Book: Блин и главная улика




Блин и главная улика

Евгений Некрасов


Блин и главная улика

Глава I


Обратная сторона неполученной медали

Сколько раз говорили Блинкову-младшему начальники различных спецслужб:

– Прямо беда с вами, Дмитрий Олегович! Опять вы раскрыли особо опасное преступление, а мы не знаем, как вас наградить.

– Мне лишнего не надо, – со свойственной ему скромностью отвечал Блинков-младший. – Дайте мне только то, что дают обычно в таких случаях.

– В том-то и дело, Дмитрий Олегович, что ваш случай совершенно необычный, – возражали начальники спецслужб. – Со своими сотрудниками мы решаем такие вопросы по справедливости: кому орден, кому звездочку на погоны, а кому денежную премию. Вы, конечно, заслужили все и сразу. Но – вы не наш сотрудник. Поэтому мы не имеем права даже объявить вам благодарность перед строем. А то что напишут в газетах? «Сегодня спецслужбы объявляют восьмиклассникам благодарности, завтра начнут объявлять выговоры, а послезавтра отметки в дневник ставить»?! В общем, ума не приложим, как поступить с вами, уважаемый Дмитрий Олегович! Вот разве что наградить ценным подарком? Только вы уж сами попросите что хотите. А мы постараемся выполнить любое ваше пожелание – в пределах отпущенной бухгалтерией суммы.

Обычно в таких случаях Блинков-младший подумает да и откажется. Он же не за подарок боролся с преступностью, а чтобы спокойно спали мирные граждане России.

Читатели, знакомые с полной приключений и настоящих подвигов биографией Блинкова-младшего, разумеется, уже догадались, что это горькая шутка. На самом деле никто не называл его Дмитрием Олеговичем и не спешил навстречу с ценными подарками. Хотя преступления он раскрывал одно за другим.

Взять хотя бы последний случай. Больше года матерый фальшивомонетчик Палыч по кличке Гутенберг печатал поддельные доллары и ни разу не попался. Его фальшивки появлялись то в Москве, то в Петербурге, то даже за границей, в Эстонии. Милиционеры головы сломали, пытаясь вычислить логово преступника.

А тем временем Палыч жил на берегу Псковского озера в роскошном трехэтажном особняке под медной крышей. Нет, он еще не настолько обнаглел, чтобы выставлять напоказ свое богатство. Особняк принадлежал банкиру Букашину. фальшивомонетчик работал мотористом на его личном катере.

Псковское озеро – пограничное. На катере Палыч со своим помощником за два часа доплывали до Эстонии. Оправляясь вечером будто бы на рыбалку, успевали передать фальшивые доллары скупщикам по ту сторону границы и до рассвета вернуться обратно.

Банкира Букашина не интересовали дела «моториста». Он даже на катере ни разу не прокатился, потому что не умел плавать и боялся воды. Катер был куплен для его сына Дэнни по прозвищу «Америкэн бой» (а вообще-то Дэнни звали Данилой).

Как фальшивомонетчик сумел втереться в доверие к Дэнни, а потом сделать его своим сообщником – отдельная история. Сейчас важнее то, что Блинкова-младшего и его одноклассницу Ирку Кузину в конце каникул отправили отдыхать именно на Псковское озеро.

Родителям некуда было их девать. Старший Блинков лежал в больнице со сломанной ногой, а Митькина мама и Иркин папа Иван Сергеевич собирались в командировки по своим делам. Она по контрразведчицким, он по налоговым. Такие уж у них были родители – подполковник контрразведки и полковник налоговой полиции.

В конце концов Иван Сергеевич пристроил их к бабушке налогового полицейского Николая Столетова. Она жила в полузаброшенной деревеньке Малые Грязюки, за оврагом от банкирского дачного поселка. Правда, потом бабушка оказалась не бабушкой, а ветераном милиции майором Снежко. Она три месяца наблюдала за виллой банкира, но так и не смогла раскрыть подпольную типографию фальшивомонетчиков.

А Блинков-младший смог! То, что майор милиции не сумела сделать за три месяца, он сделал за три дня! И как всегда, остался без награды. Ну и ничего. Зато в дачном поселке авторитет Блинкова-младшего был на недосягаемой высоте. Взрослые здоровались с ним за руку. Девчонки записывались в очередь, чтобы погулять с ним по берегу озера. Причем одна гуляла, а следующие две следили по часам, чтобы она не провела в обществе героя лишней минуты. Это ли не настоящая слава?!

Увы, у каждой медали есть оборотная сторона, и не всегда на ней написано то, что нам хочется.

Блинков-младший завершил дело фальшивомонетчиков раньше, чем его мама или хотя бы полковник Кузин вернулись из командировок. А насмерть обиженная майор Снежко укатила в Москву, как только Палыча и его сообщника сдали псковской милиции. Она не могла перенести того, что ее собственную версию, которой отдано было три месяца работы, какой-то восьмиклассник реализовал за три дня.

Получилось, что благодаря выдающейся скорости, с которой Блинков-младший разоблачил Палыча, они с Иркой оказались как бы бездомными. Конечно, можно было вернуться в пустые московские квартиры и прожить как-нибудь до возвращения родителей. Но Ирка сказала, что есть вариант получше.

Нужно знать Ирку, чтобы понять, что почувствовал Блинков-младший, когда это услышал. Он сразу сообразил, что уголовник Палыч с пистолетом – цветочки по сравнению с Иркиным «получше». Но ему и в кошмаре не могло присниться то, что предложила Ирка.

В дачном поселке у них была общая знакомая Энни (на самом деле Аня. Это Америкэн бой ввел моду переделывать имена). Ее мама Наталья Константиновна держала частный детский сад, а попросту говоря, брала к себе домой детей, которые мешали своим родителям. Вообще-то жители поселка не страдали от бедности и могли нанять для каждого ребенка отдельную няню со знанием английского языка. Но Эннина мама была детским врачом, а по-английски свободно говорила в двух вариантах – английском и американском. Родители таяли от счастья, когда она спрашивала, какое произношение ставить их трехлетнему сыну или дочке. К августу всю поселковую мелюзгу сдали в детский сад к Наталье Константиновне, и она решила взять помощников.

Это и было Иркино «получше». Она договорилась с Натальей Константиновной и за себя, и за Блинкова-младшего.

Так герой оказался в няньках.

Глава II


Герой в няньках

Ясельных воспиталок Блинков-младший ненавидел с детства. А тут сам оказался в этой роли: Наталья Константиновна занималась с детьми постарше, а Ирке и ему достались какие-то головастики. Вдобавок ко всему Эннина мама заявила, что сильно сомневается в педагогических способностях Блинкова-младшего и берет его только потому, что за него ручается Ирка.

Платила она по три доллара в день, причем именно долларами и сразу. Вчера вечером Блин-ков-младший уже получил целую пятерку (два доллара – вперед, потому что купюр мельче у Энниной мамы не было). Скажете, солидные деньги для восьмиклассника? Да, но Ирке-то Наталья Константиновна положила пять!

Одно утешало Блинкова-младшего. Ирка носилась со своей группой как ненормальная. Вынимала неразумных из крапивы, дула им на обожженные пальчики, сажала на горшок тех, кто уже освоил это дело, и меняла памперсы тем, кто не освоил. А у него дети воспитывались сами по себе.

Взять, к примеру, те же горшки. Они все были именные. Усадить ребенка на чужой горшок считалось должностным преступлением. Но пока Ирка расспрашивала владельца горшка, как его зовут, и разыскивала его посудину среди других, надобность в горшке отпадала. Возникала надобность в чистых трусиках. А Блинков-младший привязал к детям и к горшкам разноцветные ленточки и мгновенно подбирал их друг к другу.

Сегодня дети пришли без ленточек (родители зачем-то отвязали). Но все уже запомнили, что их имущество помечено, к примеру, зеленой ленточкой или голубой. А после обеда обнаружился и вовсе потрясающий эффект: дети научились читать свои имена! Они, разумеется, не знали букв. Но когда перестали путать горшки, начали обращать внимание не только на ленточки, но и на другие их особенности. Выяснилось, что у Маши на горшке «метро», у Пети «качели» – буква «П», – а у Светы – «месяц».

Проблему пуговиц и «молний» Блинков-младший решил просто: расстегнул все. Когда детям надоело подтягивать сползающие штанишки и юбочки, они сами застегнулись. Блинков-младший повторил урок несколько раз, и что вы думаете? За неполный день семеро из девяти воспитуемых полностью освоили процесс: нахождение горшка, расстегивание, усаживание и так далее.

Серьезной проблемой дошкольного воспитания является расползание и разбегание воспитуемых. Но Блинков-младший решил и ее.

Вилла банкира Букашина, где еще недавно под видом моториста скрывался Палыч, теперь пустовала. На воротах висела табличка «Продается». Банкир уехал после того, как выяснилось, что он проглядел у себя под носом фальшивомонетчиков, и, мало того, его сын Дэнни все знал о преступлениях Палыча. А выяснялось это со стрельбой и переговорами по громкоговорителю, на глазах у сотни приглашенных на праздничный обед гостей. Тут любой не снес бы позора. Блинков-младший был шапочно знаком с оставленным на вилле охранником. Тот знал его как поселковую знаменитость и при встрече называл по имени. А Блинков-младший знал охранника только по пластиковой карточке с фамилией, которую носили на груди все поселковые секьюрити. У этого карточка была похожа на ценник в овощном магазине: «О. О. Капусто». Надо еще сказать, что О. О. Капусто видел, какую роль сыграл Блинков-младший в задержании преступника (скромно говоря, не последнюю). Сам он в это время стоял в толпе гостей и боялся вмешаться со своим газовым пистолетом. Поэтому сейчас О. О. Капусто чувствовал себя неловко. Без долгих разговоров он пустил Блинкова-младшего с детьми на банкирское поле для гольфа.

Вдвоем они натянули сетку на берегу озера. Обычно сетку натягивали во время игры, чтобы какой-нибудь мазила не утопил мяч. А сейчас она не позволяла детям влезть в воду. Получилось просто здорово: с двух сторон заборы виллы, с третьей сетка, с четвертой Блинков-младший. При этом у воспитуемых полная свобода в пределах загона, а под ногами – подстриженная травка и никаких камней или крапивы.

Чтобы дети не переломали ноги, пришлось зарыть лунки (если кто-то забыл или не знает, игра в гольф состоит в том, что мячик загоняют клюшками в лунки, вырытые в земле). Но ругаться из-за испорченного поля было некому. Банкира это уже не интересовало, а О. О. Капусто сам помог Блинкову-младшему. У него нашлась специальная лопатка для рытья этих лунок, похожая на половинку трубы. Лопатку вворачивают в землю, а потом вынимают вместе со столбиком попавшего в трубу дерна. Блинков-младший наковырял у забора таких столбиков и вложил их в лунки. Получились отличные заплаты: в упор смотри и не скажешь, где трава росла всегда, а где только что пересажена из-под забора.

Блинков-младший и не подозревал, что с этих травяных заплат начинается новое дело – Дело Незнакомца…

Устроив загон для воспитуемых, он улегся на траву с книжкой и решил, что на таких условиях нянькой работать можно. До первого сентября оставалось три недели – шестьдесят три доллара! Воспитуемые так бойко расстегивались и усаживались на горшки, что любо-дорого смотреть. Многие делали это не потому, что настала такая необходимость, а для тренировки. Блинков-младший начал подумывать, не стоит ли вечером объявить особо отличившимся благодарность перед строем.

Нет, все-таки не так это плохо: устав от смертельных опасностей, полеживать себе на травке и смотреть, как вокруг тебя резвятся маленькие дети.

– Дмитлий Олегович, – лепетали они, – а Миска делется!

Дмитрий Олегович издалека грозил пальцем этому Миске, то есть Мишке, и он моментально прекращал драться.

Прошла всего неделя с тех пор, как он приехал в соседнюю деревеньку Малые Грязюки. Каких-нибудь четыре дня назад Блинков-младший разоблачил преступника и в тот же вечер участвовал в его задержании.

Главные события развивались у лодочного причала, всего в ста шагах от места, где сейчас Миска лупил Светочку надувным бревном. Блинков-младший смотрел на них с мудрой и немного печальной улыбкой. Вот она, главная награда герою: чтобы дети могли невинно шалить, не задумываясь о тех, кто оберегает их покой.

Да, это было самое опасное дело Блинкова-младшего! На глазах у сотни жителей дачного поселка Палыч захватил в заложники Ирку и пытался уйти на катере за границу. А Блинков-младший спас эту дурищу (между прочим, уже не в первый раз) и в благодарность получил только Иркино шипение: «Ты знал, кто такой Палыч, и не сказал мне!»

Между нами, у нее была проволочная скобка на зубах. И еще она часами висела на телефоне и любила влезать в драки с мальчишками, а вылезать из драк не умела. Блинков-младший выручал ее постоянно, как будто это была его домашняя обязанность, вроде покупки хлеба и молока. Только не спрашивайте, что нашел герой в этой вредине и болтунье. Он и сам не знал.

Подумав об Ирке, Блинков-младший расстроился и, чтоб немного побаловать себя, раскрыл книжку.

Вначале, когда дул пронизывающий ледяной ветер и поскрипывал, раскачиваясь, тусклый фонарь, было интересно. Вроде ничего еще не произошло, а уже морозец по коже, и ждешь, что вот сейчас, сейчас… Но потом пошла сплошная чепуха.

«ВСЮ НОЧЬ ПОЛКОВНИК ПРОВЕЛ БЕЗ СНА. ОН ДУМАЛ О ЗАВТРАШНЕЙ ОПЕРАЦИИ».

Каково?! Хорош же он будет на завтрашней операции – невыспавшийся, клюющий носом, заторможенный. Мама в таких случаях обязательно ложится спать пораньше, и все ходят на цыпочках. Читаем дальше:

«ХРИПАТЫЙ СТРЕЛЯЕТ ЧЕРЕЗ КАРМАН. А ПОЛКОВНИКУ ПРИДЕТСЯ ИГРАТЬ САНТЕХНИКА, КОТОРЫЙ ОШИБСЯ КВАРТИРОЙ. В РУКАХ У НЕГО БУДУТ ЧЕМОДАНЧИК И БЛОКНОТ. ПИСТОЛЕТ ПРИДЕТСЯ ДОСТАВАТЬ ИЗ ПОДМЫШЕЧНОЙ КОБУРЫ».

Взял бы блокнот побольше и спрятал под ним пистолет.

«ЭТО ДАСТ ХРИПАТОМУ ЛИШНИХ ТРИ СЕКУНДЫ».

Черепахи. Оба: и полковник, и Хрипатый. Мама носит пистолет в сумочке, что гораздо неудобнее, чем в кобуре, но готова стрелять через секунду с четвертью.

Когда полковник, чтобы сэкономить три секунды, стал отвинчивать с пистолета предохранитель, Блинков-младший бросил книжку. Тому, кто выдумал такую глупость, мама не давала чистить свой пистолет Стечкина. А Блинкову-младшему давала, и он знал, что в оружии не бывает лишних деталей. Каждая держит, бьет, цепляет или расцепляет еще несколько. Вынь любую, и все посыплется. А самое смешное – на то, чтобы снять пистолет с предохранителя, вообще не тратится время. Это делается одновременно с тем, как поднимается пистолет. Как только полковник схватится за рукоятку, предохранитель попадется ему под большой палец. Пока он тащит пистолет из кобуры, можно отщелкать на предохранителе похоронный марш.

И кто только разрешает печатать такие вредные для молодежи книги?! Блинков-младший с тревогой посмотрел на воспитуемых. Вдруг они вырастут, прочитают историю ненормального полковника и примут все за чистую монету? И какой-нибудь Миска пойдет в бой, отвинтив предохранитель со своего пистолета?! Нет, нельзя так оставлять это дело, решил Блинков-младший и пошел к О. О. Капусто выпрашивать его газовый «Макаров».

Охранник маялся от безделья, да и, похоже, не верил, что восьмиклассник умеет обращаться с оружием. Пистолет он дал (разумеется, вынув патроны) и захотел посмотреть, как будет проходить обучение.

Это был триумф! То, что Блинков-младший разберет пистолет, не вызывало сомнений ни у кого, кроме О. О. Капусто. Гордиться здесь нечем. Он, даже когда собрал пистолет, не гордился. «Стечкин» посложнее, так что задачка была детская. Зато какими горящими глазами смотрели на Блинкова-младшего воспитуемые! Как они тянули к нему свои пухлые ручонки! Как лепетали: «Дмитлий Олегович, дай я Саску за-стлелю!»

О. О. Капусто так растрогался, что зарядил пистолет шумовым патроном без газа и дал пальнуть самому старшему из воспитуемых.

– Никогда не целься в человека, – преподал ему первый урок Блинков-младший.

Воспитуемый двумя руками нацелил пистолет в небо и бабахнул. После этого все, в том числе стрелок, немедленно воспользовались недавно полученными навыками и расселись по горшкам.

И надо же так случиться, что в этот самый момент нагрянула Наталья Константиновна! Лицо у обычно веселой мамы Энни было каменное. Она, конечно, слышала выстрел.

Блинков-младший в жизни не встречал такого доброго до глупости человека. Скажем, комаров Наталья Константиновна не хлопала, а отгоняла и каждый вечер давала одному насосаться своей крови. Знаете, как она это объясняла? «Комарами питаются птицы, которые к тому же поедают гусениц, которые вредят лесам, которые выделяют кислород, которым дышит все живое на земле. Если перебить всех комаров, птицы вымрут от голода, гусеницы расплодятся и поедят леса, кислорода не останется и все живое на земле погибнет».

И вот эта женщина, каждый вечер спасавшая все живое на земле, молча смотрела то на Блинкова-младшего, то на воспитуемых, рассевшихся по горшкам. На О. О. Капусто она старалась не смотреть, чтобы сгоряча не наговорить ему гадостей.



– Я пошел, – сказал О. О. Капусто.

Эннина мама ответила молчаливым кивком и стала глубоко дышать через нос. Блинков-младший уже знал, что так она себя успокаивает.

– Митлий Олегови! – позвала самая младшая из воспитуемых. До «ч» в «Олеговиче» она не дотягивала, но Блинков-младший постепенно исправлял этот недостаток.

Побледнев, Наталья Константиновна кинулась к малышке и присела перед ней на корточки.

– Что ты сказала? – трагическим шепотом спросила она.

– Митлий Олегови, – четко повторила воспитуемая и после паузы добавила: – ч!

– А я кто?

– Ната, – пожала плечами воспитуемая, изумившись такому наивному вопросу.

– А он?

– Митлий Олегович!

На этот раз «ч» было похоже на «сь», зато прозвучало без паузы.

Наталья Константиновна с недоверчивым выражением на лице заглянула в горшок и задала уж вовсе странный вопрос:

– Ты сама это сделала?

– Сама, – расплывшись от гордости, закивала воспитуемая.

Наталья Константиновна привела ее в порядок и встала, подняв горшок над головой, как олимпийский кубок.

– Будешь получать пять долларов, – объявила она Блинкову-младшему. – За вчерашний день я доплачу. И объясни Ире, как ты это сделал. Я тоже послушаю.

Тут настала очередь Блинкова-младшего задавать дурацкие вопросы:

– А что я сделал?

– Он даже не понимает! – буркнула Наталья Константиновна, усаживаясь рядом с ним на траву. – В Леночкином возрасте произнести «Дмитрий Олегович» – все равно, что для тебя выучить японский язык. Она говорит простые двусложные слова: «мама», «баба», «Ната». Проситься на горшок ей пора бы научиться. Но у детей, растущих в памперсах, это проблема. Они не видят причины проситься, когда им и так сухо и хорошо.

– Она и не просилась, – пояснил Блинков-младший. – Все сели, и она села. За компанию.

– Сама? – не поверила Наталья Константиновна.

– А какие проблемы? У нее все на резинках. Это те, у кого пуговицы, не всегда успевают расстегнуться, – тонко похвастался еще одним своим достижением Блинков-младший.

– Ты хочешь сказать, что они ВСЕ САМИ?

– Не все, – признал Блинков-младший, – есть парочка отстающих, но я их подтяну.

– Десять долларов, – держась за голову, простонала Наталья Константиновна. – Только ты вечером наговори мне свою методику на диктофон. Главное, зачем было стрелять?!

Блинков-младший пожал плечами.

– Вы же сами велели, чтобы я поиграл с ними в развивающие игры, – сказал он.

Глава III


Визит измятого майора

– Вообще-то я пришла тебя подменить, – странным голосом сообщила Наталья Константиновна. – К тебе гость. Сидит в твоей комнате, даже окно не раскрыл, чтобы не увидели с улицы.

Блинков-младший не стал задавать лишних вопросов. Если Наталья Константиновна не собирается ничего объяснять, то и не надо. Через пять минут все и так выяснится. Он молча поднялся и хотел идти, но Эннина мама сказала, глядя снизу вверх жалобными глазами:

– Дима, я понимаю, что здесь какая-то милицейская тайна. Но хочу знать одно: нет ли опасности для детей.

– Я вам скажу, когда сам узнаю, – пообещал Блинков-младший и ушел.

Книжка о ненормальном полковнике осталась валяться на траве. В другое время Блинков-младший дочитал бы ее ради смеха, но сейчас, он чувствовал, его ждало настоящее дело с невыдуманными опасностями.

Девять из десяти граждан России сказали бы, что у Натальи Константиновны богатая дача. Мечта, а не дача. Но среди банкирских особняков брусовый теремок Энниной мамы смотрелся несолидно, как декорация для киносъемок. Блинкова-младшего она поселила в правом крыле теремка. Там была целая квартирка для гостей с туалетом и ванной, но такая махонькая, что вся поместилась бы в его московской комнате.

Мебель в квартирке была как будто детская и стояла так тесно, что приходилось везде протискиваться боком. Когда Блинков-младший вошел, гость сидел на крохотном диванчике, упираясь коленями в журнальный столик, и смотрел маленький телевизор. У него было лицо человека, которого усадили в зубоврачебное кресло и сказали: «Сидите, развлекайтесь».

У Блинкова-младшего екнуло сердце. Он узнал Измятого майора.

Налоговый полицейский Николай Столетов, изображавший внука «бабули» Снежко, рассказывал, что во Пскове у него брат – майор милиции. А потом Снежко и Николай вместе с Измятым майором приехали на виллу банкира Бука-шина брать Палыча. Блинков-младший почти не сомневался, что это и есть брат полицейского, но познакомиться с ним не успел. Какое знакомство, если майор уже через пять минут начал стрелять.

Тогда на нем была такая мятая форма, как будто перед тем, как надеть, майор дал ее пожевать корове. Сейчас он щеголял в белых джинсах и спортивной майке. Но первое впечатление от встречи с человеком обычно самое сильное. Особенно если этот человек, паля в воздух, уложил носом в землю сотню гостей банкира Букашина. Поэтому Блинков-младший так и называл его про себя «Измятым майором».

– Столетов Александр, – представился Измятый майор. – А про тебя мне все известно.

Блинков-младший молча пожал протянутую руку. Так и есть: старший брат Николая.

– Даже не знаю, хорошо или плохо то, что ты не уехал, – продолжал Измятый майор, испытующе глядя на Блинкова-младшего. – Вообще-то надо было бы тебя с Ириной домой отправить. Но я не имею права приказывать ни «Блинков, уезжай», ни «Блинков, останься и помоги милиции». Я обязан тебя предупредить, а там как знаешь.

Измятый майор сделал паузу, дожидаясь ахов и расспросов, но Блинков-младший молчал.

– А нервишки у тебя ничего, – признал Измятый майор и, как будто специально продолжая испытывать блинковские нервишки, выдал: – Короче говоря, Гутенберга нам пришлось отпустить.

Блинков-младший почувствовал, что брови у него сами собой ползут вверх. Теперь он молчал не из-за хороших нервишек, а потому что у него отнялся язык. Вы только представьте: майор милиции открыто вам говорит: «Мы отпустили особо опасного преступника!» С ума они сошли? Или их подкупили?!

– С доказательствами у нас неважно, – ответил на немой вопрос Блинкова-младшего Измятый майор. – Понимаешь, если мы задержали гражданина, то обязаны в трехдневный срок или предъявить ему обвинение, или отпустить. А в чем, по-твоему, его можно обвинить?

– Сто восемьдесят шестая статья: «Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг», – четко ответил Блинков-младший. Номер этой статьи Уголовного кодекса он знал от майора Снежко. А дальше стал называть преступления Палыча попросту, без статей: – Пистолет он у охранника украл…

– Газовый, – вставил Измятый майор.

– Так он же был уверен, что пистолет боевой!

– Недоказуемо.

– Пускай, но ведь он в микрофон кричал, что хочет уйти за границу! Он Ирку взял в заложники!

Измятый майор вздохнул.

– Ты об этом следователю скажи. Кстати, я должен снять ваши показания. Ирина уже пишет, и ты потом напиши, как все было на самом деле. А я тебе расскажу, как это представил адвокат.

И майор стал рассказывать.

Блинков-младший был потрясен. Он впервые столкнулся с уловками адвокатов, которых называют «черными».

Адвокат – знаток законов. Защищая даже отъявленного преступника, он следит за тем, чтобы не нарушались его права. Чтобы его не заставили отвечать за чужое преступление. Чтобы, пока он сидит за решеткой, родные могли передать ему сала и колбасы, потому что в тюрьме плохо кормят. Чтобы судья узнал о нем не только плохое, но и хорошее и учел это, когда будет выносить приговор.

А «черные» адвокаты дают советы преступникам, как обойти закон. Как присвоить чужую квартиру, не заплатить человеку за сделанную работу, не вернуть взятые в долг деньги и выйти сухим из воды. А если преступник попадается, «черный» адвокат учит его врать и изворачиваться.

Блинков-младший слушал Измятого майора и ушам своим не верил. «Черный» адвокат фальшивомонетчиков составил из кусочков правды самое беззастенчивое вранье! Он как будто издевался: «Я навру с три короба, а вы попробуйте доказать, что на самом деле все было по-другому!».

Палыча брали в разгар праздничного обеда. В милицейской форме был только Измятый майор. Николая в футболке и тем более немолодую майора Снежко в сарафане трудно было признать за сотрудников спецслужб. Был момент, когда гости решили, что это розыгрыш, и подняли офицеров на смех. На этом и строилась защита Палыча.

Якобы он тоже решил пошутить и стащил у охранника пистолет, прекрасно зная, что оружие не боевое, а газовое. Потом он захватил в заложники Ирку и объявил, что собирается бежать на катере за границу (ничего себе хохма!). Когда майор Снежко сбила пластиковой пулей его сообщника Худышку, Палыч сообразил, что дело нешуточное. Теперь, по его словам, он боялся пули сумасшедших ментов и решил отплыть на катере и высадиться на берег в стороне от места событий. Ну и так далее, до финала, когда Палычу все же досталось пластиковой пулей и он вылетел за борт, а пустой катер умчался неизвестно куда.

– Айвазовский признался, что в катере были фальшивые доллары. Но теперь он изменил показания и слово в слово повторяет то же, что и Гутенберг, – закончил Измятый майор. – Из всех обвинений остается хищение газового пистолета. Дело мы завели, но пришлось отпустить их под подписку о невыезде.

– Почему Айвазовский? Он что, море хорошо рисует? – спросил Блинков-младший, догадавшись, что Измятый майор говорит о сообщнике Палыча Худышке.

– Да нет. Просто уголовники каждому татуировщику дают кличку если не Айвазовский, то Репин. Этот Айвазовский сейчас хорошо рисует «Не забуду мать родную» и «Смерть легавым от ножа». А был талантливый парнишка, – вздохнул Измятый майор.

– Почему «был»?

– А потому, что когда человек пять лет из своих двадцати двух провел за решеткой, все его таланты идут на то, чтобы достать лишнюю миску баланды, – жестко ответил Измятый майор. – На воле это может быть черепаховый суп в дорогом ресторане, но суть одна. Нормальный человек ест, чтобы жить и делать что-нибудь полезное, а уголовник живет, чтобы жрать, пить и ничего не делать.

– Я думал, что ему лет восемнадцать, – признался Блинков-младший. Худышка был повыше него, но хилый, как паучхэк.

– Заключение никому не идет на пользу, – отрезал Измятый майор и сменил тему: – Катер не нашли и, судя по всему, не найдут. Бензин в нем кончился, погода в эти дни стояла ясная. Какой-нибудь хозяйственный мужичок по нашу или по эстонскую сторону границы давно его заметил, подобрал и присвоил. А там в отсеке непотопляемости тайник с долларами и документами Гутенберга и Айвазовского. Они ведь жили здесь по поддельным документам. И опять невозможно ничего доказать.

– А печатный станок? – подсказал Блинков-младший.

– Вот именно! Это наша последняя надежда! – горячо воскликнул Измятый майор. – Только не станок, а клише. Айвазовский успел признаться, что они делали оттиски обычным ручным прессом. Это винтовой зажим, как на мясорубке, только побольше. Пресс они утопили, и теперь, если даже мы его найдем, это будет всего лишь косвенная улика. А клише где-то на вилле. Мы все обыскали, но разве найдешь, когда один особняк – тысяча квадратных метров?

– На что оно похоже? – спросил Блинков-младший.

– Не оно, а они, у купюры же две стороны. Гутенберг печатал стодолларовые бумажки и двадцатки, значит, уже четыре клише. Это металлические пластинки, на которых выгравированы доллары, только шиворот-навыворот, как в зеркале. Увидишь – ни с чем не перепутаешь.

– Это я понимаю, – сказал Блинков-млад-ший. – Я спрашивал, толстые они или тонкие. Нельзя ли, например, заложить их в книгу?

– Обычно толстые, чтобы не прогибались при печати. Но, в общем, все четыре можно спрятать в выдолбленный кирпич, в отдушину – да куда угодно. В том-то и проблема: мы ходили с миноискателем, а что толку, если все стены «звенят»? В них же провода, трубы… Нет, чтобы найти клише, пришлось бы весь особняк разобрать по кирпичику, – развел руками Измятый майор.

Блинков-младший давно понял, к чему он ведет.

– Значит, вы будете ждать, когда Палыч вернется за клише, и хотите, чтобы я за ним проследил.

– Я не ХОЧУ, – нажал голосом Измятый майор, – а ПРЕДУПРЕЖДАЮ тебя. Хотеть я могу, чтобы ты не хулиганил и старушек через дорогу переводил.

– А приказывать: «Блинков, помоги милиции», – не имеете права, – повторил Блинков-младший слова майора, с которых начался их разговор.

Все-таки плохо у нас поставлено это дело. В Америке майор велел бы ему положить руку на Библию и официально вручил бы звезду помощника шерифа. А так ходит вокруг да около, хотя обоим все ясно.

– ПРЕДУПРЕДИТЕ меня, что делать, если я замечу что-нибудь подозрительное, – подыграл Измятому майору Блинков-младший. – Исключительно ради моей безопасности.

Майор довольно кивнул. Формальности соблюдены, и можно брать быка за рога.

– В поселковой охране работает Никифоров, мой бывший сержант. Подойди, познакомься, чтобы вы знали друг друга в лицо, и больше пока что от тебя ничего не требуется. Как играл с детьми у особняка, так и играй. А если заметишь подозрительного человека…

– Палыча, – вставил Блинков-младший.

Измятый майор замотал головой.

– Нет, Гутенберг или, как ты говоришь, Палыч сам не придет. Он понимает, что мы с него глаз спускать не будем. Это может быть либо кто-нибудь из поселкового персонала – садовник, водопроводчик, уборщица, либо гость. Люди здесь живут небедные и любят устраивать праздники по поводу и без повода. Завтра суббота, к господам банкирам понаедут партнеры по бизнесу, друзья, знакомые и друзья знакомых. Вот среди них, возможно, и будет человечек, который так, невзначай поинтересуется виллой Букашина. Ему расскажут, как неделю назад здесь брали преступников, а он – «Что вы говорите?! Как интересно, пойду сам посмотрю!» И пойдет осматриваться, чтобы ночью достать клише. А ты в это время сидишь с детишками на лужайке. Увидишь его – скажи Никифорову, и он меня вызовет из Пскова. А на крайний случай…

Измятый майор достал из кармана маленький револьвер.

– Сигнальный или стартовый – называй как хочешь, а в общем, игрушка, – сказал он, выкладывая револьвер на журнальный столик перед Блинковым-младшим. – Только не вздумай брать преступника на мушку и кричать «Руки вверх!». Он тебе самому руки пооборвет. Револьвер нужен, чтобы подать сигнал, если не успеешь лично предупредить Никифорова. Клише могут лежать в таком доступном месте, что «гость» решится взять их среди бела дня. Это может быть обставлено как случайная находка: шел, споткнулся о плитку на дорожке, решил ее поправить, чтобы другие не спотыкались – батюшки, клише! И он у всех на глазах садится в машину якобы для того, чтобы отвезти находку поселковым охранникам, а на самом деле – чтобы удрать. А ты в этот момент где-нибудь в сторонке затеваешь игру в войну и стреляешь: три длинных, три коротких. Почти «SOS», только на второе «S» у тебя патронов не хватит. Никифоров опускает шлагбаум и задерживает его машину.

– Как можно стрелять длинно или коротко? – не сообразил Блинков-младший.

– Просто делай паузы длиннее или короче. Во взгляде Измятого майора ясно читалось:

«Кому я доверил серьезное дело? Он же простых вещей не понимает!»

Блинков-младший почувствовал, что у него пылают уши. Он торопливо цапнул револьвер и сунул его в карман. Дали бы хоть газовый, а то что это за оружие?

– А ты думал, я тебе дам автомат, рацию и наручники? – уловил его настроение Измятый майор. – Я и так доверил тебе непростительно много. Сам удивляюсь: «С ума ты сошел, Саня, – служебную тайну раскрывать мальчишке?!» Но брат мне рассказывал, как ты разгадал Гутенберга, как он тебе не верил, а ты настоял на своем и оказался прав… – Измятый майор скорчил такую болезненную гримасу, как будто сам себе тупой пилой отпиливал палец, и признался: – Меня ведь отстранили от этого дела. Айвазовский написал жалобу, будто бы я кулаками выбивал у него ложные показания. На Гутенберге хоть пистолет висит, а он, Айвазовский, вообще получается чистенький. Не обвиняемый, а пострадавший от ментовского произвола. Если мы не найдем клише, то преступники меня отдадут под суд, а не я – преступников. Вся надежда на тебя, Блинков. Не проворонь «гостя»!

Блинков-младший молча кивнул. А что тут скажешь? Не клясться же.

– И учти, – закончил Измятый майор, – Гутенберг будет где-то поблизости. Он любит организовать дело и наблюдать со стороны.

Тренькнуло разбитое стекло. Что-то гулко ударилось в дощатую стену над головой Измятого майора, отскочило и запрыгало по полу. Блинков-младший успел прихлопнуть это подошвой, поднял ногу и увидел большую ржавую гайку. Разбитое стекло не осыпалось, в нем осталась почти ровная дыра в паутине трещин.

– Как из ружья пальнули. Сильная рогатка, – заметил Измятый майор, ощупывая вмятину в доске над своей головой. – Если бы в лоб, то сотрясение мозга обеспечено.

– Палыч уже здесь, – сказал Блинков-младший.

Глава IV


Грязюкинская война

За год и три месяца до описываемых событий, прошлой весной, мальчишки из соседнего села Большие Грязюки увлеклись стрельбой по окнам в дачном поселке.



На окраине поселка был длиннющий овраг, всегда заполненный грязной жижей, потому что в штормовую погоду в него попадала вода из озера. Грязюкинцы подъезжали к нему со стороны картофельного поля, нахально становились во весь рост и пуляли из рогаток. По прямой до ближайших домов поселка было шагов пятьдесят. Пущенная из рогатки гайка на таком расстоянии пробивала тройное остекление.

