home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Целую неделю после помолвки Аллегру не покидало ощущение, будто на их офис налетел ураган. Буквально у каждого из ее клиентов возникли свои проблемы: кто-то подписывал новый контракт, кому-то предложили заключить лицензионное соглашение, требовавшее ее участия, или еще что-то в этом роде. Ее буквально разрывали на части.

Когда Джефф позвонил матери, чтобы рассказать о своей помолвке, все еще больше осложнилось. Мать Джеффа, которая до сего момента не знала даже о самом существовании Аллегры, довольно холодно высказалась в том духе, что помолвка слишком поспешная и Джефф впоследствии может пожалеть об этом. Поговорив с сыном, она несколько минут побеседовала с Аллегрой, затем трубку снова взял Джефф. Мать надеялась, что они хотя бы на несколько дней прилетят в Нью- Йорк и она сможет познакомиться с будущей невесткой.

— Нам обязательно нужно навестить ее до мая, когда начнутся съемки, — сказал Джефф, повесив трубку. Однако Аллегра, у которой дел было по-прежнему невпроворот, пока совершенно не представляла, как это можно устроить. Но она пообещала в ближайшие несколько недель во что бы то ни стало выкроить время для поездки.

Однако за эту неделю она так и не смогла позвонить отцу, мысленно оправдывая себя непомерной занятостью. Джефф старался не докучать ей вопросами, но в конце концов Аллегра сама рассказала, что ее родители разошлись и развод был далеко не дружеским. За последние двадцать лет она видела отца всего несколько раз, и ни одну из встреч нельзя было назвать приятной. Он, по-видимому, до сих пор возлагал на нее ответственность за действия матери.

— Он при каждой встрече обязательно говорит, как я похожа на мать, какие мы обе избалованные и как он терпеть не может «голливудский стиль жизни». Его послушать, так получается, будто я не адвокат, а стриптизерша в баре.

— Может, он не видит разницы между двумя этими профессиями? — попытался пошутить Джефф, но у Аллегры не было настроения шутить. Его мать тоже отнюдь не восхищалась Голливудом и с подозрением относилась даже к его работе для кино, но случай с отцом Аллегры оказался еще сложнее. К тому же у Джеффа осталось впечатление какой-то недосказанности. Не вдаваясь в подробности, он все же не мог не задуматься о том, не здесь ли кроется причина ее прежних неудач с мужчинами. Если когда-то отец оттолкнул ее, возможно, теперь подсознательно она ищет и находит мужчин, которые поступают точно так же.

Джефф подумал, что в таком случае с ним ее ждет серьезное разочарование, потому что он ни в коем случае не собирается ее отвергать. Напротив, он любил проводить с ней дни, тихие, спокойные вечера, ему нравилось иногда проваляться в постели до полудня, никуда не торопясь, — правда, такая возможность выпадала крайне редко.

В эти выходные, после того как они побывали у родителей Аллегры и сообщили о своей помолвке, им наконец удалось провести тихий вечер дома вдвоем. В субботу они даже сумели выбраться в кино. Вечером они легли в постель сразу же, едва вернулись домой — им не терпелось поскорее насладиться друг другом, — и уже стали засыпать, как вдруг зазвонил телефон.

Джеффу не хотелось подходить к телефону, но Аллегра не могла не ответить на звонок. Когда звонили по ночам, ей всякий раз казалось, что с кем-то из ее клиентов произошла какая-то катастрофа и требуется ее немедленное участие. Надо сказать, что иногда именно так и случалось, но все же чаще оказывалось, что кто-то ошибся номером.

— Слушаю, — недовольно пробормотала Аллегра. Некоторое время на том конце провода молчали. Она уже собиралась повесить трубку, но в это время услышала всхлипывания. — Кто это?

Снова молчание, потом еще один всхлип, и затем сдавленный голос в трубке:

— Эго Кармен.

— Кармен? Что случилось?

Воображение тут же подсказало Аллегре несколько вариантов. Кармен попала в аварию, с ней произошел несчастный случай, она ранена, Алан ее бросил… Что еще могло произойти? Аллегра усилием воли подавила раздражение.

— Кармен, не молчи.

Джефф недовольно замычал на своей половине кровати. Всякий раз, когда у Кармен случалась размолвка с Аланом, она впадала в истерику и звонила Аллегре, и Джефф, конечно, не приходил от этого в восторг. Ему очень нравилась звездная парочка, но он считал, что улаживать их мелкие супружеские конфликты вовсе не входит в обязанности Аллегры. В конце концов, трения неизбежны в любой семейной паре, но большинство жен не звонят своим адвокатам по ночам, рассчитывая на их помощь в улаживании семейных дел.

— Он уезжает, — наконец со слезами в голосе проговорила Кармен и тут же разразилась новым потоком слез. Послышался чей-то недовольный голос, но слов Аллегра не разобрала.

