home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

В Валентинов день Сэм получила открытку от Чарли Петерсона; она была послана из агентства, и Саманта усмотрела в этом намек на то, что ее кабинет пустует. Впервые за все время она подумала о работе, которая ждала ее в Нью — Йорке. Вечером, лежа в объятиях Тейта, Сэм рассказала ему об открытке. Их встречи превратились в ритуал. Она появлялась у Тейта каждый вечер не позднее девяти вечера, поужинав с тетей Каро и приняв ванну.

— И как он выглядит? — с любопытством покосился на Саманту Тейт, увидев, что по ее лицу расплылась счастливая улыбка.

— Чарли? — Сэм прищурилась, глядя на мужчину, который был теперь для нее как муж. — А ты что, ревнуешь?

— У меня разве есть основания? — ровным голосом спросил Тейт.

— Нет, черт возьми! — со смехом воскликнула Саманта. — У нас с ним никогда ничего не было. И потом, он женат, у него трое сыновей, и жена опять беременна. Я люблю его как брата. Он мой самый лучший друг. Мы столько лет проработали вместе.

Тейт кивнул и спросил:

— Сэм, а ты скучаешь по работе?

— Надеюсь.

Саманта немного помолчала, подумала и покачала головой.

— Знаешь, самое поразительное, что нет. Кэролайн говорит, с ней то же самое. Она бросила свою прежнюю жизнь и ни о чем не жалела. И никогда не хотела вернуться назад. Вот и со мной происходит такое. С каждым днем я скучаю все меньше и меньше.

— Но все-таки скучаешь?

Тейт подловил ее на слове. Саманта, лежавшая на кровати, перевернулась на живот и посмотрела в глаза Тейта, который сидел, повернувшись к огню.

— Конечно, немного скучаю. Иногда скучаю по моей квартире или по книгам, по каким-то вещам. Но по жизни, которую я там вела, не скучаю. И по работе тоже. В основном мне не хватает вещей, которые я при желании могла бы перевезти сюда. А работа… Это так странно! Я столько времени проводила на работе, так старалась, хотела стать незаменимой, и вдруг… — Сэм передернула плечами и стала похожа на совсем юную, задорную девчушку. — Мне на все наплевать. Теперь меня волнует, сгоним ли мы всех бычков в стадо, управимся ли с работой, нужно ли подковать Навахо, не обвалилась ли ограда на северном пастбище. Не знаю, Тейт, у меня такое впечатление, что произошло чудо. Я как будто стала другим человеком, когда уехала из Нью — Йорка.

— Но что-то в тебе осталось и от той, старой Сэм. От Саманты, которая хотела делать первоклассную рекламу и продвинуться по службе. Когда-нибудь тебе будет этого не хватать.

— Откуда ты знаешь? — Саманта вдруг рассердилась. — Зачем ты подталкиваешь меня к тому, что мне больше не нужно? Зачем? Хочешь, чтобы я вернулась в Нью — Йорк? Ты боишься нашей связи, Тейт? В чем дело?

— Может, и боюсь. Я вполне имею на это право, Сэм, ведь ты бесенок.

Тейт знал, что Саманта не желает всю жизнь хранить их отношения в тайне. Она хочет любить его открыто. Это Тейта беспокоило.

— Ладно, ты на меня не дави. Пока я возвращаться не желаю.

А когда захочу, то сама тебе скажу.

Однако они оба знали, что ее отпуск заканчивается через шесть недель. Сэм дала себе слово принять решение к середине марта. У нее был в запасе целый месяц. Но через две недели, медленно отъезжая от тайного убежища влюбленных, где Тейт и Саманта до сих пор идиллически проводили воскресенья, он, лукаво поглядев на Сэм, сказал, что приготовил ей сюрприз.

— Какой?

— Увидишь, когда поедем домой. — Сидевший на лошади Тейт наклонился к Саманте и поцеловал ее в губы.

