home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


15

Ноябрь 1946 года. Антарктика. Море Уэдделла.

Полярная эскадра адмирала Брэда.

Борт флагманского авианосца «Флорида».


Роберт Брэд сидел, откинувшись на высокую спинку кожаного кресла, смотрел куда-то в низкий потолок каюты, вертел между пальцами ножку серебряной рюмочки и молчал.

Впечатляет, — наконец произнес он, чувствуя на себе пронизывающий взгляд антарктической авантюристки. — Даже если все, что вы только что изложили, следует воспринимать лишь как вашу агентурную легенду, то и в этом случае ее следует признать гениальной, достойной шпионского романа.

— Ну почему же шпионского, мой адмирал?!

— Насколько мне помнится, на борту «Саксонии» вы представали передо мной под именем Лили Фройнштаг.

— Да к тому же эсэсовки, сотрудницы СД.

— Ваша служба в элитных подразделениях рейха меня не интересует. С этим должен разбираться не я и не посреди моря Уэдделла, в двухстах милях от Антарктиды.

— Но вы хоть время от времени вспоминали о нашем трансатлантическом турне на «Саксонии»? — спрашивая об этом, Фройнштаг-Крафт по-детски высунула кончик языка и скорчила игривую рожицу.

— Если уж говорить честно… — Брэд замялся, и Фройнштаг тотчас же подбодрила его:

— Признавайтесь, мой неукротимый адмирал, признавайтесь.

— В последние дни, во время перехода от Нового Орлеана до Фолклендских островов, да и после выхода из Порт-Стенли, воспоминания о «Саксонии» стали просто-таки навязчивыми.

— Вот видите, а вы уже готовы были приказать своим матросам, чтобы они вздернули меня на рее, как швейцарскую или какую-то там еще, шпионку.

— Ну, до такой жестокой расправы дело, конечно, не дошло, бы, — заверил ее командующий эскадрой. — Тем не менее…

— В любом случае мне лучше сразу же и окончательно развеять ваши шпионские страхи, разве не так?

— Так будет лучше для нас обоих. Особенно если учесть, что ваша личность привлекает внимание не только тоскующих по женским ласкам морских офицеров, но и тоскующих по новым разоблачениям офицеров разведки.

— Это вы о полковнике Ричмонде? — язвительно уточнила Фройнштаг и загадочно как-то ухмыльнулась. — Давайте никогда больше не вспоминать об этой грозе русских шпионов, это унизительно. Что касается моей фамилии, то с ней все ясно: я перешла на фамилию мужа, за которого вышла замуж незадолго до капитуляции рейха. Эльза — мое второе официальное имя, которое используется наравне с Лилией. Мой жених знал меня под этим именем, поэтому я и придерживаюсь его.

— Это уже многое объясняет, — признал адмирал. Наблюдая за ним, Крафт видела, как по ходу ее рассказа лицо командующего все больше проясняется. — Кстати, если позволите, я по-прежнему буду воспринимать вас как Лилию Фройнштаг.

— Но только при нашем с вами общении наедине, дабы не вызывать излишнего любопытства у посторонних.

— Естественно, только при личном общении.

— Несмотря на то, — продолжила свой рассказ Фройнштаг, — что к моменту оккупации Германии войсками союзников я уже была гражданкой нейтральной Швейцарии, я все же добровольно прибыла в Нюрнберг и ответила на все вопросы Международной следственной комиссии. Как вы понимаете, я сделала это с дальним прицелом, дабы впредь никто не смог упрекнуть ни меня, ни моего супруга в тех преступлениях против человечества, которых мы не совершали.

— Это не требует особых объяснений, — великодушно согласился адмирал.

— Что и говорить, члены комиссии были беспредельно придирчивы к каждому, кто в свое время был связан с СС, а особенно со службой безопасности войск СС, то есть с СД. Придирчивыми, а в каких-то моментах и предвзятыми, оставались они и по отношению ко мне — что было, то было.

