home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


54

Январь 1947 года Антарктика. Южный океан.

Полярная эскадра контрадмирала Роберта Брэда.

Борт флагманского авианосца «Флорида».


Звонок телефона показался Фройнштаг резким и настойчиво враждебным.

— Как же вы, адмирал, невовремя! — едва слышно простонала она, упираясь руками в грудь замершего на ней Ридберга.

— Не снимайте трубку, Фройнштаг, — так же полушепотом попросил обер-лейтенант, возобновляя свои мужские ласки.

— Это невозможно. Вы забыли, что адмирал здесь не я.

Зуммер становился все настойчивее, и, немного поколебавшись, вновь перехватив встревоженный взгляд скатившегося на бок пилота, Лилия все же взяла трубку.

— Фройнштаг? Здесь адмирал Брэд.

— Что вы хотите поведать мне, адмирал? — спросила журналистка, стараясь нормализовать свое растревоженное дыхание и жестами требуя, чтобы обер-лейтенант замер.

— Германский пилот все еще у вас?

— Как и договаривались, мой адмирал. Беседуем. Захватывающая информация. Мои издатели будут в восторге.

— Но вы же понимаете, что эти милые беседы пора прекращать! — интеллигентно возмутился командующий эскадрой, словно бы догадываясь, что с первых же минут каютного уединения эти двое германцев оказались в постели.

Обер-лейтенант оказался настоящим мужчиной — крепким, неутомимым и явно изголодавшимся. Правда, особыми нежностями парень не блистал, однако Фройнштаг готова была списать это на нервозность обстановки и спешку. Предаваясь натиску рейхатланта, журналистка сама предупредила: «Учтите, мой бесстрашный викинг, что в запасе у вас не более десяти минут».

— Простите, господин адмирал, — перешла Фройнштаг на полуофициальный тон, одновременно жестами требуя от пилота, чтобы он неслышно выбирался из их сексуального ложа, — но вы нарушаете нашу договоренность. Нам понадобится еще с полчасика, после чего господин Ридберг поступает в ваше полное распоряжение.

— Какие полчасика, Фройнштаг?! — в тихом ужасе взмолился доктор Брэд. — . Вы что, не понимаете, что происходит?

Пока пилот уползал от нее, Лилия могла видеть, что он все еще страстно возбужден, и подумала, что из этого парня мог бы получиться первоклассный любовник. Если, конечно, пристроить его где-нибудь в Швейцарии, хотя бы начальником охраны их семейного «Альпийского банка».

— А что, собственно, происходит, несгибаемый командующий непобедимой эскадрой? — растягивала она слова и, таким образом выигрывая время, необходимое для того, чтобы и самой подняться.

Конечно же, в постели Брэд ни в какое сравнение не шел с Ридбергом, хотя к «хилым интеллигентикам» тоже не принадлежал.

— А то, что через полчасика вся наша эскадра вместе с нами будет покоиться на дне Южного океана — вот что происходит!

— Опять преувеличиваете, — упрекнула его Фройнштаг и только сама она знала, что в действительности скрывается за этим язвительным замечанием. — Нельзя ли попонятнее, адмирал?

И тут Роберт Брэд сорвался.

— Прекратите юлить, Фройнштаг! Меня не интересует, чем вы там, в реальности, занимаетесь со своим германцем, но у вас есть ровно пять минут, чтобы одеться и бегом добраться до центрального командного пункта авианосца. Вы слышали меня? Бегом! Вместе с обер-лейтенантом.

Только теперь Лилия поняла, что, предавшись мужским ласкам, она пропустила что-то очень важное, что происходило то ли на самом корабле, то ли вокруг эскадры.

— Так что, все же, черт возьми, случилось? — как можно спокойнее и деликатнее спросила она. — Очевидно, я не знаю чего-то такого, что известно вам.

Адмирал выдержал небольшую паузу, успокоился и уже совсем миролюбиво спросил:

— Так вам действительно ничего не известно? Предположить этого не мог. Видите ли, с нами связался рейхсфюрер Рейх-Атлантиды, как он представился, адмирал фон Готт. Он ультимативно требует вернуть спасенного нами Пилота.

— Но «База-211» находится очень далеко, и мы успеем объяснить адмиралу, что сам обер-лейтенант не желает возвращаться.

— Какая, якорь мне в глотку, «База»?! — вновь взорвался адмирал. — Выгляните из каюты: они уже над нами. Пять дисколетов. Настоящее светопреставление.