— Так… дай подумать… Что же это может быть?. — Саманта скорчила капризную и в то же время задумчивую рожицу и стала похожа на девочку. Она собрала свои длинные светлые волосы в два хвостика, обвязала их красными резинками, а на ноги надела новенькие ковбойские сапоги из красной змеиной кожи.

Тейт от души потешался над ней, заявляя, что они еще хуже, чем зеленые сапоги Каро, однако Сэм, после приезда на ранчо позабывшая о нарядах от Бласса, Ральфа Лорена и Халстона, решила, что одну — единственную прихоть за три месяца она может себе позволить.

— Ты купил мне еще одни сапоги? Фиолетовые, да?

— О нет… — простонал Тейт.

— Тогда розовые?

— Меня сейчас вырвет.

— Ну хорошо, значит, это что-то совсем другое. Так — так… Ты купил вафельницу?

Тейт покачал головой.

— Новый тостер? — хихикнула Саманта, которая всего неделю назад сожгла старый. — Щенка? — Сэм посмотрела на Тейта с надеждой, он улыбнулся, однако покачал головой. — Черепаху? Змею? Жирафа? Бегемота?

Сэм расхохоталась. Тейт — вслед за ней.

— Ума не приложу, что же это такое?

— Увидишь.

Оказалось, что Тейт имел в виду новый цветной телевизор, который брат Джоша купил по его просьбе в ближайшем городке. Джош пообещал завезти телевизор Тейту в воc кресенье. Тейт сказал, чтобы Джош, не дожидаясь его, зашел в домик и оставил телевизор там. И когда они с Самантой переступили через порог, с радостью и гордостью продемонстрировал ей покупку.

— Тейт! Вот здорово!

Но на самом деле Саманта гораздо меньше восторгалась телевизором, чем Тейт. Она была счастлива и без телевизора.

Немного помолчав, Сэм робко спросила:

— Это значит, что медовый месяц окончен, да?

— О нет!

Тейт поспешил ей это доказать, но потом все же включил телевизор. И попал как раз на воскресный выпуск вечерних новостей. Обычно еженедельный обзор делал кто-то другой, но сегодня передачу почему-то вел Джон Тейлор; Сэм остановилась как вкопанная и уставилась на него, словно на незнакомца. Прошло почти три месяца с тех пор, как она видела Джона на экране телевизора, и пять с их последней встречи. И неожиданно Сэм осознала, что ее это уже не волнует. Страшная обида, жгучая боль исчезли, осталось лишь чувство легкого недоверия. Неужели она жила когда-то с этим человеком под одной крышей? Неужели любила его целых одиннадцать лет? Теперь Саманта сочла, что вид у него напыщенный и неестественный, и вдруг четко осознала, насколько он эгоцентричен, и удивилась, как она не замечала этого раньше.

— Он тебе нравится, Сэм? — Тейт поглядывал на Саманту с интересом; его мужественные черты резко контрастировали с младенчески гладким лицом более молодого мужчины, смотревшего с экрана.

Сэм, странно усмехнувшись, покачала головой и повернулась к Тейту.

— Нет, не нравится.

— А чего же ты его так рассматриваешь? — хохотнул Тейт. — Ладно, скажи мне правду. Он тебя возбуждает, да?

На сей раз рассмеялась Саманта. Она вдруг почувствовала облегчение и свободу. И поняла, что все кончено. Ничто больше не связывает ее с Джоном Тейлором. Наконец-то она принадлежит самой себе и любит Тейта Джордана! Ей — богу, ее

совсем не волнует, что у Лиз и Джона будет ребенок, и ей безразлично, увидит ли она когда-нибудь их еще раз. Однако Тейт не унимался. Он пристально смотрел на Саманту, которая лежала на кровати — Тейт специально купил кровать пошире, чтобы удобнее было заниматься на ней любовью, — натянув на грудь голубое одеяло.

— Ну, признайся, Сэм! Это так?

— Нет, — наконец с оттенком торжества ответила Саманта. И игриво поцеловала Тейта в шею. — Ты меня возбуждаешь, а не он.

— Я тебе не верю.

