home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Прицельная стрельба

Санкт-Петербург,

наши дни

Редрик отвлекся от своих давних воспоминаний. А совершенно неприметная среди прочих машина плавно шла в направлении дачного поселка. Можно было бы и побыстрей — уж что-что, а отвести глаза автоинспекции — это самая простейшая задача, с ней смогла бы справиться и Оля. Но Эйно решил, что скорость сейчас не слишком-то и важна. Главное — вовремя найти эту чертову собаку, а заодно — понять, кто ее сюда притащил.

— Пожалуй, включу чего-нибудь, — проговорил шеф «Умбры» и, не встретив возражений, нажал кнопку приемника.

Пел Гребенщиков. «Пожалуй, за столько лет его голос немного изменился, — подумал Редрик. — Жестче, что ли, стал…»

Эйно свернул направо, теперь дорога поднималась в гору — конечно, если хоть одну из местных возвышенностей можно так назвать.

— Скоро будем, — проговорила Настя, обернувшись к сидевшей с краю Оле. — Когда-нибудь там была?

Оля отрицательно покачала головой.

— Там раньше было хорошо, — продолжала Настя. — А теперь понастроили этой кирпичной мерзости, все загадили, в озере машины моют.

— А мы — чуть что — спасать владельцев от бешеных собачек… — протянул Эд.

— Ну, спасать там особенно уже некого. Сказать точнее — нечего. — Настя слегка ухмыльнулась, было похоже, что покойному владельцу особняка, погибшему нехорошей смертью, она нисколько не сочувствует.

— Слушай, я все-таки не поняла… Мне никто толком ничего и не объяснил. — Оля посмотрела на Эйно с некоторым опасением. Конечно, он свой, но все-таки — начальство. А при начальстве ох как опасно говорить, что что-то не понял или не расслышал. Это девушка отлично знала по своей прежней работе.

Однако оказалось, что все не так уж страшно.

— А, вот ты о чем… — Редрик обернулся к ней со своего сиденья. — Конечно, где ж тебе видеть «адских гончих». Эд, пояснил бы пока.

— В общем, так, — начал Настин бойфренд тоном лектора, — в Запределье, в тех местах, куда лучше без сопровождения не ходить, есть много милых, прекрасных и полезных тварей. Вот-вот, один мой приятель из Хьюстона так и говорил: «Прекрасная полезность». Он так хорошо выучил русский…

— А про вкусную полезность он молчал? — не выдержала Настя.

— Погоди. Вкусная полезность для этих тварюшек — это, как правило, мы. По крайней мере, они сами так считают. Так вот, среди этих милых созданий есть несколько особенных, можно сказать, легендарных. Например, Псы Дикой Охоты — они же «адские гончие».

— Дикой Охоты? — переспросила Оля. — Это не легенда?

— Не совсем. Ты же знаешь, прорывы Предела случались в старину чаще. Но там были прирученные «гончие».

— Ага, вроде той, что бегает по поселку. — На сей раз Настя рассмеялась — негромко, но немного нервно, и то, что с верхними зубами у нее было что-то не так, стало на

мгновение заметно. Впрочем, Оля отлично знала, что именно не так и уже научилась не обращать на это внимание.

— Ну, мы еще не знаем, что здесь бегает, — рассудительно проговорил Эд. — Так вот — те самые «адские гончие» в питерском Запределье встречаются в основном в одном только районе. Он связан со здешней Новой Голландией. Ну, а там его иногда зовут Собачьей Слободой и без особой нужды туда не ходят… даже ночью.

— Мне как-то и днем доводилось, — промолвил Редрик.

— Ну да, с твоими-то возможностями, Ред, ты бы их всех переловил. Кстати, с тем моим приятелем из Хьюстона был такой случай…

Настя только вздохнула. Всему О.С.Б. давным-давно было известно, что у Эда есть великое множество приятелей по всему свету, и с ними постоянно происходят какие-нибудь случаи.