— Что происходит? — Аллегра старалась, чтобы ее спокойствие по телефону передалось Кармен, но из этого ничего не вышло. — Скажи толком, он от тебя уходит?

— Да, он уходит.

Кармен всхлипнула, потом в трубке послышалась какая-то возня, затем Аллегра услышала раздраженный голос Алана:

— Господи, да никуда я от нее не ухожу! Я улетаю в Швейцарию на съемки фильма и не собираюсь ни погибнуть при выполнении трюка, ни закрутить роман с местной крестьянкой. — Эту фразу Алан повторял, наверное, уже в сотый раз за вечер. — Я собираюсь там работать, вот и все. Как только съемки закончатся, вернусь домой. Я актер, я должен сниматься, эго мой хлеб. — С этими словами он снова передал трубку жене, которая снова разразилась истерическими рыданиями.

— Но я же беременна! — захлебывалась она слезами.

Аллегра вздохнула. Теперь ей все стало ясно: Кармен не

хочет отпускать Алана на съемки. Но он подписал контракт, причем очень выгодный, и должен сниматься.

— Послушай, Кармен, успокойся и рассуди здраво. Алан обязан лететь на съемки, это его работа. Твои съемки начнутся в июне, до этого ты успеешь навестить его в Европе и даже можешь пробыть там с месяц до начала репетиций. А теперь успокойся и ложись спать.

Всхлипы вдруг прекратились. Ненадолго в трубке стало тихо.

— А ведь и правда, я могу полететь с ним! Господи, как я сама не догадалась, спасибо тебе, Аллегра! Я тебя люблю!

Так-то оно так, но вряд ли Алан разделял восторг жены. Кармен привыкла требовать неустанного внимания и может сильно отвлекать его от работы.

— Я тебе завтра перезвоню! — выпалила Кармен и повесила трубку, даже не сказав «до свидания».

Аллегра покачала головой, выключила свет и снова легла. Но когда она пододвинулась поближе к Джеффу, тот заворочался и недовольно пробурчал в подушку:

— По-моему, нужно отучить их звонить тебе каждые пять минут как бесплатному психоаналитику! В конце концов, это просто нелепо. Не понимаю, почему ты безропотно все терпишь.

Аллегра знала, что Джеффу надоели частые звонки в любое время дня и ночи, но он держался молодцом. Ее клиенты за последние годы успели привыкнуть к тому, что к ней можно обратиться с любым вопросом, и Джефф это понимал. Кроме Кармен, ей звонила жена Брэма Моррисона при необходимости, и сам Брэм, и, конечно, Мэлахи. Этот звонил чуть ли не каждый раз, когда напивался или накачивался наркотиками или когда считал, что его осенила блестящая идея, не говоря уже о случаях, когда попадал в какую-то передрягу. Даже Алану иногда срочно требовался совет. Звонили и другие клиенты. В Лос-Анджелесе это было обычным делом, а те, кто не названивал своим адвокатам, звонили агентам.

— Джефф, так уж они устроены. Они к этому привыкли, и их будет очень трудно перевоспитать.

— Просто патология какая-то. Что у них стряслось на этот раз? Алан и Кармен опять поссорились? Похоже, этот брак покажется нам очень долгим, если они будут названивать нам по ночам всякий раз, когда поспорят, кому выносить мусор. — Это была шутка, в действительности весь мусор из дома Алана и Кармен надлежало измельчать в порошок и запирать в контейнере с кодовым замком, чтобы никто его не украл. — Если ты сама не можешь им сказать, скажу я.

— Алану на следующей неделе нужно лететь в Швейцарию на съемки, а Кармен возражает. Она хочет, чтобы муж остался дома с ней и с ребенком.

Джефф рассердился еще больше:

— Какая глупость! Ребенка-то еще и в помине нет. Она беременна каких-нибудь десять минут и рассчитывает, что Алан будет сидеть с ней дома все девять месяцев?

— Не девять, а всего лишь семь и три четверти — у Кармен срок пять недель.

Джефф снова страдальчески застонал, и Аллегра расхохоталась. Это прозвучало действительно смешно, но Кармен воспринимала все очень серьезно.

— Может, тебе лучше переквалифицироваться на специалиста по антимонопольному законодательству? — в шутку предложил он.

Раз уж звонок не дал им уснуть, они решили не терять времени даром. Джефф пододвинулся поближе к Аллегре и начал ласкать ее с самыми недвусмысленными намерениями. От этого его настроение снова улучшилось, и теперь уже им никто не помешал.

На следующей неделе мысли всех четверых были заняты ежегодным вручением премии «Оскар». Кармен воодушевленно строила планы поездки с Аланом. Они должны были вылететь через два дня после церемонии. В этом году и Кармен, и Алан были выдвинуты на премию, и хотя никто из них всерьез не рассчитывал получить «Оскара», сам факт выдвижения на премию был очень важен для актерской карьеры каждого. Впрочем, Кармен, казалось, совершенно утратила интерес к своей карьере. В последнее время ее интересовал только будущий ребенок и еще, конечно, Алан.

