home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Все под кровом собрались[165]

Вестминстерский мост на заре. Было какое-то стихотворение, — слава богу, он ни слова не помнит. Холод собачий. Город почти вымер — редкое явление. Не так он рассчитывал встретить Рождество. Один, на ногах, в Лондоне, этом Исполинском Наросте. Они планировали в последний момент купить билеты куда-нибудь, где жарко и не слишком чувствуется Рождество.

— Я Рождество не очень люблю, — сказала ему Тесса. — А ты?

— Да я как-то не задумывался, — ответил Джексон.

— Северная Африка, — предложила она, пальцем ведя по его позвоночнику, отчего он задрожал, точно кот. — Самолетом в Египет. Я, может, тебя образую. Древности и все такое.

— С тебя станется, — ответил он. — Древности и все такое.


Двое молодых парней, еще пьяных после чрезмерных возлияний сочельника, прошли мимо и покосились странно — может, потому, что он созерцал Темзу так пристально, будто подумывал кинуться в ее ледяные объятья. Нет, ничего такого он не подумывал. Так поступил с ним брат — он не поступит так со своей дочерью. Вероятно, парни решили, что он бедный охламон — ни дома, ни родных, некому припасть на грудь в сии праздничные дни. Тут они угадали.

У него в руке. Я это нашла у вас в кармане куртки, сказала она. Пакетик с волосом Натана. Открытку Реджи тоже вернула — открытку Марли из Брюгге. Скучаю! Люблю! Открытка будто всю войну прошла.

Смешно: он больше скучал по Реджи, чем по Марли. О Марли есть кому позаботиться, а вот у Реджи таких — раз-два и обчелся. Мы все одни, мистер Б., потому нам и надо заботиться друг о друге. Видимо, ее осенил рождественский дух. Джексон не спас ей жизнь («Пока», — сказала она) — не уплатил долг, записанный его кровью.

И любительницу прогулок он вспоминал. Как она там — проснулась в постели, в доме, где рождественские гимны по радио и запах индейки в духовке, или так и шагает по пустынным дорогам, по высоким холмам, среди снега, и ветра, и дождя?

Куда ни глянь — неоконченные дела и вопросы без ответов. Прежде ему казалось, что перед смертью наступит последний миг, когда все прояснится, — все дела закончены, на все вопросы нашелся ответ, найдено все потерянное, — и ты подумаешь: «Ах вот оно что, теперь понятно» — и тогда ты свободен и можешь идти во тьму или к свету. Но когда он умер (Ненадолго, раздался голос доктора Фостер), ничего такого не случилось — может, и не случится. Все останется тайной. А значит, если вдуматься, надо попытаться все прояснить, пока жив. Найти ответы, раскрыть тайны, быть хорошим детективом. Крестоносцем.

Изначально он собирался отнести волос Натана на анализ ДНК. Натана, который проснется нынче утром и проведет Рождество в деревне с Джулией и мистером Футы-Нуты. Джексон пощупал замызганный пакетик. Вероятно, благороднее выкинуть его в реку, отпустить — отпустить Натана. Но в это серое и холодное английское Рождество он ощущал недостачу благородства. Он все потерял. Новую жену, старую жену, деньги, дом. Он сунул пакетик в карман.

Тесса забрала не все. Продажа дома во Франции застопорилась, и деньги пришли на счет перед самым Рождеством. Сумма нехилая, так что «ты снова приземлился на ноги», сказала Джози.


Пора двигаться вперед, начинать сначала. Как-то поздновато для нового рассвета. Быть может, слишком состарился пес — новым трюкам уже не научится.

Ему было на редкость худо, и тут он вспомнил, как нашлась Джоанна, а эта мысль способна теплым солнечным лучом согреть в чернейший из дней.

Не во второй раз, кровавый, а в первый, теплой ночью в Девоне. Он вспомнил, как широкой дугой водил фонариком по пшенице и заметил Джоанну как раз вовремя — чуть не споткнулся о ее неподвижное тельце. Решил, что она мертва. В двенадцать лет он за год увидел, как мать умерла в больнице, как тело сестры бесцеремонно выудили из канала, нашел брата в петле. Ему было всего девятнадцать, и он знал, что, если девочка мертва, он не вынесет, остатки сердца его сорвутся с якоря, и он перестанет быть младшим капралом Броуди Собственного Йоркширского полка Принца Уэльского, сам обернется маленьким мальчиком, что навечно заблудился в темноте.

Но тут она заворочалась во сне, и на миг у него перехватило дыхание — он лишился голоса. А потом голос вернулся, и Джексон поднял руку и закричал, как не кричал никогда в жизни и больше не закричит:

— Сюда, я нашел, она здесь!

И он взял ее на руки и обнял так, будто она вот-вот сломается, будто она драгоценнейшее, чудеснейшее, поразительнейшее дитя, что только ступало по земле, и сказал первому, кто прибежал, — полицейскому констеблю:

— Вы поглядите — ни царапинки.


Да осенит нас всех Господь Бог своею милостью [164] | Ждать ли добрых вестей? | Скаут, вот как