Book: Переводчик




Олдисс Брайан

Переводчик

Брайан Олдисс

ПЕРЕВОДЧИК

Перевод с англ. Н. Гузнинова

Мысли - это сила, которая еще не изучена до конца. Они неразрывно связаны с высшими существами, как сила тяготения с планетами, и кружат вокруг меня, пока мой разум превращает внешний мир в символы. Все, что я познаю, каким-то образом изучается моими мыслями.

Низость, которую моя собственная раса нулов совершает на Земле... действительность ли это или просто ошибочная интерпретация моего разума?

Однако сейчас и здесь, без денег и далеко от дома, я должен сосредоточиться на более практических проблемах. Я должен по-прежнему искать шанс. Кого-то нужно обобрать, чтобы я смог вернуться домой. Мышление похоже на игру: порой в голову приходят интересные мысли, порой - скучные. Может, потому я и стал игроком: надеюсь, что мне удастся обнаружить нечто большее, чем очередной шанс.

Сейчас я наверняка думаю об интересных вещах, лежа на широкой стене у старого порта и гладя вверх, на Вселенную. Сейчас ночь, и я вижу звезды империи, находящиеся в руках расы, к которой я принадлежу.

Меня зовут Ваттол Форли, и я - нул. Без гроша в кармане, но не беспомощный, я лежу на низкой стене на темной стороне планеты, которую ее кривоногие ублюдки называют Стомин. Разве это не интересная мысль?

Пожалуй, не очень. Гораздо важнее мои чувства, мои ценные чувства. Подумайте сами: у меня нет причин для оптимизма, но я полон им. Я бог знает в скольких световых годах от Партассы, но не тоскую по дому. Может показаться, что я одурманен алкоголем, но мозг мой так же точен и действен, как вино, которое я выпил у Фаррибидуче.

Однако есть еще один уровень моих мыслей, регистрирующий опасность. Один мой глаз обращен в сторону Галактики, второй - на мое внутреннее я, но одновременно с этим я вижу головореза, который крадется ко мне из боковой улочки. Он выскальзывает из-за разрушенного деревянного кабестана и минует кучу отбросов и раковин в том месте, где днем стоит киоск с морскими лакомствами. Он идет как разбойник.

Я вижу, что это нул, и значит, он так же нагл, как я. У него есть нож, которым этот глупец явно попробует меня запугать. Откуда ему знать, что здесь лежит Ваттол Форли?

Может ли он представить себе мысли, вспыхивающие в моей голове, как звезды там, на небе? Мысли, которые разбегутся, когда он наконец отважится произнести свое "руки вверх" или другой мелодраматический вздор.

Ваттол Форли позволил мыслям проплывать через свою голову, наслаждаясь собственным спокойствием перед лицом опасности. Для нула у него действительно была довольно сложная натура, но даже ему, лежащему пьяным на стене порта на Стомине, и не снились события, от которых зависела судьба целой планеты, а может, даже всей Галактики.

Впрочем, даже знай он об этом, все равно был в таком настроении, что, наверное, лишь махнул бы пренебрежительно рукой.

И не то, чтобы он был фаталистом, просто верил в важность действия и в то, что в Галактике с четырьмя миллионами цивилизованных планет действия эти в конце концов аннулируются.

Пока он с удовольствием восстанавливал в памяти особенности своего характера, в нескольких метрах от него холодно сказали:

- Подними руки и сядь. Только тихо.

Ваттол не терпел такого обращения, особенно на своей планете. Он знал, что кривоногие жители Стомина с удовольствием растопили бы его или любого другого нула, чтобы получить тран. Все еще не шевелясь, он повернул глазной стебель, чтобы взглянуть на противника.

В полумраке виднелась трехногая фигура, похожая на него самого.

- То, что ты нул, еще не повод вести себя так, - лениво произнес он.

- Садись, приятель. Вопросы буду задавать я.

Ваттол сплюнул.

- Ты не обычный грабитель, потому что слишком глуп, чтобы прикончить меня без лишних, театральных жестов. Подойди и скажи, чего хочешь, как цивилизованное существо.

Тот приблизился, не на шутку разозлившись.

- Я сказал, чтобы ты сел...

Ваттол наконец сделал это, одновременно прыгнул на второго нула и ударил его под самую диафрагму. Они рухнули на землю, длинный кривой нож сверкнул в свете далекой лампы.

- Подожди! - крикнул грабитель. - Ты игрок, правда? Разве не ты был недавно у Фаррибидуче, за главным столом?

- Сейчас не время для бесед, идиот!

- Ты игрок, правда? Приношу свои глубочайшие извинения! Я принял тебя за обычного бездельника.

Они поднялись с земли, грабитель был полон раскаяния и рассыпался комплиментами. Звали его, как он сказал, Джикса, и, чтобы извиниться перед Ваттолом за свой возмутительный поступок, он робко предложил тому пойти выпить, уверяя, что лишь темнота причина ошибки.

- Мне это нравится не больше, чем твое недавнее поведение, - сказал Ваттол. - Честно говоря, я вообще не желаю с тобой общаться. Убирайся и дай мне спокойно подумать.

- У меня есть для тебя предложение. Хорошее предложение. Послушай, мы, нулы, должны держаться вместе - разве не так? Стомин ужасное место, здесь пересекаются столько дорог, что вокруг так и кишит разный сброд.

- Вроде тебя!

- Нет, мне просто временно не везет, впрочем, как и тебе. Но вместе мы снова можем разбогатеть. Так уж получилось, что я тоже игрок.

- Так бы сразу и говорил и не тратил сил понапрасну, сказал Ваттол, отряхивая пыль и рыбью чешую с одежды. - Пошли выпьем. Можешь мне поставить и заодно изложить свое предложение.

Они нашли местечко под названием Паркит, где слегка воняло, но было достаточно удобно, а все прочие формы жизни были не слишком омерзительны. Усевшись в углу, двое нулов углубились в дискуссию на тему азартных игр.

- У Фаррибидуче я проигрался до нитки.

- Тогда откуда твое восхищение моей игрой? - спросил Ваттол.

Джикса улыбнулся.

- Разумеется, они мухлевали, я видел это, но ничего не сказал, чтобы мне не перерезали горло. Просто удивительно, что ты продержался так долго. Глядя на твою игру, я решил, что мы были бы хорошими партнерами.

- Я не скрываю, что мне нужны деньги. До моего дома не менее половины Галактики.

- А куда ты направляешься?

- На саму Партассу. Я ее гражданин, если это еще можно считать честью. Со мной обошлись так подло, словно я представитель какой-нибудь молодой расы.

- Я тоже не люблю властей, - признался Джикса. - А что с тобой произошло?

- Еще несколько месяцев назад я был Третьим Секретарем Комиссии на планете, полной двуногих. Милая и спокойная раса, но мне не нравилось, как Губернатор по имени Пар-Хаворлем обходится с ними. Подлая скотина! Я заявил протест, а он вышвырнул меня вон. Даже не дал денег на билет до дома кстати, Заграничный отдел всегда делает так.

У меня были кое-какие сбережения, чтобы купить место на корабле, идущем на Хоппаз II, а оттуда добраться до Кастакоры, главной планеты сектора. Будь уверен, эта Кастакора просто вонючая дыра! Как и большинство главных планет, не может свободно даже пальцем шевельнуть. Я торчал там около года, чтобы заработать на билет сюда. Брался даже за физическую работу.

Джикса сочувственно буркнул что-то.

- Но, по крайней мере, я сделал на Кастакоре две полезные вещи. Во-первых, пришел к выводу, что после того, как со мной обошлись, мир обязан меня содержать, и с тех пор полагаюсь на собственное везенье и ловкость и думаю, что доберусь до Партассы.

- Такими темпами тебе потребуется двадцать лет. Оставайся со мной, будем вместе обирать туристов.

Ваттол решил для себя, что Джикса ему не нравится, и все же он мог пригодиться в долгой игре прыжков, которыми Ваттол перебирался от планеты к планете.

Джикса осушил стакан и заказал новую порцию.

- А вторая полезная вещь, которую ты сделал на Кастакоре? - спросил он.

Ваттол кисло улыбнулся.

- Ты когда-нибудь слышал о Синворете? Это большая шишка в Высшем Совете Партассы. В Заграничном департаменте у него репутация одного из немногих неподкупных нулов, которые еще остались! Я собрал все доказательства против Губернатора Пар-Хаворлема и отправил их с Кастакоры Синворету.

- И что тебе с этого? - спросил Джикса.

- Не каждое удовольствие можно купить, приятель. Ничто не обрадует меня больше, чем известие, что эта вошь - Пар-Хаворлем - смещен, а долг планете, на которой он бесчинствует, уплачен. Синворет самый подходящий нул для этого дела.

Джикса шмыгнул носом. Не впервые встречался он с безумными претензиями чиновника, лишенного должности.

- А как называется та планета, на которой ты работал у Пар... как там его? - равнодушно спросил он.

- Это захолустье называется Землей. Сомневаюсь, чтобы ты когда-нибудь слышал о ней.

Потягивая свой напиток, Джикса признался, что никогда о такой не слышал.

Стул резко контрастировал с брошенным на него пальто. Как и комната, в которой он стоял, стул был огромен, излишне разукрашен и чрезмерно нов.

Пальто было простого покроя, но поношенным и немодным. Пошитое хорошим партассианским портным, оно имело обычные три рукава с отверстиями подмышками и высоким воротником, доходящим почти до глазных стеблей - такие носили сейчас только представители старой школы дипломатов. Край воротника обтрепался, так же как края трех широких манжет.

Пальто принадлежало Подписывающему Архиграфу Армаджо Синворету. Спустя десять секунд после того, как он бросил его на свой резной стул, шкаф высунул крючок и втянул поношенное пальто в свои объятия. Опрятность - добродетель низших существ и машин.

Не обратив на это внимания, Синворет продолжал расхаживать по своей новой комнате. Он вел суровый образ жизни, посвятив ее введению партассианской справедливости в других мирах. Эта комната, одновременно фривольная и претенциозная, казалось, символизировала все принципы, с которыми он так часто боролся. В душе он бунтовал против переезда сюда из старого кабинета, несмотря на все вытекающие из этого почетные привилегии.

Синворет взял в руки первый пакет со стола. Внутри конверта из фольги находился еще один. Более десятка разноцветных марок говорили о многозначительном путешествии через Галактику до места назначения. На самой первой марке со штемпелем КАСТАКОРА, СЕКТОР ВЕРМИЛИОН, красовалась дата двухлетней давности. С растущим интересом Синворет вскрыл конверт.

Внутри находилось несколько документов и объяснительная записка, с которой Синворет и начал чтение:

"Подписывающему Высшего Совета Графу Армаджо Синворету, Г.Л.Л., ИЛ., Л.Ц.У.С.С., П.Ф., Р.О.Р (Оми), Фр.Г.Р.Т. (П), Совет Колонизированных Планет, Партасса.

Уважаемый господин Подписывающий! Поскольку моя фамилия не могла дойти до вас раньше через всевозможные стебли иерархии и световые года, которые нас разделяют, позволю себе представиться. Я Ваттол Форли, некогда Третий Секретарь Его Светлости Графа Хаверлема Пар-Хаворлема, Губернатора Галактики на планете Земля. Чтобы избавить Вашу Светлость от изучения бумаг, позволю себе добавить, что Земля - это планета класса 5Ц в Системе 5417 Административного Сектора Вермилион.

Дело в том, уважаемый господин, что меня вышвырнули. Управление этой несчастной планетой нашими представителями не нравилось мне ни под каким видом, но, когда я осмелился представить Губернатору Пар-Хаворлему рапорт по этому вопросу, он вызвал меня и вышвырнул с работы.

Вы, как особа, отлично знающая министерскую жизнь, вероятно, в курсе условий обычного галактическо-колониального контракта для служащих Четвертого Уровня Колониальной Службы, вроде меня: "нарушив" правила, я должен возвращаться домой за свой счет. Принимая во внимание, что я нахожусь в десяти тысячах световых лет от Партассы, сомневаюсь, что мне удастся увидеть родные места еще до достижения преклонного возраста. Ничего не скажешь, действенный способ выведения из строя противника, ха!

Однако же, уважаемый господин, главная моя забота не моя судьба, а судьба подвластной расы Земли, называемой землянами. При близком знакомстве земляне оказываются вполне порядочными существами со многими положительными чертами, близкими нам. То, что они двуноги, говорит не в их пользу, как в случае большинства двуногих рас остального мира.

Дело обстоит так, что, по-моему, эти двуногие систематически используются и унижаются нашим Земным Губернатором. Пар-Хаворлем превышает свои полномочия. Надеюсь, что присланные мной документы убедят вас в этом. Если его правление будет продолжаться, вся земная культура будет уничтожена еще до того, как сменится поколение.

Необходимо остановить Пар-Хаворлема. Занять его место должен справедливый нул, если такие еще существуют. Наша могучая Империя прогнила насквозь! Однако, боюсь, что, если даже эти бумаги дойдут до Вас, господин, Вы все равно и пальцем не шевельнете.

Почему именно Вам я пишу, уважаемый господин? Я должен был направить свое письмо кому-нибудь из Подписывающих Совета Колоний, тех, кто может что-то сделать. Я выбрал Вас, поскольку слышал, что во времена молодости Вы среди прочего занимали должность Вице-Губернатора Старьи, планеты в секторе Вермилион, а Ваше правление было примером светлой справедливости. Насколько я знаю, Вы по-прежнему имеете репутацию особы честной и искренней.

Если все так, прошу Вас, сделайте что-нибудь для землян и направьте Пар-Хаворлема туда, где он не сможет причинить большого вреда. А может, у вас слишком много работы, чтобы заниматься этим делом? Ведь сейчас Эра Перегруженного Нула?

Ваш экс-слуга в отчаянии, вот кто я, высокоуважаемый Подписывающий, я Ваттол "Большая Голова" Форли".

Гребень на сморщенной от старости голове Подписывающего Синворета дрожал от гнева, направленного не только против Ваттола Форли. По его мнению, череда сменяющих друг друга бездарных министров привела к тому, что Министерство Колониальных Дел становилось все менее компетентным в своих делах. По мере того, как уходили года, Синворет все более убеждался, что нигде ситуация не была такой, как во времена его молодости, и письмо Форли лишь подтвердило это.

Он подошел к узорчатому стулу, сел на него и разложил бумаги Форли на столе. Документы оказались именно такими, как он и предполагал.

Копии подписанных Пар-Хаворлемом внутренних распоряжений, вводящих расовые ограничения.

Копии приказа армии, разрешающего стрелять в любого землянина, замеченного в полукилометре от главной дороги.

Копии инструкций земным властям о передаче произведений искусства властям Партассы "под вечную защиту" взамен за ничего не стоящие гарантии.

Рапорты из отделений Подкомиссии на Земле, содержащие подробности, касающиеся принудительных рабочих лагерей.

Копии нескольких договоров с гражданскими контрагентами, горнодобывающими предприятиями, руководителями межпланетных линий и военными советниками - "один из последних, это Генерал Звезды на Кастакоре" - все до единого содержащие пункты и расходы, значительно превосходящие лимиты, установленные для Комиссии 5Ц.

На первый взгляд это напоминало финансовые преступления. Документы, большинство из которых было фотоснимками, раскрывали систематическое принуждение и ограбление местного населения. Когда-то Подписывающий уже имел дело с такими документами. В обширной империи Партассы имелось много возможностей для злоупотреблений. Моральный распад ширился, несмотря на усиленную борьбу.

Одновременно и, пожалуй, не менее часто, недовольные служащие пытались уничтожить начальников, которых обвиняли в своих неудачах.

Синворет сохранил твердость мышления, разум его был холоден, как рыбья кровь. Он встал, подошел к окну и открыл его, глядя на лес башенок, образующих район крупнейшего города Галактики. Потом, повернув глазные стебли, посмотрел в небо, где раскинулась собственность Партассы - четыре миллиона миров. Мысль, что ни один нул, ни одна комиссия, ни один компьютер не может знать даже миллиардной части того, что там происходит, отрезвила его.

Не поворачиваясь, он нажал звонок. Немедленно явился молодой секретарь, улыбающийся и распластавший свой гребень. Может, форли был просто таким же карьеристом?

- Что у нас на сегодня первым пунктом? - спросил Синворет.

Секретарь сообщил ему.

- Отмените это. Я хочу, чтобы вы проверили Центральную Картотеку и доставили мне все доступные данные, касающиеся планеты Земля из Системы 5417 ГАС Вермилион и Графа Хаворлема, Губернатора планеты. И запишите меня на завтра к Верховному Советнику.

Зал Аудиенции Верховного советника находился в самом центре огромного нового здания, в котором располагалась и контора Синворета. Явившись туда, Синворет облегченно вздохнул, увидев Советника, пожилого нула по фамилии Грейликс. Кроме него в зале был только робот-магнитофон.

- Входи, Армаджо Синворет, - приветствовал его советник, поднимаясь на ноги. - Давно мы не встречались частным образом.

- Предупреждаю, что пришел с официальной просьбой, Верховный, - сказал Синворет, на мгновенье соприкоснувшись глазным стеблем со своим начальником. - Мой секретарь, договариваясь о встрече, переслал также копии некоторых документов.

Грейлик указал на пачку голубых листочков на столе.



- Ты имеешь в виду документы Форли? Они здесь. Садись и поговорим об этом, если хочешь. Это дело скорее для департамента Правонарушений и Психического Порядка, чем для нас.

- Нет, Верховный, я считаю иначе и пришел просить разрешения мне отправиться на Землю.

- Ты хочешь ехать на Землю? Зачем? Чтобы изучить ситуацию, описанную этим уволенным Третьим Секретарем? Тебе не хуже меня известно, что эти доказательства, вероятно, фальшивые. Сколько раз слышали мы о таких высосанных из пальца обвинениях со стороны подчиненных, уволенных за серьезные недостатки!

Синворет невозмутимо кинул.

- Это верно. Форли прислал нам доказательства в виде документов, а при современных методах фальсификации мы уже не можем верить таким доказательствам. Более того, это фотостатические копии. И все же чувствую необходимость действовать и прошу разрешить мне отправиться на Землю с целью изучения ситуации.

- Разумеется, это можно сделать. Дело несложное. Мы официально отправим тебя с инспекцией.

- Значит, ты мне поможешь?

Верховный уклончиво шевельнул гребнем.

- Полагаю, официально я не могу тебе отказать. Рапорты относительно злоупотреблений следует либо подтверждать, либо опровергать. Однако частным образом я хотел бы напомнить тебе кое о чем. Ты один из наиболее ценных Подписывающих и в молодости активно работал в неприятных пограничных секторах вроде Вермилиона. У тебя опыт нескольких Комиссий, ты старый, твердый нул, Армаджо Синворет.

Подписывающий Синворет прервал его, смущенно улыбаясь, однако начальник продолжал:

- Однако ты стар, как и я, и должен помнить об этом. Сейчас ты хочешь отправиться на какую-то дрянную планетку в двух годах пути отсюда. Ты потеряешь четыре года - по крайней мере четыре года - чтобы удовлетворить минутную прихоть. Если тебе нужен отдых, езжай в отпуск.

- Я хочу поехать на Землю, - сказал Подписывающий Синворет, шевеля гребнем.

Теребя складки рукавов, он обошел длинную комнату.

- Может, мы и стареем, Верховный, но по крайней мере мы честные нулы и в наших руках честь империи. Ты знаешь, что рапорты о злоупотреблениях приходят довольно часто, и самое время, чтобы кто-то ответственный занялся ими лично, вместо отправки Контролеров Доброй Надежды, которые тут же продадутся и после возвращения заявят, что все в порядке. Меня подкупить нельзя, я слишком упрям и слишком богат. Позволь мне поехать! Если, как ты говоришь, это минутная прихоть, отнесись к ней снисходительно.

Он замолчал, заметив, что говорит более резко, чем собирался. Замечание о возрасте задело его. Верховный мягко улыбнулся, и это еще более задело Синворета: он не терпел, когда его успокаивали.

- О чем ты думаешь? - спросил он.

Верховный не стал отвечать на вопрос прямо.

- Получив бумаги Форли, я, разумеется, запросил в Центре его дело. Он очень молод: всего пятьдесят шесть. Выехал с Партассы на Земю, оставив четыре тысячи бьяксисов карточных долгов.

- Я тоже запрашивал Центр. Карточные долги не делают нула лжецом, Верховный.

Советник кивнул.

- Однако дело Пар-Хаворлема чисто.

- Он так далеко, что грязь перестала быть заметной, - сухо заметил Синворет.

- Да, я вижу, ты твердо решил ехать, Армаджо. Что ж, я восхищен, хотя и. не завидую. Эта кислородная планета - Земля - не очень-то привлекательна. Пришли завтра на Заседание секретаря, и я дам тебе предварительный список кандидатов в сопровождающие.

- Я сокращу их число до минимума, - пообещал Синворет, вставая. Перед отъездом его ждало множество дел.

- И помни, Армаджо Синворет, что губернатор Пар-Хаворлем должен быть официально уведомлен о намеченной тобой инспекции.

- Я бы предпочел явиться туда неожиданно!

- Это понятно, но протокол требует предварительного сообщения.

- Тем хуже для протокола, Верховный.

Синворет был уже в дверях, когда Грейликс остановил его.

- Скажи, что в действительности склонило тебя на это путешествие на другой конец Галактики? В конце концов, что значит для тебя будущее одной из миллиона малых планет?

Синворет поднял руки в нуловской кривой улыбке.

- Как ты сам заметил, Верховный, я старею. Может, справедливость стала моим новым хобби?

Он вышел, а оказавшись в своем кабинете, немедленно продиктовал письмо:

"Губернатору Колонии Его Светлости Графу Хаверлему Пар-Хаворлему, И.Л.У.С., Л.Г.В.С., М.Г.С.С., Р.О.Р. (Сми), Земля, Система 5417, ГАС Вермилион.

Сообщаю об официальной территориальной инспекции планеты Земля, находящейся под вашим управлением. Не жду специальной подготовки к моему визиту. Не принимаю участия в пресс-конференциях или приемах, за исключением необходимого минимума, и не требую никаких особых выступлений. Прошу лишь возможности совершить самостоятельные поездки и предоставления переводчика, говорящего на земном языке. Точная дата приезда будет сообщена позже. Синворет".

Партассианские правительства в этой могучей Империи были суровыми, но беспринципными. Нулы на подчиненных планетах руководствовались скорее математическими законами, нежели эмоциями. Земля для них - по крайней мере для тех, кто жил на Партассе - была просто планетой 5Ц. По этой экономической классификации "5" означало природные ресурсы, а "Ц" - кислородно-азотную атмосферу.

Природных ресурсов было много, но Земля экспортировала главным образом древесину из лесов, которые выращивали и вырубали земляне.

В двухтысячном году партассианского владения Землю покрывали леса, в большинстве своем организованные так же старательно, как и фабрики. В некоторых районах методы широкомасштабного залесения себя не оправдывали, и их отвели для разведения скота породы африззиан. Кое-где находились старые независимые земные города и поселки, частью еще населенные, частью - превратившиеся в руины на лесных полянах.

Отличные партассианские дороги из вакуумного велкана тянулись во всех направлениях под защитой силового поля. Партассианцы занимались прежде всего транспортом, и дороги являлись их символом. Они первыми проложили регулярные трассы в пространстве и основали крупнейшую межзвездную империю.

Одна из таких дорог проходила через Район Еврора, Плодородную долину Канала и Регион Велкобрит, где попадала под защиту столицы доминиона.

Здесь, в своих личных апартаментах дворца. Губернатор, Его Светлость Граф Пар-Хаворлем читал телеграмму, которую ему только что вручили. Он прочел ее дважды, прежде чем протянуть своему приятелю. Маршалу Терекоми.

- Похоже, этот Синворет изрядный прохвост, - заметил он.

- Ничего, видали мы и прохвостов, - сказал Терекоми.

- Да, и справимся с Синворетом и его бандой. Крупная шишка всегда становится мелкой рыбешкой, попадая на границу. Во всяком случае это здорово, что устав Колониальной Службы требует предварительного сообщения о визите. Это дает время на подготовку...

Он взглянул на дату телеграммы.

- Скоростные корабли доставят сюда Синворета чуть меньше, чем за два года объективного времени. За это время нужно позаботиться, чтобы он увидел лишь то, что мы захотим.

- Отлично. Мы покажем ему Землю как лучшую планету сектора, - саркастически заметил Терекоми. - Однако меня беспокоит, зачем он вообще сюда едет.

- Может, услышал какие-то сплетни.

- Например?

- Скажем, что вооруженные силы, которыми ты командуешь, превышают разрешенную численность в три раза.

- Или что вы кладете в карман по два бьяксиса с каждого ствола, который мы экспортируем.

- Ладно, Терекоми, все это мы знаем. Дело в том, что Партасса уже не следует за своими интересами, и нужно действовать осторожно, чтобы исключить ее вмешательство. Синворет должен увидеть лишь то, что мы хотим ему показать, и ничего больше. Закажи инспекционный корабль, нужно немедленно приниматься за работу. Для начала проведем осмотр территории. Кажется, прошло уже три местных года с тех пор, как я покидал Город Губернии.

Корабль прибыл еще до того, как они поднялись на крышу здания, и перенес обоих партассианцев через силовое поле города в ядовитую для нулов атмосферу Земли.

Губерния Партассы занимала десять квадратных миль, и во все стороны от нее расходились широкие дороги, накрытые силовыми полями. Поскольку средний нул весит около тонны, наземный транспорт пользовался большим распространением, чем воздушный.

Около двух тысяч лет назад, коща первый разведывательный корабль могучей и непрерывно расширяющейся галактической империи Партассы добрался до Земли, жители планеты были в восторге от включения в состав Империи. Был подписан Договор о Патронате.

Выгоды от огромного материального и технологического превосходства Партассы дали о себе знать практически сразу. Фантастические программы помощи появлялись, как грибы после дождя, на всей планете. Поступали колоссальные кредиты, ежедневно начинались реализации новых планов развития. Тысячи дальнозорких трехногих существ прибывали на Землю через поспешно строящиеся порты, привозя идеи, деньги и семьи.

Земля бурлила жизнью.

- Новое возрождение! - кричали оптимисты, повторяя партассианскую пропаганду.

Вскоре были построены великолепные новые дороги, пересекающие земные шоссе. Окруженные силовыми полями, водонепроницаемые и безопасные, они вызывали зависть всей Земли, даже когда стало известно, что предназначены исключительно для партассианцев.

По мере того, как согласно плану удивительные новые проекты стали давать результаты, земляне все яснее понимали, что партассианско-земное благосостояние было лишь пародией, а все выгоды односторонними. Людям не разрешали даже покидать свою систему, за исключением выезда на несколько определенных планет для полурабской работы.

Когда они поняли это окончательно, было уже слишком поздно для сколько-нибудь успешного противодействия. А может, было поздно с самого начала? Партасса имела за собой два миллиона лет истории и правила четырьмя миллионами планет. В состав ее дипломатического корпуса входили особы хитрые и непреклонные, не обращавшие внимания на все более громкие протесты землян. Они вели себя с невозмутимой терпеливостью, которая встречается у опекунов умственно отсталых детей. Их нечестность оправдывалась законом. Губернатор за губернатором обходился с непокорными двуногими довольно мягко, стараясь хранить доброжелательность, хотя оснований для этого было немного.

Пар-Хаворлем изменил все. Заняв должность Губернатора Земли двадцать три года назад, он ввел систему взяток, превратившую его в одного из сильнейших и наиболее ненавидимых нулов в ГАС Вермилион, регионе, насчитывающем шесть тысяч звезд.

Летя сейчас со своим Маршалом высоко над равнинами Земли, он смотрел на сожженные поля и вырубленные леса, пятнающие упорядоченный пейзаж. Это были следствия партизанской войны, начавшейся как протест против его живодерства. По всей планете земляне взялись за оружие, уничтожая все, что иначе могло попасть в руки чужаков.

- Партизаны действуют не слишком эффективно, - заметил ПарХаворлем, посматривая вниз. - Перед приездом Подписывающего придется уничтожить наши плантации и сжечь поля вокруг города. Он должен поверить, что банды двуногих разбушевались не на шутку. Мы должны предстать перед ним притесненными и осажденными.

Маршал Терекоми с энтузиазмом согласился.

- Это объяснит численность нашей армии, - сказал он. Его огромное трехкамерное сердце было полно уважения к необычайному воображению Губернатора. Это даже пробудило его собственное воображение.

- Знаете, мы можем, пожалуй, устроить небольшое сражение для нашего гостя, - предложил он. - Я подумаю над этим.

Под ними проплывал центральный лесной округ; колонна тяжелых транспортников двигалась к ближайшему космопорту. Методы эксплуатации Пар-Хаворлема были удивительно просты. Под предлогом "того, что толпа людей может взбунтоваться, он издал двадцать лет назад указ, ограничивающий количество людей, которые могли работать у земных администраторов. Благодаря этому нулы получили дешевую рабочую силу, а сэкономленные таким образом деньги шли в карман Губернатора.

- Возвращаемся, - буркнул Пар-Хаворлем. Настроение его порой резко менялось, и обычно хорошие манеры сменялись яростью. Сейчас он был недоволен тем, что размеренная жизнь внезапно нарушилась. Самолет повернул к Городу, и Терекоми некоторое время тактично молчал.

- За последние несколько лет мы расширили наш район, Хаворлем, - сказал он. - И жили с удовольствием, несмотря на то, что это плохая планета. Даже Город в два раза больше, чем предусматривает статус планеты 5Ц. Этого нам никогда не объяснить.

- Да, ты прав. На Партассе хотят, чтобы мы жили как нищие. Наш город должен быть полностью покинут и укрыт от внимательного взгляда Подписывающего, а мы построим и заселим временный Город положенных размеров на новом месте. Когда же наш любимый инспектор уедет, все пойдет по-прежнему.

Терекоми продолжал задумчиво смотреть на ненавистный пейзаж, мелькающий внизу. В глубине души он вновь восхищался Губернатором Пар-Хаворлемом и благодарил Троицу, что судьба привела его сюда, где он мог служить этому прирожденному лидеру, а не заставила сидеть в клонящемся к упадку сердце Империи.