Аллегра и Джефф тоже присутствовали на церемонии и встретили там родителей Аллегры. Фильм Саймона завоевал пять «Оскаров», в том числе, к радости Аллегры, и как лучший фильм года. Блэр, казалось, была рада за мужа, но всякий раз, когда Аллегра смотрела на мать, она замечала в ее лице необъяснимое напряжение. Она не могла понять, кроется ли причина в ухудшении рейтинга сериала, или у Блэр просто плохое настроение, или причина в чем-то совсем другом. Конечно, не исключено, что у нее просто разыгралось воображение, но Аллегра чувствовала, что тут кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Пытаясь понять причину настроения матери, она поделилась своими сомнениями с Джеффом, но тот вообще ничего не заметил.

— Она явно чем-то или расстроена, или встревожена, — утверждала Аллегра.

— Может, твоя мать неважно себя чувствует? Может, она заболела? — предположил Джефф, но Аллегра только еще больше встревожилась.

— Надеюсь, что нет.

Как и следовало ожидать, ни Алан, ни Кармен не получили «Оскара», но никто из них заметно не расстроился. Блэр же оказалась верна себе. После церемонии она подошла к дочери и спросила, позвонила ли Аллегра отцу.

— Нет, мама, я ему не звонила.

Аллегра нахмурилась. В этот вечер ей совершенно не хотелось портить себе настроение разговорами об отце и обсуждать вопрос, почему она откладывает звонок. На церемонию вручения «Оскара» она надела облегающее платье из серебристой ткани, подчеркивавшее все достоинства ее фигуры, и выглядела великолепно.

Однако Блэр не унималась:

— Мне нужно знать, указывать ли его имя на приглашениях.

— Ну хорошо, хорошо, я ему позвоню. — Потом Аллегре пришла в голову удачная мысль. — Мама, лучше позвони ему сама и спроси, хочет ли он видеть на приглашениях свое имя. Лично я думаю, что мы прекрасно обойдемся без него. Мой отец — Саймон, а этот тип мне не нужен. Кстати, у меня есть идея получше! Давай вообще не станем ему звонить, а приглашения на свадьбу будете рассылать вы с папой от своего имени. В конце концов, я ведь даже не ношу фамилию твоего бывшего мужа.

Действительно, хотя официально Саймон не удочерил Аллегру, людям она была известна под фамилией Стейнберг. В свое время Блэр не хотелось обсуждать этот вопрос с родным отцом Аллегры, Чарлзом Стэнтоном. Может, кому-то и казалось, что Аллегра Стэнтон звучало бы лучше, чем Аллегра Стейнберг, но только не самой Аллегре.

— И на всякий случай хочу тебя сразу предупредить: я не пойду по церковному проходу под руку с ним. Меня поведет папа.

Разделившая их толпа — вокруг толкались журналисты и просто зеваки — не дала Блэр возразить.

Позже, когда толпа немного поредела, Аллегра увидела леди Элизабет Коулсон, которая подошла поздравить Саймона. В окружении остальных они непринужденно беседовали друг с другом, и Блэр отошла немного в сторону поговорить с друзьями. Но Аллегра заметила, как мать искоса взглянула на отца, во всей ее фигуре чувствовалось какое-то напряжение. По- видимому, Джефф оказался прав: Блэр нездорова.

По окончании официальной церемонии все разошлись по частным приемам. Аллегра и Джефф сначала отправились на прием, который устраивала Шерри Лэнсинг. Торжество проходило в том же здании, что и церемония награждения, только несколькими этажами выше, в ресторане. Позже они поехали на другой прием, в «Спаго», однако и первому, и второму было далеко до приемов, которые некогда устраивал Ирвинг Лазар. Впрочем, Аллегра и Джефф отлично провели время.

Через два дня Алан и Кармен отбыли в Швейцарию с целой горой чемоданов, сумок, коробок и чехлов с одеждой. Со стороны можно было подумать, что на самолет грузится труппа бродячего цирка, однако Кармен посреди этой груды вещей выглядела счастливой. Все-таки она летит с Аланом!

— Смотри не забудь вовремя вернуться, — напомнила ей Аллегра в аэропорту.

Отъезд получился несколько сумбурным. Алан пришел в ужас при виде количества багажа, который набрала Кармен, а тут еще появились газетчики — как обычно, кто-то за деньги «поделился» информацией об отлете звездной пары, — что только ухудшило его настроение и внесло еще большую сумятицу в это событие. В конце концов с помощью Аллегры и служащих VIP-зала аэропорта их таки удалось усадить в самолет. Перед самым вылетом Аллегра дала Алану подписать несколько документов, которые привезла с собой в кейсе. Наконец они попрощались, и Аллегра в лимузине поехала в город одна. После суеты аэропорта тишина и покой показались ей просто раем. У нее даже осталось время позвонить Джеффу.