Поселковые охранники не могли перелететь овраг по воздуху, как гайки. Пока они садились в машину и мчались в объезд, шпана успевала удрать на великах. Бороться с ней было невозможно. Не сажать же мальчишек в тюрьму за разбитые стекла.

Скажете, за детей отвечают родители? В общем, да. Отвечают, как могут. Но в Больших Грязюках жили самые обычные люди, а в дачном поселке – банкиры и бизнесмены. Одно шведское окно в их особняках стоило не меньше тысячи долларов. Если сельский житель зарабатывает столько за год, соседи считают, что он живет хорошо. Взрослым грязюкинцам не хватило бы жизни, чтоб расплатиться за меткую стрельбу своих детей. Самое большое, что они могли сделать, – это выдрать своего Петьку или Ваську ремнем. После такой воспитательной работы разозленный Петька или Васька натягивал штаны, садился на велик и ехал мстить буржуям.

Он и не подозревал, что войной против поселка тайно командует матерый уголовник.

Фальшивомонетчик, которого Блинков-младший знал как Палыча, в уголовном мире носил кличку «Гутенберг», по фамилии немецкого первопечатника.

С тех пор, как Гутенберг стал подделывать деньги, он провел двадцать шесть лет за решеткой и только три – на свободе. Выйдя из колонии в последний раз, он обнаружил, что жизнь прошла. Приближалась старость, а пенсию он себе не заработал, квартиру не нажил и не знал другого ремесла, кроме преступного.

Никто не хотел брать на работу старого уголовника. Гутенберг еле устроился дворником, собирал утиль и бутылки и откладывал каждый лишний рубль. Он собирался рискнуть в последний раз. А для того, чтобы печатать фальшивые деньги, надо сначала потратить много настоящих.

Пока он сидел, на свободе все изменилось. Клише старых десяток с Лениным, которые Гутенберг сумел скрыть от милиции, уже никуда не годились. Теперь он решил заняться долларами, потому что они ходят во всем мире.

Днем дворник Гутенберг махал метлой или лопатой для снега, а по вечерам готовил преступление. На первое клише у него ушло полгода. Гутенберг давно не держал в руках штихеля – основного инструмента гравера. Несколько раз он проводил неверную линию, и тогда приходилось выбрасывать почти готовое клише и начинать все сначала. Потом к рукам вернулась прежняя твердость, и за следующие полгода он сделал остальные три клише. Еще восемь месяцев ушло на опыты с бумагой и краской.

Каждое государство делает все, чтобы никто не мог подделать его деньги. Их печатают на специальной бумаге специальными красками.

На них наносят мельчайшие узоры и надписи, которые не может повторить ни один ксерокс. Всем этим занимаются инженеры-бумажники и печатники, химики, художники и граверы. Никто из них толком не знает работу другого. Фальшивомонетчик должен сам, без учителей и учебников, научиться всем профессиям.

Надо признать, что Гутенберг был по-своему талантливым человеком, раз ему это удалось. Другое дело, что талант – как оружие. Его можно применить и на пользу людям, и во вред. Гутенберг со своим талантом грабил людей, как бандит с пистолетом.

Чтобы не попасться и на этот раз, преступник еще в колонии придумал план. Во-первых, печатать деньги там, где живут богачи, потому что милиции не придет в голову искать среди них фальшивомонетчика. Во-вторых, сбывать фальшивки подальше от своего логова. Дачный поселок на берегу Псковского озера подходил для этого как нельзя лучше. Место тихое. Но, имея катер и машину, можно за сутки сгонять хоть в Петербург, хоть в Москву или даже в Эстонию, сбыть фальшивки и вернуться обратно.

Но какой богач поселит у себя уголовника да еще и даст ему катер с машиной? Гутенберг подделал документы. Теперь он был Павлом Павловичем Светловым или просто Палычем, капитаном первого ранга в отставке. У многих в поселке были катера, и Гутенберг, назвавшись моряком, надеялся сблизиться с их владельцами.

Оставалось устроиться на работу в поселок. Палыч решил, что ему подойдет должность охранника. Он знал, как поставлена эта служба в местах заключения. Но в поселке «капитану первого ранга» сказали: «Мы, конечно, уважаем ваши заслуги. Но у всех, кому нужно, уже есть личные телохранители, а у ворот в будке сидит сторож. Нам хватает этой охраны, и другая не нужна».

«Будет нужна», – про себя ответил Палыч. И развязал Грязюкинскую войну.

У вожака грязюкинской шпаны Петьки старший брат отсидел три года за хулиганство. Палыч познакомился с этим братцем легко и быстро. Увидел на улице парня с наколотыми на пальцах перстнями и по рисунку на них уже знал всю его уголовную биографию. А потом шепнул несколько слов, и хулиган понял, что перед ним матерый рецидивист, проживший за колючей проволокой дольше, чем на свободе.

Мелкие уголовники предпочитают слушаться крупных и не задавать лишних вопросов. Палыч объяснил, что ему нужно. В тот же день старший братец сделал младшему дальнобойную рогатку с резиной от автомобильной камеры. Проверить Петькину меткость решили на буржуйских стеклах…

Теперь вам ясна тайная сторона этой истории?!

Грязюкинцы увлеченно бьют окна в поселке и с нежностью вспоминают день, когда их вожак Петька придумал это замечательное развлечение. Петька, само собой, никому не говорит, что столь блестящую идею подсказал ему брат. А брат, сам не зная зачем, выполнял приказ Палыча.

Измученные шпаной жители поселка наняли охрану, потом удвоили ее, а еще позже уволили и набрали другую. Вершиной успеха этой новой охраны была поимка сопливого первоклашки, который тут. же разревелся, и его отпустили. Палыч терпеливо ждал. Он хотел, чтобы жители поселка отчаялись, и тогда он явится к ним, как герой-избавитель. Ведь ему достаточно было бровью повести, чтобы остановить войну.

Поселковым жителям вовсе не улыбалось судиться с родителями грязюкинской шпаны из-за денег, которые все равно невозможно получить. Они стали распродавать свои особняки.

Тогда-то в поселке и появился банкир Букашин со своим Дэнни.

Старший Букашин был заражен болезнью многих быстро разбогатевших людей. Он думал: «Раз я своим умом и трудом заработал миллионы, то все, кто заработал меньше, глупее и ленивее меня». На самом деле это не так. Раскройте энциклопедию, ткните пальцем в первое попавшееся имя и спросите себя: «Что, маршал Жуков, не спавший трое суток перед московской операцией, работал меньше, чем банкир? Или он был глупее?»

Короче говоря, старший Букашин считал себя богом, царем и героем, Шварценеггером, Микки Маусом и вообще всем лучшим, что есть на свете. И учил тому же своего Дэнни.

В поселке банкиру понравился особняк под медной крышей. Хозяева рады были продать его подешевле, потому что устали от войны с грязюкинцами. Старшего Букашина обо всем предупредили, но банкир не принял всерьез какую-то мелкую шпану. Он сказал Дэнни: «Вот тебе случай показать, что ты настоящий Букашин. Взрослые не могут воевать с мальчишками, а для тебя это плевое дело. Ты же сильный, тренированный парень, в спортзале кладешь на лопатки шестнадцатилетних. Тебе ничего не стоит переловить их и так отлупить, чтобы они боялись за версту подходить к поселку. А я тебе заплачу за охрану. Хозяева особняка снизили цену на сто с лишним тысяч долларов. Когда ты победишь, они станут твоими».

Америкэн бой не сумел объяснить отцу, что здесь не спортзал, здесь нападают всей стаей на одного и дерутся колами от забора. Банкир не пожелал вдаваться в такие мелкие подробности. Он знал главное: во-первых, Букашины лучше всех, а во-вторых, то, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги. Пообещав младшему Букашину большие деньги, он считал, что вопрос решен.

Особняк под медной крышей был куплен, и начались мучения Дэнни. Он каждый день ходил драться с грязюкинцами, и каждый день его били. А банкир говорил: «Ничего, ведь им тоже досталось! Сейчас кому первому надоест ходить битым, тот и проиграл. Ты Букашин, значит, должен победить».

На самом деле синяк-другой, полученный от Дэнни, только раззадоривал грязюкинцев. Драки с банкирским сынком превратились у них в любимое развлечение.

Доведенный до отчаянья, Дэнни заплатил воясаку шпаны Петьке только за то, чтобы ему позволили схватиться с каждым из грязюкинцев один на один. Он действительно был отличным бойцом. Против него никто не смог продержаться больше минуты. Но после того, как Дэнни уложил всех, на него снова набросились стаей.

Драку остановил толстый немолодой дачник. Он владел неизвестными Дэнни страшными приемами, ничего общего не имеющими со спортивной борьбой. А главное, его совершенно не заботило то, о чем в таких случаях думают взрослые: «Они, конечно, негодяи, но дети. Как бы кого не покалечить!» Толстяк швырял грязюкинцев, как щенят.

В конце концов шпана разбежалась, а у победителя в плену остался Петька. «Ты больше не будешь бить этого славного мальчика, – ласковым голосом сказал толстяк. При этом он крутил Петьке ухо, чтобы вожак грязюкинцев запомнил все как следует. – Ты будешь охранять его и во всем слушаться. Передай своему брату привет от Палыча. Скажи, Палыч очень беспокоился о его драгоценном здоровьичке. Оно сильно пострадает, если ты или твои приятели хотя бы на километр подойдете к поселку».

После драки с грязюкинцами Америкэн бой привел своего спасителя в особняк отца. Палыч рассказал ему, что ищет работу, и все было решено еще по дороге: Дэнни попросит у отца катер и возьмет «капитана первого ранга» мотористом.

Так и получилось. Банкир, довольный победой младшего Букашина, без разговоров купил катер,, который выбрал по каталогу «капитан первого ранга». А когда катер прислали, Палыч нашел себе помощника – Айвазовского-Худышку, сказав, что будет платить ему из своего жалованья.

Новенький катер почти не требовал ухода. К тому же Худышка кое-что смыслил в моторах. С его помощью «капитану первого ранга» удавалось скрывать то, что море он видел только с берега и ни разу не был на борту боевого корабля. Глаза у Дэнни открылись, когда он случайно наткнулся на тайник, прорезанный Худышкой в набитом пенопластом отсеке непотопляемости катера. В тайнике лежали поддельные паспорта и готовые к переправке за границу фальшивые доллары.

Дэнни слишком боялся отца, чтобы рассказать ему обо всем, и слишком любил своего спасителя, чтобы, не разобравшись, бросаться в милицию. И он пошел к Палычу.

Это было страшной ошибкой. Уголовник понимал, что не сможет долго водить Дэнни за нос, и давно готовился к решающему разговору. Он сказал: «Да, я преступник. Но тебя я люблю, как родного сына, и не хотел втягивать в свои дела. Через полгода я собирался исчезнуть из твоей жизни. Я бы поднакопил денег, сменил документы и внешность и уехал за границу. Но раз уж ты раскрыл меня, то должен идти в милицию. Пускай меня судят, пускай я состарюсь и умру в неволе – главное, ты останешься честным! Иди, выдавай меня. Только учти: никто не поверит, что вы с отцом почти год укрывали преступников и ни о чем не подозревали. Ты еще маленький, а твой отец пойдет под суд как наш сообщник. Его скорее всего оправдают, но после этого никто не доверит свои деньги банкиру Бу-кашину. Он разорится, а о том, что будет с тобой, я боюсь даже догадываться. Ты же знаешь своего отца!» «Знаю», -ответил Америкэн бой и решил молчать.

Читателям уже известно, чем это закончилось. Преступника все равно разоблачили, и опозоренные Букашины, старший и младший, уехали из дачного поселка.

А спустя всего три дня Палыча отмазали, как говорят «черные» адвокаты.

Гайка, разбившая окно в доме Натальи Константиновны, означала, что выпущенный на свободу фальшивомонетчик вернулся на место преступления. Блинков-младший еще не понимал, зачем ему понадобилось развязывать вторую Грязюкинскую войну.

Глава V


Блицкриг грязюкинцев

– Динь! – тоненько звякнуло второе разбитое стекло.

Блинков-младший кинулся к выходу. Обернувшись у двери, он заметил, что Измятый майор благоразумно сел на пол. По соображениям секретности милиционеру нельзя было мелькать в поселке. Многие видели, как он брал Палыча, и могли ненароком сболтнуть о нем «гостю», который придет за клише.

Грязюкинские стрелки, конечно, расположились за оврагом. Блинков-младший знал их тактику по рассказам жителей поселка. Охрана уже, наверное, села в машину и летит по новенькому асфальту вдоль левого края оврага. Обратно, вдоль правого края, машина поплетется по разбитой грунтовой дороге. Все это время грязюкинцы будут стрелять, а в последний момент удерут на великах по натоптанным среди: картофельного поля тропам. У охранников не джип, а всего-навсего старые «Жигули», пожертвованные кем-то из поселковых богачей. Они забуксуют на распаханной земле.

Всего у грязюкинцев было минут пять-семь, и они торопились. Когда Блинков-младший выскочил в реденький молодой сад за теремком Натальи Константиновны, гайки так и жужжали в воздухе. Навстречу ему бежала Ирка с двумя малышами на руках. Блинков-младший хотел помочь, но Ирка крикнула:

– Возьми Анькиных! Ей под лопатку попали, гады!

Энни отстала от Ирки шагов на двадцать. Она пыталась нести двоих малышей одной рукой, а другая висела, как неживая. Блинков-младший перехватил у нее детей и на бегу спросил:

– А где остальные?

– Сами убежали, они постарше… Опять все начинается. Господи, ну зачем вы поймали Па-лыча?! При нем хоть все было спокойно!

Лицо Энни кривилось от боли. Конечно, потом она сама поймет, что несла чепуху. Но в этот момент, наверное, многие жители поселка думали так же: «Говорят, что Палыч преступник, но ведь он защищал меня, моих родных и знакомых. А преступник он или нет, надо еще доказать».

Блинкову-младшему стало ясно, зачем уголовник начал вторую Грязюкинскую войну. Еще месяц осады, и жители поселка будут кричать: «Не смейте судить нашего доброго, нашего замечательного Палыча! Верните его нам, пусть он будет начальником охраны. А Мильтонов, которые не поняли его милую шутку с захватом заложников, самих надо судить!»

И еще Блинков-младший понял: теперь он должен победить грязюкинцев, больше просто некому.

С малышами на руках он влетел во двор, под прикрытие дома, и закричал бежавшей следом Энни:

– Где винтовка?!

Вредная Ирка, само собой, не могла смолчать:

– А пушку не хочешь?! Погоди, придет Наталья Константиновна, она тебе даст и винтовку, и пушку противотанковую.

Но Энни была слишком зла на грязюкинцев, чтобы думать о том, что скажет ее мама.

– За мной! – бросила она Блинкову-младшему и кинулась в дом.

У милосерднейшей Натальи Константиновны, которая не могла обидеть даже комара, хранился целый арсенал далеко не игрушечного оружия. Только большинство людей покупает оружие, чтобы стрелять, а Милосерднейшая его отбирала, чтобы оружие не стреляло больше никогда. Она и у взрослого могла отобрать, а уж поселковых подростков разоружала постоянно. Самым богатым ее трофеем был тысячедолларовый охотничий арбалет, который безуспешно выклянчивал у нее обратно один банкир. «Можете подавать на меня в суд, – отвечала Наталья Константиновна, – только учтите: я расскажу судье, как вы стреляли уток не потому, что были голодный, а ради спортивного интереса». И банкир почему-то стыдился, хотя стрелял уток именно ради спортивного интереса и очень хотел пострелять еще.

В арсенале Милосерднейшей была роскошная немецкая пневматичка. Мальчишки, держитесь за стул, а то упадете: стозарядная! Блестящие хромированные шарики насыпались в магазин, а дальше нужно было только взводить рычаг для каждого выстрела. И это чудо конструкторской мысли просто валялось в прихожей. Блинков-младший, само собой, добрался до винтовки и успел пару раз пальнуть, прежде чем Наталья Константиновна ее отобрала и спрятала. Шарик так глубоко впивался в деревяшку, что его не было видно.

Сейчас Блинков-младший вслед за Энни ворвался в гардеробную Натальи Константиновны. Энни пошарила на верхних полках, сбрасывая на пол какие-то шляпы, и кинула ему винтовку.

– Держи! Только шарики мама выбросила, чтобы дети не проглотили. Я себе оставила горстку, потому что они красивые.

Скрывая разочарование, Блинков-младший высыпал Эннины шарики в магазин. Шесть штук. Мало!

От окна в комнате Натальи Константиновны остались одни зубастые осколки. Тем лучше, не нужно раскрывать раму. Блинков-младший решил стрелять из глубины комнаты, чтобы его не заметили грязюкинцы. Со второго этажа они были отлично видны – восемь человек.

Вожак стаи Петька, рисуясь, пулял из рогатки от бедра, как эсэсовец из автомата. Остальные постреливали вяло и все время оглядывались то на свои валявшиеся рядом велосипеды, то на дорогу. Наверное, они уже видели машину охранников и побаивались, но Петька не давал команду отступать. Понятно: хочет смыться в последнюю секунду, чтобы подразнить охранников.

Блинков-младший положил щеку на теплый пластмассовый приклад и стал целиться. Чудо, а не винтовка. Для щеки специальная ямочка, как у скрипки.

– Прямо в лоб Петьке залепи! – толкала его под руку Энни.

– Не мельтеши, – сказал Блинков-младший и мягко потянул спусковой крючок.

Он, разумеется, не с.обирался стрелять никому в лоб. (Да и Энни не стала бы подбивать его на такую глупость, если бы сообразила, что можно нечаянно выбить кому-нибудь глаз.) Цель у Блинкова-младшего была поважнее. Если шарик пробьет велосипедную шину, это может решить исход Грязюкинской войны.

Палец на спусковом крючке выбрал слабину, нажал чуть сильнее… Бац! Мимо. Похоже, шарик врезался в раму велосипеда, потому что Петька обернулся на звук. А самые слабонервные из стаи уже поднимали свои велики – наверное, машина охраны совсем близко.

Блинков-младший торопливо взвел рычаг винтовки и прицелился во второй раз. Почему-то ему вспомнился ненормальный полковник со своими тремя секундами. Его бы сюда. Это не из пистолета палить в упор, кто быстрее.

Выстрел! Задранное к небу переднее колесо Петькиного велика чуть провернулось. Блинков-младший готов был поклясться, что попал! Но с шиной на первый взгляд ничего не случилось. Если даже в ней появилась дырка, ее было невозможно рассмотреть без бинокля.

В оконный проем вплыла пылящая машина, и грязюкинцы вскочили на свои велосипеды. Блинков-младший успел вдогонку выстрелить Петьке в заднее колесо, но на этот раз не был уверен, что попал.

– Что-то я не заметила раненых и убитых, – съехидничала Энни. Общение с Иркой никому не идет на пользу.

В этот момент Петька, который уже въехал на тропинку в картофельном поле, запетлял, забалансировал и свалился с велосипеда! Машина охраны влетела на грядки и сразу же забуксовала. Но путь к бегству Петьке был отрезан.

Вожак грязюкинской шпаны не убегал. Все еще лежа на земле, он покрутил переднее колесо велосипеда. Блинкову-младшему стало видно, что шина соскочила, обнажив блестящий обод. Соскочила – значит, дырявая.

Не веря своей удаче, охранники посадили Петьку в машину и как пушинку выволокли ее со вспаханной земли. Большой трудовой успех, как говорит мама, когда задерживает очередного террориста. Велосипед они догадаются взять или нет? Ага, догадались. Усевшись в машину, один охранник высунул руку в окошко и подхватил велик за раму. Так и поехали. Ничего, им недалеко.

– Влетит мне от мамы за то, что мы винтовку взяли, – без сожаления сказала Энни, преданно глядя на Блинкова-младшего.

Вот уж кто был готов за ним в огонь и в воду! Причем безо всяких вопросов – не то что Ирка. И еще Энни была красивая и такая начитанная, что без запинки произносила «социокультурный феномен постмодернизма». У нее имелся единственный недостаток: она была не Ирка.

– Анька, – улыбнулся Блинков-млад-ший, – Анюточка! Ты хоть понимаешь, что мы с тобой только что сделали?

– Ага, – кивнула Энни. – Ты сбил его с велосипеда. В мягкое место попал?

– Лучше. Я пробил шину. Теперь мы достанем шариков и будем дырявить им шины. Скоро им не на чем станет удирать, а безлошадные они не страшны.

Если бы Блинков-младший мог знать, как он ошибался!

Глава VI


Проблемы с Энни, и не только с ней

Посмотреть на пойманного вожака грязюкинцев собралось не меньше половины дачного поселка. Подростки хотели начистить ему рожу, но охранники не давали. Взрослые хотели прочитать ему нотацию, но Петька не слушал. Он сидел на крыльце сторожки охранников, сплевывал сквозь зубы и однообразно ругался. В перерывах между этими ужасно солидными занятиями Петька просил закурить. Но тут уж фигушки. Его не угостил даже общественный дворник Авдеич, любивший хвастаться, что курит с пятого класса, а здоровье имеет бычье.

Блинков-младший пришел вместе с Энни. Подбитая рука у нее висела на перевязи. Всем, кто спрашивал, Энни охотно рассказывала, что ей влепили гайкой под лопатку, и теперь даже пальцами пошевелить больно. При этом она держала Блинкова-младшего под руку и томным голосом сообщала: «Дима вывел меня из-под обстрела».

Честно сказать, Блинков-младший не знал, куда от нее деваться. Ему нужно было переговорить с бывшим милицейским сержантом Никифоровым. Эта встреча была служебной тайной Измятого майора, и Блинков-младший не имел права посвящать в нее Энни.

Никифорова он легко нашел по пластиковой карточке с фамилией, которые носили все охранники. Отделаться от Энни не удалось, и Митек встал шагах в трех от бывшего сержанта, надеясь, что тот узнает его в лицо. Как-никак после истории с Палычем Блинков-младший стал поселковой знаменитостью.

Так и получилось. Никифоров перехватил его взгляд, кивнул и разыграл целую пантомиму. Он прикоснулся к матерчатому погончику на своей рубашке, показал один палец, обвел взглядом толпу и беспомощно развел руками.

Палец, как понял Блинков-младший, означал майорскую звездочку. Мол, знаю тебя и знаю, от кого ты пришел, но лучше нам не встречаться у всех на глазах.

Можно было считать, что контакт двух агентов Измятого майора состоялся. Главное, они познакомились, хотя и без слов, и запомнили друг друга в лицо.

У Блинкова-младшего оставалось еще одно дело: потихоньку осмотреть Петькин велосипед. Это было не так-то просто. Велик валялся тут же, у крыльца, и Петька не сводил с него глаз. Понятно, чего он боялся. Многие были бы не прочь свистнуть велик, чтобы оставить вожака грязюкинцев без транспортного средства.

Блинков-младший покрутился у велосипеда и наткнулся на злющий Петькин взгляд. Выдавать себя раньше времени не хотелось.

– Ань, мне нужно подобраться к велику так, чтобы Петька не заметил. Ты можешь его отвлечь? – попросил Блинков-младший.

– Слушаю и повинуюсь, – как старик Хоттабыч, ответила Энни и вдруг закричала: – Вот он, фашист! Не отворачивайся, я узнала тебя!

Ее поднятый над толпой палец указывал на Петьку.

Вожак грязюкинцев и не думал отворачиваться. Он смотрел на Энни со сконфуженной улыбкой, не понимая, что нужно этой орущей девчонке. А та, выставив, как таран, руку на перевязи, проталкивалась к нему и вопила:

– : Гестаповец! Ты стрелял в меня, когда я своим телом прикрывала детей!

С этого момента все глаз не сводили с Энни.

Когда ей показалось, что публика начала отвлекаться, она задрала футболку на спине и стала показывать кровоподтек под лопаткой.

Блинков-младший подобрался к велосипеду и без особой спешки рассмотрел следы своей работы. Оказалось, он попал в обе шины. Но в переднюю шарик угодил сбоку, где резина тоньше, и пробил в ней дыру. А по задней Блинков-младший стрелял Петьке вдогонку и всадил шарик в протектор. Там резина была с палец толщиной, и шарик в ней увяз.

Оставлять грязюкинцам такую улику не стоило. Чем дольше они будут думать, что шина лопнула случайно, тем лучше. Блинков-младший выковырял шарик карманным ножом. Ни Петька, ни кто-нибудь из толпы и не взглянул в его сторону. Все так увлеклись Энниным представлением, что не заметили бы, если бы он даже отвинтил и унес оба колеса.

Как только Блинков-младший отошел от велосипеда, Энни быстренько закруглилась. Напоследок она сообщила Петьке, что у нее найдется защитник и месть его будет ужасна.

Очень довольная собой, она пробилась к Блинкову-младшему через толпу и спросила:

– Ну как я?

– Умница, – похвалил Блинков-младший. Чмок! Теплые губы клюнули Митькину щеку.

– Жвачки хочешь? – как ни в чем не бывало предложила Энни, с обожанием глядя на него снизу вверх.

Блинков-младший отвел глаза. За последние дни буквально все поселковые девчонки если не лезли к нему целоваться, то давали понять, что будут не против, если полезет он. Но почему-то именно с Энни он чувствовал себя ужасно неловко.

Поимка Петьки еще не была победой. Начальник охраны вышел на крыльцо и уныло сообщил, что не имеет права надолго задерживать хулигана. Он звонил участковому милиционеру, но тот скорее всего не приедет. У кого-то из сельских жителей, видите ли, таинственно исчезла коза. В Больших Грязюках это считалась крупным событием. На поиски были брошены все силы грязюкинской милиции (то есть сам участковый и его дворняжка). А разбитые стекла не волновали участкового. Он был грязю-кинский и не отвечал за то, что происходит в поселке.

Само собой никого такое известие не обрадовало. Толпа начала разбредаться. Некоторые говорили, в общем, то же, что сгоряча ляпнула Блинкову-младшему Энни: мол, при Америкэн бое и Палыче стекол не били, и надо как следует разобраться, в чем они виноваты. О том, что Па-лыч тайно командовал Грязюкинской войной, никто не знал, зато всем уже откуда-то стало известно, что его выпустили из милиции.

– А говорили, что Пал Палыч по чужому паспорту жил, – громко рассуждал общественный дворник Авдеич, размахивая огромными садовыми ножницами. – Да если бы по чужому, разве его выпустили бы?!

Блинков-младший подумал, что Измятый майор был прав: у Палыча в поселке остались если не прямые сообщники, то дружки, которые сами не понимают, с кем связались. Тому же Ав-деичу ничего не стоит выполнить просьбу фальшивого «капитана первого ранга»: зайти на виллу Букашина и взять из тайника клише. Палыч найдет, что соврать дворнику. Скажет, например, что клише подсунули милиционеры, чтобы потом найти при свидетелях и без вины засадить его в тюрьму. И Авдеич поверит по той простой причине, что ему неохота выметать битые стекла, а при Палыче стекол не били.

Толпа уже здорово поредела, когда начальник охраны спохватился и попросил остаться свидетелей. Набралось человек двадцать.

– Составим протокол и отпустим его, – кивнув на Петьку, уныло сказал начальник охраны и стал звонить по сотовому телефону какому-то Сан Санычу.

Блинков-младший быстро понял, что Сан Са-ныч страшный зануда. Начальник охраны просил его помочь с протоколом, а Сан Саныч задавал пустые вопросы.

– Да, поймали… Да, сидит у нас, – уныло бормотал в ответ начальник охраны. На его лице ясно читалось: «А если бы не поймали или если бы он сидел не у нас, то зачем бы я тебя звал?!»

Хорошенько помотав нервы блюстителю порядка, Сан Саныч, судя по всему, стал отказываться.

– Я же в прошлом боевой офицер, откуда мне знать, как протоколы составляют?! – заныл начальник охраны. – А вы адвокат, вам и карты в руки.

Вдруг один из свидетелей, молодой человек в теннисном костюме, вырвал у него трубку и гаркнул:

– Через три минуты жду вас здесь! Время пошло!

Блинков-младший дорого дал бы, чтобы так вот командовать адвокатишками! Он презирал их всех после того, как из-за уловок «черных» адвокатов пришлось освободить Палыча.

– Кто это? – тихо спросил он у Энни.

– Да Сипягин же, Сергей Львович!

Голос у Энни был удивленный. Мол, как можно жить на свете и не знать Сипягина Сергея Львовича?

Блинков-младший молча развел руками.

– Он хозяин фирмы «Ваш маленький Версаль», – пояснила Энни. – Как увидишь в поселке особняк этак на полмиллиончика долларов – значит, «Версаль» строил.

– И букашинский особняк – тоже «Версаль»? – уточнил Блинков-младший, еще сам не зная, зачем это может пригодиться. Он просто собирал информацию.

– Скорее всего. Букашинский – самый дорогой особняк в поселке. Но точно я не знаю. Когда мы с мамой сюда приехали, он уже стоял. При нас его только ремонтировали.

– А зачем ремонтировать новый особняк?

– У богатых свои причуды, – обстоятельно начала Энни. Чувствовалось, что ей охота посплетничать. – Прежний хозяин сделал каминный зал на первом этаже, а Букашину захотелось на третьем, и чтобы с видом на озеро. Или, например, Дэнни попросил себе тренажерный зал…

Блинков-младший слушал Энни вполуха. У него возникла простенькая и ужасно заманчивая идея. Если все получится, можно будет уже сегодня вечером, так, между прочим, спросить у Измятого майора: «А там-то и там-то вы клише искали?!». И почти наверняка окажется, что не искали! Потому что особняк огромный, со своим водопроводным, электрическим и прочим хозяйством. Ни один самый лучший сыщик не сможет найти в нем все замаскированные дверцы, заслонки и лючки, сделанные, чтобы, например, прочистить засорившуюся трубу. А у строителей должны быть самые подробные чертежи.

Было заманчиво самому попытаться добыть эти чертежи. А уж если не получится, тогда, конечно, действовать через Измятого майора.

Повод для знакомства с хозяином «Версаля» нашелся легко. Приехал Сан Саныч и начал с того, что переписал свидетелей. Когда очередь дошла до Блинкова-младшего и он, как все, назвал себя полностью, с именем и отчеством, Сипягин вдруг засмеялся:

– «Митлий Олегови»! А зачем ты ленточку к моей Ленке привязал?

Нет ничего проще, чем подружиться с любящим родителем: хвали его ребенка, только и всего. Блинков-младший объяснил, что нужно было пометить воспитуемых и горшки, и стал рассказывать о сегодняшних Ленкиных достижениях. Сипягин смеялся, переспрашивал, вставлял замечания – словом, заглотнул наживку с крючком.

Сан Саныч, увидев такое внимание хозяина «Версаля» к Блинкову-младшему, отпустил его вторым – само собой, после Сипягина.

Из сторожки охранников они вышли вместе. – Ну, будет время – заходи. Во-он моя крыша, – Сипягин показал на дом, крытый пластиковой черепицей ярко-малинового цвета.

Блинков-младший родился не вчера, чтобы не знать, что такие приглашения делаются из вежливости. Когда на самом деле зовут в гости, назначают время.

– Сергей Львович, а можно я зайду сейчас? – напросился он, прекрасно понимая, что выглядит дураком или нахалом. – Мне очень интересно, как строятся дома.

У Сипягина стало подозрительное лицо, как будто Блинков-младший попрошайничал.

– Да что тут интересного? Цементная пыль да грязь.

– Нет, мне интересно не как цемент кладут, а как все придумывают, делают чертежи, планы, – уперся Блинков-младший.

– Проектные работы, – подсказал Сипягин. – И давно ты этим интересуешься?

– С детства, Сергей Львович! – горячо заверил его Блинков-младший.

Сипягин оглядел его с головы до пят.

– Ну, если с детства, то пойдем, покажу тебе один альбомчик. Прекрасный был особняк, гордость моей фирмы. Правда, потом новый хозяин, Букашин, все переделал, и стало хуже.

В «яблочко»! Блинков-младший старался ничем не выдать радости, но уголки рта сами собой поползли вверх.

А Сипягин хмыкнул себе под нос и зашагал к дому.

– Только ты на улице меня подожди, – предупредил он. – У жены болеет мама, поэтому гостей мы сейчас не принимаем.

Все-таки слава имеет свои отрицательные стороны. Сипягин, как пить дать, знал, что Блинков-младший помогал задержать Палыча, а отсюда сообразил и все остальное. Вручая Митьке огромный альбом размером с целый стол, он иронично улыбнулся и сказал:

– Учти на будущее, «строитель»: цемент не кладут. Он сухой, в мешках. А кладут бетон или, точнее, раствор. Альбом верни, он у меня единственный. Если милиции будет нужно, я сниму копию.

– Я не хотел вам врать, Сергей Львович. Просто это не моя тайна, – искренне извинился Блинков-младший.

– Хороша тайна, – усмехнулся Сипягин. – Если хочешь знать, я этот альбом приготовил, еще когда у Букашина делали обыск. Подошел к милиционерам, сказал, что строил этот особняк и могу помочь. А один лейтенантик… – Он махнул рукой. – В общем, тогда мне сказали, что без посторонних обойдутся, а сейчас оказывается, что не обошлись.

Блинков-младший как на крыльях летел к Измятому майору. Тяжеленный альбом не мешал. Он и был этими крыльями. Догадливый Си-пягин, понимая, что может быть интересно милиции, сделал кое-где закладки. На ходу Блинков-младший просмотрел два-три заложенных места – то, что надо! Например, когда камин переносили с первого этажа на третий, на втором оставили ненужный дымоход. Снаружи он выглядел, как одна из колонн в гостиной, но внутри-то был пустой. Мало того, еще с тех времен, когда колонна служила дымоходом, она раскрывалась, чтобы можно было счистить копоть. Идеальный тайник!

Выбегая из тупика, где стоял особняк Сипягина, Блинков-младший нос к носу столкнулся с Натальей Константиновной. Эннина мама вела десяток воспитуемых на веревке с привязанными кольцами для штор: сама держалась за конец веревки, а малявки – за кольца.

– Вот, развожу их по домам, – с укором сказала она. – Нужно убрать стекла, пока светло, а то завтра дети порежутся.

– Я помогу, – виновато пробормотал Блинков-младший. Как-никак, ему платили десятку в день. За такие сумасшедшие деньги можно и детей отвести, и стекла убрать.

– Ладно уж, иди к своему милиционеру, – вздохнула Наталья Константиновна.

– Я помогу, когда освобожусь, – пообещал Блинков-младший, показывая за спиной фигу, чтобы вранье не считалось. По совести говоря, он и сам не знал, когда освободится.

Наталья Константиновна только махнула рукой, и Блинков-младший поплелся дальше.

На душе скребли кошки. Если разобраться, сегодня он отработал меньше, чем полдня. Обедом детей кормили Энни с мамой. Потом был «тихий час». А как только он вывел свою группу на поле для гольфа, пришел Измятый майор. Завтра наверняка повторится то же самое, и тогда он как честный человек будет вынужден отказаться от работы. В кои-то веки решил срубить сотню долларов, и нате: опять лови преступников и разбирайся с грязюкинской шпаной.

А если бы он, Блинков-младший, не разоблачил Палыча, тот и сейчас печатал бы себе фальшивые деньги, зато шпана не била бы стекла. И все были бы довольны! И Палыч, и жители поселка, и даже Измятый майор, потому что ему не влетело бы из-за клише, которые не сумели найти.

Спрашивается: стоило ли совать нос не в свое дело? И стоит ли совать сейчас?

Если не воевать с грязюкинцами, можно заработать уйму денег. Мама у себя в контрразведке и папа в Ботаническом саду получают меньше. А если воевать, можно заработать разве что по морде, потому что с денежного места в детском саду придется уйти. Причем воевать Блин-кова-младшего никто не заставлял. Измятый майор просил его поиграть с детьми на травке и в случае чего дать сигнал охраннику Никифорову, ни больше ни меньше.