- Когда мы вернемся, - равнодушно сказал он, - пошлем за одним из наших земных представителей - ваш переводчик Тоулер подойдет, - чтобы предложить подходящий район для нового Города.

Главный Переводчик Гэри Тоулер любил делать покупки, хотя это было не самое приятное занятие.

Туземный район Города был, как и весь Город, накрыт большим силовым куполом, а улицы его заполняла та же ядовитая смесь сероводорода и других газов, что и прочие части партассианского поселения. В квартирах и магазинах туземного района поддерживалась кислородно-водородная атмосфера, а входили туда через воздушные шлюзы, поэтому поход за покупками подразумевал надевание скафандра.

- Я хотел бы три четверти кило вон той лопатки, - сказал Тоулер, показывая на кусок мяса африззиана, лежавший на прилавке у мясника. Африззианы были быстро размножающимися млекопитающими, привезенными с другой планеты сектора, и большие их стада распространились по всей Земле.

Мясник откашлялся, молча обслуживая Тоулера. Землян, находящихся в постоянном контакте с партассианами, презирали даже те, кто, живя в том же Городе, зарабатывал на жизнь другим способом. Этих в свою очередь презирали полудобровольные рабочие группы, каждую ночь вывозимые из Города, а их - оставшееся большинство землян, предпочитающих умирать от голода, нежели иметь дело с чужаками.

Забрав завернутое мясо, Тоулер закрыл лицо щитком скафандра и вышел из магазина. Почти пустые улицы туземного района не были ни красивы, ни особо уродливы; спроектировал их архитектор-нул с Кастакоры, сектор HQ, видевший двуногих существ только на экране, и видение его материализовалось в ряде собачьих будок. Однако Тоулер шел радостно, ведь дома его должна ждать Элизабет.

Тоулер жил в небольшом четырехэтажном здании, в которое входили через воздушный шлюз. Оставив за спиной двойную дверь, он открыл лицо и торопливо пошел по коридору, жалея, что не может причесать волос, остающихся под шлемом. Открыв дверь своей трехкомнатной квартиры, он облегченно вздохнул она была там.

С середины потолка свисал контрольный шар, и Элизабет стояла точно под ним. Это было единственное место, где нельзя было разглядеть выражение ее лица. Глаза Тоулера заблестели при виде ее, хотя он знал, что, когда открывал дверь, где-то далеко прозвучал сигнал и сейчас нул - а может, даже человек - склонялся над экраном, наблюдая, как он входит, видел, что он принес, слышал, что говорит.

- Рад видеть тебя, Элизабет, - сказал он, стараясь забыть о том, что за ним наблюдают.

- Я не должна была приходить, - заметила женщина, и такое начало не сулило особых надежд. Ей было двадцать четыре года, была она худой, даже слишком худой, с вытянутым светлым лицом и живыми голубыми глазами. Не красавица, но что-то в лице делало ее ослепительнее красавиц.

- Поговорим, - мягко сказал Тоулер. Он жил один, отдельно от других людей, и почти забыл, что такое мягкость. Взяв женщину за руку, он подвел ее к столу.

Каждое ее движение выдавало неуверенность. Всего десять дней назад она была свободна, жила вдали от Города и редко видела нулов. Заводик ее отца выпускал консервы из африззиан, и внезапно обнаружилось, что в течение пяти лет он платил налоги меньше, чем - в правление Пар-Хаворлема - следовало. Заводик отняли, а единственную дочь Элизабет забрали на работу в учреждениях города. Здесь, испуганная и тоскующая по дому, она стала подчиненной Тоулера. Жалость, а может, и нечто большее, заставило его предложить ей помощь.

- Они будут слышать, о нем мы говорим? - спросила она.

- Каждое сказанное слово попадет в Центр Контроля Комиссариата Полиции, - ответил Тоулер, - где записывается. Но, разумеется, они не думают, что мы их любим. Поскольку они хозяева нашей жизни и смерти, несколько слов на ленте мало что меняют. Это просто средство предосторожности.



Она вздрогнула, слыша покорность в его голосе. Он тоже принадлежал к чуждому ей миру. Они могли коснуться друг друга, но до сих пор между ними не было истинного понимания.

- В таком случае, - сказала Элизабет, - сколько они будут держать меня здесь?

Теперь вздрогнул он. Тоулер работал здесь десять лет, с тех пор как двадцатилетним его привезли сюда за провинность еще меньшую, чем та, что привела сюда Элизабет Фоллодон. И все это время он ни разу не покидал Города. Нулы выдавали своим двуногим помощникам билет только в одну сторону.

- Ты увидишь, что здесь не так плохо, - сказал он вместо прямого ответа. - Множество милых женщин и мужчин работают для партассианцев, а большинство чужаков, когда привыкнешь к их пугающему виду, оказываются совсем не страшными. Тебе повезло, что ты попала в Контору Переводчиков, мы образуем как бы отдельное сообщество.

- Я люблю Питера Ларденинга, - сказала она.

- Это многообещающий молодой человек.

Сказав это, он понял, что говорит покровительственно, и почувствовал, что кровь приливает к его щекам. Ларденинг действительно был лучшим из молодых переводчиков, примерно того же возраста, что и Элизабет. Слишком рано для ревности, подумал Тоулер. Они с Элизабет не были хорошо знакомы, и по многим причинам такое положение должно сохраниться.

- Мне кажется, он весьма мил, - сказала женщина.

- Да, действительно.

- И полон сочувствия.

- Да, он понимает других.

Тоулер вдруг потерял нить разговора. Ему хотелось сказать, что это он Главный Переводчик, именно он может больше всего сделать для нее.

Почти с облегчением принял он писк коммуникатора, хотя в другое время это могло бы его напугать. Печально улыбнувшись, он отвернулся от женщины и, подойдя к коммуникатору, произнес:

- Алло?

Когда его личный диск оказался в пределах луча, экран осветился, и Тоулер узнал одного из мелких служащих дворца, человека с вытянутым лицом, знакомым ему, хотя все их разговоры сводились к обмену ничего не значащими приветствиями.

- Гэри Тоулер, прошу быстро явиться во дворец. Срочный вызов.

- У меня один свободный день в месяц, - сказал Тоулер. Как раз сегодня. Не может этот срочный вызов подождать до завтра?

- Сам Губернатор хочет видеть вас, так что поторопитесь.

- Хорошо, иду. Не беспокойтесь!

Шестнадцать с половиной минут спустя Главный Переводчик Гэри Тоулер кланялся Губернатору, Его Светлости Графу Пар-Хаворлему. После стольких лет работы в Городе Тоулер по-прежнему дрожал от страха при виде партассианина. Пар-Хаворлем был трех метров высоты, необычайно крепкого сложения, и его огромное тело выглядело бы как цилиндр, не будь у него рук и ног. Он напоминал пузырь в двумя тройными разветвлениями: одним снизу, образующим ноги, другим на середине - руки.

Как и у других представителей этого вида, у Пар-Хаворлема с трудом можно было различить черты лица. Каждая длинная рука кончалась двумя гибкими, противостоящими друг другу пальцами с выдвижными когтями, которые обычно оставались спрятанными. Наверху цилиндрического тела имелись три симметрично расставленных глазных стебля, а на макушке "головы" - мясистый гребень. Прочие части лица: рот, дыхательные отверстия и уши, а также половые органы, скрывались под широкими плечами. Нулы были таинственными существами, внешний вид которых мало о чем говорил. Лишь гребень часто выражал то, что творилось у них внутри, придавая им жестокий вид.

- Переводчик Тоулер, - сказал Пар-Хаворлем безо всякого вступления, - с сегодняшнего дня наш образ жизни меняется. Близятся неприятности, мой маленький двуногий друг. Вот в чем будет заключаться твоя задача...

В нескольких километрах от них Маршал Терекоми смотрел на далекую башню, казавшуюся ему такой же мрачной и отталкивающей, как Губернатор Тоулеру.

- Так говоришь, предводитель земных мятежников в этой башне? - спросил Терекоми.

- Там его патрули, господин, а он, наверное, сидит внизу. Потому я отправил сообщение, прося вас прибыть поскорее.

Собеседником Терекоми был Главный Артиллерист Ибовиттер, недавно прибывший на Землю нул, командовавший отрядом, обслуживающим новейшее экспериментальное оружие - стереосонус.

Терекоми был удивительно спокоен.

- Я вижу, ты действуешь очень четко, артиллерист, - сказал он.

- Стараюсь, как могу. Меня прислали сюда со Старьи, еще одной планеты двуногих, а там я славился эффективными действиями.

- Я читал твое дело, - по-прежнему спокойно заметил Терекоми.

Слегка смущенный, что начальник не выказывает энтузиазма, Ибовиттер продолжал.

- Так вот, я передал сообщение, решив, что вы захотите присутствовать при экзекуции. Этот земной вожак Риварс уже долгое время доставляет нам неприятности... Я думал, что вы...

Он замолчал, видя цвет гребня Терекоми.

- Если я что-то не так сказал, господин...

- Судя по твоему делу, - дружеским тоном сказал Терекоми, - тебя прислали сюда со Старьи потому, что во время экспериментов с новым оружием ты перебил почти две тысячи двуногих. На Старье, как я слышал, к двуногим относятся гораздо мягче, чем здесь. Там у правительства свободные взгляды, но здесь, хвала Троице, все иначе! Однако, если ты насчет уничтожения землян своим дьявольским оружием, клянусь, мы не ограничимся простой депортацией. Я сам разорву тебя на куски!

- Но, господин, этот Риварс...

- Риварс сопротивляется слабо, а без него у нас не будет оснований для введения ограничений, однако он дорого обходится нам и следует слегка ограничить его деятельность. Имей он оружие, какое имеешь ты, ситуация резко изменилась бы, но все обстоит иначе. Уничтожение его сил - это пустяк, особенно сейчас.

Терекоми оглядел волнистую местность, башню из серого камня, построенную задолго до открытия Империей Земли, и уходящие вдаль бескрайние зеленые заросли, обильно растущие в этом кислородном климате. Порой он испытывал холодную симпатию к этой планете: именно здесь он смог пригодиться Пар-Хаворлему. Маршал не сердился на Ибовиттера, он был рад, что предотвратил нежелательное происшествие.

- Жалко, что мы не можем полностью ликвидировать двуногих, - сказал Ибовиттер.

- Держи при себе свои мысли. Они стоят слишком дорого. Миллионы бьяксисов вкладываются в малые планеты вроде этой. Как могут работать без двуногих перегонные заводы, фабрики, мельницы и все остальное? Применение роботов обошлось бы раз в пять дороже.

- Да, мне объясняли ситуацию.

- Вот и не забывай об этом.

Пора возвращаться в Город, к Пар-Хаворлему, подумал Терекоми. Здесь он не чувствовал себя свободным. Из укрытия Ибовиттера можно было видеть немногое, кроме этой башни и тихой зелени, непрерывно выдыхающей в атмосферу ядовитый кислород. В этой зелени скрывались двуногие. Земляне. Теоретически можно было без труда перебить их, но всегда имелась какая-то причина - политическая или экономическая, личная или тактическая - чтобы этого не делать. Может, они протянут достаточно долго, чтобы выйти когданибудь из зеленой чащи и снова овладеть планетой, которую покинут нулы? Не исключено, что двуногие не признают компромисса, тогда как Империя построена на нем.

Такие мысли испортили Терекоми настроение.

- Я не хотел сбивать тебя с толку, Ибовиттер, - сказал он. - Ты делал лишь то, что считал своим долгом. Но приказ был просто задержать Риварса. Правда такова, что мы не можем позволить себе уничтожить всех сражающихся против нас двуногих. Через два года они нам потребуются, чтобы показать одному посетителю, насколько они опасны.

- Господин?

- Неважно, я говорил сам с собой.

- Минуточку, маршал. Значит ли это, что придет время, когда нужно будет разыгрывать сражение или что-то подобное, с большим числом двуногих?

Терекоми, уже шедший к своей машине, замедлил шаги, лишь этим показав свой интерес.

- А если да, то что? - спросил он.

Видя, что произвел на собеседника впечатление, Ибовиттер заговорил доверительным тоном.

- Я прошу дать мне разрешение воспользоваться кораблем. Мы всегда можем импортировать несколько тысяч двуногих.

- Ты не знаешь, что переселение колониальных рас с одной планеты на другую противоречит закону, - равнодушно заметил Терекоми.

- Многие вещи противоречат закону, - ответил Ибовиттер. Но противоречие это можно доказать лишь тогда, когда преступление обнаружено. Видишь ли, господин, у меня есть контакт со Старьей...

Он умолк, хитро глядя на Терекоми.

- За свои достоинства ты заслуживаешь продвижения по службе, - сказал Терекоми. - Если умение молчать - одно из них, через несколько недель тебя ждет интересная работа. Я подумаю над твоим предложением, но ты забудь о нем. Кстати, двуногие Старьи похожи внешне на землян?

- Очень, господин. Во всем, за исключением некоторых деталей.

- Гмм. Хорошо. Проследи, чтобы Риварс спал сегодня спокойно. Это все.

Машина, урча взлетела в воздух. Терекоми улыбнулся под плечами: кажется, он нашел способ помочь Пар-Хаворлему. Однако авторство плана должно принадлежать только ему.

Дорога, по которой он мчался, была лишь ниткой на глобусе, над которым склонялись Пар-Хаворлем, несколько его чиновников и Тоулер. Они выбирали место для временного Города, размером согласующегося с правилами. Кто-то из чиновников предложил новый район, указывая различные части планеты.

- Нет, - сказал после долгого раздумья Пар-Хаворлем. - Не вижу смыслов обрекать себя на лишние неудобства, связанные с переездом, даже ради любопытного Подписывающего. Кроме того, мы не должны терять контакт с армией Риварса.

Он вытянул руку в направлении откоса над Долиной Канала.

- Может, туда? Когда-то к югу от этого места находилось узкое море, но один из моих предшественников, наделенный фантазией, осушил его. Город с таким видом может быть приятным местом. Кроме того, здесь пересекаются две дороги, а недалеко находятся руины города, который туземцы называли Истбон. Ты знаешь что-нибудь об Истбоне, переводчик?

- Он существовал задолго перед приходом Империи, - сказал Тоулер.

- Хорошо. Запиши, переведи на земной язык, передай в Трансляцию и проследи, чтобы дошло до всех. Например, так: "Наемных работников извещают о том, что скоро будет работа для четырех тысяч особей в районе Истбона у пересечения дорог 2А и 43Б. Предполагается занять на период до одного года. Стандартный контракт для всех степеней. Отдел Трудоустройства Туземцев".

Он повернулся к своим чиновникам, а Тоулер поклонился и направился в Зал Трансляции. Итак, Губернатор не только покинул дворец, но и совершил воздушное путешествие. Кажется, это первый подобный случай! Хотя некоторые детали оставались еще неясны, очевидно было, что готовится нечто важное.

Идя во дворец, Тоулер встретил молодого переводчика Питера Ларденинга, который вытянул руку, словно желая остановить его.

- Переводчик Тоулер, простите, но я хотел бы поговорить об Элизабет Фоллодон. Как вы думаете...

- Прошу прощения, но я спешу, - ответил Тоулер.

Даже Элизабет и ее дела приходилось откладывать в сторону. Тоулер быстро направился в комнату переводчиков за баллоном кислорода, Ларденинг шел следом. В комнате, куря и беседуя, сидели несколько других переводчиков: Реонаши, Меллер, Джонс и Ведман, они сердечно приветствовали Главного переводчика.

- А ну-ка, постучите, парни, - сказал он, приветственно кивнув.

Переглянувшись, они принялись стучать по стенам кулаками или открытыми ладонями. Принимая во внимание систему слежки, ведущейся в городе, можно было не сомневаться, что и эту комнату прослушивают, поэтому, если требовалось обговорить что-то важное, они стучали по стенам, вызывая вибрацию, обезвреживающую скрытые микрофоны. Это был один из способов обмануть захватчиков.

- Мы не будем переезжать из Города, по крайней мере, на какое-то время, - зазвучал сквозь шум голос Тоулера. - Видимо, кто-то сообщил на Партассу, что здесь творится, и должна прибыть инспекция. Хав явно обеспокоен. Будьте внимательны и передайте всю информацию.

Радостный крик перекрыл стук, а затем они засыпали Тоулера вопросами.

Тоулер вернулся в свою квартиру сразу после окончания работы. Не теряя времени на снятие скафандра, он несколько минут что-то делал на кухне, не обращая внимания на вечно настороженный глаз шара, потом отнес купленное утром мясо обратно мяснику. Мясник, собиравшийся уже закрывать магазин, подозрительно уставился на него.

- Не люблю жаловаться, но тот кусок не свежий, - сказал Тоулер. - Я хотел бы его вернуть.

Мясник немного поторговался, потом забрал мясо, бросил его под прилавок и дал Тоулеру другой кусок. Закрыв магазин, он вернулся к прилавку и вынул возвращенное мясо, пальцы его быстро нашли пластиковую капсулу, которую спрятал Тоулер. Утром следующего дня капсула попадет к мусорщику, работа которого требовала ежедневно выезда из Города, и вскоре послание попадает к патриотам, прямо в руки Риварса.

Не прошло и двадцати четырех часов с момента предварительного сообщения о визите Подписывающего Синворета, а все уже пришло в движение.

Следующие два года объективного времени были весьма насыщенны. В то время как Подписывающий этап за этапом приближался к Земле, различные части планеты готовились к его прибытию каждая по-своему.

Для Синворета и его сопровождения субъективное время путешествия составляло всего четыре месяца. По крайней мере половину этого времени они проводили в креслах космических портов, рассеянных по Вселенной, ожидая кораблей. Даже с первоочередным билетом путешествие имело пять этапов.

В конце четвертого прыжка Синворет приземлился на планете под названием Аппелобетнис III. Ему повезло: план предусматривал два дня ожидания корабля Государственных Линий, который должен был доставить его на землю через Кастакору, но неожиданно стало известно о грузовике, летящем до Партассы через Сатурн.

Синворет вызвал капитана грузового и быстро договорился с ним.

- Разумеется, я смогу высадить вас на Земле и забрать на обратном пути с Сатурна, - сказал капитан. Это было волосатое существо, ростом с нула, но формой напоминающее креветку.

- Поскольку во время прыжка между системами мы будем в обычном пространстве, ваше пребывание на Земле продлится восемь или десять дней. А потом я заберу вас обратно на Партассу.

- Отлично, - воскликнул Синворет.

- Вы сядете на Гебораа сегодня вечером, а покинем мы Аппелобетнис III завтра в десять.

Прежде чем сообщить своей свите об изменении планов, Синворет отправился на прогулку по порту.

Его беспокоило чувство облегчения, охватившее его после обеспечения себе возвращения домой еще до прибытия к цели путешествия. Хоть он и объяснял себе, что девяти дней хватит, чтобы доказать или опровергнуть обвинения против Пар-Хаворлема, но все же не мог забыть, что совсем недавно обещал себе остаться там как можно дольше.

- Старею, - буркнул он. - Тоскую по дому.

Успокоившись, Синворет отправился в отель, просто изменив направление, как локомотив, а не повернувшись, как человек. Когда он подошел к ограждению порта, его окликнул какой-то нул снаружи. Синворет изогнул глазной стебель и увидел, что оборванная фигура отделяется от толпы прохожих и подходит к ограждению, явно заинтригованная мундиром Синворета. Подписывающий остановился.

- Вы похожи на цивилизованного нула, - сказал оборванец из-за забора. - Ставлю десять против одного, что через несколько часов вас уже не будет на этой проклятой планете. Дипломатическая служба, верно? Я тоже когда-то служил, но колесо фортуны повернулось, и я гнию на этой болотистой планете.

- Безработный? - Синворет задал вопрос осторожно, не желая выслушивать историю неудавшейся жизни.

- Не по своей воле, господин. И не моя вина, что я вынужден обманывать, чтобы достать бьяксис и выбраться с этой дыры. Умоляю, дайте мне десять десяток.

Синворет умел быть щедрым, если подарок гарантировал исчезновение нахала.

- Пожалуйста, - сказал он, подавая несколько монет. - Но почему ты просишь десять десяток, а не целую сотню.

Оборванец поднял руки в некой улыбке.

- Я игрок, господин, играю, чтобы раздобыть деньги на билет домой. Десять десяток - это цена одного билета местной лотереи - и именно эту сумму я прошу! Выигрыш составляет почти столько, сколько нужно на дорогу до Патрассы, а шанс на выигрыш - один из девяносто шести миллионов.

- Я бы не поставил десять десяток на такой маленький шанс, - заметил Синворет.

- Девяносто шесть миллионов - мое счастливое число, - ответил оборванец, шевельнув гребнем, и исчез в толпе.

Качая головой над глупостью нула, Синворет вернулся в отель сообщить свите о новом времени отъезда. Двадцать часов спустя они были уже на пути к Земле.

А на Земле заинтересованные стороны как раз закончили подготовку к их приему.

Вооруженная оппозиция Риварса действовала так хитро и решительно, что начало работ на новом Городе в Истбоне задержалось на несколько недель, пока пехота маршала Терекоми (удерживаемая приказом по мере возможности избегать кровопролития) наводила порядок. Начал возникать новый Город скромных размеров, рассчитанный так, что даже самый подозрительный инспектор ничего не смог бы сказать против него.

Потом начались неприятности с группами туземцев, работающих на строительстве. Политика "задержек" продолжалась три дня, пока не выбрали двадцать двуногих и публично не ликвидировали их стереосонусом. Работа продолжалась, и наконец строительство закончилось. Первый шаг к обману Синворета был сделан.

Оставив сильный резерв в старом Городе, скрытом за негавизийными экранами, Пар-Хаворлем смог довести численность населения до границ официально установленного минимума.

Терекоми энергично реализовал свой не менее трудный план, который ему удавалось по-прежнему держать в секрете от своего начальника. Главный артиллерист Ибовиттер прибыл, чтобы сообщить о выполнении своей части плана. С важным лицом вошел он в Комиссариат Полиции, постукивая картой побоку.

Он показал Терекоми карту с двумя заштрихованными районами.

- Мы полагаем, что именно здесь сконцентрированы главные силы мятежников Риварса, господин, - сказал он. - Я лично проследил, чтобы здесь разместили пять тысяч старьян мужского и женскою рода, - как известно, у двуногих только два пола. Они находятся на территории с хорошими условиями для защиты и нападения. Терекоми внезапно помрачнел. До него дошло, что желание понравиться Пар-Хаворлему поставило его в неловкое положение: сообщив начальнику о совершенном, он мог навлечь на себя его гнв вместо благодарности.

- Как ты забрал их со Старьи? Уверен, что никто ничего не заметил?

- Абсолютно, Господин. Я взял три корабля, мы приняли, той же нлчью и забрали взрослых жителей города на холме. Их списали, и все прошло безо всяких помех. Я считаю это своей самой удачной операцией.

Терскоми презрительно покачал гребнем.

- Нужно было привезти сюда одного из этих двуногих, чтобы я мог его осмотреть. Насколько они похожи на земных ДВУНОГИХ?

- Разница почти не заметна. У них рудиментарные хвосты, перепонки на ногах - океаническое происхождение, господин, и мелкие модификации половых органов - не о чем беспокоиться. У вас есть еще вопросы?

С ханжеской смесью презрения и угодливости Терекоми позволил внутренней части своего гребня позеленеть.

- Ты знаешь, зачем мы держим здесь эти дьявольские создания, Ибовиттер. Чтобы приготовить хорошее представление для приезжего инспектора и убедить его, что землян нужно держать сильной рукой. Почему ты решил, что они и земляне будут сражаться?

Артиллерист поднял руку в жесте тонкой иронии. Он был образованным нулом и много читал об истории обоих видов, которые так успешно уничтожал.

- Ответ, господин, как и большинство ответов, можно найти в прошлом. Группа двуногих будет сражаться с любой другой группой двуногих, руководствуясь законом, который называется Выживанием Сильнейшего.

- Это все, Ибовиттер. Твои заслуги будут вознаграждены. Я умею ценить преданность.

Слегка обиженный Ибовиттер вышел из комнаты, прошел по коридору, спустился на лифте и повернулся к двери Комиссариата. Прежде чем он до них дошел, трое крепких нулов схватили его и, несмотря на протесты, заперли в подземной камере. На следующий день было сообщено о его трагической гибели в дорожном происшествии.

Сразу после разговора с Ибовиттсром Терекоми пошел к Пар-Хаворлему, чтобы представить ему план относительно старьян.

Пар-Хаворлем принял его слова с умеренным энтузиазмом. Он был весьма доволен собой и не мог дождаться приезда Синворета, наслаждаясь артистизмом, с которым подготовился к обману этого нула. В действительности Пар-Хаворлем был хитрым админисгратором, пошедшим по кривой дорожке. Желание и возможность управлять легко сменяются стремлением к манипуляциям. Дергание за веревочки доставляло Пар-Хаворлему удовольствие, а использование своих жертв являлось побочным продуктом этого удовольствия.

- Ты рисковал, забирая старьян с их родной планеты, серьезно сказал он. - История последнего миллиона лет говорит об опасности предоставления двум расам хотя бы малейшей возможности к объединению. Есть жестокие правила, которые должны предотвратить такую возможность. Если твой гениальный ход когда-нибудь станет известен кому-то неподходящему например, Синворету - сомневаюсь, что даже твои купленные дружки с Кастакоры сумеют нам помочь.

Терекоми не понравилось слушать собственные аргументы.

- Никто не узнает, мы явились туда и исчезли тайно. А что касается объединения землян и старьян... Эти несчастные находятся на чужой планете и не знают местного языка, поэтому не будут настроены на переговоры. Да и Риварс тоже. Для него они захватчики, которых нужно ликвидировать, поэтому, хотя их конечное поражение неизбежно, прежде чем это произойдет, наш гость и его свита смогут увидеть первоклассную гражданскую войну.

- Ты хорошо придумал, - сказал Пар-Хаворлем, и гребень Терекоми покраснел от радости.

На так называемом внутреннем фронте произошли значительные изменения. Гэри Тоулеру повысили оклад и увеличили количество сверхурочных работ. Он заметил, что Пар-Хаворлем явно старается быть с ним вежливым, и среди персонала Города пошли сплетни о фаворите.

Тоулер сносил это мужественно. Растущую неприязнь остальных переводчиков он старался компенсировать неожиданными привилегиями, вытекающими из жизни в новом Городе.

Однако ничто не могло возместить ему все большей холодности Элизабет. За последние два года она смирилась со своей судьбой и даже повеселела. Она располнела и похорошела, став светлым пятном в одинокой жизни Тоулера, и сейчас он содрогался при мысли, что женщина начнет его избегать.

Накануне приезда Синворета Тоулер вернулся домой раньше обычного. Он уже перестал ходить за покупками, поскольку не любил сталкиваться с неприязненным отношением людей. Теперь продукты доставляли ему домой.

С аппетитом уселся он за одинокий ужин и, разрезав мясной рулет, нашел в нем пластиковую капсулу. Побледнев, он вытер ее салфеткой и открыл.

Сообщение было коротким: он должен явиться в мясной магазин вечером в 19.55, перед самым закрытием. Был разработан план вывоза его из Города на конференцию к крепости патриотов, а перед рассветом его должны были доставить обратно, чтобы он смог вернуться к работе. Сообщение подписал Риварс, почти легендарный вожак патриотов.

Тоулер уже не мог есть мясо, желудок его судорожно сжимался от волнения. Он уничтожил капсулу и, бегая по комнате, попытался взять себя в руки. Ему даже в голову не приходило, что можно не выполнить распоряжения, он знал, что, возможно, будущее Земли лежит на его плечах.

Когда зазвенел звонок, Тоулер на дрожащих ногах подошел к двери. Они никого не ждал.

Это была Элизабет. Как она была красива: узкое лицо с тонким длинным носом и не жесткими, но хищными чувственными губами. Губы, нос и светлые глаза создавали неповторимое целое, и Тоулер гордился, что немногие замечали ее особую прелесть. Два года, проведенные в Губернии, не сломили ее, а помогли повзрослеть.

- Какая приятная неожиданность! - воскликнул он. - Входи, Элизабет. Ты давно не была у меня.

- Пять дней, - с улыбкой сказала она, и он сразу заметил, что она осторожна.

- Пять дней - это слишком много, Элизабет. Когда я слышу, как на работе ты говоришь холодным партассианским языком, ты кажешься мне совершенно другим существом, как и я становлюсь другим рядом с тобой. Ты должна знать, что...

В ее глазах вспыхнул огонек - они меняли оттенок вместе с настроением.

- Прошу тебя, Гэри, не говори больше ничего, - умоляюще произнесла она, прервав его, - Мне будет труднее сказать тебе то, что должна.

Она умолкла и посмотрела вверх.

- Говори, что хочешь, - резко сказал он. - В этом новом городе нет шпионящих шаров и подслушивания. Говори, что ты хотела сказать.

- Мы не должны больше встречаться наедине. Спасибо за помощь в партассианском.

- Почему так внезапно?

- Ну... просто мне кажется, что у нас разные интересы. Это все.

Тоулер не относился к людям, которые настаивают или убеждают, но мог лишь принять ее слова к сведению. Внезапно ему захотелось оказаться далеко отсюда, избавить ее от произнесения слов, наверняка причиняющих ей боль. Он взглянул на женщину, и настроение его изменилось.

- Например, интерес к Питеру Ларденингу? - спросил он. Такое утверждение не в твоем стиле.

Женщина обиделась.

- Откуда тебе знать, что в моем стиле, а что нет?

- Послушай, Элизабет, даже когда мы рядом, между нами словно стена, правда? Это не моя вина... это барьер можно убрать. Понимаешь, я живу в постоянном напряжении... Лучше, чтобы ты это знала - я человек Риварса и передаю ему информацию из дворца. Мое положение достаточно трудно.

Он не собирался ей этого говорить, а сказав, сразу почувствовал угрызение совести. Ее ответ донесся до него словно издалека.

- Это все меняет. Мне было тяжело, Гэри.

Он вдруг схватил ее и привлек к себе: женщина умолкла, потом вырвалась, и глаза ее гневно засверкали.

