home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Князь из грязи

Михайград,

ноябрь 1989 г.

В номер Эйно он ворвался, словно вихрь. Шеф был уже здесь. То, что хотел сообщить Редрик, оказалось просто шокирующей новостью.

— Эйно! — он едва не перешел на крик.

Шеф «Умбры» обернулся. Его лицо было спокойным, вот только складка у рта слегка подчеркивала растерянность.

— Успокойся, Ред. Я знаю, что ты хочешь сказать. Предел закрыт. Закрыт полностью по всему Михайграду. Коллеги из Афин попробовали пройти туда на селе, неподалеку от границы. Без толку.

— Что же это? — Редрик так и остался стоять на месте.

— Пока не знаю. Тут какие-то глухие сообщения по радио — черт знает что такое. — Было похоже, что Эйно с помощью своего приемника просто пытается отвлечься. — «Министр МВД Аннибал Андруцэ призвал к бдительности и борьбе с подрывными элементами». Значит, зачесались, голубчики. Ты прислушивался к разговорам на улице?

— Да. Сильвару поминали пару раз. Вроде бы, очень много жертв. Но точно никто ничего так и не знает.

— Отчего же! — на пороге бесшумно возник улыбающийся Сергей. — Кое-кто как раз все неплохо знает!

Эйно и Ред резко обернулись.

Сергей по-приятельски подмигнул обоим.

— Вы уже участвовали в вашем совещании, Эйно? Вижу, что да — слишком у вас озабоченный вид. Не надо. Как там поется — «донт ворри, би хэппи»? Расслабьтесь и будьте счастливы. Такая возможность у нас пока есть. — Он, не сняв плаща, присел на край кровати. Потом достал из-за пазухи томик в красной суперобложке, протянул своим безмолвным противникам. — И как вам это нравится?!

На обложке помещался большой портрет Леона Андруцэ. Явно ретушированный — диктатор, хотя и выглядел моложавым, все же не мог не стариться.

— «Моя жизнь, мое поколение, моя революция», — торжественно прочел Сергей. — Не хватало только «моей борьбы»! — Он расхохотался над собственной шуткой.

— Вы бы объяснили нам, убогоньким, — ядовито спросил Эйно, — вот это торчит здесь в каждом киоске, но при чем тут его книга?

— А при том, дорогие господа, что — какими прекрасными выросли дети! Вот вам чудный пример лжи. Лгунишка он, наш дорогой вождь-маршал-президент. Но не самый обыкновенный.

— Мы и сами о том догадываемся, — неприязненно проговорил Редрик. Ему вдруг показалось, что их партнер по поездке сошел с ума, когда тоже попробовал выйти в Запределье — и понял, что выхода нет.

Колючие глазки впились в Редрика, Сергей даже очки приподнял.

— Ну, одно дело — догадываться, совсем иное — знать, — промолвил маг из СВА. — Видите ли, моя миссия здесь, в Михайграде, подошла к концу, так что спасибо за гостеприимство. Нет-нет, сейчас я не шучу, — это и в самом деле было поступком с вашей стороны — взять меня с собой. Конечно, в своей конторе вы на меня надели эту милую «змейку» — но и я вынужден был бы сделать что-нибудь в этом роде, случись внезапно ваш визит к нам. Однако мы умеем быть благодарными за гостеприимство. Так что в качестве благодарности я хочу дать вам один хороший совет: поезжайте со мной. Через пять часов у меня самолет, номера не сдавайте. Пускай поломают голову, куда мы внезапно испарились. Были — и нет.

— А нам-то зачем уезжать? — Эйно постарался сказать это как можно более равнодушным, даже беспечным тоном.

— Ну, хотя бы затем, что завтра у вас такой возможности, скорее всего, уже не окажется, — улыбнулся Сергей.

— Вот как?

— Именно. Вы-то, Эйно, вероятно, вывернитесь, а вот вашего юного сотрудника мне будет искренне жаль. Тогда извольте объясниться. Да и пожалуйста. Вы, молодой человек, — обратился он к Редрику, — уже попробовали выйти в Запределье? Думаю, даже несколько раз. А вам не показалось, что вас оттуда выбросило каким-то пружинящим движением? Редрик промолчал, хмуро глядя на мага.

— Наверняка все именно так и случилось. Вы постарались проделать свой выход без лишних свидетелей, да ведь это неважно. А знаете, что еще может так пружинить? Нити. Нити паутины. А если вы отсюда вовремя не уберетесь, сигнал от нитей обязательно дойдет до паука. А тогда паук будет просто вынужден принять меры, и никто вас отсюда не выпустит. Надеюсь, вы не подумали разных глупостей — ну, к примеру, что ваш покорный слуга пошел да и стукнул на вас в «шербими»? Я бы обиделся, если бы обо мне думали так плохо. О нет, мы чтим наши договоры и контракты — даже с О.С.Б. С нашими противниками — в особенности.

