home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 32

— Так — так, Сэм… мы тебя держим… — Два ковбоя соединили руки и посадили на них Саманту, а двое других держали лошадь.

Это был не Черный Красавчик и даже не Навахо. Лошадь, предназначенную для Саманты, звали Красотка. Но на сей раз лошадиная кличка не раздражала Сэм. Она чувствовала себя сейчас такой немощной, что даже сама удивлялась, поэтому и лошадь для нее подобрали очень смирную. А потом ее охватило ликование. Ковбои быстро посадили Саманту в седло, Джош привязал ее ноги, и она изумленно уставилась на всех сверху вниз.

— Боже мой, и вправду получилось! Эй, я еду верхом! — Сэм сейчас была похожа на восторженного ребенка.

— Никуда ты не едешь. — Джош был явно доволен. — Ты просто сидишь. Пусти лошадь шагом, Сэм, пускай пройдет немножко, а ты посмотришь, каково это.

Сэм прошептала:

— Поверишь ли… я боюсь.

И застыла; лицо ее то принимало испуганное выражение, то кривилось в нервной усмешке. Наконец Джош тихонько взял смирную кобылку под уздцы и повел вперед.

— Все нормально, Сэм. Сейчас я прогуляю тебя по двору.

— Джош, ты разговариваешь со мной, как с младенцем.

Он посмотрел на нее через плечо и ласково улыбнулся.

— А ты и есть младенец. И перед тем как научишься ездить рысью, тебе придется научиться ездить шагом.

Но уже в следующую минуту он отпустил вожжи, и Красотка медленно потрусила по двору. Лицо Сэм расплылось в широчайшей улыбке.

— Эй, ребята, я бегу! — закричала она. —Я бегу… посмотрите!

Сэм так разволновалась, казалось, ее сердце выпрыгнет из груди. Впервые за целый год она не передвигалась в инвалидном кресле, а снова бежала. Ну и пусть она не сама бежит! Саманта давно не испытывала такого восторга, как сейчас, когда она ехала на лошади, и ветер развевал ее волосы. Джош битый час уговаривал ее, что на первый раз она покаталась достаточно. Когда ей помогли спешиться, Сэм была на седьмом небе от счастья, ей чудилось, будто она летит; глаза сверкали, золотистые локоны выбились из прически и обрамляли прелестное лицо.

— Ты отлично смотрелась на лошади, Сэм, — сказал Джош, когда ковбои усадили ее обратно в кресло.

Она заговорщически улыбнулась:

— Вообще-то сначала я до смерти перепугалась.

— Что ж, вполне резонно. После того что с тобой стряслось, ты была бы совсем с приветом, если бы не боялась. — Он помолчал и задумчиво поинтересовался: — Ну и как тебе?

— Господи, как здорово, Джош! — Сэм закрыла глаза и опять улыбнулась. — Я снова почувствовала себя нормальным человеком. — Она поглядела в мудрые глаза старика, и улыбка сползла с ее лица. — Как когда-то давно.

— Да. — Он почесал подбородок. — Но думаю, дело поправимое. Сэм, ты можешь вернуться сюда и заправлять хозяйством на ранчо…

Джош всю ночь думал об этом. Но теперь Сэм не стала возражать, а задумчиво посмотрела на старика, склонив голову набок.

— Хотите знать, что я думаю?

Он кивнул.

— Мы с Чарли говорили об этом еще в Нью — Йорке. Не знаю, может, это чистое безумие, но… Что, если превратить ранчо в особое место, такое, где были бы люди… — она заколебалась, подбирая слова, — подобные мне? В основном дети, но и кое-кто из взрослых. Мы будем учить их ездить верхом, будем помогать им вернуться к нормальной жизни. Джош, я даже не в состоянии описать чувства, которые охватили меня, когда я сидела на лошади. Здесь, в кресле, я совсем другая. И всегда буду другой. Но сев на лошадь, я стала прежней. Ну, может, не совсем прежней, но как только я освою езду, то стану совершенно той, прежней Самантой. Представьте себе, мы будем открывать перед людьми новый мир, давать им лошадей, учить…

Сэм не заметила, что в глазах Джоша — как и в ее собственных — заблестели слезы… Он задумчиво кивнул, обводя взглядом постройки.

— Нам придется тут кое-что изменить, но мы сможем…

— Вы мне поможете?

Джош снова кивнул.

— Я не очень-то много знаю про… про… — пытаясь быть тактичным, он удержался и не сказал слово «калеки», — про таких людей, но, черт возьми, я отлично разбираюсь в лошадях и даже слепого научил бы ездить верхом. Мои ребятишки уже в три года держались на лошади.

Сэм знала, что Джош говорит правду; он такой же терпеливый и ласковый, как любой психотерапевт, занимавшийся с ней в больнице.

