home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

Ноябрь 1944 года. Антарктика. Море Уэдделла.

Полярная эскадра адмирала Брэда.

Борт флагманского авианосца «Флорида».


— Позвольте представить вам, господин контр-адмирал, швейцарская журналистка госпожа Эльза Крафт, — произнес адъютант тоном дворецкого или распорядителя бала, объявляющего появление в графском дворце очередного высокого гостя.

— Журналистка Эльза Крафт? — почти по слогам, но уже вопрошающе, повторил доктор Брэд.

— Вы просили пригласить ее, — напомнил адъютант, не понимая, что, собственно, так удивило адмирала.

— Рад видеть вас, мэм, — все так же заторможенно проговорил Брэд.

— Да, перед вами действительно Эльза Крафт, мой адмирал[27], — вежливо склонила аккуратно стриженную светловолосую головку процветающая банкирша-авантюристка.

И адмиралу очень повезло, что адъютант догадался сразу же выйти, иначе он заметил бы, как его шеф застыл посреди каюты с полуоткрытым ртом и широко открытыми от удивления глазами.

— Так это все же вы?.. — но прежде чем адмирал произнес настоящее имя женщины, она успела поднести палец ко рту и заставить его замолчать.

А ведь сомнений быть не могло: перед ним действительно стояла Лилия Фройнштаг. Гауптшарфюрер СС Лилия Фройнштаг, с которой у адмирала было связано так много воспоминаний, касающихся его несостоявшейся экспедиции в Антарктику в далеком 1938 году.

За те девять лет, которые они не виделись, Лилия Фройнштаг — теперь уже Брэд отказывался воспринимать ее как Эльзу Крафт — внешне, возможно, каким-то образом изменилась, вот только адмирал не мог понять, в худшую ли сторону. Впрочем, к какому бы выводу Брэд, в конечном итоге, ни пришел, все равно вынужден был бы констатировать, что перед ним стоит прекрасно сложенная, зрелая сорокалетняя блондинка, с аккуратной короткой стрижкой и почти правильными чертами лица, на котором все: и старательно выточенный римский носик, и четко очерченные, чувственные губы, и бирюзовые, с голубоватой поволокой, глаза — создавало образ удивительно красивой женщины. Которую вполне можно было прямо вот так, живьем, выставлять в Лувре в качестве эталона красоты женщины-арийки. Именно так: эталона! И никакой кисти художника или резца скульптора в этом случае не понадобилось бы. Такую утонченную красоту следовало увековечивать только в самом естественном виде, подчеркивая при этом, что она принадлежит не носительнице ее, и уж тем более, не ее супругу, а всему человечеству. Если бы Брэд не помнил о том, сколько страсти и нежности было растрачено на эту женщину в каюте «Саксонии», а затем в каком-то портовом отеле в Гамбурге, то влюбился бы в нее прямо сейчас, с первого взгляда — и навсегда, до последнего вздоха.

— Да, это я, — перехватила тем временем инициативу гостья, позволив перед этим адмиралу вдоволь насмотреться на себя. — Как вам уже представили, меня зовут Эльза Крафт. Швейцарская журналистка. — Она приоткрыла дверь, выглянула, нет ли кого-либо за ней, и вновь закрыла ее.

— И как я должен воспринимать ваше появление здесь под чужим именем? — спросил адмирал, слегка приглушив голос.

— С нежностью, — мило улыбнулась Крафт. — Как и положено встречать женщину, в которую когда-то были безумно влюблены, и которая отвечала вам взаимностью.

— Не об этом сейчас речь, госпожа…

— Об этом, об этом, мой адмирал. — Конечно же, за те годы, которые прошли после их последней встречи, доктор Брэд сильно сдал. И скрыть это не способен был даже его прекрасно скроенный адмиральский мундир: уже не тот ли


<…[28]>


ке. Куда важнее: было привести вас к адмиральской короне исследователя Антарктики. И согласитесь, мне это удалось. Неважно, какими методами, нервами и финансами пришлось при этом оперировать. А ведь я вторгалась не просто в формирования научной экспедиции чужой мне великой страны, я вторгалась в вотчину военно-морского ведомства США, что само по себе казалось многим бессмысленной авантюрой, а то и безумием.

