home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


40

Декабрь 1946 года. Антарктида.

Столица страны Атлантов город Акрос.

Резиденция Повелителя Этлена Великого.


Из «Пристанища Посланника Шамбалы» храмохранитель и Осанна вышли почти одновременно. Причем девушка прервала ласки адмирала без каких-либо эмоций, но и без каких-либо неуважительных, резких жестов. И теперь Лилия понимала, почему она так вела себя — рассчитывала, что и в следующее посещение Страны Атлантов вождь Рейх-Атлантиды будет благосклонен к ней.

— Прошу прощения, Фройнштаг, за эти корабельные шалости, — ничуть не смущаясь, извинился адмирал, потягивая свой напиток. — Понимаю, что мне следовало прервать их значительно раньше.

— Вот именно, «корабельные» — не собиралась щадить его Лилия.

— Но если бы я не поласкал ее, атлантка обиделась бы. У них это — как проявление вежливости, как демонстрация того, что вы видите и уважаете в ней Женщину.

— Это касается только вашего «корабельного» флирта, или постели — тоже?

— У них совершенно иное отношение к сексу, Фройнштаг, нежели у континентальных женщин. Поскольку беременеть они могут только тогда, когда получат разрешение Совета хранителей жизни, то есть медицинского совета, а вместе с ним — и соответствующую инъекцию, то и отношение к половым-игрищам у них более раскованное и свободное, нежели у нас — такое невинное занятие, как женское стреляние глазками. К тому же германцев атлантки обожают, считая нас горячими и неутомимыми.

— Несчастные женщины! — почти искренне воскликнула Фройнштаг. — Это как нужно было облениться их атлетического вида мужчинам, чтобы подвести своих женщин к такому ложному представлению о германцах!

— По этому поводу мы, германцы, можем иронизировать сколько угодно. Но дело в том, что, перенимая традиции древних эллинов, почти все атланты предпочитают гомосексуальные увлечения. В том числе и многие женщины этого подземного Эдема.

— Получается, что я не зря посочувствовала атланткам. Спасибо, что просветили, барон.

— С таким же успехом вы могли бы завлечь и храмохранителя Ранна, который только что входил сюда. Несмотря на то, что в данный момент он пребывает на службе. Это же атлант!

— Считаете, что неатланта соблазнить мне бы уже не удалось? Плохо же вы знаете меня, адмирал фон Готт. Тем не менее еще раз благодарю за просвещение. А то я теряюсь в догадках: что происходит? Если у них такой сугубо рациональный подход к сексу, то почему эта девица ведет себя, как истосковавшаяся неудовлетворенная сучка?. Словом, теперь многое проясняется.

— «Тайная доктрина основателей», на которую они тут молятся, как мы — на Библию, утверждает, что лучший способ избавиться от сексуального наваждения — это поддаться ему, дабы оно не отвлекало от работы, учебы и тренировок.

— Как-то не так они «избавляются» от него, как им Господом заповедано. Кстати, позволю себе напомнить, — решила Фройнштаг вернуть адмирала к теме, интересовавшей ее значительно больше, нежели причины сексуальной Озабоченности местных атланток, — что мы выяснили: я ничего не знала о формировании первым диверсантом рейха Отто Скорцени континентальной разведывательно-диверсионной сети Рейх-Атлантиды. Удивляет, что лично меня этот «большой диверсионный сбор» почему-то не коснулся. Странно, что Скорцени не только не предложил мне участвовать в этой авантюре, но даже не проболтался по поводу ее организации.

Адмирал сначала выжидающе посмотрел Лилии в глаза, снисходительно рассмеялся и… не поверил в правдивость ее слов.

— Можно подумать, что во все остальные авантюры он вас посвящал, — по ходу заметил фон Готт, хотя недоверие его вызвано было не этим обстоятельством.

— Если уж я лично не участвовала в какой-то из операций, как не всегда участвовал в них и сам Скорцени, то, во всяком случае, состояла в группе ее разработчиков, или же в группе обеспечения и прикрытия. А тут вдруг узнаю о грандиозной операции, о которой меня даже не уведомили. Другое дело, что я могла бы отказаться от участия в ней, но, пардон… Словом, мы со Скорцени так не договаривались. И как только удастся свидеться с ним…

— Вы говорите все это искренне? — застыл бокал с напитком у рта адмирала.