Итак, выбор: деньги и посильная помощь милиции (а потом слава победителя преступников) или бесславный мордобой со шпаной.

Блинков-младший ощупал в кармане игрушечный револьвер Измятого майора, обругал себя идиотом и выбрал мордобой.

Если бы кто-то спросил почему, он не смог бы объяснить. Но был уверен, что и мама, и папа, и полковник Кузин, и еще множество людей, которых он уважал, на его месте поступили бы точно так же.

Глава VII


Неужели все кончено?!

Блинков-младший вернулся к себе в мрачном настроении человека, который своими руками выбросил кучу зелененьких долларов. Если бы сейчас ему попался Петька, он разорвал бы вожака грязюкинцев на клочки, проглотил и запил скипидаром.

Измятый майор очень ловко выкраивал новые стекла. Средний палец у него был обмотан пластырем, чтобы не порезаться. Отмерив на стекле нужный размер, он без линейки процарапывал алмазом ровную черту. Обмотанный палец скользил по краю стекла и не позволял алмазу вильнуть в сторону. Потом Измятый майор постукивал по царапине деревянной ручкой алмаза, легонько нажимал, и стекло – крак! – ломалось в нужном месте.

– Женщина стамески от долота не отличит, а стекольные инструменты у нее наготове. Привык народ, – сказал он, имея в виду, понятно, Наталью Константиновну. – Ты что мрачный такой?

Блинков-младший бросил на диван альбом

Сипягина.

– Посмотрите, где закладки. Это чертежи особняка Букашина.

– Интересно, – не взглянув на альбом, кивнул Измятый майор. – Но по твоему лицу я бы не сказал, что ты доволен.

– Личные проблемы, – буркнул Блинков-младший. – Пойду Наталье Константиновне

помогу.

– Погоди, сейчас пойдем вместе. Вынь из рамы осколки, а я быстренько гвоздики вобью.

Блинков-младший со вздохом взял стамеску и начал отковыривать от рамы деревянные шта-пики, на которых держались осколки стекла. С офицерами спецслужб он сталкивался не в первый раз. Например, одного подполковника контрразведки знал со дня своего рождения. Это такие люди, которые с единственным сыном болтают о пустяках, а сами потихонечку снимают информацию. Было понятно, что, если майору приспичило узнать, почему у Блинкова-младшего плохое настроение, он узнает.

– Я тоже хожу как в воду опущенный, – издалека начал Измятый майор. – Думаешь, приятно – десять лет ловить преступников и самому оказаться под служебным расследованием? Если не найду клише, мне целый букет впаяют: превышение власти, неоправданное применение оружия, запрещенные методы допроса. Хотя все знают, что я Айвазовского не бил, он сам раскололся, как гнилой орех.

Стало ясно, что Измятый майор и сейчас ведет допрос, пользуясь незапрещенным приемом под названием «откровенность на откровенность». Каждый человек любит не столько слушать, сколько рассказывать про себя. Следователь сделает вид, что разоткровенничался, поделится своими проблемами, а подследственный развесит уши и выложит свои.

Блинков-младший не поддался и ответил приемом «уход в подробности» или «говорите, говорите!»:

– Александр…

– Сергеевич, как Пушкин, – подсказал Измятый майор.

– Александр Сергеевич, почему все знают, что вы его не били, но верят не вам, а преступнику?

– А потому, что всем оперативникам случалось бить задержанных. Бывает, возьмешь какого-нибудь пьяного подонка, который только что человека убил, а он еще легавым тебя обзывает. Ну и не сдержишься, – с обезоруживающей улыбкой признался Измятый майор. – Поэтому, когда Айвазовский написал на меня жалобу, коллеги стали поглядывать с подозрением. Дескать, видели мы этого Айвазовского – жалкая личность, такие сами во всем признаются, рыдая и путаясь в соплях, но между нами, Саня, хоть разочек-то ты ему приложил, как же без этого?

– Мне легче, – признал Блинков-младший. – Я на днях кое-кому приложу, и безо всякого служебного расследования.

Странное дело: он понимал, что Измятый майор ловит его на прием. Но при этом откровенность майора стоила ответной откровенности. И Блинков-младший рассказал ему про вторую Грязюкинскую войну и про то, как он собирается ее остановить.

Слушая его, Измятый майор вставлял стекла и приколачивал на место штапики. Из-за стука молотка он многое пропускал и начинал переспрашивать, поэтому рассказ Блинкова-младшего кончился только вместе с работой.

– Ну и дурак, – неожиданно заключил Измятый майор, вбив последний гвоздь.

Вот тебе и «откровенность на откровенность»! Блинков-младший молча ждал объяснений.

– Во-первых, ни с каким Петькой ты драться не будешь, – приказным тоном начал Измятый майор. – Во-вторых, с работы не уйдешь. Тебе нужно следить за особняком, а игры с детьми – хорошее прикрытие. И вообще из всех твоих планов только один чего-нибудь стоит: дырявить им шины. Я поговорю с Натальей Константиновной, чтобы она дала тебе винтовку. Но это мера на день-два. Потом тебя выследят и отделают, как Бог черепаху. Ты же не станешь все время сидеть в поселке – пойдешь в магазин или в лес, а тут Петька и компания…

– Без леса я обойдусь, а в магазин ездит Эн-нина мама, – возразил Блинков-младший. – У нас одного хлеба уходит шесть батонов в день, и она все привозит на машине.

– Еще хуже! Проколют ей шины, изобьют. Ведь ты живешь в ее доме. Нет, рядовой необученный Блинков, никудышный ты полководец.

– А что делать? – не обиделся рядовой необученный Блинков. – Думаете, я не понимаю, что со шпаной бороться бесполезно? Ты его поймаешь и набьешь морду, потом он тебя поймает и набьет морду… И так до старости. Нет, надо брать организатора. Но, положим, помогу я вам найти клише, вы посадите Палыча. Все равно Петькин брат останется.

– А Петькиного брата я беру на себя, – ответил Измятый майор. – Посажу его на трое суток по подозрению, что он Палычу помогал. Вряд ли мы это докажем, но за трое суток приведем его в норму. А если покажется мало, запрем еще на десять суток.

– Почему же вы Палыча не заперли? – спросил Блинков-младший.

– А потому, что Палыч рецидивист, а Петькин брательник – шпана. Он как только выйдет после трех суток, сразу же на радостях напьется. Мы его возьмем законно, за появление на улице в нетрезвом виде, что приравнивается к мелкому хулиганству, – объяснил Измятый майор. – А Палыч, уверяю тебя, не даст нам такого повода. Его же отпустили не насовсем, а до суда под подписку о невыезде. Малейшее нарушение – и прокурор может посадить его в следственный изолятор. Поэтому Палыч ходит по струночке. Допустим, сейчас он в Больших Грязюках советуется с Петькиным брательником, как достать клише. Но к вечеру обязательно вернется в Псков, где прописан, и будет ночевать дома.

– Короче говоря, все упирается в клише, – подвел итог Блинков-младший.

– Ну да! Найдем клише – запрем Палыча.

Тогда и брательника привлечем за соучастие. Будем его прессовать, пока он добровольно и с песнями не даст Петьке команду прекратить войну. – Измятый майор подышал на только что вставленное стекло, стер с него невидимую соринку и начал собирать инструменты. – Пойдем теперь Наталье Константиновне помогать. Обаятельная женщина. Как считаешь, удобно напроситься к ней в гости? Хочу побыть здесь до понедельника.

– Удобно. Если будете стекла вставлять, она вас хоть на все лето оставит, – пообещал Блинков-младший.

Вдвоем они всего за час поменяли еще восемь разбитых стекол. Блинков-младший отрывал штапики и вынимал осколки, а Измятый майор знай себе орудовал алмазом. Потом вставили стекла, в два молотка прибили штапики на место и позвали Наталью Константиновну принимать работу.

Эннина мама была потрясена.

– У вас золотые руки, Александр Сергеевич! – сказала она, недоверчиво трогая стекла, как будто они могли лопнуть от прикосновения. – Счастливый человек ваша жена. А мне приходится звать стекольщика, который возится целый день и не хочет есть детскую овсянку. В прошлый раз я специально для него жарила котлеты.

– Вы бы еще станцевали для него, – заметил Измятый майор. – Здесь работы на два раза чихнуть. Ваш стекольщик возился, чтобы набить цену.

Наталья Константиновна удивилась:

– Да нет, он берет недорого: по два доллара за стекло.

– Прекратите, – застонал Измятый майор, – а то мне хочется устроить революцию, отобрать деньги у богатых стекольщиков и раздать бедным милиционерам.

– Я обычный детский врач, – опустив глаза, сказала Наталья Константиновна, – и зарплата у меня обычная, примерно как у милиционеров. Только мой муж работает за границей. Он так давно работает и не берет нас к себе, что, по-моему, я уже и не замужем. Но денег на этот дом он прислал. А я придумала детский сад и теперь за лето зарабатываю больше, чем за весь остальной год.

– Я и не сказал, что собираюсь устраивать революцию против детских врачей, – ответил Измятый майор. Он тоже глядел в пол. – Я сказал только про стекольщика, потому что он вас обманывает. Кстати, я так и не нашел себе спутницу жизни, хотя очень люблю детей.

– Одинокую женщину легко обмануть, – сообщила Наталья Константиновна.

Блинков-младший глазам своим не верил. Измятый майор ухаживал за Энниной мамой, и ей это нравилось! Да ей лет через пять пора о внуках думать, и майор весь седой!

Тут в сумочке у Натальи Константиновны запищал телефон. Она раскрыла трубку, послушала и молча передала Измятому майору.

Блинков-младший насторожился. Посторонние не знали о том, что майор в поселке. Звонить мог только охранник Никифоров.

– Проглядели! – охнул в трубку Измятый майор. – Не отпускай его, я сейчас подойду. – Он вернул телефон Наталье Константиновне и промямлил убитым голосом: – Ну, спасибо вам за гостеприимство…

Было ясно, что майор прощается надолго.

– Как же так? – расстроилась Наталья Константиновна. – Я думала, вы останетесь хотя

бы на субботу!

– Я тоже так думал, – вздохнул Измятый майор, повернулся и быстро ушел.

Блинков-младший побежал на ним. У майора было такое мрачное лицо, что приставать к нему с вопросами не стоило. Спасибо, что не гонит.

На улице их догнал открытый пляжный джип Натальи Константиновны. Без лишних объяснений Измятый майор сел рядом с ней и скомандовал:

– К охране.

Едва Блинков-младший успел нырнуть на заднее сиденье, как Наталья Константиновна рванула с места и с опасной скоростью погнала машину.

– Потом подброшу вас до автобуса. Раз вы закончили все свои дела, – обиженным голосом сказала она Измятому майору.

– Я на самом деле очень хотел остаться, – ответил тот. – Подождете меня пять минут? Сейчас все выяснится.

– Да уж подожду, – кивнула Наталья Константиновна. – Не деньги же вам совать за стекла.

– Если вы хотели подвезти меня только за стекла, то не утруждайтесь, – парировал Измятый майор.

– Господи, да разумеется, нет! Когда вы пришли арестовывать Пал Палыча, я подумала: вот самоотверженный, мужественный человек, только, простите, неухоженный. На вас, Александр Сергеевич, была такая измятая форма…

– Да я ее надеваю раз в год. Мы, оперуполномоченные по ужасно важным делам, обычно ходим в штатском, – начал то ли оправдываться, то ли хвастаться майор. – Кстати, Палыча мы не арестовали, а задержали. Знаете, в чем разница между арестом и задержанием?…

Ухаживания продолжались. Блинков-младший чувствовал себя ужасно неловко. Если бы Наталья Константиновна ехала помедленнее, он выскочил бы из машины и пошел пешком.

Они домчались до сторожки охранников, и майор, не раскрывая дверцу, через борт выпрыгнул из джипа.

На крыльце стоял охранник О. О. Капусте

– Майор Столетов, Псковское УВД, – представился Измятый майор, помахав раскрытым удостоверением. – Это вы его задержали?

– Я, – с гордым видом подтвердил О. О. Капусто. – Личность выяснили. Это старший брат Петьки, который стекла бьет. Некий Портянкин Роберт Иванович, семьдесят восьмого года рождения. Ничего себе имечко, да?

Собственная фамилия ничуть не смущала О. О. Капусто.

– Да, Роберт Портянкин – звучит гордо, – согласился Измятый майор, косясь на пластиковую карточку охранника с надписью «О. О. Капусто». От его торопливости не осталось и следа. Он как будто нарочно тянул время. – Наверное, папа Портянкин читал маме Портянкинои стихи Роберта Рождественского: «Не привез я таежных цветов, извини». Забыл, как дальше. В общем, он там нарвал цветов, а они завяли.

– Конечно, если из тайги везти, положим, к нам в Псков, – заметил О. О. Капусто.

– Там суть в том, что человеку без дома плохо, как цветку без корней, – пояснил Измятый майор. – Ладно, расскажи поподробнее, чем отличился Роберт Портянкин.

– Подплыл на лодке к вилле Букашина и что-то, кажется, искал… – начал О. О. Капусто.

– Стоп, стоп! Я же сказал: подробно. В котором часу подплыл, где искал, где вы находились в это время и что предприняли, когда его заметили, – снова перешел на «вы» Измятый майор.

Блинков-младший понял: это предупреждение охраннику.

– А то и предпринял: руки ему за спину… – похвалился О. О. Капусто.

Измятый майор взял его за пуговицу и проникновенно сказал:

– Но сначала-то вы задремали в тенечке… О. О. Капусто повесил голову.

– Нет, я ходил смотреть на Петьку, – признался он и заговорил горячо и быстро: – Товарищ майор, ну как нарочно все получилось!

Подъезжают они к оврагу и начинают стрелять из рогаток. Я сразу кинулся закрывать ставни в доме. В стекло на веранде они успели влепить, а там зеркальный триплекс, дорогущий. Разбить не разбили, но выбоина получилась со сливу. Потом смотрю – ребята его поймали. Ну и пошел сюда, на пост. Думал, хоть скажу пару ласковых слов этому Петьке. Главное, я ведь посмотрел на озеро – ни одной лодки не было. Пришел сюда, а начальник меня прогнал: «Почему оставили пост?!» Я и был-то здесь минут пять, от силы десять.

– Да шел минут пятнадцать, от силы двадцать, и столько же – на обратную дорогу, – добавил Измятый майор. – То есть почти час вы отсутствовали.

– Ничего же не пропало, – огрызнулся О. О. Капусто. – Моя задача – не допускать воровства и выводить посторонних с охраняемого объекта. Скажите спасибо, что я его вообще задержал.

– Вот я тебя вызову в Псков повесткой как свидетеля и в кабинете скажу спасибо, – пригрозил Измятый майор. – Потрясешься в автобусе, потом в очереди посидишь и перестанешь строить из себя божью коровку. Виноват – так и скажи: «Виноват, товарищ майор!»

– Виноват, товарищ майор, – покорно кивнул охранник. – Но ведь он действительно ничего не украл. Я вхожу на виллу, а он уже идет к лодке, руки пустые. Спрашиваю: «Вы что здесь делаете?» А он: «Базара нет, начальник, ухожу. Просто хотел посмотреть, как буржуи живут». Лодку я проверил – тоже пустая. Вот и все! По инструкции я должен предложить ему покинуть территорию и проводить до выхода. Но, понимаете, он забор пинал. И потом, эта машина…

– Подробнее! – рявкнул Измятый майор. Ноздри у него трепетали, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

– Там вдоль оврага забор из стальной сетки. Так он к лодке-то шел мимо забора и пинал столбы. Я сначала подумал, он хочет сетку оторвать, чтобы ночью влезть на виллу. А потом прикидываю: какой ему смысл? Забор там больше для порядка. Целая сетка или порванная, все равно глупо лезть через овраг. Он же глубоченный, как противотанковый ров, и грязный. А у этого Роберта к тому же лодка. Зачем ему в грязи бултыхаться, если можно в лодке доплыть по озеру? Значит, думаю, он забор пинал из хулиганских побуждений. «Пройдемте, – говорю, – гражданин, посмотрим, какой ущерб вы нанесли частной собственности». Он дернулся бежать, а я ему – щелк! – наручники. И тут, смотрю, из-за сарая выезжает иномарочка.

– Я тебя сейчас застрелю, – невсерьез пообещал Измятый майор. – Ты можешь нормально рассказывать? Из-за какого сарая, какая иномарочка?

– Да там же домишко за оврагом, знаете?

– Знаю, – улыбнулся Измятый майор и подмигнул Блинкову-младшему. Это был его домишко. Совсем недавно в нем жила майор Снеж-ко, маскируясь под деревенскую бабулю. А в сарае, о котором говорил О. О. Капусто, Блинков-младший с Иркой ночевали.

– Ну вот, сами посудите, – продолжал охранник. – Там деревенька брошенная, только дачники приезжают на лето. Богатых нет – это не то что наш поселок. А тут вдруг из-за сарая выезжает навороченная машина, цвет – серый «металлик». Марку я не разглядел, но точно иностранная. Водитель с места газует и несется по ухабам, подвеску совсем не жалеет. Сразу пыль столбом. Если бы, положим, кто-нибудь попался по дороге, он бы номера не разглядел. Причем все это в тот момент, когда я Роберта сковал. Потом-то мы вместе прошли вдоль забора – цела сетка, нигде не оторвалась. Я бы его отпустил. Но с этой иномарочкой все уж очень подозрительно сошлось. Вроде бы ее специально спрятали за сараем и смотрели, что там Роберт делает на вилле. А как я его схватил – удрали. – Молодец, что его задержал, – с кислой гримасой признал Измятый майор. – Если бы ты с самого начала за ним наблюдал, тебе бы цены не было. А то пока ты на Петьку глазел, этот Роберт мог пол-особняка перекидать через овраг сообщнику.

О. О. Капусто молодецки выпятил грудь и ответил:

– Ерунда. Во-первых, там нечего кидать. Вещи вывезли, только мебель кое-какая осталась. А во-вторых, все замки в особняке целы, я сразу же проверил.

– Капуста ты, Капуста, – печально произнес Измятый майор. – Это правильно, что про замки ты сказал во-вторых. Можешь вообще про них забыть. У того, кого я жду, есть ключи. И насчет того, что там нечего кидать, ты сильно заблуждаешься.

Так и не взглянув на Роберта Портянкина, он подошел к оставшейся за рулем джипа Наталье Константиновне и сказал:

– Неудобно вас просить, но мне нужно отвезти задержанного в Псков. И Капусто прихватим, чтобы оформить протокол.

– Зачем вам капуста? – рассеянно спросила Наталья Константиновна. – А потом вы вернетесь?

– Капусто – фамилия охранника. Вернусь обязательно, – по порядку ответил Измятый майор.

Он так и не вернулся. Приехавшая поздно вечером Наталья Константиновна зашла к Блинкову-младшему и рассказала, что Александра Сергеевича посадили под домашний арест, а Роберта Портянкина с извинениями отпустили.

Глава VIII


Кто посадил измятого майора


(История, которую совсем необязательно читать)

В первый и, надеюсь, в последний раз на страницах этой повести появится капитан милиции Вкуснятин. Мне он глубоко противен. От одной его фамилии тошнит. Я пишу о нем с большой неохотой и сразу советую: не читайте эту историю. Ничего приятного и полезного вы из нее не узнаете. Пускай она останется в книжке только для того, чтобы Вкуснятин знал: обо всех его подлостях нам известно!

По способностям капитан Вкуснятин был отличником, а по характеру – завистником. Он даже одноногим инвалидам завидовал из-за того, что им уступают место в автобусе.

Но учился он просто здорово. В средней школе, потом в высшей школе милиции, потом в академии, потом в адъюнктуре… Ни одного дня по-настоящему не проработав, он стал кандидатом юридических наук и старшим лейтенантом.

Настала пора делать то, ради чего он учился, – бороться с преступностью. Отличника направили служить в оперативно-розыскную группу капитана Столетова. Да-да, Александра Сергеевича, которого Блинков-младший сейчас зовет про себя Измятым майором.

Нет на свете работы грязнее и опаснее милицейской. Выгребные ямы чистить и то приятнее. То, что в них лежит, не ругается и не бросается на тебя с ножом. Поэтому милиционер должен быть небрезгливым, как врач, и отважным, как скалолаз.

Со своим дипломом академии Вкуснятин мечтал дослужиться до генерала. Ему было противно заходить в пахнущие кошками квартиры обворованных старух и слушать их бестолковые объяснения. А преступников он боялся.

За два месяца службы этот бумажный сыщик не раскрыл ни одного преступления. В группе капитана Столетова о нем рассказывали анекдоты.

Однажды на кухне подрались двое соседей, и один другого стукнул сковородкой. Стукнутого привилось отвезти в больницу с сотрясением мозга. Его жена вызвала милицию, и пришел Вкуснятин. А победитель, еще разгоряченный после драки, пригрозил, что и мильтона тоже стукнет сковородкой.

По-настоящему бумажный сыщик служил только второй месяц и еще не сталкивался с закоренелыми хулиганами вроде этого соседа. Обычно скандалисты успокаивались при одном виде милицейской формы. И Вкуснятин испугался угроз! Он составил такой протокол, что стало непонятно, то ли сосед соседа приложил сковородкой, то ли она сама упала с крючка и угодила по лбу, а может, человек просто споткнулся и попал головой в эту висевшую на стене сковородку.

Когда Столетов прочитал это произведение юридического искусства, у него лопнуло терпение. Он подумал да и написал рапорт начальству: «Старший лейтенант Вкуснятин все знает, но ничего не умеет».

Начальство затребовало личное дело старшего лейтенанта. А там – одни благодарности за отличную учебу. Было просто непонятно, куда девать столь безупречного офицера, который не может одного: преступников ловить.

И бумажного сыщика от греха подальше отправили в отдел собственной безопасности. Это милиция внутри милиции. Она должна наказывать милиционеров, которые нарушают закон. Начальство рассудило, что на новом посту Вкуснятин большого вреда не принесет.

Но Вкуснятин принес. Не простив Измятому майору его рапорта, он ждал возможности отыграться. Жалоба Айвазовского оказалась как нельзя кстати. Вместо того, чтобы разобраться и вывести преступника на чистую воду, Вкуснятин стал топить майора. Трижды он заставлял его заново описывать допрос, на котором Столетов якобы избил задержанного. А потом начал плести сеть.

– Товарищ майор, вы ведь увлекаетесь боксом?

– Я кандидат в мастера, – отвечал Измятый майор.

«Увлекаюсь», – коротко записывал бумажный сыщик и спрашивал:

– А вам случалось применять бокс на службе?

– Конечно! Я для этого и занимаюсь боксом, – удивлялся вкуснятинской наивности Измятый майор.

А далеко не наивный Вкуснятин записывал: «Боксом занимаюсь, чтобы избивать задержанных».

Потом на свет извлекалась папочка с объяснениями майора.

– Почему в объяснении номер один вы написали, что во время допроса сидели за своим столом, а в объяснении номер два – что стояли у окна?

– Надоело сидеть, я и встал, – отвечал Измятый майор.

– Но в таком случае почему вы не написали об этом в объяснении номер один?

– Забыл, – пожимал плечами Измятый майор.

– Как же вы служите в милиции, если не помните того, что было позавчера?

– Я не забыл, а просто не придал этому значения, – поправлялся майор.

– А по-моему, вы путаетесь в показаниях, потому что на самом деле не стояли у окна и не сидели за столом. Вы занимались чем-то другим, – строго говорил бумажный сыщик и переходил на крик: – Чем вы занимались?!

– Да пошел ты, – отмахивался Измятый майор. Все происходящее казалось ему какой-то

неумной игрой.

Бумажный сыщик записывал. Все оговорки, неточности и невежливые словечки Столетова он потом цитировал в своих рапортах. Прямодушный майор выглядел в них какой-то гориллой в милицейской форме, которая бьет задержанных, потому что экономит на покупке боксерской груши.

Все, все! Я больше ни слова не скажу об этом никчемном Вкуснятишке! Если я еще раз случайно упомяну его имя в этой книжке, можете его вычеркнуть самым жирным фломастером.

Глава IX


Не канифоль мне мозги, папик

Блинков-младший тщательно изучил заложенные страницы сипягинского альбома. Он с закрытыми глазами помнил каждую деталь, даже ненужные надписи. «Лист 64. Гостиная, общий вид. Чертила Чарторижская». (Эта чертила Чарторижская представлялась ему с хвостиком и с аккуратными позолоченными рожками).

Оставалось пойти в особняк банкира Бука-шина и проверить все возможные места, где мог оказаться тайник фальшивомонетчиков. Но О.О. Капусто уехал с майором в Псков как свидетель по делу Роберта Портянкина. Вместо него виллу охранял незнакомый С. В. Кукушкин. Объясняться с ним было бесполезно. Этот СВ. Кукушкин был до тошноты образцовый охранник. Он, похоже, не знал других слов, кроме «Прошу вас покинуть охраняемую территорию».

Наталья Константиновна привезла обратно старого доброго О. О. Капусто. До сих пор Блин-ков-младший легко находил с ним общий язык и надеялся, что охранник пустит его в банкирский особняк.

Как только Наталья Константиновна ушла, сообщив о печальной судьбе Измятого майора, Блинков-младший взял фонарик и вышел в темный сад.

Черные рваные тучи неслись по небу, то и дело совсем закрывая тощенький месяц. Тогда наступала такая темнота, что не было видно собственных рук.

Свет у Натальи Константиновны не горел. Значит, она пошла к Энни, а у той из окна видна калитка. Блинков-младший не хотел, чтобы они знали о его визите к О. О. Капусто. Ждать, когда Энни с мамой улягутся спать, не было возможности. Капусто ведь тоже может лечь спать. Не включая фонарика, Блинков-младший ощупью добрел до забора, перемахнул во двор к соседям и вышел на улицу через их калитку. Его никто не заметил. Соседи приезжали только на выходные.

Старина Капусто не спал. Как только Блинков-младший подошел к воротам виллы, где-то наверху зажужжал моторчик телекамеры.

– Знаешь, куда идти? – спросил металлический Капустин голос из динамика. – Первый этаж, первый коридор налево. На двери написано «Контроль за периметром».

Щелкнул замок, и Блинков-младший вошел

на виллу.

В «Контроле за периметром» было, как в центре управления космическими полетами. О. О. Капусто восседал среди экранов, пультов и видеомагнитофонов. На расстеленной газетке лежали детали его газового… нет, боевого «Макарова»! Уж боевые-то патроны от газовых любой отличит. А патроны лежали россыпью, и Капусто любовно перетирал их тряпочкой.

– Мы с Никифоровым на время поменялись, – ответил он на немой вопрос Блинкова-младшего. – У нас же не у всех газовые пистолеты, а половина на половину. По шпане стрелять – газовый даже лучше.

Вид у охранника был очень воинственный: тельняшка-безрукавка с голубыми десантными полосками, на поясе наручники и здоровенный нож. Бугристое от мускулов плечо украшал кривовато вытатуированный парашют – эмблема вдв.

– Жалко майора, – продолжал Капусто. – Приезжаем, а у него в кабинете сидит хомяк, щеки – во! – на погонах лежат. Капитан, а на майора как начал орать! Нас с Натальей Константиновной выставил в коридор, но я через дверь все слышал: «Вас отстранили от дела! Почему вы после этого были в поселке да еще и человека задержали?!» Майор мне потом все объяснил в общих чертах. Мы же с Натальей Константиновной его домой отвозили. В общем, если не найти клише, майору амба. Уволят из органов. Какой там у тебя альбом? Тащи сюда, будем вместе смотреть.

– Я так все помню, – сказал Блинков-младший. – Вы были при обыске? Знаете, где милиция искала?

– А то! – подтвердил Капусто. – Я же был понятым. Двенадцать часов за ментурой ходил по всему дому. Мозоли набил, честно. Бригада шесть человек, миноискатель, собака. Нашли охотничье ружье незарегистрированное. Но у банкира их штук пять, разрешение вообще-то есть, только это ружье за ним не записано. В общем, ерунда, – заключил Капусто, ловко вдавливая патроны в обойму. Вставил обойму в рукоятку пистолета и поднялся. – Ну, пошли?

И они пошли.

Закладок в альбоме Сипягина было ровно сорок. Но подходящих для тайника мест – больше двухсот. На одном только листе пятьдесят шесть («Коммуникации санузла номер четыре») было восемь раздвижных панелей, открывавших доступ к трубам гидромассажной ванны. Насколько помнил Капусто, милиционеры добрались только до четырех панелей, а про остальные даже не поняли, что они открываются.

В общем, обыск – это скучная, нудная и в буквальном смысле грязная работа.

Блинков-младший с охранником провозились до утра. Оба выглядели так, будто ими вымыли полы во всем особняке, причем полоскали их все время в одной и той же грязной воде.

– Шабаш, – сказал Капусто, вытирая грязное и мокрое лицо подолом грязной и мокрой тельняшки. Ни лицо, ни тельняшка от этого совсем не изменились. – Пойдем мыться-стираться.

В подвале особняка была целая прачечная: две стиральные машины, гладильная и набор утюгов. Они разделись и побросали в стиральную машину все, включая кроссовки. Капусто запрограммировал ее на самый жестокий режим: двойная стирка с кипячением. И они пошли в душ, чтобы смыть грязь, а потом в бассейн, чтобы смыть усталость.

Читателям, которые не бывали на вилле банкира Букашина, трудновато себе представить, как на его участке помещается и особняк в тысячу квадратных метров, и поле для гольфа, и бассейн, и еще много всякой всячины, о которой здесь не упоминалось. Например теплицы, где для банкира выращивали экологически чистые фрукты, щитовой домик для прислуги и щитовой домик-раздевалка у бассейна, котельная и даже индюшатник, оставшийся от прежнего хозяина виллы. Тот разводил индюков не для пропитания, а по душевной склонности, как другие разводят голубей. Так вот, включите воображение и представьте себе стадион с футбольным полем, беговыми дорожками и ямой для прыжков. Увеличьте это вдвое, и получите размер букашинского участка. Докричаться из одного его конца до другого было невозможно.

Теперь представьте: пять утра, чирикают разнообразные птички, а из особняка к бассейну идут О.О. Капусто и Блинков-младший. Митек успел узнать, что О. О. – это Олег Олегович, можно Олег, и вообще они подружились.

Охранник одет в подмышечную кобуру и широкий офицерский ремень с ножом и наручниками. Остальное у него в стирке. А Блинков-младший даже без кобуры. Они себе идут босиком по травке, ломая голову над тем, куда могли деваться клише. Оба приходят к печальному выводу, что скорее всего их успел свистнуть и перебросить через овраг сообщникам Роберт Портянкин.

Подходят к бассейну, и Капусто приходит в голову зайти в раздевалку, чтобы снять ремень и кобуру. Блинкову-младшему снимать нечего. Он идет мимо. И за углом раздевалки сталкивается с компанией, как будто зашедшей на минуточку из американского фильма. Седовласый джентльмен в черном смокинге и с тросточкой. Девушка в короткой теннисной юбочке, наверное, его дочь. А позади них шофер в мышастом мундире и фуражке с лакированным козырьком. Шофер несет корзину, из которой торчат горлышки шампанских бутылок.

Девушка щебечет с седовласым джентльменом и как бы даже не замечает Блинкова-младшего. Зато Митек замечает ее в первую очередь. Он говорит «Ой!» и кидается обратно. Но девушка с джентльменом уже вышли из-за угла. Блинков-младший бежит вдоль раздевалки к спасительной двери и чувствует их взгляды спиной и особенно тем, что пониже спины. А Капусто, видимо, опасаясь за сохранность своего пистолета, закрыл изнутри дверь в раздевалке. Блинков-младший бьется в дверь, Капусто не открывает, и Блинков-младший продолжает свой бег.

Наконец он скрывается от девушки с джентльменом за следующим углом, и в этот момент слышит грозный окрик охранника, хохот девушки и возмущенный вопль джентльмена. Похоже, Капусто все же открыл дверь. Но сделал это поздновато для Блинкова-младшего. И в самый раз, чтобы предстать перед девушкой и джентльменом скорее всего уже без кобуры.

После понятной суматохи Блинков-младший с Капусто нашли себе в раздевалке по полотенцу, подвязались и вышли знакомиться с джентльменом и его спутницей. Джентльмен представился Владимиром Владимировичем, бизнесменом из Санкт-Петербурга. А девушка, как и думал Блинков-младший, оказалась его дочерью. Ее звали Нина.

– Извините за конфуз, – расшаркался перед Капусто Владимир Владимирович. – У меня сегодня дела в московском Центре международной торговли. Поэтому мы выехали из Питера затемно, а по дороге решили заглянуть сюда. Ведь эта вилла продается?

Капусто подтвердил, что да, продается, и он готов показать здесь все таким уважаемым покупателям.

– Только, извините, мне нужно одеться, – сказал он. – Все-таки я при исполнении. Дима пока вас поводит по территории, а я буду через десять минут.

И он ушел в прачечную, а Блинков-младший в полотенце остался давать пояснения.

Нине хотелось искупаться в бассейне, но Владимир Владимирович сказал, что у них мало времени. Он вскользь осмотрел постройки во дворе, заглянул в теплицу и спросил, какая урожайность помидоров. Помидоры были в половину человеческого роста. Усыпанные мясистыми плодами стебли держались на специальных рамках.

– Хорошая урожайность, – сказал Блинков-младший, который видел такие помидоры впервые в жизни.

Владимир Владимирович солидно кивнул, как будто раньше не понимал, какая урожайность, а с помощью специалиста разобрался.

Нигде особо не задерживаясь, они вышли на поле для гольфа. Там от Букашина остались пластмассовые пляжные кресла и столик под зонтиком.

– Не возражаешь, если мы перекусим? – промурлыкала Блинкову-младшему девушка, пододвигая кресла к столику. – Садись с нами.

По ее знаку подошел шофер с корзиной, который все время держался позади, и начал выкладывать на столик всякую снедь.

– А это что за лужайка? – потыкал тросточкой в траву Владимир Владимирович.

– Поле для гольфа, – объяснил Блинков-младший.

– На поле для гольфа должны быть лунки, – строго сказал бизнесмен. – Это просто газон, кстати, неважно ухоженный. Я думаю посадить здесь сад. Как ты считаешь, Ниночка?

– Да сажайте, мне-то что, – отмахнулась Ниночка, разламывая персик. Половинку она протянула Блинкову-младшему. – Хочешь?

– Я давно мечтал о вишневом саде, – сказал Владимир Владимирович. – Чтоб как в Большом театре: дворянское гнездо, вишневый сад. Но деревья растут долго. Я не дождусь плодов. Поэтому тебе, голубушка, решать, что здесь будет – вишневый сад или этот газон.

– Что ты мне мозги канифолишь со своим вишневым садом?! – огрызнулась Ниночка, с хрустом надкусывая яблоко.

Владимир Владимирович послал ей такой строгий взгляд, что дочь едва не подавилась.

– Я готова принять любое решение моих глубоко любимых родителей, – закончила она самым покорным тоном.

Блинкову-младшему показалось, что он смотрит какой-то спектакль, причем с неважными актерами. Стоило ему об этом подумать, как мелкие фактики стали подбираться один к другому. И сложились в большое вранье, причем рассчитанное на полного лоха. В роли лоха выступал, понятно, Блинков-младший.