— В общем, основал он Лигу «Анти-Гринпис». Вот именно так: мол, конечно, есть на свете и полезные животные, но встречается великое множество вредных. И с ними надо вести непримиримую борьбу.

— Это какие же — вредные? — спросила Оля.

— Его больше всего достали акулы, — Эд был явно польщен, что кто-то всерьез воспринимает его болтовню. — Он говорил, что заботится о будущих поколениях ныряльщиков в Карибском море. И ведь катер снарядил, глубинными бомбами обзавелся. Только одного не учел — там среди магов были еще и экологи. Ребята поняли, что просто так он от своей идеи не откажется. Связались с пуэрториканским О.С.В., пуэрториканцы им в помощь прислали акулу-оборотня.

— И такие бывают? — Вот о подобной экзотике Оле и в самом деле слышать еще не доводилось.

— Разные бывают, — успокоил ее Эд. — Так вот — вышел он в море — на охоту, видишь ли, а суденышко возьми да и перевернись. Точнее, перевернули, конечно. А плавает он — хуже некуда. Стал захлебываться, а тут — акула. Клац — и парня за ноги. Ну, он, понятно, с жизнью прощается. А акула — к берегу. Она его, конечно, зубами не поранила, даже не поцарапала. В общем, очнулся это он, оклемался — и в бар. От такого-то — напьешься. А там подваливает к нему прекрасная знойная латиноамериканская девица, и говорит: «Пойдем-ка поговорим. Ну и что ты против меня имеешь?»

— Чем дело-то кончилось? — Настя наверняка слышала эту историю много раз, но все равно спросила — истории надо досказывать до конца.

— А… Так он теперь не в Техасе, он на Пуэрто-Рико перебрался. Говорят, сам «зеленым» сделался, — ответил Эд.

— А как могла эта «гончая» попасть сюда? Кто мог ее перетащить из Запределья? — задала Оля еще один вопрос.

— Контрабандисты, вестимо, — проговорил Эд. — Ты давно Кари не видел, Ред?

— Да не так уж чтобы очень. Только прежде он этими собачками не занимался. Тут сноровка особая нужна… Может, кто-то из новых?

— Может, и из новых, — почти что прошипел Эйно. — Но попадись мне сейчас этот Кари… Он же наверняка их всех знает! Душу вытрясу! Ладно, приехали, вот эта улица, вот этот дом. А у покойного богача был неплохой вкус.

— А кто такой этот Кари? — спросила Оля.

— Головная боль для О.С.Б. — для питерского отряда, по крайней мере, — ответила Настя. — Ладно, потом расскажу…

Коттедж и в самом деле выделялся на фоне прочих. Скорее, даже не коттедж, а замок в миниатюре — с переходами, галереями и даже башней-донжоном. Конечно, вряд ли хозяин строил дом по собственному проекту: все было сделано до него, а он всего лишь приехал в поселок на джипе, ткнул пальцев в приглянувшийся особнячок — сколько? Беру, заверните в бумажку…

Теперь джип сиротливо стоял во дворе за открытыми воротами. А около самого домика примостился милицейский «УАЗик».

— Значит, слушайте. — Эйно остановил машину у ограды. — Как кому действовать — все знают. Ты у нас все же стажер, — он кивнул Оле, — вот и назовешься стажером. Неважно чего — они не спросят. Теперь — оружие. — Он открыл «бардачок» машины и достал несколько странного вида револьверов — они выглядели слишком миниатюрными и хрупкими, почти что игрушечными.

Когда в свое время Олю предупредили, что будут занятия в тире, она страшно удивилась — конечно, О.С.Б. — это нечто вроде спецслужбы, но спецслужбы магической.

Во второй раз ей пришлось удивиться, когда выяснилось, из какого именно металла изготовлено оружие ее соратников и кто будет ее обучать. Ладно, предположим, про серебряные пули слышали все, но вот чтобы лучшим стрелком О.С.Б. был парень, лишенный зрения!