— Это были люди, которые, прежде чем допрашивать многих высокопоставленных чиновников и военных рейха, лично побывали на местах гитлеровских концлагерей и лагерных крематориев, они ознакомились с тоннами всевозможных документов и выслушали сотни свидетельских показаний очевидцев, — напомнил ей доктор Брад. В эти минуты в нем закипало сознание военного моряка, который сам принимал участие в боевых действиях против германского флота и в высадке морского десанта на юге Италии, а затем в Нормандии.

— Мне понятны ваши чувства, контр-адмирал Брэд. Но мы все же вернемся к моему сотрудничеству с международной комиссией. В конечном итоге она так и не нашла в моих служебных деяниях ничего такого, что достойно было бы внимания Международного трибунала. Тем более что из состава СС я вышла еще до окончания войны, а, следовательно, до того, как СС была признана преступной организацией. Кстати, нетрудно заметить, что тысячи бывших членов СС, в том числе и сотрудников СД, занимают достаточно высокие посты в различных сферах в самой Западной Германии, не говоря уже о других странах.

— Простите за любопытство, но… До какого чина вы дослужились в своем СС? На «Саксонии», вы, помнится, были фельдфебелем.

— Обижаете, мой адмирал, обер-фельдфебелем — гауптшарфюрером СС. Но потом меня все же произвели в офицеры.

— Учитывая заслуги в операции по заманиванию в рейх некоего полярника-американца?

— И их тоже, — мило улыбаясь, подтвердила Фройнштаг. — Хотя после вашего побега с борта «Швабенланда», а затем и из Германии мне здорово досталось от начальства.

— Но ведь вы же сами помогали мне в этом бегстве.

— В гестапо об этом так и не узнали. Никто, кроме очень узкого круга сотрудников СД, о моем участии в вашей судьбе не догадывался. А что касается гестапо, то от меня потребовали… Однако это уже не важно.

— Договаривайте, Фройнштаг, договаривайте.

— Это уже детали, которые вам знать необязательно.

— От вас. потребовали соблазнить меня еще раз и под любым предлогом вернуть на «Швабенланд»?

Фройнштаг взглянула на командующего эскадрой, как на городского юродивого, и не было в этом взгляде ничего, кроме сочувствия, замешанного на великосветской брезгливости. Но вслух произнесла:

— Потрясающая прозорливость, адмирал. В сугубо американском стиле.

— Любой ценой найти и убить?

— …Ну а дослужилась я всего лишь до гауптштурмфюрера СС, то есть до капитана, — ушла Фройнштаг от ответа на этот вопрос. — Хотелось, конечно, до генерала войск СС, но почему-то не получилось.

Брэд кисловато улыбнулся, однако возвращаться к теме гестаповской мести не решился.

— Действительно, стремились дослужиться до генерала? — спросил только для того, чтобы продолжить разговор.

— Иначе зачем бы я служила? Я человек самолюбивый и амбициозный. Причем в моих устах самокритичностью это не выглядит.

— Учту на будущее.

— Ну а мотивы, которые побудили меня принять участие в подготовке этой экспедиции, я вам уже, кажется, изложила.

— Все… мотивы?

— Кроме одного. Когда я узнала, что вы являетесь одним из претендентов на пост командующего эскадрой и руководителя экспедиции, я сказала себе, что сделаю все возможное, чтобы на этом посту оказались именно вы.

— Почему вдруг?

Лилия Фройнштаг пожала плечиками и посмотрела на доктора Брэда невинными глазами наивной гимназистки.

— Не так уж и «вдруг». На такой вопрос имеет право полковник разведки Ричмонд или кто-либо иной, но только не вы, мой адмирал.

— Неужели и в вашу грудь «постучался пепел» воспоминаний о днях, проведенных на «Саксонии»?

— Скорее о ночах, проведенных на «Саксонии» — так будет точнее. Хотя и дни тоже случались. Не спорьте, случались, мой адмирал.

Последние слова ее командующий эскадрой выслушал, держа на весу бутылку с коньяком, из которой только что наполнил рюмку немки. Оставив в покое бутылку, он откинулся на спинку кресла, и какое-то время сидел так, закрыв лицо руками, в каком-то странном, умиротворенном бездумии.