— Ты что, шутишь? — Сэм задохнулась от смеха. — После всего, что мы с тобой сегодня проделали, ты еще сомневаешься? Тейт Джордан, ты сумасшедший!

— Да я не про это, глупышка. Я про его внешность. Ты только посмотри… посмотри, какой хорошенький этот блондинчик. — Тейт подразнивал Сэм, и она рассмеялась. — Посмотри, какой он симпатяга. Неужели ты его не хочешь?

— Да с какой стати? Что в нем особенного? Он, наверное, спит в сеточке для волос. И вообще, ему шестьдесят лет, и он уже два раза делал косметическую операцию.

Сэм впервые в жизни потешалась над Джоном. Он относился к себе так серьезно, и она всегда ему в этом потворствовала. Лицо, тело, имидж, жизнь и счастье Джона Роберта Тейлора были для них обоих на первом месте. А что можно сказать про нее? Когда он думал про Сэм? И думал ли вообще? Во всяком случае в конце, разумеется, не думал, когда сбежал от нее к Лиз. Саманта посерьезнела, припоминая, как это было…

— Я думаю он тебе нравится, только ты боишься признаться.

— Нет. Ты ошибаешься, Тейт. Он мне совершенно не нравится. — Однако Сэм произнесла это с такой глубокой убежденностью, что Тейт вновь повернулся к ней и посмотрел уже серьезно и иснытывающе, совсем не так, как вначале.

— Ты его знаешь?

Сэм кивнула, но на ее лице не отразилось никаких эмоций. Оно стало равнодушным, словно они говорили о каком-то растении или о подержанной машине.

— Ты хорошо его знаешь?

— Да, раньше знала.

Сэм заметила, что Тейт заволновался, и хотела его немножко подразнить. Она положила руку на его могучую голую грудь и улыбнулась.

— Да не переживай ты так, любимый. Ничего особенного. Просто мы с ним были женаты семь лет.

В маленькой комнатушке все вдруг замерло. Лежавший рядом Тейт напрягся, потом сел на постели и ошалело уставился на Саманту.

— Ты надо мной издеваешься, Сэм?

— Нет, — как ни в чем не бывало ответила она. Реакция Тейта ее напугала, но Саманта еще не понимала, как на нее реагировать. Может, это просто шок?

— Так это он был твоим мужем?

Она снова кивнула.

— Да.

Потом ей пришло в голову, что, наверное, следует объясниться. Не каждый день любовник, с которым ты ложишься ночью в постель, видит по телевизору твоего бывшего мужа.

И Саманта рассказала Тейту все.

— Но самое забавное вот что: глядя на него, я вдруг поняла, что он меня больше не колышет. Когда я была в Нью — Йорке, то каждый вечер смотрела по телевизору эту проклятую передачу. Любовалась Джоном и Лиз, а они болтали про своего младенца с таким видом, словно ее беременность интересовала всех на свете. Это меня так бесило — ужас! Один раз я зашла в дом, а Каро как раз смотрела телевизор. Мне чуть плохо не стало. А знаешь, что сегодня со мной случилось, когда на экране вдруг возникла эта пластиковая физиономия? — Сэм выжидательно посмотрела на Тейта, но ответа не получила. — Ничего, абсолютно ничего! Я ничего не почувствовала. Мне не стало плохо, я не разнервничалась, не взбесилась, не начала страдать от одиночества. Нет! — Сэм широко улыбнулась. — Мне совершенно безразлично.

На этой фразе Тейт вскочил, в два шага перемахнул через комнату и выключил телевизор. — Потрясающе! Ты была замужем за одним из самых главных красавчиков Америки, за юным Джоном Тейлором, снискавшим такую славу, потом он тебя бросил и ты нашла себе усталого ковбоя, лет на десять — двенадцать старше нашего героя, выбрала себе батрака, у которого ни цента нет за душой и который возится с коровьим дерьмом на ранчо. И ты хочешь убедить меня, что обрела блаженство? Да еще не на две минуты, а навсегда? Я правильно тебя понимаю, Саманта?

Он прямо-таки кипел, и Саманта ощутила свою полную беспомощность.