Особняк Букашина – самый дорогой в поселке. Владимир Владимирович должен быть очень богат, раз ему по карману такая покупка. Теперь посмотрим, как себя ведут миллионер и его дочка. С утра пораньше он в черном вечернем смокинге. Говорит, что собирается в Москву. Но пока доедет, смокинг будет мятый. Блинков-младший сколько раз видел, как поселковые банкиры и бизнесмены, уезжая в свои офисы, садятся в машину в рубашках с коротким рукавом. Их костюмы, упакованные в чехлы, висят на плечиках. Не дай бог сложить костюм в чемодан – он может измяться, а бизнесмены и банкиры относятся к этому очень трепетно.

Теперь Нина. «Что ты мне мозги канифолишь?» – выраженьице из словаря грязюкин-ского Петьки, а не дочки миллионера. Остальное не лучше. Взять хотя бы то, как Нина грызла яблоко. Совсем недавно на этом самом поле стояло четыре десятка таких вот столиков и за ними сидела сотня гостей банкира Букашина. И никто из них не ел яблоко без ножа. А персик, который Нина разломила руками (немытыми, между прочим) и предложила Блинкову-младшему? А теннисная юбочка в паре с вечерним смокингом Владимира Владимировича?! А САМОЕ ГЛАВНОЕ, КАК ОНИ ПОПАЛИ НА ВИЛЛУ?!

Оставить за собой открытую калитку Блинков-младший не мог. Калитка с пружиной, замок захлопывается всегда. Он электронный, отпирается с пульта охраны в особняке. Выходит, эта троица – миллионер, его дочка и шофер – лезли через забор?!

Блинков-младший понял, зачем Капусто пошел в особняк! Одеться ему не мешает, это само собой. Но главное – Олег сейчас смотрит видеозапись с телекамер.

– Не нравится мне этот газон, весь вид портит, – гнул свое Владимир Владимирович.

Чтобы не выдать себя, Блинков-младший для вида поддержал разговор:

– Я же говорю – это было поле для гольфа. А сейчас лунки зарыли.

– Зачем? – удивился бизнесмен.

– Пока нет хозяев, здесь играют дети, – пояснил Блинков-младший. – Это я зарыл лунки, чтобы они ноги не переломали.

Владимир Владимирович встал и пошел по полю, иногда останавливаясь и ковыряя траву своей тросточкой. Блинков-младший знал, что это бесполезно. Его заплатки из дерна были неразличимы.

– Да съешь что-нибудь, – приставала Нина, всовывая ему новый персик липкой от сока рукой. Она явно пыталась отвлечь его!

– Вон Олег идет, – сказал Блинков-младший, чтобы Нина отвязалась. Он бы никогда не взял еду из ее рук. И не только потому, что неприятно. Ему было еще и страшно.

Капусто вынул свою одежду из сушилки стиральной машины и, конечно, не успел ее погладить. Он был похож на Измятого майора в тот день, когда тот брал Палыча. На его рубашке не было ни сантиметра без морщинки или складки. Блинков-младший заметил, что наручники Капусто сдвинул со спины на живот, а пистолет переложил в карман.

Щедрая Нина и Капусто попыталась скормить персик из грязных рук. Не обращая на нее внимания, охранник догнал Владимира Владимировича.

– Прошу вас покинуть охраняемую территорию! – отчеканил он.

Сказано было сильно! "У седовласого джентльмена задрожали губы. Он выглядел, как директор школы, которого пятиклассник позвал в туалет покурить. С полминуты он по-рыбьи хватал ртом воздух, глядя куда-то мимо охранника.

Блинков-младший проследил за его взглядом. Владимир Владимирович смотрел на шофера. Тот, как положено прислуге, отошел со своей корзинкой от накрытого столика. Сейчас он стоял шагах в пяти от сидевшей к нему спиной Нины. Только вот корзинки у него в руках уже не было. Скинул ее шофер. Не поставил на траву, а так не глядя выпустил из опущенной

руки.

Дочь миллионера как ни в чем не бывало достала из сумочки пудреницу и стала смотреться в зеркальце. А шофер плавненько не перешел, а перетек на полметра в сторону. Раньше из-за зонта над столиком он плохо видел Капусто. А теперь видел очень хорошо, и Блинкову-младше-му это не понравилось.

Пудреница с зеркальцем в руках у Нины повернулась за шофером. Сумочка у нее на коленях была расстегнута, но из-за столешницы Блинков-младший не видел, что там внутри.

Вся эта пантомима происходила за спиной у Измятого Капусто. Охранник тактично помалкивал, дожидаясь, когда Владимир Владимирович придет в себя.

И Владимир Владимирович пришел.

– Вы понимаете, с кем говорите?! – взревел он, замахиваясь на Капусто тросточкой.

– С людьми, которые перелезли через забор охраняемого объекта, – хладнокровно пояснил Капусто.

Шофер поднял руку и расстегнул две пуговицы на своем мундире. Блинков-младший с самого начала заметил, что под мышкой у него топорщится кобура. Но тогда это не казалось подозрительным. Почти у каждого богача водитель еще и телохранитель и ходит с оружием. Впрочем, и сейчас он вел себя как телохранитель, готовый защитить хозяина от зарвавшегося охранника. Если Капусто достанет пистолет, он тоже достанет.

«Миллионеры» с шофером вполне могли оказаться сообщниками Палыча, пришедшими взять клише из тайника. А могли быть и нуворишами, скоробогачами, невоспитанными и наглыми, которым ничего не стоит и через забор перелезть, потому что захотелось. Преступники раскроют себя, только если шофер начнет стрелять в Капусто. Но тогда будет слишком поздно.

– Попрошу вас покинуть охраняемую территорию, – повторил охранник.

Пальцы шофера стали пробираться за пазуху. Нина сложила пудреницу и убрала в сумочку. Ее рука так в сумочке и осталась.

И Блинков-младший не выдержал. Чувствуя себя идиотом и хулиганом, он потянулся к разрезанному пополам небольшому темнокожему арбузу.

– Можно?

– Конечно! – улыбнулась Нина. – Я тебя давно угощала.

Арбуз Блинков-младший взял в правую руку. Ему предстояло недолгое путешествие. А в ответственную левую удобно лег мясистый персик. Блинков-младший был левша, а это очень помогает в драке и вообще в тяжелых жизненных ситуациях.

– Ну вот, ничего не брал, а теперь зажадничал, – удивилась Нина.

– Я хотел угостить вас, – привставая, пояснил Блинков-младший.

Половинка арбуза в правой описала короткую дугу и как маска наделась на лицо миллионерской дочке. Блинков-младший еще и придавил, чувствуя, как в ладонь отдается хруст арбузной мякоти. Выпущенный из левой персик сочно шмякнулся в лоб шоферу, лопнул и потек.

– Олег, сзади! – завопил Блинков-младший, опрокидывая столик на Нину.

Расстановка сил мгновенно изменилась.

Упавший вместе со столиком зонт закрыл Блинкова-младшего от шофера. Нина барахталась на земле, отпихиваясь от столика. Ее сумочка отлетела в сторону. А Капусто, не будь дурак, встал за спину Владимиру Владимировичу и перед носом у него оттянул затвор пистолета.

– Смотри, какие патроны.

Владимир Владимирович заглянул в окошко выбрасывателя и неохотно сказал:

– Боевые. Вы за это ответите.

– Само собой, – ответил Капусто, тыча пальцем в кнопки сотового телефона. С трубкой он управлялся одной рукой. Пистолет в другой смотрел в спину Владимиру Владимировичу.

– Ну и залезли, что такого? – миролюбиво сказал тот. – Очень спешили, а на звонок никто не отвечал. Я с пониманием отношусь к вашей бдительности и претензий не имею.

На этих самых словах успевшая встать Нина отвесила Блинкову-младшему звонкую оплеуху. С размазанной по лицу арбузной мякотью она была похожа на индейца в боевой раскраске.

– Теперь я тоже претензий не имею, – сообщила она и, подобрав упавшие со столика салфетки, начала приводить себя в порядок.

Шофер отошел в сторону и со скучающим видом уселся в свободное кресло. Пуговицы, которые он расстегнул, подбираясь к пистолету, были опять застегнуты.

Капусто уже вызвал подкрепление. Затевать перестрелку, когда через две минуты должна была примчаться машина с охранниками, стал бы только сумасшедший.

Глава X


Блинков-младший на тропе войны

Капусто с бывшим милицейским сержантом Никифоровым раз десять прогнали эту видеозапись – и подряд, и по кадру, и с обычной скоростью, и с замедленной. Там было на что посмотреть. Джентльмен в смокинге доставал из бумажника проездной билет на метро и пытался с его помощью отжать ригель замка.

– А там «собачка», – каждый раз комментировал эту сцену Капусто. – Нашел дураков! Это же не замок в подъезде, а как-никак третий

уровень защиты!

Человек, явившийся покупать банкирский особняк с проездным в бумажнике, мог быть только самозванцем.

Потом джентльмен покорно подставлял спину. Встав ему на плечи, Нина и шофер по очереди перелезали через забор. Шофер становился полусогнувшись и упираясь руками в забор. Нина карабкалась ему на плечи, перегибалась через забор и втягивала к себе джентльмена. Причем командовал этой операцией не он, а шофер!

Блинков-младший жалел, что не пригляделся к нему повнимательней. Шофер, державшийся все время позади семейки «миллионеров» и не проронивший ни слова, показался ему пустым местом. Но по записи, сделанной, когда эта троица думала, что ее никто не видит, было ясно: самый главный он, а не «миллионеры». У шофера были властные жесты, и даже осанка менялась. Он распускал животик и становился таким вальяжным, что хотелось назвать его барином. А при посторонних выпячивал грудь, как солдат в строю.

– Не пойму, зачем девицу взяли, – сказал Капусто, в одиннадцатый раз перематывая пленку на начало.

– Тебя, лопуха, отвлекать, – пояснил Никифоров. Он с самого начала держал себя как старший. Как-никак успел послужить в милиции, а сейчас заочно учился в юридическом. – Известный прием: напялит она юбчонку покороче и парик поярче, и все свидетели пялятся на нее. Женщины смотрят, как она одета. Мужики – какие у нее ноги длинные. А основных преступников не запоминают. И ты, Капусто, уши развесил! Если бы не Дмитрий…

Блинков-младший был далеко не уверен, что спас Капусто. Да, после того, как они рассмотрели на видеозаписи этот проездной, стало совершенно ясно: «миллионеры» – не миллионеры, а жулики. Но у них было много возможностей расправиться с Капусто, начиная с момента, когда охранник голышом вышел к ним из раздевалки. А самозванцы стали готовиться к атаке только после того, как он попытался выпроводить их с виллы. Да и то скорее хотели подстраховаться, а не напасть.

– А сами вы разве уши не развесили? – огрызнулся на Никифорова Капусто. – Вас в машине было пять лбов! Почему никто у них документы не потребовал?

– Мы частная охрана, а не милиция, – назидательно сказал Никифоров. – Инструкцию помнишь? «В вежливой форме предложить гражданам покинуть территорию охраняемого объекта. В случае агрессивных действий задержать и вызвать наряд милиции». А у нас только один гражданин агрессивно действовал арбузом по морде.

Блинков-младший прыснул. Никифоров подмигнул ему и продолжал наставительным тоном:

– Все, что произошло, – сплошное нарушение инструкции. Димки не должно было быть на объекте – раз. Ты не должен был отходить от мониторов – два. О том, что нельзя голышом гостей встречать, в инструкции даже не упоминается. Она писалась не для дурдома. Получается, что у тебя много крупных нарушений, а с их стороны – одно мелкое: не так вошли на виллу, которую якобы собирались купить. Да и в этом ты виноват. Они говорят, что звонили у калитки, а ты не ответил.

– Врут! – возмутился Капусто. – На записи же видно, что не звонили.

– Сейчас видно. А тогда начальник был счастлив поскорее их выпроводить. Но, кстати, документы на пистолет он у водителя проверил. Все выглядит законно, хотя и липа. Ты знаешь охранное агентство «Циклоп»?

Капусто молча покачал головой.

– И я не знаю. И никто из наших не знает. А оно существует и выдает пистолеты. А может, просто документами торгует… Ладно, проехали, – сменил тему Никифоров. – Но вы поняли, братья-разбойники, что означает их попытка?

– Мы не разбойники, – ответил Капусто. – Не поняли.

– Она означает, – торжествующе сказал Никифоров, – что клише-то до сих пор на вилле! Если бы Портянкин успел их взять и перебросить через овраг, то зачем бы сегодня сюда явились «миллионеры»?

– Думаешь, это одна группа? – засомневался Капусто.

– Тут и думать нечего. Ты мне что рассказывал про серую иномарочку?

– Неужели? – охнул Капусто. – То-то они пешком шли по поселку! Машину, говорят, охрана через шлагбаум не пропустила.

– Они сами ее оставили на площадке, – сообщил Никифоров. – Сказали, что прогуляться хотят.

– Это потому, что я эту машину видел, хотя и не близко, и мог их заподозрить, – сообразил Капусто.

Никифоров вздохнул:

– Эх, если бы ты раньше мне про нее рассказал! Хотя так и так оснований задерживать их у меня не было. Что бы я сказал: «Я вас задерживаю, потому что наш охранник видел, как похожая на вашу машина проехалась по ту сторону оврага»? Смеху подобно.

– Ага, обхохочешься, – влез Блинков-младший. – Особенно если знать, что майор под домашним арестом сидит.

Был поздний вечер. За весь минувший день ничего особенного не произошло. Посторонние на вилле не появлялись. Грязюкинцы, казалось, забыли о своей молодецкой забаве садить по окнам из рогаток. Может, Петька латал простреленную камеру. Но скорее всего грязюкинцы притихли потому, что получили команду от Роберта Портянкина. Испугаться угроз майора Роберт не мог, ведь его отпустили с извинениями. Значит, приостановить войну велел ему Палыч…

И младенец бы понял, что противник готовится к новой вылазке. Неизвестность тревожила Блинкова-младшего. Появись сейчас на вилле джип, до крыши набитый уголовной братвой Палыча, он вздохнул бы с облегчением. Порой легче действовать, чем ждать.

– Вы с Натальей Константиновной говорили? – спросил Блинков-младший Никифорова.

– Дает она винтовку, – успокоил его охранник. – Я там оптический прицел поставил от арбалета. Завтра пристреляем.

– Можно и сегодня, – сказал Капусто. – У нас подвал сорок метров от стены до стены. Димке столько даже не надо.

– Сегодня не получится, – покачал головой Никифоров. – Она шарики выбросила в крапиву. Но обещала показать место. Завтра, Дмитрий, тебя ждут незабываемые минуты: собрать в крапиве сотню шариков.

– Это на нее не похоже, – заметил Блинков-младший, – Наталья Константиновна если отберет у кого-нибудь что-нибудь стреляющее, то уже никому не даст.

– Это похоже на женщин, – возразил Никифоров. – Ей нравится наш майор. Я ей сказал, что если ты победишь грязюкинцев, майору будет легче оправдаться.

Блинков-младший терпеть не мог обсуждать любовные дела. Ни чужие, ни тем более собственные.

– Я нашел в альбоме еще восемь точек, – сообщил он, чтобы переменить тему.

Само собой получилось, что Блинков-младший разбирался в планах особняка лучше всех. Ведь ему первому достался альбом Сипягина. Охранники его слушались и без особого рвения, но все же ходили делать обыск в тех местах, которые казались ему подозрительными.

– Ладно, – сказал Капусто, – пойдем поищем. Но в последний раз!

Он еще помнил, как оконфузился перед фальшивой парочкой миллионеров. А ведь все получилось из-за того, что они с Блинковым-младшим перепачкались на первом обыске.

Все трое встали и попели искать клише. Забытый видеомагнитофон в одиннадцатый раз прокручивал сцену: лжемиллионер в смокинге лезет через забор, а шофер беззвучно на него покрикивает.

Отчего-то шофер казался похожим на Палыча. Хотя это был, конечно, совсем другой человек.

…Альбом Сипягина не помог. Клише были где-то на вилле, теперь в этом никто не сомневался. Охранники с Блинковым-младшим обыскали ее снизу доверху, по альбому и просто так. Это превратилось в психоз. Иногда они пили чай, и вдруг кто-то из троих вскакивал и начинал протыкать булавкой обивку стула, на котором сидел. Или останавливался взглядом на решетке отдушины, которую уже и так два раза отвинчивали, светили туда фонариком и совали руку. Было просто невыносимо думать, что клише где-то рядом, что, может быть, ты сидишь на тайнике или смотришь на него.

Так прошло два дня. А на третий утром на вилле Букашина тренькнуло разбитое стекло.

Блинков-младший был уже наготове. Шарики найдены в крапиве и пересчитаны. Их оказалось восемьдесят девять. Оптический прицел от охотничьего арбалета установлен на винтовку, и она пристреляна в подвале особняка. За сорок метров Блинков-младший влеплял шарик в нарисованное на доске пятно размером с ноготь. Для Петьки и компании это было даже чересчур. С чердака до края оврага, где останавливались стрелки, было двадцать четыре с половиной метра. Это расстояние совершенно точно вымерил Никифоров, перебросив через овраг гайку на леске.

При первом же звоне разбитого стекла Блинков-младший бросил свою малышню на попечение Капусто и взвился на чердак. Окошко было закрыто жалюзи. Капусто снял их с окошка на солнечной стороне особняка. Винтовочка, почищенная и смазанная, дожидалась своего часа на стене. Блинков-младший уложил ствол в рогульку, вырубленную специально для этого в лесу, и раздвинул пластиковые створки жалюзи…

За три минуты он сделал шестнадцать выстрелов. Восемь велосипедов осталось без шин.

Грязюкинцы не обратили внимания на мягкие шлепки шариков по резине. Они перестали стрелять из рогаток и во все глаза глядели на дорогу. Там вместе с разболтанными «Жигулями» охранников мчался джип Энниной мамы с Никифоровым за рулем. Это был маленький «Рэнглер», похожий на автомобильчик из какого-то паркового аттракциона. Такие джипы называют пляжными, потому что, по совести говоря, они не совсем вездеходы. У них слабоват мотор и дорожный просвет как у обычных машин: в грязи можно сесть на брюхо. Но уж по картофельным грядкам «Рэнглер» скакал, как кузнечик, отрезая грязюкинцам путь к отступлению.

Первым опомнился Петька. Блинков-млад-П1ий слышал, как он тонким издалека голосом закричал:

– Линяем!

Шпана расхватала велосипеды.

Больше пяти метров не проехал ни один. Петька, наученный горьким опытом, рванул к озеру и бросился вплавь. Остальные рассыпались по полю. Никифоров на джипе нагнал одного, который выглядел постарше, и ехал рядом, пока хулиган не выдохся. Когда парень рухнул на грядки, Никифоров спокойно кивнул на место рядом с собой: мол, отбегался – садись.

Экипаж «Жигулей» грузил трофейные велосипеды. Специально для них к крыше была привернута багажная решетка.

Блинков-младший наблюдал эту сцену в оптический прицел. На разбирательство с пойманными хулиганами он не пошел. Никифоров и Капусто заранее сказали ему, что разберутся сами, а его надо беречь, как снайпера на фронте.

Через полчаса Никифоров приехал возвращать джип Наталье Константиновне. Обыденным тоном, словно о поимке десятка головастиков, а не о победе во второй Грязюкинской войне, он рассказал, как все было в сторожке охранников.

Начальник охраны опять звонил участковому милиционеру, и тот опять отказался приехать. На сей раз грязюкинский детектив сказал, что у него сломался мотоцикл. Тогда пойманного усадили в «Жигули» и доставили участковому на дом.

– А велосипеды, – сказали им обоим, шпаненку с участковым, – будут возвращены, когда родители хулиганов возместят стоимость разбитых окон.

На самом деле это означало – никогда. Один только поврежденный триплекс на веранде бу-кашинской виллы стоил дороже, чем все велики грязюкинцев. Это был огромный «бутерброд» из двух зеркальных стекол и прозрачного пластика между ними. Я, честно говоря, даже не знаю, почем такие излишества. Мне они не по карману. А на восемь старых Беликов запросто наскребу.

Через какой-нибудь час мотоцикл участкового починился и привез своего владельца к начальнику охраны.

– Это незаконно! – бушевал участковый. – Вы не имеете права изымать частную собственность!

– Я чту священный принцип частной собственности, – фразой из очень старого фильма ответил начальник охраны. – Готов отдать велосипеды вам под расписку.

– А без расписки нельзя? – заосторожничал участковый.

– Нельзя, – твердо ответил охранник. – У нас в поселке есть такой Сан Саныч. Выдающийся адвокат. Он готовит жалобу вашему начальству. Ему очень не хватает вашей расписки для полноты картины.

Участковый ни слова не говоря вскочил на мотоцикл и умчался.

Той же ночью у дачного поселка поднялась стрельба.

Какие-то взрослые мужчины пытались забросать сторожку охранников бутылками с бензином. Но там служили тертые ребята. Кое-кто из них побывал на локальных войнах, которых, к сожалению, еще хватает. Они ждали ответного хода грязюкинцев и посадили наблюдателя на подъезде к поселку.

Грузовик с выключенными фарами наблюдатель заметил, едва тот свернул с шоссе к поселку. Предупрежденные по радиотелефону охранники были наготове. Они перехватили нападавших метрах в пятидесяти от своей сторожки и открыли ураганный огонь из газовиков.

Рыдая и кашляя, грязюкинцы бросились врассыпную. Несколько бутылок они все же успели поджечь и бросить, но их снаряды не пролетели и половины расстояния до сторожки.

Охранникам не удалось ни поймать, ни хотя бы узнать кого-нибудь из нападавших. Те специально оделись в одинаковые черные ватники и в ушанки, чтобы не было видно цвета волос.

На стрельбу и зарево пылающего бензина соблаговолил приехать участковый. Охранники показали ему трофеи: две потерянных ушанки, испачканный рвотой ватник и осколки бутылок. При нем Никифоров упаковал осколки в полиэтиленовый пакет и сказал, что отвезет их в Псков на экспертизу. Сам он был далеко не уверен, что на побывавших в огне стекляшках остались отпечатки пальцев. Но на участкового его действия произвели огромное впечатление. А зануда Сан Саныч уже настрочил протокол и попросил участкового расписаться как свидетеля. Это добило грязюкинского милиционера. – Мужики! – взмолился он. – Не надо протоколов, не надо экспертиз! Мне до пенсии осталось три года, и всю жизнь я прослужил здесь, в Больших Грязюках. Я и родился в Больших Грязюках. Куда мне деваться, если меня со службы выгонят?! Я же больше ничего не умею, только искать пропавших коз. И еще один раз в жизни я Робку Портянкина посадил, когда он поджег свою родную школу. У нас в селе он единственный отсидевший мужик, а все остальные несудимые. Меня в пример ставят другим участковым! Ну что мне теперь делать?! Порвите вы этот протокол Христа ради! Я сам всех обойду и скажу, чтоб ни-ни! А то им нового участкового пришлют.

Блинков-младший слышал эту страстную речь в пересказе Никифорова. Но даже так он понял, что участковый прекрасно знал своих несудимых мужиков, которые хотели поджечь сторожку. Еще бы не знать, раз он сам обещал их обойти. Но, как гласит пословица, не пойман – не вор. За последнее время у Блинкова-младшего была масса возможностей убедиться в этом.

Пословицу он возненавидел. Ему казалось, что ее придумал какой-то матерый рецидивист вроде Палыча. Хотя, с другой стороны, эту пословицу можно было бы приложить и к Блинкову-младшему, немного ее переделав: «Не пойман – не снайпер».

Сваленные грудой велосипеды валялись у сторожки охранников. Блинков-младший выдавил шарики из простреленных камер и припрятал. Само собой грязюкинцы не могли не понимать, что шестнадцать шин одновременно не могут лопнуть сами по себе. Но Блинков-младший был уверен, что уж о его-то роли в своем поражении шпана не догадывается.

Глава XI


Влюбленный Стасик

Представьте себя на месте Блинкова-младшего. Поселитесь в богатом дачном поселке, где все вас знают и любят. Дайте себе нетяжелую работу, которая уже начинает вам нравиться сама по себе, не говоря уже о том, что за нее очень неплохо платят. Добавьте сюда то, что симпатичный вам человек томится под домашним арестом и ждет спасения. Победа над грязюкинцами распростерла над вами свои могучие крыла. Вы полны сил и желания помочь Измятому майору. Самые славные ваши дела еще впереди.

Представили? И вдруг – бац! – звонит мама. Она вернулась из своей командировки и не понимает, что происходит.

– Куда вы запропастились?! – говорит она. – Дядю Ваню я уже обругала. Это же уму непостижимо! Когда вы жили в доме у Николая, я готова была смириться, потому что Николай дяди-Ванин сослуживец. Теперь вы живете в поселке по соседству с деревней дяди-Вани-ного сослуживца. А в следующий раз где окажетесь?!

Тут обруганный дядя Ваня, то есть полковник Кузин, вырывает у мамы трубку и спрашивает:

– Ира там далеко?

А у полковника трубку вырывает папа и деловито говорит:

– Диктуй адрес. Гипс мне еще не сняли, но я возьму у Толика его инвалидный «Запорожец» и заеду за вами.

Борьба за трубку продолжается. Мама:

– Как вы питаетесь? Полковник:

– Извини, Митек, я забыл поздороваться. Надеюсь, Ирку ты держишь в строгости?

Папа запоздало сообщает, что его выписали из больницы, хотя это и так ясно. Полковник снова просит позвать Ирку. Мама говорит, что если им с Иркой совсем плохо живется, то она может попросить Псковское управление контрразведки, чтобы их срочно эвакуировали.

Потом трубкой завладевает гвардейский полк. Обычный полк вряд ли смог бы так слаженно гаркнуть: «Ура, ура, ура!!!».

– Галя и Виталий поженились, – вставляет в этот рев папа, – но у них однокомнатная квартира, поэтому свадьбу они справляют у нас.

Заметим, что вы еще не успели вставить ни слова. Хотя вообще-то взрослые звонят вам, чтобы поинтересоваться, как вы живете.

На глаза наворачиваются слезы. Вы понимаете, что ужасно соскучились по своим безалаберным и добрым родителям и вообще по дому. Но уезжать нельзя! А они, родители и полковник Кузин, считают этот вопрос решенным. Переубеждать всех троих, когда у них гуляет на свадьбе гвардейский полк, превыше ваших сил.

К счастью, вы не один. Весь разговор происходит по сотовому телефону Натальи Константиновны. Она сидит с вами рядом на букашинском поле для гольфа. Вы объясняете, что из ее детского сада хотят забрать лучших воспитателей, восходящих звезд педагогики. Нерешительная и мягкая Эннина мама решительно берет у вас трубку и твердо заявляет не то маме, не то папе, не то полковнику с полком:

– Вы сможете это сделать только через трупы тридцати двух маленьких детей!

Вы понимаете, что дело в надежных руках, и тихо удаляетесь к воспитуемым, чтобы поиграть с ними в развивающие игры.

Прошло еще два дня.

Время от времени Блинков-младший поднимался на чердак букашинского особняка и осматривал горизонт в оптический прицел. Горизонт был пуст. За оврагом в полузаброшенной деревеньке Малые Грязюки бродили одни и те же примелькавшиеся дачники. Подозрительных среди них не наблюдалось – старухи и мамы с маленькими детьми.

Отношения с Иркой за это время не то чтобы испортились- их просто не стало. Утром соберешь свою малышню и ведешь на поле для гольфа, а Ирка играет со своими в саду. Обедают группы в разное время. Вечером Наталья Константиновна осмотрит детей, и надо их развести по домам. Потом бежишь к Энни, которая в детском саду за повара, и ужинаешь чем попало, не дожидаясь остальных. В особняке под медной крышей уже ждет старина Капусто. С ним интересно.

Между тем поселковая молодежь неплохо развлекалась. По озеру шныряли гидромотоциклы, виндсерферы и байдарки. Теннис считался не отдыхом, а таким же обязательным предметом для будущих бизнесменов, как математика. Его любили двое-трое серьезных спортсменов, а остальные охотнее стучали в волейбол и наперегонки плавали в озере.

Вечеринки устраивали по очереди. Блинков-младший только раз сходил потанцевать, когда гостей собирала Энни. Он пожалел об этом уже через полчаса…

Оказалось, что ни для кого не секрет, чья меткая стрельба спасла поселковые стекла. Энни, с которой Блинков-младший провел свой первый снайперский бой, догадалась и обо всем остальном. Она не видела причин скрывать от гостей такой замечательный подвиг и болтала напропалую. К Митькиной увядающей славе победителя Палыча добавилась блестящая, как новенький рубль, слава победителя грязюкин-цев. Он стал героем вечера.

Ничего приятного в этом не было, а вот неприятности посыпались, как горох из дырявого пакета.

Танцевать приходилось не с кем хочется (с Иркой или в крайнем случае с Энни), а с той девчонкой, которая вытащит из коробки с драже розовую конфетку. Такой порядок установили, чтобы никому не было обидно. Но все равно девчонки спорили по самым дурацким поводам. Розовая ли конфетка или больше отдает в красноту? Считается ли розовая конфетка, если к ней прилипла зеленая, причем соискательница вытащила эти две конфетки, держась за розовую?

Наконец две подряд розовые конфетки достались Ирке. Она, кажется, не обрадовалась, и как только начался танец, стала расхваливать какого-то Стасика.

Этот Стасик весь вечер увивался вокруг Ирки. Он был ушастый и тонкошеий, а Ирка говорила Блинкову-младшему: «романтичный и умный». Голова у него блестела, в прилизанных волосах белел ровный пробор. Блинкову-младшему хотелось стукнуть по этой круглой, как шар, голове бильярдным кием. А Ирка шептала: «Он похож на Леонардо Ди Каприо… «Титаник» смотрел?»

На втором танце они поссорились.

Блинков-младший сказал:

– Что-то я не улавливаю: мы просто так собрались или на пятидесятилетний юбилей Великого Стасика?

– Некоторые обижаются, если с ними говорят о ком-нибудь, кроме них, – с вызовом ответила Ирка. – Они такие герои, что шею повернуть не могут.

– Почему? – не понял Блинков-младший.

– А потому что они уже собственным памятником прикидываются! – заявила Ирка победным тоном.

Это была глупая и обидная неправда. И Блинков-младший стукнул Ирку по затылку. Наверное, в тысячный раз. Или в трехтысячный – попробуй сосчитать, если всю жизнь знаешь Ирку и всю жизнь помаленьку с ней дерешься.

Но подзатыльник получился совсем не таким, как две тысячи девятьсот девяносто девять предыдущих. Он был самым последним. Блинков-младший вдруг понял, что бить Ирку больше нельзя. Они выросли, вот в чем дело. Стукнуть боевую подругу Ирку, от которой тут же и получишь сдачи, и ударить девушку – это, согласитесь, разные вещи.

Ирка обмерла от обиды и отвесила ему совершенно взрослую пощечину. Выходит, они думали одинаково.

Остальные девчонки глаз не сводили с Блинкова-младшего. Они видели все. Тут же кто-то выключил музыку, и все стали обсуждать скандал из жизни поселковой знаменитости:

– Ты видела?

– Он первый начал!

– А она тоже хороша!

На Ирку с Блинковым-младшим смотрели, как будто они кенгуру в зоопарке: все слышат и ничего не понимают.

Ирка зарыдала и убежала из комнаты. А к Блинкову-младшему подошел прилизанный Стасик. Угадайте с одного раза, что он сказал.

Правильно.

И они вышли.

У Блинкова-младшего и без того кошки на душе скребли, а тут еще этот Стасик. Не дав Ир-киному заступнику сказать ни слова, он бросил его через бедро и ушел.

Глупая вечеринка. Отвратительные розовые конфетки, по которым его разыгрывали, как бесплатную футболку по пробкам от кока-колы. Жалкое Стасикино рыцарство… Измятый майор томится под арестом. Неизвестно, закончена ли Грязюкинская война или сейчас только затишье перед боем. А эти придурки носятся со своими конфетками!

Блинков-младший побежал к верному Капусто и застал у него в «Контроле за периметром» чью-то не то прислугу, не то няньку в кружевном переднике. Они смотрели по служебному видику «Унесенные ветром». Прислуга или нянька хлюпала в платочек от жалости к героине фильма. Капустина рука лежала у нее на плече.

И здесь Блинков-младший был третий лишний! Он пулей вылетел из особняка, добежал до темного бассейна, сорвал одежду, плюхнулся и стал плавать от борта к борту. Всем, всем он только мешает! Даже девчонкам, которые ссорятся из-за того, кому с ним танцевать, а на самом деле плевать хотели на Дмитрия Блинкова! Хоть одна спросила, с кем ему самому хочется танцевать? Не спросила.

Пришла Ирка и уселась на бортик бассейна.

– Снайпер-зазнайпер, – сказала она. – Ты обидел всех. Анька плакала.

– Анька-то здесь при чем?! – удивился Блинков-младший. – Перед тобой я виноват. Прости, я не со зла тебя стукнул. А на что Анька

обиделась?

– Тебе не понять, – загадочным голосом ответила Ирка.

– А ты попробуй объяснить недоразвитым, – полез в бутылку Блинков-младший. Он терпеть не мог таких Иркиных разговорчиков, типа «где уж вам, пещерным людям, понять тонкую женскую душу».

– Ты безнадежен в этом отношении, – вздохнула Ирка, но честно попыталась объяснить: – Энни было бы приятнее, если бы ты поссорился с ней, а не со мной.

– Почему?! – чувствуя себя полным тупицей, спросил Блинков-младший.

– Да потому что ты ей нравишься!

– Ну и что?

– Там было шесть девочек, а ты поссорился только со мной. Почему? – вопросом на вопрос ответила Ирка.

– Потому, что ты самая вредная, – убежденно сказал Блинков-младший.

– Нет! Потому что ты, балбес, меня любишь! – торжествующе заявила Ирка.

– К несчастью, – добавил Блинков-младший.

Сидеть в воде и не двигаться стало холодно. Он вылез из бассейна и уселся на бортик рядом с Иркой.

– Принести полотенце? – спросила она.

– Раздевалка заперта, – начал Блинков-младший и осекся. «Принести полотенце?» – это сказала новая, совсем незнакомая ему Ирка. Та, которая отвесила ему взрослую пощечину. А прежняя Ирка стала бы командовать: «Не стучи зубами, принеси полотенце!»

– Что случилось? – спросил Блинков-младший.

Ирка положила теплую ладонь на его покрытое «гусиной кожей» мокрое плечо и зашептала:

– Не обижайся, Митек! Ты был и останешься моим лучшим другом. Но ты привычный, как домашние тапочки. А со Стасиком интересно.

– Влюбилась! – понял Блинков-младший. – Ну и целуйся со своим Стасиком!

– А вот это уж не твоего ума дело, – холодно ответила Ирка. – Нет, Митек, ты на самом деле безнадежен!

И она ушла, гордо вскинув голову.

Трясясь от холода, Блинков-младший долго смотрел, как Иркин темный силуэт плывет по дорожке, как она подходит к освещенной прожекторами калитке и переговаривается по микрофону с Капусто, чтобы тот открыл ей замок.

Калитка открылась и закрылась. Ирку стало не видно. Блинкову-младшему хотелось выть. Нет, главное, в чем он-то виноват?!

На следующий день он привел воспитуемых обедать и столкнулся с Иркой. Ее малышня еще не вышла из-за стола. Ирка вслух читала сказку, а рядом сидел прилизанный ушастый Стасик и смотрел ей в рот.

А была, между прочим, пятница, и детей уже начали разбирать по домам. В Иркиной группе осталось четверо. Их можно было с ложечки накормить за десять минут. По торжествующим Иркиным взглядам Блинков-младший понял, что малышня не случайно задержалась с обедом. Ирка тянула время, чтобы дождаться его и показать влюбленного Стасика. Это была демонстрация. И Блинков-младший устроил ответный марш протеста. Даже не взглянув в Иркину сторону, он подошел к Энни и стал с ней любезничать.