— Я рад, что Эльзой Крафт оказались именно вы, Фройнштаг, — произнес он, открывая лицо и решительно наклоняясь к женщине через стол. — И что вам удалось убедить меня…

— В чем, позвольте спросить?

— Вы знаете, в чем, Фройнштаг.

Она отпила немножко коньяку, с наслаждением подержала его во рту, наслаждаясь то ли букетом, то ли легким пламенем напитка.

— Знаю, конечно, мой адмирал. Правда, в глазах полковника разведки я выгляжу не столь убедительной рассказчицей, но меня это не волнует.

— Эскадрой и экспедицией командую я.

— А вот это меня и волнует и даже утешает.

— Антарктика, айсберги, исследования — для вас все это серьезно или просто цепь мимолетных приключений сытой, ухоженной, но истосковавшейся по романтике леди?

— Теперь уже — очень серьезно.

— Но почему Антарктика? Благоденствуя в центре Европы, в сытой, ухоженной, не знавшей войны Швейцарии… К тому же владелица большого пакета акций, жена банкира, и вдруг — Антарктика!

— Я могла бы по-разному объяснять вам причину столь необычного — особенно для женщины — увлечения. Но объясню словами одной моей подруги, которой я, по молодости своей, не называя вашего имени, поведала о трансатлантическом романе с неким Полярным Паломником. Знаете, как она это прокомментировала? Она сказала: «После подобных приключений порядочные женщины или счастливо заражаются гонореей, или безнадежно беременеют. А тебе удалось одновременно: и заразиться, и забеременеть. Правда, всего лишь Антарктидой»! — вдруг взорвалась хохотом Фройнштаг. — Извините, мой адмирал, но, сколько раз вспоминаю, столько и хохочу.

— Зато как образно и убедительно, — рассмеялся адмирал.

— Более чем убедительно! — мотала головой Фройнштаг, все еще хохоча. — Но если говорить серьезно, то каждый человек имеет право на исполнение своей мечты. Сколь бредовой она ни была бы. Там, на палубе «Саксонии», я вбила себе в голову, что должна побывать в Антарктиде вместе с вами. Ясное дело, речь шла об экспедиции на «Швабенланде».

— А мне казалось, что ваши полномочия ограничивались моей доставкой в Гамбург Что-то я не заметил, чтобы вы интересовались моими предыдущими полярными экспедициями.

— Все правильно, именно этим мое задание и ограничивалось. Однако, появившись в Гамбурге, я тотчас же начала атаковать свое начальство просьбой отправиться на авианосце «Швабенланд» вместе с вами.

— Для меня это было тайной.

— Естественно.

— Почему же вы скрывали это?

— Хотелось, чтобы мое появление на «Швабенланде» оказалось для вас такой же неожиданностью, как и нынешнее появление на авианосце «Флорида». Характер у меня такой, мой адмирал: я привыкла внезапно появляться и с грохотом уходить.

Вновь ожил телефон, и вахтенный офицер сообщил, что на горизонте появились два судна из отряда коммодора Бертолда.

— Значит, будем считать, что эскадра в сборе, — без особого вдохновения молвил адмирал, и Фройнштаг почувствовала, что что-то гложет командующего. Скорее всего, на него все еще тягостно действовало появление вблизи его кораблей судна-айсберга. — Ледоколы теперь нам очень понадобятся, — а выдержав небольшую паузу, добавил: — да и субмарина «Хардести» не помешает.

Положив трубку на рычаг, Брэд с минуту сидел, глядя куда-то в сторону, совершенно потеряв нить своего разговора с Фройнштаг.

— По-моему, даже добилась такого решения. Правда, у меня создалось впечатление, что мой шеф узрел в этом капризе лишь желание продолжить с вами любовные игры, но остановить меня это не могло. Так что все разрушилось только из-за вас. Из-за вашего бегства.

— Это сама судьба давала отсрочку, чтобы вы одумались и нашли себе какое-то иное увлечение.

— На моем месте любая другая женщина действительно успокоилась бы и выбросила эти антарктические бредни из головы. Я же, как видите, не угомонилась. Прошли годы, отполыхала война, но, вопреки всему, мы с вами, мой адмирал, приближаемся к Антарктиде.

