home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

На следующее утро Аллегра проснулась еще до звонка будильника, поставленного Брэндоном на шесть пятнадцать. Брэндон встал со звонком. Пока он умывался, чистил зубы и брился, Аллегра, не одеваясь, прошла на кухню, чтобы приготовить кофе.

В шесть сорок пять полностью одетый Брэндон уже сидел за кухонным столом. Аллегра поставила перед ним тарелку с двумя пончиками с черничной начинкой и чашку дымящегося кофе. Потом села напротив, все еще обнаженная.

— В вашем ресторане отличное обслуживание, — сказал Брэндон с довольным видом и, восхищенно оглядывая ее, добавил: — И мне очень нравятся костюмы официантов.

— Ты тоже отлично выглядишь.

На Брэндоне был безукоризненно сшитый темно-серый костюм. Он покупал себе одежду только от «Брукс бразерз», хотя Аллегра время от времени пыталась затащить его в бутик «Армани» на Родео-драйв, пытаясь убедить его одеваться менее официально. Но это было не в его духе, Брэндон олицетворял собой стиль Уолл-стрит.

— Я бы сказала, что для столь раннего часа ты выглядишь неправдоподобно хорошо. — Аллегра улыбнулась, подавив зевок, и налила себе кофе. Ей незачем появляться в офисе раньше половины десятого, так что торопиться было некуда. — Кстати, что ты делаешь сегодня вечером?

Аллегра была приглашена на премьеру, но сомневалась, что Брэндон, занятый по горло, сможет ее сопровождать. Кроме того, ей и самой не очень хотелось идти.

— У меня полно работы, хватит развлекаться. Я сказал коллегам, что готов остаться с ними до полуночи.

При мысли о том, какая прорва работы предстоит, Брэндон нахмурился. С подготовкой к судебному процессу всегда так, поэтому Аллегра искренне радовалась, что ей не приходится непосредственно заниматься тяжбами, в их фирме судебными делами занимался специальный отдел. Она лишь сотрудничала с ним и предоставляла необходимую информацию. Во многих отношениях ее собственная работа была намного проще — достаточно творческая, но в то же время не предъявлявшая тех жестких требований, какие предъявляет к Брэндону его работа в федеральном суде.

— Может, приедешь, когда закончишь с делами? — спросила Аллегра, стараясь говорить как можно равнодушнее. Ей нравилось, когда Брэндон приезжал к ней домой, а ему не всегда этого хотелось, и она не желала вызвать у него ощущение, что его к чему-то принуждают.

— Я бы рад, — с сожалением сказал он, — но, честное слово,

не могу. Когда мы закончим с делами, я буду как выжатый лимон, да и дома надо хотя бы иногда бывать.

— Мои родители пригласили нас на обед в пятницу. — Аллегра на свой страх и риск приглашала Брэндона, зная, что в конце концов Блэр все равно уступит дочери, несмотря на свою неприязнь к нему.

— В пятницу вечером я собираюсь лететь в Сан-Франциско, к девочкам, — сообщил Брэндон как о само собой разумеющемся, невозмутимо приканчивая пончик. — Я же тебе говорил.

— Я не знала, что ты уже все решил, — удивилась Аллегра. — А как же «Золотой глобус»? — Она выжидательно смотрела на Брэндона. — Это очень важный вечер.

— Встретиться с дочерьми тоже важно, — твердо сказал Брэндон. — Я должен повидаться с ними до начала процесса.

— Но, Брэндон, я же еще больше месяца назад говорила тебе про «Золотой глобус»! Вручение премий — большое событие и для меня, и для моих родителей. Кстати, и Кармен Коннорс тоже выдвинута на премию. Не могу же я все бросить и помчаться в Сан-Франциско! — Аллегра пыталась говорить хладнокровно, хотя на душе у нее было скверно. Часы показывали лишь семь утра.

— Что ж, я пойму, если ты не сможешь поехать со мной. Я на это и не рассчитывал, — сказал Брэндон совершенно бесстрастно.

— Но я рассчитывала, что ты пойдешь со мной! — Несмотря на все старания, в голосе Аллегры все же послышалось раздражение. — Я хочу, чтобы ты там был.

— Аллегра, напрасно ты на меня рассчитывала. Я же тебе говорил, что не могу, и объяснил почему. Не вижу смысла обсуждать все это снова. Зачем переливать из пустого в порожнее?

— Но для меня это очень важно.