— Как все прошло? — спросил Джефф.

— Как обычно, описанию не поддается.

— Надеюсь, они снова надели полиэстровые костюмы и парики? Им без этого никак не обойтись.

Аллегра рассмеялась:

— Ты прав, им действительно нужно было надеть парики.

Алан тащил плюшевого мишку, которого Кармен возила с собой повсюду, а на Кармен была соболья парка и обтягивающий костюм, при виде которого у всех глаза на лоб лезли. Знаешь, я до сих пор жалею, что мы с тобой не поженились в Лас-Вегасе, как они.

— Я тоже. Кстати, раз уж мы заговорили о нашей свадьбе… — осторожно начал Джефф. — Я сегодня звонил маме. Она очень хочет, чтобы мы прилетели к ней в Нью-Йорк. Я бы хотел сделать это, пока не начнутся съемки.

До начала съемок оставалось две недели, Аллегра не представляла, как они смогут выкроить время для поездки в Нью- Йорк. Сейчас она отрабатывала последние детали турне Брэма Моррисона. Проверка и перепроверка организации безопасности во время концертов, чтение контрактов и обязательств принимающей стороны — уже одного этого Аллегре хватило бы с избытком. Кроме того, Джефф познакомил Аллегру со своим другом по Гарварду, Тони Якобсоном. Тони был сопродюсером фильма по роману Джеффа. Перед началом съемок Джеффу предстояло провернуть еще гору работы, и как они сумеют вырваться в Ныо-Йорк, пусть даже для такого важного дела, как встреча с матерью Джеффа, Аллегра совершенно не представляла.

— Джефф, я попробую что-нибудь придумать, но не уверена, удастся ли.

— Я пообещал маме навестить ее в последний уик-энд апреля. — В ожидании ответа Аллегры Джефф даже затаил дыхание, моля Бога, чтобы она согласилась. Мать и так уже расстроилась, что он сделал предложение, не познакомив с ней невесту. — Ты сможешь?

— Я постараюсь, постараюсь.

Последний уик-энд апреля — это последние два дня перед началом турне Брэма. К счастью, первый концерт состоится недалеко, в Сан-Франциско, но ей все равно будет непросто вырваться.

— Если тебе так удобнее, мы можем поехать только на выходные, с одной ночевкой.

Джефф был готов подстроиться под ее планы, но поездка к матери слишком много для него значила. С первого дня их знакомства Джефф всегда помогал ей во всем, проявляя удивительное понимание. Теперь настал ее черед пойти ему навстречу.

— Если хочешь, на обратном пути мы можем заехать в Бостон к твоему отцу, — предложил Джефф.

Вопреки его ожиданиям на другом конце провода замолчали.

— Чарлз Стэнтон мне не отец.

Аллегра так и не рассказала Джеффу о своих отношениях с отцом. Однако эта фраза давала Джеффу повод расспросить Аллегру позже, когда они вернутся домой. В последнее время они стали вместе готовить по вечерам ужин. Джефф готовил мясо, а Аллегра брала на себя гарниры. Салаты у нее всегда получались вкусные и красивые, а Джеффу нравилось жарить стейки, свиные отбивные и цыплят. Но вечером в кухне, когда он спросил Аллегру о Стэнтоне, она снова надолго замолчала.

— Может, я зря пристаю к тебе с вопросами, тем более что ты все равно не отвечаешь?

Аллегра уходила от ответа уже две недели, с тех пор как Джефф впервые услышал, что Саймон не ее родной отец.

— Пойми, я все-таки должен знать, почему ты не хочешь об этом говорить. Может быть, мы сумеем преодолеть это вместе. Кстати, что говорит по этому поводу твой психоаналитик?

Аллегра молчала.

— Ты ее спрашивала?

Она кивнула.

— Доктор Грин советует все рассказать тебе.

Аллегра снова надолго замолчала. Она разложила по тарелкам рис и брокколи, Джефф положил рядом с гарниром по ломтику вареной рыбы. Еда выглядела очень аппетитно. Аллегра приготовила еще чесночные гренки и салат.

— Вуаля!

Аллегра улыбнулась какой-то застывшей улыбкой, она думала о Чарлзе Стэнтоне, и Джефф словно прочел ее мысли.