Вся компания вышла из машины.

Эд помог выбраться своей подруге и Оле. Редрик взял на руки кошку, которая, будучи привычной ко всяческим разъездам, спокойно продремала всю дорогу. Но сейчас Кассандра насторожилась — кажется, что-то ей здесь не понравилось. Или — кто-то.

Ольга в достаточной степени обладала магическим зрением, чтобы понять, что именно произошло. Она как была, так и осталась — в темно-синей куртке. Для стажера непонятно какой, пускай и серьезной «конторы» — вполне нормально. Зато Редрик переменился напрочь: длинноволосый хиппи исчез. Вместо него из машины выбрался деловой подтянутый человек лет тридцати — и хорошо еще, что не в костюме с галстуком, это был бы уже перебор.

Настя тоже как будто постарела лет на двадцать, сделавшись «деловой леди». В ее новом облике промелькнуло что-то невыразимо знакомое, и Оля едва не рассмеялась, когда поняла, что именно — прототипом для Настиного облика стала агент Дана Скалли из «Секретных материалов».

Но за всеми личинами Ольга различала и знакомые черты своих наставников.

Эйно, стоя у входа в дом, уже вовсю беседовал с опером, который был в гражданском. И уж он-то никаких настоящих лиц рассмотреть не мог.

— Григорий Владимирович, у вас теперь — крупные звездочки. Поздравляю! — говорил шеф «Умбры».

— Спасибо, — грустно сказал Григорий Владимирович, который, вероятно, был старинным знакомым Эйно. — Вообще-то, дело совершенно не афишируется, но…

— Но мы и не собираемся афишировать, — улыбнулся Эйно. — Наше дело — найти эту собачку.

— Крокодила! Если верить тому, что плели эти б… — Опер вовремя заметил Олю и Настю, поэтому, слегка смутившись, проглотил последнее замечание. — Держат в до мах всякую дрянь, а потом… В прошлом месяце одного такого же голубчика ручной медведь подрал, так пока пристрелили, он его покалечил.

— Берберовы, одно слово — Берберовы. — Печально по качал головой Эйно. — Тех, правда, сожрали львы. Зато их последователи любят разнообразие. Ладно, как видите, я даже людей подобрал. И не только…

Опер с сомнением посмотрел на кошку, которая, сидя на руках у Редрика, внимательно принюхивалась.

— Кошечка вас смущает, Григорий Владимирович? — шеф «Умбры» слегка усмехнулся. — И напрасно.

— Там кавказцы не управились. Только-только перед вами их обратно увезли. Не хотят брать след — и баста! — кажется, опер сожалел, что подключил к делу кого-то еще.

«Интересно, а за кого он нас принимает?» — думала Оля. Если судить по тому, что было ей известно, опер вовсе не добровольно пригласил к сотрудничеству О.С.Б. Он просто не мог не сообщить Эйно о странных фактах.

— Ваши собачки след не взяли, а наша кошечка — как знать. Вам же нужен результат, Григорий Владимирович — спокойствие в поселке. А нам тоже кое-что нужно: труп «убийцы», а заодно — неплохо бы выяснить, кто продал чудовище этому самому Абуязитову.

— Сделаем, что можем, — сообщил Григорий Владимирович все тем же неохотным тоном, как бы через силу. — Да и с самим Абуязитовым дело нечисто…

— В чем-то замешан? Ну, это, скорей всего, полностью по вашей части. Или какая-то очередная «Аль-Кайда»? — Эйно пожал плечами. — Ладно, все равно вся слава — вам.

— Не «Аль-Каида», а небольшие махинации, иначе бы вы говорили не со мной. А слава? Думаете, приятно? — Опер поморщился. — Нам преступников выбраковывать, настоящих преступников, заметьте! А тут на собак бешеных охотиться заставляют.

— Согласен, приятного мало. Что ж, идемте в дом. Ваши криминалисты уже собрали все образцы?