Бедняжка Энни приняла его ухаживания за чистую монету. Ее щеки горели.

– Я ждала, что ты первый подойдешь ко мне, – сказала она томным голосом и выдула пузырь из жвачки. – Дима, я понимаю, что у нашего с тобой глубокого чувства нет будущего. Ты уедешь в Москву, а мы с мамой – к себе в Петербург. Но пускай хотя бы последние дни лета будут наши. В воскресенье под Псковом воздушный праздник: полеты шаров с пассажирами, прыжки с парашютом и все такое. Мама обещала нас отвезти. Представляешь, какое это будет счастье – целый день вдвоем?! Надеюсь, что десяток-другой тысяч зрителей нам не помешает.

– Не помешает, – уныло согласился Блинков-младший. Он чувствовал себя подлым обманщиком.

Словом, получился любовный четырехугольник. Стасик влюбленными глазами смотрит на Ирку. Энни влюбленными глазами смотрит на Блинкова-младшего. А Блинков -младший с Иркой стараются друг на друга не смотреть, но все замечают. Иногда они обмениваются быстрыми взглядами. Взгляд Блинкова-младшего говорит: «Ну что, съела?! Посмотри на Энни и посмотри в зеркало. Да ты со своей уродской скобкой на зубах в подметки ей не годишься! А как она выговаривает «социокультурный феномен постмодернизма»?! Заслушаешься!» – «Зато Стасик похож на Леонардо Ди Каприо, а ты привычный, как домашние тапочки», – огрызался Иркин взгляд.

После обеда, когда Блинков-младший уложил своих спать и вышел в сад, влюбленный Стасик дожидался его в тенечке. Он опять полез драться!

Блинков-младший сначала без зла, а потом с большим раздражением четыре раза подряд уложил его на землю. Стасику показалось мало. По-девчачьи замахиваясь прямой рукой, он так и норовил заехать Блинкову-младшему в глаз. В конце концов Митек уложил приставалу на живот, оседлал и стал кормить травой. Тогда Стасик признался, что драться его подучила Ирка. Она сказала, что поцелует его столько раз, сколько синяков будет у Блинкова-младшего на физиономии.

Такое коварство было невозможно простить. Блинков-младший решил не разговаривать с Иркой.

Глава XII


Прозевал

Утро началось ужасно глупо. Только Блинков-младший вышел из дому, и вдруг нате: влюбленный Стасик стоит, как лист перед травой. Оранжевое рассветное солнце пылало над Стасикиной головой. Оттопыренные уши горели, как кремлевские звезды.

Блинков-младший то ли растерялся от неожиданности, то ли засмотрелся на уши. А может, было виновато бившее в глаза солнце. Словом, он позорно пропустил девчачий удар влюбленного.

Стасик застыл, сам не веря в свою победу. Уши поползли вверх – он улыбался.

– Дима, пойми меня, как мужчина мужчину! Я должен был заработать ее поцелуй! – заявил он и горячо пожал руку Блинкову-млад-шему.

Митек поленился даже стукнуть это ничтожество. Нравится Ирке – пускай носится со своим Стасиком. Герой второй Грязюкинскои войны без девчонки не останется.

Стасик убежал за своим заработанным поцелуем. Честно говоря, Блинков-младший чувствовал себя как оплеванный.

Завтракали без Натальи Константиновны. Она уехала в магазин и вернулась только к полудню, усталая и расстроенная. Ее джип сломался на полдороге между Большими Грязюками и дачным поселком. Две здоровенные сумки с продуктами ей пришлось тащить на себе, под конец уже волоком. Эннина мама была маленькая женщина, ростом ниже дочери, и совсем выбилась из сил.

Когда стали разбирать сумки, оказалось, что хлеб ей подсунули совершенно каменный, да еще и погрызенный мышами.

– Никогда такого не было! – сокрушалась Наталья Константиновна. – Продавщица всегда вежливая, говорит, что я у нее лучший покупатель.

Блинков-младший посмотрел на ее распаренное от жары усталое лицо, сел на Эннин велосипед и поехал в магазин. Хлеб, чтобы обменять, Наталья Константиновна ему не дала. Она была из тех людей, которые стесняются сказать обманщику, что он обманщик.

Велосипед у Энни был без крыльев, с пухлыми шинами и колесами побольше, чем у детских, и поменьше, чем у шоссейных. Такие велики называются горными или акробатическими. На нем удобно прыгать с трамплина и въезжать на короткие крутые склоны. Но хорошей скорости он дать не может. А дорога от поселка до шоссе была идеально ровная, заманчивая.

Блинков-младший попытался выжать из Энниного стального коня все, что можно. Он привык к велосипедам побольше и не сразу сообразил, что происходит. Нажимаешь на педали и еле плетешься. Нажимаешь сильнее, а скорость как будто и не растет.

Сердце уже выстукивало барабанную дробь. Пот душем катился по лицу (обычно говорят «градом», но Блинков-младший считал, что это неправильно. Град не вода, он может только стукнуть по лбу ледышкой и отскочить. Но никак не катиться по лицу).

Наконец он сдался, так и не развив приличной скорости. Ноги стали ватными, поджилки тряслись. Дыша, как страдающая от жары собака, Блинков-младший выехал на шоссе, ведущее к Большим Грязюкам. Два с половиной километра в гору и столько же под гору. Лучше бы наоборот: под горку он успел бы отдохнуть. А так, доехав до середины подъема, пришлось слезть и вести велосипед в руках. Пот капал в дорожную пыль, оставляя в ней лунные кратеры. Блинков-младший еле-еле втащился на перевал. Он мечтал об одном: сесть и поехать.

И тут из лесополосы выкатились грязюкинцы на новых сверкающих великах. Блинков-младший не успел охнуть про себя, как его окружили.

Машинки у грязюкинцев были так себе, китайские дорожники. Блинков-младший подумал, что Палыч мог быть и пощедрее. Как-никак, Петькина шайка помогала уголовнику достать клише. В прошлый раз они отвлекали Капусто, чтобы Роберт Портянкин мог без помех пробраться на виллу Букашина. И ведь отвлекающий маневр удался, хотя и не самым приятным образом для пойманного тогда Петьки.

А что теперь? Может, они просто изобьют Блинкова-младшего, а может, Палыч решил похитить его и обменять на клише. Уж очень ловко все совпало – сломавшийся джип, испорченный хлеб… Грязюкинцам не по силам и не по уму такая операция, а Палычу – запросто. По его приказу Роберт Портянкин мог и припугнуть продавщицу, и сыпануть в бензобак джипа горсть сахара. Сахар вместе с бензином попадает в мотор, и готово: тягучая горелая карамель забивает все отверстия.

– Ну, что молчишь, снайперт? – подал голос Петька. Он стоял, по-наполеоновски скрестив руки на груди, и с победным видом рассматривал обессиленного и жалкого Блинкова-младшего.

Этот безграмотный «снайперт» как шило воткнулся в уши Блинкову-младшему! Он проклинал болтушку Энни.

Петька погано хихикнул и повторил:

– Снайперт! Думал, мы не узнаем? А мы все про тебя знаем. Вчера на обед у вас был борщ. А сегодня уха из леща, только ты ее не поешь. Тебя еще долго будут кормить через трубочку сиропом.

«Ну, об этом полдеревни знает, – мелькнуло в голове у Блинкова-младшего. – Сегодня Наталья Константиновна купила лещей у кого-то из местных рыбаков».

После проклятого велопробега не было сил пальцем пошевелить, не то что драться. Затравленными глазами Блинков-младший смотрел, как вожак грязюкинцев надвигается и поднимает руку с растопыренной пятерней. Петька схватил его за лицо и по-хулигански сделал шмазь. Мазнул, нажимая рукой, так что вывернулась губа и грязные Петькины пальцы влезли в рот. Давным-давно, до второй Грязюкинской войны, их знакомство началось с того, что Петька так же вот сделал шмазь Ирке. А потом валялся в пыли на заднем дворе магазина. Тогда Блинков-младший как котенка взял его на прием. Видимо, Петька вспомнил о том же. Закрывая лицо Блинкова-младшего свой пятерней, он другой рукой ударил его под ложечку. Блинков-младший скрючился и вцепился в велосипед, стараясь не упасть.

Дзинь! Велосипед отлетел, отброшенный ударом сапога по спицам. Блинков-младший как подкошенный рухнул на дорогу. Петька без интереса пнул его сапогом и удивленно сказал:

– Что-то ты сегодня тихий.

– Задумчивость напала, – сплюнув слюну с привкусом рвоты, ответил Блинков-младший.

Вожак грязюкинцев засмеялся:

– А я на тебя не в обиде. Не, кроме шуток. Петр Портянкин зла на дураков не держит. Ты из штанов лез, чтобы наши велики отнять. А у нас теперь – смотри! – Он широким жестом повел в сторону грязюкинцев. – Железная бригада Петра Портянкина! Ты думаешь, за что это получено?

Блинков-младший сел на дорогу:

– За поселковые стекла, за что же еще.

– Нет! – засмеялся Петька. – Это за тебя. А как доставим тебя в нужное место, мне еще добавят.

– Если догонят, – уточнил Блинков-младший и получил несильный тычок сапогом в грудь.

– Добавят, – уверенно сказал Петька. – Ты нужен одному человеку. Ты так ему нужен, что мне за тебя обещан мотоцикл. И я его получу, будь спок.

Сомнений не оставалось: «одним человеком» мог быть только Палыч.

Блинков-младший подумал, что уголовник хочет ему отомстить за свое разоблачение, но тут же отмел эту мысль. Сейчас для Палыча клише важнее любой мести. Если клише найдут наши, Измятый майор будет на свободе, а Палыч в тюрьме. А если люди Палыча, то наоборот.

Но где же они, эти проклятые клише?! Палыч само собой знает, куда их спрятал. Но путь на виллу ему заказан. Он посылает сообщников, а те почему-то не могут найти клише! Роберт Портянкин минут за сорок не нашел, хотя, разумеется, Палыч объяснил ему все подробно. А у Блинкова-младшего с охранниками была неделя, и они тоже ничего не нашли. Хотя совали нос в каждую щелку.

И вдруг Блинкова-младшего осенило. Он с горечью подумал, что поздно, слишком поздно…

Короткая Петькина тень упала на него. – Вставай, – сказал вожак грязюкинцев. – Поедем, тебя ждут, снайперт!

Глава XIII


Так где же клише?

И так, у нас есть вся информация, которая была у Блинкова-младшего. Давайте думать. Напомню, что клише четыре. Размером они с доллар, а толщиной – с карандаш. В общем, эдакие металлические тульские пряники. Кстати, если бы кому-то взбрело в голову, с них можно было бы и пряники напечатать с портретами американских президентов.

Особняк банкира Букашина обыскали от подвала до чердака. Клише не нашли ни милиция с миноискателем и овчарками, ни охранники и Блинков-младший, хотя они пользовались подробными планами строителей.

Впрочем, это не значит, что клипсе там нет. Могу для примера привести одну версию, которую выдвинул и сам же проверил О. О. Капусто. Банкирский особняк был крыт большими медными листами. Если добыть еще один такой лист, можно сделать «бутерброд»: снизу медь, сверху медь, а в середине клише. Смотри хоть с чердака, хоть снаружи дома – везде медь. Снизу, с земли, никогда не заметишь, что один медный лист чуть-чуть выдается над другими.

Капусто лазил на чердак и простучал всю крышу. Один лист звучал не так, как другие. Охранник уже решил разрезать его консервным ножом, но Никифоров над ним посмеялся. Дело в том, что медь уже начала темнеть от дождей и времени. Новый лист на крыше бросался бы в глаза. Да и тайник Палыча должен быть таким, чтобы доставать и прятать в него клише было легко и просто.

Еще одно соображение. Тайник устраивался, когда на вилле жили охранники и лакеи, повар и горничная, Дэннина гувернантка и сам Дэнни. Дом всегда был полон его приятелей, а по выходным приезжал банкир со своими гостями. Когда вокруг так много посторонних глаз, трудно выбрать место для тайника. Нужно, чтобы никто, во-первых, не мог найти клише, во-вторых, не увидел, как Палыч их прячет и достает. И, в-третьих, чтобы, если Палыча все-таки заметят, он мог легко объяснить, что делает в этом месте. А еще лучше, чтобы объяснений совсем не требовалось.

Вообще-то катер подходил для тайника лучше всего. Моторист, копающийся в моторе, – самое естественное зрелище. Но Худышка-Айвазовский, пока черные адвокаты не отговорили его сознаваться, твердо сказал Измятому майору: клише на катере нет. Да и не стал бы Палыч возить их за границу и обратно. Ведь катер могли задержать пограничники.

Теперь о том, где искали клише сообщники Палыча.

Напомню, что Роберта Портянкина Капусто задержал у забора. Тот возвращался к себе в лодку с пустыми руками и пинал ногами столбы. Возвращаться он мог откуда угодно. До появления «миллионерской» семейки Блинков-младший допускал и такую версию: тайник где-то за территорией виллы. Рядом, но за забором. Но «миллионеры»-то влезли на территорию! И шли… Куда? Блинков-младший встретил их у раздевалки. До этого места телекамеры проследили и записали их путь. Подозрительных остановок троица не делала.

Само собой, наткнувшись на Капусто и Блинкова-младшего, сообщники изменили тактику. Теперь они шли якобы туда, куда вел их Блинков-младший. Расчет у них был простой: покупателям покажут все, в том числе и то место, где был тайник Палыча.

Дальше возможны два варианта.

Первый. Как следует все запомнив, сообщники Палыча собирались вернуться к тайнику ночью. Но их разоблачили, и они побоялись возвращаться. Ведь теперь их знали в лицо не только Блинков-младший и Капусто, но и охрана у въезда в поселок.

Второй. Они хотели силой забрать клише. Взяли бы ^Капусто на мушку и сковали его собственными наручниками. Но чтобы попусту не рисковать, «миллионерам» надо было сначала убедиться, что клише на месте. Есть множество способов установить «маячок», дающий сигнал о том, что в тайнике не шарили посторонние. Бумажка или волос, подсунутые под дверцу, положенная определенным образом веточка… Раз мы пока не знаем, какой был тайник, то бесполезно гадать, каким способом воспользовался Палыч.

Итак, следуя за Блинковым-младшим, «миллионеры» обошли бассейн, котельную, бывший индюшатник и теплицу. А затем уселись завтракать на поле для гольфа.

Так где искать клише? И почему их не нашел Роберт Портянкин?!

Блинков -младший рассуждал так. «Миллионеры», конечно, могли присесть, ожидая, когда придет охранник и поведет их в особняк, где и спрятаны клише. Им просто надоело ходить по всем этим бессмысленным индюшатникам и котельным. Но могло оказаться и так, что «миллионеры» уже увидели все, что им нужно, и присели, потому что дальнейшие хождения по вилле потеряли для них смысл.

Все надворные постройки, в которых побывали «миллионеры», были самым тщательным образом осмотрены милицией. Таких сюрпризов, как в особняке, там не было и быть не могло. Обычные щитовые домики, обшитые досками. Миноискатель мгновенно нашел бы в них металлические клише.

Правда, в теплице под землей были проложены трубы с горячей водой. Клише могли быть зарыты под одной из них – тогда миноискатель бы их не заметил. Но всю землю в теплицах милиционеры сантиметр за сантиметром истыкали тонкими щупами. Да и нечего было мотористу Палычу делать в теплицах. Если бы он часто туда заглядывал и тем более рылся в земле, это могло бы вызвать подозрения. Остается…

Вы догадались?

Поле для гольфа!

То самое, которое Владимир Владимирович упорно называл то лужайкой, то газоном. Он раза два или три подводил разговор к этому полю, пока Блинков-младший не рассказал ему, что зарыл лунки. И тогда Владимир Владимирович пошел по полю, ища следы этих лунок.

Однако землю-то миноискатель прослушивает на метр в глубину. Он в основном для того и предназначен, чтобы искать зарытые мины. Так что сунуть клише в какую-нибудь лунку для гольфа Палыч не мог. А зарывать их глубоко в землю и откапывать каждый раз, как они понадобятся, неудобно и очень подозрительно. Какой вывод делает Блинков-младший? Если в самих лунках ничего не было, но они зачем-то нужны, значит… Ну да! Лунки были ориентирами, как скелеты, оставленные капитаном Флинтом на острове сокровищ! А сами клише спрятаны где-то поблизости, в таком месте, где их не нашел бы миноискатель. Там, где много-много железа. Так много, что четыре металлические пластинки не изменили бы тон писка в наушниках прибора. Это место Блинков-младший видел целыми днями, а читатель несколько раз встречал упоминание о нем в книжке.

Тот, кто до сих пор не догадался, о чем я говорю, должен сейчас же съесть что-нибудь сладкое. Потому что оно ускоряет мыслительные процессы. А тем, кто догадался, я готов подтвердить: да, это забор! Длиннющий забор из стальной сетки.

Рассуждаем дальше. Палыч не стал бы зарывать клише под забором по той же причине, по какой не зарыл их на поле. Тайник должен быть такой, чтобы им легко было пользоваться.

И тут Блинков-младший еще раз вспомнил, что Роберт Портянкин пинал столбы. Капусто, заставший его за этим занятием, решил, что Роберт это делает из хулиганских побуждений. Иначе говоря, со злости: не нашел клише, вот и пинает «виноватый» забор. Но, если подумать, это неважное объяснение. Роберт Портянкин – далеко не светильник разума. Но не настолько же он дурак, чтобы пинать ногами стальные трубы. Это больно, в конце концов. И все же он пинал. От души, не жалея собственных ног. Зачем?

А зачем сам Капусто выстукивал крышу особняка? Он искал лист, который звучит не так, как другие. А Портянкин, выходит, мог искать столб, который звучит не так, как другие. Потому что в нем и лежат клише!

Да, Палыч придумал идеальный тайник! Столбы, державшие сетку, были из труб вроде водопроводных, только потолще. Палычу оставалось вбить в один такой столб деревяшку или подсыпать песка, чтобы опущенные в трубу клипсе не провалились до дна. Столб выше человеческого роста – сверху в него не заглянешь. Зато на ощупь клише можно достать в мгновение ока: вытянул руку вверх и взял. Разумеется, если знаешь, в каком именно столбе тайник. Вот для того, чтобы знать, Палыч выбрал себе ориентир: ближайшую к забору лунку. Во время игры над лунками втыкают шесты с флажками, чтобы их было видно издалека. Пускай по вилле бродит хоть сотня людей. Палыч возьмет клюшку для гольфа и запулит мячик в сторону этой лунки. А потом пойдет вдоль забора, якобы мячик искать, и походя достанет клише.

Не очень вдумчивый, но въедливый читатель спросит: «А зачем ему какие-то лунки, когда можно было просто отсчитать нужный столб?» А вы вспомните, вспомните, что я говорил о банкирской вилле! Это не бабушкины шесть соток под Можайском. Она огромная, с два стадиона. Палыч мог, разумеется, отсчитывать сорок шестой столб от озера или сто восемьдесят второй от противоположного угла. Но с лункой проще: ближайшая к забору – и все тут.

Хитрый и опытный уголовник предусмотрел и то, что ему придется бежать из поселка. Тогда в крайнем случае к забору можно будет подобраться и не с поля для гольфа, а через овраг. Для этого пришлось бы вываляться в грязи, но клише того стоили. Палыч делал их целый год. Цена им была – миллион долларов, который фальшивомонетчик еще сумеет напечатать и сбыть доверчивым людям. Или пятнадцать лет тюрьмы. Смотря в чьи руки попадут клише.

Глава XIV


Грязюкинский пленник

Пока Блинков-младший валялся в пыли, на дороге показалась машина. Старенький молоковоз с облупленной желтой цистерной. У Блинкова-младшего появилась слабая надежда на спасение. Грязюкинцы со своими новыми великами перегородили всю дорогу и не спешили уходить. Молоковоз обязательно притормозит. Тут-то и нужно вскочить на подножку и кричать водителю «Спасите!».

Но с этой мыслью пришлось расстаться еще. до того, как молоковоз подъехал. Блинков-младший вдруг понял одну потрясающую вещь: МОЛОКОВОЗ ПОЯВИЛСЯ НИОТКУДА!

Ведь грязюкинцы захватили его на перевале. С пригорка было видно шоссе на несколько километров и вперед, и назад. Еще совсем недавно на нем не было ни одной машины. Получается, что молоковоз выехал из лесополосы, точно так же, как сидевшие в засаде грязюкинцы.

– Квабреолет подан! – опять коверкая слово, с издевательской вежливостью сообщил Петька.

Он указывал не на кабину, где маячила уже знакомая Блинкову-младшему физиономия его братца. Он указывал на цистерну…

Один из грязюкинцев вскарабкался на молоковоз, оседлал цистерну и открыл люк. Резиновый уплотнитель громко чавкнул. Грязюкинцу как будто прыснули в лицо из газового баллончика. Побледнев, он мухой слетел на шоссе и отбежал к обочине.

Чуть погодя до Блинкова-младшего дошла волна невыносимой вони.

– Ну и душок! – с садистским удовольствием восхитился Роберт Портянкин, выбираясь из кабины. – С весны машина стояла на приколе, не меньше.

– Задохнется парень! – предупредил его пострадавший грязюкинец.

Петькин уголовный брательник безразлично махнул рукой. Подхватив под мышки еще не пришедшего в себя Блинкова-младшего, он стал взгромождать его на подножку цистерны.

Митек вяло попытался сопротивляться и получил короткий удар в подбородок.

Последнее, что он видел, прежде чем провалиться в люк, был Петька с Энниным велосипедом. Вожак грязюкинцев укладывал велик под колеса молоковоза.

Машина тронется, и дзинь-дзинь – лопнут туго натянутые спицы, хлоп-хлоп – взорвутся под трехтонной тяжестью шины. А потом грязюкинский участковый найдет на обочине искореженный велосипед. Все решат, что Блинкова-младшего сбила случайная машина и куда-нибудь отвезла. В больницах его не найдут, а на дне Псковского озера искать бесполезно – слишком оно огромное.

Люк с лязгом захлопнулся. В цистерне стало темно. Блинков-младший сколько мог сдерживал дыхание, но в конце концов не стерпел и глотнул ртом отравленного воздуха. Его стало рвать.

На дне цистерны была засохшая корка. Под ногами Блинкова-младшего она проломилась, и, как внутренности раздавленного таракана, полезло то, что давным-давно было простоквашей. Смрад стоял умопомрачительный. Блинкова-младшего выворачивало наизнанку.

В перерывах между спазмами он попытался засечь время – часы были электронные, с подсветкой. Молоковоз тронулся в двенадцать сорок три. Опустошенный желудок трепетал у самого горла. Двенадцать пятьдесят девять. Притормозили.

А потом цистерну стало так бросать на ухабах, что гуща на дне плеснулась и пробила остатки корки. Блинков-младший задохнулся от смрада и потерял сознание.

– На нож поставлю, придурок лагерный!

– Ну ты чё, братан?

– Я те не братан, а пахан.

Голоса доносились как сквозь ушанку с завязанными тесемками, а картинки не было совсем. «Телевизор испортился, – вяло подумал Блинков-младший. – И диван». Спину кололи вылезшие пружины. С ума они сошли – класть человека на такой диван?

– Тебе что было сказано?! – наседал первый голос. – Доставить в це-лос-ти. Мягко доставить. Как сына родного.

– Ты чё, Маркиз? У меня ж сына нету, – с непонятной обидой буркнул второй.

Похоже, он понимал метафоры буквально. Если у него нет сына, то придираться даже странно. Откуда, в таком случае, ему знать, как доставляют родного сына?

– Ну как отца, – поправился первый.

– Тогда все в порядке. Отца я раз вывалил из лодки среди озера, – торжествующе сообщил второй. – Жалко, рыбаки его подобрали.

– Чем же тебе так родной папа не угодил?

– А чё он, – плаксивым голосом заныл второй. – Сидим рыбалим, пьем водку. Я говорю: «Ты глоток, и я глоток». А он выламывается: «Я старше, мне два глотка!»

Блинков-младший представил, как сам делит водку со своим папой. А потом за лишний глоток выбрасывает его в озеро. «Нет, – подумал он, – так не бывает. Это мне кошмар снится».

Но голос очень убедительно говорил о выброшенном за борт отце. Ничуть не рисуясь своей крутостью, а просто, как о картошке. Блинков-младший узнал Роберта Портянкина. А голос, ругавший его, принадлежал «миллионеру» Владимиру Владимировичу. Имя, конечно, вымышленное. Но теперь Блинков-младший точно знал хотя бы уголовную кличку «миллионера». Роберт Портянкин называл его Маркизом.

Ни телевизора, ни дивана, разумеется, не было. Митек лежал на каких-то колющих спину ветках и чувствовал себя голым и мокрым. Ага, раздели и обмыли. А то бы он так и умер в бывшей простокваше.

– А в честь кого тебя назвали Робертом? – ватным языком промямлил Блинков-младший. Ему было обидно за автора стихов об увядших цветах, которые нравились Измятому майору.

– В честь киномеханика, – автоматически ответил Роберт Портянкин.

– Очухался! – довольным голосом воскликнул Маркиз. – Ну, пацан, считай, сегодня ты две жизни спас: свою и вот этого придурка.

– Это кто придурок?! – окрысился Роберт Портянкин.

Чувствовалось, что он обижается не всерьез и тоже рад, что Блинков-младший пришел в себя. Похоже, и Маркиз, и Роберт одинаково боялись, что Палыч не станет разбираться, кто больше виноват, а накажет обоих.

Блинков-младший наконец открыл глаза и огляделся. Он лежал в шалаше из разнокалиберных досок и палок, обтянутых полиэтиленом. Такие убежища строят рыболовы, чтобы не мокнуть под дождем, и называют их балаганами.

– Не окочурился, и слава богу, – подвел итог Роберт Портянкин. – Ну чё, поплывем или босса дождемся?

Маркиз смерил его презрительным взглядом и неслышно зашевелил губами. Видно, Палыч запретил своим сообщникам даже упоминать, что у них есть босс.

– А чё, я только спросил, – гундосым голосом оправдался Роберт Портянкин и стал на четвереньках выкарабкиваться из балагана. – Ладно, пойду собираться. Проверю донки, да поплыли.

Маркиз остался с Блинковым-младшим.

– А ты ничего пацанок, – ни с того ни с сего сказал он. – Дочурке моей понравился.

Блинков-младший попытался поймать его взгляд, но Маркиз прятал глаза. Ох, не просто так преступник решил поболтать с жертвой. И Блинков-младший поддержал разговор:

– Нужен я вашей дочурке… Ей, наверное,

лет двадцать.

– Шестнадцать, – скорбным голосом уточнил Маркиз, – хотя выглядит старше. Трудное детство, злоупотребление губной помадой.

– Вы что, в невесты ее предлагаете? – спросил Блинков-младший.

Маркиз меленько хихикнул.

– Если останешься в живых, я бы тебе даже знакомиться не советовал с такой невестой.

Блинков-младший почему-то подумал, что Маркиз гад не по характеру, а по обстоятельствам. Если бы у него по-другому сложилась жизнь, он, может, стал бы контролером в метро или в автобусе. Он штрафовал бы людей, которые забыли пробить талончик или пробили, но не тот, неправильный. А по вечерам ругал бы своих детей за двойки и считал, что живет простой и честной жизнью.

– А вам не страшно с этим Робертом? – начал прощупывать Маркиза Блинков-младший.

– Это ему со мной страшно, – ответил преступник с улыбкой, которая со стороны могла бы показаться даже доброй. – Он кусок мяса безмозглого, а я умный.

– Вот он вас мясом и придавит, когда станете деньги делить, – предсказал Блинков-младший.

Он хотел вызвать преступника на откровенность и бил наверняка.

– Что ты можешь знать о наших делах, пацанок?! – удивился Маркиз.

И Блинков-младший решил рискнуть, хотя знал, что неверный расчет может стоить ему жизни.

– Гутенберг переправлял фальшивые доллары в Эстонию, – начал он, пристально следя, как станет реагировать Маркиз. – У него там должен быть банковский счет.

Никакой реакции пока что заметно не было. В зрачках Маркиза как будто задернулись занавески. Блинков-младший знал этот приемчик: Маркиз смотрел ему не в глаза, а в переносицу.

Такой взгляд кажется прямым, но его никогда не поймаешь.

– Он обещал поделиться с вами, если вы поможете достать клише, – выдал Блинков-младший следующую порцию.

Занавески только стали плотнее.

– Сначала за клише посылали Роберта. Но лунки были зарыты, и ему не удалось найти тайник.

– А зарыл их ты!

Занавески на мгновение отдернулись. В глазах Маркиза полыхнула такая жгучая злоба, что Блинкову-младшему стало не по себе. С кем он связался?! Разве такого Маркиза переиграешь?!

– А как вы думаете, почему? – сымпровизировал Блинков-младший.

– Не сочиняй, пацанок, – тоном строгого учителя произнес Маркиз. – Ты сам сказал: чтобы дети ноги не переломали. Не нужно сейчас выдумывать другое объяснение.

Блинков-младший пожал плечами и замолчал.

Стало слышно, как где-то неподалеку топает сапогами Роберт Портянкин и звенит колокольчик донки.

– Ну ладно, ври, – разрешил Маркиз. – Я тебе не верю, но послушаю из любопытства.

Главной задачей Блинкова-младшего было убедить преступника в том, что Измятый майор знает о тайнике в столбе забора. Тогда можно попытаться перевербовать Маркиза на свою сторону. Мол, клише вам уже не видать, как своих ушей без зеркала. Милиция следит за тайником, чтобы взять всю шайку с поличным. Если вы останетесь с Палычем, то вместе с ним и угодите за решетку. А я даю вам шанс выйти сухим из воды. Один телефонный звонок – и вы уже не сообщник преступников, а свидетель, который помог милиции.

– Когда клише не нашли при обыске, майор стал расспрашивать прислугу, чем любил заниматься моторист Пал Палыч, – невинным тоном сообщил Блинков-младший. – И оказалось, что иногда он для разминки в гольф поигрывал. Почему-то больше других ему нравилась одна лунка у забора.

Именно сейчас риск был максимальный! Пролезет это объяснение – прохиляет и все остальное. Хотя как раз насчет игры в гольф Блинков-младший мог ошибаться. Это была только его догадка.

Занавески в глазах Маркиза отдернулись. За ними не было ни любопытства, ни ненависти. Одна пустота. Преступник выглядел смертельно усталым.

– Вычислил, мент поганый! – прохрипел он.

– Да, – подтвердил Блинков-младший. – Когда Роберт бегал вдоль забора, клише там уже не было. А сейчас они опять на месте. Майор сидит под домашним арестом, но это для вида. Он в любую минуту может сказать своему начальству, где клише, и его отпустят, а Гутенберга посадят. Но майор хочет взять его с поличным у тайника. А другим милиционерам не говорит про клише, потому что боится «протечки».

– «Протечки»? – уловил профессиональное словцо Маркиз. – Детективов начитался, пацанок?

Блинков-младший вспомнил книжку о ненормальном полковнике, который отвинтил предохранитель с пистолета.

– Начитался, – кивнул он и представил, какая физиономия станет у Маркиза, если сказать правду. Мол, словцо я слышал от мамы, подполковника контрразведки. Гутенберга на позапрошлой неделе вычислил я. И его тайник вычислил я, а ты, лопух, только что подтвердил мою догадку!

– Жалко тебя, пацанок, – вдруг сказал Маркиз. – Такой начитанный, а дурак. Если все, что ты здесь набухтел, правда, то можешь расписаться в получении приговора: камень на шею и в воду.

Это был страшный удар! Только что Блинков-младший торжествовал победу. Казалось, что преступник готов поднять лапки и с видом побитого пса клянчить: «Ну Дмитрий Олегович, ну, миленький, позвольте мне явиться к майору с повинной и рассказать, где вас держит этот негодяй Гутенберг!» И вдруг – камень на шею!

– Я вас не понимаю, – стараясь казаться спокойным, сказал он Маркизу. – Пока что вы не увязли в этом деле. Похищал меня Роберт, организовал все Гутенберг. Вы можете пройти как свидетель, а вместо этого лезете в убийцы.

Маркиз вздохнул.

– Да в том-то и есть наше с тобой несчастье, бедненький пацанок, что Гутенберг здесь ни при чем. Твое похищение организовал я!

Глава XV


Робинзонада Блинкова-младшего

За стеной балагана взревел мотор лодки. Звук удалялся. Блинков-младший давно понял, почему бандиты не боятся оставлять пленника без охраны. Его бросили на острове.

Он вышел из балагана и ничуть не удивился, увидев заросший осокой берег и – воду, воду, воду, насколько хватало глаз.

Но главный сюрприз ждал Блинкова-младшего прямо за спиной. Оглянувшись, он увидел далекий берег со спичечными коробками домов. На самом высоком горела на солнце медная крыша!

Блинкову-младшему показалось, что он различил на поле для гольфа пестрые одежки вос-питуемых. Увы, он мог видеть их только в своем воображении. До берега было километров семь, если не все десять.

Это была тонкая и подлая пытка! Знать, что свои рядом, что посуху домчался бы до них за час – полтора. А вместо этого… Что вместо этого? На какую судьбу обрекли Блинкова-младшего преступники?

Судя по разговорам Роберта Портянкина с Маркизом, Блинков-младший был нужен Палы-чу, как говорится, в товарном виде. Живой, здоровый, без синяков и ссадин. Значит, верно то, что он подумал с самого начала: преступник хочет обменять его на клише. Если только Палыч не психованный маньяк, трепетно сохраняющий физиономию жертвы, чтобы лично украсить ее первым синяком.

А попытка перевербовать Маркиза, на которую Блинков-младший так надеялся, закончилась, коротко говоря, ничем. Маркиз поверил, что все под контролем у Измятого майора и не сегодня-завтра преступников схватят. Блинков-младший понял, что камень на шею и в воду – пустые угрозы. И на этом переговоры запели в тупик. Похоже, Маркиз еще раздумывал, не сдернуть ли ему от Палыча, пока всю преступную группу не схватили. Но помогать Блинкову-младшему уголовник не собирался. Потому что действительно участвовал в его похищении и не стал бы выдавать милиции самого себя.

Весь островок можно было обойти за пять минут. Флору представляли три кустика, осока и камыши, фауну – лягушки и пиявки. Балаган высотой по шею был самым высоким и единственным строением. Робинзон в свою первую ночь на необитаемом острове мог считаться мультимиллионером по сравнению с Блинковым-младшим. У него имелась хоть рваненькая, но одежда. А на Митьке не осталось ни единой нитки.

Если не думать, где ты и как здесь оказался, было даже приятно разгуливать голышом в полном одиночестве. Солнышко, легкие облака, не холодно и не жарко. Блинков-младший пошел вдоль берега и набрел на песчаный пляжик, где его отмывали от простокваши. На кромке берега осталась желто-бурая вонючая пенка. Одежды нигде не было. Блинков-младший подумал, что возился с ним Роберт Портянкин, а не пожилой Маркиз, и что одежду тот выбросил не потому, что хотел навредить, а по подлости характера. Воняла, вот и выбросил. Как папашу за глоток водки.

На песке остались две борозды от ног – Роберт Портянкин тащил его волоком. Дырочки от воткнутых донок, глубокий след от носа моторки… Ничего, что помогло бы выжить.

Взбаламученная винтом лодки вода медленно светлела. Блинкову-младшему почудилось неясное движение в глубине. Он забрел в воду по пояс и выловил свои джинсы. По ногам холодно ударил бьющий под водой ключ. Течение было сильное. На глазах у Блинкова-младшего намокшая коричневая камышинка подплыла к водовороту и нырнула, как подводная лодка. Он бросил джинсы на песок, забрел поглубже и ходом малярной кисти прочесал все дно у пляжика. Трусов и футболки не было. Унесло течением. И джинсы бы унесло, если бы не револьвер в кармане. Револьвер!