— Скажи, Элли, за что ты его так ненавидишь? — спросил он тихо. — Что он вам сделал, тебе или твоей матери? — Джефф предполагал нечто ужасное, но Аллегра взяла вилку и пожала плечами:

— В общем-то ничего страшного он не натворил… во всяком случае, тогда. Скорее беда в том, чего он как раз не сделал после… У меня был брат, его звали Патрик, Пэдди. — Аллегра подняла глаза и улыбнулась. — В детстве он был моим героем. Он был на пять лег старше и делал для меня все… я была для него маленькой принцессой. Я знаю, часто бывает, что старшие братья поколачивают сестер, но Пэдди никогда меня не бил. Он завязывал мне шнурки на ботинках, помогал мне надевать варежки, чинил мои поломанные куклы, пока… — В глазах Аллегры заблестели слезы, так бывало с ней всегда при воспоминании о Пэдди. Она до сих пор хранила в запирающемся на ключ ящике рабочего стола в офисе фотокарточку брата, но не могла выставить ее на стол. Прошло почти двадцать пять лет, а ей было все еще больно вспоминать о нем. — Пэдди умер, когда мне было пять лет. — Голос Аллегры дрогнул. — Он страдал редкой формой лейкемии, в то время ее не умели лечить, да и сейчас врачи не сильно в этом преуспели. Пэдци знал, что умрет, — помню, он говорил мне, что поднимется на небеса и будет ждать меня там.

Глаза Аллегры снова наполнились слезами. Джефф перестал есть, дотянулся через стол и накрыл ее руку своей.

— Мне очень жаль.

У него тоже подкатил ком к горлу. Аллегра кивнула. Ей было тяжело говорить, но она собиралась закончить рассказ, раз уж начала. Может, доктор Грин права: лучше рассказать Джеффу все и покончить с этим.

— Я умоляла Пэдди не покидать меня, но он говорил, что придется. Под конец ему было очень плохо, я до сих пор помню, как он страдал. Считается, что человек не запоминает то, что с ним происходило в пятилетием возрасте, во всяком случае, запоминает немного, но я помню о Пэдди все, помню день, когда он умер.

Слезы мешали ей говорить, но она все равно продолжала. Джефф протянул ей бумажную салфетку. Аллегра улыбнулась сквозь слезы, думая о том, как было бы хорошо, если бы Джефф мог познакомиться с ее братом. Она часто вспоминала Пэдди и жалела, что его нет с ней.

— Когда брат умер, отец как будто повредился в уме. Оказывается, перед смертью Пэдди он сам пытался его лечить — тогда я этого не знала, мама рассказала мне уже позже, — но ничего не смог сделать. Пэдди никто не мог помочь, но отец как раз специализировался на болезнях крови, и его страшно угнетало, что он оказался бессилен. На меня он никогда не обращал особого внимания, может, потому что я девчонка, а может… не знаю. Я вообще плохо его помню в то время, мне вспоминается только Пэдди. Отца вечно не было дома, он работал. А потом брат умер, и отец потерял голову. Он срывал зло на маме, стал ее во всем винить, постоянно кричал

на нее. Тогда я почему-то решила, что это моя вина — как, наверное, и любой ребенок на моем месте. Я думала, что совершила какой-то ужасный проступок и из-за этого умер Пэдди, а отец нас возненавидел. Когда я пытаюсь его вспомнить, то мне вспоминается только, как он орал. Так продолжалось около года. Уже сейчас, став взрослой, я понимаю, что он тогда, вероятно, много пил. Родители все время ссорились, кричали друг на друга, их брак разваливался на глазах. Помню, чтобы не слышать, как они кричат, по ночам я пряталась в шкаф и там плакала.

— Похоже на кошмар.

— Это и был кошмар. Дело кончилось тем, что он начал бить маму. Я очень боялась, что он и меня изобьет, и одновременно чувствовала себя виноватой, что не защищаю маму, но что я могла сделать? Тогда я все время думала, что будь Пэдди жив, ничего бы такого не произошло, но сейчас я и в этом не уверена. Он стал винить маму буквально во всем, даже заявлял, что Пэдди умер из-за нее. Однажды у мамы кончилось терпение и она сказала, что уйдет от него. Тогда отец пригрозил, что если она это сделает, он от нас отвернется и мы обе умрем с голоду на улице. У мамы не было родственников и, как я сейчас понимаю, не было своих денег. Много позже она мне призналась, что разработала план побега и стала тайком от мужа посылать в разные журналы короткие рассказы. Рассказы печатали, она откладывала гонорар и накопила несколько тысяч долларов. И вот однажды ночью, после того как он ее избил, мама взяла меня и мы сбежали. Помню, мы остановились в каком-то плохоньком отеле, было ужасно холодно, мне очень хотелось есть, и мама купила мне пончики «донатс». Наверное, она боялась за наше будущее и старалась тратить как можно меньше денег.

Кажется, мы прожили в том отеле несколько дней, и отец нас не нашел. Но потом мама взяла меня с собой и пошла к нему на работу, чтобы с ним поговорить. В Гарвардской медицинской школе он считался светилом, на работе к нему относились чуть ли не как к Господу Богу, никому и в голову не могло прийти, что он избивает жену. Коллеги знали только, что он потерял сына, и очень ему сочувствовали.

Мама сказала, что хочет с ним развестись. А он заявил, что если она уйдет, то он больше не желает нас видеть, я для него больше не дочь и мы обе для него все равно что умерли.

У нее снова выступили слезы. Джефф все так же держал ее за руку, но молчал.

