home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Лопнувшая паутина

Михайград,

ноябрь 1989 г.

Эйно и Редрик спали по очереди в своих номерах — на всякий случай. Слишком уж ясным было предостережение их «гостя» — и это при том, что Эйно, судя по всему, узнал на своем совещании нечто обнадеживающее. Нечто такое, что пока не мог сказать даже Редрику.

Уже в конце ночи по проспекту прошло множество автобусов и машин — все они двигались в направлении Дворца эдельвейсов, резиденции диктатора. Теперь оставалось только ждать развития событий.

— Знаешь, Ред, это даже удобно, что здешних людей лишили способностей, — говорил Эйно. — Мы сможем различить всех наших — и действовать по обстановке.

— Придется отказаться от завтрака, — улыбнулся Редрик.

— Да уж какой тут завтрак! В любом случае, мы сейчас занимаемся еще и собственным спасением.

Больше они ни о чем не говорили. Пора было действовать.

По радио твердили, что сегодня у Дворца эдельвейсов состоится митинг трудящихся, на котором выступит сам герой среди героев, лидер партии и нации, великий зодчий народной Констанцы — и прочая, и прочая. Передавали информацию с мест — народ выражал поддержку возвратившемуся диктатору. Всюду вчера прошли митинги, где люди клеймили экстремистов и «хулиганствующие элементы».

Всю эту белиберду Эйно выключил только перед уходом.

— Значит, их достало! Что ж, посмотрим, что будет дальше, — зло и весело сказал он.

К площади решено было идти порознь — также врозь они вышли из гостиницы.

Неяркое осеннее солнце и на сей раз баловало Михайград, но оттого было не легче. Редрик шагал, набросив на себя самую малейшую иллюзорку — пожалуй, пользование магией здесь могли и отследить. С другой же стороны, он вполне мог сойти за студента. Почему бы и нет?

Первые ряды перед Дворцом эдельвейсов были ужо плотно заняты, хотя на площадь пускали всех. На Редрика никто даже не обратил внимания. Сам президентский дворец охраняли люди в военной форме, их было великое множество у всех входов и выходов.

Как раз в тот момент, когда Редрик смешался с толпой, к площади подошел очередной автобус, и оттуда вышли заспанные и усталые люди — не надо было обладать магией, чтобы увидеть это. Им было глубоко безразлично, что сейчас будет происходить. Тут же к ним подошли несколько человек и начали раздавать плакаты и знамена.

— Я ваш куратор, — говорил один из раздающих. — Все внимание на меня — конечно же, после вождя. Скандировать по моей команде. Вы должны выразить полный энтузиазм. Запомните: только по моей команде! В выступлении будут паузы, мы с вами должны будем заполнить их… Для них ужо проводилась репетиция? — спросил он кого-то, стоящего рядом с автобусом.

— Так точно, — ответили ему.

— Понятно, тогда вперед и за мной. Ох уж мне эта провинция…

Последняя фраза прозвучала явно не по плану.

Значит, сюда свозят тех, кто будет выражать энтузиазм… Что-то они довольно вялые, — отметил Редрик. — Не спали всю ночь, это точно. Стало быть, репетировали… Мы и то выглядим получше».

Колонну, тем временем, отвели куда-то в первые ряды, Редрик присмотрелся — там стояло оцепление — люди в гражданском. В первые ряды пускали только тех, кто прошел репетиции.

Подъехал еще один автобус. И около него повторился примерно такой же разговор — с раздачей знамен и транспарантов. У этой группы Редрик заметил не только заспанность и вялость — было и раздражение. Видимо, их руководитель проводил репетиции всю ночь.

— Да кончали бы это все поскорей, — пробормотал один из прибывших, судя по лицу — простой рабочий. — Ждать уж надоело…

Его слова были тотчас же услышаны.

Руководитель группы посмотрел на него колючим взглядом, заставившим Редрика вспомнить вчерашний разговор с Сергеем.

— Закончится, когда будет необходимо. Вам оказана честь присутствовать при историческом моменте. Неужели вы никак этого не поймете! Сам вождь нуждается в нас!

Рабочий не стал возражать — он просто взял в руки плакат «Да здравствуют достижения нации под руководством вождя-героя!» — и прошел со своей колонной.

Редрик взглянул на все это безобразие магическим зрением. Эмоции — раздражение, усталость, покорность и страх. Это было основным. Присутствовали и другие — был даже тот самый неподдельный энтузиазм, которого так добивались руководители групп. Но таких любителей великого вождя оказалось мало, очень мало.

