home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

– Нам нужно отсюда уходить, – устало сказал Арманд. – Полиция наверняка скоро появится. Или еще кто-нибудь похуже.

– Ты думаешь?

– Они начнут обходить пути, чтобы посмотреть, не сбросили ли кого-то с поезда. И, конечно, этого они так просто не оставят. – Я услышала, как он с трудом поднялся. – А как только Жульен придет в себя, тут уж точно начнется страшная суматоха.

– Ты так уверен, что он жив после такого падения? Поезд ведь ехал со скоростью, как минимум, сто километров в час.

– Да что там, ему все нипочем.

– Это при такой скорости? Я хочу сказать, что когда я прыгала, поезд уже почти остановился, а я довольно сильно ударилась.

Мои глаза постепенно привыкали к темноте. Однако это не очень-то помогало. Темнота вокруг нас была лишь немногим менее темная, чем далеко вокруг. На каждом шагу нас будет подстерегать опасность сломать шею или расшибить голову.

– Зачем ты вообще сбросил его с поезда? Ты мог бы просто его отключить, как тех двух полицейских на вокзале в Штутгарте.

Я услышала, как Арманд что-то ищет в своей дорожной сумке.

– Сначала я так и хотел, – объяснил он между делом, – но я больше не мог… почувствовать, понимаешь? Мне нужно было направить свои силы на что-то, что я видел. А действовать нужно было быстро.

Звякнул какой-то металлический предмет, и желтый свет вдруг пронзил темноту.

– У тебя с собой карманный фонарик? – радостно воскликнула я.

– Да, – ответил Арманд и бросил бледный пучок света на дорогу перед нами. Потом добавил смущенно: – Это фонарик твоего отца. Мне жаль, что все так.

Я вздохнула и решила перевести разговор на вещи более актуальные в данный момент.

– Куда теперь идти? Мы ведь даже не знаем, где мы.

Арманд откашлялся.

– Поэтому совершенно неважно, куда мы пойдем, – ответил он. Он немного посветил фонариком по сторонам, потом бросил луч света в том направлении, куда уводила под горку дорога перед нами – по-видимому, прочь от железнодорожных путей.

– Как насчет того, чтобы пойти туда?

– Что до меня, то я не против, – ответила я.

Арманд пошел вперед, светя перед собой фонариком. Некоторое время мы еще шли по проселочной дороге, но она скоро закончилась, приведя нас к полю. На ней не было ни одной развилки, не было и продолжения, по крайней мере, насколько хватало света фонаря. Поэтому мы просто пошли прямо, по неровному полю, в темноту.

– Жульена я знаю давно, – в какой-то момент начал рассказывать Арманд. – Он твердо убежден в том, что меня хорошо знает, может предугадать мои мысли и действия и так далее, но на самом деле он полный идиот. Видимо, на такую работу в службе безопасности достаточно сложно найти людей, потому что сотрудники института тоже считают его идиотом и были бы рады от него избавиться. В поезде он, конечно, мне все рассказал, чтобы я зарубил себе на носу, какой он молодец. Знаешь, как в фильмах, когда злодей долго и подробно рассказывает герою о своих коварных планах. Жульен пересмотрел в своей жизни слишком много гангстерских боевиков, если хочешь знать.

– Ну да, – грустно сказала я. – Однако он все же нас нашел.

Земля под ногами стала тверже, и нам пришлось даже обойти несколько деревьев. Пока мы шли, я осторожно вытащила из носа платок, которым заткнула в поезде нос, чтобы не текла кровь, но все еще держала в руке упаковку бумажных платочков, на случай, если кровь опять пойдет. Но этого не случилось, и я засунула упаковку в дорожную сумку.

Я представления не имела о том, как выглядит местность вокруг нас, по которой мы больше спотыкались, чем продвигались вперед. Фонарик освещал небольшой кусочек земли перед ногами Арманда, отблеск света падал всего на несколько метров – можно было увидеть очертания близлежащих предметов, остальное утопало в непроглядной ночи. Куда же пропал месяц? Должно быть, его плотно затянули облака.

– Да, нужно отдать ему должное, – сказал Арманд через некоторое время. – Он нас нашел.

– Интересно, каким образом?

– Они опросили на вокзале в Штутгарте кассиров, продававших билеты, и выяснили, что мы купили два билета до Дрездена. Это как нельзя лучше соответствовало тому, что те двое полицейских задержали нас у первого поезда на Дрезден. Таким образом, события того вечера прояснились, все остались довольны и решили, что я придумаю что-нибудь еще. Только Жульен был не согласен с этим. Он представил себя на моем месте, как бы проник в мой ход рассуждений и пришел к выводу, что я любой ценой попытаюсь оказаться в этом поезде. И здесь он попал в самую точку. Но так как другие считали его кретином, то он никому ничего о своих выводах не сказал, а сел один в наш поезд и стал ждать. Он, должно быть, все это время за нами подглядывал, можешь себе представить? Он ждал, пока мы оба заснем, и он сможет одолеть меня, вколов мне этот антипсихотроп. Он хотел любой ценой добиться победы самостоятельно, чтобы проучить остальных.