- Злость делает тебя еще красивее! - пришел в восторг Тоулер. - Элизабет, почему я всегда должен бояться откровенного разговора с тобой? Ты очень близка мне, потому что часто ведешь себя так же, как и я.

- В самом деле? Это значит - как?

- Как? Ты хочешь со мной порвать, наслушавшись того, что говорят другие переводчики, вместо того, чтобы полагаться на собственную интуицию. Ты думала, что я фаворит Хава, правда? У меня нет к тебе претензий, Элизабет, но ты мыслила стереотипно, как часто я сам. Мы оба традиционалисты, оказавшиеся в необычной ситуации, и должны найти в ней свое место.

- Гэри, ты такой... такой робкий. - Лицо ее по-прежнему оставалось воинственным. - Да, я люблю тебя, ты очень мне помог, но тебе следует быть менее доверчивым.

- Попытайся понять, что каждому из нас нужно распутать в своей жизни множество вопросов. Твое достоинство в том, что внутри тебя спит тигр, как и у меня, и это нас объединяет. Потому мы и нужны друг другу.

Спеша к мяснику, Тоулер удивленно думал о том, что сказал Элизабет. Такая откровенность, особенно перед женщиной, потребовала от него больших усилий. Только Элизабет открыл он тайное чувство, давно мучившее его, и сейчас чувствовал, что близится минута, когда он сможет скинуть свою личину.

В магазине Тоулера бесцеремонно столкнули под прилавок, и он сидел там до закрытия. Затем мясник помог ему встать.

- Подумать только, через несколько часов вы будете говорить с Риварсом! - воскликнул он. - Тот город был слишком нашпигован шпионящими устройствами, чтобы кто-либо мог выбраться из него или пробраться внутрь. Здесь пока все по-другому, и это отличная возможность для вас. Я вам завидую.

Взволнованный предстоящим, Тоулер только буркнул что-то в ответ. Мясник, не поняв его, решил, что тот относится к нему с превосходством.

- Мне очень неприятно, что мы всегда смотрели на вас, как на подонка, - сказал он извиняющимся тоном. - У меня сердце разрывается, что я должен быть с вами таким суровым, ведь я так вас уважаю. Но приказ есть приказ, и никогда не знаешь, следят ли за тобой, даже в этом городе, правда? Вы настоящий герой, и я горжусь знакомством с вами. А сейчас, если бы вы залезли в этот мусорный бак...

Закрыв шлем скафандра, Тоулер скорчился в баке в неудобной позе, чувствуя, как его накрывают мешком и засыпают мусором. После недолгого ожидания к задним дверям подъехала машина, и бак с человеком внутри бесцеремонно закинули в нее. Еще полчаса они крутились по улицам, собирая мусор.

Наконец добрались до "ворот". Партассианские охранники обошли машину вокруг, бегло ее осмотрели и пропустили. Включился нейтрализатор, силовое поле в одном месте угасло, и они въехали в туннель воздушного шлюза, а через две минуты были уже на свежем земном воздухе, в темноте.

Перед мусорной кучей, полукилометром дальше, контейнер с Тоуяером сняли с машины, и мусорщик помог ему выбраться. Тоулер с удовольствием распрямился, рядом с огромным устройством для уборки мусора он выглядел карликом.

- А теперь идите вперед, - сказал мужчина. - Когда я разгружаюсь, силовые поля отключены. За этой кучей увидите одинокое дерево, от него начинается тропа, которая приведет вас в Долину Канала. Идите быстро, как только можете, а там вас встретят. Пароль "сухой хлеб", отзыв "горячий лед". Запомнили? Тогда в дорогу и - удачи!

В почти полной темноте трудно было держаться слабой тропинки. Тоулер напрягал все свои силы, голова его кружилась от страха и возбуждения, воздух, густой, как сметана, казалось, омывал его тело. Впервые за десять лет он оказался на открытом месте, впервые за десять лет видел над головой сверкающие звезды. Может, когда-нибудь...

В темноте кто-то крикнул:

- Сухой хлеб!

Тоулер испуганно произнес отзыв.

Какой-то худой человек как тень появился на более светлой тропе и без единого слова сделал Тоулеру знак идти за ним. Они спустились по склону в полосу высоких зарослей, двигаясь так быстро, что Тоулер едва не запросил передышки. Он с трудом переводил дыхание, на нем по-прежнему был скафандр, и пот покрывал все его тело. Проводник привел его на каменистую поляну, где ждали три лошади, одна с наездником.

Они ехали на восток более часа. Тоулер никогда не ездил ни на каком животном, и каждая минута была для него минутой страдания.

Главным образом, они спускались вниз, через удивительно перекореженную местность, потом миновали лесной питомник. Когда добрались до оврага и остановились перед рядом шалашей, укрытых под скальным навесом, одеревеневший. Тоулер сполз с лошади и осмотрелся.

Временный лагерь Риварса состоял из нескольких палаток и шалашей, по крайней мере, только их и было видеть. Они использовали естественное укрытие в овраге, хотя опасность обнаружения нуловской разведкой была невелика. Неприязнь к воздушным путешествиям объясняла то, что нулы редко летали самолетами, а уверенность, что их дороги неприступны, вызывала пренебрежение к промежуткам между ними.

Привязав лошадей, проводники провели Тоулера в один из шалашей, где его ждали еда и питье.

Он еще не кончил есть, когда вошел Риварс.

В эти критические для Земли дни Риварс был, пожалуй, единственным человеком, имя которого знала вся планета. Существовали и другие, вожди патриотов, рассеянных по всем континентам, но никто не находился так близко от центра нулов. Одно то, что Риварс противопоставил Городу свою хитрость и силу, способствовало его известности,

Это был крепко сложенный мужчина среднего роста, лет пятидесяти с небольшим, в его густых черных волосах бросалась в глаза седая прядь. Он носил кожаный комбинезон, длинноепальто, высокие ботинки и круглую фетровую шляпу. Внимательный взгляд его пронизывал насквозь, а тяжелые веки делали глаза похожими на глаза орла. Хотя он вошелв шалаш безо всяких церемоний, его окружила атмосфера власти, и Тоулер, положив вилку, встал.

Риварс сделал ему знак сесть, а сам взял стул и уселся напротив.

- Я рад, что ты приехал, Тоулер, - сказал он. - Понимаю, что ты рискуешь, находясь здесь, но мне нужно поговорить с тобой лично, и, к счастью, отсутствие достаточного количества полицейских в новом Городе делает это возможным.

Без дальнейших отговорок он перешел к приезду Подписывающего Синворета, который должен был появиться через несколько часов.

- Благодаря твоим письмам, мы знаем, что происходит во дворце, но я хочу убедиться, что правильно понял значение этого визита. Итак, во-первых, Партассианский Совет Колоний хочет посмотреть, как используются подчиненные планеты вроде Земли. Но ведь это использование строго определено Договором, верно?

- Да, - согласился Тоулер. Разумеется, они называют это развитием, а не использованием.

- И Пар-Хаворлем переступает границу эксплуатации и нарушает пункты Договора?

Он грустно улыбнулся, когда Тоулер снова ответил:

- Да.

- Хорошо. Прибыль с этой эксплуатации идет в карман Пар-Хаворлема, его друзей и тех, молчание кого они считают необходимым купить. Верно?

- Совершенно верно.

- И эта коррупция, несомненно, должна доходить до его начальников в Штабе ГАС Вермилиона на Кастакоре?

- У нас нет доказательств, но все должно быть именно так. Как вы знаете, инспектора с Кастакоры время от времени посещают Землю, но ничего не меняется. Видимо, они купили там кого-то крупного, иначе Пар-Хаворлема уже давно вышвырнули бы.

Риварс долго молчал, обдумывая факты.

- Поскольку я не более, чем капитан повстанцев, - сказал он наконец, - то задаю этот вопрос из чисто академического любопытства. Как по-вашему, почему внутри могучей Империи процветает взяточничество?

Это был непростой вопрос.

- Трудно получить какую-либо информацию о том, что происходит в других частях Галактики, - сказал Тоулер. - Но думаю, что творящееся на Земле должно быть типично для всех так называемых Колонизированных Планет. Одним словом, система партассианского управления начала выходить из строя. Пока слишком рано делать выводы, но думаю, старая Империя вступает в период распада.

- Понимаю. Но если так, то пара порядочных восстаний на нескольких планетах типа Земли может ускорить ее падение?

- Да.

Рнварс улыбнулся холодной улыбкой кондора и не сказал ничего. Мысленно он видел миры, взрывающиеся, как снаряды.

Внезапно вытянув руки, он погасил свет, подошел к окну, буркнув Тоулеру, чтобы тот сделал то же. Включив фонарь, он пустил в темноту луч света.

Свет вырвал из темноты противоположную скалу, неожиданно сделал видимыми детали камня, покрытого узорами и свисающей травой. На самом верху в воздух почти вертикально вонзался тонкий шпиль.

- Это символ для тебя, Тоулер - мачта древнего корабля. Ему по крайней мере тысяча двести лет. Этот район был морем всего несколько веков назад. Корабль затонул в результате одного ряда случайностей, а другой ряд вывел его на поверхность. То же самое произойдет и с Землей, и наша задача правильно руководить событиями.

Демонстрация, по мнению Тоулера, была наивной. Он мысленно одернул себя за нелояльность, но, честно говоря, не знал, почему должен вести себя лояльно. Вспыхнул свет, и он прищурился, они с Риварсом вернулись на старое место. После минутной слабости голос Риварса звучал решительно и деловито.

- Перейдем к цели нашей беседы. Визит Подписывающего наверняка имеет огромное значение для всех нас. Возможно, это единственный раз за пять веков, когда имеющий абсолютную власть член самого Совета Объединенных Миров лично приезжает, на Землю. Скажи мне, сможет ли Пар-Хаворлем купить Синворета?

Тоулер заколебался, Риварс налил ему вина, и переводчик машинально выпил.

- Вы, конечно, понимаете, - сказал он после долгой паузы, - если Синворет обнаружит, что в действительности происходит на Земле, Пар-Хаворлему конец. Несомненно, справедливость бы восторжествовала, и жизнь наших людей пришла бы в норму. Я верю, что Синворет, который бескорыстен и занимает высокую должность, неподкупен. И, думаю, Пар-Хаворлем знает, что его нельзя подкупить. Отсюда эта двухлетняя подготовка.

Вождь встал, перевернув стул. Со сверкающими глазами кружил он по шалашу, ударяя кулаком в ладонь.

- Значит, мы все-таки пробьемся, Тоулер! Все наши жертвы не напрасны. Если мы не сможем познакомить этого честного нула с настоящим положением, значит, мы не заслуживаем даже тени свободы.

До этой минуты они оба были едины - двое мужчин с одинаковыми желаниями. Напряжение, ночь, шепот охранников на улице, ужин, остывший на столе, все забылось, пока Тоулер разговаривал с вождем, в которого все безгранично верили. Наконец-то он почувствовал, что оказался в центре всего, рядом с правдой.

И вдруг, после триумфальных слов Риварса, вера Тоулера раскололась сверху донизу. Он оказался на .краю пропасти, сомнений и уверен был лишь в одном: Риварс слишком наивен.

Понять это было нетрудно: Риварс был солдатом, вождем. Он знал методы солдат и тактику генералов, ему был хорошо известен вкус борьбы, но он совершенно не понимал интриги дипломатов.

Тоулер же был вынужден жить среди дипломатов.

Он знал, что взятка - лишь один из видов оружия в арсенале Пар-Хаворлема, и догадывался, что губернатору известно не менее дюжины способов обеспечить молчание Синворета.

Он встал, чтобы запротестовать, выразить свои мысли, но вождь хлопнул его по плечу и предложил выпить за будущее.

- Я позабочусь, чтобы доказательства коррупции дошли до Подписывающего Синворета! Это будет просто! - воскликнул он.

В эту страшную минуту Тоулер понял, что, возможно, будущее Земли лежит не на широких плечах Риварса, а на его собственных. Риварс просто не знал, с чем имеет дело.

Отвернувшись, Тоулер потягивал вино.

- Ситуация может оказаться более сложной, чем вам кажется. Во всяком случае, доказательства, которые мы предоставим Синворету, должны быть совершенно однозначны. Документов тут слишком мало. Они могут убедить Синворета, но, когда он увезет их за полгалактики, они не убедят Совет.

- Понимаю. Мы сейчас же займемся этим, - коротко ответил Риварс.

Воцарилась тишина, где-то далеко за шалашом кто-то рассмеялся.

- Дружище, ты играешь важную роль в нашем деле, - сказал Риварс, глядя на часы. - Близится время твоего возвращения в Город, поэтому буду краток. Признаться, как ты, наверное, подозревал, у меня есть другие источники информации в окружении Пар-Хаворлема, хотя никто не подошел к нему так близко и не ценится выше тебя. Частично это потому, что я хочу быть уверенным, что не лишусь информации, если с тобой вдруг что-то произойдет.

Тоулер действительно догадывался об этом, но подтверждение этих догадок задело его. Значит, его ценили не так высоко, как утверждал Риварс.

- Это лишь одна из выгод, - прямо сказал он, - вытекающих из глупости и невежества врагов, не желающих изучать язык своих жертв. Это делает их зависимыми от этих жертв. - Риварс рассмеялся, словно лишь сейчас заметил этот аспект дела.

- Мои информаторы сообщают, - продолжал он, - что продвижение и лучшее обращение к тебе продиктовано тем, что Пар-Хаворлем хочет использовать тебя как личного переводчика, чтобы ты передал Подписывающему его версию. Именно тебе придется убеждать Синворета, что на Земле все в порядке.

Сердце Тоулера на мгновение замерло.

- Так я и думал, - глухо сказал он.

Риварс взглянул ему прямо в глаза.

- Предложение Пар-Хаворлема стоит обдумать.

Переводчик стоял с каменным лицом. Гнев его все усиливался при мысли, что этот человек, не понимающий многих вещей и не выдерживающий испытания, теперь испытывает его. Пауза все тянулась, и Тоулеру показалось, что она заполняет всю его память.

- Я землянин, вождь, - сказал он наконец, - и знаю, с кем мое место.

- У нас тоже есть для тебя предложение, - поспешно сказал Риварс. - Если мы хорошо проявим себя на будущей неделе, нас ждет свобода. Твои заслуги не будут забыты, Тоулер: ты получишь десять акров земли и дом у моря. Тебе не придется больше работать.

Тоулер снова почувствовал горечь, зная, что обещание это означает лишь отсутствие полного доверия и уверенности в нем Риварса.

Он встал.

- Дайте мне инструкции - они будут выполнены.

- Сядь и выпьем еще, - сказал Риварс, а когда они сели, продолжал: - Мы должны представить Синворету доказательства. Как ты сам заметил, копии документов немногое будут значить на Партассе. Подписывающий должен увезти с собой какое-то простое, убедительное доказательство того, что Пар-Хаворлем злоупотребляет своей властью. Если нам удастся это сделать, Земля освободится от его тирании.

Тоулер скептически принял его слова.

- Какое доказательство вы имеете ввиду?

Казалось, тень неуверенности промелькнула по лицу человека напротив.

- Я что-нибудь найду, - пообещал Риварс. - И постараюсь, чтобы это попало к тебе в течение трех дней. Твоя задача передать это Синворету в подходящий момент. Пока такой момент не наступит, чтобы не возбуждать подозрений, ты должен играть роль, которую назначит тебе Пар-Хаворлем. А потом, разумеется, ты искренне ответишь на все вопросы, которые задаст тебе Подписывающий. Это ясно, Гэри Тоулер?

Переводчик смотрел на свои пальцы, чувствуя сильную усталость.

- Я сделаю все, как вы сказали. Можете на меня рассчитывать.

Риварс встал и тряхнул его руку.

- Земля надеется на тебя, - торжественно сказал он. - Не подведи нас.

Тоулер взял со стола шлем, и они вместе вышли в холодную ночь. Уже взошел месяц. Стоя с руками в карманах, Тоулер смотрел по сторонам. В овраге торопливо передвигались люди в обшитых мехом куртках. Он заметил блеск ядерного оружия, этого патетического, старомодного земного оружия, бессильного против партаесианских силовых полей. Тоулер слушал приказы, произносимые тихо, но звучавшие в его ушах, как колокол. Все эти люди двигались в едином порыве, однако для него это был момент ледяного одиночества. Он знал, что не является человеком действия, и при мысли о напряжении, которое ждет его в ближайшие несколько дней, ноги его подгибались.

- Визит сюда и разговор с вами - большая честь для меня, - церемонно сказал он.

- Я рад, что временная слабость Пар-Хаворлема сделала это возможным, - ответил Риварс. - Несомненно, он будет рад вернуться в безопасный старый город. Кстати, он сейчас закрыт?

- Минимум обслуживающего персонала находится там постоянно. Ежедневно на рассвете охрана отвозит им приказы и продукты. Просто ужасно, что нам придется туда вернуться уже в конце месяца.

- Это ненадолго, - громко сказал Ряварс.

Два проводника Тоулера подвели лошадей, и он неохотно уселся в седло. К Риварсу подбежал какой-то человек.

- Караул с Бикерс Хилл сообщил, что старьянская армия численностью около двухсот солдат свернула лагерь и движется на северо-восток в сторону Верн Хейтс.

- Иду, - откликнулся Риварс и быстро исчез в темноте, забыв о Тоулере.

- Поехали, - сказал один из проводников.

В свете месяца они быстро ехали по своим следам. Путешествие прошло безо всяких неожиданностей. Несмотря на неудобства и усталость, Тоулер испытывал удовольствие, разглядывая таинственный район вокруг себя, темные деревья, под которыми проезжал, и огромный купол неба, вздымающийся над ними безо всякой опоры.

Около груды мусора его ждала пустая машина, и Тоулеру пришлось спрятаться в ящик с инструментами под сиденьем водителя. Всю обратную дорогу до города он просидел там в чудовищно неудобной позе. Сердце его учащенно забилось, когда они останочились у ворот; но все обошлось, и он вновь оказался в рабстве.

Было еще темно, когда Тоулер вошел в свою комнату, изнемогая от страха, что его отсутствие обнаружено. Однако все оказалось в порядке: пустые квадраты стен, темное потертое кресло, безотказный регулятор температуры и свет над головой. Здесь, в неподвижном одиночестве, он почувствовал себя в безопасности.

Лежа лицом вниз, он спал и когда взошло солнце, и когда транспортный корабль Гебораа с Синворетом на борту сел на Землю.

Подготовка шла к концу. Ее испытали на себе все люди и нулы Города, и сейчас общество ждало, пока Пар-Хаворлем пустит в ход свой колоссальный блеф и сыграет роль справедливого правителя.

За пределами Города тоже ощущали результат визита. На вырубках, в подгубсрниях, на фермах африззиан и других местах, которые Подписывающий должен был посетить или проконсультировать, неестественная скорлупа приготовлений застыла, словно лед.

Почти одновременно с посадкой корабля Синворета повстанцы Риварса впервые атаковали старьян, нарушавших их границы, и отбросили противника, нанеся ему большие потери.

Подписывающий Армаджо Синворет прибыл на Землю с твердым намерением. Он пересек полгалактики и большую часть двух последних объективных лет провел в джарме - трансе, практиковавшемся кастой высших чиновников Партассы. Благодаря этому разум его собрался с силами, а стремление к справедливости возросло десятикратно.

Едва корабль коснулся земли порта, силовое поле сомкнулось над ними, и через десять минут воздух стал пригоден для дыхания нулов. Главная часть корабля открылась, и Синворет спустился но лестнице.

Его .свита состояла всего из четырех нулов: камердинера, молодого секретаря, немого телохранителя Раггоола и старшего члена Департамента Психо-Контродя Гэзера Ройфуллери. Их общее совместное путешествие и дополнительные расходы обошлись правительству Партассы почти в мегамиллиард бьяксисов. Одну из главных причин коррупции на окраине Империи составляли деньги: стоимость отправки беспристрастных инспекторов на какую-либо из дальних планет была колоссальна.

Синворет прибыл, намереваясь вскрыть все проявления коррупции. Он понимал, что главным мотивом Верховного Советника Грейликса, пославшего его сюда, было желание доставить ему удовольствие, и это накладывало на Подписывающего обязательство, освободиться от которого он мог, лишь доказав вину Пар-Хаворлема.

Однако с момента приезда усыпление его подозрений шло довольно гладко. Небольшой приветственный комитет, встретивший его в порту, состоял из Пар-Хаворлема собственной персоной. Маршала Терекоми и трех низших чиновников, а также небольшой группы гражданских лиц, один из которых произнес краткую речь. Речь была искусной смесью обычных фраз, касающихся стремлений, достижений и предназначения нулов. После этой церемонии гражданские подошли, чтобы сплестись руками с Синворетом и сказать несколько банальностей об интересном путешествии. Все шло, как запланировал Пар-Хаворлем, рассчитывающий на усталость Синворета.

Сам Губернатор, отведя своего именитого гостя с сторону, старался вести себя не слишком угодливо. Он играл роль озабоченного добросердечного руководителя бунтующей планеты, слишком перегруженного делами, чтобы иметь время для любезностей. Соответственно этому эскорт сел в потрепанный автомобиль, а Пар-Хаворлем проводил Подписывающего и Гэзера Ройфуллери к дорожнику - такого типа, в каком обычно перевозят грузы.

- Простите за неудобную машину. Подписывающий, - извинялся Пар-Хаворлем. - В исключительных ситуациях все подчиняется первоочередным нуждам. Здесь, на Земле, нам незнакома роскошь. Надеюсь, нам удастся сделать ваше пребывание здесь в меру комфортабельным. Я уверен, что на Партассе...

- Я могу обойтись без роскоши, - сказал Синворет.

Они мчались по одной из прекрасных дорог под туманной силовой аркой, размытый пейзаж мелькал по сторонам. За время поездки нулы оценивали друг друга. Возможно, испытывая то же зловещее обаяние, восхищавшее Терекоми, Синворет гадал, какого пола Пар-Хаворлем. Пол у нулов - мужской, женский или нейтральный - не был виден внешне, они раскрывали его только потенциальным партнерам по любовному трио. Нулы, особенно первичная группа с Партассы, были сдержаны во всем, особенно в этих вопросах. Порт находился недалеко от Города, и вскоре они уже въезжали в него. Город был целым миром, причем партассианским миром. Копии Города существовали по всей Галактике, все идентичные, независимо от того, на какой планете размещались, Партассианцы не адаптировались к внешней среде, предпочитая приносить с собой собственную.

Синворет поглядывал по сторонам с интересом и некоторым опасением. Дни, когда он был Губернатором Старьи и других колоний, давно миновали, и он забыл, какие спартанские условия царили в городах на планетах низшего класса, где нельзя было дышать. Большинство зданий служили общественным целям и были, кроме того, стандартными и сборными. Пар-Хаворлем решил провезти своих гостей по Городу и - сделал это, время от времени разъясняя что-либо.

Всеобщую мрачность еще более подчеркивало отсутствие краски, и Гэзер Ройфуллери из Департамента Психо-Контрояя вежливо спросил об этом.

- К сожалению, мятежники сбили один их наших транспортников в момент, когда он входил в порт, - объяснил Пар-Хаворлем, радуясь, что может лгать как по-писаному. - Они почти беззащитны, когда снижаются над портом, прежде чем силовое поле закроет их. К счастью, в этом случае в самолете находилось лишь двадцать две тысячи литров краски.

- Вам следовало сделать повторный заказ, - мягко сказал Синворет. - Простите мое старческое замечание, но светлые цвета хорошо действовали бы на психику жителей. Партассианцы любят цвета.

- У нас есть более важные проблемы, - сурово ответил Пар-Хаворлем.

Он очень внимательно относился к чувствам представителей своей расы. Многочисленными успехами на Земле Губернатор был обязан умелому использованию характеров окружающих его особ и сейчас оценивал и изучал характер этого нула, который был его потенциальным врагом, и поступал соответственно своей оценке. Мнение у него уже почти сформировалось. Ему казалось, что Синворет может оказаться бесцеремонным и честным нулом, скорее капризным, чем утонченным, который будет принимать суровость за искренность задетого проверкой ветерана.

Проезжая по улицам, они видели мало пешеходов, вероятно, работающих неполный рабочий день партассианцев или земных рабочих. Некоторые из первых махали проезжающим машинам.

- Сколько в Городе жителей, Губернатор? - спросил Синворет. Он помнил на память максимальные цифры, установленные Статусом для колонии 5Ц, типа Земли: 150 Высших Чиновников, 1800 Низших Чиновников, 200 Военнослужащих, 2000 Туземцев Всех Уровней, 4500 Служащих Всех Уровней. Всего - 8500.

- Сейчас около десяти тысяч, Подписывающий. Как правило, нас меньше, но сейчас пришлось принять вооруженный отряд, присланный с Вермилиона для подавления гражданской войны туземцев, и разместить беженцев из подгубернии.

Синворет вспомнил, как трудно удержать открытыми подгубернии в беспокойные времена. Фактически подгубернией называли каждый город или поселок на колониальной планете, если там.находился хотя бы один нул. Они редко бывали укрепленными, а присутствие управляющих привлекало со всех сторон местных авантюристов.

- Я хотел бы познакомиться с точной картиной происходящего, - сказал Синворет. - Информация, имеющаяся на центральной планете, может быть во многом устаревшей.

- После скромного обеда, приготовленного для вас, состоится информационное заседание, - ответил Пар-Хаворлем.

- Спасибо. Это поможет мне в оценке ситуации, когда я буду говорить с местными наблюдателями.

Почувствовав холодность в голосе собеседника. Губернатор ответил в той же тональности.

- Вы сможете начать завтра, когда я подберу вам земного переводчика, а до тех пор нет никакой официальной программы. Мы считаем, что после такого долгого путешествия вы захотите отдохнуть.

- Я не любитель официальных программ, - коротко откликнулся Синворет.

Обед во дворце действительно оказался скромным: подали самые обычные блюда и, дешевое партассианское вино. Пар-Хаворлем с радостью отметил, что афронт, нанесенный его дворцу, полностью компенсирован разочарованием гостя при виде убогого стола.

- Надеюсь, на кораблях, которые вас сюда доставили, кормили хорошо? - спросил Губернатор, запихивая подмышку очередную порцию пищи.

- Я почти все время провел в джарме.

- О, это требует поста.

После обеда, как и обещал Пар-Хаворлем, состоялась конференция.

Группа гражданских экспертов с серыми гребнями подкрепила свои сообщения трехмерными снимками и стереокартами. Они говорили более двух часов, представляя соответственно подготовленный образ происходящего на Земле, и убеждая попутно, что планета, племена которой ведут гражданскую войну, вовсе не порабощена. Будь это так, разве жители не объединились бы против захватчиков?

Пар-Хаворлем не стал дожидаться окончания,а вышел, взволнованный и нетерпеливый. Сейчас, когда обман начался, он хотел, чтобы все побыстрее закончилось. С помощью личного контрольного шара Губернатор позвал Терекоми.

- Ты спросил спутников Синворета, когда они уезжают?

- Транспортник Гебораа возвращается с Сатурна через восемь или девять дней, в зависимости от состояния пространственного туннеля через пояса астероидов. Отсюда он вылетает через десять часов, пополнив запасы топлива.

- Это лучше, чем мы думали. Я боялся, что это затянется на несколько месяцев.

Терекоми утешительно шевельнул глазным стеблем.

- Не бойтесь, Хаворлем, скоро он будет в наших руках. У меня есть кое-какие мысли.

- Только будь осторожен, - предупредил Пар-Хаворлем. - Не перегни палку. Слышал, как он говорил за обедом, что был на Старье? Ничего не предпринимай без разговора со мной.

И он прервал разговор.

Это действительно был поединок между ним и его знаменитым гостем. Найдя какие-либо нарушения в управлении колонией, Синворет мог - если бы захотел - поднять такой шум, что Пар-Хаворлем лишился бы должности. Следовало использовать чары и хитрость. Только какие чары могли подействовать на этого ветерана дипломатии?

Губернатор расхаживал по своей комнате, а его тренированный разум существовал как будто отдельно от него. Что действует на Синворета?.. И вообще, как действует все вокруг? Галактика кишела правящими и подвластными существами самых различных форм, но никто не мог сказать - почему и зачем. Проблема эта волновала Пар-Хаворлема с детства, подобно тому, как некоторых чарует вопрос секса.

На столе стояла ваза с земными цветами, накрытая колпаком из трансплекса, задерживающим их умирание в партассианском воздухе. Пар-Хаворлем схватил пурпурный цветок, выдернул и растер в пальцах. Цветок жил, но зачем и почему? По какой причине? Лепестки в его ладони не могли этого объяснить.

Губернатор позвонил.

В земных цветах все было напоказ - как у людей. Иначе обстояло дело с партассианскими цветами и нулами. Их цветы напоминали камни, старательно скрывая внутри все свои сложные и интересные части. Партассианец прятал все, кроме глаз, под складками плеч, и познать его мог только любовник.

В ответ на звонок появилась одна из служащих, молодая землянка, одетая в оливковый скафандр в знак принадлежности к прислуге.

- Иди сюда, Клотильда, - приказал Пар-Хаворлем. - Прочти мне одну из ваших земных поэм, а я буду тебя разглядывать.

- Снова?! Пожалуйста, господин, не нужно! - умоляла женщина.

- Да, снова. Я приказываю тебе.

Он грозно навис над нею, превосходя ее в два раза, и женщина испуганно начала читать на языке, которого он никогда не поймет. Без труда подняв ее вверх, он смотрел, приблизив два глазных яблока к стеклам ее шлема.

Женщина тараторила что-то, но он ее не слушал, вглядываясь сквозь стекло и наслаждаясь движением ее челюсти, глаз, губ, языка. Все это должно быть спрятано всегда, за исключением интимной близости, однако вот форма жизни, хрупкая, ненавистная, двуногая форма жизни, выставляющая это напоказ. Это было неприлично, отвратительно, но Пар-Хаворлем не мог оторвать от нее глаз.