— И как тут не вспомнить о путях господних? — поддержал ее доктор Брэд.

В это мгновение днище судна заскрежетало, и по всему корпусу прошла такая вибрация, словно огромное судно вспахало подводную скалу Заметив, как побледнело лица Лилии Фройнштаг, адмирал успокаивающе улыбнулся.

— У полярных моряков это называется «крещение льдами», Мы напоролись на подводную часть небольшого полурастаявшего айсберга, и при этом авианосец уподобился ледоколу. Надо бы впредь таких столкновений избегать, хотя в этих широтах они практически неизбежна.

— Постараюсь привыкнуть к подобным «крещениям льдом», мой адмирал.

— Кстати, — сразу же попытался уйти от этой темы доктор Брэд, — если при написании докторской диссертации вам понадобится консультант по проблемам Арктики и Антарктики…

— Понадобится, доктор Брэд, можете не сомневаться.

— Даже готов предоставить часть исследовательского и статистического материала, связанного с дрейфом айсбергов, их численностью и характеристиками. У меня есть результаты многолетних наблюдений, которыми я могу поделиться с вами как с коллегой.

— Что было бы великодушно с вашей стороны.

— И отныне вы будете получать сведения обо всем, что происходит в составе экспедиции и вокруг нее. Мало того, вы сможете получать даже ту информацию» которая окажется недоступной для ваших коллег.

— Слишком уверенно говорите об этом, мой адмирал.

Брэд удивленно уставился на журналистку.

— Что вас смущает, Фройнштаг?

— Когда вам удастся разгадать тайну преследовавшего вас судна-айсберга, которое, под видом учебных стрельб, ваши артиллеристы пытались разнести в осколки, — г вы тоже поделитесь со мной этой секретной информацией?

Понадобилось несколько секунд, чтобы, придя в себя после этого заявления, доктор Брэд мог сказать:

— Насколько я понимаю, вы и сами научились добывать нужную вам информацию.

— Научилась, как видите, мой адмирал.

— Причем делаете это профессионально.

— Иначе я бы не стала журналисткой.

— И журналисткой — тоже, — многозначительно мол вил адмирал Брэд, имея в виду все же профессиональные навыки Фройнштаг как сотрудницы СД. Вот только высказать это вслух не решился.

— Вы ушли от прямого ответа, мой адмирал, — неожиданно сухо напомнила она ему, поскольку была не столь щепетильной, как Роберт Брэд.

— Вы сможете получать у меня любую информацию, которую командование эскадры и ее служба безопасности не отнесут к разряду государственных тайн.

— Вот теперь все прояснилось, мой таинственный адмирал, — вновь беззаботно улыбнулась ему Фройнштаг и впервые не смогла скрыть откровенной фальши этой своей улыбки.

Еще несколько минут, проведенных ими в каюте в неловком молчании, лишь подтвердили, что визит дамы исчерпал себя, и Брэд был признателен Лилии, что она первой поняла это и поднялась.

— Я признателен вам за этот визит, госпожа Фройнштаг, — командующий тоже встал, чтобы проводить гостью.

— Умение вовремя и красиво оставить мужчину в покое — такое же искусство, как и умение ненавязчиво и элегантно свалиться ему на голову.

— Сегодня вам удалось продемонстрировать то и другое, — вежливо заверил ее адмирал.

— Провожать меня не нужно, появляться на палубе в сопровождении женщины в этом заповеднике мужчин равносильно вызову на дуэль половины команды, прежде всего, ее офицерской половины.

— Вы правы, Фройнштаг, — согласился Брэд, прощаясь с ней в миниатюрной приемной, вмещавшей стул и крохотный столик с телефоном для адъютанта, которого сейчас не было.

— А вот вы будете не правы, если не пригласите меня к себе на вечернюю чашку кофе. Ясное дело, что явлюсь я, соблюдая все меры конспирации.

— Буду рад видеть вас, госпожа Фройнштаг, у себя за чашкой кофе.

— Приглашение могло быть составлено и в более нежной форме, — заверила его Лилия, — но спишем это на вашу армейскую неуклюжесть.


предыдущая глава | Секретный рейд адмирала Брэда | cледующая глава