home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


34

Декабрь 1946 года. Антарктида.

Столица страны Атлантов город Акрос.

Резиденция Повелителя Этлена Великого.


К арке, венчающей вход в пирамиду, их доставила машина, немного напоминающая первую модель «роллс-ройса», но без колес и без руля.

Вокруг было безлюдно и пустынно. Речушка, небольшое, явно искусственного происхождения озеро, и огромная источающая равномерный золотистый свет Пирамида Жизни, как называл ее зять местного Пилота Пилотов, — вот собственно и все, что должно было радовать жизнь адмирала и его спутницы в течение тех нескольких минут, которые они провели вне дисколета. И лишь за грядой холмов, открывавшихся слева от Пирамиды, виднелись какие-то увенчанные башенками и шпилями строения, которые, очевидно, и составляли жилую часть Акроса[46].

По совету Консула, верхнюю одежду полярники оставили в дисколете, который доставил их сюда. И хотя Фройнштаг расставалась со своим полушубком и шапкой с явной неохотой и каким-то подсознательным опасением, что вернут их в «чашу» уже на другом дисколете, и без одежды, а значит, на верную гибель, тем не менее теперь она понимала, что в принципе здесь вообще можно было обходиться без одежды, как в тропиках.

«А вот и он, рай земной, — словно бы навеял ей кто-то эту мысль. — Никаких зим и лет, ночи и дня. Круглогодично — не менее двадцати семи тепла по Цельсию, и никакого ощутимого движения, насыщенного кислородом, ионизированного, как после майской грозы, воздуха, в котором не витает никаких иных запахов, кроме запаха… тех горных лугов, кои виднеются в окрестностях Пирамиды Жизни».

Но ведь и весны здесь тоже не бывает, заметила про себя Лилия, а какой рай — без весны, которая приходит после долгого, томительного февраля? Искусственное солнце, искусственная зелень горных склонов, искусственные, судя по всему, реки.

Вот так, взяла и все разом Перечеркнула. А, между прочим, напомнила себе новоявленная швейцарка, предки этих людей поселились здесь тысячу лет назад, и вряд ли теперь их потомки имеют представление о том, что творится за убийственным ледяным «космосом» Антарктиды.

— Хотелось бы, конечно, поближе познакомиться с местными обитателями, — молвила Фройнштаг, пытаясь привлечь внимание адмирала. Но тому некогда было предаваться разговорами с журналисткой, он в это время нервно осматривался вокруг, останавливая свой взор то на высоком, ярко освещенном поднебесье, то на гряде холмов, то на далекой каменной стене, из-за которой они, судя по всему, только что прилетели на своем дисколете.

— Трудно поверить, Фройнштаг, что где-то там, высоко над нами, ледяная толща Антарктиды — с ее пятидесятиградусными морозами и вечной мерзлотой, — наконец вернулся он из своих умозрительных блужданий.

— А каково им, этим атлантам, верить в то, что за пределами Антарктики находится достаточно теплая земля, которую когда-то покинули: их предки! Не исключено, что в течение столетий вожди умышленно скрывали от их предков, что там, на поверхности, существует какая-либо разумная, цивилизованная жизнь.

— Уверен, что после нашего рейда правительство США точно так же будет скрывать от американцев и всего прочего мира теперь уже неоспоримый факт существования этой «дисколетной» цивилизации. И очень сомневаюсь в том, что президент США решится направить сюда еще одну эскадру.

«Возможно, эскадру он все же пошлет, — заметила про себя Лилия, — вот только адмирал будет другой, более решительный. Иногда стоит менять не тактику ведения войны, а командующих, которые эту тактику осуществляют. Стоп, Фройнштаг, остановись; ты начинаешь рассуждать, как фюрер — после поражения под Москвой».

— Самое разумное, что наши повелители способны предпринять в этой ситуации, — развивал свою версию доктор Брэд, — это сделать вид, что противоположного мира на планете не существует, и таким образом успокоить общественное мнение.