— Да, Сэм, мы бы с этим справились. Ей — богу, я с удовольствием попробую!

— Я тоже. Но мне нужно все обдумать. Наш план требует вложений, мне придется подбирать психотерапевтов, медсестер и врачей, придется искать людей, которые захотели бы доверить мне своих детей. А с какой стати им, собственно, хотеть этого?

Но на самом деле Саманта говорила в основном с самой собой. А еще через пару мгновений эти рассуждения прервали Чарли и Мелли, которые буквально засыпали Джоша вопросами про ранчо.

Воскресенье наступило слишком быстро, и утром, когда настала пора прощаться, все сожалели, что нужно уезжать. Джош прямо-таки горевал; перед отъездом Сэм в аэропорт он схватил ее за руку, и на его лице была написана целая тысяча вопросов.

— Ну, как? Ты сдержишь свое обещание?

Джош понимал, что иначе он больше никогда не увидит Саманту. А он не мог этого допустить! Он хотел помочь ей обрести себя и устроить ранчо для особых детей. В последние дни Джош почувствовал, что Сэм страшно одиноко и больно.

— Я еще не знаю, Джош, — честно ответила Саманта. — Мне нужно кое-что разузнать и обдумать. Я обязательно сообщу, как только приму решение.

— А когда это может быть?

— Вам что, другуео работу предложили? — встревожилась Саманта.

— Если бы я ответил «да», — усмехнувшись, сказал Джош, — тебя бы это побудило согласиться?

Сэм в ответ рассмеялась:

— Вот хитрец!

Он посерьезнел.

— Я просто не хочу, чтобы ты отказывалась от этого ранчо.

— Я тоже не хочу, Джош. Но я так мало разбираюсь в сельском хозяйстве… Помоему, мне стоит заниматься только тем, о чем мы с тобой тогда говорили.

— Так почему бы не заняться?

— Дайте мне как следует подумать.

— Ладно, думай. — Он наклонился, стиснул Сэм в медвежьих объятиях и попрощался с Чарли, Мелли и тремя их сыновьями.

Они махали ему, пока он не скрылся из виду. Обратная дорога, в отличие от путешествия на ранчо, была очень спокойной. Мальчики утомились и были разочарованы тем, что приходится возвращаться в Нью — Йорк. Чарли и Мелли то и дело клевали носом, а Сэм все время, пока они добирались домой, напряженно думала. Ей было о чем подумать, ведь предстояло решить, справится ли она с поставленной задачей, хватит ли денег, вырученных за продажу скота, на переоборудование ранчо, и нужно ли ей это. Действительно ли она готова бросить налаженную жизнь в Нью — Йорке? Саманта была настолько поглощена обдумыванием своего решения, что по пути домой почти не вспоминала про Тейта.

Она простилась с Чарли и Мелли в вестибюле дома и скрылась в своей квартире, где засела за какие-то записи.

Наутро, когда Чарли постучался в дверь ее кабинета, вид у Саманты по — прежнему был озабоченный.

— Ну что, наездница, ты решилась?

— Тсс, — она приложила палец к губам и жестом пригласила Чарли войти. В агентстве никто не знал про этот замысел, и ей особенно не хотелось посвящать в него Харви. Пока она не уверена, ему ничего не следует знать.

— Так что ты собираешься делать, Сэм? — Чарли развалился на диване. — Знаешь, что я бы предпринял на твоем месте?

— Нет, — Сэм старалась говорить грозно, однако Чарли всегда удавалось ее рассмешить. — Я хочу принять решение самостоятельно.

— Умница. Только не соверши ошибки: не надо ничего рассказывать маме. А то она, наверное, упечет тебя в сумасшедший дом.

— И вероятно, будет права.

— Вряд ли. Во всяком случае, если тебя и отправят в дурдом, то не за это. — Он улыбнулся Саманте и сел прямее как раз в ту мшгуту, когда на пороге появилась секретарша Харви.

— Мисс Тейлор!

— Да? — Сэм повернулась к ней лицом.

— Мистер Максвелл хотел бы побеседовать с вами.

— Сам Господь Бог? — Чарли сделал потрясенное лицо и отправился к себе в кабинет, а Сэм поехала вслед за секретаршей Харви по коридору.

Харви был задумчивым и усталым. На его столе высилась гора из бумаг, и он поднял на Сэм глаза, только когда что-то дописал.

— Привет, Сэм.

— Здравствуйте, Харви! Что случилось?

Он опять не сразу перешел к делу, а еще какое-то время говорил о пустяках.

— Ну как провела День Благодарения?

— Прекрасно. А вы?

— Великолепно. С кем ты его праздновала?

Вопрос был «с подковыркой», и Сэм занервничала.

— С Петерсонами.

— Отлично. У них дома или у себя?

— У меня.

«Но это же правда!» — принялась уверять себя Сэм. В конце концов, ранчо теперь действительно принадлежит ей!

