home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Во вторник Аллегра проснулась по звонку будильника в восемь часов. Весь Нью-Йорк был укрыт белым снежным одеялом. Сверху казалось, что на Парк-авеню лежат горы взбитых сливок. Дети по дороге в школу бросали друг в друга снежками, катались по льду, прыгали в сугробы. Аллегре казалось, что им очень весело, и она сама была бы не прочь поиграть в снежки.

Весь день прошел в деловых встречах. Ближе к вечеру Аллегра позвонила Кармен Коннорс — только затем, чтобы удостовериться, все ли у нее благополучно. Экономки Кармен не оказалось дома, вероятно, она ушла за покупками, был включен автоответчик. Аллегра оставила сообщение, что звонит из Нью-Йорка и надеется, что у Кармен все в порядке, потом позвонила Элис. На ее вопрос, не возникли ли у Кармен какие-нибудь новые проблемы, не было ли больше угроз, Элис ответила:

— С тех пор как вы уехали, она не звонила ни разу.

Как выяснилось, в ее отсутствие клиенты вообще почти не давали о себе знать. Мэл О’Донован просил передать, что в очередной раз лечится от алкоголизма. Алан оставил на ее автоответчике сообщение с просьбой перезвонить, когда она вернется в Лос-Анджелес, но не раньше. Больше никаких новостей не было.

— Как там в Нью-Йорке? — спросила Элис.

— Белым-бело.

— Ну это ненадолго, — заверила секретарша.

Вероятно, она была права и к следующему дню снег растает и превратится в жидкую грязь под ногами, но пока город выглядел белым и очень чистым.

За ленчем в Центре международной торговли Аллегра встречалась с адвокатом, с которым до этого около года вела переписку и общалась по телефону. В оставшееся до конца рабочего дня время она побывала, на трех встречах — с рекламными агентами Брэма и еще с двумя адвокатами. Затем поспешила в отель на встречу с адвокатом по делу, касающемуся лицензионного соглашения для Кармен. Некая парфюмерная фирма пожелала выпустить духи и использовать в рекламной кампании имя Кармен, но Аллегра не пришла в восторг от этого предложения. Торговая марка не из самых престижных, и Кармен вовсе не собиралась сидеть целыми днями в каком-нибудь универмаге, продавая парфюмерию. Чем больше Аллегра обдумывала предложение парфюмеров, тем меньше оно ей нравилось. Наконец в половине седьмого, совершенно обессиленная, она ввалилась в свой гостиничный номер.

Снова пошел снег, и улицы превратились в сплошную транспортную пробку. На то, чтобы добраться с Уолл-стрит до отеля, где проходила встреча с адвокатом, у Аллегры ушел целый час. Перспектива добираться еще куда- то по сплошному месиву из мокрого снега ее просто ужасала. На дорогах творился настоящий кошмар: машины заносило, слышалось непрерывное гудение клаксонов, пешеходы с трудом пробирались по каше из мокрого снега. В Нью-Йорке снег хорош только в Центральном парке, во всех остальных местах от него одни неприятности.

Аллегра просмотрела сообщения, переданные через портье, и факсы, пришедшие на ее имя. Кармен не перезванивала, но зато Элис связалась с полицией, ФБР и фирмой, обеспечивающей охрану дома звезды, и выяснила, что все под контролем, писем с угрозами больше не поступало и новых неприятностей вроде бы тоже не предвидится. В отсутствие Аллегры звонил Брэм, чтобы поинтересоваться ее мнением об агентах. Пришло также несколько факсов из офиса, но ничего срочного. Пока Аллегра просматривала сообщения, зазвонил телефон.

— Стейнберг, — машинально ответила Аллегра, сняв трубку. На другом конце провода отреагировали мгновенно.

— Гамильтон, — услышала Аллегра знакомый голос. — Как прошел день? Полагаю, насыщенно?

— Да, дел было довольно много, но большую часть времени я потратила в транспортной пробке.

— Вы до сих пор работаете?

Джефф не хотел ей мешать, но ему хотелось услышать звук ее голоса, даже если она занята. Он весь день ждал часа, когда наконец можно будет позвонить.

Аллегра улыбнулась, думая, что почему-то когда сидишь в номере отеля, его низкий бархатный голос кажется особенно сексуальным.

— Да нет, не особенно, я просто просматривала сообщения и факсы. Ничего срочного нет. А как прошел день у вас?