Аллегра глубоко вздохнула, подавляя обиду. Должен же быть какой-то выход.

— Послушай, может, сделаем так: ты останешься и пойдешь со мной на награждение, а в воскресенье мы на один день вместе слетаем в Сан-Франциско. Как тебе такой компромиссный вариант?

Радуясь, что нашла самое рациональное решение, Аллегра посмотрела на Брэндона с торжеством, но он покачал головой, допил кофе и встал.

— Прости, Аллегра, ничего не выйдет. Я не могу провести с ними всего один день.

— Почему?

Аллегра мысленно одернула себя. Не хватало еще расплакаться!

— Потому что им нужно больше времени, и не только поэтому. Честно говоря, мне самому нужно время, чтобы поговорить с Джоанной насчет квартиры в Скво. Кажется, она решила ее продать.

Аллегра все-таки не сдержалась:

— Но это же просто нелепо! Ты можешь поговорить с ней и по телефону! Черт возьми, Брэндон, последние два года ты только и делаешь, что разговариваешь с ней то насчет квартиры, то насчет дома, то насчет машины, то насчет собаки! Церемония награждения — большое событие для всех нас.

Речь идет о ее семье, но Брэндона это, по-видимому, не трогает. Он думает лишь о своей семье, то есть о двух дочерях и бывшей жене.

— Я не желаю уступать тебя Джоанне, — напрямик заявила Аллегра.

— Ты и не уступаешь. — Брэндон улыбнулся. Он не собирался скрывать, что не желает идти у нее на поводу. — А как насчет Стефани и Ники?

— Они все поймут, если ты им объяснишь.

— Вряд ли. К тому же этот вопрос не обсуждается.

Стоя возле стола, Брэндон смотрел на сидящую Аллегру сверху вниз. Она уставилась на него, все еще не веря, что он действительно собирается уехать в Сан-Франциско.

— Когда ты вернешься?

Аллегре не нравилось, что поведение Брэндона так задело ее. Она снова почувствовала себя брошенной, где-то внутри зародился леденящий страх, но она понимала, что не должна поддаваться. Брэндон едет в Сан-Франциско повидаться с детьми, и если он ее разочаровал или даже подвел, то не нарочно. Просто так вышло. И все же почему его решение так больно ее ранило?

Ответ как-то ускользал от нее, более того, она даже не могла решить, следует ли ей злиться из-за того, что Брэндон не идет с ней на церемонию награждения, или просто сожалеть об этом. Неужели это и вправду так важно? Вправе ли она вообще требовать этого от Брэндона? И почему, когда дело касается ее желаний или потребностей, он своими поступками приводит ее в замешательство? Не потому ли, что доктор Грин права и Аллегра просто не желает смотреть правде в глаза? Отталкивает ее Брэндон или поступает сообразно с обстоятельствами? И почему она никогда не может ответить на все эти вопросы?

— Я вернусь как обычно, последним вечерним самолетом в воскресенье. Самолет прибывает в десять пятнадцать, к одиннадцати я буду уже здесь, — ответил Брэндон, желая ее умиротворить.

Аллегра вдруг с болью в сердце поняла, что ее-то здесь не будет.

— Брэндон, но в воскресенье после обеда я улетаю в Нью- Йорк и пробуду там всю неделю, до пятницы.

— Значит, ты все равно не могла бы лететь со мной в Сан- Франциско, — невозмутимо констатировал Брэндон.

— Если хочешь, я могла бы вылететь в Нью-Йорк оттуда — то есть мы могли бы вместе полететь в Сан-Франциско в воскресенье.

Брэндон взял кейс и мгновенно отмел ее план:

— Это нелепо, Элли, у тебя есть работа, у меня тоже. В конце концов, мы должны вести себя как взрослые люди.

Брэндон улыбнулся, и в этот момент оба поняли, что не увидятся почти десять дней, до следующего уик-энда.

— Раз мы так долго не увидимся, может, приедешь с работы ко мне, переночуешь?

Аллегре очень этого хотелось, но Брэндон, как обычно, не собирался отступать от первоначального плана. Он вообще редко менял свои планы.

— Я правда не могу, Элли. К тому времени когда мы покончим с делами, я совсем выдохнусь, от меня будет мало толку. А ехать сюда, чтобы просто плюхнуться в постель, нет смысла, верно?

В этом пункте они расходились.