— Он так прямо и сказал: «Ты мне больше не дочь». Но мама ответила, что все равно уйдет. Тогда он сказал, что как только мы выйдем из его кабинета, он будет считать, что мы умерли. Знаешь, когда мы ушли, я первое время все ждала, что вот-вот умру. Он меня не поцеловал на прощание, даже «до свидания» не сказал, вел себя так, как будто ненавидит нас обеих лютой ненавистью. Думаю, тогда он действительно ненавидел маму, а меня он просто не отделял от нее в своем сознании. Я была подавлена, очень переживала. Мама говорила, что он просто очень расстроен из-за смерти Пэдди и не сознает, что говорит, но со временем одумается, однако в это верилось с трудом. Мы с ней переехали в Калифорнию, добирались на трейлере. Время от времени мама ему звонила, но он не желал с ней разговаривать и просто вешал трубку.

Мы поселились в Лос-Анджелесе. Мама сразу же устроилась на работу — стала писать сценарии для телевидения. Наверное, у нее началась полоса удач, ее работа понравилась, ей стали давать новые заказы, дела пошли успешно. Однажды, когда я была с ней на студии, она рассказала одному человеку свою историю, так тот даже прослезился, пока слушал. А примерно через полгода она встретила Саймона. Мне тогда было шесть с половиной лет. Мы уехали из Бостона в тот самый день, когда мне исполнилось шесть. День своего рождения я встретила в холодной комнате отеля, не было ни именинного пирога, ни подарков. Папочка даже не позвонил, чтобы меня поздравить. Но после всего, что случилось с нами за прошедший год, я чувствовала, что не заслужила поздравления и подарков. Я винила во всем себя, только сама не понимала почему, просто решила, что я виновата, и все.

С тех пор прошло много лет. За эти годы я несколько раз писала отцу, просила его нас простить. Но он не отвечал на мои письма. Только один раз он прислал мне письмо, в котором писал, что моя мать совершила отвратительный, непростительный поступок, что ей не следовало бросать мужа. «Она повела себя как последняя шлюха — бросила мужа и укатила в Голливуд» — так, кажется, он писал. А еще он написал, что я живу в Калифорнии, обители греха и разврата, и он не желает меня знать. Помню, я порвала то письмо и выбросила, а потом долго плакала. Но к тому времени Саймон почти заменил мне отца, и в конце концов я перестала думать о Чарлзе Стэнтоне и даже мысленно не называла его своим отцом.

Однажды — мне тогда было пятнадцать — он приехал со мной повидаться. А может, не приехал, а просто оказался по делам в Калифорнии и зачем-то позвонил мне. Я захотела с ним встретиться, он согласился. Мне было любопытно посмотреть, каким он стал. Но он почти не изменился и вел себя примерно так же, как раньше. Мы договорились встретиться с ним в кафе, мама меня подвезла. Все время, пока мы пили чай, он только и делал, что говорил всякие гадости о маме. Он даже не спросил, как у меня дела, не пожалел, что не видел меня десять лет и не писал писем. Он лишь со злостью сказал, что я копия своей матери. По его словам, мы с мамой поступили по отношению к нему непорядочно и когда-нибудь должны за это поплатиться. Это был ужасный день. Я ушла от него, даже не дожидаясь, когда мама за мной заедет, и бежала всю дорогу до дома. Мне хотелось поскорее оказаться от него как можно дальше. С тех пор я ничего о нем не слышала вплоть до того дня, когда имела глупость пригласить его на церемонию вручения дипломов в университете. Представь себе, он таки приехал в Йель и снова начал ругать нас с мамой. Но к тому времени я стала взрослой и мне все это порядком надоело. Я ему сказана, что больше не желаю его видеть.

Как-то раз он прислал мне открытку на Рождество — уж не знаю, почему он это сделал. Я ему ответила и написала, что поступила в юридическую школу. Больше я о нем ничего не слышала. Он просто забыл о моем существовании. Не знаю, как он мог вычеркнуть меня из жизни — пусть мама его бросила, но я-то от этого не перестала быть его дочерью. У меня была своего рода навязчивая идея, что мне необходимо его видеть, получать от него какие-то известия, чуть ли не бегать за ним. Но теперь я от этого излечилась, он меня больше не интересует. Все кончено, он мне не отец, он для меня не существует. Просто не верится, что мама хочет напечатать его имя на свадебных приглашениях. Вот что я тебе скажу: мое имя не будет стоять на одной странице с его! Чарлз Стэнтон мне не отец. Думаю, ему это тоже не нужно. В конце концов, он мог бы поступить порядочно — отказаться от меня официально и дать Саймону возможность меня удочерить. Но когда я напрямую попросила об этом — на той самой встрече в Бель- Эйр, в пятнадцать лет, — он заявил, что я унизила его своей грубой просьбой. Он всего лишь эгоистичный мерзавец, пусть его кто-то уважает и считает хорошим врачом — мне плевать, для меня он просто ничтожество. И он мне больше не отец.