— Через пару минут мы с обер-лейтенантом будет рядом с вами. Пусть пилот сам…

— Я уже объявил вице-адмиралу фон Готту о том, что его бывший подчиненный просит политического убежища в Штатах. И получил ответ, что желания этого пилота-дезертира командование «Базы-211» совершенно не интересуют.

— Но они хотя бы знают, что самолет потерпел аварию и что пилот вынужден был просить о помощи.

— Знают, Фройнштаг, знают, однако жаждут получить ответы на те же вопросы, на которые жаждем получить и мы.

— Но вы, адмирал, получили их! — возмутилась теперь уже Фройнштаг. — Пилот стоял перед вами, и вы задали все те вопросы, которые хотели задать.

— Не все, — отрубил адмирал. — И не все ответы показались мне исчерпывающими. Не все. И не забывайтесь, Фройнштаг, вы здесь всего лишь в роли журналистки. Тоже, кстати, в весьма сомнительной роли. Если Ридберг сейчас же не явится ко мне, его приведут силой.

— Да явится он, явится, адмирал! — раздраженно заверила его Фройнштаг, понимая, что Брэду не очень-то хотелось защищать спасенного пилота. Что по существу он предал человека, который искал у него защиты. — Но вы должны понять, что бежал он не ради встречи со мной, наше случайное знакомство лишь подстегнуло его, вселило надежду на спасение. В действительности он хотел вырваться из того подземного концлагеря, в который его загнали адмиралы фон Готт и фон Риттер.

— Ситуации это уже не меняет, — отчеканил командующий эскадрой.

— А если они потребуют выдать меня, вы и меня им сдадите?

Адмирал явно не ожидал такого вопроса, но очень быстро опомнился и произнес:

— Не исключено.

— И я так думаю.

— А пока что слушайте мой приказ: Ридберга немедленно сюда, на центральный командный пункт.

Адмирал уже повесил трубку на рычаг, а Фройнштаг все еще держала ее в руке, а другой рукой, в которой была рубашка, прикрывала свою наготу.

— Вы все слышали, мой храбрый викинг, — Фройнштаг попыталась подбадривающе улыбнуться, однако улыбка оказалась какой-то слишком уж нервной и неестественной.

— Командующий эскадрой решил выдать меня адмиралу фон Готту?

— Его вынуждают сделать это, — уточнила Фройнштаг, быстро, по-армейски одеваясь. — Вы сами прекрасно понимаете, что военный перевес на стороне этих ваших дьявольских дисколетов, на помощь которым может придти еще и дисколет инопланетян.

— Инопланетяне вряд ли станут вмешиваться…

— Но сведения о вашем дезертирстве на «Базе-211» все же получили от пришельцев. Вы сами недавно утверждали, что инопланетяне заинтересованы в неприкосновенности Антарктиды.

— Утверждал.

— Кстати, где именно находится их база? — как бы между прочим, поинтересовалась Фройнштаг, облачаясь в свой армейского покроя костюм.

— Этого я не знаю. У них отдельные входы во Внутренний Мир, вылетать из которого они могут не только в районе Антарктиды, но и в нескольких местностях континентальной части планеты.

— А вход на Базу скрыт под водами того залива, в котором ранее находилась наша эскадра?

— Там находится один из боковых входов, который получил название «субмаринного».

— Следует предположить, что возле него базируются субмарины «Фюрер-конвоя»?

— Верно. Что касается основного входа на «Базу-211», то он расположен в десяти милях западнее, в небольшой и тоже свободной ото льда бухте, которая почти невидима со стороны океана.

Обер-лейтенант подошел к Фройнштаг сзади и обнял ее за талию как раз в том момент, когда она, согнувшись, пыталась надеть сапог. Понимая, какие сладострастные мгновения переживает сейчас возбужденный мужчина, Лилия на какое-то время замерла в этой неудобной для себя позе. А как только объятия Ридберга ослабли, тотчас же освободилась от них и потребовала платы:

— Что-то я так и не поняла, какова же общая численность обитателей Рейх-Атлантиды?

— Порядка пятидесяти тысяч. Добавьте к ним еще несколько тысяч военнопленных и технического персонала, вывезенного из разных стран мира.

— При острейшей нехватке женщин…

— Острейшей. Вам приходилось слышать о «лебенсборнах»?

— О наших, сугубо арийских, борделях? Приходилось.

— Так вот, всего в подземном рейхе насчитывается порядка двадцати тысяч женщин, при этом около двух тысячи из них пребывает в лебенсборне «Кровь предков».

С минуту Фройнштаг молча возилась со своими сапогами, а Ридберг, похоже, решался на второй подход к ее ягодицам.

