home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 23

JOUR DES MORTS

Он лежал, закинув руки за голову, и глазел в потолок. И хотя на нем не было замысловатых рисунков Тиццаны, сама его чистота занимала Ская вот уже почти два дня. Потолок представлял собой подобие экрана, на который проецировались его грезы, и в часы бодрствования все внимание юноши было приковано к нему. Снимая номер, он представлял себе, как будет заказывать из ресторана различные яства и наслаждаться ста сорока каналами. Пару раз он действительно включал телевизор и тут же выключал; ел же только, да и то весьма умеренно, когда голод настойчиво давал о себе знать. В основном же просто лежал, уставившись в потолок. Мягкая, удобная кровать вряд ли могла считаться роскошью после походной скатки в пещере. И Скай открыл для себя, что после почти целого года поисков, он получает огромное удовольствие от ничегонеделания.

Но сейчас время настало. На Корсике Скай убедился, что в день полнолуния может, не глядя на часы, абсолютно точно определить положение луны и узнать, когда она встанет на вечернем небе. Это чувство теперь было глубоко в его крови.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, затем встал с кровати, подошел к столу, на котором стоял рюкзак, и залез в карман.

Мешочек привычно лег в руку. Скай развязал кожаный шнурок, вытащил квадратный кусочек шелка, расстелил на столе и высыпал на него руны, собственноручно вырезанные на Корсике. Часть камешков упала рисунком вверх, часть — обратной стороной, но это не имеет никакого значения, пока не выберешь определенное их количество для расклада. Сейчас ему нужны те пять рун, которые он сделал в первый день в пещере.

Три из пяти нашлись быстро. Вызов Иса, дар Гебо, факел Кеназ — они сами прыгнули в руку, будто Скай позвал их. Он положил камни в карман. Чтобы отыскать Беркану, пришлось немного потрудиться. Зажав руну в руке, Скай закрыл глаза и мысленно вернулся к тому, что произошло в ту ночь в долине, к единственно возможному искуплению, которое могло прекратить пятивековую историю ненависти и убийств. На мгновение воспоминания о том, что он чувствовал, что делал тогда, нахлынули и накрыли его с головой.

С негромким «клац» Беркана присоединилась к остальным.

Скай оглядел оставшиеся на столе руны и сразу же узнал недостающую пятую, хотя она и лежала рисунком вниз. Он подолгу и со старанием работал с каждой руной, исследовал все аспекты их значения, но этой уделял особое внимание и в конце концов сосредоточился на ней одной, оставив остальные. Он подолгу сидел, зажав ее в руке, предаваясь размышлениям; натирал вырезанные линии краской, приготовленной из толченого камня и ягодного сока, — точно так же делала Тца, создавая рисунки на стенах убежища. Постепенно Скай выведал все секреты руны.

— Наутиз, — прошептал Скай, потянувшись к камню, но не касаясь его.

Пальцы застыли в нескольких дюймах над отполированной гранитной поверхностью. Руна исполнившегося предназначения, руна всех надежд, руна, имеющая также значение «нужда». Нужда Ская была очевидна. Если он хочет освободить Кристин, умение в любой момент выходить из собственного тела — только первый шаг. Второй, столь же важный, — научиться контролировать своего двойника. Человеком ли, зверем ли Скай испытывал непреодолимое желание просто бежать куда глаза глядят, наслаждаясь свободой. Необходимо обуздывать эти порывы. Руна Наутиз в конце концов рассказала, как это сделать… Но за знание пришлось заплатить.

Скай вздохнул. Проникновение в тайны рун всегда требует жертвы. Ему пришлось отказаться от того радостного чувства свободы, которое он испытывал, покидая собственное тело, ради обретения мудрости, ради того, чтобы научиться контролировать свою фюльгию, — знание необходимое, если он хочет освободить Кристин.

Если! Сигурд всю жизнь потратил на изучение рун, а у Ская был всего год. Даже сейчас он сомневался в успехе предстоящего мероприятия.

Сегодня вечером ему понадобится вся помощь, какую только он сможет призвать. Скай взял камень с руной Наутиз, зажал в ладони, закрыл глаза и произнес своего рода молитву, которую всегда читал, отправляясь в «путешествие»:

— Один, Всеотец, направь меня.

Он положил камень в карман к остальным и снова сунул руку в мешочек. На свет божий явилась зажигалка корсиканского деда. Скай схватил ее и поднял вверх…

Щелчок. Искра. Пламя.

Но никаких образов в пламени, тех, что привели его в свое время на Корсику, в этот раз не появилось. Ни лысой старухи, поющей voceru, ни волка, воющего возле древних менгиров; и его израненные руки не погружаются в языки пламени. И тем не менее все эти образы так или иначе присутствовали каждый раз, когда Скай щелкал колесиком. Они знаменовали начало «путешествия», которое, как он очень надеялся, теперь подошло к концу.

— Лука Маркагги, дед, направь меня.

С этими словами он убрал зажигалку в другой карман.

Оставалась еще одна вещь. Пальцы сомкнулась на иззубренной грубой поверхности белого кварца, и Скай вынул резец из мешочка. Он вел ногтем вдоль лезвия, пока не дотронулся до острого кончика, отполированного трудами его предшественницы и его собственными.

— Тца, маццери сальваторе, направь меня.

Он вложил резец в ножны, под которые приспособил кожаный чехол из-под обычного ножа. Под рубашкой грудь Ская перетягивал ремень, так что кварцевый резец удобно расположился вдоль позвоночника.

Затем юноша поднял левую руку и поднес к лицу. Она тряслась, и даже несколько глубоких вдохов не помогли унять дрожь. Скай внимательно изучил белый шрам на кончике указательного пальца, оставшийся после давешнего ритуала. Еще одна жертва, которую Скай вынужден был принести в тот раз, чтобы помочь другому своему предку обрести упокоение.

— Бьорн, воин, направь меня.

Пальцы перестали дрожать.

Скай убедился, что на ручке со стороны коридора висит табличка «Не беспокоить», а сама дверь не только заперта на замок, но и закрыта на задвижку, затем подошел к окну, выбрался на пожарную лестницу и опустил оконную раму, оставив лишь щель такой ширины, чтобы можно было в нее протиснуться. Просунув в нее руку, взял приготовленный заранее перочинный ножик, раскрыл лезвие и положил на подоконник острием наружу.

— Спи спокойно, — сказал Скай, глядя на распростертого на кровати человека.

Но Скай, объятый глубоким сном «путешественника», конечно, ничего не сказал в ответ.


Маццери, по-прежнему живший в нем, хотел мчаться, рассекая бродящие по городу толпы людей, навстречу судьбе, так чтобы ветер свистел в ушах. Но Скай заставил себя двигаться не торопясь.

Он поспел как раз вовремя. Студенты потоком спешили на бой колокола в столовую, и ни один привратник не остановил Ская, когда тот проходил через главные ворота Тринити-Холла. Вместе с толпой он направился к зданию, вошел в ту же дверь, что и все, но повернул не направо, откуда несся звон посуды, а прошел вперед и через другую дверь вышел в Невилс-корт. Он подождал, когда мимо пробегут последние желающие отужинать, и, только когда эхо их шагов затихло наконец вдали, спустился по ступенькам и двинулся по коридору к месту встречи.

Скай дрожал от холода. Он был одет, как обычно на охоте, во все черное. Но футболка и джинсы не могли защитить от проникающей сквозь арки речной сырости.

Прислонившись к последней в ряду колонне, Скай наблюдал, как исчезают лучи заходящего солнца и окрашенные в красный цвет каменные столпы постепенно окутывают тени. Вскоре солнце зашло, теперь в зал проникал лишь свет из окон далекой столовой. Тишину нарушали голоса ужинающих студентов.

Она может появиться в любой момент — они могут появиться. Подошло время начинать.

Скай выдвинулся из-за колонны, прошел наискосок три каменные плитки в направлении внутренней стены и остановился, не доходя до нее нескольких шагов, затем вынул из кармана руну.

— Иса, — произнес он, — вызов.

Положив камень на землю, Скай шел вдоль стены, пока не оказался в точке, удаленной от колонны так же, как и первая, где лежала Иса. Там он разместил другой камень.

— Гебо. Дар.

Несколько секунд Скай рассматривал получившийся равнобедренный треугольник. Дальше он принялся выкладывать второй такой же: пройдя вперед, опустил на землю следующий камень.

— Кеназ. Факел.

Настала очередь предпоследней руны из расклада Ская.

— Беркана. Искупление, — прошептал он с облегчением, оставляя кругляшок.

Это означало, что последней руной станет именно та, которая и должна была, по замыслу Ская, завершить рисунок.

— Наутиз. Руна судьбы, — сказал он, кладя камень и дочерчивая таким образом одновременно второй треугольник и пятиконечную звезду — пентаграмму.

И в этот самый момент появилась она. Скай уловил ее — прежде чем увидел — обострившимся, как и прочие чувства, слухом. Тихий скрежет когтей о металл.

Что-то зашевелилось в густых тенях в дальнем конце двора, проскользнуло в отверстие решетки в верхней части железных ворот, задержалось там на мгновение, а потом прыгнуло и бесшумно приземлилось на мягкие лапы. Негромко рыкнув, рысь направилась по проходу между каменными колоннами к тому месту, где стоял Скай.

— Кристин, — тихо позвал он, выступив из мрака.

Из темноты показался комок шерсти и ринулся на него. В мгновение, когда большая кошка летела на Ская, а он, пошатнувшись, делал шаг назад, в голове промелькнула запоздалая мысль — а не совершил ли он чудовищную ошибку? Что, если Сигурду все известно и это дед бросился на него, готовясь вонзить в горло клыки и острые как бритва когти? Но из открытой пасти выскользнул шершавый язык, и рысь принялась радостно облизывать щеки юноши. Следом послышался хорошо знакомый голос.

— Скай! — крикнула Кристин.

Оклик исходил прямо из горла животного, губы при этом не шевелились.

— О Скай!

В глазах зверя пылал огонь. Теперь, вблизи, Скай разглядел кое-что еще — темные пятна вокруг пасти, на шее и на груди. Руки юноши, в которых он держал лапы рыси, стали влажными.

— Кристин, ты такая тяжелая! Я…

Кошка встала на четыре лапы и незамедлительно ткнулась мордой в ноги Ская, мурлыча от удовольствия.

— Знаю! И это сплошные мышцы. А мышцы тяжелее жира. Это известно каждой девушке!

Рысь запрокинула голову и несколько раз рыкнула, что, несомненно, должно было означать смех.

— Что это, Кристин? — спросил Скай, показывая ей липкие ладони, хотя и так прекрасно знал ответ.

Хищник выставил морду вперед и фыркнул, затем облизнулся.

— Кровь! — крикнула кошка. — Тебе не нравится?

Скай вытер руку о джинсы.

— Так ты, выходит, и есть Зверь из Бэкса? — негромко спросил он.

Рысь поднялась на задние лапы.

— Не всем же посчастливилось пройти обучение в школе маццери, — огрызнулась она со знакомым сарказмом. — Поэтому я пока что проникаю в своего двойника единственным известным мне способом. Через жертвоприношение! Подумаешь, какая-то тупая птица!

Рысь перестала облизываться и подняла к Скаю бурую морду.

— Мы ведь будем еще убивать, кузен? Даже когда в этом нет необходимости?

Скай смотрел на нее и завидовал. Как здорово поддаваться звериным инстинктам! В обличье ястреба он убивал просто потому, что такова природа этих птиц. А когда был Бьорном и превращался в берсерка? Какое наслаждение он испытывал, погружая боевой топор по самую рукоятку в череп врага! Будучи Тиццаной…

Скай покачал головой. Необходимо подавить в себе желание безнаказанно убивать. Именно сейчас он не может себе этого позволить.

— Да, мы будем убивать, Кристин, — мягко и печально произнес он. — Убийства никогда не кончатся.

Рысь перестала прихорашиваться, выгнула спину и выставила вперед лапы в истинно кошачьей манере. Затем села.

— Эй, — недоуменно сказала Кристин, — я думала, мы будем охотиться. Где же твой двойник?

— Это и есть мой двойник. — Скай заметил, что рысь сидит чуть за границей рунной пентаграммы. — И он хочет тебе кое-что показать. Иди сюда.

Зверь встал.

— Скай, ты ведешь себя немного странно. Что-нибудь не так?

— Все так, — ответил он. — Но помнишь, я рассказывал тебе кое-что о маццери, о том, чему они меня научили?