Блинков-младший как ошпаренный выскочил из воды и кинулся к джинсам. Есть! Преступники побрезговали обшаривать карманы вымазанных в бывшей простокваше джинсов. А сам Блинков-младший так давно таскал револьвер с собой, что не вспоминал о нем целыми днями. Вот если забывал его где-нибудь, тогда вспоминал сразу. Возникало ощущение, будто чего-то не хватает.

Он вытряхнул из револьвера воду и разложил на траве патроны. Там, где полагается быть пуле, горловины гильз были сжаты и залиты красным лаком. Порох не должен промокнуть. А сухой порох – это огонь!

Отжав свой богатый гардероб, Блинков-младший развесил джинсы на крыше балагана. Его часы исчезли – Роберт Портянкин позарился. Судя по солнышку, было часа два-три. До ночи джинсы должны высохнуть. Теперь нужно собрать все, что горит. А ночью разжечь костер и передавать на виллу «SOS».

На острове было полно нанесенных течением палок и досок. Но, видно, в шторм волны заливали весь остров. Сухие на первый взгляд дрова оказались такими сырыми, что, если нажать ногтем, в ямке проступала влага. Блинков-младший решил пожертвовать балаганом. И вдруг в двух шагах от него нашел старое кострище с положенными вместо скамеек бревнами и поленницей подсохших дровишек. Это берег с банкирской виллой отвел ему глаза. Как увидел, так и пошел в ту сторону, не заметив под собственным носом кострища.

Теперь нужно найти, чем поймать огонь, который всего на мгновение вырвется из револьверного дула.

В старину искры от огнива ловили на какой-то трут. Блинков-младший понятия не имел, что это такое. Он стал собирать соломинки и сухие травинки, но чувствовал, что это не то. Было бы чем распотрошить патрон, он высыпал бы из одного порох, сверху положил соломинки и поджег выстрелом. Но поджечь соломинки без пороха лучше не пытаться.

Дурацкая ситуация. Есть шесть патронов, шесть загнанных в гильзы пучков огня. Дров полно. А разжечь костер нечем! Что же такое этот трут?

Блинков-младший влез в балаган и обыскал каждую щелочку. Нашел заточенный обломок ножовочного полотна, до половины обмотанный изоляцией. Он лежал, заткнутый между доской и полиэтиленом на крыше, и уже успел здорово проржаветь. Какой никакой, а нож.

Не успокоившись на этом, Блинков-младший по веточке вытащил подстилку с пола балагана. В головах нашелся спекшийся ком соли в жестянке от консервов «Частик в томате». А между веток запуталась блесна со сломанным тройником. Один из трех крючков уцелел, но толку от него не было. Не в руках же держать эту блесну, надеясь, что рыбина подплывет и клюнет.

Вот и все трофеи: нож, которым нечего резать, соль, которой нечего солить, и блесна, которую не к чему привязать.

В никудышном настроении Блинков-младший вылез из балагана. И тут прямо в рот ему влетел трут или то, что могло его заменить: клочок пуха, как с одуванчика, только погрубее. Как он раньше не догадался! Камыша у берега было полно. Среди зеленых камышин с плотными коричневыми колбасками на стеблях тут и там торчали прошлогодние, с высохшими пуховыми венчиками.

Блинков-младший оторвал от балагана кусок пленки, свернул ее кульком и полез в камыши собирать этот пух.

Еще один подарок судьбы впился ему в ногу – крючок на пожелтевшей старой леске. Прижимая к груди кулек с собранным пухом, Блинков-младший попытался на одной ноге упрыгать на сухое место. Леска запуталась в камышах и не пускала. Воды под ногами (точнее, под ногой, потому что раненую ногу с крючком Блинков-младший поджимал) было по щиколотку. Он плюхнулся там, где стоял, и вырвал крючок из раны. Увидев эту ржавую железку, он чуть в обморок не упал. Голый, голодный, а теперь еще жди заражения крови!

Чуть ли не завязавшись в узел, Блинков-младший стал высасывать ранку на ступне. Пух вывалился из кулька и намок. На кровь, которую он сплевывал в воду, ринулись пиявки. Их атаку Блинков-младший заметил позже, когда упрыгал из камышей и сел на песок. Сиделось как-то неуютно. Пошарив рукой, Блинков-младший обнаружил, что оброс тремя пиявочными хвостами.

Пиявки не отрывались, сколько ни дергай. Было не больно, он только чувствовал, как натягивается кожа, когда тянешь за пиявку, а потом она выскальзывала из пальцев.

Ветерок лизнул мокрую кожу, и Блинкова-младшего так зазнобило, что зуб на зуб не попадал. Он лег животом на горячий песок, подставив пиявок солнцу. Может, их припечет, они и отвалятся.

Папа рассказывал кое-какие любопытные истории о пиявках, только мама ни разу не дала ему рассказать до конца. Ей было противно. А папа не видел в пиявках ничего противного. В ботанических экспедициях ему случалось неделями питаться только тем, что он смог насобирать, наловить или подстрелить. Однажды он даже ел жареных пиявок.

Блинков-младший, конечно, проголодался, но еще не настолько, чтобы есть пиявок живьем. Да это и довольно трудно, когда они висят у тебя на мягком месте. Для этого надо в цирке работать.

Итак, что мы знаем о пиявках? От их укусов не больно, потому что они пускают в ранку обезболивающую слюну. (Нет, права мама: действительно противно.) Оторвать пиявку можно только с куском кожи, это папа тоже рассказывал, только Блинков-младший сгоряча забыл. Нужно прижечь ее огнем или ждать, пока пиявка насосется крови и сама отвалится. А огня нет. Будущий огонь, то есть весь собранный пух, в воде плавает.

Единственным полезным результатом похода в камыши была спутанная леска с крючком. Кстати, очень длинная леска, от донки, а не от поплавочной удочки. Но грузила не было, наживки тоже. И вообще, заниматься рыбалкой с тремя пиявками на пятой точке удовольствие довольно сомнительное. Блинков-младший бросил леску и снова полез в камыши.

Уже через десять минут его судьба волшебным образом переменилась. Он сидел у костерка, согревшийся и благостный. Рядом на бревне для ускорения сушки лежали джинсы. От под-ворота штанины Блинков-младший отрезал тряпочку и сунул ее прямо в огонь, так что зашипела испаряющаяся вода. Потом эту стерильную тряпочку он примотал обрывком лески к раненой ноге.

Пиявки были наказаны. Аппетитно шкворча, они жарились в консервной банке. Блинков-младший посмотрел на них, поколебался и выбросил. Все-таки до папы ему еще расти и расти.

Потом он спохватился и разыскал в траве одну жареную пиявку, насадил ее на крючок и забросил в воду. Вместо грузила он привязал гильзу от выстреленного патрона, вместо удилища использовал короткий прутик, а поплавка или колокольчика не было совсем. Блинков-младший использовал один папин секрет. Когда леска натянулась по течению, он воткнул прутик в песок и повесил на леску каплю воды.

Рыба клюнула очень быстро. Все-таки не каждый день ее балуют жареными пиявками. Капля сорвалась, предупреждая о поклевке, но и без нее было видно, что взяла крупная рыбина. Леска сразу же пошла в сторону, разрезая воду. Блинков-младший подсек. Есть!

Чахлый сырой прутик согнулся пополам. Его так и рвало из рук. Вот-вот он сломается, как макаронина. Блинков-младший намотал леску на палец и чуть не остался без этого пальца. Рыба рванула, леска заскользила, палец посинел, кровь брызнула, как сок из раздавленной вишни. Он перехватил леску в другую руку, сделал два витка вокруг ладони и, терпя боль, стал ждать, когда рыба выдохнется.

Такую крупную рыбу нельзя тупо тянуть к берегу, это не перетягивание каната. Рыба порвет себе губу и уйдет. Нужно вываживать ее постеенно, немного уступая, когда рыба ломанется в глубину, и выбирая каждую слабинку, когда она пойдет в твою сторону. А как подтянешь к берегу, дать ей глотнуть воздуха и тогда вытаскивать рывком, пока не опомнилась. Пожилой рыболов в тарахтящей моторке во все глаза пялился на Блинкова-младшего. Конечно, сообразил, что парень вываживает не просто рыбу, а огромную рыбу, царь-рыбу! А может, подумал: что это за голый придурок скачет по берегу?

– Стойте! – заорал Блинков-младший.

Это было какое-то наваждение. Рыболов проплыл метрах в двадцати от острова! Можно было докричаться и все объяснить. Но Блинков-младший так увлекся своей рыбой, что ни о чем другом не думал. А сейчас моторка удалялась.

– Стойте! Подождите!! Вернитесь!!! – вопил Блинков-младший в спину рыболову.

Тот оглянулся, покрутил пальцем у виска и прибавил газу.

Он был уже так далеко, что не расслышал слово, которое Митьке надо было кричать с самого начала:

– Помогите-е!!!

Глава XVI


Неудавшийся сеанс связи

Рыбу он упустил. Вместе с крючком и большей частью лески. Остался обрывок метра в два и – на память – порезанный палец и сизые рубцы на ладони. Блинков-младший привязал к этому обрывку блесну, насадил на крючок вторую жареную пиявку и забросил снасть в воду. Удилище-прутик он воткнул поглубже в песок и ушел к костру. Если кто-нибудь поймается, то хорошо, но надежды на это было мало.

Подойдя к бревну, на котором сидел раньше, Блинков-младший обнаружил, что все оно испятнано кровью. Ощупал себя – так и есть: места, где присосались пиявки, продолжали потихоньку кровоточить. Потому что слюна у пиявок не только обезболивающая. От нее еще и кровь перестает сворачиваться.

Зато джинсы высохли. Блинков-младший надел их – и бинты, и одежда, и его единственное имущество, не считая револьвера.

После борьбы с рыбиной и непростительно глупой сцены с рыболовом в груди была такая пустота, как будто из него вынули сердце. Двигаясь, как автомат, Блинков-младший нарезал обломком ножовочного полотна веток и до темноты плел из них щит. Когда совсем стемнеет, можно этим щитом перекрывать свет костра и сигналить на виллу. Три длинных, три коротких: «SOS», «Сейв ауэ шип» – спасите наш корабль. Хотя моряки наполовину в шутку, наполовину всерьез переводят этот сигнал как «сейв ауэ соулз» – спасите наши души.

Затея казалась пустой. Капусто будет сидеть у себя в «Контроле за периметром» и вряд ли посмотрит на далекий остров. У него есть телекамера на берегу, но она и контролирует берег и узкую прибрежную полосу воды. Надеяться можно только на случайность. Вдруг Капусто захочется подышать свежим воздухом, вдруг на какой-нибудь даче засидятся гости…

Кроме банкирской, на берегу еще всего четыре виллы – поселок рос вдаль от озера, так уж ему отмерили землю… Что за люди там живут? Какое им дело до мелькающего вдали огонька?! Разумеется, в поселке уже знают, что Блинков-младший исчез. Но кому в голову придет искать Блинкова на озере, если в противоположной стороне, на шоссе, нашли его искореженный велосипед?

Когда совсем стемнело, Блинков-младший подбросил в костер дровишек и начал поднимать и опускать свой щит. Три длинных, три коротких, три длинных, три коротких. Спасите мою душу!

На башенке особняка всю ночь горел дежурный прожектор. Под утро его скрыл туман.

Глава XVII


Спасение утопающих – дело самих утопающих

Полуголый на необитаемом острове… Друзья думают, что тебя скорее всего нет в живых. А враги могут приплыть с утра пораньше. И еще неизвестно, так ли уж пусты были угрозы Маркиза. Камень на шею! Блинкова-младшего утешало только то, что на острове не было ни одного камня. Впрочем, будет нужно – привезут с собой.

К рассвету он решился. Никто тебя не спасет, если ты сам как следует не постараешься спастись. В конце концов, до берега не больше десяти километров, а в мире полно людей, которые переплывали Ла-Манш. Блинков-младший не помнил, какая ширина Ла-Манша, но точно знал, что больше.

Средняя скорость пешехода пять километров в час. Пловец движется раза в два медленнее. Значит, плыть ему часа четыре. Пускаться на такое дело без плавсредства и на голодный желудок – безумие.

Проблемы с желудком Блинков-младший надеялся уладить с помощью лягушек. Ему не было противно. В животе пели фанфары и время от времени тоненько вступал рожок. Такая музыка лишает человека привередливости в еде. Французы – тонкий народ, законодатели европейской моды, а за милую душу трескают и лягушек, и улиток. Чем он лучше француза?

Теперь надо решить, на чем поплывем.

Ответ лежал на поверхности, точнее, Блинков-младший на нем сидел. Он довольно легко подкатил бревно от костра к берегу. Оторвал от балагана подходящую доску, чтобы грести, столкнул бревно в воду, оседлал… и опрокинулся.

Потратив с полчаса, Блинков-младший понял, что бревно и байдарка – разные вещи. Он мог лежать, обхватив бревно руками и ногами и с трудом сохраняя равновесие. Но сидеть и грести не получалось.

Был еще один способ, в надежность которого Блинков-младший не очень-то верил. В войну солдаты форсировали даже крупные реки на плащ-палатках, набитых соломой, ветками и вообще чем придется. У него была пленка, которой обтянут балаган, и сухой камыш. Но пленка вся издырявлена гвоздями. Камыш в ней намокнет. Так что предстоит миленькое соревнование: что произойдет быстрее – он доплывет или поплавки с камышом утонут?

Ничего лучше Блинков-младший не придумал. Он уже собрался на лягушиную охоту, чтобы подкрепиться перед работой, но потом без особой надежды решил проверить удочку.

Леска пошла без сопротивления. Он тащил ее уже только потому, что леска могла пригодиться. И вдруг за сверкнувшей в воде блесной показалась длинная тень. Еще несколько секунд, и Блинков-младший вытащил на берег большого снулого налима!

Выковыривая тройник у него из пасти, Блинков-младший не мог себе представить, как налиму удалось попасться на удочку. Два из трех крючков тройника были сломаны. Причем обломки торчали так, что должны были уколоть налиму губы, прежде чем он втянет наживку. И он кололся, но жрал! Это был какой-то рыбий гурман. Ему так захотелось отведать жареной пиявочки, что он пожертвовал жизнью.

Блинков-младший без всякого сожаления отложил знакомство с французской кухней. Он разгреб угли костра, чуть разрыл прокаленную землю и закопал в нее налима, а костер восстановил на прежнем месте. Так пекут рыбу совсем дикие индейцы, которые не умеют даже лепить глиняную посуду.

Пока налим пекся, Блинков-младший снял пленку с балагана. У него оказалось два больших куска, но это, может быть, и к лучшему: получится не один поплавок, а как бы спасательный жилет.

С содроганием вспоминая о пиявках, Блинков-младший еще раз сходил к ним в гости и нарезал сухих камышей. Стебли у них были глянцевые, как лакированные. Пожалуй, зря он опасался – за четыре часа камыши не промокнут.

Лески еле-еле хватило, чтобы сделать из камышей две вязанки. Блинков-младший обернул их полиэтиленом и заварил края головней. Получились поплавки. Остатки полиэтилена ушли на то, чтобы устроить между ними что-то вроде широкого ремня. На ремень он ляжет животом, поплавки окажутся под мышками. Грести будет неудобно, но что поделаешь…

Тем временем налим испекся. От костра пошел такой умопомрачительно аппетитный пар, что фанфары в животе Блинкова-младшего заиграли «Гром победы, раздавайся».

Он умял налима вместе с кожей и минут десять лежал, чувствуя себя совершенно счастливым. Потом опробовал плавсредство. Грести было в самом деле трудно. Плавсредство оказалось великовато и неповоротливо. Руки, обнимающие поплавки, приходилось держать так, будто несешь под мышками по арбузу. До воды он доставал только кистями, и нормального взмаха не получалось.

Блинков-младший отломал от балагана еще две доски, привязал их поперек поплавков и уселся, как на скамеечку. Вот это было то, что надо! Получился самый настоящий катамаран, только такой маленький, что ноги оставались в воде. Третью доску Блинков-младший взял вместо весла и попробовал грести. Катамаран оказался коротковат и при каждом гребке крутился то вправо, то влево. Из-за этого он двигался вперед зигзагами.

Утро было еще серенькое, ненастоящее. Над водой висела кисея тумана. Небо только начинало розоветь. Вот-вот из-за берега, из-за особняка под медной крышей, должно было высунуться солнце. Но пока что ни особняка, ни берега не было видно в тумане. Плыть просто на розовую полоску на горизонте Блинков-младший побоялся. Грубой ошибки, конечно, не будет – берег на востоке. Но когда и остров за спиной потеряется в тумане, можно дать крюка в лишний километр, а то и в два. Блинков-младший решил подождать, пока особняк не покажется из тумана.

Убивая время, он минут двадцать потрудился над своим револьвером. Я пишу здесь не инструкцию «Как выбить глаз», поэтому не стану описывать все, что сделал Блинков-младший. Скажу только, что патронами без пуль вроде тех, которые были в его револьвере, заряжаются некоторые подводные ружья. Силы заряда хватает на то, чтобы вытолкнуть тяжелый гарпун и чтобы он пробил рыбу. Словом, теперь у Блинкова-младшего было в руках оружие, которым уже можно кого-нибудь искалечить. Но только однозарядное. У него оставалось еще пять патронов, но самодельные пули не влезли бы в барабан. Блинков-младший сделал одну и затолкал ее в ствол.

Где-то далеко запел мотор лодки. Блинкову-младшему показалось, что она идет мимо острова. Но это еще ничего не значило. Могло быть и так, что в лодке плыли преступники, просто в тумане они не заметили остров.

Он сунул револьвер в карман, засучил штанины, уселся на свой катамаран и был таков.

Больше всего настораживало то, что звук мотора оборвался внезапно. Лодка не уплыла, она остановилась где-то поблизости. Впрочем, путь к берегу она Блинкову-младшему не перекрывала. Энергично работая доской, он удалялся от острова и от лодки.

Мотор взревел, когда он совсем успокоился. Лодка поплыла кругами! Значит, наверняка в ней преступники. Ищут остров. Если лодка наткнется на Блинкова-младшего, то на веслах, а точнее, на доске от мотора не удерешь.

Тот, кто управлял лодкой, неплохо знал свое дело. Не суетясь и не гадая, в какой стороне остров, он пустил судно по расходящейся спирали. В первый раз лодка проскочила далеко за спиной Блинкова-младшего. Звук, удаляясь, пропал слева, а потом возник справа, но уже ближе. Блинков-младший греб не переставая, но в следующий раз лодка прошла еще ближе к его катамарану. Витка через три-четыре преступники, не подозревая о беглеце, подплывут прямо к нему!

Он работал доской, как механизм: гребок справа, гребок слева, справа, слева… Может быть, удастся отыграть у преступников лишний виток, и как раз на нем они найдут остров. Тогда у Блинкова-младшего будет фора минут в пятнадцать. Пока они в тумане обыщут островок, пока сообразят, что он убежал, а не прячется…

На пятом витке мотор проревел совсем, рядом. Обернувшись, Блинков-младший заметил, как туман колышется в том месте, где прошла лодка. В следующий раз преступники наткнутся на него…

Рев мотора оборвался, и стали слышны голоса.

– Ищи, адмирал Нахимов! – презрительно буркнул кто-то. – Ты у меня сейчас Нельсоном одноглазым станешь!

– Ну ты чё?! Говорю те, здесь он. Я и по ночам сколько раз сюда плавал и не ошибался.

Блинков-младший перестал грести и замер.

Судя по шуму мотора, лодка остановилась метрах в двадцати. Но голоса звучали гораздо ближе. Каждый звук отзывался писклявым эхом. Казалось, что преступники сидят рядом за натянутой простыней и говорят в большие стеклянные банки. По «ну ты чё?» Блинков-младший узнал Роберта Портянкина, хотя голос его больше смахивал на Петькин. А того, который грозился сделать из Роберта адмирала Нельсона, угадать было трудно. Палыч? Незаметный шофер, приходивший с «миллионерами» на виллу?

Увы, абсолютный музыкальный слух не входил в число достоинств одаренного восьмиклассника. А главное, туман искажал звуки. Блинков-младший помнил голос Палыча, но не настолько хорошо, чтобы узнать его в таких условиях. Шофер же, пока был на вилле, не проронил ни слова.

– Подождать надо. К чему мельтешить? Скоро туман разойдется, – хладнокровно произнес Маркиз, вот уж точно Маркиз. Блинков-младший узнал не голос, а строгую учительскую интонацию: «Не сочиняй, пацанок»…

– В том-то и дело, что разойдется. А нам лучше бы как ушли в тумане, так и вернуться в тумане, – буркнул незнакомец. – Старухи достали. Встают ни свет ни заря и пялятся.

– Мужики… – начал Роберт Портянкин и сдавленно охнул.

– Фильтруй базар! – назидательно заметил незнакомец. Похоже, это он ударил хулигана. – Чему тебя на зоне учили?! Мужики работают, а мы авторитеты!

Блинков-младший попытался тихонечко грести.

– Плеснулась, – тут же отметил Маркиз. – Говорят, здесь рыбалка хорошая. Эй, Нельсон, у тебя рыбалка хорошая?

– Ведро рыбы и без сети взять можно, – буркнул Роберт Портянкин. – Маркиз, скажи этому, чё он?! Скулу мне набок своротил…

Эту фразу Роберт Портянкин тоже оборвал не по своей воле. Ему приложили еще похлеще, чем в первый раз. Удар был хрустящий, как будто стукнули по кочану капусты.

– Ну как скула? Встала на место? – заботливо спросил Маркиз.

Блинков-младший боялся шелохнуться. Звон каждой капли, стекавшей с его доски-весла, казался взрывом. Самое кошмарное было то, что голоса уголовников приближались! Легонький катамаран Блинкова-младшего несло к ним течением.

Нужно было что-то делать. Стараясь не шуметь, Блинков-младший сполз в воду и поплыл брассом. Катамаран он толкал перед собой.

– Опять плеснулась, – отметил Маркиз.

– На утренней зорьке у ней самый жор, – несмело вякнул Роберт Портянкин и замолчал.

Блинков-младший представил себе, как сельский хулиган вжал голову в плечи, ожидая удара. На этот раз его не тронули, и Роберт Портянкин осмелел:

– Я чё хочу сказать, мужики… Хрясть!

– Горбатого могила исправит, – заметил Маркиз.

Голоса удалялись. Прежде, чем они пропали совсем, Блинков-младший расслышал вопрос, который все время пытался задать Роберт Портянкин:

– Маркиз, а с девкой-то не перебор будет? На этот раз ему для разнообразия отвесили

звонкую оплеуху.

– Всегда мечтал иметь семью, мальчика и девочку, – сказал незнакомец и засмеялся.

Для верности проплыв еще минут пять брассом, Блинков-младший влез на свой катамаран и начал бешено грести.

Надежды на спасение у него были микроскопические. Скоро туман рассеется, и его тихоходный катамаран станет виден как на ладони. Пусть даже преступники не узнают его издалека. Они причалят к острову, заглянут в пустой балаган и тогда уж не поленятся догнать подозрительного человека, плывущего непонятно на чем.

Словом, он был свободен, пока не рассеется туман.

В голову приходили мрачные или неудачные мысли. Мрачные касались в основном того, что он всю ночь промаялся, передавая «SOS» Капусте. Хотя уже тогда имел все, чтобы построить катамаран, а самое главное, время, чтобы доплыть до берега.

А неудачные мысли были о планах спасения. Например, когда туман поднимется, можно нырнуть под катамаран и плыть между поплавками. Авось преступникам будет неохота проверять, что за ерундовина болтается в озере.

Это еще самая удачная из неудачных мыслей. Остальные были просто глупыми.

Еще минут двадцать Блинков-младший бешено греб на восток и обдумывал, как применить револьвер, когда его схватят. Окончательный план был прост. Позволить преступникам втащить себя в лодку, потом взять их на мушку и высадить на острове, а самому вернуться в поселок. Вряд ли они поверят, что револьвер не игрушечный. В таком случае придется сделать из Портянкина адмирала Нельсона. После этого у остальных пропадет всякая охота проверять, сколько пуль в револьвере.

План ему не нравился. Это в пятом классе можно бегать по двору с пластмассовым автоматом, безответственно крича: «Падай, ты убит!»

Но сейчас Блинков-младший был другим человеком. Он лично участвовал в задержании нескольких преступников. Ему доводилось стоять под наведенным на него оружием всех марок и систем, от автомата Калашникова до индейского лука с отравленной стрелой. Именно поэтому он стал понимать: защитник закона, который при первой же возможности палит по преступникам, сам немногим отличается от преступника.

Нет, не стоит калечить даже Роберта Портянкина, пока не убедишься, что он всерьез угрожает твоей жизни.

А потом случилось то, что Блинков-младший счел везением. Хотя если бы не греб, как раб на галерах, то никакого везения и не было бы.

Туман рассеялся настолько, что преступники увидели остров, но еще не настолько, чтобы они увидели Блинкова-младшего. Он слышал, как позади тонко запел мотор и стих, проработав совсем недолго. Еще несколько минут преступники обшаривали остров.

Малиновое солнце размером со старый пятак выкатилось из-за невидимого берега. Пелена тумана оторвалась от воды и стала подниматься. Когда Блинков-младший нагибался, работая доской, он уже различал береговую кромку. А когда выпрямлялся, берег тонул в тумане.

Мотор запел снова и стал удаляться. Преступники уплыли! Им и в голову не пришло искать Блинкова-младшего посреди озера на самодельном катамаране. Видно, решили, что его снял с острова какой-то рыболов.

Когда туман рассеялся, лодки нигде не было видно. Блинков-младший рассудил, что раз катамаран поменьше лодки, то преступники его тем более не увидят.

Потом ему повезло во второй раз. Оказалось, что озеро было не таким уж пустынным. Лодки мелькали то и дело, но так далеко, что не было слышно даже шума моторов. А тут какой-то рыбачок заинтересовался, что это за странное плавсредство у Блинкова-младшего, и специально подплыл к нему.

Рыбачок был случайным человеком и к тому же показался Блинкову-младшему не очень умным. Чтобы не рассказывать свою историю, он соврал, что рыбачил на надувной лодке и пропорол ее о полузатопленное бревно с гвоздем. А дальше все, как было на самом деле: ночь на необитаемом острове, самодельный катамаран…

Теперь представьте себе чувства Блинкова-младшего, когда его спаситель сказал:

– Ну ладно, полови со мной до обеда, а там я тебя на берег отвезу. Я понимаю, что тебе сейчас не до хорошего, но и ты пойми. Зорьку я уже пропустил. Пока тебя отвезу, пока обратно доковыляю, уже припекать начнет и рыба перестанет ловиться!

С тех пор, когда Блинков-младший слышит слово «рыбалка», его рука тянется к револьверу. Револьвер потом оставил ему на память Измятый майор.

А тогда он посмотрел в честные и глупые глаза своего спасителя, мысленно плюнул и не стал пугать его револьвером, а взял предложенную удочку и рыбачил с ним до полудня.

К банкирской вилле Блинков-младший подплыл, как беззаботный дачник. Голый по пояс, докрасна обгоревший на солнце и со здоровенным куканом наловленной рыбы. Был ли его спаситель глупым или бессердечным – отдельный вопрос. Но рыбные места он знал отлично.

Погода разгулялась. В умытом прозрачном небе плыли воздушные шары, похожие на бутылки кока-колы и на пивные бочонки, на груши и на яблоки. Блинков-младший подумал, что Энни вряд ли уехала без него на воздушный праздник. Значит, можно еще успеть хотя бы к концу. А вдруг там публике дают полетать на шарах?

Тут и старина Капусто вышел на причал встретить незнакомую лодку. Настроение у Блинкова-младшего взлетело под облака. Он уже совсем не злился на своего спасителя. Хотелось кувыркаться в траве и орать глупости.

Когда охранник увидел Блинкова-младшего, да еще с рыбой, глаза у него стали с блюдце! Капусто даже не понимал, радоваться или ругаться. А Блинков-младший, растягивая удовольствие, еще и похвастался своим куканом: как считаешь, Олег, килограмма три будет?

Он лихо вспрыгнул с лодки на причал… И рухнул на руки Капусто.

На ногу, пораненную ржавым крючком, как будто плеснули расплавленного свинца. Ее начало печь еще с утра, но тогда было не до болячек. А потом и на своем катамаране, и в лодке рыбачка Блинков-младший сидел, опустив ноги в воду. Боль не особенно чувствовалась. Но как только он ступил на ранку, боль взорвалась и уже не отпускала.

Капусто на руках отнес Блинкова-младшего к Наталье Константиновне. Та сказала, что началось нагноение, и еще несколькими часами раньше было бы еще ничего, а сейчас – очень плохо, хотя и не безнадежно.

– А что такое, по-вашему, безнадежно? – спросил Блинков-младший.

– Это когда приходится ампутировать, – просто ответила Эннина мама.

Глава XVIII


Все еще только начинается

Это был парад звезд! Первым примчался Измятый майор. Наталья Константиновна бросилась ему на шею. Потом она застеснялась Блинкова-младшего и, ни к кому специально не обращаясь, стала вспоминать, как познакомилась с Александром Сергеевичем. Оказывается, они знали друг друга не один, а целых два дня. Когда Измятый майор брал Палыча, ему пришлось прямо в одежде влезть в воду. Потом он сушился и пил чай у Натальи Константиновны.

– Когда много думаешь о человеке, – сказала она, глядя в сторону, – то не очень важно, рядом он или сидит под домашним арестом. Ты мысленно с ним.

– Да, – подтвердил Измятый майор, – я тоже недавно открыл для себя это явление. Мне все время представлялось, что мы с вами, Наталья Константиновна, гуляем в саду, и я наизусть читаю вам стихотворение «Не привез я таежных цветов, извини».

Блинков-младший отвернулся от этих милых, но, кажется, немножко ненормальных людей. Ему было неловко.

– Вас освободили из-под домашнего ареста? – спросила Наталья Константиновна.

– Нет, я там посадил «автоответчик», а сам сбежал, – непонятно сострил Измятый майор и пояснил: – Я брата вызвал из Москвы. У нас голоса по телефону похожие, пускай на звонки отвечает.

Тут с улицы донесся радостный Иркин визг.

– Папу встретила, – заметил Измятый майор. – Я же с полковником Кузиным приехал, Иваном Сергеевичем.

Выяснилось, что Ивана Сергеевича привез из Москвы брат Измятого майора Николай. Полковник вошел через несколько минут. В квартирке Блинкова-младшего, и без того тесной, стало негде повернуться. Двери Иван Сергеевич занимал от косяка до косяка. Люстры часто бил, потому что задевал о них головой.

– Ну, нашелся, пропащий, – пророкотал он.

Блинков-младший сообразил, что полковник примчался из-за того, что его похитили. С того времени прошло чуть больше суток. Грязюкинцы схватили его в полдень, ближе к часу. Значит, поиски начались часам к трем, а родителям в Москву сообщили обо всем не раньше, чем к

вечеру. И вот старый мамин приятель Ванечка уже здесь.

– А где мама? – спросил его Блинков-младший.

Не могла же мама бросить единственного сына в беде.

– Вот-вот будет, – ответил полковник. – Мы с ней немножечко поспорили. Я ей говорил, что Николай нас мигом домчит, а она решила, что быстрее долететь самолетом до Питера, а оттуда через Псков на автобусе.

Мама ворвалась через полчаса, начала тормошить Блинкова-младшего и с большим знанием дела рассматривать его больную ногу. Она перебросилась с Натальей Константиновной двумя совершенно непонятными фразами, и Эннина мама с уважением спросила:

– Вы, наверное, хирург?

– Контрразведчик, – улыбнулась мама. – Просто ноги для солдата иногда важнее, чем даже голова.

Убедившись, что Блинков-младший жив и почти здоров, мама взялась за борьбу с преступностью. Я не знаю ни одной мамы, которая простила бы похищение единственного сына. А когда мама еще и подполковник контрразведки, судьбу преступников можно считать решенной.

Она стала расспрашивать Блинкова-младшего, как было дело, а Митька, не будь дурак, начал издалека. С того момента, как майора Столетова посадили под домашний арест, а фальшивомонетчиков выпустили. Он правильно рассчитал, что мама распутает весь узел.

Измятый майор в это время искал клише. После того, как Блинков-младший на блюдечке преподнес ему тайник фальшивомонетчиков, это было нетрудно. Оставалось только найти нужный столб.

Майор с Капустой взяли стремянку и начали заглядывать сверху во все столбы. На девятнадцатой или двадцатой попытке клише были найдены. Майор одолжил у Натальи Константиновны «Полароид» и обфотографировал столб со всех сторон. Доставать клише до прихода экспертов он не стал. На них, конечно же, были отпечатки пальцев, которые изобличат фальшивомонетчиков.

С пачкой свежих фотокарточек сияющий майор влетел в квартирку Блинкова-младшего как раз в тот момент, когда он заканчивал свой

рассказ.

– Вот и конец Вкуснятину, – непонятно для Блинкова-младшего с мамой сказал Измятый майор. Они не знали фамилии бумажного

сыщика.

Мама, только взглянув на верхнюю фотокарточку, сразу поняла, почему Измятый майор так увлекся фотографированием столбов. Она выспросила у него кое-какие подробности и помрачнела.

Беда в том, что мама приехала в поселок не как подполковник контрразведки, а как просто мама. Закон не дает мамам права задерживать похитителей собственных сыновей. Если бы преступники угрожали ее или Митькиной жизни, она могла действовать в пределах самообороны. А так должна была сообщить обо всем грязюкинскому участковому – специалисту по розыску пропавших коз, – и ждать результата. Можно представить себе, какой это будет результат! Кстати, заявление о пропаже Блинкова-младшего лежало у грязюкинского милиционера со вчерашнего вечера. И он уже знал, что Блинков-младший нашелся, но даже не соблаговолил прийти.

Нужен был толковый офицер, которому дело поручено официально, а уж мама ему помогла бы. Этот офицер сидел перед ними. Но решение бумажного сыщика продолжало действовать. Майор Столетов все еще считался отстраненным от дела и посаженным под домашний арест.

Найденные клише превращали в пустышку обвинения против майора. Ведь на что жаловался сообщник Палыча Айвазовский? На то, что его, невинного человека, майор побоями заставил сознаться, будто бы он печатал фальшивые деньги. Действительно, ну кто добровольно возьмет на себя вину за преступление, которого не совершал? Если невиновный признался, значит, его били. А клише подтверждали, что на вилле печатались фальшивки. Можно не сомневаться: экспертиза найдет на них отпечатки пальцев и Гутенберга-Палыча, и Айвазовского. Тогда жалоба превратится в то, чем она и была на самом деле: в попытку преступника оговорить честного милиционера.

Но если сейчас позвонить Вкуснятину и сказать: «Клише найдены, отпускай майора», бумажный сыщик ни за что его не отпустит. Пожалуй, узнав о том, что майор убежал из-под домашнего ареста, он еще прикажет посадить его в камеру. И тогда жди экспертов, протоколов, рапортов. Бумажный сыщик будет придираться к каждой запятой и как сможет затянет освобождение майора. А преступники ждать не будут!

Получалось, что розыск целой шайки, да и судьба Измятого майора, снова зависели от бумажного сыщика. А самое плохое – было воскресенье. Утром это, возможно, спасло жизнь Блинкову-младшему. Ведь в будний день подобравший его рыбачок был бы на работе. Но теперь из-за выходного некому было отменить приказание Вкуснятина. Все милицейское начальство разъехалось по дачам. Остались только дежурные милиционеры, которые несли службу.

Вы думаете, маму это остановило? Она размышляла ровно полминуты, а потом сказала Наталье Константиновне:

– Мне нужен ваш сотовый телефон и ваша машина.