— А вы не думайте, что мы такие недогадливые, — голос Эйно звучал почти что весело, — иначе мы обидимся. Лучше скажите, зачем нам воспоминания диктатора?

— Я бы на вашем месте перед отлетом купил бы их на память. Просто как прекрасный пример лжи. Ну, сами посмотрите — он родился и вырос в крестьянской семье! Ну-ну. Среди предков товарища Андруцэ крестьян не было. Вот скотоводы в одной небольшой средиземноморской стране — да, были, хотя и очень давно. Скажу по секрету — были даже гадалки и конокрады. Но крестьяне!.. Это ж надо выдумать!

— А я еще не понимаю, к чему вы клоните. — Эйно опять говорил подчеркнуто равнодушно.

— Скоро поймете. А вот, посмотрите, страница двадцать пятая. Здесь он подробно объясняет, как участвовал в Сопротивлении, как попал в концлагерь за расклейку нелегальных листовок. И ведь тоже чушь собачья. Бедняга просто попал «под раздачу», под горячую руку. Уехал бы до войны его папаша в Америку счастья искать — глядишь, и диктатором бы он не стал.

— Да к чему этот ваш разговор, Сергей? Как будто я не знаю, что диктаторы умеют лгать — и этот не исключение.

— О нет, он-то как раз — исключение. На сегодняшний День. А разговор — к тому, что я с удовольствием бы переписал эти воспоминания. — Маг из СВА швырнул томик на кровать. — Но эта лажа — лишнее подтверждение: один маленький и чисто научный эксперимент удался. Маленький, невидный, можно сказать, экспериментище! За такое нобелевки не дают. Но он удался, дорогой мой Эйно! Удался на все сто!

Сергей выдержал паузу — поправил очки, достал из кармана платок, вытер лицо, лоснящееся от пота.

— Конечно, куда интереснее были бы реальные воспоминания дорогого вождя-президента. О том, как прошло его детство в семье мелкого и неудачливого провинциального адвоката. Наверное, его часто пороли, вбивая в голову Закон. Хотя, есть у меня подозрения, что он так его и не освоил. Потом — можно и о войне. О том, как именно он загремел в концлагерь — с тысячами таких же бедолаг. Все это известно под названием Холокост, хотя, справедливости ради, скажу — если бы не союзники и не их бомбардировки, жертв могло бы оказаться куда меньше.

— Виновны в том совсем не союзники, — с неприязнью произнес Эйно.

— Может быть, но я все равно отвлекся. Нас интересует один-единственный узник. Вы только представьте картинку — исхудалый, завшивленный будущий диктатор и вождь. У которого осталась одна мысль — и та о похлебке. Какие там ордена, президентские ленты и маршальские жезлы! А напротив — добродушный круглолицый немецкий доктор — такой, знаете ли, любитель пива и колбасы, милый честный Михель. И так весело поглядывает в сторону нашего заключенного. А почему бы, скажите мне, и не весело? Хотя бы одному несчастному гарантирована жизнь — ну, если он, конечно, выдержит эксперимент.

— И что же за эксперимент? Может, вам и это удалось откопать из его реальной биографии?

— Конечно, удалось! — не без гордости ответил Сергей, и Редрик вдруг понял, что на маге из СВА очень гармонично смотрелись бы высокая черная фуражка и эсэсовские петлицы. — Кандидатов на эксперимент отбирали в «Анэнербе». Знаете, что это была за организация? Вообще-то, они занимались наследием арийской расы, но ради науки очень детально исследовали и биографию, и предков нашего дорогого вождя. О, отыскалось немало интересных подробностей, просто у меня нет времени их пересказывать. Но можно точно сообщить: там была знаменитая в восемнадцатом веке гадалка, к которой обращались даже весьма знатные особы. Был некий колдун, сожженный на костре еще в Испании, при Изабелле и Фердинанде. Да много там кого было. Словом, проект возник не просто так, с бухты-барахты. Так вот доктор и предложил ему — или ты, унтерменш, согласишься немного послужить науке, и тебя будут кормить так, как ты и на свободе не ел. И вообще, условия вмиг станут царскими. Или — сегодня же поедешь в Освенцим. Выбирай!

— Как я понимаю, Освенцим он не выбрал… — заметил Эйно.