— С утра, — кивнул Григорий Владимирович. — Но след не затоптали. Там его не вытопчешь… Вот только… — Он вновь посмотрел на Кассандру, и взгляд его выражал все мыслимые сомнения. — Всеволод Рогволдович, неужели вы…

«Ого, — подумала Оля, — а у Эйно, оказывается, имя-отчество есть! Это интересно».

— Вы, Григорий Владимирович, главное, не сомневайтесь, — заверил Эйно. — Доктор сказал — кошка, значит — кошка.

— Не будь вы настоящим волшебником, Всеволод Рогволдович…

— Только учусь. — Пожал плечами Эйно. — Всю жизнь. Провожаемые пристальными взглядами милиционеров, они направились в дом. Только Эд, как было заранее договорено, остался снаружи.

Оля почти не смотрела на шикарную обстановку. Было не до того: у нее слегка заломило в висках, кажется, она чувствовала и видела, что именно произошло. Здесь о кошмаре кричали сами стены, и это ощущали все. Даже кошка, которую по-прежнему нес на руках Редрик, замыкавший маленькую группу, вздыбила и распушила свою шерсть.

— Вот эта гостиная, — сказал Григорий Владимирович. — Здесь оно и случилось. Хозяина загрызли тут же, а его гость попробовал доползти до двери. Ну и не дополз…

Небольшой инкрустированный столик, украшавший один из углов гостиной, оказался перевернутым — видимо, здесь оставили всю обстановку на момент убийства. А на полу кровью было залито почти все. Виднелись два очерченных мелом силуэта. Кровь была и на обоях, и на диване — возможно, люди пробовали бороться. Без толку, конечно.

Вот и все, что Оля увидела — но и этого оказалось достаточно. Она усилием воли подавила приступ рвоты — негоже борцам с бесами бояться вида крови.

— Ну вот, Григорий Владимирович, теперь начнется, как вы выразились, волшебство. — Голос Эйно слегка изменил ся. — Вы постойте здесь, вам все это запоминать не нужно.

И опер послушно, словно китайский болванчик, кивнул. «Да он же под гипнозом, — догадалась, наконец, Оля, — он полностью подчинен воле. Так вот зачем здесь Настя!»

Она была права — Настя владела способностями к внушению почти столь же хорошо, как сам Эйно. Но сейчас ему предстояло сосредоточиться на ином, а держать опера в железных тисках гипноза должен был кто-то еще. Так что «Дана Скалли» делала сознание Григория Владимировича чистым и незамутненным, сейчас следователь по особо важным делам готов был поделиться любым служебным секретом, какой только потребуется.

«Это ладно, но я-то здесь зачем?» — спросила себя Ольга. И ответ пришел сам собой. Тут она перепугалась по-настоящему, медленно протянув руку к карману куртки — там был спрятан казавшийся таким ненадежным револьвер.

— Не надо нервничать! — произнес Эйно, обращаясь к ней. — Справишься…

Шеф «Умбры» подошел к кровавому пятну на полу — первому из тех, что расползлись около дверей. Присел, провел над ним рукой. Потом кивнул, словно бы нашел то, что искал.

Тотчас же Эйно выпрямился, и Оля увидела, как меняются его черты лица. Сейчас, если смотреть магическим зрением, он показался окутанным дымкой. А во взгляде мага появился яростный синий блеск. Еще мгновение — и в его облике осталось очень мало человеческого, он превратился в темный силуэт, а из его глаз, как казалось, исходило ослепительное синее пламя.

Он заговорил — медленно произнося слово за словом. Ольга знала это Заклинание путей в измерения, хотя читать его вслух целиком строжайше запрещалось — обычно ученики должны были вкидывать при заучивании все имена. Иначе можно было спровоцировать большие неприятности — вплоть до локального прорыва Предела.