— Нет, не верно. Ты не обязан меня развлекать. — Аллегра встала, приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

Чмокнув ее в ответ, Брэндон равнодушно сказал:

— Увидимся на следующей неделе, детка. Я тебе позвоню сегодня вечером и завтра, перед тем как улететь в Сан-Франциско.

— А ты не хочешь перед отъездом пообедать у моих родителей в пятницу вечером? — на всякий случай спросила Аллегра, злясь на себя за то, что все-таки не выдержала и стала его упрашивать. Именно этого ей делать не стоило, но она не смогла с собой совладать. Уж очень хотелось побыть с Брэндоном.

— Боюсь, тогда я опоздаю на самолет, как в прошлый раз, и дети расстроятся.

— Дети? — Аллегра вскинула брови. Она мысленно приказала себе остановиться, но было поздно, слова уже слетели с языка. — Или Джоанна?

— Полно, Элли, будь хорошей девочкой. Ты же знаешь, что я ничего не могу изменить. Мне предстоит судебный процесс, тебе нужно лететь в Нью-Йорк, у меня дети в Сан-Франциско. У каждого из нас свои обязательства. Так займемся каждый своим делом, а когда закончим, тогда и встретимся спокойно.

В устах Брэндона все это звучало очень разумно, но все же его доводы почему-то вызывали у Аллегры внутренний протест — наверное, по той же причине, по которой она испытывала разочарование, когда Брэндон отказывался куда-то с ней пойти или когда возвращался от нее к себе домой. По крайней мере сегодня он остался ночевать у нее, подумала Аллегра, напоминая себе, что ей следует радоваться хотя бы этому и не пилить его из-за уик-энда.

— Я люблю тебя, — тихо сказала она.

Брэндон поцеловал ее в дверях, и Аллегра отступила в прихожую, чтобы никто не увидел ее голой.

— Я тебя тоже. — Брэндон улыбнулся. — Желаю приятной поездки в Нью-Йорк. Одевайся потеплее, «Таймс» прогнозирует на завтра снег.

— Великолепно, — пробурчала Аллегра.

Сев в машину, Брэндон оглянулся и помахал ей рукой. Провожая его взглядом, Аллегра чувствовала себя несчастной и жалкой. Она закрыла дверь, прошла в спальню и стала смотреть, как он дает задний ход по подъездной аллее. Аллегра не могла спокойно наблюдать, как Брэндон уезжает. Она чувствовала неладное, но не знала толком почему. Она пыталась разобраться в себе, понять, что беспокоит ее больше всего: то ли что Брэндон не захотел менять ради нее свои планы, то ли что он снова встретится с дочерьми, а значит, и с Джоанной, или сам факт, что ей придется идти на церемонию награждения одной да еще объяснять это родителям. Или ей просто не по себе от сознания, что они с Брэндоном увидятся только через десять дней?

Как бы то ни было, Аллегра чувствовала себя несчастной.

Она пошла в ванную и встала под душ. Долго простояла она так, думая о Брэндоне и спрашивая себя, изменится ли он когда- нибудь. Или ему всегда будет нравиться спать одному, он по- прежнему будет считать хлопотным заезжать к ней после работы и всю жизнь так и будет числиться мужем Джоанны?

Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Аллегра твердила себе, что глупо так расстраиваться, но ничего не могла с собой поделать.

Через полчаса, наконец выключив душ, Аллегра чувствовала себя не посвежевшей, а, наоборот, обессиленной. Брэндон к этому времени должен был быть уже в своем офисе. Как странно, что он в городе и пробудет там еще два дня, но они не увидятся. Он так и не смог понять ее чувства.

— Как вы думаете, почему? — всегда в таких случаях спрашивала доктор Грин.

— Откуда мне знать? — зачастую довольно резко отвечала Аллегра.

Но ее резкость не обескураживала доктора.

— Как вы думаете, может, это потому, что он недостаточно серьезно относится к вашим отношениям? Или вы для него не так важны, как он для вас? А может, он просто не способен на отношения такого уровня, какой нужен вам?

Всякий раз, когда доктор Грин принималась развивать эту тему, Аллегра начинала нервничать. Почему психоаналитик постоянно намекает, что мужчины в ее жизни всегда дают ей слишком мало? Почему она снова и снова возвращается к этому и пытается доказать, что подобные отношения вошли в привычку? Аллегру это очень раздражало.