– Для меня остается загадкой, как он смог прокрасться к нам в отсек незамеченным, – призналась я. – Мне казалось, что дверь в отсеке всегда производит очень много шума, когда ее открывают.

– Есть несколько простых приемов, которые им удалось даже ему вдолбить в голову. С помощью ножа, баночки масла, кусочка проволоки и зажигалки такой агент может просто чудеса творить, поверь мне. Проблема Жульена заключалась в том, что у него не работал мобильник. Возможно, просто не было сети, или у него французская модель, которая не работает в Германии, или он у него просто старый и барахлит. В любом случае именно поэтому он нас и спугнул: он хотел пойти с нами к кондуктору и воспользоваться телефоном поезда. Ему не терпелось позвонить остальным и похвастаться своей победой.

– Ну, здорово, – мне было как-то невесело. – И поэтому мы теперь блуждаем здесь как призраки в ночи.

Арманд посветил по сторонам. Насколько было видно, вокруг все еще тянулось поле.

– Не понимаю, – признался он. – Когда-нибудь должна же появиться хоть какая-нибудь деревушка.

Этого я тоже не могла понять. Но мы шли дальше, друг за другом, все меньше разговаривая, и я при всем желании не могла бы сказать, как долго это продолжалось. Иногда меня охватывало ощущение, что вот-вот взойдет солнце, но потом снова казалось, что мы не прошли и ста метров. Я устала. Возможно, на ходу я несколько раз задремала, сама того не заметив.

Но потом я вдруг услышала звук, от которого у меня вмиг пропал весь сон.

– Арманд!

Он остановился и обернулся:

– Что случилось?

– Мне кажется, я слышала лай собак.

– О, – произнес он. – Ты уверена?

– Не знаю, – призналась я. – Может быть, мне это только показалось.

Больше ничего подобного слышно не было. Возможно, мне это приснилось на ходу.

Арманд выключил фонарик.

– Давай постоим немного. Может, еще что-нибудь услышим.

Мы неподвижно стояли, напряженно вслушиваясь в темноту, но слышали только шум ветра. А потом мы оба это услышали: лай одной или двух собак, очень далеко, но с той стороны, откуда мы шли.

– Они преследуют нас с собаками, – невольно прошептала я.

– Я где-то читал, что хорошо обученные собаки бегут по следу без единого звука, – пробормотал Арманд будто сам себе. – И не видно огней или чего-то в этом роде. Люди должны были бы освещать себе путь фонарями.

– Может быть, они просто еще слишком далеко, – сказала я. – И, может быть, собаки не так хорошо обучены.

– Я все-таки не могу себе представить, как они взяли наш след, – возразил Арманд. – Мы ведь ничего не оставили после себя, что собаки могли бы понюхать?

– Ничего, кроме отсека, где мы просидели несколько часов.

– Да, точно. Но ведь он сейчас на пути в Дрезден, – он засомневался. – По крайней мере, должен быть. – Он вздохнул и щелкнул выключателем фонарика: – Пойдем дальше.

Мы снова пошли вперед, но тише и осторожнее, чем прежде, и значительно быстрее. Арманд держал фонарик так, что узкий луч не светил по сторонам, а только освещал дорогу перед нами на несколько шагов вперед.

Лай, к счастью, стих, но вместо этого вдали послышался другой звук – гудящее громыхание, которое я сначала даже не заметила – так напряженно вслушивалась, не раздастся ли где-нибудь собачий лай.

Но вдруг Арманд встал, и я поняла, что что-то не так.

– Что случилось? – спросила я и в ту же секунду сама поняла что. – Вертолеты?!

– Да, – сказал Арманд и посветил фонариком по сторонам. – Теперь нам нужно укрытие.

В темноте было тяжело понять, откуда шел этот грохочущий звук, но когда я огляделась, то увидела их – белые и красные огни, сверкавшие в ночи, двигались прямо на нас. Вертолеты, три штуки.

– Но ведь здесь очень темно, – вырвалось у меня. – Они даже не видят, куда летят.

– Для таких случаев у пилотов есть приборы с инфракрасным излучением, с помощью которых они видят ночью так же хорошо, как днем, – заметил Арманд. – Я в институте как-то раз держал в руках такую штуку.

Я кивнула, хотя Арманд все равно не мог этого увидеть. Я видела такое в кино. Но столкнуться с этим в реальности – совсем другое дело.