– Конечно, берите! – ответила Эннина мама. – Я сама пылаю жаждой мести и рада вам помочь всем, чем смогу. Мне страшно, когда похитители детей остаются на свободе.

– У нас есть «Москвич» моего брата, – запротестовал Измятый майор. – Зачем нам иномарка? Еще, чего доброго, разобьем.

Мама жестом заставила его молчать. Телефон Натальи Константиновны уже был у нее в руках. Из дома она сделала только один звонок: узнала по своим каналам адрес дачи псковского генерала. Потом она встала, и майор встал тоже. Блинков-младший отвернулся. Сердце грызла обида: конечно, преподнес им преступников на блюдечке, а теперь они без него…

– А ты что сидишь?! – удивилась мама. – На лаврах почиваешь? Ну-ка, поехали с нами!

Было непонятно, зачем Блинков-младший понадобился в этой поездке к генералу. Но чувствовалось, что мама затевает что-то из ряда вон выходящее.

Джип Натальи Константиновны уже починили. Как и думал Блинков-младший, цилиндры оказались забиты нагаром от сгоревшего сахара. Измятый майор помог ему доковылять до машины, и тут случился небольшой инцидент.

Неизвестно, где провел последние сутки влюбленный Стасик. Не иначе, витал в облаках, потому что явно не понимал, что происходит. Он выскочил как из-под земли. Блинков-младший в этот момент усаживался в джип. Со стороны было незаметно, что у него повреждена нога.

– Она права: синяка нет, – уставившись Блинкову-младшему в лицо, разочарованно вздохнул Стасик. И вдруг с воплем «Прости меня, Дима!» врезал Митьке в глаз.

Донельзя удивленный майор поймал его за шиворот и поднял на вытянутой руке. Стасик и не подумал сопротивляться. Он висел, как тряпочка, и блаженно улыбался. Мысленно влюбленный уже целовался с Иркой.

– Что это? – спросил Измятый майор.

– Да так, местный дурачок, – с искренней жалостью к Стасику вздохнул Блинков-младший.

На острове у него было время подумать. Он понял, что Ирке даром не нужен этот Стасик. Просто ей не нравилось, что он, Блинков-младший, все время торчит в особняке у Капусто. Вот она и решила с помощью Стасика отомстить, привлечь внимание Блинкова-младшего, помучить его ревностью – все сразу.

Таковы девчонки. Им никогда не объяснишь, что занят делами поважнее, чем личные. Потому что для них как раз личные дела – самые важные.

За руль села мама. Измятый майор сказал, что не привык к автоматической коробке передач. А маме ничего не стоило пересесть хоть с мотоцикла на бронетранспортер и поехать, не потратив ни минуты, чтобы освоиться с управлением. Все же контрразведчиков готовят лучше, чем милиционеров.

– Командуйте, – сказала она, протягивая карту Измятому майору. – Я не очень хорошо знаю Псковскую область.

Минут за сорок они домчались до генеральского дачного поселка. Он был поскромнее, чем банкирский, но тоже ничего.

Мама высадила Блинкова-младшего с Измятым майором, подняла тент джипа и несколько минут провозилась, велев им не смотреть в ее сторону. Когда тент был отброшен, мужчины обомлели, особенно Измятый майор. Мама была в парадной форме со всеми орденами и медалями. Блинков-младший видел ее такой раз в несколько лет, когда маму награждали или присваивали ей очередное звание. А майор, разумеется, не видел ни разу.

– Щедро вас награждают, – заметил он, шмыгнув носом.

– Награждают, да не всех, – отрезала мама. – Садитесь.

Потом она совершила хулиганский поступок. Вынула ключи, поставила джип на охранную сигнализацию, завела мотор и поехала. Сигнализация, разумеется, тут же включилась. Визжалка в джипе Энниной мамы была громкая и противная. К генеральской даче они подкатили под вой сирены.

– Возьми Митьку на руки и неси, – приказала Измятому майору мама. Они с первых же минут перешли на «ты». Потому что сразу почувствовали друг в друге настоящих сыщиков и верных товарищей.

Мама решительно распахнула генеральскую калитку и, звеня медалями, зашагала к даче.

Генерал вышел на крыльцо в синей майке и спортивных штанах.

– Он? – громко спросила у Измятого майора мама.

– Он… – Голос у майора был сумрачный. Удрать из-под домашнего ареста и нахально заявиться к генералу на дачу – за такое по головке не погладят.

– Служба контрразведки, подполковник Гавриловская, – представилась мама (когда они с папой поженились, она оставила себе девичью фамилию, чтобы не менять ее во всех контрразведчицких документах).

Генерал попытался втянуть живот под майкой и ответил:

– Генерал Петренко. Чем обязан, товарищ подполковник?

– Это я вам обязана, – звонким от злости голосом начала мама. Ноздри ее трепетали.

Нет, нет, я не могу описывать их дальнейший разговор. Он отчасти секретный, а отчасти непонятный. Скажу одно: во всем мире спецслужбы соперничают друг с другом. Посмотрите любой американский боевик. Там фэбээровцы считают копов дураками, а копы фэбээровцев – дураками и зазнайками. Те и другие презирают частных детективов и называют военных контрразведчиков костоломами. А все вместе они делают общее благородное дело: борются с преступностью. И у нас точно так же.

Генерал слушал, что говорила ему мама, и наливался краской. Под конец он стал свекольного цвета, как борщ.

Какой-то капитанишка Вкуснятин соперничает с майором Столетовым, рассказывала мама. Дошло до того, что он, используя служебное положение, посадил майора под домашний арест и выпустил задержанного им Роберта Портянкина. А этот Портянкин возьми да укради единственного сына подполковника контрразведки. И районная милиция не смогла найти мальчика! Он бежал сам, он плыл десять километров и вернулся почти искалеченным!!! (На этом месте маминого рассказа Измятый майор для наглядности показал генералу вещественное доказательство – Блинкова-младшего. Майор все время держал его на руках, как Мадонна младенца). – Делает ли это честь псковской милиции?! – риторически вопросила мама и замолчала.

Об остальном генерал должен был догадаться сам. Фальшивомонетничество, похищение людей – это опасные преступления. Контрразведка, которая давно занимается борьбой с организованной преступностью, запросто может увести это почти раскрытое дело из-под носа у милиции.

Конечно, дело будет завершено с блеском, присущим нашей контрразведке. А потом начальник контрразведки не упустит возможности сказать самому высокому милицейскому генералу: «Не справляются твои орлы, Федя». А самый высокий милицейский генерал скажет среднему милицейскому генералу: «Что у вас творится, Иван Иванович?! Контрразведка раскрывает ваши преступления да еще и хвастается. Не справляются ваши орлы. Объявляю вам устный выговор».

А псковский генерал – не средний и даже не полусредний. У него всего одна звездочка. Пока этот устный выговор докатится до него, он превратится в выговор с занесением, а то и в отстранение от должности.

И генерал сделал две вещи, которые в таких случаях делают все генералы. Он позвонил начальнику бумажного сыщики и попросил его передать капитану Вкуснятину, что теперь он старший лейтенант Вкуснятин. Потом генерал вызвал «Скорую помощь» и сказал, что ему надо срочно сделать операцию на сердце или в крайнем случае укол витаминов.

– Снимите с майора домашний арест, – попросила мама, которая молча слушала оба разговора.

– Снимаю, – ответил генерал.

– Вы напишите, что снимаете, – упорствовала мама.

– Нет, – ответил генерал, – много чести какому-то старшему лейтенантишке, чтобы я его приказание отменял. Я же отдал приказ по команде.

– Приказ по команде дойдет только завтра, – сказала мама, – сегодня же выходной.

– Нет, – повторил генерал. – Ничего я не буду писать. Я опасно больной человек, в конце концов.

Они посмотрели друг другу в глаза, и мама поняла, что генерал не уступит. А генерал, наверное, понял, что мама не простит. Но, в конце концов, ему было даже приятно иметь врага в столичной контрразведке. Все спецслужбы в мире соперничают друг с другом. От этого они только лучше работают.

– Поехали, – бросила мама своим и ушла не прощаясь.

А Измятый майор спросил:

– Разрешите идти?

Генерал смерил Блинкова-младшего недовольным и оценивающим взглядом. Так смотрят, когда нужно сказать что-нибудь не предназначенное для посторонних ушей. Взрослые определяют, принадлежишь ли ты к разумному или к растительному миру.

Блинков-младший изо всех сил постарался быть похожим на маленького безобидного идиота. Сидя на руках у майора, это было нетрудно. Для верности он хотел пустить слюни, но потом решил, что это будет уже лишнее.

– Ну и зачем ты меня подставил, Саня? – спросил генерал.

Измятый майор, который еще в машине успел пошептаться с мамой, начал без зазрения совести валить все на нее.

– Это Терминатор, а не женщина, товарищ генерал, – сказал он плаксивым голосом. – Видали, сколько орденов?! Я.ее уговаривал подождать до понедельника, чтобы все оформить честь по чести. Я бы передал фотографии тайника своему начальству. Мое начальство передало бы вашим подчиненным. Они доложили бы вам… А она мне даже договорить не дала! «Хорошо, – отвечает, – действуйте. А я до понедельника своими силами разберусь, что там у вас за похитители в Больших Грязюках. Только вы попозже вызовите меня на опознание, когда все трупы откопаете из-под развалин!»

Генерал засмеялся и спросил:

– Ну она хоть ничего? Не вредная? Он, конечно, все понял.

– Да нет, нормальный профессионал, – ответил Измятый майор. – Просто ее довели. Ребенка украсть!

«Ребенок» на всякий случай сделал круглые невинные глаза.

– Иди, Саня, – вздохнул генерал. – Ты хотя бы в этом тысячелетии окончишь свой институт?

– Не обещаю, но постараюсь, – улыбнулся Измятый майор, повернулся, и они вышли прежним порядком: майор своими ногами, а вещественное доказательство Блинков-младший у него на руках.

Мама сняла форменную тужурку и свернула ее орденами внутрь. В белой парадной рубашке с галстуком она была похожа на стюардессу. Если рассказать постороннему человеку, что пять минут назад она так лихо обращалась с генералом, тот ни за что не поверил бы.

– Ну, теперь вы быстро закончите? – спросил маму Блинков-младший.

– Закончим? – удивилась она. – Все еще только начинается!

К генеральской даче с воем подлетала машина «Скорой помощи».

Глава XIX


Начальник штаба

Псковский генерал пережил на своем посту пятерых министров и бесчисленное множество генералов помельче. Поэтому он поступал осторожно, как царедворец. Если Измятый майор с успехом ликвидирует преступную группу Палыча, то генерал доложит своему начальству, что, несмотря на болезнь, всячески содействовал поимке преступников. А если майора ждет провал, генерал скажет, что никаких письменных указаний не давал и вообще был болен.

Для Измятого майора это означало, что до понедельника он оставался и освобожденным из-под ареста, и как бы не освобожденным. Генерал освободил, а какой-нибудь полковник еще не знал об этом. Поэтому майор не мог пользоваться всеми возможностями оперативного работника милиции. Скажем, никто не дал бы ему ни взвод омоновцев с автоматами, ни даже милицейскую машину. Зато оставшейся в Пскове группе майора Столетова было достаточно телефонного звонка. Оперативники, конечно, поверили своему начальнику на слово.

Мама морщилась, плевалась, говорила, что при случае припомнит это псковскому генералу, но на самом деле была довольна. Если бы этим делом занялись все силы милиции, тот же Измятый майор мог бы сказать, что обойдется без нее. А так они делали все на полуофициальном положении, зато вместе.

Квартирка Блинкова-младшего в доме Энниной мамы превратилась в штаб. Входили, выходили и звонили по телефонам полковник, подполковник, майор и приданные силы, как выразилась мама, то есть Капусто и Никифоров. Офицеры разрабатывали операцию, а Блинков-младший сидел с вытянутой ногой, как Наполеон. Только Наполеон любил подставлять под ногу барабан, а для Блинкова-младшего барабана не нашлось, так что пришлось обойтись табуреткой. Кто-то может спросить: а зачем, собственно, такой куче офицеров Блинков-младший? Он свое дело сделал, а теперь начинается их дело, серьезное и опасное. У мамы под мышкой бугрится двадцатизарядный автоматический пистолет Стечкина. Капусто и Никифоров – с «Макаровыми»: у одного газовый, у другого боевой. Измятый майор тоже выпросил себе пистолет у начальника охраны. Иван Сергеевич… Не буду говорить, с чем, потому что полковник не имел права выносить оружие со службы. Если его генерал прочитает мою правдивую повесть, он объявит Ивану Сергеевичу выговор. Так куда Блинкову-младшему соваться в такую компанию со своим револьверчиком?

Отвечаю: само собой никто не собирался вводить его в группу захвата. Но, во-первых, преступление раскрыл он. А офицеры лучше многих понимали, что значит для настоящего сыщика, когда у него из-под носа уводят почти завершенное дело. Когда человек не спал ночей, рисковал жизнью, а ему говорят: «Постой-ка в сторонке, мы сейчас этих преступников упакуем в лучшем виде!» Нет, ни один оперативник никогда не подложил бы своему коллеге такую свинью. А в этом деле как-никак Блинков-младший работал на равных со всеми и даже получше многих.

Между нами говоря, была еще одна причина тому, что его взяли в операцию. Мама, как и все родители, хотела, чтобы сын пошел по ее стопам.

Когда у Блинкова-младшего стало тесно, Наталья Константиновна предложила офицерам перейти в другую комнату.

– Я не хочу бить парня по рукам, – ответила мама. – Пускай он будет с нами до конца. И Блинков-младший был со всеми до конца.

Измятый майор то и дело звонил в Псков капитану по имени Витя, который временно возглавил его группу. Разумеется, в невиновность майора с самого начала верили не только два охранника, детский врач и подросток. Группа Столетова переживала за своего начальника. За квартирой Палыча вели наблюдение. Если бы он нарушил подписку о невыезде, его бы тут же схватили.

Но здесь всплыла одна деталь, которой Блинков-младший не знал. Оказалось, что Палыч ни разу не покидал Пскова!

У Блинкова-младшего это не укладывалось в голове. Разве мог Палыч доверить кому-то тайник с клише и спокойно сидеть дома?! Известно: больших денег у Палыча в России нет. Они все за границей. Ему нечем заплатить сообщнику. Ну кто ему поверит, если Палыч скажет: «Принеси мне клише, а я тебе когда-нибудь потом заплачу»? Да любой уголовник лучше возьмет клише себе и сам начнет доллары печатать.

Разумеется, Палыч это понимает. Когда к тайнику ходил Роберт Портянкин, за ним присматривали из серой иномарки. Клише были доверены ему на пять минут, пока грязюкинскии хулиган не вернется с виллы. Кстати, в тот раз с его лодки был снят мотор, чтобы Портянкин не смог далеко удрать.

Если бы в иномарке тогда сидел Палыч, то все понятно. А если Палыч все время был в Пскове, получалась чушь. Не мог матерый уголовник под честное слово доверить сообщникам свою главную тайну.

Измятый майор, который отстал от событий, с большим интересом просмотрел запись визита «миллионеров» на виллу Букашина. Маркиза он прекрасно знал, сам брал его два раза. Его «дочка Нина» была не дочкой и не Ниной, а воровкой на доверие Зинкой. Она просилась в квартиры позвонить по срочному делу и воровала ключи, которые у многих валяются в прихожей. А потом с этими ключами в квартиру входил домушник Маркиз.

– Вообще-то странно, – заметил по этому поводу Измятый майор, – уголовники очень редко меняют специальность. Почему Маркиз пошел на это дело?

А вот шофера он опознать не смог. Но согласился с Никифоровым и Капусто, что, по всей видимости, шофер и есть организатор, доверенный человек Палыча.

В старых детективах какая-нибудь умная старушонка собирает всех свидетелей преступления, долго и нудно рассказывает, как все было на самом деле, а потом заявляет: «Это вы, граф, подсыпали яд в бокал баронессе!». И граф моментально сознается.

Может, раньше так и было. Но сейчас, как говорят сами уголовники, они «уходят в несо-знанку». Мало догадаться, как было совершено преступление. Мало заставить преступника во всем сознаться. Нужно каждую мелочь подтвердить вещественными доказательствами и показаниями свидетелей. А то получится, как у Измятого майора с Айвазовским: преступник откажется от собственного признания да еще и оболжет честного милиционера.

Поэтому очень важно не только схватить преступника, но и сделать это строго по закону. А по закону заявление о пропаже Блинкова-младшего лежало у грязюкинского участкового.

Это был плешивый старший лейтенант, который нигде долго не учился, но за двадцать с лишним лет потихоньку выслужился в офицеры. Наверное, в селе, где не было преступления страшнее кражи мотоцикла и уголовника круче Роберта Портянкина, Глеб Жеглов и не нужен. Раньше грязюкинский участковый справлялся со всеми делами. Его даже ставили в пример другим участковым. Но чем ближе к пенсии, тем меньше ему хотелось ввязываться в какое бы то ни было уголовное дело. Старший лейтенант, как говорится, перестал мышей ловить.

Измятый майор позвонил этому объевшемуся котяре и спросил:

– Ты меня знаешь?

– Знаю, – неприветливо буркнул старший лейтенант. – А тебя разве освободили, Саня?

– Еще бы! – ответил Измятый майор. – Я сегодня был у генерала на даче. Не хочу хвастаться, пока приказ не подписан, но, похоже, меня поставят начальником над всеми участковыми.

– Я в вашем распоряжении, товарищ майор, – совсем другим тоном отчеканил котяра.

– Ну так радуйся, – сказал Измятый майор. – Я раскрыл твое дело о похищении подростка Блинкова. Давай-ка быстренько запри старшего Портянкина и садись пистолет чистить.

Пойдем с тобой брать всю группу. Возможно, будет перестрелка.

Никифоров с Капусто смеялись. Было понятно, что майор ни капли не надеется на грязюкинского участкового. Он просто пугал котяру, чтобы тот посерьезнее относился к делу.

Мама кивнула на телефонную трубку и спросила тоном врача у постели больного:

– Он так безнадежен?

– Узкий специалист, – пояснил Измятый майор. – Если у вас уведут козу, советую обращаться только к нему.

Офицеры и охранники погрузились в «Москвич» и поехали в Большие Грязюки. Измятый майор надеялся быстренько расколоть Портянкина и узнать, где скрываются Маркиз, «шофер» и воровка Зинка. Если в Пскове, он позвонит капитану Вите. А если где-нибудь поблизости, придется брать их своими силами.

Блинкову-младшему оставили сотовый телефон Капусто и сказали: «Будешь у нас за начальника штаба».

Быть за начальника штаба совсем не хотелось. Блинков-младший чувствовал, что выпадает из гущи событий.

– Да вы всю машину забили, а преступников на чем повезете? – сказал он, втайне надеясь, что ему хоть Капусто оставят для компании.

– Не боись, – ответил майор. – Были бы преступники, а мы уж найдем, на чем их довезти. Думаешь, зачем я участкового застращал – не могу обойтись без его меткого глаза и мускулистого тела? У него есть «уазик», только он бензин экономит и ездит на мотоцикле. Повяжем группу, и пускай он проветрится – отвезет их в Псков и сдаст.

И группа захвата отбыла, а начальник штаба остался один.

От нечего делать Блинков-младший дохромал до банкирской виллы. Его нововведение с полем для гольфа давно прижилось. На траве играли две группы – его младшая и старшая – Натальи Константиновны. Со своими она разговаривала по-английски. Образцовый охранник С. В. Кукушкин, который в свое время не пускал Блинкова-младшего на виллу, сидел рядышком и слушал, разинув рот.

У забора стояла забытая стремянка. Хотя, может быть, Измятый майор нарочно оставил ее до прихода экспертов, чтобы не искать заново столб с тайником.

Конечно, на месте Блинкова-младшего любому захотелось бы взглянуть на клише. А раз он был на своем собственном месте, то и взглянул. Образцовый охранник С. В. Кукушкин издалека посмотрел на него и снова повернулся к Наталье Константиновне. Он строго выполнял инструкцию, а там не было написано, что нельзя залезать на стремянку и заглядывать внутрь столба.

Чтобы клише не провалились до дна, Палыч затолкал в столб кусок пенопласта от упаковки какого-то радиоприбора. Получилась пробка сантиметрах в двадцати от верха трубы. Клише, все четыре, лежали на ней стопкой. На ребре безо всякой экспертизы были видны жирные отпечатки пальцев, перепачканных типографской краской. А сами клише не производили особого впечатления. Не верилось, что из-за этих тусклых и грязных пластинок перебито столько стекол и похищен человек (да и Капусто могли подстрелить во время визита «миллионеров». Обстановочка тогда была приближенная к боевой).

Такую важную улику нельзя было оставлять под охраной С. В. Кукушкина. Да у него на глазах любой подойдет, заберет клише, а он только пробубнит: «Не трогайте охраняемый столб и покиньте охраняемую территорию».

И Блинков-младший принял меры. Нажал пальцем на краешек пенопластовой пробки, она перевернулась, и клише провалились внутрь столба. Теперь они были защищены надежнее, чем если бы тайник охранял полк образцовых С. В. Кукушкиных. Чтобы их достать, придется спиливать столб.

Потный от боли, Блинков-младший подошел к Наталье Константиновне и рухнул рядом с ней

на траву.

– Зря ты встал. Тебе нужно беречь ногу, – сказала она. – Если ты боишься, что я не зачту тебе рабочий день…

– Я не боюсь, – ответил Блинков-младший. – Всех денег не заработаешь.

– А я тебе все равно заплачу, – заупрямилась Наталья Константиновна. – Ты научил детей обслуживать самих себя. Родители не нарадуются, и вообще все тебя любят, Митя. Жалко, что ты уедешь.

Блинков-младший только сейчас понял, что действительно уедет. Свое главное дело он завершил: Измятый майор на свободе, преступники будут наказаны. А всех денег и на самом деле не заработаешь. Ну какой из него воспитатель с больной ногой? Нельзя же пользоваться добротой Натальи Константиновны и жить у нее на правах пенсионера, да еще и жалованье получать.

Он с грустью оглянулся на особняк под медной крышей. Не забыть бы вернуть альбом Сипягину…

– Пойду винтовку принесу, – сказал Блинков-младший, – Спасибо, что дали.

– Винтовку? А я думала, это духовое ружье, – удивилась Наталья Константиновна.

– В данном случае это одно и то же, – не вдаваясь в подробности, объяснил Блинков-младший. – Хотите называйте духовым ружьем, хотите – пневматической винтовкой.

– Я купила эту винтовку для тебя, – сообщила Эннина мама. – Прицел надо вернуть, а насчет винтовки мы договорились с ее хозяином. Он сказал, что уже простился с ней и рад подарить ее тебе просто так. Но я все равно ему заплатила. Я хочу, чтобы это был мой подарок.

– Как же так?! – изумился Блинков-младший. – Наталья Константиновна, вы меня извините, но в поселке вас считают немного подвинутой на оружии. Все знают: что к вам попало, то пропало. А вы вдруг своими руками дарите мне винтовку.

– Эту винтовку я отобрала у мальчика, который стрелял из нее по воробьям, – издалека начала Наталья Константиновна. – Его родители были даже рады, что винтовки больше нет в доме. Я и сейчас считаю, что была права насчет этого мальчика. Сначала он бегал с пластмассовым пистолетом. Потом взял винтовку и научился убивать. А что будет, когда он вырастет?… Но раньше я считала, что оружие – это всегда плохо. Мне в голову не приходило, что можно той же винтовкой бороться с хулиганами. А сейчас я думаю: ведь когда в прошлом году мальчишки били стекла, винтовка уже была у меня. Мы охали, бегали жаловаться в милицию, Букашин посылал к ним драться своего сына… А нужно было взять и прострелить шины. Все так просто, когда человек знает, что делает. Ты остановил хулиганов, тебе и владеть этой винтовкой. – Наталья Константиновна покосилась на Блинкова-младшего и для порядка предупредила: – Но если я когда-нибудь узнаю, что ты стреляешь по воробьям, то буду очень разочарована.

– У них новые велосипеды, – сказал Блинков-младший. – Они могут опять начать.

– Не думаю, – покачала головой Наталья Константиновна. – Теперь они знают, что мы способны на сопротивление, и будут беречь свои велосипеды.

– Спасибо за винтовку, но лучше я подарю ее вашей Ане, – решил Блинков-младший. – В Москве она мне не нужна, не по воробьям же в самом деле стрелять. А Энни научится.

– «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути», – вздохнула Наталья Константиновна. – Все-таки противно. Мне вообще не нравится, что такое почти настоящее оружие продают безо всяких справок. Только, к сожалению, нигде не дают справок, хороший человек или плохой.

От входа на виллу к ним шла Ирка с ватагой малышей. У нее за спиной маячила скорбная физиономия влюбленного Стасика.

Блинковская группа ринулась к Иркиной, и произошло братание с легкой потасовкой. Вос-питуемые Натальи Константиновны солидно восседали в пластмассовых креслах. Они уже знали по две сотни английских слов и, конечно, с таким запасом знаний не стали ввязываться в игры малышни.

Ирка подошла к Наталье Константиновне и что-то зашептала ей на ухо.

– Конечно, конечно, – ответила Наталья Константиновна. – А почему Аня тебя не подменила?

– Так Аня же собиралась к вам, – удивилась Ирка. – Я поэтому и привела сюда группу.

– Придет, я ей задам, – пообещала Наталья Константиновна.

Все знали, что не задаст, и оставили эту реплику без внимания.

Блинков-младший краем глаза следил за Стасиком. Влюбленный подбирался бочком, издали всматриваясь ему в лицо.

– Скажи своему идиотику, что синяка опять нет. Он бьет слишком слабо, – сообщил Блинков-младший Ирке.

С тех пор, как он вернулся из бандитского плена, это был их первый разговор. Митек надеялся, что Ирка перестанет валять дурака.

А Ирка подумала и безжалостно вынесла приговор обоим:

– Значит, пускай тренирует удар!

Для Стасика это означало, что поцелуя он вряд ли дождется. Для Блинкова-младшего – что придется то и дело нарываться на удары этого слабосильного, но упрямого Стасика.

– А давно она ушла? – спросила Эннина мама.

– С полчаса назад, – ответила Ирка и беззаботным тоном пояснила: – За ней приехала женщина из детской комнаты милиции. Они Петьку сажают в колонию для малолеток. Но та женщина сказала, что дел на минуту: съездить на машине к охранникам.

– А какая у нее машина? – с опустившимся сердцем спросил Блинков-младший. И услышал:

– Иномарка, серая с искорками.

– Серый «металлик»! – выдохнул Блинков-младший. – Наталья Константиновна, только не волнуйтесь. Вашу Аню, кажется, украли!

Глава XX


Упустили

– Та самая машина, – подтвердил начальник охраны. – «Вольво», серый «металлик», госномер 666. Он у меня записан еще с прошлого раза.

– Зачем же вы Аньку с ними отпустили?! – взвыл Блинков-младший.

Эннина мама стояла с каменным лицом и беззвучно плакала. На нее было больно смотреть.

– Так ведь там за рулем милиционер, старший лейтенант. Попробуй не пропусти! – огрызнулся начальник охраны. – Пожилой, вроде нашего участкового. Машина, говорит, конфискованная, девочку везем на опознание… Тут последнее время такое творится, что я голову потерял. Один приходит – пропусти его, оказывается полковником налоговой полиции. Другая приходит – подполковник контрразведки. Я думал, и этот старлей из их компании.

– Поехали с нами, – попросил Блинков-младший. – Нам нужен вооруженный человек. Может, догоним.

Начальник молча смотрел на Наталью Константиновну.

– Поехали, – попросила она, и слезы брызнули у нее из глаз.

Страж порядка решительно сдвинул кобуру на живот.

– Нет. Простите, Наталья Константиновна, но нет. Я офицер, прошел две войны, а потом полтора года был без работы. Случайных пассажиров на машине подвозил и тем кормился. Я боюсь потерять место.

Наталья Константиновна заплакала навзрыд.

– Я не имею права применять оружие вне территории охраняемого объекта, – уныло твердил начальник. – Вы мне скажете – стреляй в этих, а стрелять и отвечать придется мне.

– У меня украли дочь, – сквозь слезы произнесла Наталья Константиновна. – Неужели вы не разберетесь, кто похититель и куда стрелять?!

Разговор затягивался.

– Поехали, – сказал Блинков-младший беря ее под руку. – И так уже мы вряд ли их догоним.

Начальник охраны с кислой гримасой смотрел им вслед.

У двери Блинков-младший обернулся и отчеканил:

– По-моему, вы уже не боевой офицер!

– Сопляк, – сказал начальник охраны. – Погоди, я запасную обойму возьму.

И они помчались!

За руль джипа сел начальник охраны. Он сказал, что в таком состоянии, как у Натальи Константиновны, можно догнать не иномарку, а только «Скорую помощь». Сам начальник водил машину, как механизм: неподвижно держал руль и знай себе топтал железку. На его охранницкой карточке была фамилия Н. А. Тычинкин.

Через минуту джип долетел до шоссе, и Н. А. Тычинкин, не раздумывая, свернул к Большим Грязюкам. Такая уверенность удивила Блинкова-младшего. Они же не знали, в какую сторону поехала машина преступников. Потом он сообразил: Н. А. Тычинкин хочет въехать на гору и оттуда осмотреть шоссе. Другого способа определить маршрут похитителей у них не было.

На груди Н. А. Тычинкина висел бинокль – необходимая вещь для того, кто охраняет дачный поселок у озера. Загнав джип на перевал, он забрался ногами на сиденье и осмотрел дорогу в оба конца.

– Ну вот и кончилась наша погоня, – горько сказал он, садясь за руль.

Эннина мама снова зарыдала.

Блинков-младший подумал, что на ее месте девять человек из десяти сказали бы: «Может, мы и догнали бы их, если бы не пришлось так долго вас уламывать». Лично ему хотелось сказать именно это.

– Куда теперь? – спросил Н. А. Тычинкин. Он обращался к Блинкову-младшему, поняв, что из них двоих у Митьки самый трезвый рассудок.

– В Большие Грязюки, к участковому, – ответил Блинков-младший. – Там все наши и двое ваших охранников.

– Я им еще покажу. Лезут не в свое дело, – заметил Н. А. Тычинкин, поворачивая ключ зажигания.

И тут у Блинкова-младшего появилась одна мысль.

– Подождите, – попросил он. – Господин Тычинкин, раз мы все равно опоздали, остановимся на минутку. Позвольте ваш бинокль.

– Я Никита Алексеевич, – буркнул Тычинкин и, сняв с шеи ремешок с биноклем, протянул его Блинкову-младшему.

Митек тоже взгромоздился ногами на сиденье. Только он смотрел не на дорогу. Он смотрел на умирающую деревеньку Малые Грязюки.

Единственная улочка деревни тянулась вдоль озера. Когда Малые Грязюки были обитаемыми, у всех жителей имелись лодки. С тех пор почти в каждом грязюкинском огороде остался короткий канал, выходящий в озеро, и причал или лодочный сарай.

Другое дело, что сейчас там жили только дачники. Они поселялись в грязюкинских домах на лето и не заводили лодок, потому что их некому было бы караулить зимой.

Блинков-младший медленно обводил биноклем каждый сарай. Он, разумеется, не на авось решил поискать преступников в Малых Грязюках. Отсюда Роберт Портянкин приплыл на виллу за клише. Здесь, поджидая его, пряталась серая иномарка. Наконец, вспомним разговор преступников, подслушанный Блинковым-младшим в тумане. Незнакомец жаловался на старух, которые встают ни свет ни заря и могут заметить, что в лодке привезли пленника. Из-за старух он спешил вернуться на берег, пока не рассеялся туман. Так вот, Большие Грязюки, где живет Роберт Портянкин, в километре от озера. Местные жители держат лодки на общем причале. На нем всегда полно мужчин и мальчишек, но только не старух. Зато Малые Грязюки у самого озера, и старух здесь хоть отбавляй. Значит, и лодка Роберта Портянкина должна быть здесь! А об остальном, конечно, гадать бесполезно. Преступники могли и на лодке уплыть, и на машине уехать.

– Ты долго еще? – надоело ждать Тычинки ну.

Блинков-младший сел. Он увидел все, что ему было нужно.

– Дошлите патрон в патронник и поехали, – сказал он.

– Нет, вы видали, а?! «Дошлите патрон в патронник»! Командир нашелся, – возмутился начальник охраны, призывая в свидетели онемевшую от горя Наталью Константиновну. Он посмотрел в ее лицо, осекся и стал разворачивать джип. – Ты не ошибаешься?

– Если только в деревне еще у кого-то серая машина, – ответил Блинков-младший. – В этом джипе можно ехать прямо по полю, Никифоров ездил.

– Знаю, – ответил Тычинкин, сворачивая в кювет.

Пляжный джип взревел и своими не очень великими силами выволок себя из канавы.

– Куда хоть править? – спросил Тычинкин.

– Восьмой сарай слева, который почти без крыши. Там стекла машины отсвечивают.

Они заскакали по грядкам, как на взбесившихся качелях. Говорить стало почти невозможно.

– При-сте-гни-тесь! – в четыре приема выкрикнул Тычинкин Наталье Константиновне.

Та кивком поблагодарила его за напоминание и пристегнулась. Теперь они оба сидели пристегнутые, а Блинков-младший болтался на заднем сиденье. Ремня там не было.

Сначала при каждом скачке он чуть не вылетал из машины, а потом приспособился: встал, держась за дугу, на которую натягивается тент. Скачки джипа отзывались в больной ступне маленькими взрывами, но все же так ехать было легче. Пружиня согнутыми в коленях ногами, Блинков-младший время от времени ухитрялся отрывать от дуги одну руку и указывать направление Тычинкину. Руль так и рвался из рук начальника охраны. Он то и дело сбивался с курса, а видел гораздо меньше, потому что сидел, а не стоял, как Блинков-младший.

Сарай с притаившейся иномаркой приближался. Чтобы спрятать ее, преступники оторвали несколько досок от стены – в дверь машина не прошла бы. В открытый проем был уже без бинокля виден серый багажник и заднее стекло.

А потом в глубине сарая одна за другой сверкнули две вспышки, и одна за другой с легким хлопком лопнули камеры джипа. Преступники подло воспользовались приемом Блинкова-младшего!

Машина будто наткнулась на невидимую стену. Наталья Константиновна и Тычинкин, как манекены, мотнулись на сиденьях, но их удержали ремни. А Блинков-младший здорово приложился носом о дугу. На футболку закапала кровь, но Митек не обратил на это внимания. Во все глаза он смотрел на сарай.

Крыша его была похожа на обглоданный хребет селедки с ребрами. Сейчас на ней возились Маркиз и Зинка. Воровка сбрасывала вниз остатки посеревшей старой соломы. За ней, как муха, бойко полз Маркиз и обухом топора выбивал стропила. Деревяшки толщиной с руку ломались, как спички – видно, были подпилены.

Дыра в крыше быстро увеличивалась. Свет из нее упал в дальний от входа угол сарая. Там, за машиной, виднелось что-то бесформенное и огромное, раскрашенное в черно-зеленую арбузную полоску. Вдруг в сарае взревело, как будто газовал огромный самосвал. Прозрачное голубое пламя на мгновение осветило прижавшуюся к стене фигурку.

– Анечка! – охнула Наталья Константиновна.

А бесформенное стало расти. Пламя взревывало с короткими промежутками, и каждый раз бесформенное распухало.

Блинков-младший, Наталья Константиновна и Тычинкин беспомощно сидели в заглохшем джипе. Все уже поняли, что происходит, и знали, что не успеют. Бегом по картофельному полю до сарая было минут двадцать.