Ольга машинально повторяла про себя перевод: «Пусть Древний, правящий Миром Ужасов, придет и поговорит с нами, дабы снова мы упрочили союз меж преломлений Левого Пути… Гончие явились в этот мир, и нам не пройти, но придет время, и они склонятся перед нами — видящими два мира…»

Впрочем, важны были не слова, а происходящее.

Эйно закончил чтение, и Оля, которая вынуждена была отвести взгляд — точно также, как люди инстинктивно стараются не смотреть на огонь сварки — вдруг поняла: сейчас он принял свой обычный облик.

— Ну что, чувствуешь, где тварь? — спросил он, подойдя к Ольге.

Она отрицательно покачала головой.

— Вот и я пока не чувствую. Просто догадываюсь — далеко она не ушла. Милиция благоразумно не стала ворошить весь этот дом. Ничего, сейчас собачка проснется — уже наверняка проснулась. Зов Предела не мог не подействовать.

В этот момент Кассандра, все еще сидевшая на руках у Редрика, угрожающе зашипела.

— В башню, быстро! — проговорил Редрик. — Она там!

Каким образом Оля оказалась впереди всех, так и осталось неясным. Видимо, причиной было особенное чувство долга, присущее новичку, которому впервые поручили серьезное дело.

Когда она очутилась около винтовой лесенки, ведущей наверх, над ее головой что-то загрохотало.

Все, что последовало дальше, слилось для девушки в какие-то отдельные, почти не связанные между собой мгновения. Время как будто уплотнилось.

Вот внизу послышался чей-то предостерегающий крик — то ли Редрик, то ли Эйно, она даже не разобрала… Вот она взбирается наверх по ступенькам — почему-то на ощупь, здесь нет окон… Крик Эйно — на сей раз это точно он: «Стрелять по моей команде!»

Ломота в висках становится непереносимой, парализует, ей хочется отбросить револьвер и опуститься на пол, но она продолжает двигаться вперед… к чему-то угольно-черному, рывками приближающемуся к ней, словно бы зависающему в воздухе… Скорее подсознательно, чем на слух она уловила команду: «Стреляй!»

Но еще до того, как револьвер в ее руке тихо прожужжал, выбрасывая не пулю, но тонкую серебряную стрелу, ощущения изменились. Почему-то мир резко поменял свои очертания: тусклый свет, пробивающийся из окна донжона, стал темно-красным, а предметы обрели приземистые очертания. А потом головная боль сменилась тупым ударом — и дикой, невероятной тоской…

Кажется, она ударилась об острый угол какого-то шкафа (уже после Оля увидела, что башенка, которую использовали под кладовку, оказалась страшно захламлена). Именно этот болезненный удар вернул ей нормальное ощущение времени.

Девушка озиралась — здесь было пыльно и тускло. Оля опустила глаза — совсем рядом с ней лежало нечто черное, почти непохожее на собаку. Туша зверя была слишком крупной и вытянутой. Видимо, тварь из Запределья, стремившаяся спрятаться от дневного света здешнего мира, кое-чего не рассчитала. Ее лапы были предназначены для длинных прыжков, для простора, а здесь развернуться было невозможно. Видимо, это и помогло Оле — неясно, как бы развернулась схватка на широком пространстве.

«Адская гончая» оказалась жуткой, но… красивой даже сейчас. Длинная вытянутая морда, блестящая иссиня-черная шерсть, мощные лапы. Такая собака была вполне достойна Дикой Охоты.

— И откуда у тебя столько прыти взялось?! — в голосе Эйно были одновременно и укор, и восхищение. — Рвану лась наверх, как сумасшедшая! Мне было не угнаться, да что там мне — Реду!

Редрик тоже оказался в донжоне — вместе со все еще злобно шипящей Кассандрой.

— Говорил же тебе с самого начала — надо было позволить перекинуться, — проговорил Редрик почти без одышки.