Свет фонарика остановился на чем-то вроде куста, под которым угадывалось небольшое углубление.

– Давай спрячемся здесь, – предложил Арманд.

Мы пробрались к этому кустарнику и забрались под него. На ветках были очень неприятные шипы; несколько шипов проехались мне по щеке и поцарапали кожу. Я раздосадованно вскрикнула от боли:

– Ай, проклятье!

Когда я нервно облизала губы, то почувствовала на них солоноватый привкус.

– Что случилось? – спросил Арманд.

– Несколько этих дурацких шипов чуть не выкололи мне глаз.

– Мне от них тоже досталось. У меня, кажется, вся рука в крови.

– Подожди, возьми платок, – ответила я, стараясь перекричать шум приближающихся вертолетов.

Я начала копаться в сумке в поисках упаковки бумажных платочков, которые еще недавно туда положила. Грохот винтов становился громче с каждой секундой, с каждой секундой невыносимее.

– Возьми! – прокричала я наконец и протянула платок туда, где, по моим представлениям, должен был находиться Арманд. Откуда-то появилась рука, дотронулась до меня, и, мне показалась, помедлила, прежде чем взять платок и отпустить мою руку.

Вертолеты летели очень низко и очень медленно. Было страшно подумать, как низко они над нами летят, наверняка нас разделяло всего несколько сотен метров. Мы не только видели их сигнальные огни, но, казалось, различали даже очертания винтов на фоне темного ночного неба.

Вертолеты пролетели мимо. Они не остановились, чтобы, например, направить на нас свет поискового фонаря, они не сделали петлю, чтобы вернуться назад и окружить нас. Они просто медленно пролетели вперед, так же далеко, как издалека появились. Казалось, они нас не заметили. Возможно, они нас и не искали.

Было неприятно лежать в темноте на холодной влажной земле, когда при малейшем движении в тебя впиваются колючки и шипы. Но мы продолжали лежать, пока гул вертолетов окончательно не стих и все снова погрузилось в темноту. Тогда Арманд зажег фонарь и начал осторожно выползать из-под куста.

– Давай останемся в том районе, над которым они уже пролетели, – сказал он, поднимаясь. – Вряд ли они будут облетать дважды одну и ту же территорию…

Он смолк, и я увидела, как ноги его подогнулись, и он, не издав ни единого звука, упал на землю.

– Арманд?!

Не обращая внимания на шипы и колючки, я быстро выбралась наружу, подбежала к нему и склонилась над ним. Он был без сознания. Я схватила фонарик, который выпал у него из рук в траву и посветила на его неподвижное тело. Ужас охватил меня. Боже, что нужно делать в таких случаях? Мне казалось, что я уже сотни раз слышала, читала, что мне рассказывали, что нужно делать и чего делать ни в коем случае нельзя, когда кто-нибудь лежит без движения, но все, что я знала, вылетело из головы. Нужно делать искусственное дыхание? Массаж в области сердца? Нужно его перевернуть на спину или именно этого делать нельзя? Я отложила фонарь в сторону и стала теребить Арманда, пытаясь услышать, дышит ли он еще.

– Оставь, – услышала я его слабый голос. – Сейчас все пройдет.

Он приходил в себя.

– Ты был без сознания! – закричала я испуганно. То, как я это произнесла, было, вероятно, похоже на упрек.

– Небольшой обморок. – Он высвободился из моих рук. – Я сейчас буду в порядке.

– Это из-за того наркотика, да? Этот антипсихотроп? Ах, боже мой. Арманд, прекрати делать вид, как будто с тобой все хорошо. Ты не можешь больше идти в таком состоянии!

– Что же, мне остаться лежать здесь? – спросил он устало и с трудом приподнялся.

– Конечно, нет. Нам нужно где-нибудь остановиться, где тепло и где ты сможешь как следует отдохнуть, пока тебе не станет лучше…

– Я не против. Только где ты найдешь такое место?

Я бы с удовольствием ему на это что-нибудь ответила, но сказать было нечего. Он был прав. Ситуация была неутешительная.

– Я не понимаю, – сказала я наконец подавленно. – Там, где я живу, невозможно куда-нибудь долго идти, не встретив по пути какого-нибудь сарая, дома или на худой конец улицы.

– Или полицейского поста.

Арманд встал, слегка шатаясь, но удержался на ногах. Я подняла фонарь и хотела протянуть его Арманду, когда увидела, что он вытянул вперед руку и держит ее ладонью кверху – к черному небу.

– Кажется, начинается дождь, – сказал он.

И в ту же секунду на меня упала первая капля.

– Ну, здорово! – пробурчала я. – Весь свет против нас, а теперь еще и небо.