— Продукты ваши субмарины доставляют из Латинской Америки? — упредила его Лилия, поспешно покончив с обуванием.

— Какую-то часть фруктов и овощей. Во Внутреннем Мире прекрасный, стабильный климат и плодородная почва. Там хватает рыбы, китового, акульего, тюленьего и мяса прочих морских животных.

— Но вы так и не назвали количество оказавшихся в вашем распоряжении субмарин и самолетов.

— Более двадцати субмарин. Точной цифры я не знаю. Контрразведка сразу же начинает интересоваться каждым, кто интересуется численностью и качеством вооружений «Базы-211».

— И правильно делает. Но ваша совесть может быть чиста: сведения, которые вы мне даете, рассчитаны не на американскую разведку, — едва слышно проговорила Фройнштаг. — Они нужны организации служащих СС которая готовит почву для возрождения нацизма в Германии, Австрии и на других исконно германских территориях. Вам трудно представить себе, обер-лейтенант, как ободрены будут члены нашей организации, когда узнают, какой мощный потенциал скрывается в подземельях Антарктиды, а еще узнают, что на планете все же осталось место, в котором сохранился осколок Третьего рейха.

— Считаете, что это действительно взбодрит ваших единомышленников?

— Еще как! Но я прослушала, каким арсеналом наделил вас Геринг?

— Мы наладили строительство самолетов и дисколетов. У нас восемь дисколетов и около тридцати самолетов разных типов и назначения.

— Можете считать, что самый нежный из всех допросов, которые когда-либо проводились в этом мире, завершен, — мило улыбнулась Фройнштаг.

Покончив с одеянием, Лилия взглянула на пилота. Он стоял бледный, пальцы, которыми пытался застегнуть пуговицу на кителе, предательски дрожали.

— Убеждены, что вас ждет суд?

— Только суд.

— Самое сложное будет объяснить, почему вы оказались в этой части Антарктиды, — сказала Лилия, вспомнив при этом о Скорцени. Был бы он здесь, он нашел бы какое-то решение. Какое именно — этого она не знала, однако не сомневалась: будь здесь Скорцени, вся эта экспедиция выглядела бы по-иному.

— Это попросту невозможно объяснить, — признал тем временем пилот.

— Существует только одна более или менее приемлемая версия: решили проследить за действиями американской эскадры, увлеклись и не заметили, как вышли из зоны радиосвязи.

— Вряд ли они воспримут это объяснение.

— Согласна, вряд ли, — неожиданно согласилась Фройнштаг. — Однако другой версии у вас нет. И поймите, эскадра и так понесла значительные потери. Адмирал не станет рисковать половиной своих кораблей ради того, чтобы отстаивать какого-то там германского дезертира, который и сам еще недавно атаковал его суда и самолеты.

— Что совершенно естественно, — едва слышно проговорил Ридберг.

— Я что-то могу, передать вашим родным, вашей жене детям?

— У меня никого нет. Жена умерла во время родов, мать погибла в сорок третьем, во время бомбардировки.

Они вышли из каюты и направились к выходу на верхнюю палубу, чтобы оттуда попасть на центральный командный пункт авианосца, который по традиции моряки продолжали называть «капитанским мостиком».

— Вспомните, что вы — офицер, Ридберг, германский офицер, — напутствовала его Фройнштаг. — И должны вести себя должным образом.

— Не сомневайтесь в этом, гауптштурмфюрер. И еще… хотел сообщить вам, что нынешняя встреча наша — не первая.

— Что вы сказали?! Решитесь повторить или это ваша очередная бредовая фантазия?

— Мы, конечно, не были знакомы, но я видел вас, когда вы приходили вместе со Скорцени в наш «Отряд германских военных космонавтов».

— То есть в отряд пилотов-смертников?!

— …Которые готовились стать «пилотами-торпедами», «пилотами-ракетами» и «человекобомбами», — подтвердил Ридберг. — Я был одним из первых добровольцев, поступивших в этот отряд, который мы еще называли «школой».

— В таком случае вам не стоит объяснять, что такое быть готовым пожертвовать жизнью, обер-лейтенант?

— Не стоит.

— Помнится, я действительно дважды посещала этот отряд, существовала даже идея создать аналогичный женский отряд, который должна была возглавить я.

— Так что наша встреча — это судьба.

— Некое подобие судьбы или же напоминание о ней. Хотя, честно признаюсь, что не могу вспомнить вас в строю этого отряда.

— Мы все тогда стояли в летных шлемах, готовились к очередным занятиям по пилотированию, и, понятное дело, были похожи друг на друга.

