал…

– Кристина, тебе нравилось со мной работать? – глупо спросил я.

– Что вы такое говорите, босс? Это подлинное счастье, иметь такого понимающего девушку начальника. Переодеться?

– В другой раз.

Тем и закончился мой трудовой порыв, а с ним и весь рассказ.

Comments on this: 34

От редактора: Комментарии к данному сообщению удалены мной без всякой причины. А вот захотелось. В других местах критикуйте, раз такие умные.

И здешняя близкая жизнь – только забава и игра, а обиталище последнее – оно жизнь, если бы они это знали!

29:64

29 Раджаба, 16:15[13]

И тогда я отправился к Таське. Как ни была она занята, мне удалось отвлечь ее от трудов и вытащить в гостевую комнату – видно, рожа моя озадачила супругу в должной степени.

– Что-то случилось? – спросила она без экивоков.

– Я нужен тебе? – после паузы отозвался я.

– Что? Не поняла. Ты здоров? Да и вообще, ты ли это? – Она наморщила легко лоб и с озадаченным видом потрогала мое туловище в разных местах, а потом и физиономию. – Не чувствую, – пожаловалась. – Вирус-копия ты или настоящий, не чувствую.

Я провел рукой перед своим лицом, отдавая команду придать моему образу тот вид, какой передается в текущий момент на веб-камеры. Как же давно я не делал этого… И сам, наверное, себя в зеркале не узнаю. Я попытался вспомнить, когда в последний раз глядел на себя чистым взглядом, и не смог. Кого угодно готов был принять реальным, а вот себя… Какой я сейчас? Кто я, наконец?

Фрагменты путешествий по виртуальным судьбам, словно части гигантской мозаики в калейдоскопе судеб, незримо кружились в голове, то поворачиваясь гладкими боками, то жаля стекольными сколами, до боли и крови.

– Настоящий, – кивнула Тася. Она казалась испуганной, да и была ею, видимо.

– Мне дали шанс стать иным. Может быть, я еще не потерял его, хотя уже шесть раз облажался. Будет ли у меня седьмой?

– Иным? – прищурилась она.

– Другим. И пока я не принял до конца, всей душой новую судьбу, меня подменяла копия. Точнее, это был я сам, ничего не знающий о расслоении.

– Болен, точно.

– Неважно, Тася. А сейчас посмотри на меня и скажи прямо – нужен ли я тебе таким? Непрактичным, немолодым, неухватистым, некрасивым, неудачливым, неряшливым, неверным и еще тысячу раз «не»? На свете миллионы куда более достойных парней.

Она в ответ повторила мой натурализующий жест и с некоторой робостью улыбнулась. Я понял, что гляжусь в зеркало. Пусть оно поблекло и местами облупилось, успело обзавестись тонкой паутиной трещин… Но в нем отражался я настоящий.

– Полагаю, мы достойны друг друга. А сейчас мне пора, Танк, ты уж прости. Хочешь, вечером приеду к тебе? А то и вовсе могу пожить, пока не оклемаешься. Новая жена-то хоть у тебя настоящая, Альмира эта?

– Согласен, приезжай. Уже и не знаю, застану ли ее в квартире. По-моему, это такой же фантом, как и я сам.

– Озадачил ты меня… Подумай на досуге, припомни, как ты провел ночь предопределения. Не оттуда ли уши растут?

И я стал вспоминать, листать древние записи и разархивировать веб-ролики со своих камер. Не люблю этим заниматься, но до вечера делать все равно нечего было. Не торчать же в офисе. А уж таскаться по Сети желания и вовсе не было.

И что же оказалось? Ни за что бы не подумал, но в последний Лейлят аль-кадр я побывал в настоящей мечети! Поначалу даже не поверил своим глазам, когда перед ними развернулась соответствующая запись. Нет, в мечеть я, понятно, время от времени наведываюсь, хотя и предпочитаю виртуальные, а в ту ночь на 27 Рамадана, похоже, набожность пробрала меня до печенки.

Вот Аллах и принял на мой счет нетривиальное решение. Был ли я вполне благочестив, о том ли просил его в ночь предопределения? Вряд ли… Собственно, и получил невесть что, сплошное расстройство.

И сегодня ни на сколько душа не будет обижена. И воздадут вам только за то, что вы делали.

36:54

1 Шаабана, 22:10[14]

Пансионат для душевнобольных детей находится на северное окраине города, и дорога ведет туда ничуть не лучшая, чем все остальные. Маришка живет тут уже лет семь, с те пор как стало ясно – за ней необходим профессиональный надзор.

Поначалу мы с Тасей еще надеялись, что медицина вправит ей мозги. Не получилось… По-моему, уже и не получится. Но Тася все равно верит, что когда-нибудь Маришка будет жить с нами – тогда-то ей придется переехать ко мне по-настоящему. Или я к ней махну.

Я уж и не помню, что у Маришки не в порядке. Раньше знал, эпикризы всякие читал и результаты тестов, а потом решил, что этим я ей не помогаю, а вот на себя помешательство накликаю. Да и мало я понимаю в терминологии.