— Конечно, нет. И тогда герр доктор усадил его в кресло, дал хорошую сигарету, а потом вынул из ящика стола небольшой предмет из красного стекла. Вообще-то, это было вовсе не стекло — скорее, янтарь. И цены тот камешек не имел. А потом наш доктор и говорит — одевай вот эту штуку на цепочке. И носи.

— Так в чем же состоял эксперимент? — терпеливо повторил шеф «Умбры».

— Представьте себе, дорогой Эйно, он тоже об этом спросил! Как раз в тот момент! И ему было сказано — носи и не задавай глупых вопросов. О любых изменениях самочувствия сообщай немедленно. И ступай в отдельную больничную палату. Вот и все. Ну да, его ломало основательно, пару дней потемпературил. А потом — вот ведь умора! — на очередном обходе дрожащим голосом доложил, что цепочка оборвалась, а артефакт исчез. И стоял с таким видом, словно его тут же должны были расстрелять.

— А вместо этого его выпустили?

— Ну, не сразу. Нужно было обеспечить надежное сопровождение, не только медицинское. Война-то, сами понимаете, шла к концу, а герр доктор понимал это лучше многих.

— Гм, история занятная, ничего не скажешь, — промолвил, наконец, Эйно. — Так вы полагаете, что эксперимент того доктора вполне удался?

— Без сомнения, хотя, сами понимаете, как сложно об этом судить через столько лет. Бедный исхудалый мальчишка немного зазнался за это время. Вообразил, что он и в самом деле вождь. Ведь он, как я знаю, писал всю эту чушь самолично, и притом — вполне искренне. Важен не он сам, а тот пропавший кристаллик. Так что можно считать — эксперимент прошел отлично. Конечно, несколько человек из наших остались здесь навсегда — что поделать, без жертв не обходится, старый добрый герр доктор немножечко переборщил. Зато можно составить отчет и, как говорит товарищ генеральный, «расширить, углУбить — а потом оно само сформируется». И потом, в некоторых странах подобный проект уже частично задействован. Если вы возвратитесь в Ленинград со мной, спросите ваших нейтралов, что они думают о Северном Когурё? Узнаете много любопытного об этом чудесном месте. Так что вам, дорогой Эйно, остается собрать чемоданы. Предупредите своих коллег из Европы. Можете ехать с ними, если моя кампания вам немного в тягость.

— Спасибо, мы сами посовещаемся — и решим, что нам лучше делать. Доброго пути, Сергей. Книжку не забудьте.

— Да уж постараюсь. — Сергей взял томик воспоминаний диктатора. — Как я понимаю, в любом случае мне ехать в аэропорт в одиночестве.

— К сожалению, вероятно — да. — Эйно встал. — Ваше время драгоценно, Сергей, не будем тратить его попусту.

— Тогда — до свиданья. Или — прощайте, как вам будет угодно, геноссе Эйно. — Маг встал и медленно удалился.

Некоторое время Редрик и Эйно молча смотрели на закрывшуюся дверь.

— Ну, и каков наш русский ответ доктору из «Анэнербе»? — Эйно вновь отчего-то обрел беспечность.

— Поступить ровно наоборот. — У Редрика эти слова сложились сами собой, без усилий.

— Ты прав, Ред. — Эйно широко улыбнулся. — Поступить ровно наоборот. А вот почему — достаточно найти близких к диктатору людей с сильной волей, пусть даже с нулевыми способностями — и дело будет сделано. СВА всегда пренебрегала «простецами» — обыкновенными людьми. И напрасно. Пускай пишет отчет — хочет, на русском, хочет — на немецком. Шанс для проигрыша у него есть. Плохо другое — мы ничего не узнали об исчезнувших. Никакой информации нет. Сегодня посовещались — и без толку. Зато ясно другое — отец-маршал достал здесь очень многих. Посмотрим, как он вывернется завтра. А вообще, если хочешь знать, мне немного жаль того мальчишку из концлагеря. Выбора у него не было. Жизнь — или жизнь.

— То есть?

— То есть, Ред, этот артефакт перво-наперво убил его сущность. Мы не знаем, что это была за штука, не знаем, откуда ее достали. Значит, не знаем, что за существо живет в оболочке Леона Андруцэ. Похоже, тип из СВА тоже не до конца все выяснил. С такими тварями даже мне видеться не приходилось. Закрыть Запределье в целой стране! Но в любом случае, Ред, перед нами — не бог. А значит, он уязвим. Почти как наш герр доктор.


Глава 10 Завещание самоубийцы | Изнанка света | Глава 12 Контрабанда — это ремесло!



Loading...