— Неплохо. Вейсман успешно провел переговоры по поводу нового контракта.

— Это какого — на новую книгу или на фильм? У вас так много проектов, что я уже в них запуталась.

Джефф рассмеялся:

— Кто бы говорил! Контракта на издание третьей книги. Переговоры о фильме я предоставлю вести вам. Между прочим, я рассказал об этом Вейсману, идея ему страшно понравилась. Он и сам бы предложил мне это, но думал, что я больше не захочу иметь дело с кино. И он не ошибся, но, кажется, я рискну предпринять еще одну попытку в Голливуде. А вас он назвал классным адвокатом и посоветовал сначала самому решить, буду ли я заниматься этим делом всерьез, и не тратить понапрасну ваше время. Говорит, вы человек очень занятой и у вас масса о-очень важных клиентов.

Джефф так точно скопировал интонации Андреаса, что оба рассмеялись.

— Я просто потрясена, — сказала Аллегра, ей было немного смешно слышать такие отзывы.

— Я тоже, мисс Стейнберг. Так как насчет обеда? После всех важных дел, которые вы успели закончить за сегодняшний день, у вас еще остались силы поесть?

— На самом деле сегодня я ничего такого важного не сделала. Днем поговорила с несколькими адвокатами и рекламными агентами певца, моего клиента, а вечером отказала парфюмерной фирме, которая хотела использовать имя Кармен.

— Что ж, по крайней мере это интересно. И какого вы мнения об агентах? Небось не слишком высокого?

— Ну нет, они мне понравились, толковые ребята. Запланировали для Брэма потрясающее турне. Если он осилит его — я имею в виду физически, — думаю, нужно соглашаться.

Джеффу нравилось слушать, как она рассказывает, ему нравились ее идеи, нравился сам голос, были близки ее интересы. Он весь день о ней думал — как ни старался, не мог выкинуть ее из головы. Ему нравилось в ней абсолютно все. Это какое- то безумие, он знает ее меньше суток, но почему-то не способен думать ни о ком и ни о чем, кроме нее. Аллегра тоже не могла не признаться, что на протяжении всего дня, занимаясь делами и проводя встречи, она нет-нет да и вспоминала Джеффа, и эти воспоминания всякий раз вызывали у нее улыбку.

— Должна сказать, мистер Гамильтон, вы очень плохо влияете на мою работу. Мои нью-йоркские партнеры, наверное, приняли меня за наркоманку с запада: я все время вспоминала наши ночные разговоры, то и дело пропуская мимо ушей слова собеседника. Это никуда не годится.

— Вы, наверное, правы, но ведь это приятные воспоминания, правда?

Джеффу хотелось спросить, звонил ли Брэндон, но он удержался. Вместо этого он поинтересовался, есть ли у нее с собой теплая одежда — какие-нибудь брюки, шерстяная шапка, варежки.

— Это еще зачем?

Аллегра не понимала, с какой стати он об этом спрашивает — разве что просто проявляет заботу. Но у Джеффа, по- видимому, было на уме что-то конкретное. В действительности он вынашивал свой план весь день и очень надеялся, что у Аллегры найдется подходящая одежда.

— У меня есть шерстяные брюки, я как раз в них сегодня ходила, шапку я тоже привезла, но она ужасно уродливая.

— А варежки?

— Варежки я не надевала лет двадцать.

Она забыла взять даже перчатки, и всякий раз, и когда приходилось выходить на улицу, у нее мерзли руки.

— Ничего, я прихвачу для вас мамины варежки. Что вы скажете, если я предложу вам нечто нетрадиционное? Или вы предпочитаете изысканные светские развлечения?

Джефф осмеливался предполагать, что она по-прежнему не прочь с ним встретиться, и был прав. Аллегра ждала этой встречи весь день, не переставая уговаривать себя, что не совершает ничего предосудительного и не изменяет Брэндону.

— Не надо мне ничего изысканного, — тихо сказала Аллегра. Светских мероприятий ей и без того хватало, ей часто приходилось бывать с клиентами на званых обедах, церемониях вручения всяческих премий, наверное, поэтому она любила развлечения попроще. Заинтересованно и одновременно с некоторой тревогой она спросила: — Что вы задумали?

— Скоро узнаете. Одевайтесь потеплее, надевайте брюки, сапоги и эту вашу уродливую теплую шапку, встретимся через полчаса в вестибюле отеля.