Маркиз и Зинка горохом посыпались со стен. Крыши уже не было. Пламя ревело непрерывно, бесформенное надувалось, надувалось и вдруг всплыло в воздух. Над сараем закачался огромный воздушный шар. Сверху на нем торчал не нужный для полета хвостик, приделанный, чтобы шар был похож на арбуз.

Еще два всплеска пламени, и шар взлетел. В легкой корзине, высовываясь почти по пояс, стояли две крупные фигуры и две поменьше. Блинков-младший поднял к глазам бинокль, который не успел отдать Тычинкину. Троих он видел раньше: Энни, Маркиз и воровка Зинка. Четвертым оказался незнакомый человек в милицейской форме.

Блинков-младший молча передал бинокль Наталье Константиновне.

Лучше бы он этого не делал! Несчастная Эн-нина мама встала в покосившемся джипе и, окаменев, смотрела, как улетает ее дочь. Вряд ли она видела хорошо. Из-под окуляров бинокля бежали слезы.

Сначала шар понесло в сторону поля. Отчаянно размахивая руками, Маркиз что-то втолковывал незнакомцу. Он показывал в сторону озера. Незнакомец жестом успокоил сообщника и снова включил горелку. Шар начал подниматься.

Все было понятно, хотя Блинков-младший не слышал преступников. На разной высоте ветры могут дуть в разные стороны. Незнакомец искал тот, который отнесет их к озеру. А за озером – уже заграница: Эстония.

Прежде, чем незнакомец поймал нужный ветер, шар пролетел над машиной. Из корзины что-то вылетело и по широкой дуге, как игрушечная «летающая тарелка», спланировало на землю. Тычинкин не поленился сходить и поднять. Это оказалась милицейская фуражка. Возвращаясь к джипу, начальник охраны на ходу отогнул дерматиновую полоску на внутренней стороне околыша. Лицо у него стало злое.

– Гад! Какой же гад! – простонал он, показывая Блинкову-младшему эту отогнутую полоску. Там шариковой ручкой было написано: «Ст. л-т Снетков».

– Кто такой Снетков? – спросил Блинков-младший.

– Да участковый же!

Шар поднялся еще выше и поплыл в сторону границы.

Эннина мама утерла слезы. У нее было ожесточенное лицо.

– Александр Сергеевич их догонит, – убежденно сказала она. – Он благородный, интеллигентный человек и не оставит ребенка без помощи!

Блинков-младший подумал, что насчет интеллигентности Измятого майора с его боксерскими кулачищами и неоконченным заочным институтом Наталья Константиновна хватила лишку. А насчет благородства она совершенно права. Измятый майор был не из тех людей, которые жалеют себя, когда нужно спасти человека. А истинное благородство заключается именно в этом, а не в благородных манерах.

Глава XXI


Что натворил участковый Снетков

Провода под рулевой колонкой серого «Вольво» были вырваны с мясом и соединены напрямую. Тычинкин молча гнал машину по проселку. Они выехали на шоссе, и тут им навстречу попался «Москвич» Измятого майора.

По заднему стеклу «Москвича» разбегались трещины, которых не было еще сегодня днем. Кроме самого майора, полковника Кузина и мамы, в нем сидели прикованные друг к другу наручниками Снетков и Роберт Портянкин. Преступник торжествующе улыбался, а участковый, наоборот, имел удрученный вид. Можно было подумать, будто Портянкин задержал милиционера, а не наоборот.

– Энни похитили, – сообщил своим Блинков-младший, – увезли на воздушном шаре. Вон он, еще видно.

Воздушный шар превратился в крохотную мошку. Тычинкин протянул офицерам свой бинокль, но никто не стал смотреть.

– Один был в милицейской форме. В его форме, – тыча пальцем в Снеткова, уточнил начальник охраны. И показал фуражку.

– Это не моя, – поспешно заявил участковый.

Тычинкин без лишних разговоров отогнул подкладку.

– Мало ли что там написали! Я двадцать два года служу, всем преступникам поперек горла! Подставить хотят! – наливаясь краской, запричитал Снетков. – Моя фуражка вот, на мне!

– Ты сколько фуражек получил за двадцать два года, одну? – гадливым голосом спросил Измятый майор. – Ладно, экспертиза разберется. – Он повернулся к начальнику охраны. – Больше не трогай ее за козырек и упакуй в пакет.

Эннина мама слушала этот разговор со страдающим и удивленным лицом. Она не понимала, как можно говорить о каких-то фуражках, когда преступники увозят ее дочь. Измятый май-эр поймал ее укоризненный взгляд и сказал:

– Не волнуйтесь, вернем вашу Аню.

– Я не понимаю, зачем им понадобилась моя дочь! – всхлипнула Наталья Константиновна.

– А затем, что первым делом я позвоню пограничникам и скажу, что сбивать воздушный шар нельзя, там заложница, – пояснил майор.

Начальник охраны уже протягивал ему свой телефон.

Измятый майор дозванивался долго. Не каждый день он имел дело с пограничниками. Поэтому сначала приходилось узнавать где-то нужный номер, а потом оказывалось, что номер все же не совсем тот, а тот не дают по телефону неизвестным людям. Наталья Константиновна опять плакала.

Наконец Измятый майор закончил переговоры и сообщил:

– Шар не собьют. Но и догнать его не на чем. У пограничников один вертолет в ремонте, второй отдали на воздушный праздник, и теперь он тоже в ремонте. Доломали.

– А в милиции нет вертолета? – спросила мама Блинкова-младшего.

Измятый майор беспомощно развел руками. Если вертолет и был, то не в его распоряжении. А снова ехать к генералу, который, наверное, уже лег в больницу, – только время терять.

– А вы наймите вертолет. За деньги. Псковские десантники! – подсказал начальник охраны. – Сипягин в прошлом году где-то нанимал для своих строительных дел. Хотите, позвоню ему, спрошу?

– Я сама ему позвоню, – хлюпнула в платочек Наталья Константиновна. – Деньги я взяла все, какие были в доме. Думала, они потребуют выкуп.

Она достала из сумочки телефон и начала звонить, а начальник охраны стал не то прощаться, не то извиняться:

– Мне нужно вернуться на службу. Простите. Только, извините, но я вам больше не помощник.

– А мы и не просим, – за всех ответила мама. – Возьмите, пожалуйста, этих двоих замечательных людей и постерегите их, пока милиция не приедет.

И она кивнула на участкового Снеткова с Робертом Портянкиным.

– Портянкина стеречь, чтобы не убежал, а этого – чтобы не боялся, – пояснил Измятый майор. – Только страшных сказок ему не читай.

– Много на себя берешь, – огрызнулся Снетков.

Не взглянув на него, Измятый майор передал начальнику охраны ключ от наручников.

– Ни в коем случае их не размыкать, – предупредил он. – Захотят в туалет – веди обоих.

– Не волнуйся, Саня, устерегу. У меня на обоих вот такой зуб, – ответил Тычинкин, показывая размеры зуба двумя руками.

Участковый с задержанным пересели к нему в «Вольво». В машине у офицеров освободилось два места.

– Я с вами, – решительно сказала Наталья Константиновна. – Вы не можете отказать матери в этом праве.

– Тогда и я с вами, – напросился Блинков-младший.

– Да мне-то что, – пожал плечами Измятый майор. – Это такая авантюра, что я могу хоть ручного слона взять на операцию.

– Ты говоришь чудовищные вещи, но ты прав, – согласилась мама и раскрыла дверцу для Блинкова-младшего. – После того, что случилось, я вообще перестала понимать, кто есть кто. Офицер милиции ведет себя, как дитя, а подросток – как офицер.

Пока они не передумали, Блинков-младший запрыгнул к маме на заднее сиденье. Подросток, который как офицер, – это понятно кто. А офицер, который как дитя, – Снетков?

Наталья Константиновна устроилась рядом с ним и захлопнула дверцу.

– На аэродром, – сказала она. – Я уже дозвонилась, нас ждут.

– Что у вас там стряслось? – спросил маму Блинков-младший.

– По дороге поделимся информацией, – ответил за нее Измятый майор и со скрежетом врубил передачу.

То, что он рассказал, можно передать в двух словах: участковый струсил.

Офицеры застали его, когда Снетков, тряся животом и уворачиваясь от гаек, гонялся за мальчишками, а те обстреливали его из рогаток. С видом героя и мученика он доложил, что Роберт Портянкин задержан и сидит в чулане. Остальное было видно без доклада: в доме участкового не осталось ни одного целого стекла. Снетков на собственной шкуре испытал, что такое «детские шалости», которые он прощал шпане.

А Роберта Портянкина уже не было в чулане. Прозевал его участковый. Упустил, пока бегал за мальчишками. (Скорее всего, Портянкина выпустил незнакомец, который и украл милицейскую форму Снеткова. В этом еще предстоит разобраться.)

Измятый майор узнал, где портянкинский дом, и кинулся туда. В комнате Роберта лежал рюкзак с вещами и пачкой долларов. По сельским меркам сумма была огромная. Ее хватило бы, чтобы купить дом и несколько лет прожить, не работая. Если бы, конечно, доллары были настоящие. Майор давно не видел таких грубых подделок, отпечатанных на черно-белом ксероксе и раскрашенных фломастером. Видно, сообщники решили, что для сельского хулигана сойдет и так.

Измятый майор сел в угол, чтобы его не было видно в окна, и стал ждать. Жадность Роберта Портянкина пересилила осторожность. Он пришел за своими сокровищами через полчаса. Измятый майор расколол его за минуту: объяснил, что доллары фальшивые, а отвечать за них придется по-настоящему. И Портянкин во всем признался.

Мерзко хихикая, он рассказал, что еще недавно незнакомец, Маркиз и Зинка были здесь, в его доме. А теперь они – тю-тю, удрали. Обещали его подождать, но, как понимает Роберт Портянкин, обманули. Сами убежали, а его бросили с фальшивыми долларами. А предупредил их участковый. Не нарочно, разумеется. Пришел за Портянкиным, а тут еще трое. Участковый испугался и начал молоть языком: дескать, с минуты на минуту прибудет знаменитый майор Столетов с оперативной группой… Преступники его за язык не тянули и не пугали. Они сказали Роберту Портянкину, что, конечно, нужно пройти с товарищем милиционером. И довольный участковый увел его, даже не попытавшись проверить документы у преступников.

– Это я виноват, – ожесточенно топча педаль газа, признал Измятый майор. – Ему ничего нельзя было поручать. Мечтает дослужить до пенсии, а сам давно уже пенсионер.

– А кто этот незнакомец? – спросил Блинков-младший. – Портянкин его знает?

Майор, на секунду бросив руль, развел руками.

– Загадочная личность! Ни имени, ни клички. Спрашиваю Портянкина: «Ну хоть как ты его называл?» А он: «Называю его мужиком – бьет. Ну, думаю, подлижусь, назову боссом – все равно бьет!» Ладно, говорю, а какой он – блондин, брюнет? «Притворяется седым, а на самом деле лысый, – отвечает Портянкин. – Но лысина уже зарастает». Каково?

– Парик, – догадалась мама.

– Палыч, – решил Блинков-младший.

– Палыч в Пскове, – отрезал Измятый майор. – Ты что, в моих ребятах сомневаешься?!

– Какой у вас домашний телефон? – спросил Блинков-младший, доставая оставленную ему как начальнику штаба трубку Капусто.

Измятый майор неохотно пробурчал свой номер. Он уже все понял. Но Блинков-младший для наглядности урока набрал номер и поднес трубку к уху майора. Оставленный за «автоответчик» брат майора Николай ответил: «Майор Столетов слушает!».

– Колька, ну сколько тебя учить?! – буркнул в трубку Измятый майор. – Я отвечаю не «слушает», а просто: «Майор Столетов!». А вообще кончай врать. Можешь говорить всем, что генерал отменил мой арест.

– Ну так где майор Столетов, здесь или в Пскове? – торжествующе спросил Блинков-младший. – И где может быть Палыч?!

Держа руль одной рукой, Измятый майор тыкал в кнопки телефона.

– Только для очистки совести звоню, – предупредил он, прижимая трубку плечом. – Алло, Витя! Ты давно видел Гутенберга? Сегодня утром?

– Попросите его описать, как он выглядит, – подсказал Блинков-младший. – Только подробно.

Измятый майор кивнул.

– Вить, у нас тут кое-какие вопросы. Дай его словесный портрет.

Капитан Витя долго давал словесный портрет Гутенберга. Нет никакого сомнения, что он был профессионал с выдающимися сыщицкими способностями. Но эти способности почему-то совсем не радовали Измятого майора. По мере того, как он слушал, его лицо вытягивалось.

– А мочка уха?

С полминуты Витя добросовестно описывал мочку уха.

– Ну что ж, Витя, поздравляю, и большое тебе милицейское спасибо, – поблагодарил его Измятый майор. – Это не Гутенберг. Возьмите его, смойте грим и колите, пока не признается, кто он такой на самом деле!

Витя, похоже, что-то возразил.

– Делай, как я говорю! – гаркнул майор. – И доставай следователя, чтобы изменил Гутенбергу меру пресечения. Следователя тоже можешь поздравить. Ушел Гутенберг и взял заложницу. Все, как в прошлый раз! Невинный розыгрыш, милый пожилой человек… Да, и клише я нашел. Извини, что раньше не сказал.

С потемневшим лицом Измятый майор сложил трубку и вернул Блинкову-младшему.

– Ты прав, – мрачно сказал он. – Как догадался?

– Шофер молчал и все время держался в стороне, – пояснил Блинков-младший. – Помните, когда он с Маркизом и Зинкой пришел на виллу? Там чуть до перестрелки не дошло. Я запулил ему в лоб персиком. Он должен был хотя бы ойкнуть, если не глухонемой. А он и тогда молчал. Боялся, что я узнаю его по голосу. Хотя, если честно, я и сейчас не понимаю, как он замаскировался. Палыч пузатый, сутулый, нос орлиный. А шофер – грудь колесом, высокий и толстоносый.

– Ну, это просто, – сказала мама. – Корсет, толстая подошва, трубочки в нос.

– Первый раз сталкиваюсь, – признался Измятый майор. – Чулок или там шапочку на лицо – это сколько угодно. А до театрального грима наши псковские урки еще не додумались.

– Ему очень нужны были клише, – сказал Блинков-младший, и все молча с ним согласились.

Да, безупречно сделанные клише долларов – заманчивая штука для любого уголовника. Но свобода еще заманчивее. Ну кто мог ради этих клише громоздить преступление на преступление? Вторая Грязюкинская война, попытка поджечь сторожку охранников, наконец, похищение Блинкова-младшего, а потом Энни! А с каким упорством он снова и снова посылал сообщников на виллу Букашина, зная, что это место уже привлекло внимание милиции?! Так поступать мог только преступник, которому были нужны не просто клише, а ЭТИ клише с его отпечатками пальцев. Гутенберг, он же Палыч.

Немолодой фальшивомонетчик поднакопил деньжат и мечтал о спокойной старости. Может быть, клише были нужны ему только для того, чтобы выбросить их за борт лодки в самой середине Псковского озера. Но, не сделав этого, Палыч не мог бы чувствовать себя спокойным ни в одной стране мира. Не забудем, что он был международным преступником: в России печатал доллары США, которые ходят во всем мире, и сбывал их в Эстонии. Пока клише лежали в тайнике, они были для Палыча как мина замедленного действия. Могли оставаться внутри столба-трубы, пока та не проржавеет насквозь. А могли быть случайно найдены в самое ближайшее время. И тогда отпечатки пальцев и фотографии фальшивомонетчика попадут в компьютерную сеть Интерпола. Где бы ни скрылся Палыч, его найдут.

Поэтому Палыч, отпущенный до суда благодаря уловкам «черных» адвокатов, не спешил убегать за границу к накопленным долларам. Раз за разом он пытался проникнуть на виллу Букашина и, наверное, с ужасом понимал, что сам себе роет могилу. Ведь если бы не его упорство, то главный соперник матерого уголовника – Блинков-младший мог отказаться от поисков клише. Но каждая новая попытка Палыча только подтверждала: улика еще здесь. Одаренный восьмиклассник продолжал искать и нашел…

Настала очередь Блинкова-младшего рассказывать о похищении Энни. На ее маму было мало надежды – она себя не помнила от горя. Когда он сообщил то, что нам с вами уже известно, все решили, что увезший Энни «милиционер» – конечно же, незнакомец, он же шофер, он же Палыч-Гутенберг. Ведь в корзине воздушного шара было всего двое мужчин – Маркиз и «милиционер». За час до этого участковый Снетков упустил тоже двоих, не считая Зинки, – Маркиза и незнакомца. «Миллионеров» изображала все та же компания: Зинка, Маркиз и второй мужчина – шофер. На остров за Блинковым-младшим приплыли Маркиз и незнакомец (Роберт Портянкин нам сейчас неинтересен). Сообщники Маркиза все время менялись, но никто никогда не видел вместе «милиционера» и шофера или шофера и незнакомца. Потому что это был один человек – загримированный Палыч.

– Водевиль с переодеваниями. Бред собачий, но приходится верить, – завершил обсуждение Измятый майор.

«Москвич» катил вдоль поросшего травой летного поля. Вдали виднелась вышка диспетчерской с трепещущим над ней матерчатым конусом, похожим на полосатый чулок. Бетонная полоса была одна и короткая, для легких самолетов. На краю ее стоял единственный вертолет, старенький облупленный «Ми-8». Его лопасти прогибались под собственной тяжестью, как обвисшие усы, к борту был присобачен лишний бак с крупной надписью «Ядохимикаты».

Блинкову-младшему этот летательный аппарат почему-то не внушал доверия.

Измятый майор подъехал к вертолету вплотную и посигналил. Из пилотской кабины высунулся заспанный летчик в сдвинутой набекрень фуражке. Он посмотрел на пеструю компанию в «Москвиче» и решительно сказал:

– Деньги вперед!

Глава XXII


Воздушная схватка

За свою долгую механическую жизнь вертолет, похоже, успел послужить не то в армии, не то в аэроклубе. С тех времен под потолком у него осталась длинная труба, чтобы пристегивать к ней вытяжные фалы парашютов. Электрическую лебедку с толстым капроновым тросом установили недавно. Летчик сказал, что две недели назад в окрестностях горели торфяные болота, и по этому тросу он спускал пожарных. На полу грудой валялись оранжевые спасательные жилеты, ящик с оставшимся от пожарных снаряжением и тюк с надувным плотиком. Жилеты полагалось брать с собой, поскольку лететь предстояло над озером. Плотик тоже от кого-то остался.

Летчик плоховато помнил, что от кого осталось. Вчера он опрыскивал какой-то дрянью картошку, на которой расплодились колорадские жуки. Позавчера перевозил овец. Два дня назад катал подвыпивших бизнесменов. А неделю назад бандиты пытались угнать его вертолет в Финляндию. Но летчик им объяснил, что с финнами у нас договор о выдаче преступников, и бандиты ушли по-хорошему.

Блинков-младший в жизни не встречал такого флегматичного человека.

Представьте, вваливается к вам в вертолет компания. Полковник неизвестно какого рода войск (а может, он просто купил камуфлированную форму? Сейчас ее даже в охотничьих магазинах продают). Женщина-подполковник в парадной тужурке с орденами. Еще одна женщина, заплаканная и несчастная, гражданин в штатском и подросток. Причем у штатского за поясом джинсов торчит пистолет, а женщина-подполковник сразу же бросается к лебедке, потом требует найти для себя какой-нибудь комбинезон. У нее тоже под мышкой выпирает пистолетище нескромного размера.

Но всех круче полковник. Он бесцеремонно усаживается в кресло второго пилота и начинает доставать из сумки непонятные трубки и коробочки и – клац, клац – ловко их соединять. Довольно быстро из трубок и коробочек составляется какое-то невиданное и, судя по всему, страшное оружие.

– Куда летим? – спрашиваете вы.

И полковник невозмутимо объявляет маршрут: на Псковское озеро, в сторону государственной границы.

Представили?

Ну и что бы вы сделали на месте пилота?

Блинков-младший, честно говоря, удрал бы. И не считал бы себя трусом.

А летчик рассказал ту самую историю о бандитах, которые хотели угнать его вертолет, но раздумали. Странная компания никак не показала, что поняла намек. Тогда летчик пересчитал полученные от Энниной мамы деньги и по рации запросил разрешения на взлет.

Вертолет завыл, завизжал и загрохотал.

Блинков-младший не почувствовал, как он оторвался от земли. Просто стоявший у иллюминатора рыжий «Москвич» вдруг провалился вниз и стал быстро уменьшаться. Поплыл внизу похожий на траву лес, рассеченный трещинкой шоссе. А потом как-то вдруг под вертолетом оказалось озеро, не гладкое и не волнистое, а серое и тусклое, как асфальт.

Измятый майор сел у открытой двери, свесив ноги в бездну, и стал осматривать воздух в бинокль. Откуда этот бинокль взялся, Блинков-младший не понял. Наверное, майор выпросил его у начальника охраны.

Полковник, объяснив пилоту, что они ищут, вместе с мамой возился у лебедки. На них были парашютные лямки, только без парашютов. Лямки и комбинезон для мамы нашли в пожарном ящике.

План оперативных мероприятий был такой. Измятый майор берет автомат Ивана Сергеевича и старается наделать в шаре как можно больше дырок. Разумеется, шар от этого не лопнет – он же не резиновый, – а начнет плавно снижаться. Когда он упадет в озеро, Блинков-младший немедленно сбрасывает спасательный плотик. В тот же момент вниз по тросу десантируются мама и полковник. Они возьмут преступников, когда те будут беспомощно бултыхатьея в воде. Измятому майору было поручено командовать лебедкой. Участвовать в задержании ему не придется, потому что милиционеров не учат десантироваться по тросу.

Вертолет вышел на точку, до которой, по прикидкам летчика, мог долететь воздушный шар, и стал прочесывать квадрат ходом малярной кисти: вправо и вперед, потом влево и вперед. С каждым заходом он приближался к границе.

Полковник и мама приготовились к десантированию. Они продели трос в карабины на своих парашютных ремнях и завязали его скользящим альпинистским узлом. Первым вниз уйдет Иван Сергеевич, он самый тяжелый. Трос хорошенько натянется под стокилограммовым весом полковника, и за ним соскользнет мама.

Чтобы не запутаться в тросе, группа захвата расселась в том порядке, в каком будет прыгать. Мама устроилась на металлической скамейке, а полковник сел в раскрытом дверном проеме, рядом с Измятым майором, и тоже свесил ноги вниз. На них было страшно смотреть.

– У вас в налоговой полиции все такие?! – прокричал ему Измятый майор. То, что на захват идет хрупкая мама, его не удивляло – контрразведка есть контрразведка.

Лукавый Иван Сергеевич не стал объяснять, что начинал служить вместе с мамой и прошел подготовку, которая и не снилась майору милиции.

– Если тебя выгонят из милиции, переходи к нам, тогда увидишь! – предложил он.

– Нет уж, лучше вы к нам! – фразой из «Бриллиантовой руки» ответил Измятый майор.

Шар заметил не майор с его биноклем, а Наталья Константиновна. Такие вещи матерям подсказывает сердце.

– Там! – закричала она, показывая на крохотную точку в оранжевом закатном небе.

Блинков-младший кинулся к пилоту. Объясняться в грохочущем вертолете, да еще когда на летчике наушники, было бесполезно. Тронув его за плечо, Митек молча указал пальцем на точку. Издали казалось, что шар неподвижно висит в воздухе. Летчик заметил его, кивнул и заложил крутой вираж.

Погоню можно было считать оконченной. Преступники не могли уйти от вертолета. Их воздушный шар на глазах превратился из точки в жирную запятую, потом на нем стали видны арбузные полоски, а еще через минуту – силуэты людей в корзине.

Измятый майор отошел от дверного проема, раскрыл иллюминатор и высунул в него ствол автомата.

– Ближе! – прокричал он Блинкову-младшему. – Трясет, цель прыгает!

Блинков-младший еще раз сбегал к пилоту и жестами показал: ближе! О больной ноге он совсем забыл.

Вертолет проскочил мимо воздушного шара, лег на бок, заскользил и пошел сужающимися кругами. Слившись с автоматом, Измятый майор выжидал, когда цель станет еще ближе. Его не торопили. Народ подобрался бывалый, и все, кроме Натальи Константиновны, понимали, что такое стрельба в движении, да если к тому же трясет. Ствол сдвинется на миллиметр, а пуля уйдет на несколько метров в сторону. Нет, нужно стрелять наверняка, чтобы случайно не попасть в Энни.

Наталья Константиновна забилась в угол скамейки и закрыла лицо руками. В эти минуты решалась судьба ее дочери.

Вертолет приблизился к шару метров на пятьдесят. Можно было ясно различить лица людей в корзине. Измятый майор положил палец на спусковой крючок… И тут в руках у Па-лыча оказалась винтовка с оптическим прицелом! Стало ясно, как преступникам удалось первыми же выстрелами продырявить шины скачущего по грядкам джипа.

Летчик мгновенно взмыл вверх, чтобы закрыться от стрелка оболочкой воздушного шара. Но еще раньше выпущенная Палычем пуля уверенно клюнула обшивку вертолета. Шар не трясло, а без тряски на таком расстоянии можно навскидку попасть в мишень и поменьше.

Майор оставил автомат и пошел договариваться с летчиком. Вертолет завис над шаром и вместе с ним плыл по воздуху в сторону границы. Уловив заминку, Наталья Константиновна подошла к маме Блинкова-младшего.

– Ее не убьют?! – прокричала она.

Мама покачала головой и стала что-то говорить ей на ухо.

Блинков-младший понимал, что происходит, и тоже мог бы объяснить Наталье Константиновне, что Эннина жизнь нужна преступникам не меньше, чем спасителям. Ведь если с заложницей что-нибудь случится, для офицеров пропадет всякий смысл церемониться с Палычем и компанией. Можно хоть сейчас свеситься из раскрытой двери и сверху вниз строчить из автомата, не особенно заботясь, куда попадаешь. А пули оставляют маленькие дырочки. Чтобы заставить шар снизиться, нужно выпустить штук сто. И любая может угодить в преступника или, хуже того, в газовый баллон (ведь воздух в шаре нагревается газовой горелкой). Тогда всех, кто сейчас в корзине, ждет гибель от взрыва.

Измятый майор вернулся от летчика мрачный. Обняв офицеров за плечи, он заставил их сблизить головы. Блинков-младший тоже подсунулся.

– Через десять минут – государственная граница, – объявил майор. – Летчик сказал, что повернет обратно.

Офицеры молчали. Даже не будь Палыча с его винтовкой, за десять минут можно только сбить шар, но не заставить его плавно снизиться. А уламывать летчика, чтобы тот пересек границу, бесполезно и неправильно. Это был бы тот случай, когда победителей судят, и еще как!

– Может быть, они улетят за границу и отпустят ее?! – всхлипнула Эннина мама.

Неужели надеяться на милосердие преступников? На чужих людей по ту сторону границы, которым встретится беззащитная девочка?

Иван Сергеевич бросился к ящику с пожарным снаряжением, не замечая, что тянет за собой связанную с ним тросом маму Блинкова-младшего.

– Вот что надо! – закричал он, потрясая тройным якорьком-«кошкой».

Все обступили полковника. Измятый майор попробовал пальцем остроту крючков «кошки» и выкрикнул:

– Пропорем обшивку, и шар упадет!

– Нет! Зацепимся и удержим! – заспорил Иван Сергеевич.

– Хвостик! – подсказал Блинков-младший. Да-да! Ненужный хвостик, приделанный,

чтобы шар был похож на арбуз, должен спасти Энни. За него можно цепляться острой «кошкой». Порвется – нестрашно. Блинков-младший не гордился своей находчивостью. Хвостик так и просился, чтобы за него уцепились, так что секундой-двумя позже это сообразили бы все.

Измятый майор опять пошел к пилоту договариваться, а группа захвата стала лихорадочно отвязываться от троса. Теперь он был нужен, чтобы привязать «кошку».

За дело взялся Иван Сергеевич. Он вылез на стойку шасси, оседлал колесо и пристегнулся к стойке своими парашютными ремнями. Измятый майор передал ему трос с «кошкой», и полковник начал удить шар. Так иногда удят рыбу, сидя в лодке и намотав леску на руку.

Привязанная к тросу «кошка» болталась и крутилась в струе воздуха из-под винта вертолета. По оболочке шара пробегала рябь, словно по воде. Хвостик уворачивался, как живой.

– Ниже! – командовал Иван Сергеевич.

– Ниже! – кричал Измятый майор, стоявший в дверном проеме. Кроме него, никто не слышал полковника.

Блинков-младший бежал к летчику, но не успел он передать команду, как Иван Сергеевич отчаянным голосом кричал:

– Выше!

Он боялся, что «кошка» зацепит и прорвет оболочку шара.

А ветер усиливался и все быстрее уносил шар к государственной границе. Прошло минуты три-четыре. Казалось, что у Ивана Сергеевича есть время, чтобы наловчиться и, наконец, зацепить проклятый хвостик. И вдруг пилот объявил Блинкову-младшему, что ровно через полторы минуты придется повернуть!

И тогда Митек отличился в последний раз. Не тратя времени на объяснения, он поднял со скамейки Наталью Константиновну и маму. Все выстроились по цепочке: Измятый майор у двери, за ним мама, за мамой Наталья Константиновна. Последним, уже за спинкой пилотского кресла, стоял Блинков-младший.

– Ниже! – снова крикнул полковник.

– Ниже! – продублировал команду майор.

– Ниже! Ниже! – повторили мамы.

– Ниже! – гаркнул на ухо летчику Блинков-младший.

И команда дошла вовремя.

Разумеется, Иван Сергеевич подцепил хвостик не сразу. Сразу только в кино бывает. Но ему стало гораздо легче. Он крикнул: «Левее!», все повторили: «Левее!», и вертолет почти без задержки ушел влево. Крикнул «Так держать!», и летчик стал так держать.

А потом он крикнул: «Ура!»

«Ура!» – «Ура!» – «Ура!» – повторили все, и Блинков-младший не задумываясь рявкнул «Ура!» на ухо пилоту.

– Что?! – переспросил тот, потому что ждал команды и не сразу понял, что все уже сделано, команды больше не нужны.

И никто этого сразу не понял. Просто все вдруг обнаружили, что стоят, взявшись за руки, и как сумасшедшие кричат:

– Ура! Ура!! УРА!!!

Из кабины вертолета был уже отлично виден чужой берег. До границы оставалось пятнадцать секунд полета. Во всяком случае, так потом записал пилот в бортовом журнале. Если он чуть-чуть и ошибся, не стоит его ругать.

Вертолет с зацепленным «арбузом» плавно развернулся и потащил свою ношу к дому.

А в корзине изумленные преступники смотрели, как заграничный берег уносится прочь.

Опытный Палыч первым сообразил, что игра проиграна, и стал избавляться от улик. В воду олетела снайперская винтовка. За ней – милицейская форма разини Снеткова. Под формой оказался розовый женский корсет с кружевами. Фальшивомонетчик разрезал шнурки корсета ножом, и поверх резинки трусов сразу вывалилось его дряблое лягушиное брюхо. Наконец он сорвал парик, высморкал трубочки, из-за которых его нос казался вдвое толще, и выплюнул вставную челюсть.

Но избавиться от главной улики фальшивомонетчик не мог. Клише с отпечатками пальцев… Палыч не понимал, куда они делись!

Пора мне раскрыть последний секрет, пока что неизвестный ни милиции, ни Блинкову-младшему. Почему преступники решили бежать не вчера и не завтра, а именно сейчас?

Вы, конечно, помните, что Палыча держали в России только клише. Главную улику нужно было достать из тайника, пока ее не нашла милиция.

Палыч и его сообщники целыми днями наблюдали за виллой в бинокль, прячась в сарае за оврагом. Они видели, как Измятый майор нашел тайник. Видели, как он фотографировал столб, а потом оставил все как было до приезда экспертов.

Как только офицеры уехали к участковому, преступники выполнили давно задуманный план. Они похитили Энни, отвезли ее в сарай и стали готовить шар к полету. Блинков-младший с Энниной мамой бросились в погоню, а похитители только этого и ждали! Вилла банкира Бу-кашина осталась под охраной образцового балбеса С. В. Кукушкина. От сарая, где скрывались преступники, до виллы было далеко посуху, если объезжать овраг. А по озеру – две минуты на лодке. Палыч в милицейской форме сам подплыл к вилле и на глазах у С. В. Кукушкина залез в тайник.

Но клише там не было! Палыч не мог понять, в чем дело. Ведь преступники не спускали глаз с виллы. При них Блинков-младший залезал на стремянку и проверял тайник в столбе. Но Митек ничего оттуда не взял – все трое могли бы в этом поклясться!

Через несколько минут преступники увидели джип, несущийся по картофельному полю. Их логово было раскрыто. Пришлось бежать, так и не достав клише и даже не поняв, куда они делись.

А клише лежали внутри столба. Как вы помните, Блинков-младший действительно их не брал. Он только повернул вбитый в трубу кусок пенопласта, и клише провалились в щелку до самого дна. Если бы Палыч и догадался, где они, то не смог бы достать улику из глубины двухметровой трубы. Предусмотрительный восьмиклассник снова обыграл его!

Из шара с теплым вздохом выходил нагретый воздух. Шар сильно сдулся и стал из арбуза длинной полосатой дыней. Скорость полета росла. Вдали уже сверкала на солнце медная крыша особняка банкира Букашина.

Кончилось время, когда сообщники действовали заодно и слушались Палыча. Теперь им придется отвечать перед судом, а отвечать за чужие преступления не хочется. Каждый подумал, что лучше, наоборот, свалить свою вину на других. Сообщники сразу превратились во врагов и передрались, как пауки в банке.

– Зачем я с тобой связался?! – взвыл Маркиз, хватая Палыча за грудки. – У меня была спокойная, честная жизнь: часок-другой поворую и целый месяц живу, как нормальный человек!

Палыч хладнокровно влепил ему по уху и пригрозил:

– Заткнись, а то расскажу всем, что ты печатал доллары для Портянкина! Пускай меня судят за мои отличные, почти настоящие фальшивки, а за твою уродскую мазню фломастером я отвечать не собираюсь! Меня в тюрьме засмеют, если узнают.

Зинка вцепилась Маркизу в волосы и завизжала:

– Это ты меня втянул! Все из-за тебя!

На дне корзины, сжавшись в комок, сидела Энни и рыдала от счастья. Преступники не обращали на нее внимания. Хотя могли бы сообразить: на самом деле все из-за нее! Ну разве, к примеру, Иван Сергеевич стал бы с риском для жизни вылезать из мчащегося в вышине вертолета только ради того, чтобы поймать троих негодяев?! Он девочку хотел спасти. А Палыча, Маркиза и Зинку рано или поздно поймали бы и без налогового полицейского.

Нет, скажу я вам, опасно связываться с честными людьми, которые умеют дружить и всегда выручают своих. Преступники никак не могут это усвоить, потому что у них не бывает друзей. У них – только сообщники.

Думаете, уж после этого всего Блинкова-младшего наградили?! А вот и нет! Я просто не понимаю почему. Не наградили, и все тут!

Но переживать Митек не стал. Настоящему герою на это начхать. Он как рассуждает? «Если наградят – хорошо, а если нет, плакать не стану. Я рискую жизнью не ради награды, а чтобы задержать преступника или спасти кого-нибудь». Поэтому он и совершает подвиг, как только подвернется подходящий случай. А если торговаться: «Я кого-нибудь спасу, а вы мне дайте орден, футболку и жвачку», то никогда не совершишь подвига. Не успеешь, потому что вокруг не так уж мало честных и отважных людей, готовых просто так выручить человека из беды.


home | Блин и главная улика | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 4.7 из 5



Оцените эту книгу