home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 11

РУНЫ ВОЗВРАЩЕНИЯ

Солнце уже почти село, когда Скай вернулся в пещеру. Это была последняя из многочисленных вылазок, предпринятых им за пять проведенных здесь дней. Несколько раз он выходил за дровами, а во время нынешней, самой длительной из всех, искал камни. Очень долго — настолько, что немели от холода ноги, — Скай бродил по руслам трех ручьев. Не то чтобы он специально подбирал голыши один к одному, в этом не было нужды. Камни для рун вовсе не должны быть совершенно одинаковыми, они могут слегка отличаться друг от друга по размеру и оттенками серого. И Скай не задерживался над каждым, пытаясь уловить некую вибрацию, потому что пока это был всего лишь материал. Только то, что он намеревается сделать, превратит их в нечто иное.

Скай знал, он мог бы выбрать камни и быстрее, почти без промедления приступить к тому, что предвещала руна Иса, — к поиску. Но после всего пережитого за недолгое пребывание на Корсике и после всего, через что он прошел раньше, в Англии, так приятно было просто чуть-чуть расслабиться. Даже сейчас Скай не решался переступить порог и искал предлог, чтобы только этого не делать. Ведь стоит войти внутрь, стоит закрыть за собой дверь — и пути назад уже не будет. Придется начинать. Он должен попытаться отправить себя в прошлое.

А у него нет ни малейшего представления, как, черт побери, это сделать!

Глубоко вдохнув, словно перед прыжком в воду, Скай пробрался в пещеру, прошел мимо стойл в дальний конец и внимательно осмотрел пол перед очагом. Там все и должно произойти. Конечно, он немного лукавил, ибо кое-какое представление о том, что ему предстоит, все же имел.

— Все будет не так, как в прошлый раз, — громко произнес Скай.

Юноша улыбнулся. Вот он уже разговаривает сам с собой. Теперь ясно, почему многие пожилые люди бубнят что-то себе под нос. Скай будто со стороны увидел самого себя, идущего по улице и бормочущего.

— Мне и двадцати не исполнится, — пробурчал он.

Улыбка пропала с лица. Скай уже путешествовал во времени, проникал в тело своего предка и какое-то время жил как викинг. Но в происходившем было очень мало от его собственной воли, он всего лишь следовал указаниям рун Сигурда. Даже когда думал, что действует по собственной инициативе, на самом деле все его поступки контролировал дед. Один-единственный раз Скай самостоятельно вырезал руны; было это на английском кладбище, когда он помог драугу, в которого превратился Бьорн (еще одна жертва интриг Сигурда), обрести покой.

— Я посылал в прошлое кого-то другого, сам же не перемещался.

Скай вздохнул. Во время путешествий он всегда использовал еще одну вещь — «сорочку». Пленку, которая прикрывала его лицо при рождении. Мать сняла и сохранила ее как доказательство его избранности.

Сам Скай не чувствовал себя таким уж особенным. И не думал воспользоваться «сорочкой», хотя постоянно носил ее при себе в кожаном мешочке, спрятанном в недрах рюкзака. Эта плоть когда-то, еще в утробе, соединяла его с матерью, а через нее — и со всеми предками, жившими прежде. Да, она могла бы помочь Скаю в путешествии, но по материнской линии. А там его будет поджидать Сигурд.

А Скай ведь для того и приехал на Корсику, чтобы отыскать семейные тайны другой крови. Он вынул зажигалку, принадлежавшую деду по отцу, и снова задумался о видениях, представших перед ним в тот первый раз. Итак, он повстречал лысую женщину, поющую печальную песнь. Отыскал менгиры, хотя, что может означать воющий рядом волк, пока не представлял. Волков на Корсике истребили еще столетие назад, он читал об этом. А что касается умирающей рыси…

Скай вздрогнул. Было холодно, самое время использовать наследство деда по прямому назначению — чтобы разжечь костер. Он щелкнул колесиком и поднес зажигалку к растопке, которая сразу же занялась. Языки пламени принялись жадно лизать сухие ветки каштана. Искры летели в разные стороны, и Скай вздрогнул, когда одна из них попала на лицо. Затем огонь успокоился, в комнате постепенно потеплело; пространство вокруг очага было ярко освещено, в то время как остальная часть жилища оказалась погружена во мрак. Островок посреди океана теней. Скай некоторое время просто смотрел на пламя, наблюдая, как крошечные миры занимаются, вспыхивают на краткое мгновение и гаснут. Вот бревно раскололось пополам в фейерверке искр, его громкий треск вывел Ская из задумчивости.

— Пора, — произнес он и достал кожаный мешочек, в котором лежали собранные камни.

Прежде всегда, бросая руны, он подстилал лоскут ткани, но тогда ему приходилось делать это на полу, перепачканном всяческими химикалиями, краской или лаком. Здесь же полом служила сырая земля, и можно было обойтись так.

Скай опустошил мешочек и посмотрел на голыши. Двадцать четыре. Почти одинакового цвета и размера гранитные кругляшки, которые так удобно ложатся в ладонь. Сейчас нужно выбрать пять, потому что в своей практике Скай всегда использовал расклад из пяти рун и понимал его лучше всего. Он провел над камнями правой рукой, затем приложил к ним ладонь с растопыренными пальцами, чувствуя, как под ней разгорается тепло. Скай знал, что оно исходит от него самого, в камнях пока еще нет жизни. Они ждали, когда человек вдохнет ее.

Ритуал начался с простой просьбы.

— Один, — позвал Скай. — Всеотец, направь меня.

Они не были слишком изощрены в житейских делах, его предки, чьими инструментами служили руны. Практичные люди, требовавшие практичных решений. Даже в магии, бывшей для них всего лишь способом справиться с проблемами, что ставила перед ними жизнь.

И ритуал следовало продолжить простым вопросом. Но нет ничего сложнее, чем задать простой вопрос. Скай думал над ним все пять дней, лазая по горам и переходя вброд ручьи. Может, спросить о Кристин, о своих планах по возвращению в Англию и спасению кузины? Нет, слишком путано и расплывчато. Освобождение Кристин — его конечная цель, но для начала необходимо найти путь к ней.

Среди всех проявлений мрака, с которыми Скаю до сих пор приходилось сталкиваться на острове, — Скуадра, являющаяся за мертвецами; призрачные охотники, преследующие отмеченных самой смертью, — был лишь один проблеск света: маццери сальваторе. Те, что некогда умели спасать. Целители, чье искусство теперь потеряно для людей, так же как Кристин потеряна для Ская.

Он ощутил тепло гальки под ладонью и прошептал вопрос:

— Как мне обрести то, что было утрачено?

Скай почувствовал пульсацию, поднял камень, который говорил с ним, и положил на большой плоский обломок скалы, принесенный специально для обряда. Затем он вытащил из кармана белый кварцевый резец и, зажав выбранный кругляшок двумя пальцами левой руки, приставил к нему заостренный конец. Скай медленно провел им снизу вверх, вырезая прямую линию. При этом он произносил нараспев:

— Иса, ледяное копье плавится, превращается в посох. Безоружные, мы примем вызов.

Он сел, взял камень и повернул поверхностью со свежевырезанным изображением к огню. Действительно, это первая руна. Он видел ее везде: на скамейке у хостела, на календаре в библиотеке. Она привела его к менгирам Каурии и дальше, в пещеру. Эта руна есть и здесь, искусно вырезанная на каменной стене.

Иса, копье Одина, здесь трансформировалась в палку, пастуший посох. Копье больше не орудие убийства, оно превратилось в инструмент, помогающий при ходьбе.

— С ней я приму вызов, — пробормотал Скай.

Он отложил первую руну в сторону и снова протянул руку к серой кучке. Ощутив поток энергии, юноша взял камень и поместил между пальцами левой руки. Он сейчас ни о чем не думал, просто произносил слова, просто действовал.

Скай опустил резец, приговаривая:

— Беркана, береза, рождение. Расплата за злодеяние, ради жизни страдание, свобода ждет впереди.

Скай выпрямился и посмотрел на результат своей работы. Буква В, руна Беркана, береза. И он знал, что именно означает «расплата». Скай снова посмотрел на резец и вспомнил то чувство, что испытал, в первый раз взяв его в руку: кровь, кроющаяся в белой глубине. Сомнений не было — этот кусок кварца использовали как орудие убийства. Должно ли преступление быть искуплено, прежде чем он получит то, что желает? Или же это преступления, совершенные дедом? Или даже им самим?

Скай положил руну Беркана рядом с Исой. Дело постепенно продвигалось, но пока он сделал меньше половины. Предстояло вырезать еще три символа.

Снова поток энергии. Следующий камень. Очередной образ, на этот раз почти такой же легкий для отображения, как первый.

— Гебо, дар. Хочешь получить — сперва отдай. Без жертвы нет приобретений. Знание — потеря.

Знак X украшал третий кругляшок. Словно поцелуй в конце письма.

— Гебо, — произнес Скай. — Дар.

Из своих изысканий он знал, что Гебо считается благоприятной руной. Кто же не любит принимать дары? Однако в произнесенной магической формуле упоминалась потеря.

Ну конечно! Рунная магия всегда подразумевает жертвоприношение того или иного рода. Чтобы обрести, он должен отдать. Но что?