Аллегра приготовила себе свежий кофе и стала одеваться. В половине девятого она была готова ехать на работу, но выезжать из дома было еше рано, и она могла себе позволить немного расслабиться, прежде чем с головой окунуться в бешеный ритм деловой жизни. Она посмотрела на часы и стала звонить матери. Блэр должна была уехать в студию еще в четыре часа утра, но Аллегра оставила сообщение на автоответчике, что придет на обед в пятницу и что будет одна. Когда мать прослушает сообщение, у нее найдется что сказать по этому поводу, особенно если она узнает, где Брэндон. Но по крайней мере до поры до времени Аллегре не придется выслушивать ее комментарии.

Затем Аллегра набрала номер в Беверли-Хиллз — чтобы заполучить его, половина женщин Америки охотно пожертвовали бы своей правой рукой. Алан Карр и Аллегра дружили с четырнадцати лет, недолгих полгода в выпускном классе средней школы, что называется, «встречались» и с тех пор по сей день остались лучшими друзьями. Алан снял трубку после второго гудка — как всегда, за исключением тех случаев, когда его не было дома или он бывал «занят». Услышав знакомый голос, который для всех, кроме нее, звучал неотразимо сексуально, Аллегра улыбнулась.

— Привет, Алан, не слишком радуйся, это всего лишь я.

Разговаривая с ним, Аллегра всегда улыбалась, такой уж он был человек.

— В такую рань? — с наигранным ужасом воскликнул Алан. Но Аллегра знала, что он встает спозаранку. После окончания съемок фильма в Бангкоке Алан был дома уже около трех недель. Аллегра знала и то, что у него недавно закончился роман с английской кинозвездой Фионой Харви — об этом ей рассказал агент Алана. — Что ты натворила ночью? Тебя арестовали и ты звонишь, чтобы я внес за тебя залог и вызволил из тюрьмы?

— Ты угадал. Я хочу, чтобы ты через двадцать минут заехал за мной в полицейский участок Беверли-Хиллз.

— Не дождешься. Всем адвокатам самое место — в тюрьме. Что до меня, можешь оставаться там навсегда.

Тридцатилетний Алан Карр обладал лицом и телом греческого бога, но кроме того, он был умным, интеллигентным и глубоко порядочным человеком. Из всех мужчин только его Аллегра решила пригласить на церемонию награждения. Подумать только, Алан Карр — запасной вариант! При этой мысли Аллегра чуть не расхохоталась. Да за одно свидание с ним большинство женщин Америки не пожалели бы жизни!

Сидя на высоком табурете, Аллегра болтала ногой, как ребенок. Стараясь не думать о Брэндоне и не расстраиваться, она напрямик спросила:

— Что ты делаешь в субботу вечером?

— Не твое дело, — ответил Алан, притворяясь, что страшно возмущен.

— У тебя назначено свидание?

— А что? Ты хочешь свести меня с очередной страхолюдиной из своих коллег? По-моему, последняя была страшна как смертный грех!

— Да ну тебя, трепач, в прошлый раз было не свидание, и ты это знаешь. Тебе нужен был специалист по перуанскому законодательству, она и есть такой специалист, и нечего болтать понапрасну. Кстати, я случайно узнала, что в тот вечер она совершенно бесплатно дала тебе совет стоимостью в три тысячи долларов, так что не скули.

— Кто здесь скулит? — чопорно возмутился Алан, притворяясь, будто шокирован ее языком.

— Ты. Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

— Ах эго… сегодня вечером у меня свидание с четырнадцатилетней девочкой, после которого меня, вероятно, посадят за совращение малолетних. А что?

— Мне нужна твоя помощь.

Аллегра могла рассказать Алану все без прикрас, не испытывая при этом смущения. Он стал ей кем-то вроде брата, и она любила его как родного брата.

— Ага. Что ж, ничего удивительного, тебе всегда нужна моя помощь. Кому на этот раз понадобился мой автограф?

— Никому, ни одной живой душе. Мне нужно твое тело.

— Да ну? Звучит интригующе! — За четырнадцать лет, прошедшие с их последней попытки завести роман, Алан не раз и не два говорил себе, что нужно попытаться еще раз, но Аллегра была ему как сестра, и он так и не смог на это решиться. Да, она прекрасна, умна, он хорошо ее знает, и она нравится ему больше любой другой женщины на этой планете, но, наверное, именно в этом и состоит проблема. — И что конкретно ты собираешься делать с этим старым, побитым и потрепанным телом?