Только когда женщина расплакалась и начала вырываться, а он насладился видом ее слез, Губернатор Земли отпустил ее. Не всегда этим существам удавалось ускользнуть так легко, но сегодня он был занят другим. Прежде всего требовалось поговорить с Тоулером.

- Конференция наконец закончилась, прозвучали последние вопросы, были получены последние ответы. Докладчики с серыми гребнями отложили указки и свернули карты. Подписывающий Синворет и Гэзер Ройфуллери вместе вернулись в свои апартаменты.

- Великолепная, исчерпывающая информация, - прокомментировал Гэзер, записавший всю конференцию на пленку.

- Исчерпывающий почти до скуки, - согласился Синворет.

- Я много узнал о жизни двуногих, - сказал Ройфуллери, тактично осуждая ничего не значащий ответ.

- А я нет, - сухо заметил Синворет. - Мне просто показали, как трехногие существа видят жизнь двуногих. Мало сказать, что партассианцы никогда не делились на народы и не вели между собой войн, а у землян это было в порядке вещей, нужно помнить и то, что мы развивались на разных планетах. На Партассе не было и экстремальных температур, и непреодолимых горных хребтов, медлительные реки были скорее дорогами, нежели препятствиями, а прежде всего не было морей. Так что причины, по которым у нас никогда не было наций, скорее физической, чем психической природы. Может, по этой причине двуногие существа более сложны, чем мы.

Ройфуллери шевельнул гребнем, слыша такую ересь, но ничего не сказал, удовлетворившись мыслью, что те, кого считают более простыми, вероятно, правы.

- Наша простота, - продолжал Синворет, - помогла нам занять главенствующее положение среди других видов Галактики, но это не значит, что мы не должны уважать двуногих, а именно таков был смысл услышанного нами на конференции...

И на это Ройфуллери ничего не ответил. Он чувствовал, что его начальник прибыл на Землю с твердым намерением найти виноватого. Он был настроен необъективно, и этим следовало осторожно заняться. Ройфуллери тихонько вздохнул.

Подписывающий отправился к себе на квартиру, но отдыхать не стал. Минут пять он провел в позеджармы, потом переоделся в менее броский мундир и пошел искать выход из дворца. Рагтбол, его личный телохранитель, следовал за ним на некотором расстоянии.

Через боковую дверь Синворет вышел во двор, постоял немного, глядя на зеленое свечение поля над головой, потом прошел через двор к воротам. Охранник узнал его, отсалютовал и пропустил.

Когда дворец скрылся из виду, Синворет остановился на углу улицы, телохранитель поспешно замер в двух шагах от него.

Он прибыл на Землю с твердым намерением получить информацию из первых рук. Больше всего ему хотелось поговорить с какимнибудь туземцем, хотя, судя по многолетнему опыту, все сказанное жителем Губернии будет противоречить мнению жителя извне. И все же это было очень важно, хотя бы для сравнения. На улице находилось мало прохожих, и все были партассианцами, шагающими торопливо, словно на работу или с нее. Синворет не обращал на них внимания.

Маршал Терекоми наблюдал всю эту сцену из комнаты Комиссариата Полиции. Нажимая кнопки, он мог получить на экране изображение различных стратегических точек на улице Города. Это было одно из устройств, от которых не рискнули отказаться ни Пар-Хаворлем, ни Терекоми, когда строили этот новый город. Изощренная система сюдслушивания и наблюдения в каждом помещении отпадала, поскольку такое беззаконие выдало бы наличие режима любому пытливому врагу, но несколько камер в общественных местах были необходимы для поддержания порядка.

Цветное изображение Синворета и его телохранителя отчетливо виднелось на экране. Терекоми поднял руку вверх.

- Предприимчивый тип, - сказал он своему помощнику. Охотится за туземцами, насколько я знаю дипломатов. Что ж, один ему попадется.

Он перешел в соседнюю комнату к радиостанции. Схема на стене изображала план города, а перемещающиеся огоньки указывали местонахождение партассианцев и землян, тайных агентов Терекоми.

Найдя одно из пятен с нужным номером, Терекоми набрал радиофонный номер и заговорил.

- Вызываю Е 336. Объект и один сопровождающий стоят на углу Эссреп им Фандандал. Ты к ним ближе всех. Подойди и действуй по инструкции. Старайся, я буду слушать. Вперед!

Терекоми вернулся к экрану в большой комнате.

Через несколько секунд из-за угла вышел землянин, едва не налетев на Синворета.

- Боюсь, что мы, партассианцы, занимаем много места, немедленно воспользовался случаем Подписывающий. - Удивительный закон Вселенной заключается в том, что трехногие всегда по крайней мере в два раза больше двуногих. Полагаю, ты знаешь партассианский?

- Разумеется, - ответил землянин с ноткой раздражения в голосе. - Знание вашего языка - одна из черт культурного человека. Ваш язык гораздо изящнее нашего.

- Значит, вас восхищает партассианская культура?

- Вы, кажется, приезжий?

- Вы правы, это мой первый визит на Землю, - сказал Подписывающий.

- Это очень интересно. Значит, вам неизвестно о соревновании двуногих за право служить в вашем великолепном Городе и благодаря этому общаться с настоящей цивилизацией.

- Но неужели приятно проводить в скафандре большую часть дня?

- Даже у неба есть свои темные стороны, господин.

Сказав это, землянин поклонился и пошел дальше. Подписывающий не пытался анализировать этот разговор, его ошеломил вид лица двуногого. Впервые за многие годы он увидел подобное существо вблизи, а не на фотостате, и понял, что пережил шок, моральный шок. Лицо - землянина с открытыми отверстиями было отвратительным, Короче говоря, реакция его была примитивной и эгоцентричной.

- Старею, - печально сказал он сам себе. - Может, и не следовало сюда приезжать. Но до чего же отвратительны их лица!

Не обращая внимания на Раггбола, он тяжелыми шагами вернулся во дворец и закрылся в своем апартаменте, не желая видеть даже Ройфуллери.

Впервые осознал он тяжесть ответственности, лежащей на нем. Он прибыл сюда, чтобы открыть правду, но правда всегда бывала эфемерной, и на всех четырех миллионах планет, которые колонизировала Партасса, встречались лишь ее местные варианты. В сложной вселенной правда, как и время, может быть и объективной и субъективной, и примирить их невозможно, Синворет вдруг ощутил одиночество и тоску по дому. Ему казалось, что даже воздух здесь, в сердце Губернии, отвратительно воняет кислородом.

Весь вечер он избегал компании и не покидал своего апартамента. Нельзя было сказать, что Пар-Хаворлем был этим недоволен; он не решился позвонить в комнату Подписывающего, но надеялся, что высокий гость испытывает тоску по дому. Впрочем, ностальгия Синворета прошла, как только заработал его аналитический ум.

Его вместительная, натренированная джармой память прокрутила ему весь разговор с землянином. Он не мог проверить этого экспериментально, но чувствовал в нем что-то искусственное. Некоторые обороты речи двуногого звучали фальшиво, даже принимая во внимание факт, что он говорил на чужом языке. "Даже у неба есть свои темные стороны". Что за банальность? И это сочетание - "мы, двуногие"! Разве представитель своеобразной культуры 5Ц мог назвать себя таким образом? Нет, нет, от этого несет обманом.

А взять его появление. Единственный землянин в округе появляется внезапно и так торопливо, словно по заказу. А его уход? Словно сыграл роль и с облегчением ушел. А может, ему это только кажется?

Приподнявшись, Синворет вызвал Гэзера Ройфуллерр на совещание.

Примерно в это же время Пар-Хаворлем тоже созывал совещание. Гэри Тоулер скромно сидел перед ним в кресле, которое по сравнению с мебелью Губернатора выглядело просто кукольным.

- Мы знакомы со времени моего пребывания на Земле, - сказал Пар-Хаворлем Главному Переводчику. - Думаю, мы знаем друг друга настолько хорошо, насколько это возможно между разными расами. Несомненно, ты понимаешь, что я всегда старался делать все возможное для твоих строптивых соплеменников. Теперь мои старания подвергаются сомнениям. Скажу тебе честно, Гэри Тоулер, Подписывающий прибыл сюда с целью провести инспекцию, решив доказать, что вокруг меня ширится коррупция. Подписывающий Синворет всего лишь пешка в политической игре на Партассе. Он хочет заменить меня одним из своих ставленников, диктатором, который, несомненно, задушит Землю и ее народ.

Так вот какую позицию занял Хав! Тоулер задумался. Короче говоря, спасите меня или получите кого-нибудь еще хуже. Угроза была неприкрытой, но подход довольно тонким. Он согласно кивнул и ждал продолжения.

- Как видишь, Гэри Тоулер, опасности подвергается и ваше, и мое будущее. С твоей помощью мы можем справиться с опасностью.

- Я всего лишь представитель подчиненной расы, господин.

- Я сказал, что с твоей помощью мы можем с этим справиться, Ты мой Главный Переводчик и будешь приписан к Синворету на время его пребывания здесь.

- Это большая честь, - сказал Тоулер, думая, что эта ложь может оказаться услугой Земле.

- Да, честь, но и серьезная ответственность, которая будет хорошо вознаграждена. Ты говоришь по-партассиански не хуже нас, а Подписывающий, разумеется, не знает ни одного земного диалекта. В контактах с туземцами он будет целиком зависеть от тебя. Ты должен позаботиться о том, чтобы он не слышал никаких фальшивых или злостных высказываний, свидетельствующих об отсутствии понимания трудностей, с которыми нам приходится бороться. Никакие предубеждения против нашего правления не должны дойти до ушей Синворста. Одним словом, ты будешь переводчиком и цензором. Ясно?

- Ясно, господии. Если туземец говорит: "Все запасы наших металлов экспортируются", я переведу Подписывающему: "Наши металлы не экспортируются".

Гребень на голове Пар-Хаворлсма шевельнулся, и Губернатор встал.

- Я вижу, что ты умен, Гэри Тоулер, - сказал он, наклоняясь над землянином. - Это не угроза, но хочу предупредить, что за тобой будут следить.

- Понимаю.

- Отлично. Один из служащих Маршала Терекоми детально проинструктирует тебя, и утром ты явишься к Подписывающему. Понял?

Тоулер встал и кивнул.

- Это все?

- Нет. - Широкие плечи шевельнулись властным жестом. Еще одно, и это уже мое личное замечание. Ни один землянин никогда не был на Королевской планете Партассы. Если этот дерзкий визит закончится благополучно, клянусь, ты туда поедешь и сможешь забрать с собой кого захочешь. В специально построенных городах там живет множество существ, дышащих кислородом, и тебе было бы там удобно. Кроме того, ты стал бы известен, и, что наверняка понравится твоей альтруистической натуре, был бы послом своей планеты, и мог бы свободно выступать от ее имени. А если тебе не понравится на Партассе, ты и сопровождающая тебя особа можете перебраться на одну из планет типа Земли, которую сами выберете. Иди и подумай над этим предложением.

Тоулер закусил губу. Вот оно, предложение, которое предвидел Риварс. Над ним действительно стоило подумать. По сравнению с предложением вождя повстанцев, говорившем о десяти акрах земли и доме, это было достаточно, чтобы вскружить голову такому темпераментному человеку, как Тоулер.

Даже на мгновение не возникло у него мысли о соглашении с Пар-Хаворлемом, но простое выслушивание предложения доставило Тоулеру удовольствие. Оказывается, новые двери могут, как по мановению волшебной палочки, открываться даже перед человеком его возраста. И если бы Элизабет вошла с ним в эти двери...

Весь дрожа, он вышел из кабинета, удовлетворение ослабело. Предстоящие действия уже не виделись ему так отчетливо, как прежде, а моральный сумбур в голове причинял боль. Однако вместо попыток прояснить ситуацию он добавил еще один вопрос: нельзя ли действовать с выгодой и для Риварса, и для себя? Иными словами, нет ли способа передать Синворету доказательства Риварса - какими бы они ни были и откуда бы ни пришли - так, чтобы Пар-Хаворлем ничего не узнал об этом?

Следовало обязательно подумать об этом. Прежде чем идти к Терекоми за инструкциями, Тоулер заглянул в комнату переводчиков. Проходя через воздушный шлюз, он снял шлем.

Когда он вошел, четверо людей повернулись, внезапно оборвав разговор. Тоулер смущенно, остановился, потом подошел к ним. В комнате находились Элизабет, Ларденинг, Хеттл и Ведман. Двух последних обычно прикрепляли к Дворцовой Полиции. Только Элизабет улыбнулась Тоулеру.

- Как дела? - просто спросила она.

- Хав назначил меня переводчиком Синворета на время его в визита.

Хеттл кашлянул. Их реакция была враждебной, но без удивления.

- Значит, ты сможешь сказать Синворету, насколько здесь плохо, - заметил Ведман.

- Трудно будет остаться с ним наедине. За нами будут наблюдать, - сказал Тоулер.

После этих слов Хеттл подбежал к нему. Был он низеньким, темным мужчиной с волосатыми руками.

- Слушай, Гэри, эта неделя для нас единственный шанс, и мы его не упустим. Если тебе не хватает смелости, чтобы рассказать обо всем Синворету, приведи его сюда и мы скажем ему сами. Это крупная рыба, и он вышвырнет Хава, если узнает, какой тот опасный фанатик.

Тоулер отступил, лицо его было мрачно.

- Пойми одно, Ци-Хав далеко не фанатик. Фанатизм выгорает сам по себе, а Хав никогда не угомонится. Жестокость, эксплуатация, тирания для него не образ жизни, а просто хобби. Именно потому он более опасен, чем тебе кажется...

- Если ты так считаешь, то почему ждешь? - спросил Ларденинг, скорее с любопытством, чем со злостью.

- Потому что он опасен, потому что за нами наблюдают, потому что ситуация более деликатна, чем тебе кажется.

Этого говорить не следовало, деликатность ситуации касалась главным образом его самого. И тем не менее все умолкли, кроме Элизабет.

- Не вижу проблемы, Гэри, - сказала она. - Наша позиция достаточно ясна: Синворет должен узнать о фактах, которые Хав желает скрыть. С каждым днем Хав становится все хуже, сегодня днем он едва не убил Клотильду. А вчера исчезла одна из девушек, работающих на компьютерах, и похоже, это его рук дело.

Питер Ларденинг положил руки ему на плечи.

- Я поговорю с Синворетом, - сказал он. - Я не боюсь нулов.

- Я тоже не боюсь, - сдавленным голосом сказал Тоулер, делая шаг вперед.

- Почему же ты этого не докажешь? - почти шепотом спросил Ларденинг.

Они не собирались уступать. Элизабет смотрела на Тоулера, и он поднял сжатый кулак, но Ларденинг презрительно оттолкнул его открытой ладонью.

- Иди к черту, Тоулер, - сказал он, - но сначала займись Синворетом.

Он направился к двери, Хеттл и Ведман, взяв шлемы, пошли следом.

- Вы ничего не понимаете, глупцы! - крикнул Тоулер. - Нам ничего не нужно делать, Синворет сам увидит, что происходит.

Ларденинг повернулся и кивнул Элизабет.

- Пошли, - нетерпеливо сказал он.

- Я останусь здесь.

Дверь хлопнула, и они остались вдвоем с Тоулером. Тоулер схватил ее за руки со слезами на глазах. Ему столько нужно было сказать ей, что его настоящее "я" не участвовало в этой унизительной сцене, что он храбрее, чем они думают, что мечтает о ней и надеется.

- О, Элизабет, я так люблю тебя! - воскликнул он.

K его удивлению, эта высокая, прекрасная женщина прижалась к нему, а он страстно целовал ее шею, а потом откинул голову назад, чтобы заглянуть ей в глаза,

В них сияло то же чувство, что у него. Ее кошачье треугольное личико изменилось, и Тоулер рассмеялся, гладя рукой ее удивительные волосы.

- Почему? - спросил он. - Почему, Элизабет, почему?

- Когда ты стоял перед ними, я вдруг поняла всю твою жизнь, твое одиночество и правоту. О, Гари!

Они смеялись, пока он не поцеловал ее в мягкие, хищные губы. Несколько месяцев он провел вдалеке от нее. Элизабет уезжала по службе в восточную поагубернию. Тоулер знал, что в последнее время она чаще встречалась в Ларденингом, чем с ним, и все же взаимное понимание привело к тому, что время, проведенное отдельно, не имело значения.

Его любовь и благодарность окружила ее, как тень. Только Элизабет знала, что он вынужден вести двойную игру.

На город снова опустился вечер, и ослабевший свет смягчал напряжение, нараставшее в течение дня. За пределами Города до вечера оставалось еще несколько часов. На Холмах Берн, где люди и существа, похожие на них, сражались и погибали, светило солнце, накладывая тонкий и бесполезный компресс на кровоточащие раны. Город жил по своему собственному времени, был замкнутым миром со своими проблемами. Для большинства его жителей он вполне мог быть космическим кораблем, дрейфующим в межгалактической ночи, настолько слабым был их контакт с Землей.

Однако изменения происходят даже в самой неизменной среде. Сам Город не был тем старым Городом, а лишь его меньшей и более новой версией. Для живущих в нем землян различия были почти незаметны, однако вызывали какую-то неопределенную перемену в их жизни.

Была и более очевидная перемена. На одном краю туземного района находилась полоса голой земли, и здесь Пар-Хаворлем, играя роль великодушного деспота, приказал построить на время визита Синворета что-то вроде Луна-парка.

Это был довольно скромный Луна-парк. Нулы имели собственную концепцию развлечений и не предавались им публично, как большинство двуногих. Кроме того, многие аттракционы не были приспособлены к физическим и умственным возможностям подчиненной расы. Например, там было кино, где показывали фильмы для трехглазых существ типа нулов.

И все-таки Луна-парк пользовался успехом у жаждущих впечатлений землян из Города. По крайней мере, кафе его снабжалось хорошо.

Гэри Тоулер сидел за одним из столиков, потягивая легкий тонизирующий напиток. Он ждал Элизабет, и настроение у него было лучше, чем обычно.

Впервые видел он жителей Города в праздничном настроении. Снаружи, в разрушающихся земных городах, еще сохранились некоторые древние культуры, но здесь, среди чужаков, они давно умерли. Однако, сидя под зонтиком в ожидании привлекательной женщины, можно было поверить, что радость жизни может вернуться. Несколько пар пытались танцевать в такт партассианской музыке.

Пора бы уже появиться Элизабет. Тоулер вышел из кафе и пошел среди павильонов. Внезапно он увидел Элизабет на другой стороне улицы, она быстро шла между Хеттлом и Ведманом. При виде переводчиков Тоулер почувствовал укол ревности и торопливо двинулся за ними. Ревность сменилась предчувствием неприятностей.

Три фигуры мелькали среди других пешеходов, а когда он почти нагнал их, исчезли в округлом здании. Только последний знак "ДЖАРМБОРИ" над входом в серо-коричневое строение указывал на его связь с развлечениями.

Тоулер нерешительно остановился, он не хотел никому мешать. В другое время он просто ушел бы, но сегодня его мучили дурные предчувствия. Он вынул монету в три бьяксиса и бросил ее в отверстие. Дверь раскрылась, и он вошел.

Внутри в круглом зале царил полумрак, мрачный вальс тяжело давил на уши. Около ста кресел - больших, для нулов стояли вокруг какого-то устройства, и на каждом имелось некое подобие наушников. Это мог быть тайный зал суда или даже лекционный зал. Внутри никого не было, кроме Элизабет и двух полицейских переводчиков.

- Гэри! - облегченно воскликнула Элизабет.

Она направилась было к нему, но Хеттл придержал ее за талию.

- Останься здесь, - приказал он. - Чего ты хочешь, Тоулер?

- Я хочу забрать мисс Фоллодон.

- Мы разговариваем с ней. Убирайся.

- Минуточку! - вмешался Ведман.

Как ни в чем не бывало он подошел к Тоулеру.

- Лучше останься здесь. То, что мы хотим сказать, прямо касается и тебя.

- Я только хочу... - начал Тоулер, но закончить ему не дали.

Внезапно Ведман сильно ударил его в солнечное сплетение, Тоулер согнулся пополам и со стоном упал на пол.

Элизабет вскрикнула, Хеттл растерялся. До сих пор ему казалось, что Ведман просто выполняет приказы.

- Зачем ты это сделал? - спросил он. - Это было лишнее.

- По-моему, все и так ясно. Лучше, чтобы Тоулер был здесь, где мы можем держать его под контролем. Мы не знаем, на чьей он стороне - ты же видел, что он следил за нами. Вероятно, продался Хаву. Чем меньше риска, тем лучше. Помоги мне, быстрее! Элизабет, стой на месте, с Тоулером ничего не случится.

Хеттл и Ведман затащили Тоулера на ближайшее кресло. Удар оглушил его, и он не сопротивлялся.

- Пристегни его сюда, - сказал Ведман.

Они сунули руки и ноги мужчины в зажимы на кресле, затем Ведман с насмешливой улыбкой надел Тоулеру наушники.

- Тебе будет здесь удобно, - прошептал он, потом огляделся. Около самого выхода находился пульт управления. Ведман энергично подошел к нему и принялся манипулировать переключателями. Когда он нажал кнопку, свет погас. Он снова включил его и продолжал нажимать кнопки. Дверь плотно закрылась.

- Хорошо, теперь нам не будут мешать, - угрюмо заметил он, возвращаясь к Хеттлу и девушке.

- Я улажу все с Элизабет, - тихо сказал Хеттл. Неожиданный поворот дела заставил его почувствовать себя неуверенно.

- Начинай. Ты же знаешь, что она не в моем вкусе.

Хеттл взглянул на Элизабет. Она была холодна и спокойна, и лишь глаза выдавали ее злость. Начало было не из лучших.

- Элизабет, мне очень жаль, - сказал он неожиданно мягким голосом? - Мы не палачи, но ситуация такая напряженная... С Гэри Тоулером ничего не случится. Мы делаем это не для себя, а ради всех.

- Цель, как обычно, оправдывает средства, - спокойно сказала она. - Хорошо, Ци, чего вы хотите, что пришлось закрыть меня здесь?

- Мы хотим, чтобы сегодня вечером ты убила Пар-Хаворлема, - резко вступил в разговор Ведман.

Сознание устремилось вовнутрь, регистрируя лишь импульсы боли, которые, выходя их желудка Тоулера, рассеивались по всему его организму, как испуганные рыбы. Задолго до того, как они утихли, появился новый сигнал, приковывающий внимание, доминирующий.

Этот сигнал говорил Тоулеру, что он нул, и постепенно сквозь человеческую боль он все более понимал, что перестал быть человеком. Его цилиндрическое тело имело три с половиной метра высоты и медленно двигалось в просторной комнате, где стояли два других нула, сплетенные руками. Схватив, они наклонили его назад, и это было гротескно, но приятно. Их глазные стебли соприкоснулись, и он снес нечто, похожее на яйцо - скользкое, студнеобразный шарик с черными полосами. Двое остальных подняли шарик, вложили ему под одну руку, потом под другую. Шарик передвигался с удивительной скоростью, словно был живым существом.

Тоулера охватил ужас, и он вяло открыл один глаз. Он по-прежнему был нулом, но теперь сквозь фигуры своих партнеров заметил трех разговаривающих двуногих существ, одно из которых было женского пола. С огромным трудом он узнал в ней ту, которую любил. Он даже вспомнил ее имя. Элизабет.

В этот момент галлюцинация несколько изменилась. Теперь ему казалось, что он одновременно и нул, и человек. Желая лучше видеть, он тряхнул головой. Ведман плохо надел наушники, и сейчас они сползли.

Тоулер сознавал и то, что его окружало. Какая-то часть его продолжала оставаться нулом, совершающим странный, эротический танец, но в то же время он понимал, что находится в "Джармбори". В этом округлом здании предлагали коммерческую версию танца джарм, а "наушники" стимулировали мысли, которые должны были доставлять удовольствие. Вероятно, будь Тоулер нулом, он чувствовал бы себя очень хорошо.

Остатками сил Тоулер отталкивал клубящиеся образы, но пока он был прикреплен к креслу, представление продолжалось. Теперь его руки сплетались с руками остальных нулов. Они держали в них яйцо, теплое между их цилиндрическими телами и одновременно с этим он слышал фрагменты разговора трех людей.

- Кроме того, мы обеспечим, мы обеспечим тебе бегство с планеты, - сказал один из них. - Транспортный корабль Гебораа, который привез Синворета, сегодня вечером покинет Город. Мы с Ведманом говорили с одним из экипажа, и он гарантирует, что незаметно проведет тебя на корабль и спрячет в пустом баке из-под воды.

- Я не могу это сделать, Ци, - ответила девушка по имени Элизабет. - Уже были покушения на жизнь Хава и все - неудачные. Трудно убить нула, к тому же я не настолько сильна. Их кожа почти пуленепробиваема, а тело такое твердое.

- У нас есть план, - настаивали двое мужчин. - Сегодня вечером ты будешь переводчиком Хава в ночную смену. Добейся, чтобы он тебя схватил и поднял.

Теперь они танцевали вместе, держа яйцо посредине, их ноги перемещались по земле, поднимая пыль, Окутывавшую их забвением.

- Ты знаешь его странную склонность к женщинам. Мы дадим тебе нож, он у нас с собой. Когда он будет тебя поднимать, ты ударишь, целя в подмышку - там у них слабое место.

- Я не могу этого сделать.

- Мы будем рядом, если что-то случится.

- Я не могу этого сделать.

Они нисколько не устали и были оживлены. Теперь яйцо находилось в центре крутящейся вселенной. А вселенная была тройственной: все было тройственно, весь мир, все его стихии. Три бога, три тела, три полюса компаса.

- Вы не можете требовать, чтобы я это сделала. Это просто безумие!

- Это необходимо. Мы много требуем, но другого выхода нет.

- Вы сошли с ума, Ци. Мы уже столько раз говорили об этом. Даже если Хав будет просто ранен, Терекоми перебьет всех в Городе.

- Возможно. Но пока здесь Синворет, у них связаны руки.

- Ерунда! Он убьет Синворета и свалит вину на нас.

- Хватит болтать, Элизабет. Мы должны попробовать. Шанс невелик, но мы должны его исполнить. Видишь своего друга? Или ты согласишься сделать это сегодня вечером, или я перережу ему горло...

- Я не могу! Ты спятил! Ци, останови его!

- Невелика потеря.

- Ну, пожалуйста, не надо!

- Тогда соглашайся!

- Смотри...

В безумном танце Тоулер смотрел, как они идут. Они кружили, не видя вселенной в вихре самих себя, острыми краями ног вонзаясь в землю, из которой вышли. Руки они подняли высоко над головой, губы их соприкасались и не оставалось никаких тайн, никаких тайн...

Даже острый стилет, прижатый к горлу, ничто не значил по сравнению со страшным единением танца. Даже полный боли крик Элизабет до конца не разрушил транс.

Ничто не могло спасти его. Ведман уже наклонился, и вдруг открылась дверь: двое нулов Терекоми стояли в ее проеме с ужасным партассианским оружием в руках. Они двинулись вперед своим лишенным грации шагом, как тюлени.

Ведман страшно перепугался, выронил нож и в панике нырнул под ближайшее кресло. И в этот момент они выстрелили.

Квадратный фрагмент зала развалился, цепь джармы прервалась, и разум Тоулера освободился от этого эротического круговорота, зажимы на руках и ногах раскрылись. А Ведман разлетелся кусками плоти и костей.

Полицейские тяжело шагали вперед, и Ци Хеттл стоял, дрожа, пока они не дошли до него. Он не сопротивлялся, когда его вели к ждущей снаружи трехколесной машине.

Машина уехала, и стало тихо.

С трудом хватая ртом воздух, Тоулер встал, чувствуя кроме боли эмоциональную пустоту. Еле передвигая ноги, он подошел к Элизабет и обнял девушку. Девушка не шевелилась с момента, когда вошла полиция, но его прикосновение словно разрушило чары.

- Видишь, они постоянно за нами следят, - прошептал он. Откуда они узнали, что здесь происходит? Почему арестовали заговорщиков, а нас оставили?

Тоулер расхохотался рваным смехом. Отвага вернулась к нему, едва он коснулся девушки.

- А рабочие, помогавшие строить это здание, говорили, что здесь нет никаких цепей, кроме необходимых для этого устройства. Боже, Элизабет, я понял! Великолепный пример партассианской хитрости! Электрод в наушниках вызывает в мозгу образы, но может принимать их и из него. Другими словами, он регистрирует все происходящие в твоем мозгу.

- Это лишь предположение, - недоверчиво сказала девушка.

- Это больше, чем предположение. Я слышал, что говорили тебе Хеттл и Ведман, а это устройство передало их слова прямо в Комиссариат Полиции. Неплохо, а? Поняв, что готовится покушение на Хава, они сразу приехали и забрали заговорщиков. И вовремя.

Напряжение спало. Элизабет взяла Тоулера за руку, погладила ее. Потом улыбнулась.

- А ты, настоящий заговорщик, вышел из этого целым.

- К счастью, я был слишком ошеломлен, чтобы думать о Риварсе. Поэтому они предоставили нас самим себе.

После воспоминания о Риварсе настроение его испортилось.

Таинственное доказательство еще не дошло до вождя. Взяв себя в руки, Тоулер улыбнулся и тут заметил стилет, которым размахивал Ведман. Он лежал в проходе, матово поблескивая. Виновато оглянувшись, Тоулер поднял его и спрятал в карман. Потом взял Элизабет за руку.

- Еще рано. Пойдем что-нибудь выпьем в ресторане - это пойдет тебе на пользу!

Она сунула руку в его ладонь, и они вместе пошли через почти пустой Парк. Появление полиции явно испортило всем развлечение.

Честно говоря, думал Тоулер, чему им вообще радоваться? Завтра встреча с Синворетом, а потом неизвестность.

Когда он вошли в ближайший ресторан,, он решил на какое-то время забыть о заботах.

Они сидели вместе около часа, пока не пришло время Элизабет идти на ночное дежурство. Перед возвращением домой Тоулер проводил ее до конторы. Это место показалось ему серым и пустым, как внутренности коробки.

В комнате переводчиков они застали Питера Ларденинга, чье дежурство закончилось. Взглянув на них, он поднял брови.