И вновь, как вчера во время неудачного похода в Запределье, у Редрика возникло ощущение нависшей над этим городом звенящей натянутой паутины. Узлами паутины были люди — те, кто чьей-то могучей волей были лишены любых способностей к магии и подчинены воле вождя. Это именно они раздавали сейчас плакаты, изображали энтузиазм и радость встречи с «героем столетия». И от каждого, от каждого тянулась невидимая ниточка. Да и от остальных — тоже. Здесь пока что не было ни одного человека — перед Редриком хлопотали у автобусов и размещались на площади пустые куклы-марионетки.

На ниточках.

Теперь оставалось ждать явления паука народу.

Редрик благоразумно не полез в первые ряды — возможно, при помощи илллюзорки он бы и проник за внешнее оцепление, но сейчас было не время рисковать. Сегодня одни будут скандировать и выражать восторг по команде, а другим предстоит по команде нанести удар.

Что ж, да будет так.

Ред занял место с краю. Справа рядом с ним стояла женщина средних лет с бессмысленными и заспанными глазами, слева — парень, похожий на студента, в заношенной куртке на молнии. Его взгляд тоже ничего не выражал — ни любви, ни ненависти к вождю.

Все взгляды были устремлены на балкон Дворца эдельвейсов.

И паук не замедлил появиться.

Но до этого, словно бы здесь разыгрывалась богохульная пародия на Евангелие, явился его предтеча.

Лысоватый человечек — он казался отсюда маленьким и незначительным — появился на балконе, и толпа пришла в движение. В первых рядах послышались дружные отрепетированные хлопки, потом хлопать стали и по всей площади, и Реду, чтобы не особенно выделяться, пришлось несколько раз сдвинуть ладоши.

Впрочем, его внимание было занято не только происходящим на трибуне. Он — нет, не заметил, а, скорее, почувствовал — что не один на площади. Метрах в пятнадцати от него стоял кто-то из магов — живых! (Возможно, это был Эй-но, но, скорее всего, кто-то из других разведчиков).

«Да мы видны здесь невооруженным глазом, — подумал Редрик. — Но сейчас нас вряд ли возьмут. После митинга — да, конечно, но не сейчас».

Если план Эйно провалится, то остальное будет бессмысленно. Сейчас — или никогда. А не получится — значит, придется просто дорого отдать свою жизнь.

Ред машинально провел рукой по бисерному браслету, который подарила ему Ася.

Интересно, их будут брать при выходе с площади? Или — чуть погодя?

«Не будут! — твердо сказал себе Редрик. — Не дотянутся!»

Человечек на трибуне, тем временем, окинул взглядом толпу. И, убедившись, что она настроена так, как надо, начал свою речь.

— С чувством глубокого удовлетворения мы, жители Михайграда, и весь народ Констанцы, встречаем вождя нации, героя современности, президента и генерального секретаря партии товарища Леона Андруцэ, вернувшегося из исторической поездки в Ирак…

Тяжелые и громоздкие слова поплыли в утреннем воздухе.

Это тоже было репетицией — на сей раз, генеральной. Слова не имели никакого значения — важнее были паузы, которые делал оратор. Важнее были аплодисменты, заполняющие паузы, скандирование лозунгов.

«Слава президенту!» — прокатывалось по команде над площадью. Начинались крики в первых рядах, но второй, третий выкрики звучали уже с того конца площади, где стоял Редрик. Кричали все, даже его соседи по ряду, чьи лица так и оставались бессмысленными и безучастными.

— …И Народная Республика Констанца под мудрым руководством единогласно избранного президента выходит на новые рубежи!..

«Слава! Слава! Слава!..» — гремело перед Дворцом эдельвейсов.

Теперь пауза была длиннее — оратор давал народу накричаться вдосталь и замолчать, ожидая, что будет дальше — то ли речь закончится, и появится сам вождь, то ли произойдет что-то еще.

— Но! Империалистические круги различных стран готовы подорвать могущество Народной Республики Констанцы. Именно они виновны в отдельных случаях отставания и регресса…

«Ага, голубчик, признался! — мелькнула у Редрика злорадная мысль. — Конечно, конечно, виновны в том, что у вас крестьяне ходят в деревянных башмаках…»

А выступающий уже вовсю говорил о группах контрреволюционных экстремистов внутри страны, пошедших на сговор с империалистическими разведками. Эти группы немногочисленны, но именно они мешают нормальной жизни и нормальному развитию.

