home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


35

Декабрь 1946 года. Антарктида.

Столица страны Атлантов город Акрос.

Резиденция Повелителя Этлена Великого.


Пилот этого «роллс-ройсного тихолета», как окрестила его Фройнштаг, совсем юная золотистоволосая атлантка, управляла своей машиной с помощью двух антрацитово-черных рычагов, напоминающих рычаги переключения скоростей в земных автомобилях, и небольшого кнопочного пульта. Одета она была в короткую, в складку, сшитую из какого-то очень плотного материала зеленую юбчонку, напоминающую юбки, в которых некогда щеголяли воины-спартанцы, и в коротенький, из того же материала, зеленый жилет.

А еще германка успела заметить, что обута эта подземная амазонка в легкие полусапожки с острыми удлиненными носками.

Судя по всему, с модой у них здесь особых проблем не возникает, решила журналистка. Как, впрочем, и с выбором одежды. Местные модельеры их явно не балуют.

Еще при посадке в этот «тихолет» Фройнштаг поинтересовалась у пилота, как ее зовут, однако девушка лишь снисходительно взглянула на нее и вновь уставилась в пространство за лобовым стеклом своего открытого летающего лимузина. Теперь девица вела себя с видом скучающего таксиста, все еще ожидающего обратной поездки своих пассажиров, но уже не рассчитывающего на чаевые.

— На каком топливе работает ваш автомобиль, мисс? — вновь попыталась заговорить с ней Фройнштаг. И на сей раз девушка ответила ей, но на каком-то непонятном гортанном языке, слегка напоминающем наречие швейцаро-альпийских германцев.

— А не владеете ли вы английским, германским или… французским, сеньорита? — не оставила своих попыток Лилия.

— Судя по всему, ей запрещено общаться с нами, — предположил адмирал. — А местное безлюдье указывает на то, что Повелитель и его высокоподданные не очень-то заинтересованы в наших триумфальных встречах с населением Страны Атлантов.

— Вы тоже так считаете, миледи? — вновь обратилась Фройнштаг к атлантке.

Вместо ответа пилот жестом указала ей и стоявшему лицом к ее машине адмиралу на Пирамиду Жизни. Оглянувшись, они увидели Консула и группу рослых мужчин — статных, безбородых, одетых в некое подобие римских тог. Они стояли на высоком крыльце, у которого заканчивалась довольно просторная четырехугольная площадь, выложенная из бирюзовых, слегка люминесцирующих плит, каждая из которых была украшена орнаментом, по форме своей напоминающим «розу ветров».

Консул держался чуть в стороне от них, и по мере того, как адмирал и Лилия медленно приближались к крыльцу он тоже перемещался поближе к лестнице, явно, как считали «земляне», намереваясь выступать в роли и переводчика, и посредника на переговорах.

— Кажется, мы напрасно ждали здесь приятных вестей и душевного приема, адмирал, — сквозь зубы пробормотала Фройнштаг, стараясь идти плечо в плечо с командующим эскадрой.

— С чего бы этому приему быть душевным? — так же едва слышно ответил адмирал.

— А законы гостеприимства?

— По отношению к людям, которые пришли к ним с целой армией вооруженных до зубов воителей? Не казнят на Плахе Повелителя — и на том спасибо.

— Может, именно сейчас нам и собираются объявить приговор, сэр.

— Для этого нас не приглашали бы сюда. Коль уж нас допустили до Внутреннего Мира, значит, хотят, чтобы мы поразились их успехам и их мощи.

Чем ближе адмирал и журналистка приближались к этим патрициям, тем лица мужчин, облаченных в одинаковые аквамариновые тоги, становились сосредоточеннее и суровее.

Когда пришельцы остановились у некрутой бирюзовой лестницы, ведущей к излучающей золотистый свет Пирамиде Жизни, патриции расступились, ворота, ведущие в этот храм, плавно разошлись, и на каменной бирюзовой дорожке появился еще один атлант, отличавшийся и своим могучим ростом, и атлетическим телосложением, и цветом своей длинной, пламенем огня отсвечивающей тоги.

