home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Серьезный разговор

Санкт-Петербург,

наши дни

Утро, казалось, занимается очень неохотно. Солнце уже слегка осветило край невидимого за домами горизонта, но все равно на проспекте было тихо и сумрачно. Над землей стелился туман, машины ехали только с зажженными фарами, а прохожих на улице было очень немного. И каждый старался потеплее закутаться, и пробежать расстояние до остановки транспорта как можно скорей. При этом некоторые еще и умудрялись спать на ходу.

Ника тоже почувствовала сырость и утренний дубак. Да и Эрик, хотя и выглядел так, будто ему все нипочем, проворчал:

— Что-то тут погода меняется…

Оно и верно. Ночью, когда он и Ника шли на кладбище, было довольно тепло. Холодать стало только в тот момент… а, кстати, когда именно? А когда они вышли к станции «Парк Победы» — тогда и стало. Интересно, теперь погода зависит от района города?

Прежде Ника никогда не задалась бы таким вопросом. Но теперь она высказала его вслух. Эрик промолчал, глядя куда-то в сторону.

Может, надо было подождать открытия метро? Правда, народу было бы немного, и, соответственно, пробираться под барьером, без жетона, оказалось бы очень затруднительно. Но Ника и не в таких переделках бывала. В конце концов, ну возьмут их менты — а дальше что? Ментам нужны алкаши при деньгах, а с Ники взять все равно совершенно нечего. Подержат — и отпустят, катись на все четыре стороны.

А вот теперь приходилось идти через белесую от тумана огромную площадь, где в центре смутно угадывались очертания памятника: человек простер руку, указуя на проспект имени самого себя.

— Нам не так далеко, — сказала Ника, чтобы подбодрить сотоварища. — Вон там, справа от второго памятника. — И она, подражая жесту Ильича, показала куда-то в туманную даль. — Пошли в переход.

Они стали спускаться по ступенькам под землю. Почему-то к Нике вернулись прежние тревожные ощущения — переход уходил куда-то вдаль, и ей вдруг показалось, что среди этих стен из серо-фиолетового камня ей придется блуждать вечность. Переходы, галереи, колонны — все было каким-то перекошенным, ненатуральным.

Она испуганно обернулась — Эрик следовал за ней, все так же неторопливо и размеренно, как всегда.

— Слушай, пойдем отсюда, — почти просительно сказала она.

— Ну, так тебе виднее, куда идти, — пробормотал он. — Я же не знаю, в какой стороне дом, где живет Алиен.

— Помню, — произнесла Ника. — Я помню. Сейчас по переходу — направо, а потом — через дома.

Но, даже когда они прошли через переход и оставили проспект слева, неприятные ощущения не исчезли. Все те же серо-фиолетовые перекошенные стены, только теперь они были видны сквозь туман — вот и вся разница. Она готова была признать, что заблудилась и не помнит, где живет Алиен, но это было бы неправильно! Сколько раз она там бывала — и ничего.

Ей неожиданно показалось, что в этом тумане придется идти всегда — выхода уже не будет.

Конечно, Ника не помнила номера дома и квартиры — достаточно было знать код, а все остальное она, как и многие подобные безалаберные натуры, помнила визуально.

Может, глюк у нее такой?

Стоило им выйти к оконечности еще одной площади, и Ника поняла — это и в самом деле глюк. Памятник героям войны находился там, где и должен был — слева. А дома на этой улице были вполне обычными, даже туман начал потихоньку отступать, хотя сырость и холод никуда не делись.

— Это — там, — торжественно сказала Ника. — Около гостиницы…

Они миновали несколько точечных домов, пока не вышли к району панельных пятиэтажек. В одной из них и жил очень даже великий, но совершенно непризнанный лидер рок-группы «Стальные еретики».

Ника уже успела поведать Эрику о том, сколь хороша «еретическая» музыка, как прекрасны их тексты (там постоянно поминались всего лишь несколько образов — вампиры, кладбища, летучие мыши, скелеты, рогатый князь мира сего). Она даже попыталась напеть кое-что — вышло просто отвратительно, но Эрик молча слушал — и, кажется (Ника на это надеялась), с некоторым интересом.

С кодовым замком Ника справилась без особого труда, даже без труда нашла на ощупь нужную квартиру. Но тут пришлось ждать, и довольно долго: им упорно не хотели открывать дверь. Девушка уже было подумала, что у Алиена никого нет — и ошиблась. В коридоре раздались шаги, и на пороге появился сам великий музыкант.