- Говорят, у вас была сегодня масса приключений, - сказал он, махнув рукой в сторону еще влажного объявления на информационной доске.

Тоулер и Элизабет подошли, чтобы его прочесть. В сообщении говорилось, что, по Закону в Колониях, переводчик Ведман казнен, а переводчик Хеттл будет казнен завтра за участие в заговоре против жизни высокопоставленных нулов.

- И что? - спросил Тоулер, повернувшись в Ларденингу. Ему не понравилось выражение лица младшего коллеги.

- Ходят слухи, что полиция приехала спасти тебя от Хеттла и Ведмана, что это ты их вызвал.

- Это ложные слухи, Ларденинг. По-твоему, Хава заботит, кто из нас живет, а кто умирает?

- В случае с тобой - да. Люди в Парке видели происшедшее. Что бы ты ни затевал, Тоулер, смотри, чтобы кто-нибудь не решил убрать тебя с дороги.

Сказав это, он взглянул на Элизабет и добавил, словно про себя:

- И кто тогда займется этим прелестным существом?..

Наступило утро, но новостей от Риварса все так и не было. Со времени визита в убежище патриотов Тоулер сознательно избегал всех своих тайных связей, на случай, если за ним или кем-то другим ведется наблюдение. Когда возникает необходимость, с ним свяжутся. Он молился, чтобы получить доказательство побыстрее, это заставило бы его начать действовать. Но пока он мог лишь продолжать играть роль, которую ему определил ему Риварс, и гадать, можно ли верить Пар-Хаворлёму, что он выполнит обещание. Тоулер не знал, что, прежде чем кончится день, ему сделают третье предложение.

Что бы ни делал Риварс, он не бездействовал. Его отряды после столкновения с силами старьян отбросили их на пересеченную местность Холмов Верп. Все это время силы Терекоми следили, чтобы район сражения не слишком приближался к Городу, однако Риварс перехитрил их. Он лично возглавил небольшую группу партизан, проскользнул сквозь линию партассианцев и уничтожил небольшой город Ашкар, откуда в Город поставляли топливо.

Ашкар, не защищенный силовыми полями, понес потери в нулах и людях. Удар по нуловской самоуверенности был силен. Прежде чем противник сориентируется в ситуации, Риварс был уже далеко.

Когда Тоулер, проинструктированный Терекоми и выглядевший спокойнее, нежели он себя чувствовал, предстал перед Синворетом и его свитой. Подписывающий заинтересовался подробностями нападения на Ашкар.

- Ты принадлежишь к воинственному виду, - были его первые слова, обращенные к Тоулеру.

- Но мы не захватчики, господин, и хотим мира.

- Тогда почему не принимаете мир, предложенный вам Партассой?

Тоулер молчал. До сих пор, пока необходимо, он будет играть роль довольного жителя колонии. Пар-Хаворлем узнает обо всем - его чиновники крутились по маленькой комнате - и если он сфальшивит, его уберут, и тогда он не поможет никому, даже себе. Его задача - не потерять расположение Подписывающего до тех пор, пока он не перестанет играть, представит неопровержимое доказательство и отдаст себя на милость Синворета.

Кожа Синворета, по крайней мере те ее места, которые не закрывал мундир, была матово-серой и сморщенной. Он склонился над Тоулером.

- Уничтожая нефтяные скважины, вы уничтожаете свое богатство. Что ты об этом думаешь?

- Разве я отвечаю за это?

- Это не ответ, переводчик, и надеюсь, ты достаточно развит, чтобы понимать это. Позволь задать тебе еще один вопрос. Предположим, мы с тобой отличаемся внутренне так же, как и внешне. Почему бы нам, когда я вернусь на Партассу, не писать друг другу письма?

Вопрос смутил Тоулера, он не знал; какого ответа от него ждут.

- Потому что мы не переписываемся, - сказал он наугад.

Старый нул слегка поднял руку и шевельнул гребнем.

- Я вижу, ты не только отлично знаешь наш язык, переводчик Тоулер, но между нами есть и некоторое сходство, поскольку вы, земляне, умеете шутить. А может, ты научился этому у нас?

Тоулер молчал, злясь на этот покровительственный тон и одновременно радуясь, что ему удалось сдать экзамен. Синворет неуклюже похлопал его по спине, и Тоулер стукнулся головой о стекло шлема. Как будто повинуясь невидимому знаку, к ним подошел Ройфуллери.

- Прошу быть готовым к выезду из Города, переводчик, сказал он. - Губернатор запланировал на сегодня детальный осмотр Города, но мы отложили его из-за нападения на Ашкар. Подписывающий и я решили отправиться туда и посмотреть, что произошло. Ты поедешь с нами. Губернатор тоже.

Эта идея не понравилась губернатору, он не желал рисковать жизнью или отвечать за смерть высокого гостя. В далекой Партассе любой несчастный случай выглядел бы подозрительно. Поскольку он не мог открыто отказать Синворету, Пар-Хаворлем изо всех сил оттягивал выезд, и лишь около полудня небольшая группа отправилась в путь.

В первой бронированной машине ехали Синворет, Пар-Хаворлем и Тоулер, во-второй - Терекоми, Раггбол и Ройфуллери. Эскорт состоял их двух вооруженных машин - единственное, чем можно было заменить силовые экраны, которые невозможно установить без тяжелого оборудования. Они быстро доехали до контрольного пункта и остановились там, ожидая отключения экранов. Когда это произошло, машины выехали на незащищенную, более плохую дорогу, ведущую через земную местность,

Чужаки сидели в неудобных скафандрах, а Тоулер радовался, что может дышать холодным воздухом. В каждом вдохе, казалось, заключается смысл жизни. Элизабет тоже должна дышать этой живительной субстанцией.

- Сколько времени прошло с тех пор, как ты последний раз был за Городом? - спросил Синворет, обращаясь к нему.

- Десять лет, господин.

- Почему тебе нельзя его покидать?

- Мне никто не запрещает, но я не хочу. Я никого не знаю вне Города. - Удачный ответ, подумал Тоулер. Одна ложь для Хава, другая для Синворета. - Мои родители из поселка Лондон умерли много лет назад.

- У тебя есть друзья в Городе?

- Конечно есть, господин.

- Ты не чувствуешь себя одиноким, переводчик?

- Все люди одиноки, господин.

- Скажи, не является ли причиной твоего одиночества привычка отвечать общими фразами?

Тоулер не ответил.

Пар-Хаворлем оттянул выезд настолько, что Терекоми хватило времени разработать план событий на вторую половину дня.

Никто не собирается позволить экспедиции доехать до настоящего Ашкара, всех заботило, главным образом, чтобы как можно больше действительных фактов осталось тайной. Некая богатая семья нулов купила концессию на добычу нефти в Ашкаре и поселилась там. Во время ночного налета Риварса семья была уничтожена и осталось лишь двое старейшин рода, которые резко возражали против дерзких предприятий Пар-Хаворлема. Правда была такова, что наравне с двуногими они явились косвенными жертвами его тирании, несмотря на некоторые материальные выгоды.

Эти нулы пожаловались бы прямо Синворету на его собственном языке, и Пар-Хаворлем не смог бы их остановить. Поэтому Синворета нужно было просто убедить, что он видит Ашкар. Согласно этому замыслу фальшивый Ашкар возник в безопасном районе, из которого изгнали отряды Риварса. Раненых туземцев из Ашкара перевезли туда же, чтобы придать сцене большую достоверность. Были устроены пожары, а из Города привезли дополнительных людей, чтобы усилить суматоху. Партассианские солдаты в боевом облачении бегали взад-вперед, время от времени стреляя в воображаемого врага.

Бронированные машины остановились, укрытые поросшим папоротником откосом.

- Думаю, нам лучше не ехать дальше, - сказал Пар-Хаворлем. - Мы всего в нескольких десятках метров от линии огня.

Все вылезли и молча стояли на дороге. В двух километрах, за заграждениями, виднелись поросшие лесом холмы, вокруг стояла зловещая тишина. Промчалась машина скорой помощи, направляясь в больницу, массивный офицер-нул подошел к ним, отсалютовал и тихо сказал что-то Терекоми.

Синворет и Ройфуллери стояли, нюхая воздух, как два старых боевых коня. Вблизи поля битвы кровь в их жилах закружилась быстрее, он почувствовали себя молодыми и беспокойными.

Чувствуя дуновения свободы, Тоулер тоже беспокоился. Риварс должен быть где-то недалеко, но связаться с ним невозможно. Вождь патриотов не знает, что он здесь, вне Города.

Чтобы дополнить картину, толпа беженцев-землян, специально привезенных для представления из Губернии, с мешками и рюкзаками прошла перед двумя машинами. У Тоулера, который, как и Синворет, не знал, что происходит, дрогнуло сердце при виде этих людей.

- Они атаковали из-за тех лесов, - заметил Терекоми, - то есть с самой слабой стороны Ашкара. Как вы слышали вчера на конференции, гражданская война не доходила сюда - до вчерашней ночи. Разумеется, обе стороны интересует нефть. Мы экспортируем ее большую часть, а они хотели использовать ее для военных целей.

- Почему твои силы в такой стратегической точке не были больше? - спросил Синворет.

Маршал шевельнул гребнем.

- Колониальные правила разрешают держать на этой планете всего пятьсот нулов. Этого слишком мало, но мы вынуждены подчиняться.

Тоулеру стало дурно.

Мимо как раз проходила группа усталых беженцев. Гэзер Ройфуллери указал тросточкой на старушку с покрытым потом и пылью лицом, тащившую какой-то чемодан.

- Спроси, куда она идет, - сказал он Тоулеру.

Вежливо остановив старушку, Тоулер перевел вопрос. Она выслушала его, глядя в землю, потом подняла голову, и в глазах ее, кроме безнадежности, он заметил злость на него, союзника чужаков. Это потрясло его, как если бы он куснул мягкий плод и сломал зуб на твердой косточке.

- Меня привезли из Губернии, и теперь я должна вернуться туда пешком, - сказала она. - Я не получу за это ни одного бьяксиса.

Не поняв ответа, Тоулер все же несколько изменил его, прежде чем повторить нулу из Отдела KII.

- Она говорит, что хочет укрыться в Губернии.

- Спроси, что стало с ее домом, - приказал Ройфуллери.

Старушка стояла, размышляя над вопросом и не обращая внимания на проходивших мимо беженцев.

- Скажи этому мерзкому ублюдку, что я не знаю, о чем он говорит. Ему лучше меня известно, что это за идея. А я ничего не знаю.

- Она ошеломлена. Кажется, она вас не понимает.

- Спроси, уничтожен ли ее дом. Это она должна понять.

- Я не знаю, что происходит, - сказал Тоулер. - Вы должны мне помочь. Во время ночного полета ваш дом был уничтожен?

- У меня одна комната в Городе. С ней все в порядке. Меня привезли сюда сегодня утром, и сейчас я возвращаюсь. А если говорить о том, что происходит, я уже сказала, что ничего не знаю. Будут еще какие-нибудь вопросы?

Тоулер взглянул на гребень Пар-Хаворлема и заметил, что тот замер. Губернатор жалел, что не подготовил переводчика к подобной ситуации. Поколебавшись, Тоулер решил соблюдать осторожность.

- Она говорит, что люди Риварса уничтожили ее дом, - сказал он Ройфуллери.

- Спроси ее, где остальные члены ее семьи.

- Где остальные члены твоей семьи?

- Иди ты к черту! - разозлилась старушка и двинулась дальше.

- Она говорит, что все погибли, -доложил Тоулер.

Его колебание подчеркнуло значение этого небольшого происшествия. Синворет слушал с большим интересом, а потом подошел к Пар-Хаворлему и, понизив голос, сказал:

- Можно ли верить этому переводчику, Губернатор? Мне кажется, он что-то скрывает. Я бы хотел, чтобы вы лично допросили одного из беженцев. Спросите, достаточно ли суровые средства применяем мы против мятежников.

Небольшое затруднение выросло в нечто гораздо большее.

Пар-Хаворлем выпрямился.

- Я полностью доверяю своему переводчику, - сказал он. Некоторые туземцы говорят на жутком жаргоне, и это, безусловно, затрудняет перевод...

- И все-таки я хочу, чтобы вы поговорили с одним из этих созданий, - настаивал Синворет. - Например, с той толстушкой с ребенком на спине.

Выхода не оставалось.

- Я не знаю их варварского языка, - с достоинством сказал Пар-Хаворлем. - На этой планете много диалектов, и все они бессмысленны.

Синворет отвернулся и некоторое время смотрел на заросли. Наконец тихо заговорил:

- Губернатор, вам не кажется, что для понимания местных обычаев, законов, традиций, религий, обрядов, философии, литературы, истории нужно изучать их язык?

- Вы считаете, что понимание этих вопросов помогает управлять, однако на этой ужасной планете все по-другому.

Гребень Синворета покраснел от злости.

- Ничего подобного. Справедливость одна, независимо от того, к кому бна приложена. Этот принцип положен ц основу наших юридических и административных систем.

Внезапный взрыв прервал разговор. Камни и комья земли взлетели в небо и дождем посыпались на группу. Партассианцы бросились на землю, неуклюжие в своих скафандрах. Когда все стихло, они подняли головы, но следующий взрыв снова заставил их уткнуться в землю.

- Враг контратакует, - сказал Пар-Хаворлем. - Это легко понять. Мой долг, господин, увезти вас в безопасное место. Если позволите, вернемся в Город.

Именно в эту минуту Тоулер понял, что все происходящее просто обман. Он узнал звук стереосонического оружия. У патриотов не было такого оружия, а Синворет никогда не слышал этой новинки в деле. Оба взрыва были запланированы Пар-Хаворлемом и произвели нужное впечатление. Тоулер вспомнил, что Терекоми несколько минут назад незаметно отошел в сторону. Маршал с помощью импровизированного взрыва спас положение.

Тоулер со злостью думал о словах старушки, теперь он понял, что она имела в виду. Где бы они ни находились, это не был район Ашкара. Синворет не узнает правды, Тоулер и сам не знал, что происходит.

Внезапно ему стало страшно. Планы Пар-Хаворлема, реализация которых началась два года назад, набирали размах. Если он не помешает. Губернатор добьется своего.

Когда они торопливо расселись по машинам, вернулся Терекоми, спокойный - истинный солдат.

- Опасности нет, господа, - сказал он. - Просто мы находимся в пределах досягаемости огня мятежников. Если быстро переберемся на другую сторону, может, успеем увидеть наш контрудар.

Они двинулись вперед, дорога поднималась в гору. Когда Терекоми сказал, что они вышли из угрожаемого района, машины остановились и все посмотрели назад.

- О! Контрудар! - воскликнул Пар-Хаворлем, вытянув вперед руку.

Перед ними, над линией поросших лесом холмов, вспыхнул странный свет. Долина, ручьи, тихие леса, все на секунду осветилось, а затем исчезло. Парящая красная земля опадала и шипела, как лопнувшие губы.

- Пусть попробуют, что это такое! - воскликнул Гэзер Ройфуллери. Гребень его побледнел.

Тоулер тоже был бледен.

Пятьсот бандитов для Терекоми было слишком много. Даже пятьдесят смогли бы за неделю превратить Землю в пустыню, если бы им позволили. Эта демонстрация силы потрясла его.

Такой же была реакция Синворета и Ройфуллери. В Город они возвращались молча.

Они вновь оказались в непроницаемом для опасности Городе, но именно здесь Тоулер чувствовал себя в наибольшей опасности. Отныне у него не было друзей: после казни Хеттла никто не хотел с ним знаться. Элизабет была единственным человеком, который мог нарушить запрет на контакт с ним и поговорить с Тоулером.

Ему хотелось пойти с ней, но мешало дежурство. Усталый, он сидел в небольшом конференц-зале, пока Синворет изливал свои впечатления от последней поездки. Тоулер не старался вслушиваться в его слова. Подписывающему представили фальшивые факты, так какое значение могли иметь его выводы?

Однако вскоре возбужденный голос Синворета привлек внимание Тоулера. Подписывающий устраивал разнос Губернатору.

- ...не могу отделаться от впечатления, что допущение до гражданской войны было с вашей стороны безрассудством.

- Согласно Договору мы даем двуногим максимально возможную свободу, - ответил Пар-Хаворлем. - По своей природе они примитивны и воинственны, и, если хотят воевать друг с другом, глупо было бы запрещать им это, ибо тогда злость может обратиться против нас. Вероятно, вам известно, насколько трудно подавить восстание на планете, хотя бы потому, что пройдет много времени, прежде чем подкрепления с других планет сектора Вермиллион дойдут до нас. Поэтому мы предпочитали не удерживать земных авантюристов, контролируя конфликт ограничением передвижения и доступа к оружию. Приходится действовать деликатно.

Гладкий ответ. Никто из собравшихся нулов не мог догадаться, что на самом деле Земля объединилась в ненависти к Партассе и Пар-Хаворлему.

- Хоть я и считаю, что вы должны давить на Кастакору, требуя подкреплений, - взял слово Гэзер Ройфуллери, - однако думаю, вы поступаете разумно, но сегодня это не так. Я согласен, что восстание, охватившее всю планету, везде, кроме пограничных районов, очень трудно подавить.

- Как так? - резко спросил Терекоми, у которого никогда не возникало проблем с подавлением сопротивления. - Почему существует такое различие между планетами колониальными и пограничными?

- В Департаменте Психо-Контроля мы детально изучили этот вопрос, - ответил Ройфуллери. - Представьте себе, что расширяющееся влияние Партассы - это огромный шар, увеличивающийся благодаря пространственным трассам, а не надуванию. Поверхность шара - это периметр наших территорий. Пограничные планеты, как вам хорошо известно, именно на них мы должны контролировать свои силы, Маршал. Когда планета окажется внутри периметра - другими словами, после ее усмирения, возникает Государство, а главные силы должны двигаться дальше.

- Это вполне очевидно, но...

- Такое сравнение с шаром позволит вам понять факт, продолжал Ройфуллери, проигнорировав замечание Терекоми, что чем больше Империя расширяется, тем слабее становится. По мере течения времени нам труднее собирать нулов и оружие с периметра для решения проблем внутри шара. Слишком сильный натиск на границы - и шар лопнет. Поэтому в последнее время некоторым восставшим планетам позволено обрести независимость. Относительно слабого удара хватит, чтобы вновь их покорить, но эти слабые удары обычно не окупаются. В будущем нам придется стараться сохранить то, что мы имеем. Советую запомнить эту лекцию.

Вечером Тоулер наконец освободился и сразу же нашел Элизабет. Обняв, он поднял ее и крепко прижал к себе.

- Жаль, дорогая, ты не слышала, что болтал сегодня Ройфуллери! Видимо, он забыл о моем присутствии или решил после сегодняшнего, что я не пойму. Мы хотим выгнать отсюда Пар-Хаворлема и получить вместо него честного Губернатора, но из слов Ройфуллери следует, что, если нам удастся вышвырнуть нулов, Империя не станет пытаться вернуться обратно. Земля не настолько важна.

- В это трудно поверить. Они слишком алчны, чтобы отказаться от чего-либо.

- И все же он это сказал. Цензура Пар-Хаворлема мешает узнать, как в действительности обстоят дела в империи, а она слабее, чем мы думали. О, Элизабет, если бы мы... - Он оборвал фразу и спросил: - Почему ты улыбаешься?

- Тебе идет подобное настроение, - сказала она. - Никогда я не видела тебя таким оживленным. Дорогой, будь внимателен, не подвергай себя опасности!

- Я не забочусь о себе, Элизабет, все мои мысли о тебе. Земля ничего не значит для меня, но ты - это все. Я готов на все, чтобы увидеть тебя свободной и счастливой. На все!

Они поцеловались так страстно, словно их жизнь зависела от этого.

- Гэри, дорогой, за последние дни я увидела тебя заново, - сказала она наконец, гладя его волосы. - Глоток свежего земного воздуха пошел тебе на пользу... Знаешь, когда меня привезли сюда два года назад, я смотрела на вас всех, как на узников, пожалуй, даже презирала. Но теперь я вижу, что, по крайней мере, ты стоишь многого.

- Я же говорил, что во мне живет тигр, даже если я мяукаю, как кот, - полушутя сказал он, увлекая ее в кресло.

- Тогда надеюсь, ты не ошибся, говоря, что во мне тоже живет тигр. Понимаешь, я... никогда не просыпалась на самом деле. О, Гэри...

Когда он коснулся ее груди, она поцеловала его. У Тоулера закружилась голова.

- Элизабет, дорогая, - заговорил он после паузы, - я хотел бы поговорить с тобой на партассианском.

- Зачем?

- Из любопытства. Ты знаешь, что я о них думаю, но мне доставляет удовольствие говорить на их языке.

Он сразу переключился на этот другой язык, и сразу же ему показалось, что он понимает все иначе, словно способ восприятия подобно словам перенесся в иную плоскость.

- Это очень старый язык, Элизабет. Через некоторое время начинает казаться, что чувствуешь, насколько он стар. Не забывай, он уже существовал в такой форме еще до появления людей на Земле. Трудно в это поверить, правда? Для меня он стал почти физической силой, он формировал меня наравне с окружением.

- Я не хочу говорить с тобой на нем, - сказала Элизабет все-таки на партассианском. - В нем нет тепла, которое я хотела бы тебе передать. Когда я говорю на этом языке, то понимаю, почему у нулов нет поэтов.

- Да, он подходит к их природе, неизменной и без прикрас. И все же он несомненно влиял на их успехи в завоеваниях. Это язык солдат и правителей.

Он рассмеялся, потом добавил уже по-английски.

- Но не любовников, - тут ты совершенно права. Впрочем, сейчас я не хочу ничего говорить. Я безумец, Элизабет, просто безумец. Сейчас я мог бы пойти прямо к Синворету и рассказать ему все!

- Будь осторожен, Гэри. Что бы ни случилось, все должно оставаться, как прежде, пока не придет сообщение от Риварса. Это наш вождь.

Тоулер скривился.

- Он ошибается как и любой из нас.

- Неправда. Будь это так, он не стал бы вождем. Мы должны ждать, пока он пришлет доказательство для Синворета.

Но доказательство не пришло, и пропал еще один день визита Синворета.

На следующее утро Тоулер пришел во дворец пораньше. Когда он вошел в крыло персонала, ежедневный транспорт из четырех грузовиков отправлялся в настоящий Город. Это напомнило Тоулеру, что через две недели Пар-Хаворлем несомненно вернет туда всех, и они потеряют возможность освободиться, которая имелась сейчас.

Никто не разговаривал с ним. Когда он проходил мимо Питера Ларденинга, ему показалось, что тот едва заметно кивнул, но все остальные переводчики упрямо игнорировали Тоулера.

Хорошо же, подумал он, еще увидите... Честно говоря, он и сам не знал, что такое они увидят. Если бы он мог узнать, в какой степени Синворет поверил в блеф Пар-Хаворлема, ему наверняка было бы легче.

По крайней мере, этот вопрос вскоре прояснился. Половину утра он бесцельно ходил следом за Синворетам, его секретарем, телохранителем и Ройфуллери. Они проводили инспекцию финансов, и Ройфуллери с помощью секретаря тщательно "проверял книги. Синворет задал через Тоулера несколько вопросов ассистентам-землянам, но даже не попытался скрыть своей скуки. Когда наконец они закончили, Синворет быстро вернулся в свои апартаменты.

- Я хочу чтобы ты пошел со мной, переводчик, - сказал он. Тоулер послушно побрел за четырьмя могучими партассианцами. Мысли его текли по привычному, проложенному за десять лет руслу: если бы какой-нибудь партассианец атаковал меня, я был бы беспомощен, даже имея нож. Нож был единственным оружием, которое он имел. Он все еще прятал под мундиром стилет, которым Ведман хотел убить его в "Джармбори".

В апартаментах Подписывающего чужаки сняли скафандры. Тоулер стоял посреди комнаты, а нулы отдыхали. После десятилетнего общения с ними трудно было бы сказать, что он видел в них что-то странное. Однако, когда они уселись в кресла, его удивила слабость ног и рук в сравнении с огромными цилиндрическими телами. Вежливо, но решительно Синворет удалил из комнаты своего секретаря и телохранителя, а потом обратился к Тоулеру.

- А сейчас, переводчик Тоулер, - весело начал он, - познакомимся поближе. Мой визит на Землю короток - осталось всего пять дней - но по многим причинам мы с тобой должны подружиться. Подойди сюда и сядь.

- Спасибо, господин, но эти кресла для меня не подходят или, пожалуй, я не подхожу для них. Я лучше постою.

- Как хочешь. Видишь ли, переводчик, очень многое зависит от нашего взаимопонимания. Можно даже сказать, что от этого зависит будущее Земли.

Тоулер ничего не ответил, и Синворет нетерпеливо шевельнул гребнем.

- Я хочу, чтобы ты сел и почувствовал себя свободнее, переводчик. Понимаешь, то, что я хочу сказать, неофициально и не должно выйти за пределы этой комнаты. Тебе знакома фамилия Форли? Это был нул, занимавший три года назад должность Третьего Секретаря.

- Нет, - сказал Тоулер. - Я редко общаюсь с кем-нибудь, кроме Первого Секретаря.

- Ну, неважно. Я приехал сюда, чтобы изучить положение на Земле. Я планировал несколько самостоятельных поездок, но губернатор считает, что это неразумно из-за довольно опасной обстановки. Таким образом, мои возможности ограничиваются. Программа следующих дней достаточно напряжена, и мне трудно найти возможность и время для независимых наблюдений, которые мне нужны. Понимаешь, что я имею в виду?

- Да.

Синворет еще не заглотил крючка Пар-Хаворлема, он по-прежнему мыслил самостоятельно.

- Возможно, тебе только кажется, что ты понимаешь, - бесцеремонно вмешался Гэзер. - Подписывающий хочет сказать, что Губернатор желал бы показать свое хозяйство с лучшей стороны, и это вполне естественно. А нам нужен объективный взгляд - и это не менее естественно.

Оба нула обменялись гневными взглядами.

- Я здесь для того, чтобы искать проблемы, - сказал Синворет. - Да садись же, переводчик!

- Спасибо, господин, но я предпочитаю стоять.

- Пойми меня правильно. Я просто хочу убедиться, что на Земле все обстоит так, как выглядит на первый взгляд.

После этих слов гребень Ройфуллери расслабился, но Синворет продолжал:

- Однако некоторые детали нарушают целостность образа. Ты, например, очень хорошо знаешь наш язык, но почему-то заколебался, переводя слова старой беженки из Ашкара. Ты точно перевел ее ответы?

- Да. Я немного боялся, ведь мы были в опасном районе.

О, Боже, сколько еще ему придется лгать? Ни друг Риварс, ни враг Пар-Хаворлем не понимали, как много от него требуют. Синворет положил свой гребень.

- Я не глуп, переводчик, - сказал он, - Я сам служил в колониях и понимаю, что кто-то может оказать на тебя давление. Буду краток. Я - полномочный представительно Совета Объединенных Миров, приславшего меня сюда проверить обвинение в коррупции и эксплуатации.

- Может, лучше бы, господин... - начал, вставая, Ройфуллери, но Синворет не обратил на него внимания.

- Разумеется, эксплуатация практически неизбежна в контакте начальника и подчиненного. Такими мелкими случаями я не интересуюсь. Однако мне интересно, насколько правдива информация, что Губернатор является диктатором, угнетающим вас, землян. Поскольку ты единственный землянин, с которым я общаюсь, я и обращаюсь с этим вопросом к тебе. Не бойся ответить мне так, как считаешь правильным.

Тоулер молчал.

Глазные стебли Синворета и Ройфуллери повернулись друг к другу, и второй сказал что-то, чего Трулер не понял. Синворет кивнул.

- Подожди немного, переводчик, - сказал он.

Они с Ройфуллери перешли в другую комнату, оставив Тоулера, неуклюже стоявшего в своем скафандре. Частью разума он отметил факт, что два нула не были в полном согласии. Его вдруг посетила невероятная мысль, что они пытками заставят его говорить, что пошли для этого за Рагтболом.

Он не мог доверять никому, не был уверен даже в самом себе.

Нулы вернулись через две минуты, они явно договорились, и Ройфуллери начал:

- Разумеется, я твоих собственных интересах и в интересах твоего вида полная откровенность с нами. Если ваш Губернатор справедлив и порядочен, ты должен сказать это, чтобы сохранить его. Если же нет, ты должен сказать, чтобы его можно было снять.

И вновь эта ужасная, ядовитая тишина, в которой Тоулер повторял себе, что эти создания, кажущиеся вполне откровенными, всего лишь партассианцы и им нельзя верить так же как Пар-Хаворлему. Хоть это и было маловероятно, но, может, Пар-Хаворлем уже сумел убедить их, и сейчас они проверяют его лояльность. Откровенность нужно отложить до тех пор, пока не придет неопровержимое доказательство от Риварса. Пот заливал его лоб, стекал по щекам.

- Мы понимаем, - сказал после паузы Синворет, - что кто-то мог обеспечить твое молчание обещаниями или угрозами, поэтому заверяю тебя, что, прежде чем ты решишься на что-либо, можешь, если хочешь, покинуть Землю вместе с нами и избежать мести.

Тоулер вдруг сел на одно из ближайших огромных кресел. Он догадывался, что последует дальше.

- Чтобы доказать, насколько мы ценим то, что ты можешь нам сообщить, позволь рассказать тебе кое-что, - продолжал Синворет.

- В молодости я был Губернатором с этом секторе Вермиллион, управлял планетой Старья. Согласно Императорскому Договору, я по-прежнему являюсь владельцем одного из островов планеты. Острова, занимающего одну двадцатую часть суши и протянувшегося от умеренной зоны до экватора. Старья - планета с кислородно-азотной атмосферой, как и твоя, с близкой силой тяжести и миролюбивым населением двуногих, как и вы. Взамен на твое сотрудничество я готов забрать тебя и других землян, которых ты выберешь, числом до двенадцати, и доставить на этот остров. Он будет передан тебе и твоим наследникам навсегда. Ты будешь более чем свободным человеком, ты будешь самодержавным владыкой. Это в моей власти. Признаться, я разочарован твоей некоммуникабельностью, но понимаю, что у тебя есть на то причины. А сейчас иди и подумай. Губернатор хочет, чтобы завтра я принял участие в охоте, поэтому ты не понадобишься. Мы встретимся здесь и поговорим завтра вечером. Надеюсь, к тому времени ты решишься сотрудничать с нами. А теперь оставь нас.