Чарлз Стэнтон фактически отказался от дочери, хотя формально жена сама ушла от него вместе с Аллегрой — и за это пришлось расплачиваться почти двадцать пять лет. Даже сейчас Аллегра не могла его простить и вряд ли когда-нибудь сможет.

— Я понимаю твои чувства, Элли. Зачем приглашать его на свадьбу? По-моему, ты совершенно не обязана это делать.

Слушая историю Аллегры, Джефф от всего сердца жалел ту девочку, лишенную отцовского внимания, которой она была когда-то. Конечно, в доме Саймона Стейнберга ей жилось лучше, чем с родным отцом, в этом Джефф ни минуты не сомневался. Однако потерять брата и быть отвергнутой родным отцом — очень тяжело для ребенка, и рана в душе Аллегры не затянулась по сей день. Подсознательно она стремилась продолжить прежнюю жизнь и выбирала мужчин, которые отвергали ее, как когда-то отец. К счастью, через много лет и благодаря помощи доктора Грин порочный круг наконец был разорван.

— Мама считает, что мы должны указать его имя в приглашениях, представляешь? По-моему, это просто бред. Мама пытается переложить свой старый груз вины, которую чувствовала когда-то перед отцом, на меня и ожидает, что я безропотно его понесу. А я не собираюсь. Пусть даже этот мерзавец умрет на моем пороге, мне все равно. Я не хочу видеть его на нашей свадьбе.

— Так не приглашай его, — согласился Джефф.

— Попробуй сказать это маме. Она и слышать ничего не хочет! Каждый день спрашивает, позвонила я ему или нет. А я говорю, что не позвонила и не собираюсь.

— А что думает по этому поводу Саймон?

— Я его еще не спрашивала, но он всегда ратует за справедливость. Кстати, именно по его инициативе я пригласила Чарлза Стэнтона на вручение диплома. Папа тогда говорил, что было бы несправедливо не пригласить его на такое важное событие и что Стэнтон будет мной гордиться. Но ему было плевать на меня, он приехал и был груб со всеми, даже с Сэм, которой тогда было десять лет. Скотт возненавидел его с первого взгляда. Он тогда не знал, кто это такой, я просила маму и Саймона ничего не говорить Сэм и Скотту. Они сказали, что Стэнтон — друг семьи. Теперь-то все знают

правду, но тогда я очень боялась признаться. Мне казалось, что если брат и сестра узнают, — что Саймон не мой родной отец, я стану для них как бы человеком второго сорта, они перестанут меня любить. Но правду сказать, Саймон никогда не делал различия между мной и своими родными детьми. Если его отношение ко мне когда-то и отличалось, то только в лучшую сторону.

Аллегра улыбнулась, потом вздохнула и снова потыкала вилкой кусочек рыбы. Затем опять посмотрела на Джеффа.

— Мне очень повезло с отцом, если не считать первых пяти лет.

Джефф кивнул, думая о том, как сильно травмировали ее эти первые годы, и понадобилось много времени, чтобы затянулись душевные раны.

— Ну как ты думаешь, что мне делать?

— Что хочешь, — ответил Джефф. — Это наша свадьба, и ты не должна идти на поводу у своей матери.

— Мне кажется, она до сих пор чувствует себя виноватой в том, что когда-то ушла от него, и хочет как-то компенсировать ему потерю, сделать для него хоть что-то, бросить ему своего рода подачку. Но я не считаю себя в долгу перед ним, Джефф. Он никогда, понимаешь, никогда не был мне настоящим отцом.

— Ты ему ничего не должна, — твердо сказал Джефф. — Знаешь, я попрошу твою мать не упоминать его в приглашениях.

Аллегра испытала облегчение оттого, что Джефф по крайней мере ее понял.

— Я с тобой согласна. И мне все равно, как полагается поступать в таких случаях. Он-то последние двадцать четыре года не обращался со мной, как полагается отцу.

— Он не женился во второй раз?

Джефф подумал, что эта история по-своему трагична для каждого из ее участников. Вероятно, все трое так и не смогли до конца оправиться от потрясения после смерти Пэдди.

— Нет, он больше не женился. Да и кому он нужен?

— Элли, а может быть, он не всегда был таким неуравновешенным и смерть твоего брата его сломила?

— Мое раннее детство тоже было для меня тяжелым потрясением. — Аллегра откинулась на спинку стула и вздохнула с облегчением. Дело сделано, она все рассказала Джеффу. — Ну вот, теперь ты знаешь все мои страшные тайны. Мое настоящее имя — Аллегра Шарлотта Стэнтон, но предупреждаю: если ты когда-нибудь назовешь меня так, я тебя убью. Меня вполне устраивает фамилия Стейнберг.

— Меня тоже, — произнес Джефф немного рассеянно, все еще раздумывая над услышанным. Он встал, обошел вокруг стола и поцеловал Аллегру.