— А какой смысл отнимать минуты нашего общения разыгрыванием каких-то сцен?

И тут уже барон откровенно и искренне рассмеялся. А когда журналистка заметила, что не понимает смысла подобной реакции, рассмеялся еще сильнее.

— Вам, гауптштурмфюрер, повезло: вашим собеседником оказался тот единственный человек, который еще способен поверить вашему незнанию, Но представляю себе, госпожа швейцарская верноподданная Лилия Крафт, каким открытием это стало бы для сотрудников американской разведки, если бы они догадались, что руководителем всей западноевропейской резидентуры Страна Атлантов и Рейх-Атлантиды является некий крупный швейцарский банкир Алекс Крафт.

— Что-что?! Что вы сказали?! — поразилась услышанному Фройнштаг, и, откинувшись на спинку кресла, замерла, буквально окаменела от удивления. — Вы это о ком? О моем супруге?!

— Вот об этом господине, — выложил на стол перед ней фотоснимок адмирал. — Известном мне под фамилией Крафт. Алекс Крафт. Он же выпускник диверсионной школы Вилли Фогнер, он же выпускник Фридентальских курсов Питер Омерс.

Несомненно, это был ее муж. Еще в форме военного моряка, со знаками различия корветтен-капитана. Крепкого телосложения, скуластый молодой мужчина, со слегка приплюснутым носом неукротимого боксера и взглядом бойца из клуба «Бои без правил», он, конечно, с трудом вписывался в представление о тихом и скромном банковском служащем.

— Насколько мне известно, Алекс был всего лишь обычным военный моряком. Причем откровенным неудачником, повздорившим с командующим эскадрой, в связи с чем его разжаловали до Капитан-лейтенанта и списали на берег. Войну он завершал по существу рядовым бухгалтером в бухгалтерии третьеразрядного, рыбного порта, который… — начала было Фройнштаг свою разоблачительную речь, однако фон Готт безжалостно прервал ее.

— Мне придется облегчить ваши душевные стенания, Фройнштаг, напомнив, что руководитель абвера адмирал Канарис тоже в свое время служил не в пехоте. Сначала, еще до войны, Алекс Крафт успешно окончил школу военно-морских диверсантов, — словно шулер — карту из рукава, выложил фон Готт перед Лилией фотографию курсанта секретной школы Крафта в водолазном костюме и с магнитным ящиком-взрывчаткой в руках.

— А ведь вполне серьезно уверял меня, что и плавать толком не умеет.

— Затем господин Крафт стал выпускником первого набора Фридентальских курсов и наконец оказался в Италии, в числе добровольцев школы морских камикадзе, где на него вновь обратил внимание Скорцени. Говорю «вновь», поскольку с юным венским школьником Алексом Крафтом этнический австриец Скорцени познакомился еще в то время, когда в 1934 году вступал в австрийский 89-й штандарт СС. Крафта тогда не приняли, он был слишком юн. Тем не менее вместе с другими своими ровесниками он помогал эсэсовцам этого штандарта прятать оружие, которое эсэсовцы тайно переправляли из Мюнхена, и расклеивать листовки, призывающие к свержению федерального канцлера Энгельберта Дольфуса. К сведению, во время эсэсовского путча канцлер был застрелен в своем рабочем кабинете[55].

— Его убил Скорцени? — машинально как-то вырвалось у Фройнштаг.

— Нет, Скорцени всего лишь участвовал в захвате резиденции канцлера на площади Ам Бальхаузплац, а затем стоял во внешнем оцеплении, охраняя тех, кто отправлял канцлера к праотцам.

— На Скорцени это не похоже, обычно он всегда оказывался в центре событий.

— В таком случае спишем на его дебют.

— А что касается Алекса, то о своей попытке участия в Венском путче он как-то упоминал, — напрягла память Фройнштаг. — Как и о «венском» знакомстве со Скорцени.

— Путч тридцать четвертого в Вене не удался, захватить власть в Австрии и присоединить ее к Германии у Зейс-Инкварта и Кальтенбруннера тогда не получилось. Зато какая мощная «австрийская команда» сформировалась в те дни в Вене и ее окрестностях, чтобы затем объявиться в Берлине, где уже правил австриец Гитлер!

— Вот оно что… — задумчиво произнесла Фройнштаг — Интригующий сюжет.