Ошеломленный Тоулер вышел. Предложение Ривароса, предложение Пар-Хаворлема, а теперь предложение Синворета, одно другого лучше - от всего этого у него кружилась голова. Они подействовали на него так, как внезапное зрелище воды на умирающего от жажды человека. В этих условиях необходимость принятия решения была почти физической тяжестью, и он едва не рухнул в коридоре, перед дверью Подписывающего.

Он не мог верить никаким обещаниям - и меньше всего, пожалуй, Риварса. Если Пар-Хаворлем и его соплеменники будут изгнаны с земли, в неразберихе, которая, несомненно, начнется потом, Риварса может сменить кто-то из его соперников. А чего стоит слово Синворета? В конце концов, он всего лишь нул...

Тоулер потащился к выходу из дворца и затем по улицам до квартиры Элизабет. Нужно поговорить с ней обо всем, упорядочить мысли - ее мозг так же точен, как ее пальцы.

У Элизабет тоже были разговоры без утешительных результатов. Сменившись со смены, она нашла Питера Ларденинга и договорилась встретиться с ним через десять минут в одном из кафе туземного района.

Мужчина встал, когда она вошла в зарезервированный им бокс.

Чувствовал он себя неловко.

- Очень приятно поговорить с тобой, Элизабет. В последнее время ты, кажется, избегаешь меня.

- Странно. Это, скорее, меня все избегают.

- Это для твоего же добра, Элизабет. Я должен сказать тебе...

- Пожалуйста, Питер! Вспомни, что это я хотела с тобой поговорить.

- Хорошо. Начинай. Я заказал какао, буду тихонько пить и слушать. - Он обиженно смотрел на нее. Постепенно Питер успокоился. - Знаешь, ты удивительно нетрадиционная девушка, Элизабет.

Женщина опустила голову, вспомнив, как Тоулер говорил о ее традиционности. Вот насколько различался ее образ в глазах обоих мужчин. За последние несколько дней она стала застенчивой, начала обращать внимание на то, как ведет себя, что говорит, на то, как двигаются при ходьбе ее стройные бедра.

- Я хочу поговорить с тобой о Гэри Тоулере, - сказала она. - Вы несправедливы к нему. Ваш бойкот, - это так по-детски, Питер. Я хочу, чтобы ты использовал свое влияние на других переводчиков и покончил с этой глупостью.

- Только если он перестанет быть пешкой Хава.

Принесли какао, и Ларденинг взял себя в руки. Когда официант отошел, он начал с другой стороны.

- Пойми, Элизабет, для тебя должно быть очевидно, что я тебя люблю. Позволь тебя предупредить: Тоулер тебе не пара. Он никому не делает ничего хорошего. Когда-то я восхищался им, но теперь не понимаю, что-с ним происходит. Замечено, что он тебя навещает - в этой проклятой дыре ничего не скроешь. Поверь мне и не связывайся с ним. Если не знаешь почему - неважно, просто постарайся избегать его.

- Питер, Гэри нужна помощь, а не подозрения.

Она едва не сказала ему о связях Тоулера с Риварсом, нр в последний момент сдержалась.

- Это опасный город, Элизабет, здесь царствуют подозрения. Все мы на подозрении. Слуги Терекоми гнались за каким-то бедняком, когда я шел сюда. Что-то висит в воздухе, неужели ты этого не чувствуешь?

Он закурил, нервно затянулся и огляделся по сторонам.

- Напряжение растет, это чувствуем и мы, и нулы. Пять дней до отъезда Синворета... И эти пять дней могут стать адом. Я просто не хочу, чтобы ты была в это замешана. А Тоудер впутается в это, если не будет осторожен, и потому я прошу тебя держаться от него подальше.

Элизабет барабанила пальцами по столу.

- Ты не отвратишь меня от человека, которого я люблю, тихо сказал она.

Долгую, болезненную минуту он смотрел ей в глаза, потом встал.

- Если ты так считаешь...

Выходя, он бросил официанту монету. Элизабет не окликнула его, не попросила остаться.

Задумавшись, она поднесла свою чашку к губам. Положение Земли она понимала, как никто другой. Игра шла не только между Пар-Хаворлемом и Подписывающим, это была игра четырех сторон: двух людей и двух пулов. Хав и Синворет, Риварс и Гэри. И ни одна из них не доверяла остальным троим. Гэри, бывшего слабее всех, постепенно выталкивали на первый план. Должен быть какой-то способ помочь ему!

И внезапно она нашла ответ. Поставив чашку, Элизабет вышла из кафе.

Перед тем, как идти к Элизабет, Тоулер решил немного пройтись, чтобы прийти в себя. Даже сейчас он с сожалением видел, что люди Губернии отворачиваются от него, видел, как жена владельца магазина поспешно забирает своего малолетнего сына.

Перед тайным визитом к Риварсу он был настроен сделать все возможное для угнетенных жителей планеты. Но сейчас он был уже не один. Тоулер думал об Элизабет - если бы ему дали шанс, он завоевал бы ее, и потому готов был рискнуть всем.

Он вдруг сообразил, что две эти цели чудесным образом перестали противоречить друг другу. Если бы только Риварс прислал это чертово доказательство до завтрашнего вечера! Достаточно, чтобы Тоулер вручил его Синворету. Синворет наградит его, отдав ему остров на Старье, а Пар-Хаворлем потеряет место...

С внезапным беспокойством он вспомнил о сомнениях в возможностях Риварса. Тоулер отогнал эти мысли и побежал, ему хотелось поскорее оказаться с Элизабет.

Дома ее не было.

- Элизабет! - крикнул он.

Никакого ответа. Никакого сообщения. Никакогознака.

Все сомнения вернулись в новой форме. Он никому не верил. Все были против него, а значит, и против Элизабет. Это она была его будущим.

Туземцам запрещалось иметь любые устройства для связи, поэтому он не мог позвонить или передать сообщение по радио, хотя из дворца с ним могли связаться.

Тоулер выбежал из здания и направился ко дворцу. Там ее быть не должно, ее короткое дежурство закончилось часа два назад, но-он должен заглянуть туда. Заметив, что нул-полицейский разглядывает его с другой стороны улицы, Тоулер замедлил шаги.

Элизабет во дворце не было, в комнате переводчиков сидели только Меллер и Джонс. Сначала они не хотели с ним разговаривать, но его волнение передалось им, и они испугались. Они не видели ее с тех пор, как она сменилась с дежурства.

Тоулеру пришло в голову, что, может, она пошла к нему домой. Это было маловероятно, поскольку после бойкота они решили встречаться у нее, но может...

В приливе надежды он схватил новый кислородный баллон, надел и немедленно отправился домой, беззвучно повторяя ее имя.

А может, ее арестовали? В городе постоянно случались неожиданные аресты. Что, если сплетни о Пар-Хаворлеме правдивы и он забрал ее? А может, Риварс взял ее заложницей, чтобы гарантировать повиновение Тоулера? Мог ли он верить хотя бы остальным переводчикам? Большинство их ненавидело его со времени дела Ведмана и Хеттла. Тоулер испытывал все большее волнение, все более безумные идеи приходили ему в голову.

- Тоулер!

Он испуганно поднял голову. Его окликнул мясник.

- Мой поставщик сегодня задержался, - сказал он. - Если вы идете домой, может, захватите мясо, которое заказали? Оно у меня здесь.

- В таком случае дайте его мне, - нетерпеливо ответил Тоулер. Он забыл, что заказывал мясо.

Мясник вручил ему пакет, и Тоулер заторопился дальше. Быстро пройдя шлюз, он снял шлем, пробежал по коридору и влетел в комнату.

Никто его не ждал, не было никакой записки, вообще ничего. Сбитый с толку и беспомощный, он стоял, как соляной столб. Теперь уже не оставалось сомнений, что близятся страшные для него минуты. Дрожащей рукой, проверил он, на месте ли стилет - если бы только знать, кого им ударить!

Ненависть переполняла его, как зверя, загнанного в ловушку.

Взгляд его остановился на свертке от мясника, лежащем на столе, и Тоулер понял, почему мясник нарушил запрет разговаривать с ним, - он же не заказывал никакого мяса.

Это доказательство от Риварса!

Что за ирония судьбы - когда оно, наконец, пришло, вождь и его проблемы были ему уже безразличны. И все-таки он должен что-то сделать, хотя бы чтобы избавиться от мучительного чувства собственного бессилия.

С большим трудом Тоулер заставил себя поднять сверток и отнести на кухню.

- Путь это будет что-нибудь приличное, - сказал он вслух. Если он убедит Синворета, возможно, тот согласится помочь найти Элизабет.

Тоулер развернул бумагу, а затем полотно, оказавшееся под ней, и лицо его вытянулось от страха. Потом страх сменился удивлением, злостью, ужасом. Хоть он и не нашел никакой объясняющей записки, пакет мог прийти только от Риварса. Но что это могло значить? Что, Риварс потерял к нему доверие? Или это какая-то жестокая шутка? И прежде всего - чья?

Судорожно держась за стол, Тоулер с ужасом и отчаянием смотрел вниз. В свертке находилась окровавленная человеческая ступня, отрубленная чуть повыше лодыжки.

Гэри Тоулер не прикоснулся к ступне, он был слишком ошеломлен и разочарован. Мрачные видения захлестнули его мозг, он закрыл глаза и стоял, держась за стол. На мгновение ему показалось, что он вне стен Города и едет к свободе на черной кобыле, продираясь сквозь мешающие кусты, потом он снова стал собой, но в том странном воплощении, которое переживал, говоря холодным, прозаическим языком Партассы. Кровь его пульсировала, как в нуловском эротическом танце, пережитом в "Джармбори".

Постепенно этот круговорот чувств прекратился, и Тоулер задумался, что с ним происходит. В конце концов это просто сообщение от Риварса, а с чего бы это Риварсу иметь для него такое значение?

Шок удивления подействовал на его разум.

Тоулер закрыл ступни полотном и медленно пошел в комнату, где, не снимая скафандра, опустился в свое единственное кресло. Следовало проанализировать ситуацию. Но прежде чем начать, он мрачно задумался о жизни, этой ежедневной капле сознания на холодной плите памяти, и эти мысли смыли избыток жутких дел... Почему он должен заниматься этой мертвой ступней, и всем, что с ней связано?

А потому, что все указывает на измену Риварса. Или что его самого предали!

Предположим первое. Риварс уже не хотел давать Тоулеру настоящее доказательство против Пар-Хаворлема и вместо него прислал этот ужасный знак того, что их взаимоотношения разорваны.

А если второе? Риварса предал... да, более всего подходит мясник. Если нулы перекупили его, то он очень просто мог получить такую окровавленную ступню. А Тоулер, приняв от него этот сверток, выдал себя. Если все так, нулы Маршала Терекоми вскоре явятся за ним.

Возможно, они просто прострелят шлюз, и он умрет, выхаркав легкие в их ядовитом воздухе, но скорее они заберут его в одно из зданий, куда невинные люди никогда не входят, и ще умирают дольше.

Он встал.

Нужно действовать, пока есть возможность.

Надев шлем, Тоулер быстро пошел по улице. Сначала нужно связаться с мясником и узнать: враг он или союзник. Мясник уже собирался закрывать магазин и испуганно поднял голову, когда Тоулер прошел через шлюз.

- Вы не должны сюда приходить, - сказал он, моя тесак. Никогда не знаешь, следят ли за тобой. Вы должны это помнить.

- Это посылка от Риварса - вы знаете, что в ней было?

Мясник с интересом разглядывал бледное лицо Тоулера. Отложив тесак, он вышел из-за прилавка.

- А зачем мне туда заглядывать? Это ваше дело. Кроме того, она лежала здесь всего несколько минут. Человек, доставивший ее в Город, опоздал.

Лицо у него было испуганное, и он вовсе не походил на виновного.

- Да в чем дело? - спросил он, потому что Тоулер молчал. - Зачем вы сюда пришли?

- Что-то идет не так, как нужно.

- Я ничего об этом не знаю.

- Пойдемте ко мне на квартиру.

- Я не могу! Боже, да понимаете ли вы, как подозрительно это будет выглядеть? Меня не должны видеть с вами. Я не хочу подставляться больше, чем необходимо! На этом этапе мы не можем...

- Вы должны со мной пойти. Пожалуйста, это очень важно.

Оба с удивлением отметили нотки мольбы в голосе Тоулера. Мясник пожал плечами, потом вытер руки о фартук.

- Дайте мне две минуты, - сказал он.

Он захлопнул ставень и закрыл магазин. Затем вышел в заднюю комнату, надел скафандр и выпустил Тоулера через черный ход. Тоулер облегченно вздохнул, в своей квартире он мог оказать сопротивление этому человеку. В критический момент у него будет с собой нож, а у мясника - нет. Однако то, как этот человек выполнил его просьбу, разоружило Тоулера.

- В чем дело? - повторил свой вопрос мясник, когда они вошли в дом, где жил Тоулер. - Вы не верите, что пакет пришел от Риварса?

- Посмотрите сами, - ответил Тоулер, проводя его в кухню. Сверток лежал на столе, мясник медленно подошел и развернул его. С большого пальца ступни торчали черные волосы.

Мясник молча, с каменным лицом смотрел на нее. Тоулер подошел ближе. Пальцы казались слишком длинными, а между ними была сероватая перепонка. Мясник взял ступню в руки, поднял и раздвинул пальцы. Они соединялись прочными кожистыми перепонками, напоминая веер, а когда он их отпустил, вновь сошлись, а перепонки свернулись так, что их почти не стало видно.

- Что это? - спросил Тоулер, с трудом выговаривая слова. Голова его была пуста.

- Это ступня старьянина, - ответил мясник.

- Не человека! - Тоулер внезапно все понял.

Ступня принадлежала представителю ластоногой расы, несколько тысяч которых Маршал Терекоми привез на Землю для борьбы с Риварсом. Несомненно, кровавое доказательство было получено во время утренней битвы и как можно быстрее прислано Тоулеру. Риварс сдержал свое обещание. Это было неопровержимое доказательство того, что правительство Земли превышает свои полномочия. Переданное в нужные руки, оно приведет к снятию Пар-Хаворлема за нарушение партассианско.го галактического закона, по которому пребывание одной покоренной расы на планете другой строго запрещалось.

К счастью, Синворет служил на планете Старья и, когда увидит эту ступню, поймет, откуда она. Справедливость восторжествует.

Тоулер подумал, что Риварс хорошо все спланировал - теперь ответственность ложилась на переводчика.

- Забавно, что вы впали в такую панику, увидев эту ступню, - заметил мясник. - Ваше поведение угрожает всей операции. Никак не пойму, почему вы сразу прибежали ко мне.

Мясник был низким, плотным мужчиной с жирными седыми волосами и близорукими, нб быстрыми глазами. Сейчас в его поведении было больше любопытства, нежели порицания. Он смотрел на Тоулера, и тот беспомощно шевельнулся.

- Я считал, что Риварс обманул меня, - сказал Тоулер почти шепотом.

- Вас или нас? Послушайте, я полез в это дело не ради славы, а ради того, что можно получить. Я не так глуп, как выгляжу. Больше всего меня интересуют старые книги, которые мне доставляют из городов, - можно сказать, что это мое хобби. Понимаете, в старых земных городах все еще есть древние книги, и я читаю о людях и о том, что творится в их головах. Знаете, о чем я думаю?

Слегка смущенный Тоулер ответил, что нет.

- Я думаю, что по какой-то причине, о которой, возможно, и сами вы знаете, вы хотели, чтобы Риварс ошибся.

- Ерунда, полная ерунда! - запротестовал Тоулер.

Мясник только улыбнулся.

- Вы же не осмотрели эту ступню внимательно, верно? Что-то в вашем подсознании хотело, чтоб я был свидетелем ошибки Риварса.

- Я нуждался в вашей помощи.

- А теперь вы ищете оправдания.

Тоулер вдруг разозлился, он чувствовал себя оскорбленным любопытством этого хлыща, которого презирал. Он закричал и схватил его за плечо, но мясник вырвался.

- Успокойтесь-ка, - посоветовал он. - Я вам не враг, Тоулер. Подумайте над тем, что я сказал, и сделайте, что требуется с этой штукой. И советую вам поторопиться, пока Пар-Хаворлем не добрался до вас. А я ухожу.

И снова один, почти вопреки своей воле. Тоулер погрузился в раздумье. Хоть и неохотно, он вынужден был признать, что вел себя неправильно и даже иррационально. Но если даже так, то что? Кто мог выдержать это постоянное напряжение?

Он устало поднялся - только бы все поскорее закончилось. Завтра весь день не будет возможности поговорить с Синворетом. Быстрые действия сейчас могут избавить его от больших неприятностей в будущем.

Тоулер быстро упаковал ступню и спрятал в самый низ холодильника. Он решил поговорить с Синворетом еще сегодня, пока не слишком поздно. Если он скажет, что дело очень важное, едва ли Синворет со своими ассистентами откажется прийти взглянуть на экспонат. А потом он займется поисками Элизабет.

Закрыв клапан шлема, Тоулер поспешил обратно ко дворцу, показал пропуск и вошел. Пролетев суперлифтом сквозь здание, он оказался у апартаментов Подписывающего.

Дверь открылась, едва он к ней приблизился, и появился Губернатор Пар-Хаворлем с торчащим гребнем.

- Если ищете Подписывающего, - сказал он, - должен сказать, что здесь его уже нет. Пойдем со мной, Тоулер. Произошло нечто такое, о чем я должен с тобой поговорить.

Подписывающий Синворет вызвал Гэзера Ройфуллери и секретаря. Они появились, приглаживая в знак уважения гребни.

- Похоже, завтра у нас не будет возможности свободно поговорить, - сказал Синворет. - Поэтому давайте уже сейчас суммируем наши впечатления от того, что мы видели. Прошла половина нашего визита на Землю, так что обсудим доказательства, которые удалось собрать. Секретарь, ведите протокол.

Ройфуллери и секретарь сели.

- Что бы вы хотели обсудить вначале? - спросил, Ройфуллери.

- Начнем с нашего переводчика. Думаю, ты согласишься, что здесь что-то нечисто.

- Хотел бы, но, к сожалению, не могу. То, что ему нечего сказать, значит мало, а может, и вообще ничего.

- Вот как? А я считаю, что переводчик куплен. Или запуган.

- Честно говоря, думаю, что переводчик просто глуп, сказал Ройфуллери. - Он не может даже отвечать на вопросы. Даже удивительно великодушное предложение территории на Старье не произвело на него никакого впечатления.

- Это могла быть реакция, продиктованная осмотрительностью. Ты, Ройфуллери, не знаешь двуногих так, как я. По-моему, он подкуплен Пар-Хаворлемом.

- У меня есть два возражения, - ответил нул из ДПК. - Вопервых, если бы этот Тоулер был действительно пешкой Пар-Хаворелма, то Губернатор достаточно умен, чтобы выбрать актера получше. Во-вторых, - и этот аргумент не так уж обоснован, как кажется - вы явились сюда, чтобы найти нарушения, и поэтому находите доказательства, которых нет.

- Меня интересует только правда... Впрочем, может, ты и прав, Ройфуллери. Когда нул говорит, что хочет только правды, это обычно правда-подтверждение.

- Я уверен, что прав. Впрочем, я готов принять за чистую монету заявление Тоулера, что он не мог нормально переводить в Ашкаре, потому что боялся. Признаться, я тоже был обеспокоен.

Синворет поднял руку и вздохнул.

- Теперь ты ищешь доказательства там, где их нет. Ты чрезвычайно впечатлителен, Ройфуллери.

- Нет, это вы чрезвычайно впечатлительны. На Земле я пока не заметил ничего, кроме необходимости более решительного обращения с местным населением.

Никто их них не чувствовал себя обиженным этими замечаниями. Правила официального ведения разговора, которых"они никогда не нарушали по своей воле, позволяли откровенно высказывать свое мнение и вместе с тем не таить обиды.

Синворет встал, зажег конусообразный сульфет и принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух.

- Мы уходим в сторону. Рассмотрим этот вопрос с исторической точки рения. Расы, покоренные военной силой или с помощью договоров, обычно не дарят симпатией чужеземных владык. Свою собственную тиранию они приняли бы, даже не замечая, но когда ее навязывают чужаки - они считают себя угнетенными.

Теоретически это ощущение несправедливости должно расти, когда чужеземцы отличаются от них формой, размерами и строением. На практике же оно уменьшается. Философы с Партассы объясняют это, утверждая, что в этих условиях не происходит явления подсознательной сексуальной ревности между победителями и побежденными. Как бы то ни было, на этом интересном факте построена Империя.

Это позволяет, с одной стороны, установить мир, ас другой - обогатиться. Миролюбиво настроенные расы принимают наше правление, а воинственным требуется какое-то время, чтобы полностью покориться. Это означает, что одним из способов решения нашей проблемы, касающейся действительной ситуации на Земле, является установление, каковы на самом деле земляне. Итак, получаем уравнение, в котором вторым неизвестным, искомым "X", является эксплуатация, Являются ли земляне слишком непокорными, или Пар-Хаворлем слишком сильно их притесняет?

- На первый взгляд, - сказал Гэзер. Ройфуллери, - они кажутся воинственными. Они не только атакуют наши базы, например, Ашкар, но и ведут гражданские войны. Признаться, в данных условиях это похоже на исключительную способность наживать себе неприятности.

Синворет кивнул.

- Может, это психология стада, однако ты должен согласиться, что отдельные личности настроены миролюбиво. Ни во дворце, ни в Городе неприятностей нет. Тоулер, как мы знаем, даже слишком спокоен.

- Вы относитесь к ним, как к жертвам, а я думаю о них, как о существах потенциально злобных. Тоулер, например, лишь кажется спокойным.

- Возможно, как и оса.

- Тот, с кем вы разговаривали на улице сразу по приезде, выглядел настроенным миролюбиво.

- Я думал об этом разговоре, несколько раз повторял его себе. Он какой-то ненастоящий. Странно уже то, что это существо появилось так неожиданно. Если - а я считаю, что это большое "если" - Пар-Хаворлем настоящий диктатор, это существо могло быть агентом его тайной полиции.

- Маловероятно. Нет никаких доказательств существования тайной полиции. Как вам известно, наш секретарь проверил и не нашел обычных для этого случая фактов.

- Возможно. И все-таки вероятность этого существует. Нам нужно больше данных, Ройфуллери. Я хочу, чтобы ты пошел со мной и присутствовал при разговоре с другими двуногими. Я хочу, чтобы ты сам понаблюдал и проверил. Посмотрим, не покачнется ли твоя вера в Губернатора.

- Сейчас, господин? Уже поздно.

- Надеюсь, ты не устал, Гэзер?

Нул из ДПК встал, и они с Синворетом надели скафандры. Они забрали по пути Роггбола, охрану и вышли все вместе через боковые ворота, как и в прошлый раз. Партассианцы возвращались в свои дома с работы или из магазинов или посещали кафе. Земляне тоже расходились по домам, причем бросалось в глаза отсутствие веселья. Впрочем, нулы и не знали, что такое веселье.

В это время дня улицы Города были, пожалуй, переполнены.

Идя за несколькими землянами, живущими в Городе, трое нулов оказались в туземном районе. Здесь не было ни одного представителя их вида. В этих узких улочках с маленькими магазинами и словно скорчившимися жилыми зданиями со шрамами воздушных шлюзов, все трое почувствовали себя туристами. Вот она - местная экзотика! Здесь живут существа, которые дышат разреженным кислородом - странным газом со слишком большой химической активностью, словно он реагировал так же эмоционально, как и создания, от него зависящие. Трудно было воспринимать двуногах иначе, чем зрелище, существующее для развлечения сынов Партассы! Впрочем, разве могла быть иная цель у всей Вселенной? Разве Троица не сотворила нулов по своему образу и подобию?

Подписывающий тоскливо вздохнул, вспомнив молодые годы на Старье.

Большинство землян далеко обходили чужаков, и лишь один прошел мимо и при этом поклонился.

- Послушай, ты знаешь партассианский? - спросил Синворет.

- Разумеется, - ответил человек. - Я Второй Смазчик на Складах Внешней Торговли. Эта должность требует знания вашего языка.

- В таком случае мы можем с тобой поговорить?

- Я к вашим услугам.

Подписывающий и иул из ДПК переглянулись - вот еще один землянин, любящий мир.

- Мы путешественники с Партассы и можем провести на вашей планете всего несколько дней, - объяснил Синворет. - Нам нужна информация из первых рук о жизни здесь. Можем мы где-нибудь поговорить?

Землянин заколебался.

- Я живу недалеко, - сказал он. - У меня всего одна небольшая комната, но в ней поместятся двое или трое из вас. Раз уж на вас скафандры, можно пойти туда.

Они согласились и двинулись за ним следом. У шлюза здания они плотно закрыли шлемы скафандров; Рагтбол оставался снаружи, а его начальники вошли.

Внутри жилище производило удручающее впечатление. Не было никаких украшений, а необходимость удерживать воздух приводила к сокращению площадей окон до минимума. Похожий на барак нижний холл являлся чем-то вроде зала для отдыха, а остальную часть здания занимали коридоры, лестницы и комнаты. Партасснанцы с трудом справлялись с лестницами, а все двуногие исчезли, завидев их. Наконец все добрались до комнаты 3888, землянин вынул ключ и открыл дверь.

Внутри двум партассианцам пришлось сесть на пол, при том гребни их почти касались потолка. Второй Смазчик уселся между ними, он был очень бледен, пот выступал на его лбу и тек по щекам.

- Ты очень гостеприимен, - сказал Ройфуллерн, раздраженный этой демонстрацией переживаний. - Полагаю, ты дружески относишься к нашей расе.

- Да, действительно, я уважаю вас, - ответил человек, вытирая лицо. - Когда я заболел раком горла, ваши врачи спасли мне жизнь. Да, да, я уважаю вас.

- И все же, кажется, ты боишься нас, - заметил Синворет. - А может, это болезнь заставляет тебя потеть так сильно?

Второй Смазчик проглотил слюну. Чтобы выиграть время, он вынул из кармана афрохал и дрожащими пальцами закурил.

- Вы огромны, - сказал он.

- Ты считаешь, мы можем причинить тебе вред?

- Я... я еще не совсем здоров.

- В таком случае почему ты куришь? - спросил Синворет, указывая на афрохал.

Второй смазчик беспомощно оглядывался.

- Привычка, - сказал он. - Дурная привычка. Я всего лишь Работник Третьего Уровня...

Ройфуллери ухватился за эту тему.

- У всех нас есть какие-то дурные привычки. Партассианцы, как ты знаешь, курят сульфеты. Все разумные формы жизни похожи друг на друга, несмотря на различный внешний вид. Но, вероятно, вас утомило наше правление на Земле?

- Нет, Господин, нисколько. Мы, двуногие, восхищаемся вами за установление мира во всей Галактике.

- Ха! - воскликнул Синворет.

Это существо говорило так же, как туземец, с которым он говорил на улице. Синворет не мог понять, почему представитель своеобразной культуры 5Ц, к тому же Работник Третьего Уровня, мог думать о себе таким образом? Что он мог знать и как мог его касаться мир Галактики? Сама фраза "мы, двуногие" противоречила врожденному эгоцентризму такой культуры. Он вновь заподозрил, что это существо подставлено, и заколебался лишь на мгновение.

- Снимай одежду! - приказал он.

Землянин бросился к двери, но Синворет перегородил ее ногой.

- Снимай одежду! - Его вдруг охватило возбуждение.

- Мы этого не делаем, господин, - пробормотал несчастный землянин. - Только когда ложимся спать. Прошу вас, господин...

Синворет вытянул руку, сунул палец за воротник рубашки человека и рванул. Землянин пошатнулся, его куртка, жилет, рубашка с треском разорвались. Человек отпрянул назад, и тут его схватил Ройфуллери.

Когда землянин закричал, умоляя пощадить его, Ройфуллери обвил его руками, заставив умолкнуть и перестать дергаться. Гребень Гэзера изогнулся крючком.

Синворет раздвинул одежду на груди Второго Смазчика, изогнул глазной стебель, превратив его в сильный микроскоп, и внимательно изучил шрам, тянувшийся от шишки у левого уха двуногого до второй шишки сразу под грудью. Оттуда - еще шрам, обычно незаметный, - тянулся к третьей, самой крупной шишке над сердцем.

Как кот высовывает когти, так Синворет выдвинул из своей руки длинный, похожий на ланцет коготь - воспоминание о временах, когда партассианцы были просто хищниками на планете без названия. Этим когтем он рассек кожу на груди двуногого.

Показался тонкий двойной провод, шедший от сердца к горлу.

- Отпусти его, - сказал Синворет. - Это все, что мы хотели узнать. Я доказал, что был прав, Ройфуллери. Это типичное подслушивающее устройство.

Когда Ройфуллери отпустил его, двуногий, обливаясь кровью и хрипя, отодвинулся. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, и при этом человек безуспешно пытался закрыться разорванной одеждой. Слезы текли по его лицу. Партассианцы смотрели на него, завороженные этим зрелищем.

- Не понимаю, что за устройство у него под кожей? - спросил Ройфуллери.

- Неужели в Департаменте Психо-Контроля не знают о сердечных насосах? Этому существу вмонтировали небольшой передатчик, действующий благодаря работе сердца. Провода идут к горлу и уху, так что он может общаться с кем-то независимо от расстояния, даже не сознавая этого.

- Я слышал о таком, но никогда не видел, - признался Ройфуллери, неохотно добавив: - Думаю, это типичный метод тайной полиции.

- Разумеется. Вернемся во дворец.

Не обращая внимания на двуногого, все еще стонавшего от страха и боли, они вышли из комнаты. Синворет испытывал что-то вроде стыда - необычного для нула, поведением которого управлял холодный селектор реакций, называемый сознанием. Подписывающий понимал, что они с Ройфуллери испытывали удовольствие от своего превосходства над двуногим. Отогнав эти мысли, он вышел из здания.