— Ага, а потом будет заметочка в местной газете: пещерные звери устроили битву в дачном поселке, — заметил Эйно. — Ты посмотри, что тут за помещение — не развернуться. Тут бы собачка тебя и сделала, а я не хочу потерь…

Оля, не отрываясь, смотрела на мертвую тварь из Запределья. Эйно деловито нагнулся к издохшей собаке, выдернул три крохотные серебряные стрелы, после чего уважительно посмотрел на Олю.

— Ну ладно, один выстрел, предположим мой, — задумчиво произнес он. — Но вот два остальных… Что скажешь, Ред? Не подвела наша ученица?

— Не подвела. Еще как не подвела.

Ольга во время этого обмена репликами все так же, не отрываясь, смотрела на лежащую около нее тварь. Головная боль совершенно прошла — девушка догадывалась, что это было каким-то образом связано с воздействием чудовища. Да и то, что она увидела и почувствовала в последний момент, когда тварь уже издыхала — вероятно, был окружающий мир глазами «адской гончей».

— Ей было очень плохо, — неожиданно произнесла девушка. — Очень плохо… — повторила она, внезапно почувствовав острую жалость к убитой ею собаке.

Эйно и Редрик с удивлением уставились на Олю.

— Откуда ты знаешь? — спросил шеф «Умбры».

— Она… — Девушка не могла подобрать слов, и лишь растерянно смотрела на своих спутников.

— Ага, ясно. Твой показатель восприятия — он же всегда был очень большим, — проговорил Редрик. — А эта собака все равно уже не могла бы выжить. Просто сожрала бы еще кого-нибудь здесь — и все. После того как она попробовала крови здесь, там, в Запределье, ей была бы верная смерть. И дня бы не прожила.


— Все равно жаль, — вздохнула Оля, поворачиваясь, чтобы пройти к лестнице, ведущей вниз.

— Иди, а то там Настя, наверное, думает, что наши косточки уже догрызают, — сказал Эйно ей вслед. — Тушу мы сейчас притащим — порадуем дорогого оперативника.

«Дорогой оперативник» как встал столбом, когда Эйно начал читать заклинание, так и продолжал стоять. Настя нервно прохаживалась поодаль.

— Ну что, готово? — спросила она, увидев вернувшуюся Олю.

— Готово, — протянула девушка. Почему-то сейчас она чувствовала только дикую усталость — и ничего похожего на радость победы. Ей захотелось пройти к машине и тихонько посидеть там. В конце концов, ведь дело-то закончено.

— Ладно, раз так, будем выводить его из транса, — кивнула Настя на следователя.

Пойти в машину сразу не получилось. Во-первых, туша «адской гончей» оказалась настолько тяжелой, что Эйно и Редрику пришлось привлечь следователя, чтобы с превеликими трудами вытащить черную собаку на первый этаж. Оперативник ахал, удивлялся, качал головой — только теперь он понял, почему служебные псы не только не хотели взять след, а предпочли поджать хвосты и как можно быстрее покинуть коттедж.

— И это вы сделали благодаря кошке? — Григорий Владимирович не верил своим глазам. — Поверить не могу… Там у него на этом чердаке было столько хлама, что слона можно было спрятать. И — никаких следов!

— В том числе, — коротко ответил Эйно. — А следов не было оттого, что тварь — достаточно хитрая. Почти что разумная зверушка! — Он указал рукой на неподвижно лежащую собаку. — А наша кошечка любой собаке фору даст — не всегда, конечно, но в таких-то делах — запросто.

Пока Редрик, Эйно и следователь возились с трупом «убийцы», Кассандру отдали Оле, и теперь кошка сидела у девушки на руках, скромно потупясь, будто бы не осознавая, что речь идет о ней.

— Что ж, Григорий Владимирович, нам с вами осталось выполнить некоторые маленькие формальности, — сказал, наконец, Эйно. — Значит, так. Мы сейчас уедем, а вы забудете — о своем звонке, о том, что кто-то приезжал и пристрелил эту несчастную тварь. Вы ее сами пристрелили, когда она на вас вылетела. Решили на всякий случай проверить, что в башенке, напоролись на тварь — и пристрелили. Об использованных пулях отчет составляете?