— Вы так считаете, мой адмирал?

— Так «считает» логика развития событий.

— Пардон, сэр, а как же быть с моими репортажами и с моей книгой, которые я намерена публиковать на нескольких языках? Мне что, запретят их писать? Предадут цензуре?

— А что вас так удивляет? И предадут. Во имя успокоения общественною мнения. В каких-то странах их попросту запретят публиковать, в каких-то предадут осмеянию. А в каких-то зададутся банальнейшим вопросом: «А стоит ли уделять внимание фантазиям взбалмошной журналистки?».

— Как же убийственно вы обнадежили меня, доктор Брэд!

— Даже в этих немыслимо фантастических подземельях стараюсь оставаться земным реалистом, — пожал плечами адмирал.

Фройнштаг покачала головой, тяжело вздохнула, тем не менее вынуждена была сказать:

— В любом случае я признательна вам, адмирал Брэд, за то, что вы взяли меня с собой на «Кобру» и даже позволили спуститься в этот райский ад.

— Попробовал бы я не допустить вас до посадки на «Кобру»! Я же не самоубийца и не хотел, чтобы из-за вас сорвалась вся операция.

Фройнштаг улыбнулась и признательно, по-мужски похлопала его по предплечью.

— Это прекрасно, что мы способны оказывать услуги друг другу не только в постели.

— Стоит ли сейчас об этом, мэм? — попытался усовестить ее доктор Брэд.

— Хотя и в постели вы мне, черт бы вас побрал, тоже нравитесь. В чем до вас повезло только одному мужчине — Отто Скорцени.

— Чудное определение этого Внутреннего Мира вы изобрели, Фройнштаг: «райский ад»! Предельно точный.

Они помолчали н вновь осмотрелись. Вокруг не было не души, а Фройнштаг не оставляло ощущение того, что она находится под пристальными взорами сотен глаз.

Отмахнувшись от этого наваждения, она подошла к берегу речки и, присев, провела рукой по траве. Искусственной назвать ее было трудно, в то же время Фройнштаг казалось, что такой вид ей до сих пор не встречался, даже на отличавшихся буйным разнотравьем альпийских лугах. А вот вода в реке парила. И это в горной реке, где она должна быть ледяной.

Лилия уже захватила пальцами несколько травинок, намереваясь сорвать их, как вдруг всю ее руку, вплоть до предплечья, пронизало нечто похожее на несильный электрический разряд. И тотчас же какой то внутренний голос внушительно, на чистом германском языке навеял ей: «Не рвать. Это смертельно запрещено». Причем Фройнштаг хорошо запомнила, что в навеивании прозвучало именно эти слова: «смертельно запрещено!».

С трудом разжав конвульсивно сжатые пальцы, Фройнштаг отступилась от травки и затравленно оглянулась, пытаясь выяснить, что за ней следит и на ком лежит охрана каждой из этих травинок, а возможно, и вон той, то ли сосновой, то ли кедровой, кустами окаймленной рощицы. Интересно, распространяется ли этот запрет и на воду?

Спустившись к самой прибрежной кромке, Лилия ощутила исходящее от реки тепло и едва уловимый серный запах. Теперь понятно было, что зарождалась эта речушка не в антарктических ледниках, а где-то в гейзерных глубинах континента. И что среди прочих факторов, она обеспечивала райскую стабильность климата в Стране Атлантов.

Рыбы в этой речушке тоже не наблюдалось.

Хотелось бы знать, чем они здесь питаются, подумала она, чувствуя, что основательно проголодалась. И известно ли им такое понятие, как элементарное гостеприимство.

— Кстати, адмирал, не подскажете ли, куда девался наш «добрый фей» Консул? У меня в очередной раз набралось несметное количество вопросов.

— Их-то он и опасается, мэм.


предыдущая глава | Секретный рейд адмирала Брэда | cледующая глава