— Боюсь, ничего хорошего. — Аллегра рассмеялась. — Шучу, на самом деле, все не так плохо. Думаю, тебе даже понравится. Мне нужен спутник, чтобы пойти на церемонию вручения «Золотого глобуса». На этот раз на премию выдвинуты и мама, и папа, а также трое моих клиентов, в том числе Кармен Коннорс. Мне обязательно нужно пойти на церемонию, но ужасно не хочется идти одной.

Аллегра, как всегда, была честна с Аланом, и это ему в ней тоже нравилось.

— А что случилось с твоим… как бишь его имя?

Алан прекрасно знал имя Эдвардса и не раз говорил Аллегре о своей к нему неприязни, считая Брэндона холодным и напыщенным. После того как Алан впервые так сказал, Аллегра обиделась и не разговаривала с ним несколько недель. По потом привыкла, потому что Алан никогда не упускал случая бросить камешек в огород Брэндона. Как ни странно, на этот раз он удержался.

— Ему нужно лететь в Сан-Франциско.

— Как мило с его стороны! Удачно выбрал время. Потрясный парень, Эл. И зачем он туда собрался? Повидаться с женой?

— Нет, дубина ты этакая, повидаться с детьми. С понедельника у него начинается судебный процесс.

— Что-то не улавливаю связи одного с другим, — холодно заметил Алан.

— Он недели две не сможет навещать девочек, вот и собрался слетать сейчас.

— А что, все рейсы из Сан-Франциско в Лос-Анджелес отменены? Почему его милые крошки не могут сами навестить папочку?

— Потому что мамочка не разрешает.

— Ясно, и в результате ты осталась с носом, как я понимаю?

— Вот именно, поэтому я тебе и позвонила. Поможешь мне? — с надеждой спросила Аллегра.

Пойти с Аланом было бы просто здорово. Он никогда не надоедал Аллегре, с ним всегда было хорошо, вместе они шутили, смеялись, веселились от души, как будто снова становились детьми.

— Эго, конечно, будет большой жертвой с моей стороны, но если уж мне так необходимо пойти, так и быть, придется изменить планы, — сказал он со вздохом.

Аллегра рассмеялась:

— Ах ты трепач, спорим, нет у тебя никаких планов!

— Есть. Сказать по правде, я собирался пойти в боулинг- клуб.

— Ты? В боулинг-клуб? — Аллегра рассмеялась еще громче. — Не может быть! Да не пройдет и пяти минут, как вокруг тебя соберется толпа поклонниц!

— Если не веришь, я как-нибудь возьму тебя с собой.

— Ладно. Пойду с удовольствием.

Аллегра сияла. Как обычно, Алан выручил ее и сумел поднять настроение, ей не придется идти на церемонию награждения одной. Алан Карр — единственный друг, на которого она всегда могла положиться.

— Во сколько за тобой заехать, Золушка?

По голосу Алана чувствовалось, что он тоже доволен. Ему всегда нравилось появляться на людях с Аллегрой.

— Церемония начинается довольно рано. Можешь заехать в шесть?

— Могу.

— Спасибо тебе, Алан, — искренне сказала Аллегра. — Я тебе очень признательна.

— Ради Бога, не вздумай меня благодарить! Ты заслуживаешь кавалера получше, скажу даже, что ты заслуживаешь, чтобы с тобой пошел тот обормот — если уж тебе так хочется. Так что не благодари. Лучше думай о том, как мне повезло. Что тебе действительно необходимо, так это побольше нахальства. Как, скажи на милость, ты ухитрилась сделаться такой скромницей? Ты для него слишком умна. Эх, будь моя воля, я бы научил этого придурка уму-разуму. Он сам не понимает, как ему посчастливилось. В Сан-Франциско ему, видите ли, понадобилось…

Алан еще что-то пробормотал, и Аллегра снова расхохоталась. Теперь она чувствовала себя гораздо лучше.

— Ну все, Алан, мне пора на работу. Увидимся в субботу. И сделай милость, попытайся не напиваться, ладно?

— Не будь такой занудой! Неудивительно, что ты осталась без кавалера.