— Почему ты мне раньше не сказала? — воскликнул Тейт.

— Почему? А какое это имело значение? Да и не такой он известный, не такой преуспевающий, как ты думаешь. — Но, говоря это, Саманта кривила душой.

— Проклятье! Ты что, хочешь полюбоваться на мой банковский счет и сравнить с его счетом? Сколько он зарабатывает в год? Сто тысяч? Двести? Триста? А знаешь, сколько зарабатываю я, Саманта? Хочешь узнать? Восемнадцать тысяч «грязными», и это для меня еще ого — го сколько, ведь я помощник управляющего. Мне сорок три года, черт побери! По сравнению с ним я нищий!

— Ну и что? Какая мне разница? — Саманта тоже перешла на крик. С Тейтом что-то стряслось, когда он узнал, что Джон был ее мужем. И Саманту это напугало. Она не ожидала, что он примет это так близко к сердцу. — Главное… — Сэм сделала над собой усилие и понизила голос, разгладив одеяло, которым были укутаны ее ноги. Тейт принялся нервно расхаживать взад и вперед по комнате. — Главное то, что было между нами, какие мы с ним люди, как относились к друг другу, чем все это закончилось, почему он меня бросил, что я чувствовала по отношению к нему, Лиз и их будущему ребенку. Это действительно важно, а вовсе не то, сколько денег он зарабатывает и что его с новой женой показывают по телевизору. Тем более что это их показывают, а не меня! Какое тебе до них дело, Тейт?

Если ты ревнуешь меня к нему, то приглядись повнимательней, и уиидишь, он дурак. Он кукла, удачливая кукла. Ему просто повезло, вот и все. У него светлые волосы и смазливая мордашка, поэтому он нравится американским женщинам. Ну и что с того? Какое это имеет отношение к нам с тобой? Я лично считаю, что никакого. Джон Тейлор мне абсолютно безразличен. Я люблю тебя!

— А почему тогда ты мне не сказала, кто был твоим мужем? — В тоне Тейта появилась подозрительность.

Саманта откинулась на подушку и схватила себя за волосы, стараясь удержаться от крика. Потом снова села и посмотрела на Тейта почти с такой же яростью, с какой он смотрел на нее.

— Я не думала, что это важно.

— Проклятье! Ты думала, я не стою того, чтобы посвящать меня в твою жизнь? И знаешь что, малышка? — Тейт еще раз прошел в другой конец комнаты и принялся надевать брюки. — Ты права. Я действительно этого не стою.

— Ты с ума сошел! — Саманта уже не сдерживалась: она кричала, пытаясь побороться с его фантазиями, показать правду. — Ты стоишь пятидесяти, сотни Джонов Тейлоров! Он эгоистичный сопляк, который меня так страшно оскорбил! А ты взрослый мужчина, красивый, добрый. С тех пор как мы познакомились, я от тебя ничего не видела кроме добра!

Саманта оглядела комнату, в которой они вот уже три месяца подряд проводили все вечера; взгляд ее упал на картины, которые Тейт купил ради нее, чтобы оживить свою комнатушку, на удобную кровать, на цветной телевизор, который Тейт приобрел тоже ради нее, чтобы она развлекалась… Сэм посмотрела на симпатичные простыни — она и Тейт сплетались на них в объятиях… на книги — Тейт предполагал, что они ей понравятся… Вот цветы, которые он рвал для нее украдкой, когда никто не видел, вот фрукты — Тейт приносил их из сада… вот ее портрет — он сделал этот набросок в воскресенье, когда они поехали на озеро. Саманта вспомнила мгновения, часы, проведенные вместе с Тейтом, вспомнила его жесты, фотографии, общие секреты — и снова в сотый раз поняла, что Джон Тейлор недостоин целовать сапоги Тейта Джордана.

Когда она заговорила вновь, в ее глазах стояли слезы, а голос звучал сипло и глухо:

— Я не сравниваю тебя с ним, Тейт. Я тебя просто люблю. А его — нет. И только это важно. Попытайся понять. Мне больше ничего не нужно.