В тот вечер ни один из них не закончил ужин, они вышли на пляж, долго гуляли и снова говорили о Чарлзе Стэнтоне. Аллегра была рада, что рассказала Джеффу о своем детстве. Как будто с плеч ее свалилась стопудовая гиря. И сейчас, говоря о своем биологическом отце, она, хотя и злилась на него по-прежнему, стала как-то меньше переживать из-за случившегося. У нее был Джефф и своя собственная жизнь. Наконец она начала выздоравливать.

Прогулявшись по пляжу, они долго сидели на террасе, любовались звездами, потягивали вино. Умиротворенная Аллегра прильнула к Джеффу, ночь была прекрасная. Но вскоре после полуночи зазвонил телефон.

— Ради Бога, не отвечай, — взмолился Джефф. — Опять у кого-то что-то стряслось или кто-то попал в тюрьму. Так или иначе, на тебя хотят взвалить чьи-то проблемы.

— Ничего не поделаешь, такая уж у меня работа. А вдруг кому-то действительно нужна помощь?

Но звонил не один из клиентов, а Саманта. Она хотела договориться со старшей сестрой о встрече. Звонок Аллегру несколько удивил. Сэм время от времени обращалась к ней за помощью, особенно когда нужно было в чем-то убедить родителей.

— У тебя опять конфликт с мамой? — с улыбкой предположила Аллегра.

— Нет, у нее сейчас и без меня хватает забот в саду и на кухне, она все время на кого-нибудь орет. Просто удивительно, как у нее не случился сердечный приступ. — Сзм говорила без тени юмора: с Блэр в последнее время действительно стало очень трудно.

— А тут еще моя свадьба, — вставила Аллегра.

— Да, я об этом слышала. Где мы можем встретиться?

— По какому поводу? Насчет контракта на съемку или что- нибудь в этом роде? — полюбопытствовала Аллегра.

— Ну… вроде того, — загадочно ответила Сэм.

— Я заеду за тобой в двенадцать. У Джеффа ленч с сопродюсером Тони Якобсоном, а мы можем пойти в какое- нибудь занятное местечко вроде «Айви» или «У Нэйта и Эла».

— Давай пойдем туда, где можно спокойно поговорить, — тихо сказала Сэм.

Аллегра улыбнулась:

— Так-так, звучит очень серьезно. Наверное, это любовь.

— Можно и так сказать, — мрачно произнесла Сэм.

— Ну что ж, по этой части я в последнее время делаю успехи, но мне, наверное, просто повезло. Помогу всем, чем сумею.

— Спасибо, Эл.

Аллегра повторила свое обещание, что заедет за ней в воскресенье в полдень. Она была тронута тем, что Сэм обратилась за помощью к ней. Когда она рассказала о звонке Джеффу, тот пробурчал:

— Интересно, почему люди не могут звонить в нормальное время?

— По-моему, Сэм чем-то расстроена. Наверное, у нее новый мальчик.

— Ладно, она по крайней мере член семьи. — В глазах Джеффа это давало ей куда больше прав звонить по ночам, чем, к примеру, Мэлу О'Доновану звонить из каталажки, куда он угодил, будучи навеселе.

— Ты не против, если я завтра днем пообедаю вместе с Сэм? — спросила Аллегра чуть позже, когда они собирались ложиться спать. Первоначально она хотела присоединиться к нему и Тони. Тони очень понравился Аллегре — такой аккуратный, толковый, настоящий джентльмен с восточного побережья. Он был родом из Нью-Йорка, а его отец управлял одним из самых крупных инвестиционных банков на Уолл-стрит. Он помог Тони и Джеффу найти спонсоров, а также дал несколько дельных советов. Тони был совсем не похож на Джеффа, но Аллегра относилась к нему с искренней симпатией.

— Конечно, нет. Встретимся с тобой позже, может, все вместе поиграем в теннис. Я все понимаю, да и Тони тоже поймет. Уверен, Сэм ему понравится, — пошутил Джефф.

Невеста смерила его неодобрительным взглядом.

— Папе это понравится!

Метнув на Джеффа еще один свирепый взгляд, Аллегра издала смешок. Все складывалось наилучшим образом. И Джефф прав, ей незачем приглашать на свадьбу Чарлза Стэнтона, оставалось только сказать об этом матери. Можно будет сделать это на следующий день, после разговора с Самантой. Аллегра улыбнулась своим мыслям. Интересно, что за совет понадобился Сэм от старшей сестры? Может, впрямь что-нибудь насчет нового кавалера? Аллегра никак не могла считать себя экспертом по мужчинам, но ей польстило, что младшая сестра обратилась за советом именно к ней. Дружба сестер много значила для обеих, правда, Сэм иногда бывала очень несносной, но Аллегра любила ее даже такой.


Глава 12 | Свадьба | Глава 14



Loading...