Пришедших обдало смесью пиво-водочных паров. Нике было на это совершенно наплевать, а вот Эрик слегка поморщился.

Но хозяин стоял на ногах более или менее твердо. На его голове была скособоченная бандана, а на черной футболке красовалась огромная летучая мышь — белая с кроваво-красными глазами.

— Ха, Ника, ты откуда это так поздно?! — Алиен не ошибся. Просто здесь это утреннее время и в самом деле считалось очень поздним. Во всяком случае, девушка не ста ла возражать.

— Да так… — бросила она. — Хотели до кладбища дойти, заплутали…

— А… — протянул Алиен. — А это с тобой что за чувак?

— Эрик. Он — наш.

Рекомендации оказалось более чем достаточно. Алиен протянул руку — в особом рукопожатии, ладонь к ладони, как принято у подобного народа.

— Ну и руки у тебя — отморозил, что ли? Да что стоим, проходим, проходим…

Тут же, в прихожей, выяснилось, что репетиция не состоялась. Причина была очень даже уважительной. Просто приятель некоей Леди Джагары, которую Ника отлично знала, разжился деньгами — черт его знает, что он там провернул, да никого здесь это и не интересовало. И, заглянув к Алиену, эта славная компания принесла столько алкоголя, что когда барабанщик про прозвищу Ницше предложил все же попробовать начать репетицию, ему ехидно заметили: «Ну-ну, давай, пробуй…» Он попробовал — и не сумел встать.

— На кухне сейчас сидит. Философствует. — Алиен сделал «умное лицо», получилось очень забавно.

— А Джагара здесь? — быстро перебила его Ника.

— Не. Они, вроде, еще до двенадцати куда-то свалили.

Что-то там ее чуваку понадобилось — работа у него, что ли, срочная… Да проходи, ну что вы стоите.

Судя по тому, что творилось на столе, парень Леди Джагары получил и в самом деле неплохие денежки. Ника не припоминала, чтобы хоть когда-нибудь у Алиена было подобное застолье. В свое время здесь приучились даже к народному лекарству простых российских бомжей — настойке боярышника. Правда, бомжи глушили ее просто так, а кое-кто из «еретиков» все-таки пытался сотворить «аристократический напиток» — боярышником бодяжили пузырь с пивом, получалась отменнейшая гадость — зато очень действенная.

Но чтобы столько водки, еще даже и недопитой — и это несмотря на утро… Ника деловито заглянула под стол — там громоздилась настоящая артбатарея.

— Промерзла? — Весело ухмыльнулся Алиен.

— Тот еще дубак! — Поддержала его Ника.

— Ну так садись. Этот… как его, в общем, Джагарин парень… Кари, что ли… Классный чувак! — Изобилие напитков заставило Алиена возлюбить весь мир, поэтому он закончил, обращаясь к Эрику:

— И ты тоже классный чувак!

Тут выяснилось, что комната, где происходило застолье, далеко не пуста. Ника, усаживаясь, слегка зацепила ногой лежавший на полу матрас, и обнаружилось, что на матрасе улеглась заспанная девица. Светик, — так ее звали, — Ника, в принципе, знала. Это была клавишница все из той же «металлической» группы.

— Алиен, ты?.. — спросила Светик, протирая глаза. Тут же она заметила Нику. — Привет!

Клавишница ухватилась за ножку стула, пытаясь подняться. Удалось это не с первой попытки.

Впрочем, Ника, поздоровавшись, перестала обращать на нее внимание. Гораздо большего внимания заслуживала еда, стоящая на столе. И водка, что характерно — тем более, Алиен уже успел налить.

— Ну, за нас с вами и за хрен с ними! — произнес хозяин ритуальную фразу. Ника выпила, Эрик тоже, но тотчас же потянулся за закуской. Похоже, водку пить он не любил.

А вот Ника давно прославилась в тусовке тем, что может выпить сколько угодно чего угодно — и даже не вырубиться после этого. Еще где-то год назад она попала в компанию, где говорили о делах, а она своим присутствием всем изрядно мешала. Но просто так выставить ее было, видимо, неудобно. В итоге ей поднесли выпить, надеясь, что надоедливая девица, знающая только свои компьютерные игры, моментально срубится. Как бы не так! Весь не слишком большой запас алкоголя в доме был выпит, а срубились первыми все-таки хозяева!

Выпили по новой, уже без всякого ритуального тоста. Ника почувствовала, как по телу разливается тепло — ей стало гораздо лучше, ощущение утреннего холода исчезло напрочь.

Наконец-то можно было просто расслабиться, сидя в хорошей компании. Девушка уже готова была в подробностях начать рассказывать о сегодняшних приключениях. Может, Алиен поймет, в чем было дело.

Но ей не дали поделиться впечатлениями. Светик все-таки поднялась, налила себе очередную порцию водки, выпила, после чего ее состояние стало намного лучше — по крайней мере, прошла сонливость. Она осмотрелась, оценивая обстановку, задержала взгляд на Эрике, а потом решила, что у нее есть серьезный разговор с Никой. О чем и объявила.

«Серьезный разговор» предполагал, что собеседников должно быть двое, поэтому пришлось кивнуть Эрику и полусонному Алиену — мол, мы сейчас придем, — и подниматься из-за стола. Ника сделала это с сожалением — больше всего сейчас ей хотелось отдохнуть, даже желание добраться до Алиеновского компьютера казалось не слишком-то сильным.

Девушкам пришлось выйти на лестничную площадку, прикрыв дверь — беседовать на кухне было невозможно — там накрепко засел юный философ, который сейчас что-то бубнил, разговаривая сам с собой.

— Ницше очень обижается, — сказала Светик, тряхнув кудряшками. — Он дал кому-то на просмотр наши тексты, и их так разругали!

Но разговор, который затеяла клавишница, был наверняка не об этом.

— Ну, так чего? — нетерпеливо спросила Ника, когда Светик достала пачку сигарет — с ментолом, не самых дешевых! — и протянула одну приятельнице.

— Я… в общем, вот что. Слушай, этот Эрик, ну, который все молчит — твой парень?

Эх, надо было это предполагать сразу! О главном увлечении в жизни Светки знали все.

— Ну… вообще-то, нет, — протянула Ника.

Это было правдой. Они даже за руки не держались, пока шли к тому чертову кладбищу, а потом — к Алиену. Ника была не то чтобы равнодушна к парням — нет, конечно, всякое в ее жизни случалось, — но до Светика ей в этом плане было далеко. Приставать к почти незнакомому, пускай и «своему» парню — это как-то несолидно.

Ника могла сказать, что, да, Эрик — ее приятель, и вообще… Но она вдруг догадалась, что Светик на этом не успокоится. Пожалуй, устроит длинные дипломатические переговоры — «а знаешь, парни любят разнообразие; если ты действительно хочешь его удержать…»

«Так вот почему Джагара со своим здесь не остались! — догадалась Ника. — Еще бы, наверное, бегом отсюда бежали…»

— Ой, так это хорошо, что он не твой! У меня правило строгое — чужого не беру! — твердо заявила Светик. — Так он точно не твой? А девушка у него есть?

— Не знаю я про его девушку, — рассеянно сказала Ника. — Может, есть, а может — и нет.

— Ну, тогда я сейчас все и выясню. А то, — она вздохнула, — от Ницше пользы никакой. Алиен… он вообще ничего не хочет, ленивый стал, как старый кот — кастрированный. А остальные расползлись. Что же, мне одной оставаться?

Ника не знала, что и ответить.

— Так ты точно не будешь против? — еще раз на всякий случай переспросила Светик.

— Нет, не буду, — коротко ответила Ника.

— У него такие глаза необычные — золотистые… — мечтательно протянула клавишница.

Через несколько минут она все-таки попросила Алиена провести ее в соседнюю комнату, к компу, а клавишница вплотную занялась Эриком.

Ника включила «Морровинд», на экране появилась заставка со скелетоподобными монстрами. Можно было начинать, тем более, что ее запись с прошлого раза оставалась — не нужно было заново продумывать своего персонажа.

И в то же время девушка размышляла, так, что даже временами отвлекалась от игры. Кто такой этот Эрик, почему она так легко согласилась с этой Светкой? Вот уж одно слово — клавишница. Ника знала несколько рок-команд, и везде клавишницы были примерно такими же.

Нет, она нисколечко не ревновала. Но почему ей вдруг стало немного неуютно? Может быть, дело просто в самом присутствии Эрика. С ним хорошо и спокойно… Да уж, спокойно — особенно, прошлой ночью.

Тогда что же? С ним, наверное, можно говорить о чем угодно. Только вот он почему-то не говорит. Все больше слушает, или односложно переспрашивает.

Так в чем тогда его секрет?

Тем временем, ее персонаж сразил очередного монстра — это был, судя по описанию на экране, «клыкастый щетиноспин», проще говоря — большой кабан. Теперь можно было немного передохнуть.

В чем же секрет Эрика? Его глаза. «Такие золотистые», — сказала Светик. А Ника вдруг припомнила, как он выглядел несколько часов назад, когда они петляли по этим гребням. Глаза Эрика — два провала во тьму.

Девушка еще минут пять посидела за компом, потом решительно поднялась, еще не зная, что, собственно, хочет. Почему-то она чувствовала злость и раздражение.

«Ну, если у них там хентай… Она же его прямо в комнате может», — бессвязно думала Ника.

Хорошее слово в свое время изобрели японцы — хентай. У них это то, что у нас называют «эротикой». Но с некоторых пор сие слово в определенных кругах почти напрочь заменило мат.

Никакого хентая в комнате не было. Алиен удалился на кухню — должно быть, беседовать с Ницше о том, что было бы очень хорошо выгнать всех поэтов из государства куда-нибудь подальше — хотя бы тех, которые, сволочи этакие, критикуют прекрасные поэтические тексты!

Светик спокойно спала на своем матрасе, а Эрик столь же спокойно сидел за столом, вяло поедая чипсы из тарелки с закуской.

— Уже наигралась? — слегка насмешливо спросил он.

— А… да. — Ника слегка удивленно кивнула. — А что? — она посмотрела на клавишницу.

— Да ничего, — коротко сообщил Эрик. — Мы с ней еще немного выпили, потом целоваться полезла. Чего только ни говорила! Странная она какая-то…

— А что? — не поняла Ника, но ей стало любопытно.

— Да так, чушь какую-то несла. Мол, глаза — как золотистые звезды. А потом сказала, что я сам — холодный, как лягушка. — Он даже не засмеялся. — А теперь решила заснуть.

Светка вела себя странно, но почему — Ника не поняла. Может, он вообще «голубой», этот Эрик? Стало быть, девушки ему ни к чему…

— Лады. Слушай, у меня тут одно дело. Надо бы денег в долг занять, а то сигарет нет, — сказала она.

— Ну, у меня еще есть немного.

— Так то — немного. Так вот — я сейчас позвоню, мы еще немного здесь посидим, а потом…

Ника говорила бессвязно, как всегда бывало, когда она неожиданно радовалась чему-нибудь. А сейчас — девушка это только что поняла — некоторый повод для радости был.

— Ну, звони, — пожал плечами Эрик. — А как ты долг потом отдавать будешь? — спросил он не без ехидства.

— А, не беда, отработаю, — махнула Ника рукой. — Я же тут на работу устроилась…

Новость для тех, кто ее знал, была невероятной, но правдивой. Раз в три дня Ника действительно ходила на работу. Работа заключалась в следующем — на нее нацеплялся сдвоенный рекламный плакат музея восковых фигур. Плакат оказался очень большим, и это было хорошо — одежда девушки не всегда была чистой, но никто этого не видел. С этим плакатом нужно было ходить взад и вперед по проспекту на маленьком пятачке у музея. Это была дополнительная реклама — основная ждала посетителей у входа: гигантский минотавр с дубиной — чудище, вполне пригодное для «Морровинда». Не так давно вместе с минотавром стали выставлять кота из «Шрека-2».

— Ну, смотри, — ухмыльнулся Эрик.

— Да я же у своих занимаю. И потом — надо это делать аккуратно, не спеша. Я вот сейчас позвоню, просто встретиться…

Мысль о звонке Джагаре зрела давно. Раз подруга разбогатела — будет очень справедливо у нее занять. Отдавать Ника, конечно, не собиралась.

И девушка решительно направилась к телефону, перешагнув через спящую клавишницу.

— Алё, привет! — На том конце провода ответили сразу, видимо, Джагара уже проснулась.

— Да, от Алиена, — продолжала Ника. — Не, все нормально, мы только под утро дошли. А, чувак один, потом расскажу. Нам бы с тобой повидаться… Что, только в шесть? А, ну-у, нормально! Где-е? На Труда? Так это же очень далеко! И никак по-другому? А если подумать? Ну, ладно, ладно… тогда — пока.

— Говоришь, в шесть? — спросил Эрик, когда Ника сообщила не совсем утешительные новости. — А почему бы и нет. Ты — выспишься. А я… я спать не хочу, здесь посижу.

Уже засыпая на притащенном из другой комнаты матрасе, Ника посмотрела на сидящего за столом Эрика. И снова на секунду ей показалось — глаза у парня совсем даже не золотистые. В них была темнота. Но девушка уже сама не понимала, видит она это наяву или уже во сне.


Глава 3 Пропавшие в Запределье | Изнанка света | Глава 5 Двое в бурлящем городе



Loading...