Она понимала, что фон Готт прибыл с фотографиями ее мужа не для того, что мило побеседовать с ней, понимала, что ее откровенно вербуют, причем делают это с элементами самого примитивного шантажа, по классической агентурной схеме. Тем не менее Лилия была признательна адмиралу фон Готту за то, что он вводит ее в эту разведывательную историю. Она сама не раз пыталась разобраться в том, каким странным образом судьба свела ее с Алексам Крафтом, и почему Скорцени так настойчиво подсовывал ее будущему банкиру, словно сбывал залежалый товар.

«Вот именно: очень «залежалый товар», — мрачно повторила сейчас Фройнштаг, мысленно обращаясь к былым дням и событиям. Возможно, даже не догадываясь, насколько оскорбительным это ей представлялось. — А ведь, по наивности своей, ты считала, что обер-диверсант всего лишь увлекся очередной своей супер-агенткой, на сей раз — двойником Евы Браун, некоей Альбиной Крайдер. Этой невесть откуда появившейся Лжеевой.

Впрочем, увлечение в любом случае было, Фройнштаг в этом убедилась. В порыве праведного любовного гнева она даже помышляла об убийстве этой стервы, с попыткой имитации покушения на настоящую Еву, но, к счастью, вовремя удержалась от этого диверсионного блуда. Слишком уж «яркие» впечатления вызвала у нее расправа над участниками заговора против фюрера в июле сорок четвертого, подавлением которого занимался сам Скорцени.

Нетрудно было предположить, что расправа над участниками покушения на Еву — пусть бы даже при этом погибла ее двойник — оказалось бы не менее жестокой.

— Но, обратив внимание на новоявленного морского камикадзе, обер-диверсант рейха не стал превращать его в «человека-торпеду», а тайно посвятил в офицеры СС и отправил на курсы… военно-тыловых бухгалтеров. Крафт долго противился этому Еще бы! — с пониманием отнеслась Фройнштаг к бунту своего мужа, — после такой диверсионной подготовки идти в бухгалтера! Да к тому же по рекомендации самого Скорцени, Любой уважающий себя диверсант воспринял бы это как недоверие, а то и откровенное издевательство.

— Нюанс заключается еще и в том, что выбор на Алекса пал неслучайно. Сложилось так, что бухгалтерами были его отец, мать, дед старший брат и, кажется, еще кто-то там в роду. Словом, целая бухгалтерская династия, с изображением канцелярских счетов на родовом гербе. Зная об этом, Алекс дал себе слово, доказать, что он не является «бухгалтерской крысой», как дразнили его в школе, а потому решительно занялся боксом, стрельбой, путчами и диверсиями. Отец все же настоял на том, чтобы он поступил в высшую коммерческую школу, но, проучившись всего лишь год, Алекс бежал из нее, чтобы стать курсантом мореходной школы. Впрочем, это вам известно.

— В очень бледных подробностях, господин адмирал. Алекс пресекал любые мои попытки углубиться в его биографию. Да я и не пыталась заниматься какими-то фронтовыми раскопками.

— Что же касается Скорцени, то он всего лишь напомнил потомственному бухгалтеру Крафту, что от судьбы не только не уйдешь, от нее и не следует уходить. Обер-диверсант вернул его во флот, добился повышения в чине, затем организовал конфликт с командующим эскадрой, а также разжалование и списание в портовые бухгалтера. Хотя уже в 1940-м году Алекс Крафт под агентурным именем Вилли Фогнер, проходил по картотеке «Абвер-заграница» сети «Абвер-II»[56]. Кстати, его готовили к роли руководителя нацистской партии Швейцарии. Вы ведь знаете, что одно время фюрер и Гиммлер вынашивали планы оккупации Швейцарии?

— Кое-что слышала.

— Так вот, швейцарский немец Алекс Крафт, родители которого были убежденными, хотя и тайными, национал-социалистами, вполне мог возглавить швейцарские штандарты СС и организовать там путч по австрийскому сценарию» с требованием объединения с Германией. В кантонах с германским населением соответствующая работа уже велась. Впрочем, в определенной ситуации он мог бы стать то ли президентом, то ли гаулейтером Швейцарии.

— То есть Скорцени элементарно выводил его из разведывательно-диверсионного крута, превращая в такого себе обиженного командованием бухгалтера-тыловика, — размотала нить его повествования Фройнштаг.