Сэм хотела дотронуться до Тейта, но он не подходил к ней, и ее протянутая рука безвольно упала… Обнаженная Саманта встала на колени, и по ее лицу медленно заструились слезы.

— Неужели ты думаешь, что через пять лет тебе это тоже не станет глубоко безразлично? О, леди, не будьте столь наивны! Пройдет пять лет, я так и останусь обыкновенным ковбоем, каких великое множество, а он по — прежнему будет одним из самых знаменитых телеведущих в нашей стране. Неужели ты, любуясь на него по вечерам, за мытьем посуды, не будешь сожалеть о том, что связалась со мной? Это тебе не игра, а реальная жизнь! Жизнь на ранчо. Тяжелая работа. Безденежье. Тут вам не реклама, дамочка, а настоящая реальность.

От этих злых слов Сэм разрыдалась еще горше.

— По — твоему, я не воспринимаю это всерьез?

— Да как ты можешь, скажи на милость? Как, Сэм? Ты только сравни, как ты жила там и как живу здесь я. Какая у тебя квартира в Нью — Йорке? Пентхаус на Пятой авеню? Фешенебельные апартаменты со швейцаром, французским пуделем и мраморными полами?

— Нет, я живу на верхнем этаже небольшого дома без лифта. Ну как, тебе легче стало?

— Ага, и вся квартира забита антиквариатом.

— Ну, есть у меня несколько старинных вещей…

— Тут они будут смотреться просто шикарно! — с чувством воскликнул Тейт и, отвернувшись от Саманты, принялся надевать ботинки.

— Да какого хрена ты так разозлился? — снова сквозь слезы закричала Саманта. — Ладно, я виновата, что не сказала тебе про Джона Тейлора. Извини! Если уж на то пошло, тебя он волнует куда больше, чем меня. Я просто не думала, что тебе это так важно.

— А что ты еще мне не рассказала? Что твой отец президент «Дженерал моторе»? Что ты выросла в Белом доме? И унаследуешь все состояние своего богатого папашки? — Тейт посмотрел на Сэм с откровенной враждебностью, и она, как была нагишом, так и выпрыгнула из постели, словно ловкая, изящная кошечка.

— Нет, я тебе не сказала, что у меня эпилепсия и сейчас начнется припадок. Из-за тебя! Но Тейт даже не улыбнулся, ей не удалось его рассмешить. Он молча ушел в ванную и закрыл за собой дверь. А когда появился вновь, то посмотрел на Сэм с раздражением.

— Ты чего сидишь? Одевайся!

— Почему? Я не хочу. — У Сэм внутри все похолодело от ужаса. — Я не собираюсь уходить.

— Не собираешься, но придется.

— Нет. — Сэм присела на край кровати. — Я не уйду, пока мы не уладим это недоразумение. Ты должен усвоить раз и навсегда: этот мужчина ничего для меня не значит, я люблю только тебя. Ты можешь это понять своей дурацкой башкой?

— А какая разница, пойму я или нет?

— Для меня разница есть. Ведь я люблю тебя, дурак дураковский! — Сэм перешла на шепот и ласково улыбнулась Тейту, но он на ее улыбку не ответил.

Пристально посмотрев на Саманту, Тейт взял сигару, но закуривать не стал, а просто повертел ее в руках.

— Ты должна уехать в Нью — Йорк.

— Зачем? Чтобы гоняться за мужем, на которого мне плевать? Мы разведены. Ты это забыл? И я очень довольна. Я влюблена в тебя.

— А как насчет твоей работы? Ты и ее готова бросить ради жизни на ранчо?

— Вообще-то… — Сэм глубоко вздохнула, и ее внезапно забил озноб.

То, что она собиралась сейчас сказать, означало решительный поворот всей ее жизни, а ведь она еще не приняла окончательного решения… но сказать нужно сейчас, прямо сейчас… У нее не оставалось времени на размышления.

— …Именно это я и собираюсь сделать. Уволиться с работы и остаться здесь.