— Да. — Оперативник медленно, будто бы в глубокой задумчивости, кивнул.

— Тогда, пожалуйте, контрольный выстрел в голову. Оля отвернулась, ей было невыносимо смотреть, как

оперативник достает табельное оружие, целится в голову мертвой гончей.

Раздался выстрел.

— Вот так, отлично. Как сказал один деятель Французской революции, расстреливая пленных, «вот так стреляет настоящий республиканец».

В голосе шефа «Умбры» послышалось ехидство.

— Все, оружие можете убрать. Теперь — труп собаки. Его, как я понимаю, к делу не подшивают. К ЗАКРЫТОМУ вами делу… Куда вы его денете?

— Ну, его надо предъявить, — пожал плечами опер. — Все будет заснято на видеокамеру.

— А потом?

— Потом? Ну, его уничтожат.

— Думаю, не будет большим нарушением, если его не уничтожат, а выкинут в условленной точке свалки.

— Конечно, — все тем же равнодушным голосом согласился Григорий Владимирович.

— Вот и чудненько. Постарайтесь сделать так, чтобы господа ученые — даже ваши друзья-криминалисты — этим не заинтересовались. Да-да, ПРОСТО МЕРТВАЯ СОБАКА, пускай и очень большая.

— Хорошо.

— Теперь — еще об одном. Мы подозреваем, что это не несчастный случай, а убийство. Поэтому нам нужны данные, которые позволят выйти на человека, продавшего покойному этого пса. Вы эти данные нам сообщаете. А потом — как всегда. Забываете телефон — и до новых ваших затруднений.

— Будет сделано, Всеволод Рогволдович.

— Тогда — всего вам хорошего. — Эйно слегка усмехнулся.

Когда Ольга и вся остальная команда выходила из помещения, милиционеры, сопровождавшие оперативника, все еще стояли по стойке смирно.

Эд прохаживался мимо них, поблескивая черными очками, и что-то рассказывал. По лицам служителей закона не было понятно, слушают они его или нет, но Оля догадалась — слушают. Как тут не прислушаться, коли тебя ввели в гипнотический транс.

На задания он обычно в черных очках и ходит. Больно уж взгляд у Эда застывший, холодноватый и неприятный, никак не вяжущийся ни с его характером, ни с внешностью. Впрочем, Оля и все остальные сотрудники отлично знали, в чем тут дело.

Кажется, Эд травил анекдоты. Причем, такие анекдоты, которые постеснялся бы рассказывать при сотрудниках О.С.Б.

— Так вот, а она ему и говорит… — он оборвал свою речь на полуслове. — Что, уже все? Ну, а я-то думал, вам помощь нужна.

— Управились. Оленька управилась, — уточнила Настя. — А что ты им тут наболтал?

— Я-то? Да так, ничего. — Эд усмехнулся. — Надо же было ребят занять, а то работа у них та еще — знай себе стой столбом, и никакого вдохновения!

— Вдохновения? — Эйно попытался сделать свой голос строгим и начальственным. Как всегда, получилось не очень достоверно. — Помню, как же. В прошлый раз твои истории в газете «Байки» появились. Уже запамятовал?

— Ну, появились. Так это ж было про фильм, ну, как его там… Где эти маги отчего-то орут ненормальными голосами. Я его не видел, зато уж слышал!

Эд сказал это совершенно обычным тоном. Но Оля все равно вздрогнула. Кажется, он никогда не комплексовал от того, что ему было что-то недоступно. «Обычные люди и представить себе не могут, что такое — жить в темноте, когда мир состоит из запахов, звуков — да ведь и не только. Есть такие вещи, которые в людских языках вообще никак не называются. Наверное, оттого, что язык выдуман зрячими», — так говорил Эд, когда Ольга впервые поняла, что этот веселый парень совершенно слеп. Такое даже в голове не укладывалось.