Арманд издал какой-то неопределенный звук и сказал:

– Пойдем дальше. Где-то все-таки должна начинаться цивилизация.

Действительно, через несколько минут мы набрели на узкую асфальтированную дорожку. Тем временем я пришла к убеждению, что вертолеты не имели к нам никакого отношения; во всяком случае, они не вернулись, чтобы, например, проконтролировать следующий участок местности. Да и собак уже давно не было слышно. А дождь лил все сильнее. Моя куртка насквозь промокла, брюки стали влажными и отвратительно прилипали к ногам, и при каждом шаге в ботинках хлюпала вода.

Мы шли по заасфальтированной дороге, мимо густого кустарника, ветки которого выдавались далеко вперед и были похожи на руки калек, пытавшихся нас схватить. Нам часто приходилось обходить большие дыры в асфальте, редко какие из них были кем-то засыпаны щебенкой. Я чувствовала, как холод пробирается во все уголки моего тела.

– Пожалуй, такая дорога не должна вести из никуда в никуда, – сказал Арманд через некоторое время. – Когда-нибудь должна появиться деревня.

– Надеюсь, что уже скоро, – сказала я. – Иначе мы замерзнем, так и не дойдя до нее.

Арманд пробормотал что-то в ответ, но его слова потонули в шуме дождя. Крупные капли разбивались в маленькие фонтанчики в бледном кружке света, который дрожал на асфальте перед нашими ногами. Меня трясло от холода. Мне уже порядком надоело это приключение. Боже мой, я могла бы сейчас сидеть в дрезденском поезде, в хорошо натопленном отсеке, совершенно одна! Если бы я так не расчувствовалась и не прыгнула вслед за моим похитителем прямо в неизвестность. Такие мысли крутились у меня в голове и, казалось, оставляли какой-то странноватый кислый привкус на языке.

– Дом, – вдруг сказал Арманд.

Моя голова поднялась сама собой.

– Где?

Как будто в его голосе еще сохранились телекинетические силы.

Это был не поселок, не деревня, а один-единственный дом. Даже не дом, а домик. Маленький садовый домик, спрятавшийся за кустарником и большим деревом, скромно стоял на опушке поля у развилки проселочной дороги. Никаких других построек в округе не было видно. Впрочем, в темноте вообще было мало что видно.

Мы стояли возле проржавевшего, заросшего вьюном забора и смотрели в свете фонаря на небольшой участок. Конечно, я раньше уже видела садовые домики. Например, у нас на опушке леса была целая колония владельцев дачных домиков, где в погожие летние деньки всегда царило оживление. Но те дома гораздо лучше обустроены – там и гаражи, и деревянные кладовки, и обязательно с фасада – терраса.

Этот домик больше походил на хижину гнома. Создавалось впечатление, что при строительстве какого-то нормального дома осталось немного кирпичей, чуть-чуть черепицы и несколько маленьких дешевых окошек, и из всего этого кто-то построил милый домик, чтобы его детишки могли там играть.

Но дети, вероятно, выросли. Домик был старый и обветшал от времени. Мох покрывал черепицу, как газон, по углам дома обсыпалась посеревшая штукатурка, а с узких оконных рам, некогда белых, краска давно слетела. А все, что росло на маленьком участке вокруг дома, должно быть, уже много лет назад заросло травой, не возделанное ни садоводами, ни кем-либо еще.

– Он похож на кукольный домик, – пробурчал Арманд. – Там кто-нибудь живет? Может быть, гномики?

Похоже, у него в голове вертелись те же мысли, что и у меня.

Но мне было не до шуток. Если мокрая холодная одежда приклеивается к твоему телу, то чувство юмора быстро куда-то исчезает.

– Кажется, там уже никто не живет, – возразила я. – Наверное, это домик на выходные, или как там раньше это называли. И построен весьма бедно. Если бы там кто-нибудь был, рядом стояла бы машина или, по крайней мере, мотоцикл.

– Это мы сейчас узнаем, – ответил Арманд, перепрыгнул через низкий заборчик, подошел к крошечной входной двери, возле которой был приделан шнурок от звонка. Было слышно даже на проселочной дороге, где я стояла, как внутри зазвенел колокольчик, когда Арманд дернул за шнурок. Но за этим ничего не последовало.

– Никого нет дома, – констатировала я и без того очевидные вещи и тоже перескочила через забор.

Арманд нагнулся и посветил на табличку возле двери.

– Здесь уже ничего не разобрать. – Он выпрямился. – Но кому бы этот домик ни принадлежал, сегодня ночью он явно здесь не появится.

– Уж наверное, – пробурчала я. Этот дождь меня ужасно достал. – Тогда давай мы в него заберемся.


Глава 13 | Особый дар | Глава 15