В Комиссариате Полиции Маршал Терекоми сорвал наушники, добежал до звуконепроницаемой кабины и через полминуты уже разговаривал с Пар-Хаворлемом.

- Синворет провел очередную охоту на туземцев, - сообщил он. - Сейчас возвращается.

- Знаю. Я был на его квартире и никого не застал. Мы же решили, что можем ему это позволить.

- Да, конечно. Но он слишком хитер! Я подставил ему С309, тот привел Синворета и нула из ДПК к себе домой и только начал читать текст, как Синворет распорол его и нашел Сердечный насос! Я слышал каждое слово через передатчик С309. Понятия не имею, как он догадался, что у двуногого вживлены провода, тот повторял все точно, как ему было велено.

- Что они делают теперь? - спросил Пар-Хаворлем. Как обычно он был вежлив и спокоен.

- Возвращаются во дворец, убежденные, что держат нас в руках. Да так оно и есть! Теперь у них появились основания для подозрений, и нам не овладеть...

- Не теряй гребня, Терекоми. Я скажу тебе, что нужно делать.

Две минуты спустя первая группа машин скорой помощи с ревом помчалась по улицам Города.

Перед внезапным звонком Терекоми Губернатор разговаривал с Тоулером.

- Я привел тебя сюда, чтобы задать несколько вопросов. Помни, ты должен отвечать откровенно.

- Постараюсь, - сказал Тоулер.

Он был встревожен. Дружелюбие, которое Пар-Хаворлем старался демонстрировать в последние дни, исчезло без следа. Теперь перед ним находился страшный зверь в мундире, высотой в три метра, сильный и коварный. Но это еще не все. Этот зверь имел почти неограниченную власть над всеми прочими существами на этой планете, за исключением одного. И этим единственным был Синворет, а не Тоулер.

- Встань на тот стул, чтобы я видел твое лицо, когда ты будешь говорить, - приказал Пар-Хаворлем.

Не имея выбора, Тоулер выполнил приказ и вскарабкался на большой стул нула, оказавшись лицом к лицу с противником.

- Так лучше. Переводчик, твой отдел доставляет мне много хлопот. Сначала Хеттлц и Ведман, а теперь исчезла эта женщина, Фоллодон. Ты конечно, знаешь об этом?

- Конечно.

- Мы еще не напали на ее след.

Один из глазных стеблей Губернатора выдвинулся, как телескоп, изучая Тоулера вблизи. Его конец остановился в полуметре от шлема Тоулера, и холодный серый глаз уставился на него.

- К сожалению, в этом новом Городе я узнаю о том, что происходит, меньше, чем должен, - продолжал Пар-Хаворлем. Но по видеозаписи старого Города мне известно, что в последние два года ты был в очень близких отношениях с Фоллодон. Это правда?

- Да.

- Значит, ты хорошо знаешь ее. Где она?

Тоулер облизал губы. Он знал, что начинается буря.

- Не знаю, господин. Я сам хотел бы это знать.

- Ты должен знать. Я сделал тебя Главным Переводчиком, и ты ответишь за нее.

- Я был с Подписывающим, когда она исчезла.

- Куда она пошла? Может быть, умерла?

- Я надеюсь, она жива.

- Надеешься? Почему?

- Я люблю ее.

Губернатор яростно зарычал, одна из его мощных рук схватила Тоулера и перегнула назад через спинку стула. Шлем Тоулера запотел, и переводчик оказался в изолированном, туманном мире, хотя злой, прозаичный язык продолжал звучать снаружи.

- Ты рассказываешь мне о любви, этом идиотском чувстве, которого не выносит ни один трехногий! Что за омерзительная планета! Как можно управлять ею при таких непонятных явлениях, как любовь? Я покажу тебе, что думает о такой слабости Партасса. Вставай. Быстро.

Нож Тоулер носил под туникой. Он не мог убить этот ненавистный цилиндр из студня, но мог отрезать один из глазных стеблей, прежде чем Губернатор ударит его о землю. И тут до него дошло, что он не может вынуть нож, не впуская в скафандр ядовитого воздуха. Тяжело дыша, Тоулер встал и снова взглянул в лицо врага, едва видимое через забрало шлема, с которого постепенно испарялась влага. Гребень Пар-Хаворлема свернулся от ярости.

- Узнай что-нибудь о Фоллодон. До завтрашнего вечера ты должен выяснить, где она.

- Ваши шпионы могут сделать это лучше меня.

- Ты так думаешь? А если они не так заинтересованы в этом, как ты? Узнаешь сам. А теперь убирайся.

Задыхаясь от бешенства, Тоулер направился к двери. Когда он уже открывал ее, Пар-Хаворлем окликнул его:

- Ты знаешь, почему меня интересует Фоллодон, правда, Тоулер? Я подозреваю, что у этого глупца Риварса есть свой человек во дворце, - может, это именно она. Я должен ее допросить.

- Мисс Фоллодон не покидала Города с момента, когда два года назад была силой привезена сюда. Это безумие - полагать, что она знает что-то о Риварсе.

- Посмотрим. Скажу тебе еще кое-что, Тоулер: все должно быть хорошо, пока Синворет здесь, если что-то пойдет не так, ты умрешь первым, и, клянусь, я сожгу или сделаю рабом каждого двуногого на планете. Убирайся и приходи завтра с информацией.

Когда Тоулер вышел из кабинета, зазвонил специальный телефон Пар-Хаворлема - Терекоми. Тоулер, не замечая ничего, даже сочувственных взглядов других переводчиков, пошел домой спать. Всю ночь сны пролетали по его голове, как обрывки газет по пустой улице. Утром он встал с острым чувством своего тоскливого предназначения.

Зато Синворет вышел из вызванной джармом дремы с чувством удовлетворения. Он считал, что наконец-то постиг ситуацию на Земле, и чувствовал, что работа близится к концу. С легким сердцем отправился он на охоту, организованную хозяином.

Когда они мчались по одной из главных дорог, мир еще был погружен в темноту из-за разной продолжительности дня в Городе и за его пределами. Синворет думал о событиях прошлого вечера, после обнаружения сердечного насоса у Работника Третьего Уровня.

Когда они вернулись во дворец, повсюду царило плохо скрываемое напряжение. Поначалу они не обратили на это внимания, и Синворет пошел прямо к Пар-Хаворлему, чтобы серьезно поговорить с ним.

- Губернатор, я должен поговорить с вами наедине.

- Разумеется, Подписывающий, но позвольте сначала закончить одно срочное дело, - сказал губернатор, распластав гребень. - Мне очень неприятно, но в туземном районе появился опасный сумасшедший. Мои люди стараются его выследить, а я должен ехать в больницу. Может, составите мне компанию? Вы, конечно, слышали машины скорой помощи на улице.

- Разумеется, слышал, - осторожно сказал Синворет, обменявшись взглядами с Ройфуллери.

- Они ехали за бедным землянином, безобидным Вторым Смазочником Третьего Уровня, на которого напали неизвестные преступник или преступники. Сейчас он в больнице, и я считаю своим долгом навестить его. Это страшное происшествие, и говорит оно только о недисциплинированности двуногих.

И Синворет с растущим интересом и неуверенностью поехал с Губернатором в больницу, где увидел человека, у которого не так давно нашел сердечный насос. Человек этот без сознания лежал на кровати, и Синворет снова почувствовал стыд. Внутренний голос шептал ему, что, кромсая это беспомощное существо, он испытывал удовольствие, что наблюдение за его страданиями доставило ему какуюто сладострастную радость. Усилиями воли Синворет заставил этот голос умолкнуть: в конце концов, он выполнял свой долг.

Однако за этот краткий миг задержки он потерял инициативу, заколебался и дал противнику шанс довести свой блеф до конца. Теперь он уже не мог признаться, что сам виновен в этом нападении.

- Эти двуногие - несчастные, хрупкие создания, - сочувственно сказал Пар-Хаворлем.

- Что с вами произошло? - спросил Синворет.

Пар-Хаворлем объяснил, что больница является одной из самых современных в секторе Вермилион и, благодаря использованию отвратительного устройства, взятого у тайной полиции, врачи могут поддерживать постоянный контакт со страдающими пациентами. Благоговейно рассказывал он о сложных болезнях этого пациента, у которого болезнь горла была связана с серьезными отклонениями в психике, и о том, как он реагировал на лечение, во время которого автоматически регистрировался его пульс и деятельность нервной системы, а пациент, независимо от местонахождения, оставался под непрерывным врачебным контролем.

Это был убедительный рассказ.

Потом Подписывающего провели в другой зал, где врачи нулы и люди - склонились над аппаратами, считывая данные о пациентах вне больницы.

И это тоже было убедительно.

Пар-Хаворлем и Терекоми работали быстро и точно. Синворет, если не полностью переубежденный, был во всяком случае обманут и винил самого себя в слишком поспешных выводах.

- Что будет с этим двуногим? - спросил он, когда демонстрация закончилась и они вышли, оставив позади мерцающие экраны и белые халаты.

- Мы надеемся, что он выздоровеет. К сожалению, двуногий перенес серьезный нервный шок, был без сознания, когда его нашли, и до сих пор не пришел в себя. Хуже того. Наши инспектора нашли доказательства, указывающие на то, что на него напали партассианцы, скорее, даже вдвоем. Мне так неприятно, что это случилось во время вашего визита. Заверяю вас, когда мы поймаем этих опасных преступников, они будут наказаны со всей строгостью. Я не потерплю насилия в отношениях между расами.

- Гм... Да, понимаю, - сказал Синворет.

Чувствовал он себя неважно. Было уже слишком поздно, и дело слишком осложнилось, чтобы пытаться что-то объяснить.

Впрочем, он не был наивен, и ему пришло в голову, что Пар-Хаворлем блефует, хотя его история, подкрепленная доказательствами, выглядела вполне убедительно. Но если он молча примет ложь, то тем самым отдаст себя в руки Губернатора, а если сделает что-то, Губернатор может позаботиться, чтобы двуногий умер, а имена были названы. В далекой Партассе все выглядело бы очень неприглядно, и Синворет умер бы с запятнанной репутацией.

Впрочем, эти мысли недолго занимали его. Демонстрация, устроенная в больнице Пар-Хаворлемом и Терекоми, была идеальна.

- Я был несправедливым относительно Пар-Хаворлема, - сказал себе Подписывающий, пока они ехали через город. В глубине его подсознания росло чувство вины за свое отношение к землянам, и подавить его можно было, лишь признав их не заслуживающими жалости. Именно так действовала психика поработителей.

С этой минуты его ориентация изменилась, и он все более становился жертвой Пар-Хаворлема.

Они добрались доохотничьих территорий в Северном Районе Кумбенд. Территории эти принадлежали влиятельному семейству ПарДжант, дальним родственникам Пар-Хаворлема. Гостей приняли щедро, относительно к Подписывающему заботливо и вежливо. За день они застрелили более трехсот диких африззиан.

Поздним вечером, возвращаясь в Город, Синворет был очень доволен и пошел спать рано, забыв о Тоулере.

Однако Пар-Хаворлем не забыл о назначенной встрече. Ознакомившись с событиями дня, он позвонил Главному Переводчику.

Тоулер пришел бледный, но не побежденный.

- У меня нет никаких сведений о мисс Фоллодон. Она исчезла бесследно. Лучше бы вам спросить о ней своего Маршала Терекоми - может, он держит ее в одной из своих камер.

Гребень Терекоми свернулся в виток.

- Думай, прежде чем говорить, двуногий, - сказал Маршал.

- Знанит, ты не можешь или не хочешь нам помочь, - констатировал Пар-Хаворлем.

Он повернулся к охраннику.

- Приведите пленника.

Задняя дверь открылась, нул внес какого-то человека, привязанного к столбу, и поставил его так, что тот, хочешь - не хочешь, держался на ногах. Сквозь стекло шлема Тоулер разглядел испуганное лицо мясника, и сердце его забилось, как безумное.

- Ты знаешь, кто это, - сказал Терекоми Тоулеру. - Видели, как вчера он шел с тобой к твоей квартире.

- Это мой коллега, - сказал Тоулер.

- И, несомненно, хороший коллега. Поговори с ним на своем языке, спроси о Фоллодон.

Тоулер повернулся к мяснику, его душила злость.

- Я втянул тебя в это по своей глупости. Что мне говорить теперь? Что делать? Уж лучше бы мне быть на твоем месте.

- Не повезло... Это не ваша вина, - с трудом ответил мясник. - Эти чудовища убили меня, наверное, отбили желудок. Вы же не знаете их способов допроса!

- Ты сказал им все?

- Чего ради? Вы чисты... - Он помолчал, вздохнул и начал снова с видимым усилием: - Я повторил им сплетни, будто Элизабет Фоллодон ускользнула из Города. Глупец! Водители и все прочие наверняка уже мертвы из-за моего длинного языка.

- Из Города!? Ты хочешь сказать, она собиралась связаться с...

- Да, с вашим приятелем. По крайней мере, она в безопасности.

- Хватит! - вмешался Терекоми, втиснувшись между мясником и Тоулером. - Нечего болтать. Что он сказал о Фоллодон, Тоулер?

Тоулер заколебался.

- Что она сбежала от вас. Слава Богу, она жива и свободна.

Пар-Хаворлем ударил рукой по столу.

- А ты ничего об этом не знал? Ты продолжаешь утверждать, что не имеешь с этим ничего общего?

- Нет, нет, клянусь!

- Довольно. - Губернатор внезапно успокоился, а потом повернулся к нулу в мундире, который держал столб с мясником.

- Охранник, разбить ему шлем, - приказал он.

- Нет! - крикнул Тоулер.

Он прыгнул вперед, но Терекоми схватил его.

- Говори правду, если хочешь спасти жизнь коллеги, - сказал он. - Ты знал о Фоллодон. Она должна была передать Риварсу сообщение от тебя, разве нет7

- Нет! Нет! - кричал Тоулер так громко, что не слышал, как лопнул шлем мясника. Только кашель человека заставил его умолкнуть, прерывистый кашель, который начинался, смолкал и начинался снова, пока не стих навсегда в густом воздухе Партассы.

Пар-Хаворлем, с интересом следивший за движениями умирающего мужчины, заговорил первым:

- Тоулер, теперь я верю, что ты не виноват, как мне казалось. Это меня радует, потому что мало землян так хорошо знают наш прекрасный и сложный язык. Однако ты некоторым образом связан с виновниками, и если ты не воин, то просто глупец. Поэтому с завтрашнего дня ты лишаешься должности Главного Переводчика и присоединяешься к обычным переводчикам. Ты больше не будешь разговаривать с Синворетом, твое место займет Питер Ларденинг. А сейчас иди и пришли ко мне его.

Тоулер вышел на подгибающихся ногах. Ужас и шок заставили его дрожать всем телом, стоны мясника все еще звучали в его ушах. Единственным утешением было то, что Элизабет удалось бежать, а ее уход подтверждал ее любовь к нему. Она ушла, прежде чем прислали ступню старьянина - очевидно, сама хотела принести доказательство от Риварса.

Тоулер обещал себе одно: как только этот кризис кончится и до того, как Хав загонит их всех в несокрушимые границы настоящего Города, он выберется отсюда и найдет ее. Она так нужна ему!

А пока ступня старьянина по-прежнему оставалась у него, но теперь еще труднее будет найти возможность показать ее Подписывающему Синворету.

Следующий день был пятым днем визита Синворета.

Для Тоулера он прошел бесплодно. Занятый переводом многочисленных и маловажных бюллетеней Вермиллиона, он даже не видел ни одного нула.

Некоторое облегчение доставило ему возвращение в круг старых друзей. Он как мог передал Ларденингу инструкции относительно его новой работы. Видно было, что парень тоже в напряжении, но Тоулер вспомнил о его чувстве к Элизабет и лишь выразил ему свое сочувствие.

Во время осмотра нескольких подгуберний только Терекоми сопровождал Синворета и показывал ему то, что тот должен был увидеть. Потом Подписывающий с большой охраной посетил старый земной город Лондон, где жило несколько тысяч двуногих и двое нулов-археологов.

Вечером Ларденинг рассказал об этой экскурсии.

- Этот старый дурак привык к стилю жизни Империи, - сказал он. - Ему не разглядеть блефа Хава. Глупо было надеяться, что он чем-то поможет нам.

- Как ему объяснили мою отставку? - спросил Тоулер. - Это его не удивило?

- Нисколько. У Хава, конечно, была готовая история. Он сказал Синворету, что ты неверно переводил слова беженцев из Ашкара. Якобы они говорили, как ненавидят Риварса и его террористов. И Синворет в это поверил!

- У нас осталось всего два с половиной дня! - в отчаянии крикнул Тоулер.

- А что мы сможем сделать? Синворет уже не поверит нам, даже если услышит правду.

- Что-то нужно придумать. Теперь только ты, Ларденинг, имеешь к нему доступ. Придумай что-нибудь.

Тоулер оглядел лица переводчиков. Реонаши, Спаддер, Джонс, Юджин, Кли и Миллер собрались посмотреть, что будет происходить в эти критические минуты. Это они недавно осудили его поведение, и сейчас их беспомощность беспокоила Тоулера. Если они надеялись, это была лишь апатичная надежда, что кто-то что-то сделает. Они были конечным продуктом тысячелетнего партассианского правления, расой рабов.

Внезапно Тоулер увидел себя в ином свете. Он много выдержал, живя в постоянно страхе, но все же выдержал. У него имелось то, чем не обладали эти люди: отвага и решительность.

Похлопав Ларденинга по плечу, он вышел.

На шестой день визита Синворета Тоулер проснулся с твердым намерением.

Сначала он подумал о Риварсе. По последним донесениям, вождь вел отчаянную борьбу со старьянскими силами на мрачных склонах Холмов Берн. Несмотря на это, он явно беспокоился: доставили его посылку Синворету или нет. А она уже почти три дня лежала в холодильнике Тоулера.

До наступления ночи она должна попасть в руки Синворета... Но каким образом?

Тоулеру повезло. Едва он закончил завтрак, как его вызвали.

- Говорят из дворца, Гэри. Приходи поскорее, хорошо? Питер Ларденинг заболел, и Синворет приказал вызвать тебя, а через двадцать минут он едет взглянуть на сражение.

- Сейчас буду.

Он медленно положил трубку. Странно все это. Накануне Ларденинг выглядел вполне здоровым. Что ж, похоже, все-таки ему удастся встретиться с Синворетом. В душе Тоулер жалел, что любимая Элизабет не увидит его в новой роли героя.

И Синворет, и Ройфуллери были вежливы, но молчаливы. Их не радовала перспектива короткого воздушного путешествия, однако они со стоическим спокойствием, как и пристало нулам, поднялись в инспекционный корабль следом за Терекоми и Пар-Хаворлемом. Губернатор при виде Тоулера предупреждающе шевельнул гребнем, словно говоря: "Пока я здесь, никаких фокусов..."

Корабль стартовал и через верхние ворота вышел в земную атмосферу, а потом свернул на юго-восток, в сторону холмов Берн, где шло сражение.

Когда они оказались над целью, корабль завис в клубящемся облаке в полутора тысячах метров над землей. Благодаря инфравидению партассианцы могли наблюдать, что происходит на земле, где крупная группа старьян пробивается к более малочисленной, отрезанной силами патриотов на вершине холма. Приближенные телескопом маленькие фигуры кишели, как насекомые на смятом куске ткани. На некоторое время их действия привлекали внимание, но значения не имели.

Для Синворета это были просто земляне, сражающиеся с землянами, и он смотрел на них с позиции бога.

- Это варварское зрелище доказывает, насколько важна в Галактике миссия партассианцев, - сказал он.

- Скажите, Подписывающий, не кажется ли вам, что я слишком мягок с двуногими? - спросил Пар-Хаворлем. - Разумеется, я отвечаю за поддержание мира, но мне кажется, разумнее позволить этим существам самим решать свои непонятные конфликты. Это лучший способ избежать враждебности между нашими расами.

Синворет на мгновение задумался.

- Я думаю, вы правите справедливо, - сказал он. - Чем больше я вижу, тем более убеждаюсь в этом.

Тоулер, единственный землянин среди этих огромных существ, тяжело вздохнул. С каждым часом Синворет все более утверждался в убеждении, что Пар-Хаворлем прав. Он уже поверил, что правление Губернатора справедливо, а вскоре начнет аплодировать злу, причиняемому двуногим.

Тоулер вновь задумался.

Он единственный человек, который видит, как складывается ситуация. И должен по мере сил держаться плана Риварса, но лучший ли это план?

Вновь вернулись сомнения в возможностях Риварса, и все труднее становилось контролировать положение.

Глядя на башнеобразную голову Подписывающего, Тоулер вдруг захотел, чтобы корабль упал вниз и разбился вместе со всеми, вместе с ним самим. По крайней мере, это избавило бы его от всех проблем.

Синворету быстро наскучило смотреть на сражение за какой-то холм.

- Может, хватит разглядывать этих двуногих? - спросил он. - Нельзя ли вернуться домой?

- Люди там, внизу, сражаются за жизнь и идею! - едва не крикнул Тоулер, разозленный презрением в голосе нула, однако сдержался, понимая, что, несмотря на поиск правды, инспектор все-таки нул. А нулу не понять двуногих. Если же добавить к этому хитрость и выдумки Пар-Хаворлема...

Тоулер отвернулся, он уже решил, что должен убить Синворета. Ничто другое не могло снять тяжесть с его сердца.

Около полудня они вернулись в Город, и Тоулер пообедал в столовой для земного персонала, но без аппетита. Ларденинг не появлялся, хотя Меллер сказал, что он чувствует себя лучше. У переводчиков часто бывает двенадцатичасовая лихорадка, так называемая "нуловская болезнь", вызванная главным образом условиями работы.

Остаток дня прошел в скучных, рутинных действиях: Тоулер ходил с группой нулов по городской ратуше.

Синворет и Гэзер Ройфуллери в обществе различных служащих провели много времени, разглядывая правительственную технику, состоявшую главным образом из Регистрирующего Аппарата, в котором собраны все данные о расходах и доходах Города. Как подозревал Тоулер, цифры были заранее сфальсифицированы, инспектора не нашли ничего особенного. Только Пар-Хаворлем знал истинный баланс доходов и потерь Земли. Вообще инспекция велась уже кое-как, и когда один из чиновников предложил напитки и сульфеты, Синворет с радостью согласился.

Все перешли в отдельную комнату, оставив Тоулера под дверью. Ожидая их, Тоулер думал о своем следующем шаге.

В его решении было что-то от отчаяния. Что бы ни делать, лишь бы быстро.

Риварс говорил о других землянах, работающих на него во дворце. Вероятно, он уже знал, что Тоулер не выполнил поручения, и беспокоился, наверняка решив, что переводчик продался за более высокую цену Синворету или Пар-Хаворлему. Если он пришел к такому выводу, легко угадать его следующий ход: он поручит другому агенту ликвидировать Тоулера.

При этой мысли по спине Тоулера побежали мурашки. Вновь у него возникло странное чувство, что Риварс был скорее врагом, чем, союзником. Что ж, нужно действовать и не забывать, что он спасает не только себя.

Главная причина была очень простой. С момента встречи с Риварсом Тоулер сомневался в верности решения вождя патриотов, а теперь эти сомнения превратились в полное отсутствие доверия. Риварс был солдатом, не знающим тонкостей дипломатии, особенно в ее партассианском варианте. Он видел в Подписывающем своего рода избавителя, мудрого и справедливого, который доберется до правды и огласит ее. Синворет совершенно не оправдал этих ожиданий.

Допустим, он показал бы перепончатую ступню Синворету. Сумеет ли этот почтенный нул спуститься с высоты софистики и поверить ему? Не отбросит ли он это доказательство, сочтя его ступней земного мутанта, не решит ли, что ее привезли с другой планеты для обоснования обвинений?

Нет, гениальное доказательство Риварса уже не было таким убедительным сейчас, когда Пар-Хаворлем держал Синворета в кулаке.

В этой ситуации Синворет мог отвергнуть любой аргумент.. Так как же передать правду о Земле Совету Объединенных Миров на Королевской Планете?

Имелся лишь один способ: убить Синворета.

Синворет являлся важной фигурой в совете, и его смерть на почти неизвестной планете вызовет бурю. Вскоре следующая группа контролеров - на сей раз наверняка военных - явится, чтобы изучить дела Земли и вышестоящей планеты Кастакоры, столицы Вермилиона. Они наверняка будут искать нарушения и найдут их. И конечно, сделают Пар-Хаворлема козлом отпущения, независимо от того - виноват он или нет.

Живой Синворет не мог помочь Земле, поэтому Тоулер должен был убить его.

Два дня назад нечто подобное было просто непредставимо, а сейчас эта мысль даже доставила ему удовольствие. Однако лишение жизни такого огромного трехметрового нула было сложным заданием. У Тоулера имелся только стилет и решимость. Требовались еще благоприятные условия.

Еще до того, как делегация партассианцев закончила прием, Тоулер обдумал план действий.

Он подошел к Подписывающему.

- В подземельях дворца есть произведения искусств, созданные землянами до того, как они стали покоренной расой. Могу я их вам показать, если вы уже закончили все дела здесь?

Синворет повернул в его сторону свой глазной стебель.

- Ты думаешь, переводчик, ваше искусство что-то скажет мне? - спросил он.

- У нашего искусства множество форм. Вы убедились в нашей воинственности, а теперь должны увидеть плоды мира.

- Возможно, - без особого энтузиазма согласился Подписывающий. - Раз уж я здесь, посмотрю и это.

Они спустились в выставочной зал в сопровождении Рагтбола, но и этого было слишком много для Тоулера. Чтобы реализовать свой план, он должен был остаться с Синворетом наедине.

В подземелье хранились экспонаты многих периодов и мест, большинство их было получено нелегально и ждало нелегальной же продажи. Пока разграбленные и уничтоженные города Земли будут поставлять такие сокровища, этот зал никогда не опустеет. Все наследие Земли постепенно распылялось по окружающим планетам, а прибыль наполняла личную сокровищницу Пар-Хаворлема.

Синворет ходил среди этой трагической роскоши молча, не задерживаясь и не спеша, непрерывно крутя глазными стеблями. Наконец вернулся к Тоулеру.

- Какое значение может иметь для других существ искусство двуногих? - спросил он. - Все это слишком поверхностно, слишком демонстративно. Я не вижу здесь ничего, что надолго привлекло бы мое внимание, хотя это не уменьшает ценности этих вещей для тебя.

- Вас совсем ничего не заинтересовало?

Партассианец заколебался, склонился над Тоулером.

- Одна вещь интересна, - сказал он.

Синворет провел переводчика между витринами и экспонатами и показал жесткий кусок какого-то материала с простым повторяющимся рисунком в виде трехлопастного вентилятора. На объясняющей табличке значилось: ЛИНОЛЕУМ. XX ВЕК. ФРАНЦИЯ. (ПАРИЖ?)

- Вам это нравится? - спросил Тоулер.

- Неплохо. По-моему, это ближе к сущности Вселенной, чем все другие вещи, которые я здесь увидел.

Тоулер облизал губы.

- Так получилось, что очень похожий образец есть в моей квартире. Собирание таких сокровищ - мое хобби. Может, вы сходите со мной? Я бы хотел дать вам это в подарок, в знак того, что работа вашим переводчиком была для меня приятной. И лучше всего сделать это у себя дома. Я еще никогда не принимал в гостях партассианца.

Синворет на мгновение задумался.

- Да, это может быть приятно.

Он уже видел себя на Партассе, представлял, как расскажет друзьям: туземцы были по-своему гостеприимны, они приглашали меня в свои жалкие дома, делали подарки...

- Да, идем, - громко сказал он.

- Правда, мой дом очень мал, и я боюсь, что Рагтбол в нем не поместится.

Зайдя за партассианским скафандром, они пошли в туземный район навстречу смерти. Тоулеру казалось, что эта прогулка имеет в себе что-то нереальное. Словно актер на сцене, он знал, что идет среди недолговечных декораций. Весь этот Город был возведен поспешно, только для Синворета, а когда то есть если - он уедет, Город будет покинут, поскольку Пар-Хаворлем заставит всех вернуться в старый, более крупный. Мрачные, некрашенные здания будут стоять здесь совсем недолго, как сцена драмы обмана, от которой зависело будущее Земли.

Сосредоточившись на своей роли, Тоулер не видел ничего вокруг. Он пригласил Синворета к себе, поскольку там смертельной могла стать дыра в скафандре. В разорванном скафандре Синворету придется заботиться не об атаке или обороне, а о том, чтобы выжить, и хорошо направленный подмышку удар может его убить.

Они оставили Рагтбола на улице и вошли в воздушный шлюз, где крупный партассианец едва поместился.

- Со мной ты должен чувствовать себя карликом, - буркнул он, но Тоулер был слишком взволнован, чтобы ответить на это.

В комнате Синворет выжидательно принялся вращать глазными стеблями. В таком небольшом помещении он производил подавляющее впечатление.

Тоулер снял лицевую пластину и облизал губы.

- Подождите немного, - сказал он. - Это у меня на кухне.

Почти ничего не видя, он выбежал из комнаты, тяжело дыша, открыл шкафчик и вынул из глубины свой нож с ручкой из твердого дерева и лезвием длинной в двадцать сантиметров. Когда-то он принадлежал Ведману. Полезное оружие, оно выполнит свою задачу.

Тоулер сунул нож в карман и на секунду заколебался. Когда он вернулся в комнату, ступня старьяиина была с ним. Хоть и не веря Риварсу, он все-таки решил выполнить его поручение. Он даст Подписывающему последнюю возможность, посмотрит на его реакцию. Тоулер положил замерзший сверток на стол.

- Что это? - спросил Синворет.

- Взгляните, господин. Вы как-то сказали, что хотите узнать истинное положение дел на Земле. Так вот она - правда. Я привел вас сюда, чтобы показать это. Взгляните! - Стилет он держал в кармане наготове.

Синворет развернул упаковку и вынул замерзшую ступню.

- Сейчас же убери этот мерзкий предмет, переводчик!

- Вы видите, что это ступня не человека, правда?