Мы встретились с дочерью в парке. Робо-сестра привела ее, крепко держа манипулятором за руку, и оставила, а сама покатилась обратно. Сегодня у нее будет еще несколько посетителей.

Мы взяли Маришку за руки и повели ее к пруду. Разговаривать с ней было бесполезно, но при встрече Таська «поговорила» с девочкой, прижимая ее безвольную голову к груди. И я поздоровался. В ответа она залопотала что-то невнятное, непостижимое, попыталась увести нас с тропинки к неведомой цели. Только мандаринкой и удалось отвлечь.

– Родители хотели повидаться с ней, – сказал я.

– Снимаю, – недовольно бросила Тася и поправила на головной повязке веб-камеры. – Или ты уже оформил разрешение?

– Нет.

Жена плотнее затянула на Марине шарфик – осень, кажется, совсем сдалась и готова была уступить натиску зимы. Сквозь голые ветви парка видно было белесое мутное небо без единого проблеска, только на месте холодного солнца сияло желтое пятно. Смотреть на него можно было без опаски.

Где-то каркали вороны.

В черепе у меня происходило что-то странное – как будто изнутри на него давил свет. Мне казалось, особенно достается линзам на глазах, их того и гляди могло вышибить фотонами. Я понял, что началось это в тот самый момент, как я коснулся Маришки.

Я остановился и потер глаза, а жена с дочерью прошли еще несколько шагов к пруду. Его серая неспокойная гладь уже видна была через прибрежные кусты.

Линзы будто сами выпали мне на ладони, и голова мгновенно закружилась, а вместе с ней и мир, слившись в серые кольца разной степени яркости. В ушах гулко застучало, будто к темечку внутри головы подвесили чугунный колокол. Все расплывалось, и только две женских фигуры на берегу видел я отчетливо, с неестественной яркостью – к ним-то и двинулся почти на ощупь.

– Ты болен? – встревожилась Тася. Голос ее шорохом раскатился над водой, потревожив листья.

– Немного…

Я сел на край облупленной скамьи и привлек Маришу к себе. Взгляд ее недолго блуждал в пустоте, вскоре он наткнулся на мой и как будто застыл. Тася что-то проговорила, напуганная моим диким видом, и попыталась отвлечь девочку, но та будто окаменела. Ее пустые глаза стали наполняться невидимым сиянием, что перетекало к ней от меня.

– Ташакур, – тихо сказал я.

Через минуту Мариша вздрогнула и провела ладошками по моим ушам и щекам. В руке у нее очутился красный лист, прилепившийся к моим волосам – я и не заметил, когда.

– Я тебя знаю? – неуверенно спросила она.

От Издателя:

Всякий читатель, пожелавший задать автору данных фрагментов вопрос или прокомментировать любой из эпизодов (утверждений, сентенций, фраз, слов и т.д.), имеет право оформить заявку в произвольной форме. В заявку следует внести три пункта: 1) Никнейм (может быть изменен Издателем по согласованию с автором вопроса / комментария); 2) Текст вопроса / комментария размером до 1000 знаков с пробелами; дата и время фрагмента, после которого следует поместить вопрос / комментарий. В случае, если Издатель решит выпустить дополнительный тираж данного текста, самые содержательные сообщения будут переданы Автору для внесения во вторую редакцию фрагментов. При этом Вам потребуется перечислить на счет Автора 365 (триста шестьдесят пять) дирхемов.

Желающие ознакомиться с первоначальной формой данных фрагментов могут найти их по общедоступному адресу в Сети (проверено мутакаллимом Издателя 18 числа месяца Шаабан в 12:00), при этом Издатель не несет ответственности за их наличие и само существование live-журнала «Следы на воде» в прошлом или будущем.

Примечания

1

(От Издателя: тексты, полученные Э. Кулешовым из разных источников, расположены в том порядке, в каким их следует читать. Данная опция доступна только в бумажной версии! От редактора: читать эти тексты не обязательно, они сохранены только для «полноты» картины по настоянию Издателя, и если вы психически нормальный человек, я решительно советую вам их пропускать.)

2

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)

3

(Оставлено в бумажной копии по решению юридической группы Издателя.)

4

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)

5

(От редактора: напоминаю, что читать эти омерзительные «тексты» и глядеть видео-вставки не обязательно! Более того, я был решительно против того, чтобы включать их в бумажную копию этого live-журнала.)

6

(Перенесено из 25 Раджаба 18:40 – Прим. ред.)

7

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)

8

(От редактора: очень прошу всех культурных читателей пропустить этот мерзкий кусок текста. Уж поверьте, ничего приятного в нем нет!)

9

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)

10

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)

11

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)

12

(От редактора: если вы почему-то дочитали до этого места, смело пропускайте данный кусок. Я его даже править не стал, бесполезно. Гадость несусветная!)

13

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)

14

(Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)


Купить книгу "Это я, Эдик" Никитин Олег

home | Это я, Эдик | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу