home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


В Белорусской операции

С середины апреля в соединениях и частях нашего корпуса началась подготовка к боевым действиям в новой операции. В частях осталось около половины самолетов. Поэтому усилия были направлены прежде всего на пополнение самолетами и летным составом. После совещания у командующего 16-й воздушной армией командир корпуса поставил мне задачу развернуть интенсивную боевую подготовку экипажей и ввод в строй молодого летного состава с целью совершенствования техники пилотирования, бомбометания и воздушной стрельбы. Одновременно вместе со штурманом корпуса Головцовым мы организовали проведение в корпусе тактических конференций по обмену боевым опытом. В докладах и выступлениях на конференциях были оценены тактические приемы, сильные и слабые стороны фашистских истребителей и предложена тактика нанесения бомбардировочных ударов по различным объектам. В двух полках были проведены летно-тактические учения.

2 мая в авиационной катастрофе самолета Ут-2 погибли командир корпуса генерал-майор И. Д. Антошкин и его заместитель по политической части полковник Иванов. Похоронили их на одной из площадей Гомеля.

Катастрофа выбила нас на некоторое время из колеи. Командиром корпуса был назначен полковник М. X. Борисенко.

15 мая командира корпуса, начальника штаба и меня вызвали в Злынку на совещание по вопросам борьбы с летными происшествиями и небоевыми потерями. Здесь собрались все командиры корпусов и авиационных дивизий и руководящий состав воздушной армии во главе с командующим генералом Руденко. Совещание проводил член Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант К. Ф. Телегин.

Из доклада заместителя командующего воздушной армией и выступлений командиров авиационных корпусов следовало, что положение с аварийностью очень серьезное. Летные происшествия уносили много летного состава и самолетов. В заключение выступил Телегин. Он достаточно обстоятельно и нелицеприятно назвал основные причины летных происшествий и небоевых потерь, а также указал их виновников. Телегин подчеркнул, что страна напрягает все силы для того, чтобы обеспечить боевыми самолетами, летным составом и оружием авиацию действующей армии и совершенно непростительно терять в летных происшествиях самолеты и летный состав и тем самым ослаблять могущество Военно-воздушных сил и силу ударов по врагу. В заключение Телегин потребовал улучшить подготовку и ввод в строй молодых летчиков, усилить контроль за техникой пилотирования руководящего состава, а организацию и руководство полетами поднять на уровень современной техники. Больше использовать средства радиосвязи и радионавигации. Улучшить подготовку самолетов ко всем полетам, контроль за подготовкой самолетов и повысить уровень аэродромно-технического обслуживания, особенно в части состояния взлетно-посадочных полос.

— Если мы сумеем за год сократить небоевые потери хотя бы на половину, то мы сэкономим несколько авиационных полков для боевых действий, — сказал в заключение Телегин.

Жесткая критика члена Военного совета фронта в значительной мере относилась к соединениям и частям нашего корпуса. Мы имели не только потери боевых самолетов из-за летных происшествий, но и несколько аварий и катастроф самолетов связи Ут-2, совершенных руководящим составом частей и соединений из-за пренебрежительного отношения к правилам полетов на легких самолетах.

Контроль за выполнением мероприятий по сокращению небоевых потерь командир корпуса возложил на меня, и я с утра и до вечера работал в полках и дивизиях, проверяя технику пилотирования руководящего состава и помогая на месте в улучшении подготовки молодых летчиков и совершенствовании руководства полетами. Принимаемые меры давали результаты, и аварийность в частях корпуса начала постепенно уменьшаться. В работе по обеспечению безопасности полетов меня повсеместно поддерживали командиры полков и эскадрилий. Большинство из них не хотели пассивно ждать летного происшествия и активно поддерживали мероприятия старших начальников в стремлении навести жесткий порядок в голубом небе.

Одновременно с совершенствованием летной и тактической подготовки в корпусе были проведены сборы командиров и руководящего состава штабов дивизий, посвященные вопросам планирования боевых действий, управления полками, взаимодействию между бомбардировщиками и истребителями, разведке и штурманскому обеспечению боевых действий.

Партийные организации усилили работу по воспитанию у личного состава эскадрилий и полков ненависти к врагу и преданности Родине. Агитаторы и заместители командиров частей по политчасти неустанно разъясняли положение фашистской Германии, действия союзников и политику партии и мобилизовывали технический состав на тщательную подготовку самолетов, вооружения и бесперебойное обеспечение боевых действий, а летный состав — на беззаветное выполнение боевых заданий.

На партийных и комсомольских собраниях обсуждались задачи коммунистов и комсомольцев в предстоявших боевых действиях и принимались решения, обязывающие усиливать удары по врагу и показывать пример в выполнении боевых задач.

Штурман корпуса Головцов уточнил порядок использования приводных радиостанций и много работал над улучшением организации штурманского обеспечения боевых действий частей корпуса.

Старший инженер корпуса Степанов Д. И. организовал ремонт и восстановление самолетов, поврежденных в предыдущих боях, и подготовку авиационно-технической службы к новой операции. На аэродромах создавались запасы горючего и боеприпасов.

В связи с пополнением корпуса новой, 132-й бомбардировочной авиационной дивизией мне было приказано провести рекогносцировку нескольких аэродромов и подобрать аэроузел для ее базирования. Рекогносцировку мы проводили вместе с командиром 132-й дивизии генерал-майором авиации И. Д. Федоровым. Командир корпуса утвердил наши предложения по размещению дивизии, и вскоре все бомбардировочные полки этого соединения перелетели, усилив вдвое мощь бомбардировочных ударов корпуса.

В период подготовки к Бобруйской наступательной операции в 16-ю воздушную армию прибыли для оказания помощи командующий ВВС Красной Армии маршал авиации A. A. Новиков и главный штурман ВВС Б. В. Стерлигов.

В целях повышения силы сосредоточенных ударов и сокращения их продолжительности в предстоящей наступательной операции командующий воздушной армией Руденко на совещании поставил задачу отработать сбор дивизий и корпусов в общие боевые порядки. Стерлигов дал указания по отработке организации массированных ударов бомбардировочными корпусами и по способам сбора авиационных соединений.

Командир корпуса поручил выполнить эту задачу мне и штурману корпуса Головцову. Вместе с командирами бомбардировочных дивизий мы разработали два варианта боевых порядков дивизий и корпуса и способы сбора частей и соединений. Это был первый опыт сбора соединений авиационного корпуса в общий боевой порядок. После утверждения предложенных боевых порядков и способов их сбора мы в течение нескольких дней в полетах проверили их реальность, обозначив каждую эскадрилью одним самолетом.

На сбор боевого порядка корпуса, состоящего из трех дивизий, по маршруту на догоне нам не хватало времени и длины маршрута из-за небольшого удаления района базирования соединений корпуса от района боевых действий и недостаточного диапазона скоростей бомбардировщиков. Сбор корпуса в общий боевой порядок на петле занял около часа, и боевой порядок корпуса получился очень громоздкий и трудно управляемый.

Когда мы доложили Стерлигову результаты полетов по сбору корпуса в общий боевой порядок, главным штурманом ВВС и командующим воздушной армией было принято решение: корпуса в общий боевой порядок не собирать и не строить, а действовать дивизиями.

Для того чтобы иметь возможность проверять технику пилотирования у летного состава 282-й истребительной дивизии, в начале июня я переучился, самостоятельно вылетел и оттренировался на самолетах Як-1 и Як-9. Вывозные полеты в качестве инструктора дал мне штурман 742-го истребительного полка майор Таламанов. Это был прекрасный летчик, и он многому меня научил по технике пилотирования истребителя.

11 июня нашему корпусу была поставлена задача на боевые действия в Бобруйской наступательной операции. В первый и второй день операции корпус ударами по опорным пунктам, узлам сопротивления, артиллерии и резервам противника на северном участке прорыва должен был содействовать наступлению 3-й и 48-й армий у Рогачева.

В последующие дни операции корпусу предстояло наносить удары по наиболее важным объектам в полосе наступления войск фронта.

14 и 15 июня вместе с командиром корпуса летали на розыгрыш предстоящей операции. Розыгрыш проводил К. К. Рокоссовский в 28-й армии в присутствии Г. К. Жукова и A. A. Новикова.

Командир корпуса полковник Борисенко после розыгрыша вернулся к самолету очень расстроенный. На мой вопрос «Что случилось?» Борисенко рассказал, что после общего розыгрыша действие авиации в первый день операции уточнял с командирами авиационных соединений маршал авиации A. A. Новиков. В заключение он спросил, кто возглавит авиационные дивизии и корпуса в первый день операции. Командиры корпусов и дивизий отвечали «я», а Борисенко ответил, что недавно вступил в должность командира корпуса и еще не успел переучиться на новый бомбардировщик. Командующий ВВС A. A. Новиков приказал Борисенко на следующий день к 16.00 доложить ему о том, что он самостоятельно летает на новом бомбардировщике.

На другой день с утра командира корпуса начали вывозить на учебном бомбардировщике командир 221-й бомбардировочной дивизии Бузылев и я. К 15 часам я выпустил Борисенко в самостоятельный полет. После двух самостоятельных полетов по кругу Борисенко по телеграфу доложил маршалу авиации Новикову о том, что он вылетел на бомбардировщике самостоятельно. Следует отметить, что в последующем Борисенко отлично летал на бомбардировщике.

Накануне наступления во всех частях корпуса были проведены митинги, на которых командиры, боевые летчики, штурманы и стрелки-радисты клялись метко поражать бомбами заданные цели, точно выполнять все боевые задачи командования и тем помочь наземным войскам разгромить фашистских захватчиков.

Командир 8-го гвардейского бомбардировочного авиационного полка Г. И. Фролов у развернутого знамени поклялся в предстоящей наступательной операции высоко держать гвардейскую честь полка.

Наступление войск 1-го Белорусского фронта началось 24 июня. Намеченные сосредоточенные удары бомбардировочных дивизий корпуса не состоялись из-за низкой облачности и туманов над районом базирования и на направлениях прорывов. К середине дня погода улучшилась, и в 12 и 17 часов корпус силами 150 бомбардировщиков нанес два сосредоточенных удара перед фронтом наступления 3-й и 48-й армий по опорным пунктам противника в районах Большая Кузьминка, Тихиничи, по артиллерии и минометам на огневых позициях. Истребители сопровождения хорошо прикрыли бомбардировщики, и оба удара были выполнены почти без потерь.

25 июня наши бомбардировщики продолжали поддерживать войска фронта в завершении и расширении прорыва, обеспечивая продвижение подвижных соединений и не допуская подхода резервов.

Во второй половине дня в штаб корпуса поступило боевое распоряжение: в конце дня и ночью уничтожать самолеты противника на Бобруйском аэродроме, уничтожать скопление резервов противника западнее Озаричей, вести разведку войск противника западнее Рогачева, в районах Бобруйска, Осиповичей и западнее Паричей.

Поставив задачу бомбардировочным дивизиям, командир корпуса приказал мне со штурманом корпуса Головцовым немедленно нанести удар по самолетам на Бобруйском аэродроме и произвести воздушную разведку войск противника в Бобруйске, на дороге от Бобруйска на Осиповичи, в районах Глусска и Паричей.

Взяв в экипаж в качестве воздушного стрелка начальника воздушно-стрелковой службы корпуса инженер-капитана О. Роднова, мы вылетели на задание за час до захода солнца. Разведку начали с Бобруйска. В городе дымились здания, а на окраинах было много автомашин и войск. По дороге на Осиповичи двигались небольшие колонны в составе трех-семи автомашин каждая. На аэродроме Бобруйска застали десять истребителей и шесть транспортных самолетов.

— Боевой! — передает Головцов.

Бомбы падают на фашистский аэродром и рвутся между самолетами, но ни один вражеский самолет не загорелся. У Титовки на восточном берегу Березины обнаружили большое скопление автомашин, артиллерии и повозок, переправлявшихся по мосту к Бобруйску.

— Вот куда бы ударить! — сетует штурман.

— Ударили туда, куда было приказано, — отвечаю ему.

— Курс двести пятьдесят градусов, — передает Головцов.

Вскоре на перекрестке дорог, на берегу реки, показался Глусск. В этом городке никаких войск мы не обнаружили. Держим курс на Паричи. Солнце зашло, и начались сумерки. Мы снизились и обнаружили большое количество автомашин, артиллерии и танков в районе Паричей. Выбрасывая клубы синего дыма, тягачи, самоходные орудия и автомашины выезжали на дорогу Жлобин — Бобруйск и к дороге, ведущей с востока к переправе у Паричей. Боевые корабли с реки вели артиллерийский огонь по фашистским войскам на берегу. Выполняю еще проход от Жлобина на Бобруйск, и везде наблюдаем большие скопления автомашин на дорогах.

— Смотрите, смотрите, сколько фашистских войск на дороге! — кричит Роднов.

Передаю, чтобы он прекратил болтать и лучше смотрел за воздухом, потому что впереди Бобруйск. Перед Бобруйском нас внезапно атаковал фашистский истребитель, тип которого в сумерках даже не успели определить. Снижаюсь к самой земле. Там темнее и проще скрыться на темном фоне лесов.

— О результатах разведки донес по радио на командный пункт. Курс сто тридцать пять, — передает Головцов.

Посадку произвели в темноте. Результаты разведки доложили начальнику разведки корпуса майору Катееву, ожидавшему нас на стоянке. Особенно возбужденно и восторженно об обнаруженных войсках и объектах рассказывал Роднов. Это был его первый боевой вылет.

О. Роднов окончил Военно-воздушную академию имени Н. Е. Жуковского и на должности начальника воздушно-стрелковой службы корпуса показал себя хорошо подготовленным и инициативным специалистом. Он организовал в полках и дивизиях постоянное совершенствование воздушно-стрелковой подготовки стрелков-радистов и воздушных стрелков. После войны он преподавал на одной из кафедр Московского авиационного института, и мы с ним изредка встречались, вспоминая боевые дни.

26 июля 9-й танковый корпус обошел бобруйскую группировку с севера и вышел на реку Березину. Войска, наступавшие с юга, завершили окружение Бобруйской группировки с юго-запада. Войска противника начали общее отступление. Утром во всех частях и штабе корпуса прошли короткие митинги в честь приказа Верховного Главнокомандующего от 25 июня, в котором объявлялась благодарность летчикам нашего корпуса полковника М. Х. Борисенко.

В течение дня бомбардировщики корпуса уничтожали живую силу и боевую технику врага, нанося бомбардировочные удары по колоннам отходящих войск на дорогах, в районах скоплений, по вражеским переправам через Березину, совершив 160 боевых вылетов. Улучшались порядок взаимодействия с наземными войсками и взаимодействие бомбардировщиков с истребителями. Теперь группы наших бомбардировщиков встречались с истребителями сопровождения на отрезке маршрута при полете к цели, а не над аэродромом истребителей, как это было раньше.

В связи с быстрым продвижением наших войск и еще большим удалением объектов действий бомбардировщиков командир корпуса приказал мне срочно, с утра 26 июня, произвести рекогносцировку семи аэродромов в районе Речицы и на другой день утром доложить ему предложения по перебазированию 221-й и 132-й бомбардировочных дивизий на новые аэродромы, ближе к району боевых действий. Рекогносцировка аэродромов со снятием крок и оценкой условий для базирования и управления оказалась очень трудной, и в штаб корпуса я вернулся, когда уже наступила темнота, а потом до полуночи обрабатывал собранные материалы и готовил предложения на перебазирование соединений корпуса на новые аэродромы.

27 июня войска фронта при поддержке авиации завершили окружение войск противника в Бобруйске и вражеской группировки, находившейся юго-восточнее города. В районах Савичи, Телуша, Ступенин и Дубовка противник сосредоточил большое количество танков, самоходных орудий артиллерии и войск, которые контратаковали наши войска с целью прорваться из окружения по дороге от Жлобина на Бобруйск.

Вечером в штаб корпуса поступило боевое распоряжение командующего 16-й воздушной армией уничтожить скопление войск и техники противника юго-восточнее Бобруйска в районах Савичи, Телуша, Титовка и Дубовка. Действовать приказывалось без прикрытия истребителей с высот 1200–1600 метров, учитывая, что ниже будут наносить удары штурмовики.

Поставив боевые задачи по телефону командирам бомбардировочных дивизий, командир корпуса Борисенко приказал мне вылететь в 8-й гвардейский полк, а сам полетел в 132-ю бомбардировочную дивизию.

Когда я прибыл на аэродром 8-го гвардейского бомбардировочного полка, командир полка Фролов уже поставил задачу летному составу, и в 19 часов группы бомбардировщиков начали выруливание и взлет. Взлетали звеньями и парами бомбардировщиков.

В результате бомбардировочных ударов по скоплениям войск и боевой техники образовались крупные взрывы и пожары. На земле горели танки, самоходки, автомашины с боеприпасами и бензоцистерны. На дорогах образовались нагромождения артиллерийских орудий, разбитых танков и горящих автомашин. Фашисты в панике метались по лесам и полянам. Некоторые водители вражеских автомашин пытались прорваться к Бобруйску, выезжая на железнодорожную насыпь, но здесь их настигали бомбы и снаряды наших бомбардировщиков и штурмовиков. Возвратившись с задания, бомбардировщики быстро дозаправлялись горючим, снаряжались бомбами, и экипажи вылетали на повторные удары по окруженной фашистской группировке. К 20 часам весь район сосредоточения вражеских войск, подвергшийся удару бомбардировщиков и штурмовиков, затянуло облаками пыли от взрывов и дымом от пожаров.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в книге «Воспоминания и размышления» об ударе авиации по фашистской группировке пишет следующее: «Мне не довелось наблюдать, как проходила ликвидация противника в Бобруйске, но я видел, как шел разгром немцев юго-восточнее его. Сотни бомбардировщиков 16-й воздушной армии С. И. Руденко во взаимодействии с 48-й армией наносили удар за ударом по группе противника. На поле боя возникли пожары: горели многие десятки машин, танков, горюче-смазочных материалов. Все поле было озарено зловещим огнем. Ориентируясь по нему, подходили все новые и новые эшелоны наших бомбардировщиков, сбрасывавших бомбы разных калибров. Немецкие солдаты, как обезумевшие, бросались во все стороны, и те, кто не желал сдаться в плен, тут же гибли. Гибли сотни и тысячи немецких солдат, обманутых Гитлером, обещавшим им молниеносную победу над Советским Союзом».

На другой день, 28 июня, во всех частях авиакорпуса зачитывалась телеграмма Главного маршала авиации А. А. Новикова, высоко оценившего действия соединений 16-й воздушной армии при разгроме окруженной группировки. В телеграмме говорилось: «…авиационные части свою задачу выполнили отлично, за что всему летному составу, принимавшему участие в массированном ударе, — летчикам, штурманам, стрелкам-радистам — объявить благодарность»[204].

Закончив уничтожение Бобруйской группировки, войска 1-го Белорусского фронта овладели Осиповичами и развернули наступление на Марьину Горку и Слуцк.

С 28 по 30 июня бомбардировщики корпуса, действуя одиночными самолетами, уничтожали отходившие колонны немцев в районах Пуховичей и Марьиной Горки и препятствовали переброскам фашистских войск по дороге Минск — Слуцк.

30 июня командир корпуса ориентировал меня на то, что корпус передислоцируется в состав 6-й воздушной армии под Ковель, и приказал немедленно на боевом бомбардировщике со штурманом и начальником связи корпуса вылететь на аэродром Сарны и произвести рекогносцировку аэродромов и аэроузлов, выделенных 6-й воздушной армией для базирования соединений и частей корпуса. Все девять выделенных для корпуса аэродромов оказались в удовлетворительном состоянии. Осмотрев их, вечером я возвратился в штаб корпуса и, доложив результаты рекогносцировки, предложил штаб корпуса и штаб 221-й бомбардировочной дивизии разместить во Владимировце.

Летчикам-бомбардировщикам нашего 6-го смешанного авиационного корпуса была объявлена благодарность за освобождение Бобруйска и Осиповичей в приказе Верховного Главнокомандующего от 28 и 29 июня 1944 года.

С 1 по 4 июля экипажи бомбардировщиков корпуса еще продолжали одиночно наносить удары по войскам противника, препятствующим нашим передовым частям продвигаться к Минску. Но действовать становилось все труднее. Большое удаление объектов ударов от аэродромов исключило прикрытие истребителями и действия бомбардировщиков группами.

С 3 июля соединения и части корпуса начали перебазирование на аэродромы южнее Полесья для предстоящего содействия наступлению левого крыла 1-го Белорусского фронта на Хелм и Люблин, и к 9 июля перебазирование всех полков и первых эшелонов штабов в новый район завершилось.

Началась подготовка к Люблинско-Брестской операции войск левого крыла 1-го Белорусского фронта, которые 18 июля перешли в наступление в направлении Хелм и Люблин. Бомбардировщики корпуса массированными ударами по опорным пунктам артиллерии в районах Мацюев, Любомиль содействовали прорыву сильно укрепленной обороны противника, уничтожали его резервы в районе Любомиль, Борки, а с развитием оперативного успеха разрушали переправы противника через Западный Буг, препятствуя подходу резервов и выводу его войск и боевой техники на западный берег реки[205].

Занятый обязанностями инспектора по технике пилотирования корпуса, я время от времени летал на боевые задания в составе 57-го бомбардировочного полка, возглавляя боевые порядки бомбардировщиков. Особенно памятными остались два боевых вылета с целью разрушения немецких переправ через Западный Буг.

Войска левого крыла 1-го Белорусского фронта 18 июля 1944 года прорвали фронт противника западнее Ковеля и двинулись к Западному Бугу, с целью развить наступление на Люблин и Седлец. Фашистские войска, опасаясь окружения и разгрома на восточном берегу, начали поспешный отход на западный берег.

20 июля из штаба воздушной армии поступило боевое распоряжение в 6-й смешанный корпус: разрушить переправы противника через Западный Буг у Забужья и Словатычей и отрезать пути отхода войск противника в Польшу.

Командир корпуса полковник Борисенко, заслушав соображения штурмана корпуса майора Головцова о необходимости выделения одной бомбардировочной дивизии для выполнения этой задачи, приказал мне с Головцовым возглавить 57-й бомбардировочный полк и разрушить сначала переправу у Забужья, а во втором вылете — у Славатыче.


«Все объекты разбомбили мы дотла!» Летчик-бомбардировщик вспоминает

Г. А. Осипов — инспектор по технике пилотирования 6-го смешанного авиационного корпуса


Прибыв в полк на аэродром Владимирец, я отобрал для выполнения боевой задачи лучшие экипажи, в том числе заместителя командира полка Помазовского, командира эскадрильи Шубнякова, командиров звеньев Архангельского, Афонина и других. Быстро поставил боевую задачу, и мы вылетели, взяв курс на Забужье. Для надежности решили бомбить переправу с двух заходов. Перед переправой нас пытались атаковать два истребителя ФВ-190, но с ними немедленно завязали бой сопровождавшие нас истребители.

Вот и Западный Буг. Через переправу у Забужья движется бесконечная колонна вражеских автомашин, артиллерии и повозок. Заходим на переправу с юго-востока.

— Боевой! — передает Головцов и открывает бомболюки.

Вокруг боевого порядка рвутся зенитные снаряды. Точно выдерживаю курс, скорость и высоту. От этого зависит меткость бомбового удара. Ведомые самолеты летят крыло в крыло.

— Половина бомб сброшена, но в переправу ни одна не попала, — докладывает Головцов.

С небольшим разворотом и снижением вывожу полк из-под обстрела зениток.

— Второй заход по переправе сделаем с юго-запада, — предлагает штурман.

На втором заходе стрелок-радист Алексеев докладывает:

— Нас атакует пара «фоккеров».

Самолет содрогается от коротких и длинных очередей стрелков Алексеева и Клементенка. Снова выдерживаю боевой курс. Сбрасываем на переправу остальные бомбы.

— Переправа разрушена двумя бомбами. Выдержи курс, я сфотографирую результаты удара, — радостно докладывает Головцов.

— От прямых попаданий бомб переправа взлетела на воздух! — наперебой кричат мне по радио летчики.

В эфире гвалт. У всего летного состава боевое возбуждение. Порыв захватывает и меня. Снижаемся на малую высоту и начинаем штурмовку отходящих войск, артиллерии и автомашин на дороге к Влдаве и у пункта Долгоброды. Летчики по одному заходят на колонну. Ведут самолет, чуть не касаясь винтами вражеских автомашин, поливая их огнем. Лошади шарахаются с дороги, опрокидывая повозки, солдаты разбегаются, но пули настигают и их.

Докладывая о выполнении боевой задачи, летчик Афонин отмечает отличные действия в бою своего воздушного стрелка старшего сержанта Ромашова, который успешно отбил атаки истребителей противника снизу. В последующем Ромашов совершил 59 боевых вылетов и был награжден орденом Отечественной войны II степени.

Не успели мы после посадки доложить о результатах удара, как получили приказ командира корпуса немедленно по готовности взлететь и разрушить переправу противника у Словатычей.

Снова в воздухе в том же составе и боевом порядке. Переправу у Словатычей мы разрушили в нескольких местах с первого захода. Путь отхода фашистским войскам был отрезан. На втором заходе нанесли бомбовый удар по автомашинам, скопившимся у переправы, а затем и проштурмовали их.

После посадки на стоянке нас встречал командир корпуса Борисенко с мокрыми фотоснимками результатов первого удара в руках. Выслушав наш доклад о выполнении боевой задачи, он, обращаясь к штурману корпуса Головцову, сказал:

— Ну вот, а ты, Головцов, предлагал послать дивизию!

— Это просто наша удача, — оправдывался Головцов.

— К удаче надо добавить боевой опыт экипажей 57-го бомбардировочного полка, — сказал Борисенко.

За успешное разрушение переправ противника всему летному составу, участвовавшему в боевых вылетах, командир корпуса объявил благодарность, а летчиков и штурманов приказал представить к награждению орденами.

Одним из снайперов бомбардировочных ударов, попавшим одной бомбой в фашистскую переправу через Западный Буг, был штурман Геннадий Фокиевич Осипов, летевший в экипаже Шулепова В. В. Смелый и горячий, он как будто был создан для дерзких бомбардировочных ударов по важным объектам в тылу противника. Неунывающий, Осипов подкупал людей своей жизнерадостностью. Штурманское дело он знал хорошо, и каждому летчику полеты с ним приносили большую пользу. Хорошие штурманские и командирские качества выдвинули его в штурманы эскадрильи. С летчиками его всегда объединяло стремление нанести мощный удар по сильному и коварному врагу, и действовал он целеустремленно и согласованно. Не терялся он и в сложной обстановке, выпадавшей на его долю. Так, 22 июля 1944 года в боевом вылете он спасся, выпрыгнув с парашютом на малой высоте из разрушающегося бомбардировщика после столкновения с другим самолетом.

В другой раз, при ударе по батарее зенитной артиллерии 9 октября 1944 года у Дузны, самолет капитана Ткач, на котором выполнял боевое задание Осипов, в бою был подожжен и частично потерял управление. Летчик посадил горящий самолет на своей территории, а штурман Осипов помог выбраться из горящего самолета контуженному стрелку-радисту Синякевичу и вынес на руках из горящей кабины своего боевого товарища — смертельно раненного воздушного стрелка Вощилова Н. И. Закончив войну ударом по Берлину во главе первой эскадрильи, Осипов продолжал служить в ВВС на должности старшего штурмана-испытателя, а потом работал на хозяйственных и партийных должностях в народном хозяйстве.

У командиров эскадрилий я поинтересовался, как воюют молодые летчики, введенные в строй осенью прошлого года. Хорошие отзывы получил о Тропынине и Гизилидинове.

Летчик младший лейтенант Василий Иванович Гилизидинов был высокого роста, стройный и всегда подтянутый. Он пользовался авторитетом хорошего летчика и гордился им. Как командир экипажа, он тщательно готовил к каждому боевому вылету штурмана и стрелков, вникал во все события жизни и работы летного и технического состава и обладал способностью правильно анализировать события, факты и действия личного состава экипажа.

О нем у меня остались воспоминания как о храбром молодом коммунисте-летчике. При подготовке к вылету Гилизидинов тщательно изучал и вникал в воздушную и наземную обстановку. Он умело мобилизовывал подчиненных на боевые действия, и его самолет и экипаж всегда были в готовности к боевому вылету. Совершив 54 боевых вылета, он научился успешно преодолевать противодействие зенитной артиллерии и истребителей противника. После войны он служил в Вооруженных силах на политработе и в 1980 году уволился с должности заместителя начальника училища по политической части в Харькове.

После боевых вылетов Головцов уехал с Борисенко, а я возвращался в штаб корпуса в машине старшего инженера корпуса Степанова.

— Осипов, ты летаешь на боевые задания уже четвертый год. Почему тебя до сих пор не сбили? — спросил Степанов.

— Если бы я не знал, что вы мой добрый товарищ, то я послал бы вас в направлении нецензурного слова, — ответил я.

— Не кипятись! А все-таки почему?

Я ответил Степанову, что, во-первых, это мое счастье, а во-вторых, это очень просто. Рассчитанным маневром я всегда стремился добиваться выгодного положения, добивался внезапности, неожиданно выходя на цель. Еще до удара стремился вселить страх врагу четким боевым порядком, стрельбой из передних пулеметов. Никогда не рассчитывал на случай, за исключением, когда риск сулил больше преимуществ в достижении успеха, и старался обмануть противника во всем. Замысел удара я не доверял даже летчикам возглавляемой мной группы, а окончательный порядок действий в бою перед вылетом не знал и сам, вырабатывая и осуществляя его в зависимости от складывавшейся обстановки.

В августе бомбардировщики нашего корпуса наносили удары по отходящим войскам противника на дорогах к реке Висле и по немецким переправам в районе Аннополя.

В период с августа по октябрь бомбардировщики поддерживали бои за удержание и расширение Пулавского и Магнушевского плацдармов и за овладение Прагой, пригородом Варшавы. Удары наносились группами бомбардировщиков, под прикрытием истребителей, по артиллерии, танкам и живой силе противника в районах Замбка, Утроты, Писконя Дужа, Здобыж, Домослав и в прилегающих к ним лесах и оврагах. Особенно мощный удар был нанесен по опорному пункту противника Дембе. Уничтожив шесть танков, десятки орудий и более сотни железнодорожных вагонов, мы потеряли от противодействия средств ПВО только в 221-й бомбардировочной дивизии четырнадцать бомбардировщиков и сорок три человека летного состава[206].

В этих боевых действиях бомбардировочные полки и эскадрильи применяли различные способы действий и тактические приемы нанесения ударов по объектам противника. Эти тактические приемы определялись стремлением командования нанести максимальное поражение объектам противника при борьбе за плацдармы, характером объектов ударов бомбардировщиков, требующих мощного огневого воздействия, характером противодействия противника, а также сложными метеоусловиями.

Многие летчики бомбардировочных частей были награждены орденами за отличное выполнение боевых заданий.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 октября 1944 года за образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом отвагу и героизм было присвоено звание Героя Советского Союза нашим прославленным летчикам лейтенанту Н. В. Архангельскому и лейтенанту Н. М. Рудю. У каждого из них на боевом счету было много боевых вылетов, уничтоженных танков, самолетов, артиллерийских орудий и другой боевой техники врага.

Летчик-бомбардировщик должен обладать особым складом характера. Он должен мгновенно реагировать на обстановку, быть настойчивым в достижении цели и иметь выдержку до самопожертвования. Несмотря на противодействие, он должен прорваться к цели и поразить ее бомбами при любом противодействии зенитных средств и атаках истребителей противника. При этом он должен сохранить свое место в боевом порядке и поддерживать огнем и маневром своих товарищей.

Одним из таких летчиков был заместитель командира эскадрильи лейтенант Николай Васильевич Архангельский. Он родился в 1921 году в Шадринске. После окончания средней школы пошел в авиацию и в конце 1941 года окончил с отличием Оренбургское военное училище летчиков. С марта 1942 года он проходил службу в нашем 57-м бомбардировочном авиационном полку в должностях летчика, командира звена и заместителя командира эскадрильи. Участвуя в боевых действиях с июня 1942 года, он совершил 210 боевых вылетов[207]. Его боевая работа изобиловала примерами мужества, отваги и героических подвигов.

Опираясь на личное превосходство в технике пилотирования и тактике, он постоянно шел на рассчитанный и нерассчитанный риск, стремился как можно больше убить фашистов, уничтожить немецких самолетов, танков и автомашин. Сам, беззаветно сражаясь с врагом, он уважал командиров, летчиков, штурманов и стрелков, которые воевали также. Архангельскому были свойственны проницательный ум, безошибочность расчета и сила воли. В нем поражала прежде всего непоколебимая уверенность в свои силы, успех, счастье и большая энергия, которая проявлялась в решительности, неутомимой деятельности и умении быть сдержанным. Как настоящий летчик, он принимал решения обдуманно и действовал быстро.

4 декабря 1943 года, проводя разведку резервов противника в районе Бобруйска, Архангельский установил интенсивное движение автомашин с войсками и грузами на дорогах, ведущих в Бобруйск. Сообщив по радио разведданные командованию, Архангельский снизился на бреющий полет и с нескольких заходов атаковал обнаруженные колонны и станцию Бобруйск, уничтожив бомбами и огнем пулеметов восемь вагонов и четыре автомашины. За мужество и отвагу, проявленные в борьбе с немецкими захватчиками, Архангельский был награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды и Отечественной войны II степени.

Со второй половины октября и до середины января 1945 года бомбардировщики активных действий не вели. Части пополнялись самолетами и летным составом. Шла подготовка к Висло-Одерской операции.

Командиру корпуса полковнику Борисенко было присвоено звание генерал-майора авиации. В октябре 6-й смешанный корпус был преобразован в 5-й бомбардировочный авиационный корпус. При этом 221-я бомбардировочная дивизия с 57-м бомбардировочным полком остались в составе 16-й воздушной армии. Но мне не довелось присутствовать при этой реорганизации. Командир корпуса предложил мне отправиться учиться в Военно-воздушную академию командно-штурманского состава и дал характеристику о боевом опыте и умении управлять группами бомбардировщиков при выполнении боевых задач. Я ответил согласием.

Генерал-майор Борисенко устроил мне теплые проводы в штабе корпуса, после которых командование и руководящий состав штаба сфотографировались со мной на память.

О боевых действиях экипажей 57-го бомбардировочного полка мне писали в Монино боевые друзья, а действия эти разворачивались очень стремительно.


За плацдармы на реках Днепр и Сож | «Все объекты разбомбили мы дотла!» Летчик-бомбардировщик вспоминает | От Варшавы до Одера