- Я не имею понятия, как выглядит человеческая ступня, глупец. Чего ты добиваешься? Рагтбол! Рагтбол!

Зовя своего телохранителя, Подписывающий бросил ступню на пол.

У Тоулера и в мыслях не было, что, проведя столько лет на Старье, Подписывающий не знал, как выглядит ступня старьянина. Но, знал он это или нет, он не имел понятия о ступне человека. Глупая и непредвиденная ошибка. Этот неожиданный факт заставил Тоулера действовать.

Наклонившись, словно за ступней, он вынул нож. Перепуганный партассианец звал Рагтбола, и у Тоулера было всего несколько минут.

Он ударил изо всех сил, пропоров скафандр, увидел, как тот расходится, почувствовал запах сероводорода. И тут удар Синворета швырнул его в воздух. Тоулер перевернулся, выронил нож и рухнул на кровать.

Он лежал неподвижно и беспомощно смотрел в другой конец комнаты. Синворет прижался к стене, чтобы хоть немного закрыть дыру в скафандре, нож лежал возле его огромной ноги. Тоулер пополз в ту сторону, но Синворет изготовился для нового удара. Ситуация была патовая: пока не появится Рагтбол, никто из них не сможет ничего сделать другому.

С ненавистью разглядывали они друг друга, а потом дверь с грохотом распахнулась, и телохранитель ворвался в комнату.

- Останься здесь и следи за ним, - приказал Синворет, голос его дрожал. - Останься и следи на ним, - повторил он. Я пришлю помощь.

Он торопливо вышел, а Рагтбол склонился над Тоулером.

Спустя восемь недель субъективного времени Синворет и его свита приземлилась на Партассе, в Королевском Городе. Для Синворета, двигавшегося в паравселенной, где свет был неподвижным телом, быстро миновали два года и несколько недель, прошедшие в нормальном мире. Время сжалось, чтобы доставить его на Партассу с ненарушенными воспоминаниями о Земле.

Зал Совета Объединенных Миров заполняли Подписывающие. После того, как воздали хвалу Троице и приветствовали Синворета и двух путешественников, отдаленные концы Империи, все шло как обычно. Это было рядовое общее заседание. Обсуждаемые вопросы мало менялись год от года: нарушения основных монополий, недоразумения между секторами, мелкие проступки, нарушения галактических законов.

Эти привычные вопросы, представляемые один за другим и решаемые лучше всего подготовленными для этого Подписывающими, были для Синворета утешением. Именно здесь, думал он, его место, он уже слишком стар для рискованных экспедиций. Он уселся поудобнее и слушал, как Трипос объявляет очередной пункт повестки дня.

- Уважаемое Собрание, на Партассу только что вернулся Ваттол Форли, уволенный с должности Третьего Секретаря на планете класса 5Ц в ГАС Вермилион. Эта планета - Земля - из системы 5417 подчинена Губернатору Его светлости Графу Хаверлему Пар-Хаворлему, против которого Ваттол Форли выдвигает следующие обвинения.

Во-первых, государственная измена, поскольку обвиняемый подвергает опасности доброе имя Партассы. Во-вторых, просто измена, поскольку обвиняемый позорит правительства, которое возглавляет...

Синворет напрягся. Он слушал внимательно, а его личный секретарь записывал. После возвращения он еще не представил официального рапорта Верховному Советнику, устраивавшему аудиенции лишь раз в месяц. Какое совпадение, что на обычной сессии совета подняли этот вопрос! Ваттол Форли, должно быть, добрался до дома почти одновременно с Синворетом.

- ...В-третьих, коррупция, поскольку обвиняемый использует свое положение для получения личных выгод. В-четвертых, эксплуатация, поскольку обвиняемый манипулирует подвластной расой для получения личных выгод...

Список обвинений содержал десять пунктов. Наконец Трипос взглянул на собравшихся.

- Пусть обвинитель покажется собранию и подтвердит свои слова, для блага Троицы и Империй, - произнес он обычную формулу.

Вдалеке от Синворета кто-то встал.

- Я здесь, - уверенно заявил он. - Это я выдвинул обвинение. И надо сказать, я попал бы сюда лишь через несколько лет, если бы какой-то благородный путешественник в паршивой дыре под названием Аппелобетнис III не дал мне десяти десяток на билет лотереи. Благодаря везению я получил деньги на билет до дома.

- Довольно, - воскликнул Трипос. - Обвинения говорят сами за себя. А ты помолчи.

По залу прокатился смешок, который быстро стих, когда председатель заговорил снова.

- Кто рассмотрит этот вопрос частично или полностью? Всех Подписывающих, которым есть что сказать по существу предъявленных обвинений, приглашаю встать и выступить.

Поднялся один Синворет.

- Ошеломляет число обвинений - целых десять. Этот уволенный Третий Секретарь пользовался услугами хорошего адвоката.

Его первые слова развеселили зал, видимо, им было приятно снова видеть его знакомое и дорогое лицо. Хотя он не готовился к выступлению, но внезапно почувствовал желание поговорить. Он выполнил свой долг перед родиной, и оставалось сделать еще одно. Слова сами просились ему на язык.

- Подписывающие, - начал он, - дело это тесно связано с инспекцией, из которой я только что вернулся. Детальное сообщение о ней будет передано Верховному в конце месяца, а пока я коротко изложу свой взгляд на выдвинутые обвинения. Большинство из вас не слышали о Земле, но я там был и только что вернулся оттуда. Из того же источника, что и сейчас, до меня дошли обвинения против Губернатора Пар-Хаворлема, и я отправился на Землю, чтобы изучить ситуацию.

Здесь его знали и любили, и никто из собравшихся не сомневался в его искренности. Синворет принадлежал к старой гвардии, стояшей выше корысти и коррупции. Достаточно было взглянуть на богатство его плаща, чтобы убедиться в этом.

- Позволю себе рассмотреть обвинительное заключение пункт за пунктом, - продолжал он. - Первое обвинение касается государственной измены. Полагаю, его нельзя принимать во внимание, пока уволенный Ваттол Форли не предоставит обвинений из более достоверного источника. Действие может быть признано государственной изменой только высшей инстанцией. В случае Пар-Хаворлема это была бы Кастакора, Штаб Сектора Вермилиона, но оттуда нет никаких лаитпис на эту тему.

Второе обвинение - это обычная измена. Насколько я знаю, Пар-Хаворлем не подвергает опасности доброго имени своей должности. Во время своего визита я разговаривал с уважаемыми партассианскими хозяевами - вам, конечно, знакома фамилия Пар-Джант - и они выражались о Пар-Хаворлеме словами наивысшего уважения. Его любят даже двуногие. Двуногие на Земле ведут братоубийственные войны; я посещал поля сражений и лично разговаривал с ними. Помню город Ашкар, где сражение продолжалось неделями, мы были там вод обстрелом. Вереница двуногих беженцев...

Его прервали вопросы:

- Нужно ли понимать это так, что Губернатор Пар-Хаворлем позволил Подписывающему оказаться в месте, где тому грозила опасность? Было ли это простой халатностью с его стороны?

- Он помогал мне собирать информацию. Губернатор понимал, что мой долг увидеть все. Я могу продолжать? В этом страшном месте поток беженцев следовал мимо нас, и я помню разговор с одной несчастной старушкой, потерявшей все. Ее семья погибла, дом был уничтожен. Она направлялась в Губернию, как в последнюю пристань, где могла бы провести остаток жизни. Я запомнил ее слова: "Губерния для меня единственное безопасное место, господин".

Его прервал один из диотподитов, вида, постепенно превращавшегося из спутника в почти равного партассианам.

- Вы знаете земной язык, Подписывающий?

- Нет, но...

- А не помните, знает ли его Пар-Хаворлем?

- Гм, нет, конечно. Понимаете, земного языка нет, а есть просто несколько диалектов, которыми ни один серьезный нул не будет забивать себе голову. Двуногие необычайно примитивны и всего тысячу лет находятся под нашим контролем. Я могу продолжать? Перехожу к третьему обвинению - коррупции. Никаких ее следов не нашли ни я, ни служащий департамента Психо-Контроля Гэзер Ройфуллери, сопровождавший меня. Все документы и книги были в полном порядке. Думаю, незачем говорить, что мы проверяли их лично. Менее значительным примером аккуратности Пар-Хаворлема является виденный мной зал с произведениями земного искусства, которые Губернатор хранит, несомненно, с мыслью о дне, когда земляне станут достаточно ответственными, чтобы о них заботиться. Если он продажен, в чем его довольно глупо обвиняют, то почему не продал этих вещей?

- Четвертое обвинение - эксплуатация...

Синворет сделал паузу. Этому Совету, который чуть позже будет детально знакомиться с результатами инспекции, переданными ему Верховным, он должен представить ситуацию как можно яснее. Как описать им планету, которую никто из них никогда не увидит и не захочет видеть?

Он вспомнил дни, проведенные на Земле, всевозможные мелкие происшествия. Одно особенно засело в его памяти.

- Я летел на Землю, - начал он, - как обычно, испытывая симпатию к покоренной расе, полный решимости сделать все, чтобы справедливость восторжествовала. Однако там я убедился, что это эмоционально неуравновешенные существа, характерной чертой которых является насилие. Хаворлем для них слишком мягок, он слишком слабо давит их. Чувствуя твердую руку, они меньше занимались бы сражениями. Этим двуногим не хватает здравого рассудка!

Синворет судорожно ухватился за стол, гребень на его голове поднялся дыбом. Он говорил с такой страстью, что собравшиеся вслушивались в каждое его слово.

- С одним двуногим я даже подружился - по крайней мере, так мне казалось. Он был моим переводчиком, и я даже согласился пойти к нему домой. Он якобы хотел дать мне какой-то сувенир на память, но, когда мы остались одни, безо всякой причины попытался меня убить! Он атаковал меня как трус, как дикарь... Мне чудом удалось спастись.

По всему залу прокатились возгласы ужаса и сочувствия. Снова послышался настойчивый голос диотподита:

- А почему Пар-Хаворлем допустил пребывание убийцы в Городе?

Впрочем, его тут же заглушили другие Подписывающие, выражая свое восхищение нулу, который во имя справедливости рисковал собственной жизнью.

Великолепная фигура, спокойно стоящая в старомодном плаще, олицетворяла все самое лучшее в партассианской культуре. Вот черты, сделавшие Империю великой: беспристрастность, отвага, бескорыстие. Собравшиеся криками приветствовали его.

Синворет поклонился, совершенно удовлетворенный после ада, через который, прошел.

Вот так на некоторое время Земля стала известна всем владыкам Партассы. Потом, разумеется, интерес постепенно угас, ведь нужно было заниматься четырьмя миллионами планет. Конечно, результатом всего этого стало то, что голубая нота с надписью "совершенно секретно" и подписанная Верховным Советником Грейликсом, была проштемпелевана чиновником из Бюро Подчиненных Систем и кратчайшим путем отправлена на Землю.

На следующий день после ее прибытия в Город трое мужчин и одна женщина ехали верхом через лес.

Женщина грациозно, как на картине Модильяни, сидела на лошади. На ней была голубая блузка, отлично гармонировавшая с ее сапфировыми глазами. Это была Элизабет Фоллодон.

Мужчина рядом с ней тоже ехал легко и свободно, потому что выбрал спокойную черную кобылу. Езда верхом, которой некогда он терпеть не мог, теперь доставляла ему удовольствие. Со времени отъезда Синворета два года назад жизнь его сильно изменилась, и это было заметно с первого взгляда. Исчезла вечная покорность, теперь он ходил выпрямившись, с поднятой головой. Лицо его, за исключением минут, когда он обращался к Элизабет, выражало упрямство, а бледность, характерная для жителей Города, исчезла, и теперь он загорел, как старый матрос. Этим человеком был Гэри Тоулер.

Тоулер и Элизабет вместе с двумя мужчинами, ехавшими с ними в качестве охрайы, выбрались из леса на луг, поросший травой, с островками, среди которых текли реки.

- Еще миля, и будем в Истбоне, - сказал Тоулер. - Это кружная дорога, зато самая безопасная. Видишь те холмы перед ними? Там находится Истбон. Думаю, мы опоздали, и Питер Ларденинг будет там первым.

Он с улыбкой взглянул на нее.

- Прошли два года с тех пор, как мы видели его последний раз. Когда-то ты любила его, Элизабет, помнишь?

- А я и сейчас его люблю, ведь он спас тебе жизнь.

Тоулер кивнул. Они с женой так сильно любили друг друга, что в их жизни оставалось еще много места для симпатий к другим людям, Пока они ехали по тропинке среди высокой травы, по земле, которая когда-то была дном моря, Тоулер вспомнил события двухлетней давности, в которых Ларденинг сыграл важную роль. Он помнил парализующий страх, охвативший его, когда он лежал на полу, а Рагтбол склонился над ним...

Усилием воли Тоулер заставил себя вскочить, а когда партассианец, неуклюжий в своем скафандре, махнул рукой, отпрыгнул и нырнул за ножом. Рагтбол, не колеблясь, швырнул в него стол, прижав человека к стене, а затем наклонился и схватил его за руку.

Именно тогда из кухни вышел человек, сжимавший в руке древний земной револьвер, и дважды выстрелил.

Первая пуля разбила шлем Рагтбола.

Вынужденный защищаться, нул повернулся, и следующая пуля перебила один из глазных стеблей. Как огромный баран, партассианец всей своей массой ударил в дверь и вывалился в коридор.

Сунув револьвер в карман, Питер Ларденинг подбежал к Тоулеру.

- С тобой все в порядке? Все объяснения потом. Нужно отсюда УХОДИТЬ, пока Хав не приказал нас окружить.

- Иду, - дрожащим голосом сказал ToynepL

Он поднял нож, и они вместе выбежали из комнаты. Рагтбол умирал в коридоре, задыхаясь в кислородной атмосфере. Он уже не мог им помешать.

Ларденинг первым вышел на улицу. Они пробежали два квартала и ворвались в овощной магазин, где работал знакомый Ларденинга. Не говоря ни слова, тот кивнул и провел их в заднюю комнату, где зашил в два мешка из-под картофеля и спрятал среди других мешков.

Снаружи уже стрекотали коптеры.

Нулы Маршала Терекоми появлялись в туземных районах, и с каждой минутой их становилось все больше. Весь район бы окружен и обыскан. Однако Маршал переусердствовал: полицейских было столько, что они мешали друг другу. В магазин заходили дважды, но переводчиков так и не нашли.

Явился Пар-Хаворлем собственной персоной. Мстя за нападение на почетного гостя, он приказал уничтожить весь туземный район. Создали отряды уничтожения, которые принялись рушить здания, а перепуганные жители собирали, что могли, и в панике бежали.

В Городе царил хаос. Не имея возможности покинуть его, сотни бездомных людей бродили по улицам среди свертков и узлов. Ларденинг и Тоулер связались с мусорщиком, который уже вывозил Тоулера, и в полночь покинули Город в его машине.

- Все-таки удалось, - вздохнул с облегчением Ларденинг, когда они шли к лагерю Риварса.

- Мы сунули палку в муравейник, но кончится ли это добром? Если бы я убил Синворета...

- Не переживай, Гэри, ты вел себя правильно. Помни, что я все слышал из кухни.

- А я тебя не заметил.

Ларденинг рассмеялся.

- Когда ты вошел, я втиснулся за дверь. Кроме того, ты был слишком занят.

- А что ты там делал? Я думал, ты болен.

- Я притворился, чтобы дать тебе еще одну возможность поговорить с Синворетом, чтобы обыскать твою квартиру и забрать ступню старьянина. Как ты, конечно, догадался, я тоже работаю на Риварса. Он сказал тебе обо мне, не называя имени. По мере того, как проходили дни, а ты не давал Синворету доказательства, мы теряли к тебе доверие... - он вдруг смущенно замолчал.

- Порой я и сам себе не верил, - резко сказал Тоулер. Продолжай.

- Риварс приказал тебя убить:

Снова вернулось странное чувство, возникавшее каждый раз, когда Тоулер думал о Риварсе. Он все больше убеждался, что вождь - его противник. Теперь он, наконец, получил доказательство, что даже лишенный воображения Риварс почувствовал, что их интересы противоположны.

- Прикинувшись больным и дав тебе еще один шанс, я нарушил приказ Риварса, - сказал Ларденинг. - Он не понимает трудностей, с которыми мы сталкиваемся в Городе. К счастью, я оказался у тебя, когда ты привел Синворета.

Хотя в Городе было еще только начало второго, снаружи уже светало. Тоулер взглянул на товарища.

- Ты пришел мне на помощь вовремя, и я очень тебе благодарен. Жаль что, ты не раскрылся раньше, мы могли бы сделать больше.

- Знаю. Но Риварс не сказал мне, что ты тоже работаешь на него. Не будь он таким таинственным, мы могли бы сотрудничать. Впрочем, добились мы чего-то или нет, мы сделали все, что могли.

- Да, - сказал Тоулер. - Хорошо это или плохо, но наша работа в Городе закончилась. Мы больше не нужны Риварсу.

Дальше они шли молча. Дважды над ними гудели партассианские корабли, и люди на всякий случай прятались в кусты.

Через полчаса их насторожили какие-то звуки впереди, и они снова спрятались. Вскоре стало ясно, что в их направлении движется большая группа людей. Через минуту над кустами показались головы.

- Привет, друзья, - громко сказал Тоулер, вставая.

Его удивило зрелище колонны мужчин, хорошо вооруженных, но измотанных. От командира группы Тоулер и Ларденинг узнали, что встретили остатки крупного отряда Риварса, отрезанного старьянами. Они уходили от патруля нулов.

- Что происходит в Городе? - спросил командир. - Начались какие-то беспорядки? До сих пор нулы просто контролировали радиус нашего действия, а сейчас хватают всех, кого найдут.

- Кто-то пытался прикончить гостя Хава, - сказал Тоулер. - Поэтому они разозлились и перевернули все вверх ногами. А вы потеряли ориентацию и идете прямо им в лапы. Еще полчаса, и вы будете в Городе.

- За нами нулы, мы должны идти, - ответил командир, но продолжал стоять в нерешительности.

Тоулер взглянул на его отряд. Одна из женщин вышла из строя и подошла в нему - это была Элизабет.

Мгновение спустя они уже стояли обнявшись.

- Я так хотела тебе помочь, Гэри, любимый, - сказала она и смеясь, и плача одновременно. - Я не дошла до Риварса. Я думала, что, если мне удастся выбраться из Города и увидеться с ним, я смогу объяснить ему, в каком трудном мы положении,

- Доказательство Риварса пришло сразу после твоего ухода, - сказал Тоулер, держа ее за руку. - Но почему ты не оставила записки? Если бы ты знала, что я пережил, когда ты исчезла!

- Но я оставила тебе записку!

- Я ее не нашел!

Подошел Ларденинг, виновато глядя на них.

- Прости, Элизабет, - сказал он. - Это я нашел твою записку и уничтожил ее. Помнишь о встрече в кафе, когда я разозлился и ушел? Почти сразу же я пожалел, что вел себя так, пошел к тебе домой, чтобы извиниться, и нашел записку. Ее мог увидеть любой, и нас арестовали бы, поэтому я уничтожил ее.

Элизабет с улыбкой смотрела на него.

- Но я написала так, что только Гэри мог ее понять.

Ларденинг быстро взглянул на нее и закусил губу, бормоча, что считал необходимым уничтожить записку. Гэри хотел было продолжить разговор на эту тему, но Элизабет положила руку ему на плечо. Она поняла, что Ларденингом руководила не осторожность, а ревность.

- Это все равно уже не имеет значения, - сказала она. Хоть я и сумела выбраться из города, но не смогла встретиться в Риварсом. В той стороне, на Холмах Верн, кишели старьяне, я встретила этот отряд и осталась с ними. Похоже, мы даже не знаем, куда идем.

Тоулер и Ларденинг объяснили, как обстоят дела. Люди расположились на траве, чтобы поесть или покурить, они слишком устали, чтобы интересоваться разговором, шедшим над их головами.

- Значит, мы недалеко от свалки, где могли бы выбраться на главную дорогу, - задумчиво произнесла Элизабет. - Сколько сейчас времени в Городе, Питер?

Ларденинг прикинул в уме.

- Около двух ночи, - ответил он.

- Три часа до их рассвета. Времени достаточно... Слушайте, у меня есть план. Он совершенно безумен, и, может, вы скажете, что нам не справиться, но... хотите послушать?

Они сели и с удовольствием выслушали план Элизабет. Он был не сложен, скорее, хитер, рискован и, хотя вполне очевиден, все-таки вызывал удивление.

- Клянусь, мы сделаем так, даже если всех нас ждет гибель! - воскликнул Тоулер, вскакивая на ноги. - Элизабет, дорогая, ты гений! Если нам повезет, мы будем... будем непобедимы!

Через час они добрались до свалки и заняли позицию. Свалка была, конечно, полностью автоматизирована, поэтому никто не мешал им установить контейнеры с мусором поперек дороги. Свои силы они сосредоточили в двух местах: одна группа укрылась за очистной станцией, откуда могла следить за дорогой, вторая разместилась на дороге, а контейнеры закрывали их на случай, если бы кто-то появился со стороны Города.

Они рисковали, что их заметят с машины, возвращающейся в Город, но в это время не было никакого движения.

Скорчившись на своих местах, люди ждали. Время шло, и наконец, согласно двадцатишестичасовому дню, в Городе наступил рассвет.

- Они появятся в любую минуту, - тихо сказал Тоулер.

Он лежал за низкой стеной очистной станции, сжимая в руках оружие. Рядом с ним затаились Элизабет, Ларденинг и все остальные, быстро двигавшиеся в полуметре над землей. Это был ежедневный утренний транспорт с приказом и грузом для секретного Города Пар-Хаворлема.

Машины остановились перед баррикадой, мягко опустившись на дорогу, из каждой выскочили по три нула и побежали смотреть, что происходит.

Люди из засады открыли огонь.

Даже почти неуязвимый партассианец умрет, если его тело разлетится на куски. Когда стих заградительный огонь, двенадцать массивных тел лежали на дороге. С криком радости люди выскочили из укрытия.

Трупы оттащили в сторону, баррикады разобрали. Все работали с оживлением. Вывалив груз из машин, вооруженные люди расселись по ним сами.

- Гэри, кому-то из нас придется остаться. Я лично готов, - сказал Ларденинг, дернув Тоулера за рукав.

- Нет, Питер, ты должен ехать. Мы не можем оставить тебя здесь на верную смерть. Залезай в машину.

- Ничего со мной не случится, я знаю, что делаю. Я доберусь до Риварса и расскажу ему, что происходит и что делаешь ты. Мы скоро соединимся с тобой.

- Ты должен ехать с нами, Питер, - вставила Элизабет. - А потом мы сообщим Риварсу.

Он взглянул ей прямо в глаза.

- Езжай с Гэри, Элизабет. Думаю, мне лучше какое-то время побыть одному.

Располагая лучшим оружием пулов, новые хозяева машин поехали дальше под командованием Трулера. Командир колонны должен был с остальными идти за ними пешком. Люди разразились радостными криками, когда машины, чуть приподнявшись над дорогой, стали набирать скорость.

Вот так большой Город попал в руки людей.

Ничего не подозревая, нулы-охранники впустили колонну, как обычно, через главные ворота, после чего пали под смертельным огнем. В течение нескольких часов весь немногочисленный гарнизон Города был ликвидирован. Стычек было на удивление мало. Тоулер просто завладел Атмосферным Комбинатом и закачал повсюду кислород.

Город был неприступен, и наказать его обитателей было невозможно.

Пеший отряд, добрался до ворот в тот же день. Известие о крупной победе Земли быстро разошлось по планете, и земляне поодиночке или группами потянулись в город, бывший некогда тюрьмой, а теперь ставший их крепостью.

Уверенный в своих силах Тоулер сразу же отправил к старьянам парламентеров с предложением мира. В течение трех дней перемирие было подписано, и старьяне тоже начали прибывать в Город. Вскоре гарнизон его значительно вырос.

Весь этот маневр застал Пар-Хаворлема и Терекоми врасплох. Однако не шок удержал их от немедленного ответа, они не могли ничего сделать, пока не уехал Синворет. Большой Город существовал нелегально, как гигантское материальное доказательство их проступков. Что бы ни случилось - а произошло худшее, - они не могли рисковать тем, что Синворет начнет их подозревать.

Двадцать минут спустя после отправки на Партассу корабля с Синворетом и сопровождающими на борту, силы Пар-Хаворлема нанесли удар и были отбиты. Большой Город был непобедим, чего и добивался Губернатор.

- Ты чудотворец, - восторженно сказала Элизабет Тоулеру.

- Ты тоже, дорогая. Я же говорил, что в нас обоих сидят тигры.

Все это Тоулер вспоминал, пока ехал рядом с женой в сторону Истбона.

Теперь он был вождем, потому что Риварс погиб. Он не хотел приехать в Город, он боялся Городов и знал только жизнь партизана. Когда большинство людей покинуло его, чтобы присоединиться к Тоулеру, он с небольшой группой разбойничал в Долине канала, пока их всех не прикончил патруль нулов. Питер Ларденинг, находившийся с ним, бежал, но оставался с разведчиками в Городе Пар-Хаворлема. Это именно Ларденинг собрал сведения, которые Тоулер приехал забрать лично.

Они въехали в центр Города. Мужчины и женщины выбежали им навстречу, размахивая руками и крича. Людям теперь было удобнее жить в своих старых городах. Хотя карательные экспедиций Пар-Хаворлема участились, теперь земляне располагали стереосоническим оружием из арсеналов большого Города. Их сила равнялась силе Пар-Хаворлема, и людей с каждым днем становилось все больше.

Тоулер и Элизабет подъехали к укрепленной части города. К ним подошел офицер, отсалютовал и попросил спешиться, лошадей тут же увели, чтобы напоить.

- Прошу следовать за мной, - сказал офицер.

Следом за ним они вошли в частично разрушенную сводчатую галерею, где звук шагов эхом отражался от стен. Из дальнего конца навстречу им торопливо шел Питер Ларденинг.

- Что за встреча, Гэри? Рад тебя видеть, Элизабет, ты как всегда прекрасно выглядишь. Два года прошли с нашей последней встречи, и у меня для вас хорошие новости.

Смеясь, они обменялись рукопожатиями. Теперь смеяться было легче, чем последнюю тысячу лет. Надежда вновь ожила, и люди подняли голову.

После приветствия Ларденинг провел их в один из разрушенных магазинов, превращений в его контору, и они выпили за встречу.

- Питер, - сказала Элизабет, - что у тебя за хорошие новости для нас? Какое решение приняла Партасса после рапорта Синворета? Надеюсь, твои люди доставили тебе полноценную информацию?

Ларденинг улыбался, довольный их нетерпением. Прислонившись к стене, он развязно сунул руки в карманы.

- Верховный Совет Объединенных Миров снял с должности Пар-Хаворлема и его команду...

Его прервали крики радости, а когда он все-таки закончил фразу, гости громко расхохотались.

- Это невозможно! - воскликнул Тоулер. - Кто, кроме тебя, знает это?

- Никто, разумеется. Я сохранил новость специально для тебя.

- Вот это номер! Но мы должны рассказать об этом всем. Идем, Элизабет! Скажем всем. Это лучшая шутка за тридцать поколений.

Следом за ним они выбежали на залитую солнцем улицу.

Глаза Тоулера сверкали. Он запрыгнул на какую-то машину и, когда люди увидели его, они собрались вокруг, предчувствуя сенсацию.

Он смотрел на этих изможденных людей, которым предстояло жить в совершенно новой эпохе, повел взглядом по распадающимся зданиям, по этой мертвой скорлупе старого мира, из.которого должен был родиться новый. Взглянул в небо, ще владыки Галактики были слишком далеко и уже не имели достаточно сил, чтобы вмешиваться в дела Земли. Потом снова посмотрел на устремленные на него лица.

- Друзья, у меня отличные новости, которые стоит выслушать! Пар-Хаворлем, наш ненавистный враг и угнетатель, уходит. Начальство вышвырнуло его, прежде чем это успели сделать мы! Он и вся его свита получили приказ в течение недели покинуть Землю и вернуться на Партассу.

Раздались радостные крики. Тоулер улыбнулся Элизабет и Ларденингу.

- Слушайте дальше. Это самое лучшее из всего! - крикнул он, когда шум поутих. - Новый Губернатор уже в пути сюда, это не нул, в диотподит, из вида, который наверняка поймет нашу борьбу и с которым мы сможем договориться.

Толпа внрвь разразилась криками, но Тоулер попросил тишину.

- Мы будем избегать кровопролития, его и так было слишком много на Земле. К счастью, Город в наших руках, и мы выступаем с позиции силы. Уверен, что мы добьемся независимости и изгнания с Земли всех партассианцев. А потом постараемся, чтобы Земля стала миром, указывающим путь другим порабощенным планетам!

И вновь толпа хотела его прервать, но он успокоил ее, подняв руку. Ему легко давалась власть над другими.

- Вас, конечно, интересует, как получилось, что Пар-Хаворлема сняли, ведь все наши попытки сообщить правду Синворету ничего не дали. Так вот, Синворет информировал своих начальников о моем покушении на его жизнь, и это произвело на них тягостное впечатление. Наши люди из города прислали нам полный текст ноты, отзывающей Пар-Хаворлема с должности, поэтому мы знаем, за что его выгнали. Он уходит потому, что судьи Партассы решили, что он правит нами слишком снисходительно.

- Пар-Хаворлем снисходителен... слишком снисходителен...

Люди повторяли эти слова с нарастающим весельем.

Тоулер смотрел вокруг, потом расхохотался и над иронией судьбы, и от искреннего веселья. Ни в его родном языке, ни в партассианском не было слов для выражения того, что он чувствовал.

Его радость передалась толпе. Смех распространялся широкой волной, и смеялись даже люди на улицах, не знавшие причин веселья. Даже солдаты на баррикадах внезапно почувствовали, что губы их сами растягиваются в улыбке. Словно огромная очищающая радость обрушилась на старый город и непрерывно росла, чтобы добраться когда-нибудь до самых дальних уголков планеты.


home | Переводчик | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу