home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 32

Песни магов

Санкт-Петербург,

наши дни

Все на свете имеет привычку приходить к какому-то равновесию сил. Так произошло и в этом случае.

Настя была права, но не во всем. Большинство тех, чьи сознания Эрик захватил совсем недавно, получили всего лишь легкий шок. Их отпустили почти сразу же — разумеется, с небольшим ментальным воздействием. Естественно, они позабыли все, что с ними произошло.

Лишь несколько случаев оказались очень серьезными. Например, Ника и Эвелина, о которых в О.С.Б. узнали от Кари — тот пришел в себя и волей-неволей вынужден был сотрудничать со следствием.

Эвелину спасти удалось, но, увы, лишь тело. От мании преследования она не избавилась, как и от желания растерзать «поганого козла» по имени Кари. Так что пришлось оставить ее в помещении с мягкими стенами и предупредительными, но очень строгими санитарами. И магия, и медицина оказались бессильны.

Вроде бы, в больнице ей стало немного легче, но о полном выздоровлении говорить пока не приходится.

Нику вылечить удалось — от всего, кроме мании бродяжничества. Было совершенно непонятно, что делать с этим шакалом-оборотнем. К работе в О.С.Б. (да и к какой-либо работе вообще, а к творческой и созидательной — и подавно) она была органически неспособна. В конце концов, решили отпустить, но оставить под некоторым наблюдением.

Посредника террористов застрелили прямо в зале клуба. Ниточка к наркодилерам оборвалась, зато неожиданная гибель своего должна была надолго отучить их от мысли пользоваться магическими услугами.

С Кари оказалось все не так просто. Им заинтересовалось высшее руководство О.С.Б. в Женеве. И ничего хорошего это не предвещало: художеств Кари сотворил столько, что на пару высших мер вполне набиралось. Но это — только с одной стороны.

Прежде всего, пришлось его лечить — долго и упорно. Будь Кари человеком — он умер бы давным-давно: с такими ранениями внутренних органов люди не живут. Но он был потомственным вампиром из Запределья, а живучесть вампиров — едва ли не единственное, что верно о них говорится.

Уже когда лечение подошло к концу, а Кари сообщил все, что ему было известно об Эрике, о попытках наладить провоз наркотиков и оружия через Предел и о многих других, не менее интересных вещах.

Попутно выяснилось много других подробностей: ну, к примеру, то, что Кари и в самом деле планировал продавать «гончих» из Запределья здешним богатеям, но только больных и отбракованных — все равно им не жить.

Кари разместили в офисе О.С.Б., откуда выбраться такому как он было совершенно немыслимо. Так что пришлось сотрудничать, тем более сотрудники заинтересовались далеко не всеми его похождениями.

— Ну-с, больной, как поживает ваш аппетит тройной? — спросил Эйно, заходя в очередной раз в изолятор, приготовленный специально для подобных посетителей.

Кари буркнул что-то, что можно было перевести как «нормально».

— Вот и отлично. Вас, сударик мой, требует к себе Женева. Главное руководство О.С.Б. Что такое их высшая мера, наверное, известно.

— Уничтожение? — хрипло проговорил Кари, глядя в веселые глаза Эйно.

— Не совсем, — покачал головой шеф «Умбры». — Уничтожение — это для таких, как Эрик, да и то мне кое-кто протесты выслал. Сейчас они все помешались на своих толерантных идеях — или заболели на голову, я полагаю. В общем, любая смерть хуже любой жизни! Так что ЛЮБУЮ ЖИЗНЬ они оставят.

— Тогда что?

— А то же самое, что ты, дружок, проделал с этой помешанной… с Эвелиной. Только они работают очень чисто. ЛЮБОЙ ЖИЗНИ тебе останется на полгода — а потом помрешь от тоски и от безумия. Но это их совсем не волнует. Сам же помрешь, без их помощи.

— Зачем же меня тогда лечили?! — Кари резко поднялся. — Лучше бы сразу… Может, и сейчас не поздно?

— Не поздно, — согласился Эйно. — Не поздно тебя отпустить — сотрудничество со следствием кое-чего стоит, и потом, неясно, сколько бы промучились с Эриком. А в Женеве… Ну, узнают, что ты сделал подкоп из изолятора. Что я скажу им — не твоя забота. Уж что-нибудь, да скажу, а они проверять не станут. А вот ты… Ты же за старое примешься. И уж тогда я с тобой рассчитаюсь — за все про все. Так что лучше не надо. Поэтому твой артефакт из Запределья, извини, не верну. Будет тебе другой.

— «Шагреневая кожа», — скривил губы Кари.

— Кое-что посерьезней, и, увы, не блеф. Маленький такой браслетик. В здешний мир он тебя просто не допустит. Ведь Запределье — твой дом?

— Да. Здесь у меня друзей нет.

— Ну и ладно. Устроишься там как-нибудь, не думаю, что пропадешь, — усмехнулся Эйно.

Через пару дней Кари и в самом деле исчез из изолятора. Больше о нем не вспоминали. Ольга с головой ушла в учебу.

Эйно распорядился организовать ее день так, чтобы свободного времени практически не оставалось. И это было верно — через некоторое время ужас и тревога тех дней, когда О.С.Б. столкнулся с неведомым, потихоньку схлынул. Но схлынул только для нее.

Для Редрика кошмар полностью не прекратился никогда. Для Эйно — тоже.

Ноябрь оказался удивительно теплым и приятным. В такую погоду было легко проводить занятия по выходу через Предел, в чем Оле и пришлось тренироваться — под чутким руководством Редрика.

В середине ноября из Михайграда пришло послание — уже вполне традиционное. Мирэла Кристо, шеф Темных О.С.Б. Констанцы, приглашала своего дорогого коллегу и соратника Эйно приехать в Михайград на празднование Дня Свободы. Послание было написано на чистейшем русском языке.

Особое приглашение было и для Редрика.

Редрик сразу же поблагодарил и отказался, сославшись на массу дел. А Эйно засобирался в Михайград.

— Проветрюсь, посмотрю, как там у них — говорят, все тамошнее пространство Запределья заново отстроено. На товарища Василэ Шеху полюбуюсь.

— Он же давно в отставке, — сказал Редрик.

— Верно. Вообще-то, его часто можно здесь увидеть, не так уж обязательно в Констанцу ехать. Приезжает ловить рыбу со своим большим московским другом. Бойцы вспоминают, так сказать, минувшие дни. Оба — уже не у дел.

— Как там наша молодежь?

— Вот это и проверю заодно, — сказал Эйно. — Неплохо. Ты лучше скажи, как продвигается пособие по кластерным существам? Прочел уже мои заметки?

— Прочел, — сказал Редрик. — Знаешь, тебе не кажется, что они уже давно здесь и давно применяют другую тактику?

— То есть?

— То есть, имеются невидимые глазу твари. Работают через радио и телевидение, проникают в рекламу и в газеты. И потихоньку добиваются своего — люди глупеют и глупеют на глазах.

— И что нам с ними делать? — вполне серьезно спросил шеф «Умбры».

— Не слушать и не смотреть то, что якобы должно нравиться всем. И посоветовать остальным поступать именно так. Пока — это все рецепты. Больше ничего посоветовать нельзя.

— И люди последуют совету?

— Думаю, некоторые — последуют…

Сев в самолет, шеф «Умбры» был мрачен и сосредоточен. Иногда очень тяжело хранить тайны О.С.Б. — особенно те, которые ни к чему знать и самым ближайшим и опытным сотрудникам. У Эйно такие тайны были.

С его отъездом забот не стало меньше. Тренировки Ольги продолжались, и вел их по-прежнему Редрик. Впрочем, не один — в Запределье его всегда сопровождала Кассандра.


Глава 31 Раздавленный паук | Изнанка света | * * *



Loading...