Аллегра и Алан добродушно подтрунивали друг над другом. Алан любил выпить, но никогда не напивался пьяным и тем более не скандалил. Им просто нравилось пикироваться друг с другом. После разговора с Аланом Аллегра снова почувствовала себя человеком и поехала на работу в приподнятом настроении, совсем не таком подавленном, какое было с утра. Заряд оптимизма сохранился у нее на весь день. Она встретилась с двумя агентами, занимающимися турне Брэма, уточнила с охранной фирмой некоторые вопросы, касающиеся безопасности дома Кармен, затем побеседовала с одной клиенткой по поводу доверительного фонда на имя ее детей и к середине дня с удивлением обнаружила, что за все это время ни разу не вспомнила о Брэндоне. Она все еще не могла спокойно думать о том, что Брэндон отказался пойти с ней на вручение «Золотого глобуса», но по крайней мере теперь она уже не так переживала по этому поводу. Если задуматься, она вела себя глупо. В конце концов, Брэндон имеет право повидаться с детьми. Может быть, он прав и им обоим действительно нужно больше думать о карьере, исполнять свой долг, а встречаться — когда на это останется время. Возможно, такая жизнь кажется не слишком романтичной, но сейчас для другой у них просто нет возможности. Пожалуй, все еще не так плохо, просто она действительно слишком требовательна, как иногда сетует Брэндон.

— Вы правда так думаете? — спросила доктор Грин ближе к вечеру того же дня, когда Аллегра пришла к ней на очередной прием.

— Честно говоря, сама не знаю, что я думаю, — призналась Аллегра. — Мне кажется, что я знаю, чего хочу, а когда я поговорю с Брэндоном, мне начинает казаться, что я веду себя неразумно и жду от него слишком многого. Но так ли это? Может, я его просто пугаю?

— Интересное предположение, — бесстрастно заметила доктор Грин. — Почему вам кажется, что вы его пугаете?

— Потому что он не готов вкладывать в отношения столько, сколько я от него жду, или столько, сколько я сама готова ему отдать.

— Думаете, вы готовы на большее? Почему? — оживилась доктор Грин.

— Мне кажется, я бы хотела жить с ним под одной крышей, а его такая перспектива, по-моему, здорово пугает.

— Почему вы так решили? — Доктор Грин стала подумывать, что Аллегра делает успехи.

— Мне так кажется, потому что он каждый раз торопится вернуться на ночь в свою квартиру. Он старается не оставаться в моем доме, когда есть возможность вернуться к себе.

— Все дело в территории? Он хочет, чтобы вы поехали с ним?

— Нет. — Аллегра медленно покачала головой. — По его словам, ему нужно пространство. Как-то раз он признался, что когда мы просыпаемся вместе, он чувствует себя женатым, а он уже был женат и весьма неудачно, чтобы повторять эксперимент еще раз.

— Ему либо придется над этим поработать, либо он останется один до конца дней. Выбор за ним, но что бы он ни выбрал, это повлияет на вашу совместную жизнь.

— Я знаю, но мне не хочется его торопить.

— Какая уж тут спешка, два года — достаточно большой срок, — заметила доктор Грин с оттенком неодобрения. — Ему пора принять какое-то решение и, возможно, что-то изменить. Если, конечно, вы не хотите и дальше сохранять статус-кво. — Она всегда давала Аллегре возможность выбора. — Но если вы хотите именно этого, то и жаловаться не на что, не так ли?

— Не знаю. Не думаю, — медленно сказала Аллегра, начиная нервничать. — Пожалуй, я хочу большего. Мне не нравится, когда он закрывается от меня в своем собственном мирке. Мне даже неприятно, когда он ездит без меня в Сан-Франциско. — Затем Аллегра сделала признание, от которого почувствовала себя дурочкой. — Иногда меня беспокоит его бывшая жена, я боюсь, как бы она не вернула его себе. Они до сих пор не разведены, и она во всем от него зависит. Мне кажется, отчасти поэтому Брэндон так боится брать на себя обязательства.

— Что ж, ему стоит наконец избавиться от своих страхов, как вы думаете?

— Наверное, — осторожно ответила Аллегра. — Но думаю, с моей стороны было бы ошибкой предъявлять ему ультиматум.

— А почему бы и нет? — В голосе психоаналитика послышался вызов.

— Потому что ему это не понравится.

— И что из этого? — Доктор Грин становилась все настойчивее — такой же настойчивой, какой, по ее мнению, Аллегре следовало быть с Брэндоном.

— Если я стану слишком на него давить, он может порвать со мной.

— И что дальше? — не унималась доктор Грин.

— Не знаю.

Аллегра казалась несколько испуганной. Она считала себя сильной женщиной, однако ни с Брэндоном, ни с его двумя предшественниками она, похоже, не смогла проявить достаточную твердость. Наверное, просто боялась — вот почему она столько времени ходила на прием к доктору Грин.