Теперь дирижеры задали иную тему.

«К ответу!..»

— Мерзавцев — к ответу! — надсаживалась женщина рядом с Редриком — видимо, слово «экстремисты» было для нее слишком непонятным.

Теперь оставалось немногое. Еще пара-тройка здравиц в честь вождя — и оратор сошел с трибуны, не дожидаясь, пока верноподданные куклы на площади успокоятся.

Редрик проводил его внимательным взглядом. И за этим лысоватым оратором тянулась все та же ниточка паутины. Кукла воодушевляла кукол.

А вот теперь настала очередь для явления. И оно не замедлило произойти.

На балконе дворца произошло какое-то легкое движение — и перед толпой явился сам Леон Андруцэ вместе со своей супругой — президентом Академии наук по совместительству.

Редрик обладал очень острым зрением, и ему показалось, что губы «подруги и соратницы» Зои Андруцэ были презрительно и брезгливо надуты, когда она осматривала толпу.

Разумеется, тут же начались приветственные крики. Редрику в это мгновение стало не до вождя — он спиной чувствовал опасность. Значит, с площади их уже не выпустят. А если глянуть краем глаза…

Человек в гражданской одежде стоял в нескольких мет-рах от него, и непрерывно смотрел в его сторону, не переставая привычными движениями аплодировать и выражать восторг. Но делал это сухо, без энтузиазма. Еще один — почти что его брат-близнец — стоял чуть позади. Ниточки паутины шли и к ним, но сейчас Ред почувствовал, что некоторые способности у них были.

«Великому вождю — ура!» — кричал он вместе со всеми. Только бы не упустить момент, только бы не упустить!

Голос «великого героя современности» звучал плавно и торжественно, он был хорошо поставлен за десятки лет правления. Начал он с того момента, на котором остановил — я его предшественник, хотя мог бы начать и с чего-нибудь иного — не менее бессмысленного.

Народная Констанца идет вперед… Удвоено производство нефти… Выпуск сельхозпродукции возрастает год от года… Достигнуты исторические договоренности с рядом государств…

Редрик во все глаза смотрел на этого человека. Сомнений быть не могло — на балконе Дворца эдельвейсов стоял от самый паук, к которому тянулись все ниточки от этих людей. А если посмотреть магическим зрением…

Там не было ничего. Не было в природе такой личности — Леон Андруцэ. Была шевелящаяся Тьма. И Тьма прекрасно заметила Редрика, он был перед ней, как на ладони. Ей просто было не до него — пока что.

Редрик пропустил очередной момент, когда надо было аплодировать, но это было уже и не важно. Сейчас голос вождя сделался суровым и слегка грустным.

— Некоторые безответственные люди в нашей стране пытаются спекулировать на временных трудностях. С тяжестью на сердце я узнавал в эти дни о случившемся в Сильва-ре. Группы хулиганов и отщепенцев попытались устроить мятеж в этом городе. Мне пришлось принять трудное решение — со вчерашнего дня в городе и уезде введено чрезвычайное положение, преступные элементы должны будут понести суровое наказание по всей строгости закона. Они хотели вернуть угнетение, сбить нашу страну с пути в светлое будущее, о котором мечтали величайшие умы человечества. Мы готовы принять вызовы нового времени…

Невидимые нити напряглись, и в этот момент он почувствовал мысленный приказ — сейчас или никогда!

Магический удар по сгустку Тьмы на трибуне не дал бы ровным счетом ничего. Редрик даже не помышлял о такой возможности. Цели были сейчас совсем иными…

«Начинай!»

Это Эйно — больше некому. И Редрик закрыл глаза.

Серебристая нить, тянувшаяся к диктатору, от его соседки, напряглась и лопнула. Редрик уже не обращал на это внимание. Сотрудником «шербими» он тоже не стал заниматься — черт его знает, какую защиту он имеет. А вот парень-студент — другое дело. Там и ниточка истонченная, у этого мальчишки неплохая голова на плечах. Нить, еще одна, и еще…

В первых рядах слышались аплодисменты, одобрявшие мудрость и прозорливость вождя, а рядом с Редриком установилась зловещая тишина. А потом женщина, та самая, что призывала покарать «мерзавцев», негромко, словно бы про себя, сказала:

— У меня сестра в Сильваре!.. И вдруг заорала в полный голос:

— У меня там сестра, слышишь ты, поганый недоносок! Обрывок невидимой нити впился в ее голову — поздно,

слишком поздно! Она уже ничего не желала знать!