— Вам ли этого не понимать, гауптштурмфюрер СД Фройнштаг? — хищновато осклабился барон фон Готт. — Само собой разумеется, что некоторые факты из жизнеописания Крафта ему пришлось вымарать, и это оказалось несложно, поскольку в школе диверсантов и на Фридентальских курсах он проходил под псевдонимом.

— Это было непреложным правилом «фридентальцев», — подтвердила Лилия. — В кругу слушателей этих курсов категорически запрещались какие-либо беседы о своем прошлом, вообще какие-либо биографические намеки.

— В результате получилась прекрасная биография для послевоенного швейцарского банкира. Рожденного, к слову, в Берне, ибо родители обосновались в Австрии уже после его появления на свет; им предложила работу одна австрийско-швейцарская фирма. Затем, незадолго до завершения войны, родители его, остававшиеся гражданами Швейцарии, вернулись на родину Это был очень благоразумный ход.

— Они вернулись в октябре сорок пятого, — уточнила Фройнштаг.

— Туда же, с помощью Шведского красного креста, вернулся и, якобы контуженный во время бомбежки начисто демобилизованный обитатель одного из морских госпиталей Алекс Крафт. Ну а то, что в Швейцарии он сразу же возглавил сначала крупный филиал мюнхенского «Альпийского банка», а затем и весь банк, центральный офис которого в связи с этим исчез из Мюнхена, — вам хорошо известно. Нужны еще какие-то адмиральские подробности, Фройнштаг?

— Н-нет, — едва слышно проговорила журналистка, прекрасно понимая, из каких фактов будут состоять эти «адмиральские подробности».

Отправляя ее в «альпийскую команду», в которой Фройнштаг проходила ускоренную альпинистскую подготовку, Скорцени объяснял это тем, что она будет входить в состав личной охраны фюрера во время его пребывания в «Альпийской крепости».

А вот несколько несложных восхождений, совершенных в составе этой группы, но уже под руководством профессора Штокка, специалиста но минералам и ледникам, в Эцтальских и в Кицбюэльс^их Альпах, были оформлены, уже как научные экспедиции. Хотя во время их проведения определялись в основном места возможных тайных баз и секретных арсеналов. С помощью влюбившегося в нее профессора и ревновавшего к нему ассистента создавала Фройнштаг и свои первые статьи о горных ледниках и предгорных оползнях.

Как бы там ни было, а в Швейцарию Скорцени отправил ее уже как аспирантку хорошо известного в научных кругах этой страны ученого, профессора Штокка, для участия в восхождении на одну из вершин Бернских Альп и для стажировки в Женевском университете. И если до восхождения дело не дошло, то лишь потому, что в кармане у гауптштурмфюрера лежал контактный телефон некоего банковского служащего Алекса Крафта. Уже получившего соответствующие инструкции и знавшего номер двух ее счетов в своем банке: одного личного, другого — со средствами, принадлежавшими СС, для будущей, послевоенной организации бывших членов СС, которых судьба, естественно, разбросает по свету[57].

Теперь все сошлось, с облегчением вздохнула Фройнштаг, покончив с этими воспоминаниями. Многое из того, что до сих пор было непонятным для нее, прояснилось и приобрело свое объяснение. Неясно было только, почему на сей раз Скорцени так тщательно скрывал от нее свои замыслы.

Нет, Фройнштаг, конечно, понимала, что в данном случае шла классическая «подготовка агента вслепую», когда агент так и не догадывается, для чего, собственно, для какой миссии и какой судьбы его готовят. Вопрос заключался в том, почему Скорцени решился ее — женщину, с которой провел столько прекрасных ночей и которую как агента проверил в нескольких сложнейших акциях, — готовить к операции именно таким способом?!

— Не мучьтесь, Фройнштаг, — расшифровал ее терзания адмирал фон Готт. — Скорцени попросту оберегал вас от лишней информации на тот случай, если бы вы очень заинтересовали какую-либо иностранную разведку и она принялась бы за вас по-настоящему.

— Теперь подобная перспектива вас не пугает?

— Теперь — нет. Во-первых, вы уже прошли проверку специальной комиссией военного трибунала и вели себя во время допросов великолепно, значительно лучше, чем можно было ожидать. А во-вторых, любое обвинение в ваш адрес уже нетрудно опровергнуть. С помощью наших агентов и подкупленных ими журналистов, естественно.


предыдущая глава | Секретный рейд адмирала Брэда | cледующая глава