— Ладно, идем. А то эти ребята устали стоять столбом. Свободны, все свободны и все позабыли, — ласково обратился Эйно к милиционерам. — Ваш Григорий Владимирович собаку пристрелил. Шли бы вы к нему, помочь надо.

Милиционеры безмолвно направились к дому.

— Ну, вот и все. Нам, пожалуй, пора. — Эйно открыл дверцу автомобиля.

Слабость у Оли не прошла и в тот момент, когда она оказалась в машине. Пожалуй, только усилилась. Но любопытство оказалось выше желания откинуться на сиденье и заснуть.

— А можно спросить? — наконец, не выдержала она. — Эйно… ээ… Всеволод Рогволдович…

Ответом ей был всеобщий смех. Шеф даже скорость слегка сбавил.

— Как? Как ты меня назвала? Оля смутилась окончательно.

— Да ты не переживай. Всеволод Рогволдович — это для официальных властей, — пояснил, отсмеявшись, Эйно. — Просто был у меня один хороший знакомый, которого так звали. Давным-давно…

— В Киевской Руси, — с совершенно серьезным видом добавил Эд.

— Вот именно, — кивнул Эйно. — И вполне приличный — даром, что княжьего звания. Образованный — по тем временам, конечно.

Можно было предположить, что ее разыгрывают. Но Ольга отлично знала — возраст тех, кто может пройти Предел — вещь очень и очень относительная. К примеру, Настя по возрасту годится ей в бабушки, а вот Эд — помоложе. А выглядят они на самую малость старше, чем она. А уж возраст начальства О.С.Б. вообще не поддается вычислению. Вроде бы, Эйно чуть моложе, чем начальник Светлых. А может, оно и не так, просто он хочет выглядеть моложе, а Ольховскому нравится солидный облик. К тому же (в чем она сегодня убедилась еще раз), внешность для таких, как они — штука весьма зыбкая.

— Ладно, спрашивай, — улыбнулся Эйно.

— А зачем нам нужен труп этой собаки?

— Во-первых, чтобы поменьше было всяких кривотолков и слухов. Еще не хватало, чтобы эта тварь попалась газетчикам. Если просочится в «желтые» газеты — тогда еще ничего. А вот если в серьезные — неприятностей не оберемся. А, во-вторых, собачка принадлежала Запределью — оно и должно ее получить обратно. Ведь ты кое-что поняла, когда сегодня стреляла, верно?

Девушка задумалась. Потом медленно ответила:

— Да. Было похоже, что ей самой не хочется жить.

— Именно. — Эйно резко повернул, машина выехала на шоссе, ведущее к городу. — Именно. Мне тоже так показа лось. Поэтому я тебя не остановил. Так вот — можно пристрелить живое существо, но его сущность останется цела. Так с этой «гончей» и произошло. Вот откуда возникают вся кие привидения! Если мы не отправим труп в Запределье — куда угодно, — то по поселку еще долго будет бегать большая черная собака. Никого не сожрет, конечно, но заикаться люди станут.

Оля хотела спросить что-то еще, но не успела — глаза закрывались сами собой. Когда, она, наконец, задремала, Настя положила ее голову чуть поудобнее.

— Пускай подремлет. Никаких лекций на сегодня, — тихо сказала она.

— Думаю, и на завтра тоже. Эйно, может, не стоило ее брать? — спросил Эд.

— Стоило, — твердо ответила за шефа Настя. — Стоило. Все должны понимать — наша работа может иногда быть очень жестокой. Праздники случаются редко, зато такое — слишком часто.

— Ты права, — сумрачно проговорил Эйно. — Это и есть жестокая работа.

И снова разговор, совершенно не относившийся к событиям двадцатилетней давности, погрузил Редрика в воспоминания. Пожалуй, из всех присутствующих никаких переживаний не было лишь у кошки, уютно дремавшей у него на коленях.


Глава 5 Двое в бурлящем городе | Изнанка света | * * *



Loading...