Но, кроме всего прочего, в руках у него ослепительно сиял длинный, очевидно, изваянный из чистого золота, посох, увенчанный большим орлом, очень напоминающим изображение орла, начертанного на гербе Третьего рейха. Несложно было догадаться, что именно этот посох представал перед гражданами Страны Атлантов в образе символа высшей власти.

При его появлении патриции расступились, образовав два вогнутых крыла по шесть человек в каждом. На соединении этих крыльев, в выложенном их изумрудного камня полукруге, остался лишь гигант в багряной тоге. Но прежде чем он вошел в этот слегка возвышенный над остальным крыльцом полукруг, Консул сошел вниз и остановился рядом с адмиралом.

— Это и есть Повелитель? — едва слышно поинтересовался у него адмирал.

— К сожалению, нет. Но иначе и быть не могло. Повелитель никогда не встречает гостей у входа в Пирамиду. Он вообще без крайней надобности не оставляет Пирамиду Жизни.

— Как это понимать?

— Повелитель десятилетиями не оставляет ее, обрекая себя на жизнь затворника этого храма-парламента. Повелитель вне Пирамиды Жизни — это очень плохой поступок, плохой признак, плохое предзнаменование для всего народа Страны Атлантов. А еще принято считать, что, находясь вне Пирамиды Жизни, он теряет свою духовную связь с Высшими Посвященными и с нашими Космическими Учителями.

Так вот о каких Высших Посвященных толковали в течение всех лет своего правления Гитлер и его ближайшее окружение? — подумалось Фройнштаг. — К тому же оказывается, что этими Высшими Посвященными были не атланты Внутреннего Мира, поскольку получается, что сами они точно так же поклоняются неким Космическим Учителям и точно также остерегаются их гнева.

И когда сначала в высших кругах института «Аненербе», а затем и в высших сферах СД пошел слух о том, что Высшие Посвященные разочаровались в фюрере, а фюрер — в них, то под этим, очевидно, подразумевался вполне реальный конфликт, после которого Гитлер точно так же вполне реально лишился поддержки Космических Учителей. Мало того, эти Высшие Посвященные попросту решили избавиться от вышедших из-под их контроля фюрера и его режима. И им удалось добиться этого вполне земными средствами, кардинально изменив ход мировой войны.

Но в таком случае, размышляла Фройнштаг, интересно было бы знать, на что эти Высшие Посвященные рассчитывали, оказывая поддержку фюреру в начале его восхождения к вершинам власти и в начале его военной миссии в Европе, на какой исход, какую форму правления завоеванными территориями? И что заставило их потом изменить свое отношение к Гитлеру?

— Кто же тогда этот человек с посохом Моисея в руке? — не унимался адмирал.

— Встречать здесь высокодостойных граждан Страны Атлантов, гостей из Шамбалы, Космоса или из параллельных миров — это прерогатива Атланта Ария. Джентльмен с посохом Моисея, как вы изволили выразиться, — подбородком указал Консул в сторону багрянотогого патриция, — именуется Атлантом Арием.

— У них здесь существует и такая должность? — удивилась Фройнштаг.

— Это имя. Атлант Арий — второй человек в государстве, и должность его — Духовный Хранитель Священных Истин.

— Хранитель чего?! — вновь попыталась съязвить Фройнштаг, однако адмирал жестко сжал кисть ее руки, заставляя умолкнуть, а когда ему это удалось, попытался уточнить у Консула.

— Священных Истин, то есть тех предписаний, которые были изложены в меморандуме Высших Посвященных, когда они, спасая уцелевших атлантов, позволили им создавать свою новую страну во Внутреннем Мире, при поддержке Космических Учителей. Кроме того, он является еще и хранителем оригинала «Книги Земного Бытия», то есть той секретной, тайной истории нашей планеты, истории основания земной цивилизации, основные положения которой тщательно скрываются не только от землян, но и от основной массы атлантов:

— Знакомая ситуация, — прокомментировала его откровения Фройнштаг.