— Будем считать это объяснение вполне приемлемым, храбрейший из моих рыцарей.

У трапа, ведущего к верхней палубе, обер-лейтенант резко остановился. На какое-то мгновение Фройнштаг показалось, что он попытается обнять ее, и, чтобы этого не произошло, резко отшатнулась. Теперь ей это было бы неприятно. К большинству мужчин, которых Фройнштаг довелось познать в течение своей жизни, она остывала с удивительной быстротой, приблизительно с такой же, с какой умудрялась проникаться к ним своей страстью. И не ее вина в том, что пилоту Ридбергу суждено было оказаться в их числе.

Мимо них пронеслось несколько авиаторов, очевидно, спешивших к ангарам. Пропустив их к трапу, обер-лейтенант произнес:

— Я счастлив, что последние минуты своей жизни провожу в обществе такой прекрасной германки.

— Ну почему сразу «последние»? — попыталась успокоить его Фройнштаг, но, увидев, что Ридберг достает из портупеи пистолет, запнулась на полуслове.

— Жаль только, что судьба отвела нам слишком мало времени, — молвил обер-лейтенант, и в то же мгновение Фройнштаг обеими руками перехватила его руку, не позволяя полностью извлечь парабеллум.

— Отставить! — крикнула она. — Не сметь стреляться здесь!

— А какая разница, где именно? — удивился Ридберг. — Главное, успеть до ареста, во время которого пистолет у меня отберут.

— Вы не имеете морального права делать этого здесь, обер-лейтенант, потому что подземные германцы обвинят в вашем убийстве американцев и таким образом изыщут еще один повод для конфликта. Вы не должны причинять своей смертью зло людям, которые искренне пытались спасти вас.

— Думаете, рейхатланты в самом деле попробуют списать мое самоубийство на американцев? — меланхолично поинтересовался Ридберг.

— Ни минуты не сомневаюсь в этом.

— О таком ходе мыслей я почему-то не подумал.

— И потом, не надо торопиться, возможно, все не так ужасно, как это вам представляется.

— Самое ужасное заключается в том, что меня могут вернуть в подземелье и до конца дней моих не будут выпускать на поверхность. Одного запрета на полеты вполне хватит, чтобы я сошел с ума или повесился.

Однако Фройнштаг оставалась непреклонной. Заставив обер-лейтенанта вернуть оружие в кобуру, она пошла вслед за ним, словно вела его под конвоем.

— Где вас носит, Фройнштаг?! — раздраженно поинтересовался адмирал Брэд, когда оба наконец предстали перед ним в центральном командном пункте.

— Так кого «носит»: меня или германского пилота? — вежливо и тем не менее подколодно поинтересовалась Лилия. — Может быть, вы решили обменять меня вместо обер-лейтенанта? Тогда так и скажите.

— Даже не догадываетесь, Фройнштаг, какую глубокую мысль подсказываете нам сейчас, — молвил командующий эскадрой. — Как вам эта идея, кэптен Вордан?

Верден промолчал, зато ответила Фройнштаг:

— Уверена, что оба адмирала подземных арийцев возрадовались бы такому обмену. А то они ведут себя как-то слишком уж нервно.

— Господин командующий, — вмешался в конце концов, в их диалог командир авианосца, одновременно являвшийся заместителем командующего эскадрой. — На всех судах отряда все боевые системы приведены в высшую степень боевой готовности. Все самолеты готовы подняться в воздух.

— Если только им позволят оторваться от взлетной полосы, — проворчал старший вахтенный офицер.

— Вот именно: если позволят. Жаль, что нет субмарины, все же хоть какой-то шанс у нас оставался бы, — размышлял вслух адмирал Брэд, наблюдая, как на командный пункт неуверенно как-то входят командир авиаотряда полковник Колдуэн, полковник разведки Ричмонд и адъютант командующего Шербрук. — Кстати, германские субмарины поблизости не объявлялись?

— Не замечены, сэр, — ответил вахтенный офицер.

— Тем более. Напрасно я отправил субмарину «Баунти» с отрядом коммодора, напрасно… Здесь она была бы нужнее. Впрочем, во время первого боя у нас было две субмарины, но исхода боя они не решали.

— Команды всех судов, в том числе и ледокола «Сент-Джон», ждут вашего приказа.

Кэптен Вордан умолк и выжидающе уставился на адмирала. Это был взгляд человека, застывшего с веревкой в руках перед человеком, который еще только должен был принять решение: кончать ему жизнь самоубийством или не стоит?


* * * | Секретный рейд адмирала Брэда | * * *