Человек в штатском сделал шаг — скорее, к Редрику, а не к ней. Ред демонстративно засунул руку в карман куртки и подмигнул сотруднику «шербими» — нет, приятель, сейчас тебе действовать не надо, постой спокойно.

По задним рядам проносились крики и шелест — словно бы осенний ветер несся по толпе. Студент заорал:

— Долой убийц! — и тут же замолк, сам перепугавшись собственной храбрости. Зря — нити дрогнули и начала рваться, теперь Редрику ничего не нужно было предпринимать, наступила цепная реакция.

А потом случилось и другое.

Вождь все еще продолжал свою речь, до него не сразу дошло, на площади творится нечто очень непривычное. Точнее, дошло, но сила инерции оказалась велика.

— Контрреволюционные мятежники, вступившие в сговор с разведками иностранных держав…

Он осекся на полуслове. И замолчал.

Видимо, от своих противников, стоявших на площади, он ждал иного — удара по себе.

Удар и последовал — только от верноподданных, теперь уже — бывших.

Разрозненные голоса начали сливаться в хор:

— Сильвара! Сильвара! — слышалось из задних рядов. Передние, управляемые полностью, замолкли — видимо, дирижеры оказались не готовы сделать хоть что-то.

Паук на трибуне подобрался — тьма изготовилась к удару.

Он все еще мог исправить — стоило дать знак кому надо, а потом вновь сплести паутину. Его противники победили, но только лишь на считанные минуты.

И в этот момент вмешалась судьба. Ох, и недаром это слово — женского рода!

Иногда женщина может спасти своего любимого, а иногда — погубить, торпедировать, смешать с прахом земным. Вот Редрик, к примеру, верил, что его бережет любовь Аси. А с пауком случилось нечто совсем другое.

Одна фраза Зои Андруцэ сделала победу необратимой.

Президент все еще пребывал в легкой растерянности, но товарищ народный академик уже полностью пришла в себя — настолько, чтобы дать мужу дельный совет. Шепотом, конечно, но при включенном микрофоне.

И совет услышала вся площадь:

— Да что ж ты стоишь столбом, как этот самый!.. Пообещай им чего-нибудь!

Это было слишком — и неожиданно вся площадь разразилась свистом. Свист усилился, когда вождь стал обещать:

— Сегодня я с гордостью готов заявить об увеличении пенсий, пособий по уходу за ребенком и заработной платы трудящимся — на пятнадцать талеров. Студенческие сти пендии увеличиваются с декабря на десять талеров…

— Ну и урод! — злобно проговорил студент, и обернул ся, ища единомышленников. — Эй, Андруцэ, народ — это мы!

Президент вновь замолчал, зло и затравленно посмотрел на Зою, потом резко повернулся и скрылся где-то в глубинах дворца.

А на площади нарастал возмущенный хор:

— Эй, «слуги народа», народ — это мы!

Редрик оглянулся — те, кто следил за ним, куда-то бесследно слиняли. Да и черт с ними, — сейчас было не до того.

Уже перед самым Дворцом эдельвейсов разгоралось бешенство. Заспанные, усталые и измученные «репетициями» люди деловито рвали плакаты, славившие диктатора, кое-где к ним присоединялись даже «дирижеры»-кураторы.

Плакатов хватало на всех, так что через минуты три по площади летели бумажные клочки от лозунгов «Единство — наш выбор», «Слава президенту — строителю нации», «Мы выбираем план вождя!» и прочей бессмысленной макулатуры.

Редрик знал, что сейчас репортаж о событиях у президентского дворца идет по всем местным немногочисленным телеканалам. Паутина рвалась не только в Михайграде, но и по всей стране. И по всей стране высвобождался мир Запределья.

Ему очень хотелось посмотреть в лицо Сергею, когда до того дойдет сегодняшняя новость. «Что, съел?! — весело думал он. — Что скажешь теперь, герр доктор?»

— А вот с этим как быть? — спросил студент, которому передали национальный флаг — желто-сине-красное полотнище со звездой, обрамленной колосьями.

— А что такое-то?

— Да ведь это наш флаг, вот только эта звезда…

— А братья-венгры в свое время всю эту гадость вырезали, — пришел на помощь пожилой рабочий. — Кто-нибудь, ножик дадите?..