— То есть следует понимать так, что этот атлант является Высшим Жрецом? — молвил адмирал.

— В Стране Атлантов нет жрецов. Храм есть, правда, один-единственный. Он — перед вами, Золотая Пирамида Жизни. Выражаясь языком землян, это храм-парламент. Но жрецов в нем нет. Есть только Повелитель, Хранитель Священных Истин и несколько их помощников, исполняющих роли секретарей и смотрителей. Кстати, «людьми» и «землянами» атланты называют только вас, обитателей Наземного Мира. Сами себя ни «людьми», ни «землянами» они не именуют.

— Кем же они считают себя? — спросила Фройнштаг.

— Известно, кем. Атлантами.

— Существенное различие, — иронично признала Лилия. С того самого дня, когда она встретилась на авианосце «Флорида» со своим давним любовником, адмиралом Брэдом, журналистку не покидал вселившейся в нее бес иронии, скепсиса и сарказма. И ничего поделать с этим она пока что не могла.

— И кем же тогда является в высшей иерархии Страны Атлантов этот Хранитель Священных Истин? вновь взял инициативу в свои руки адмирал, которого Фройнштаг уже начинала доставать и даже пугать своей безрассудной язвительностью и испепеляющим сарказмом.

— Скорее, верховный судья, идеолог и толкователь той «Тайной Доктрины Основателей», которая была составлена основателями Страны Атлантов на основании меморандума Высших Посвященных, меморандума Космических Учителей, — охотно объяснил Консул, — своеобразного собрания заветов и предписаний, оставленных предками, основателями Страны Атлантов, нынешним поколениям ее граждан.

— У нас, в рейхе, он бы назывался попроще — «Геббельсом», — подытожила Фройнштаг.

На сей раз Консул не удержался: чуть подавшись вперед, смерил ее заинтригованным каким-то взглядом. Фройнштаг трудно было определить, что таил в себе этот взгляд, да она не очень-то старалась расшифровывать его.

«Впрочем, сравнение ему все же понравилось, — отметила про себя гауптштурмфюрер СС, когда Посланник Шамбалы вернулся к своей обычной позе. — Во всяком случае, оно показалось неожиданным и лично ему о многом говорящим. Вряд ли эти «тогоносители», — придирчивым взглядом прошлась она но собравшимся на паперти, — знают о том, что такой человек, Геббельс, существовал, а если и слышали о нем, то вряд ли понимают, что за этим именем скрывается».

— Я так понимаю, господин Консул, что с Повелителем встретиться мне не удастся.

— Повелитель решил не принимать вас, господин адмирал.

— Зачем же тогда нас доставили сюда?

— Тот, кто приказал это сделать, не знал» соизволит ли Повелитель принять вас. Но теперь известно, что Повелитель мог бы принять у себя только президента.

— Убедительно. Мне предложат провести переговоры с президентом США и пригласить его сюда?

— Вам и вашей эскадре предложат как можно скорее покинуть пределы Антарктики, — сухо просветил его Консул. — Повелитель не желает вести переговоры с кем бы то ни было из земных правителей, и вашего президента он допустил бы только до Плахи Повелителя. А вот что бы произошло с ним дальше — предсказать трудно.

— Так, может быть, в течение тех минут, которые мы провели у Плахи, он тоже размышлял, стоит ли нас подпускать к своему миру дальше Плахи.

— Именно так и ставился вопрос, — невозмутимо подтвердил Консул. — Мне с трудом удалось убедить Повелителя, и особенно Хранителя, в том, что настало время контактов с землянами, путь к которым мы открыли, позволив германцам создать по соседству с нами «Базу-211» и Рейх-Атлантиду. И что разумнее будет воспользоваться вашим появлением здесь, чтобы передать вашему Правителю тот меморандум, или, точнее будет сказать, ультиматум, который спустя несколько минут будет вам оглашен.

— В таком случае многое проясняется, — задумчиво произнес опытный полярник, множество раз оказывавшийся на краю гибели.