— Я этого не поняла, — заявила Кристин, подходя ближе. — Убивать животных только для того, чтобы предсказать чью-то смерть? Неужели нельзя погадать на рунах, как делают все остальные?

Из горла рыси снова вырвался хохот. Но на этот раз Скай не услышал в нем Кристин. Смеялся кто-то другой.

— Можно. Некоторые так и делают. Видишь? — Он указал себе под ноги.

Кошка еще находилась на расстоянии нескольких футов.

— Руна! Одна из моих? — Зверь поднял голову. — В смысле, руна Сигурда?

— Нет, — ответил Скай. — Моя.

— Прекрасно! И что же это за знак? — хищник вывернул шею. — Ага, Наутиз. Руна силы. Судьбы.

Зверь теперь был всего в одном футе от Ская.

— Точно, — подтвердил тот, шагнув к рыси.

Наклонившись, он положил руку на мохнатую шею и, зарывшись в мех, погладил ее.

— Руна судьбы.

Кошка повела головой, отвечая на ласку.

— Чьей судьбы, Скай? Твоей или моей?

— Всех нас, Сигурд.

Одной рукой он все еще гладил рысь, другой потянулся за спину. Кварцевый резец легко вышел из ножен, и в следующий миг юноша воткнул его в грудь хищнику.

Зверь забился, отчаянно разрывая когтями человеческую плоть, но Скай крепко держал оружие, не обращая внимания на кровь и боль. Он думал сейчас только о своих предках, обо всех, кто помогал ему в эту минуту. И сила каменного резца соединялась с силой рун, образующих вершины пентаграммы, которая фокусировала их энергию; соединялась с силой, идущей от колонны и от гранита, на котором он стоял, — и этот мощный поток проходил сквозь тело Ская и выплескивался через кварцевый нож, торчащий из груди рыси.

Вдруг она оттолкнулась мощными задними лапами и вырвалась, оставив в руке Ская клочья меха. Но далеко убежать зверю не удалось: он врезался в каменный столп и осел на землю. Скай заметил, что рысь по-прежнему находится внутри пентаграммы. Затем очертания ее заколебались. Уши с кисточками укоротились, начал исчезать мех, когти втянулись в подушечки пальцев. И вот уже перед ним сидит кузина или, по крайней мере, ее человекоподобный двойник. Кристин в ужасе уставилась на каменный кинжал, торчащий из груди.

— Что ты сделал? — донесся из горла хрип.

— Выполнил свой долг. Кристин, я не мог позволить ему и дальше управлять тобой. Это был единственный способ.

— О нет. — Она подняла на Ская глаза, полные ужаса. — Ты все еще веришь, что Сигурд находится во мне?

— Я это знаю.

— Ты убил моего двойника, — задыхаясь, произнесла Кристин.

— Убил тебя, — тихо сказал Скай. — То, что происходит с двойником, затем случается и с тобой. Это касается и смерти. Ты будешь жить как ни в чем ни бывало, но не позднее чем через год, Кристин, ты умрешь.

Она разразилась глухими булькающими рыданиями, повалилась на бок, и кровь полилась на каменные плиты. От реки поднималась густая дымка, и девушка, казалось, плыла в ней.

Вдруг по ее телу пробежала дрожь. Рот широко раскрылся в немом крике. И вот уже вместо губ Кристин появились другие; все ее черты поплыли, будто у восковой маски, уступая место совершенно чужому лицу. Тело деформировалось; рот раскрывался все шире и шире — неестественно широко, словно из него готовилось извергнуться нечто чудовищных размеров.

Раздался ужасающий вопль. А в следующее мгновение тень неясных очертаний, вырвавшаяся на свободу из корчащегося в конвульсиях тела, налетела на Ская и отшвырнула назад на несколько метров. Огромный, пухнущий на глазах темный уродливый шар покатился по каменным плитам, постепенно замедляясь, и вот он начал превращаться в нечто иное. Появились ноги и руки. Выросла голова. Открылись два глаза.

Сигурд.

Гибким движением он поднялся с земли и уставился вниз на Ская, который пытался отползти подальше, пока не уперся спиной в каменную стену. Если юноша и испытывал до того чувство триумфа, теперь оно моментально сменилось настоящим ужасом: перед ним стоял не тот немощный старец, что жил в хижине в норвежских горах, а высокий и крепкий мужчина, и глаза его метали молнии.

— Что ты наделал? — зарычал он.

Скай заставил себя заговорить.

— Я убил ее, — сказал он. — Ее дух умирает. Человеческая оболочка погибнет следом.

Сигурд кинулся на внука, схватил за плечи, рывком поднял, словно куклу, и прижал к стене. У Ская не осталось сил сопротивляться — все были вложены в тот удар кварцевым кинжалом, — и он молча ждал тумака или чего похуже.

Но Сигурд только зло прошипел, склонившись так, что лицо его оказалось всего в нескольких дюймах от носа Ская:

— Кретин! Ты уехал, чтобы научиться вот этому? — Он ткнул пальцем в пол.

— Да.

Скай был не в силах пошевелиться и мог только смотреть прямо в широко раскрытые безумные глаза деда.

— Мне больше ничего не оставалось. Я не мог позволить тебе тянуть из нее жизненные соки и строить чудовищные планы по завоеванию мира.

— Чудовищные? Ты так и не понял моих намерений.

— Я понимаю одно: то, что начинается с убийства и овладения чужим телом и разумом, есть зло. Поэтому плевать я хотел на твои намерения. Меня волнует только судьба Кристин.

Сигурд озадаченно покачал головой.

— И поэтому ты убил ее?

— Поэтому, — с вызовом ответил Скай. — Это доказывает, как сильно я о ней беспокоюсь.

Он высвободился. Сигурд задрожал от ярости, словно намереваясь ринуться в атаку. Однако не сделал этого, а отступил на шаг. Скай наконец посмотрел на Кристин. Наполовину скрытая туманом, она неуклюже лежала на боку в луже собственной крови. Времени у нее оставалось всего ничего.

— Итак, внук, ты научился управлять своим двойником.

В голосе Сигурда уже не было гнева. Скаю даже почудились теплые нотки, что напугало его еще больше.

— Разве я не говорил, что ты способен стать самым могущественным из всех нас? И я могу быть твоим помощником и проводником. Это, — он указал на умирающую Кристин, — все ерунда. Теперь ты готов присоединиться ко мне?

Дед протянул руку, и Скай рывком встал на ноги.

— Нет, Сигурд. Я готов только увидеть твою гибель.

Пальцы на протянутой руке сжались в кулак — словно зверь втянул когти.

— Мою гибель? Да ты кретин в квадрате! Думал, я буду целый год сложа руки дожидаться тебя? — Он презрительно ухмыльнулся. — Ты, может, чему-то и научился, но мои возможности стали безграничны!

С этими словами Сигурд развернулся и ринулся прочь от реки, в направлении зеленых лужаек колледжа, но не успел до них добежать, как очертания его стали расплываться, и вот он уже не бежит, а летит. Огромная белая чайка сделала три круга над двором и, громко, протяжно крикнув, скрылась из виду.

Скай наклонился и схватил руну. Через мгновение он стоял возле двойника кузины. Тело Кристин тряслось в судорогах, не отзываясь на его прикосновения. Скай повернул ее голову лицом к себе, как сделал бы с кабаном на Корсике. Веки Кристин дрожали, и свет постепенно затухал в глазах.

Очень осторожно он вытащил резец из ее груди. За время охоты в течение предыдущего года Скай достаточно часто делал это, чтобы знать, что сейчас произойдет. Как он и ожидал, ручеек крови превратился в поток. Кристин вся затряслась. Жить ей оставалось считаные секунды.

Тогда Скай — точно так же, как впервые с Жаклин Фарсезе и потом неоднократно во время охоты в долинах за менгирами Каурии, тренируясь, готовясь к этому самому моменту, — прижал большим пальцем руну Наутиз к ладони, нагнулся и легонько коснулся краев раны. Поток крови замедлился, а вскоре и вовсе иссяк. Ужасная рана, нанесенная кварцевым резцом, затягивалась, пока наконец не исчезла без следа. Глаза Кристин, из которых уже почти ушла жизнь, заморгали, и через несколько мгновений в них вновь вспыхнул свет.

— Скай, — закашлявшись, позвала девушка.

— Мир, — сказал он.


ГЛАВА 22 ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ | Вендетта | ГЛАВА 24 ЖЕРТВА