И в следующее мгновение над толпой стали взмывать национальные флаги — с дырой посередине. Люди спешно избавлялись от символов диктатора.

— Ты с нами или не с нами? — спросил Редрика какой-то рослый парень, предводитель компании человек из десяти.


— А с кем же еще, — откликнулся Редрик, оказавшийся в самом центре разрушительного карнавала.

— Тогда готовься, сейчас на штурм пойдем. Мы народ, нас не тронут! Думаешь, армейские не голодают?

Редрик не видел, что делается у входов во Дворец эдельвейсов, но чувствовал, что там происходит какое-то движение.

Пока что солдаты удерживали входы, а люди, столпившиеся на площади, были не готовы начинать действия первыми.

Пожилой майор за спиной у солдат подошел к радисту, дежурящему в служебной машине.

— Что? Приказ? Сам?! — переспросил майор. — Выполним немедленно!

— Внимание! Боевая задача — не мешать самовыражению народных масс! Приказ министра обороны! — раздалось у входа во дворец, когда майор, вооруженный автоматом, оказался на броневике.

— Армия с нами! — начала скандировать толпа.

Где-то грохнул выстрел, потом еще и еще. Солдаты мгновенно перестроились и пришли в движение — оцепление со входов было снято. Через секунду стало ясно, кто стрелял — оказывается, один из входов, куда особенно напирали люди, был блокирован «народными полицейскими». Если бы не солдаты, немедленно вытеснившие их, полиции пришлось бы очень плохо.

— Да здравствует армия! Слава министру обороны! — неслось по рядам.

Еще мгновение — и люди пришли в движение. Начался штурм никем не охраняемых входов.

В этот момент Редрик заметил кого-то из европейских О.С.Б. — он не знал его по имени.

Тот тоже стоял в толпе и сейчас пребывал в небольшой растерянности. Вроде бы, все уже сделано, — все, что в их силах. Что дальше?

Ред начал пробиваться к нему, держа в правой руке знамя с прорезанной дырой, которое ему передали — он даже не заметил, кто именно.

— Привет, — проговорил Редрик по-русски. Незнакомый маг сперва не понял, потом расплылся в

улыбке.

— Из России? Тогда, салют! «Умбра»?

Ред кивнул. Коллега чуть помрачнел — самую малость, из чего можно было понять, что он — не из Темных.

— Варшава! Матей Гурницки, «Астра». Что, лихо мы их?!

— Лихо! Только, по-моему, еще никакой победы…


— Вечно вы, Темные, всякую гадость пророчите! — рассмеялся поляк. — Победа! — закричал он.

— Победа! — откликнулись люди на площади.

И в этот момент в небе раздался неясный шум. Над крышей Дворца эдельвейсов показался вертолет.

— Бегут, сволочи! — закричали вокруг. — Удрал! Держи вора!

Какой-то подросток рядом с Редриком орал ругательства, подняв средний палец к небу. А потом люди вновь пришли в движение, бросившись к дворцу. Теперь им не препятствовал никто. Но еще до того, как Редрик успел добежать до входа, на балконе показались совершенно незнакомые люди, тащившие тяжелый, в золоченой раме портрет Леона Андруцэ. Кто-то глянул вниз — не хватало только скинуть эту гадость на людей. Нет, под балконом было пусто, и портрет рухнул вниз, а над балконом взвилось пробитое знамя.

— Друзья, диктатор бежал! — кричал кто-то в микро фон. — Да здравствует победа! Да здравствует Констанца! Слава армии! Слава министру обороны! Слава — вам!

Он выкрикивал в микрофон еще что-то, его почти не слушали. Люди вокруг походили на очнувшихся после сна или тяжелой болезни. Страх и многолетняя тоска исчезли — точно также, как растворились бесследно люди в штатском, наблюдавшие за выражением чувств собравшихся.

Теперь нужно было отыскать Эйно. Редрик расстался с польским коллегой возле самого входа во Дворец эдельвейсов.

Нужно было понять, что делать дальше.

Победа легкой не бывает. Тем более, если твой противник — вовсе не человек. И даже не обитатель Запределья.

Диктатор, точнее, СУЩЕСТВО, которое заполняло его оболочку, было абсолютно чуждым. Разумное насекомое с какой-нибудь отдаленной планеты — вот с кем можно было его сравнить. И от такого чужака можно ожидать чего угодно.


* * * | Изнанка света | Глава 14 Древние, которые будут



Loading...