— Это смешно.

— Почему?

— Потому что тебе здесь не место, — устало произнес Тейт. — Твое место там, в шикарной квартире, на высокооплачиваемой работе, рядом с каким-нибудь мужчиной из того, а не из этого мира. Тебе нечего делать с ковбоем в однокомнатном домике, среди лошадиного навоза и бычков — однолеток. Ты же шикарная женщина, дама!

— Ах, как романтично! — Саманта старалась говорить язвительно, но слезы жгли ей глаза.

— Ничего романтичного, Сэм. Совершенно ничего. В этом-то все и дело. Ты хочешь жить в вымышленном мире, а он реальный. И я не твоя фантазия. Я живой человек.

— И я живая, вот что интересно! А ты отказываешься поверить в это, не веришь, что у меня есть реальные потребности, что я вполне могу обойтись без Нью — Йорка, без моей квартиры и работы. Ты не допускаешь, что я могу захотеть изменить мою жизнь. Может быть, мне в Нью — Йорке надоело. Может, мне здесь лучше и я хочу переехать сюда!

— Тогда купи себе ранчо, как Кэролайн.

— И что будет? Ты поверишь, что я живу в реальном мире?

— Ну, ты сможешь дать мне работу.

— Иди к черту!

— А почему бы и нет? А я смогу двадцать лет подряд тайком пробираться в твою спальню. Ты этого хочешь, Сэм? Чтобы все кончилось тем же самым? Потайным местечком для свиданий? А потом ты состаришься и уже не сможешь туда ездить, и останутся у тебя только тайные мечты. Ты заслуживаешь большего. И если ты сама этого не понимаешь, то у меня-то ума хватает понять.

— И что это означает? — Саманта с ужасом смотрела на Тейта, но он упорно не желал встречаться с ней взглядом.

— Ничего. Просто одевайся — и все. Я провожу тебя домой.

— В Нью — Йорк? — Сэм попыталась небрежно пошутить, но у нее ничего не вышло.

— Нечего нервничать. Одевайся!

— Но почему? А если я не желаю? — Сэм говорила, как рассерженный ребенок.

Тейт подошел к ее одежде, сваленной в кучу, — она бросила ее в начале вечера, перед тем как упасть в его объятия, — взял вещи в охапку и положил Саманте на колени.

— Меня не интересуют твои желания. Я желаю, чтобы ты оделась— и точка! Одевайся. Такое впечатление, что из нас двоих взрослый только я один.

— Да какой ты, к чертовой матери, взрослый! — Саманта вскочила на ноги и швырнула одежду на пол. — Ты зациклился на своих старомодных представлениях о господах и батраках. Я не хочу больше слушать эту ахинею! Ты просто увиливаешь, не желаешь брать ответственность на себя! А это глупо. Глупо и неправильно! — Она всхлипнула, подобрала одну за другой свои вещи и принялась одеваться.

Раз он так себя ведет, она вернется к Кэролайн. Пусть посидит один — может, перебесится.

Через пять минут Саманта уже была одета. Тейт глядел на нее с отчаянием, не веря своим глазам, словно узнал ее только сегодня с какой-то совершенно другой стороны и перед ним была теперь совсем чужая женщина. Она уныло посмотрела на него и медленно, с несчастным видом побрела к двери.

— Хочешь, я провожу тебя до дому?

Саманта заколебалась, но потом решила, что лучше не надо.

— Нет, спасибо, я сама доберусь. — Остановившись на пороге, она попыталась себя взять в руки. — Ты не прав, Тейт. — Но все же не сдержалась и тихо прошептала: — Я люблю тебя.

Слезы потоком хлынули из глаз. Саманта захлопнула дверь и побежала домой, благодаря Бога за то, что Кэролайн снова уехала в гости на соседнее ранчо. Она частенько ездила в гости по воскресеньям, и Сэм была сейчас этому рада: ей совсем не хотелось бы, чтобы тетя Каро увидела, как она заходит в дом, обливаясь слезами.


Глава 15 | Саманта | Глава 17



Loading...