— Значит, я не зря взялся за миссию посредника между вами и Повелителем Внутреннего Мира.

Адмирал и журналистка переглянулись. «Какое счастье, что, стоя у Плахи Повелителя, мы даже не догадывались, в какой близости от бездны находились» — прочитывалось в их глазах.

— Кстати, члены Духовного Совета Пирамиды Жизни, которые собрались здесь, понимают, что я готовлю вас к тому, что сейчас должно произойти, поэтому терпеливо наблюдают за нашими с вами, адмирал, переговорами.

— С их стороны это благородно.

— Придется вам, адмирал, самому баллотироваться в президенты на следующий срок, — мелко съязвила Фройнштаг, не поворачивая к нему головы и вообще не отводя взгляда от предводителя атлантов. — Пообещайте это Хранителю и членам Духовного Совета.

Сейчас она вела себя, как студентка, которая поедает глазами профессора, поскольку опасается, как бы ее не заподозрили в невнимательности и непослушании.

— Но у меня свой «Повелитель», которым является президент США, — не стал отвлекаться Брэд на колкости Лилии. — И как адмирал американского флота, я подчиняюсь его приказам, только его и ничьим иным. Выполняя один из них, я, собственно, и прибыл сюда.

— Члены Духовного Совета понимают это.

— Должны, обязаны понимать, — горделиво вскинул свой далеко не волевой и не аристократический подбородок доктор Брэд.

— Понимают, однако не принимают во внимание. Они даже знают, — продолжил свою мысль Посланник Шамбалы, — что идея двинуть сюда эскадру появилась все же у вас, контр-адмирал Брэд, а не у президента США. Что это вы, лично вы, адмирал Брэд, уговорили командование Военно-морского флота и окружение президента создать специальную Полярную эскадру и под вашим командованием, и под прикрытием морской авиации направить ее сюда.

После этих слов наступила настолько неловкая пауза, что Фройнштаг, которую так и подмывало запустить в адмирала очередной колкостью, не решилась на это. Гауптштурмфюрер прекрасно понимала, что обвинение слишком серьезное и что высказывает его Консул только потому, что оно уже сформировалось в виде мнения на этот счет всех членов Высшего Духовного Совета Страны Атлантов.

Адмирал порывался что-то сказать ему в ответ, но в это время Хранитель Священных Истин стукнул посохом о каменную плиту перед собой, повернулся и направился ко входу в Пирамиду Жизни.

— И что бы это значило? — встревожено спросила Фройнштаг.

— Они уходят.

— Я догадалась, что они уходят, мой Консул, — произнесла Фройнштаг, не поворачивая головы и наблюдая, как вслед за Атлантом Арием двумя колоннами направляются ко входу прочие «тогоносители».

— Как только они скроются за воротами Пирамиды Жизни, мы двинемся вслед за ними, — объяснил Посланник Шамбалы. — Страна Атлантов — это страна традиций, ритуалов и церемониалов, которых здесь свято придерживаются.

— А еще, я так понимаю, у них неплохо налажена разведка?

— Было бы странно, адмирал, если бы атланты не позаботились о ней. Все, как водится: чистая экономическая и военная разведки, агенты влияния, агенты-каратели и агенты-дезинформаторы. У этой разведки особые формы работы и особые формы маскировки. С полной уверенностью можно сказать, что у них лучшая разведка мира, поскольку ни разу не допустила провалов своих агентов.

— Как это стало возможным?! — не поверил ему адмирал. — Это почти нереально.

— Провалы, в общем-то, случались, но это были всего лишь провалы отдельных агентов, которые понятия не имели, на кого они на самом деле работают и кто именно щедро оплачивает их услуги, ибо вербовали их якобы для работы в пользу той или иной вполне «земной» страны.

— Именно такой тактики и должны были придерживаться в Пирамиде Жизни, — согласился адмирал после некоторого колебания.


предыдущая глава | Секретный рейд адмирала Брэда | cледующая глава