— Если ваши отношения с Брэндоном закончатся, это освободит вас для встречи с другим мужчиной, возможно, с человеком, который с большей охотой возьмет на себя обязательства. Неужели это так ужасно?

— Наверное, нет, — Аллегра несмело улыбнулась, —

но все-таки страшновато.

— Конечно, но вы справитесь. Аллегра, сидеть и ждать до бесконечности, когда же Брэндон соизволит открыть створки своей раковины и подпустить вас ближе, для вас куда вреднее, чем немножко потерпеть ради встречи с человеком, который более открыт для вашей любви. По-моему, тут есть над чем подумать, как вы считаете? — Она всмотрелась в глаза Аллегры и улыбнулась со своей обычной теплотой. На этом сеанс закончился.

В каком-то смысле сеанс у психоаналитика напоминал визит к цыганке-предсказательнице. После сеанса Аллегра пыталась повторить в уме и осмыслить все, что сказала доктор Грин, но всякий раз Аллегре никак не удавалось восстановить в памяти, как она ни старалась, все подряд. Однако в целом эти беседы явно шли ей на пользу. За несколько лет доктор Грин вместе с Аллегрой проделала большую работу, анализируя ее склонность выбирать мужчин, которые или не хотят, или не способны ответить на ее любовь. Такой сценарий повторялся в ее жизни очень долго, и Аллегра не любила даже думать об этом, а тем более говорить.

После сеанса Аллегра вернулась в офис, закончила кое- какие дела и подготовилась к последней встрече, назначенной на этот день, — с новым клиентом, Мэлахи О’Донованом. Приятель другого ее клиента, знаменитого рок-певца Брэма Моррисона, О’Донован был не так знаменит, но все же достаточно известен. Он родился в Ливерпуле, но много лет назад женился на американке и принял американское гражданство. Его жену звали Рэйнбоу, а дочерей — Берд и Суоллоу. Аллегра привыкла к их необычным именам. В мире рок-звезд ее вообще мало что уже могло удивить.

У О’Донована было довольно пестрое прошлое — наркотики, несколько арестов, не раз против него выдвигали обвинение, и даже дело доходило до суда. Он провел некоторое время в тюрьме и гораздо больше — в обществе адвокатов. Аллегра его очень заинтересовала. Поначалу он проявил к ней интерес и в сексуальном плане, но она оставила без внимания его намеки, придерживаясь строго делового стиля общения, и он в конце концов угомонился. Вскоре между ними состоялся очень интересный разговор. О’Донован пытался организовать мировое турне, но столкнулся со множеством бюрократических препон, перед которыми терялся, и юридических сложностей, в которых просто не мог разобраться. Аллегра считала себя в состоянии ему помочь.

— Посмотрим, что можно сделать, Мэл. Я заберу твои бумаги от твоего нынешнего поверенного и свяжусь с тобой.

О’Донован пожал плечами и встал, собираясь уходить.

— Не трать время на моего бывшего адвоката, — посоветовал он и добавил с утрированным ирландским акцентом: — Он настоящая задница.

Аллегра дружелюбно улыбнулась:

— Но нам все равно понадобятся его записи. Как только что-нибудь узнаю, сразу позвоню.

О’Донован был доволен: молодец Моррисон, не зря направил его к этой Аллегре Стейнберг. Она оказалась очень толковой и деловой — перешла сразу к сути, без лишней болтовни. Вот это подход!

— Можешь звонить мне в любое время, когда тебе удобно, детка, — тихо сказал он, когда Рэйнбоу ушла вперед, к лифту. Аллегра сделала вид, что не услышала, и вернулась, чтобы запереть кабинет.

В конце концов получилось так, что в этот день она сама приехала домой поздно. Прочла несколько документов, уточнила некоторые пункты в одном из контрактов Брэма. Кроме того, Кармен недавно получила заманчивое предложение — сняться в фильме, который мог очень сильно повлиять на ее актерскую карьеру. Словом, Аллегре нравилась эта серьезная, ответственная работа, предъявляющая к ней большие требования.

Домой она вернулась в приподнятом настроении и только тогда, осознав, что за весь день Брэндон ни разу не позвонил, задумалась, не рассердился ли он на нее за утренний разговор.

Около девяти вечера Аллегра позвонила ему в офис. По голосу казалось, что Брэндон рад ее звонку. Он сказал, что уже тринадцать часов работает без перерыва и как раз собирался позвонить ей.

— Ты не голоден? — Аллегра уже жалела, что сердилась на него, и вопрос невольно прозвучал немного заискивающе. Но потом она вспомнила свой разговор с доктором Грин:

она вправе ожидать большего.