— Это просто потрясающе, Сэм, — Харви лучезарно улыбнулся. — Ты делаешь удивительные успехи.

— Благодарю. — Этот комплимент много для нее значил, и они обменялись мимолетными улыбками.

— Что ж, тогда мне легче будет перейти к делу. Я вызвал тебя, потому что до сих пор ты не дала мне ответ.

Харви выжидающе умолк. Саманта вздохнула и сразу сникла.

— Я знаю, что не дала, Харви… Мне так неудобно, но я должна подумать.

— Неужели у тебя действительно есть выбор? —

Харви был изумлен.

Да какой у нее может быть выбор, в конце-то концов?!

— Если ты до сих пор волнуешься из-за командировок, то это не беда: тебе нужно будет нанять компетентного помощника — вот и все! — Он усмехнулся. — Последуй моему примеру — и дело в шляпе! А с остальным ты, безусловно, справишься. Черт возьми, Сэм, да ты столько лет подряд выполняла и свою, и мою работу!

Он шутил, но она погрозила ему пальцем.

— Наконец-то вы это признали! Будьте любезны подписать соответствующий протокол.

— Ни за что на свете! Ладно, Сэм, не держи меня больше на поводке. Скажи, что ты решила. — Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся. — Я хочу домой.

— Самое поганое в этой истории, Харви, — грустно произнесла Саманта, — что я тоже хочу домой.

Однако он явно не понял.

— Но это и есть твой дом, Сэм.

Она покачала головой.

— Нет, Харви, в этот уик — энд мне кое-что открылось. Здесь не мой дом.

— Тебе плохо в нашей компании? — Харви был шокирован. Он и представить себе не мог такого. Неужели она хочет уволиться?

Но Саманта поспешила воскликнуть:

— Нет, мне не плохо! Я говорю не об агентстве… а… м — м… не знаю, как вам объяснить, но это вообще не имеет отношения к Нью — Йорку.

— Сэм, — Харви поднял руку, прерывая ее, — предупреждаю: если ты собираешься мне сообщить, что переедешь в Атланту к своей матери, со мной случится шок. Если ты действительно собралась мне это сказать, то позвони сперва моему доктору.

Сэм в ответ лишь рассмеялась и снова покачала головой.

— Нет, что вы!

— Тогда в чем дело?

— Я от вас кое-что скрывала, Харви. — Сэм виновато посмотрела на человека, который был ее начальником на протяжении десяти лет. — Моя подруга Кэролайн оставила мне в наследство ранчо.

— В наследство? — изумился Харви. — И ты теперь собираешься его продать?

— Не думаю, — с расстановкой произнесла Сэм. — Нет.

— Но ты же не собираешься оставить его себе, Сэм?! Что ты с ним будешь делать?

— О, мало ли что?! — Сэм подняла на Харви глаза и наконец поняла, каков будет ее ответ. — У меня есть замысел. Может быть, я не справлюсь, может, я беру на себя слишком много и потерплю фиаско, но я все равно хочу попробовать. Я хочу дать детям — инвалидам возможность научиться ездить верхом, быть независимыми, передвигаться по земле не только в инвалидном кресле, но и на лошади.

Харви задумчиво смотрел на Саманту.

— Вы считаете меня сумасшедшей? — спросила она.

Он печально улыбнулся.

— Нет, мне просто жаль, что ты не моя дочь. Я пожелал бы тебе удачи и отдал бы тебе все мои деньги, чтобы ты осуществила свой план. Конечно, мне хотелось бы сказать тебе, Сэм, что ты сошла с ума, но я этого не скажу. Хотя то, что ты затеваешь, никакого отношения не имеет к работе творческого директора на Мэдисон- авеню. Ты уверена, что тебе именно это нужно?

— Самое забавное, что я до последней минуты не была в этом уверена. Но теперь, когда сказала вам, не сомневаюсь. Да, я уверена! — ответила Сэм и, тихонько вздохнув, добавила: — Но что вы будете делать? Предложите свое место Чарли?

Он немного подумал и кивнул.

— Наверное. Он вполне справится.

— А вы уверены, что вам хочется выйти на пенсию, Харви? —

в свою очередь спросила Саманта. Однако она и сама видела, что он внутренне готов к этому, и понимала, что в его положении поступила бы точно так же.

Харви кивнул.

— Да, Сэм, уверен. Не меньше, чем ты насчет своего ранчо. Я хочу выйти на пенсию… а неизвестность всегда немного пугает. Ты не можешь гарантировать, что сделаешь верный шаг.

— Пожалуй.

— По — твоему, Чарли согласится на эту работу?

— Да он будет в экстазе!

— Тогда это место его. Да, это логично. Творческому директору приходится работать по пятнадцать часов в сутки, брать работу домой на выходные, оставаться без отпуска, есть, пить и спать, думая только о рекламе. Я больше так существовать не желаю.