— Но зачем вам, супруге швейцарского финансового магната и успешному акционеру банка, понадобились все эти хлопоты? Вы ведь запросто могли сами нанять любое пригодное для подобной экспедиции судно и снарядить свою собственную экспедицию хоть к Новой Швабии, хоть к морю Росса или на южный купол мира.

— Именно этот вариант и предлагал избрать мой дражайший супруг, герр Алекс Крафт. Мало тою, заботясь о моей безопасности, он лаже сам готов был стать на капитанский мостик, вспомнив свою мореманскую молодость.

— Вот как? Он — бывший моряк?

— Подводник.

— Из соединения субмарин «Фюрер-конвоя»?

— Это не имеет значения. — не меняя ни тона, ни выражения лица, ответила Фройнштаг. «Что ни говори, а служба в СД наложила свой отпечаток на поведение этой арийки», — молвил себе Роберт Брэд. — Что-то я не припоминаю, чтобы служба в этом элитном соединении субмарин была объявлена преступной.

— Простите, госпожа Фройнштаг, этот вопрос я задал из профессионального любопытства, как-никак мы с вашим мужем коллеги.

— И потом, учтите, адмирал: еще не известно, как лет через пять-десять будет оценен рейд вашей Полярной эскадры.

— Будем считать эту тему исчерпанной, — резковато предложил адмирал, — лучше объясните, почему вы не избрали этот — снаряжение собственной экспедиции — весьма престижный, способ войти в историю исследования Антарктики, которого втройне хватило бы и для статей, и для книги путешествий, и для защиты докторской диссертации?

Прежде чем ответить, Фройнштаг еще раз озарила свое лицо нежной улыбкой светской львицы, почти с нежностью взглянула на посеревшее и утратившее былую мужскую красоту лицо адмирала и только затем пригубила хмельной напиток. Очевидно, для ощущения храбрости ей вполне хватило первой порции отменно выдержанного «Наполеона».

— Если бы я на нем остановилась, то лишила бы себя удовольствия осуществления давнишней мечты: побывать в Антарктиде под крылом всемирно известного доктора Брэда, об экспедиции попасть в которую так неуместно размечталась тогда, на борту фешенебельной «Саксонии». Я могла бы нанять судно и снарядить экспедицию, но это была бы всего лишь экспедиция никому не известной Эльзы Крафт, а не известного американского адмирала Брэда, который вряд ли снизошел бы до того» чтобы сменить мундир американского контр-адмирала на скромный сюртук капитана частного парохода. Или, может быть, я ошибаюсь, мой адмирал?

— Признаю, не сменил бы.

— Благодарю за искренность, которая поможет нам полностью проанализировать ситуацию. Итак, теперь я вхожу в историю цивилизации как участница грандиозной экспедиции адмирала Брэда, которая по масштабности своей затмила все доселе известные и которую сама я не способна была сформировать, даже если бы мне удалось обанкротить при этом половину банков Швейцарии. В Европе и в Латинской Америке будут читать мои репортажи из Антарктиды после возвращения из Экспедиции, на трех континентах сразу — в Европе, в Азии и в Америке — на нескольких языках появится моя книга. И вот тогда — вы слышите меня, адмирал, — вот тогда я снаряжу свою собственную экспедицию.

— Значит, идея вашего собственного рейда в Антарктиду, а возможно, и броска к полюсу все же существует? — оживился доктор Брэд.

Но во главе ее будет стоять уже не никому не известная фрау Крафт, а та самая путешественница-журналистка, участница экспедиции адмирала Брэда, автор нашумевшей книги, только что защитившая докторскую диссертацию. Как вам такой путь восхождения на Фудзияму собственной славы, мой адмирал?


предыдущая глава | Секретный рейд адмирала Брэда | cледующая глава