Скай вздрогнул. Ответ на этот вопрос подождет, пока не будут вырезаны все пять символов. Каждый из них тесно связан с другими. Пока у него в руках только часть истории.

Скай положил руну Гебо рядом с первыми двумя. Осталось вырезать еще две.

Следующий камень, следующий образ. И новый значок появляется на гранитной поверхности.

— Кеназ. Пламя, гори ясно, очищай огнем. Зажженный факел передают дальше. Посвящение, преображение.

Всего два движения резцом — полнилась буква V, лежащая на боку.

— Кеназ, — произнес Скай.

Факел. Костер. Когда люди жили в пещерах, как и он сейчас, именно огонь приободрял их, защищал от снующих снаружи диких зверей. Передавая зажженный факел, передаешь с ним и способность прогнать тьму. Осветить мир.

Скай увидел в этой руне знание. Он был учеником, и бабушка обещала научить его покидать тело так же легко, как он дышит. Но ценой, которую она потребовала за этот «дар», было еще одно убийство.

Он вздрогнул и взглянул на остальные руны. Все они связаны между собой: дар Гебо, искупление Берканы и теперь Кеназ, огонь очищающий. Быть может, это тоже расплата? Пройдя через ритуал очищения, он будет готов к инициации, готов принять факел.

Скай пристально посмотрел на пока еще безликие камни. На одном из них предстоит начертать последнюю руну расклада. Какой-то из них завершит нынешний этап его жизни и выведет на следующий. Или же ввергнет в пучину отчаяния.

Юноша с такой силой сжимал резец, что болела рука, но он не мог отпустить. Только не сейчас, когда подошел так близко! Скай посмотрел в очаг: дрова почти прогорели и давали все меньше света. Темнота вновь наползала со всех сторон.

Но он был не один. Какая-то сила по-прежнему направляла его.

Скай провел левой рукой над камнями. Затем резко — словно ястреб, кидающийся на жертву, — выхватил один из них и опустил кварцевый стержень.

— Наутиз! — крикнул Скай.

Два взмаха — сверху вниз — и перечеркнуть по диагонали. Так легко.

Но символ вовсе не прост.

— Наутиз, руна всеобщей нужды, завоевания, погони за славой. Обуздай силу и направь ее к предназначению.

Скай не заметил, когда поднялся на ноги. Он не мог вспомнить, как схватил последнюю руну, которую теперь сжимал в левой руке так же крепко, как ледяной камень в правой. Ему не нужно было раскрывать кулак. Скай чувствовал, что вырезанный знак отпечатывается на ладони, будто раскаленный. Прямая линия сверху вниз. Другая, делящая первую по диагонали в верхней части. Эта руна служила связующим звеном, объединяла вместе все вырезанные символы и направляла их силу в единый источник. Крест Наутиз перекликался с крестом Гебо, хотя первый больше напоминал распятие, подразумевая жертвоприношение. Наутиз также обуздывала пламя Кеназ и удовлетворяла искупление Берканы. Это была прямая линия руны Иса, соединенная с силой, способной принять вызов.

Свою судьбу держал сейчас Скай в правой руке; конец истории, записанной в камне. Камень есть ключ. Камни на этом гранитном острове встречаются везде и всюду. Двадцать два безмолвных стража у входа в долину охраняют покой мертвого короля. И за ними, здесь, в этой пещере, замысловатое изображение руны Иса на гранитной стене — вызов ему. Вырезанное — и в этом Скай более не сомневался — тем самым камнем, что он по-прежнему крепко сжимал в правой руке. Орудием убийства.

Тем не менее Скай обнаружил, прижавшись лицом к холодному резцу, что тот отнюдь не так тверд, как он резонно предполагал. Стержень мог даже размягчиться, поддаться под ударами судьбы, как теперь поддавался под напором его лица, которое будто провалилось внутрь и растворилось…


Подобное случалось каждый раз, когда Скай становился своим предком, — момент осознания перед исчезновением в чужом теле. Но в этот раз он каким-то образом оставался сторонним наблюдателем, медленно паря в воздухе и постепенно снижаясь. И здесь снова были камни — огромные блоки, творение рук человеческих.

С потолка подвала свисали куски мяса — целые ноги. На полу сгрудились бочонки внушительных размеров. В маленьком очаге догорал огонь. А возле него, прижавшись к дальней стене, полулежал человек. Скай поспешил к спящему, чтобы проникнуть в его тело. Проскользнуть внутрь оказалось не сложнее, чем попасть в кварцевый стержень.

Когда же настал тот самый момент осознания, Скай скорее удивился не тому, что он оказался женщиной, а тому, что эта женщина прикована цепями к стене.


ГЛАВА 10 КАМНИ | Вендетта | ГЛАВА 12 ТЦА