— Я тоже. А Чарли желает.

— Тогда отправляйся к нему и скажи про новое назначение. Или лучше мне это сделать?

— Вы мне доверяете такое?

Это было последнее важное поручение агентства, которое Сэм могла выполнить.

— А почему бы и нет? Он твой близкий друг, — отозвался Харви и печально взглянул на Сэм. — Когда ты нас покидаешь?

— А когда вам удобнее?

— Оставляю это на твое усмотрение.

: Может, первого января?

До первого января оставалось пять недель. Это было заблаговременное предупреждение, и Харви, очевидно, тоже так решил.

— Тогда мы с тобой уволимся вместе. Мы с Мэгги даже можем навестить тебя на ранчо. Человек моего возраста вполне сойдет за инвалида, и ты сможешь включить меня в число твоих подопечных.

— Глупости! — Она объехала в кресле стол и поцеловала Харви в щеку. — Вы никогда не будете немощным стариком… ну, разве что когда вам исполнится сто три года.

— Это случится на будущей неделе. — Харви обнял Сэм за плечи и тоже поцеловал. — Я горжусь тобой, Сэм. Ты потрясающая женщина!

Он смущенно кашлянул, побарабанил пальцами по крышке стола и взмахнул рукой, прогоняя Саманту.

— А теперь иди к Чарли и скажи ему про новое назначение.

Сэм без лишних слов покинула его кабинет и, расплывшись в улыбке, покатила по коридору. Остановившись в дверях кабинета Чарли, где, как обычно, царил хаос, она окликнула его в тот момент, когда он пытался найти под диваном теннисную

ракетку. В обеденный перерыв Чарли договорился поиграть с приятелем в теннис, но пока что отыскал только теннисные мячики.

Что ты там ищешь, неряха? Я вообще не знаю, как в таком кавардаке что-то можно найти.

А? — Чарли вынырнул из-под дивана, но лишь на какую-то долю секунды. — О, это ты. Не могу найти. Слушай, у тебя нет лишней теннисной ракетки?

Такие шутки она могла терпеть только от Чарли.

— Ну, разумеется, есть! Я же играю в теннис два раза в неделю. И на коньках катаюсь. И уроки ча — ча — ча беру.

— О, заткнись! Ну как самой-то не противно? Что с тобой? Неужели у тебя нет достоинства? Нет вкуса? — Он с притворным гневом сверкнул на нее глазами, и она расхохоталась.

— Что касается достоинства и вкуса, то тебе не мешало бы самому прикупить немножко. Они тебе понадобятся.

— Ты о чем? — Чарли не понял намека.

— О вкусе.

— Да зачем он мне нужен? У меня его отродясь не было.

— Но ты и не был творческим директором большого рекламного агентства.

Он непонимающе уставился на Саманту.

— Что ты сказала?

Сердце Чарли бешено заколотилось. Но нет, этого не может быть! Харви предлагал эту работу Саманте… Хотя… если…

— Сэм!

— Вы меня слышали, мистер Творческий Директор? — Саманта просияла от радости.

— Сэм?.. Сэм! — Он вскочил на ноги. — Он что… неужели я…

— Да. И он — да. И ты — да.

— А как же ты? — шокированно спросил Чарли.

Неужели ее обошли? В таком случае он тоже не согласится.

Они оба уволятся, откроют свое дело, можно будет…

Сэм угадала, какие мысли лихорадочно проносятся в его голому и взяла Чарли за руку.

— Не волнуйся. Это место твое. Я уезжаю в Калифорнию, Чарли, и устрою там ранчо для детей — инвалидов. А если ты будешь себя хорошо вести, то, может быть, позволю тебе и твоим ребятишкам приезжать ко мне на лето и…

Чарли не дал ей договорить. Он подбежал к Саманте и крепко сжал ее в объятиях.

— О, Сэм! Молодец! Молодец! Когда ты решилась?

Чарли радовался и за себя, и за нее. Он чуть не прыгал от радости, как ребенок.

— Не знаю, — засмеялась Сэм. — Наверное, прямо сейчас, в кабинете Харви… А может быть, вчера вечером в самолете… или утром, когда я разговаривала с Джошем… Я не знаю, когда у меня созрело это решение, Чарли. Но оно созрело.

— И когда ты увольняешься?

— Когда ты приступишь к новой работе. Первого января.

— Господи, Сэм, неужели это серьезно? Неужели я буду творческим директором? Но ведь мне всего тридцать семь лет!

— Не переживай, — успокоила его Саманта. — Ты выглядишь на пятьдесят.

— Спасибо, вы очень любезны.

По — прежнему сияя от восторга, Чарли потянулся к телефону, чтобы позвонить жене.


Глава 31 | Саманта | Глава 33



Loading...