— Нам приносят бутерброды, правда, мы иногда забываем их съесть.

— Постарайся вернуться домой не слишком поздно, тебе нужно поспать, — напомнила она.

Аллегра подумала, что было бы замечательно, если бы он приехал к ней, но не стала говорить об этом вслух, а Брэндон сказал лишь только, что ему пора возвращаться к работе.

— Я тебе позвоню завтра перед отъездом в Сан-Франциско.

— В это время я буду у родителей — поеду к ним с работы, не заезжая домой.

— В таком случае я, наверное, не буду звонить.

Аллегре захотелось затопать ногами. Ну почему он чуждается всего, что для нее важно, что ей дорого, особенно ее семьи? Наверное, всему виной его панический страх потерять свободу.

— Я позвоню из Сан-Франциско, когда ты вернешься домой.

— Как хочешь, — спокойно ответила Аллегра, радуясь, что сегодня днем у нее была возможность обсудить их отношения с Джейн Грин. После встреч с психоаналитиком все казалось гораздо проще и понятнее, и она воспринимала ситуацию не так драматично. В самом деле, все просто: Брэндон не может любить ее свободно и открыто, как она его. Но сможет ли он вообще когда-либо измениться? Ей хотелось выйти за него замуж — если, конечно, он когда-нибудь разведется и наконец позволит себе любить ее по-настоящему. Аллегра считала, что он по-своему ее любит, но понимала и то, что на него очень сильно давят воспоминания о неудачном браке с Джоанной.

— Как насчет «Золотого глобуса»? Нашла, с кем пойти? — неожиданно спросил Брэндон. Аллегру удивило, что он вообще заговорил об этом.

— Да, все очень удачно устроилось, — небрежно ответила Аллегра, не желая показывать, что она до сих пор переживает из-за его отказа. — Я пойду с Аланом.

— С Аланом Карром? — Брэндон был явно потрясен. Он ожидал, что Аллегра пойдет одна, точнее, с родителями. — А я думал, ты пойдешь с родителями или с братом.

Аллегра улыбнулась его наивности. Церемония вручения «Золотого глобуса» — одно из самых заметных событий года и совсем не то мероприятие, на которое она могла бы пойти с младшим братом.

— Ну знаешь ли, для этого я уже несколько старовата. Но Алан — как раз тот спутник, который мне нужен. Он может смешить меня весь вечер и говорить непристойности о звездах, но они все его знают и любят.

— Я не ожидал, что ты так быстро найдешь мне замену, да еще такого красавчика. — В голосе Брэндона послышалась злая ревность, и Аллегра рассмеялась. Возможно, урок пойдет ему на пользу.

— Я с удовольствием пошла бы не с ним, а с тобой, — честно призналась она.

— Что ж, не забывай об этом. — По голосу чувствовалось, что Брэндон тоже улыбнулся. — Я воспринимаю это как комплимент, Элли. Всегда считал, что я и Алан Карр играем в разных лигах.

— Не стоит придавать моим словам большого значения, — поддразнила Аллегра.

Они проговорили еще несколько минут, но Брэндон так и не предложил приехать к ней переночевать и не пригласил ее к себе. Когда Аллегра повесила трубку, настроение у нее снова упало. Лежа в постели, она думала о своей жизни и своих отношениях с Брэндоном. Ей двадцать девять лет, и у нее есть любовник, которому больше нравится спать одному в собственной постели, чем быть с ней, и который отказался пойти с ней на очень важную для нее церемонию ради того, чтобы побыть со своими дочерьми и бывшей женой. Как ни приукрашивай правду, она все равно горька, все равно причиняет боль и заставляет ее чувствовать себя одинокой. Брэндон какой-то замкнутый и не слишком-то считается с интересами Аллегры.

Она вдруг словно наяву услышала голос психоаналитика: «Вы достойны лучшего» — и не могла вспомнить, то ли доктор. Грин в самом деле произнесла эти слова, то ли они выражали суть того, что она подразумевала. Засыпая, Аллегра видела перед собой твердый взгляд карих глаз Джейн Грин.

— Я заслуживаю лучшего, лучшего… — тихо прошептала

Аллегра. Но что это значит? Внезапно она отчетливо увидела перед собой смеющееся лицо Алана. Но над кем он смеется? Над ней? Над Брэндоном?..


Глава 1 | Свадьба | Глава 3



Loading...