— Это опасно? А вы, случайно, не собираетесь увезти меня куда-нибудь в Вермонт или Коннектикут? — Она почувствовала себя школьницей, затевающей на пару с одноклассником какое-то озорство.

Джефф усмехнулся, идея явно пришлась ему по вкусу.

— Нет, хотя, признаться, я бы с удовольствием куда-нибудь вас увез, просто не знал, что такой вариант возможен.

— Невозможен. На завтра у меня назначено здесь несколько встреч.

— Я так и думал. Не волнуйтесь, ничего страшного я не

затеваю, просто небольшое развлечение в нью-йоркском стиле. Итак, встречаемся через полчаса, — закончил разговор Джефф, не желая задерживать ее у телефона.

Повесив трубку, Аллегра дочитала оставшиеся факсы, и у нее еще осталось время. Она даже подумывала, не позвонить ли Брэндону, чтобы покончить с этим сразу, но потом решила, что он еще не вернулся домой, а может, даже не пришел с заседания к себе в офис. В Калифорнии сейчас не было и половины пятого. Странно, что у нее вообще возникла такая мысль — «чтобы покончить с этим». Как будто позвонить Брэндону — какая-то неприятная необходимость, нечто вроде приема горького лекарства. Аллегра испытывала слабые угрызения совести из-за Джеффа, хотя и понимала, что ей не в чем себя винить, они с Джеффом не сделали ничего предосудительного — и не собираются.

В вестибюль Аллегра спустилась как раз вовремя. На ней были брюки, теплое пальто и старая вязаная спортивная шапочка ярко-красного цвета. Сквозь стеклянные вращающиеся двери было видно, что на улице все еще идет снег. Постояльцы, входя в вестибюль, топали ногами, отряхивая снег, снимали шапки, стряхивали снег с волос. Со стороны это выглядело довольно комично. Сквозь стеклянные двери Аллегра увидела, как к отелю подъехал закрытый двухколесный экипаж, напоминающий старинную английскую карету с застекленными дверцами. На заснеженной улице карета выглядела удивительно уютно. На козлах сидел настоящий кучер в высоком цилиндре. Карета остановилась у входа, возница спустился с козел, швейцар отеля помог ему придержать лошадей. Из кареты кто- то вышел и быстро прошел к отелю. И вдруг Аллегра увидела, что это Джефф. Он был в теплой парке и лыжной шапочке, весьма напоминающей ее собственную. Глаза блестели, щеки порозовели с мороза.

— Карета подана. — Джефф улыбнулся и протянул Аллегре белые пушистые варежки. — Наденьте, на улице холодно.

— Фантастика! — восхищенно выдохнула Аллегра.

Джефф помог ей сесть в карету, сам сел рядом, закрыл

дверцу и заботливо прикрыл ей ноги меховой полостью. Кучер уже получил указания, куда ехать.

— Просто не верится. — Растроганная Аллегра радостно улыбалась. Джефф обнял ее за плечи, и она придвинулась к нему под теплой полостью, чувствуя себя как девушка на первом свидании.

— Я принял ваше предложение, и мы едем в Вермонт. К

следующему вторнику доберемся. Надеюсь, это не нарушит ваши планы?

— Нисколько.

Сейчас, когда Аллегра сидела рядом с ним в коляске, ей казалось, что она готова на любое его предложение.

Коляска медленно тронулась. Аллегра надела варежки — они оказались теплыми, уютными и как раз ей впору. Она посмотрела на Джеффа, и их взгляды встретились. «Какой же он все-таки милый», — подумала она.

— Спасибо, Джефф, вы меня балуете.

Джефф смущенно отмахнулся:

— Ерунда. Раз уж выпал снег, нужно придумать что-нибудь особенное.

Появление на дороге конного экипажа внесло еще большую сумятицу в движение, и без того нарушенное из-за снегопада. Но в конце концов им все-таки удалось доехать до южной оконечности Центрального парка. Проехав еще несколько кварталов на север, кучер остановил экипаж возле катка Вулмана.

— Где мы? — спросила Аллегра, С некоторой тревогой всматриваясь в темноту за окном. Но в такой холод и пургу в парке, наверное, не было даже уличных грабителей.

Кучер открыл дверцу и помог им выйти из кареты. Джефф посмотрел на Аллегру с довольным видом.

— На коньках кататься умеете?

— Более или менее. Последний раз каталась в университете, да и тогда мне было далеко до Пегги Флеминг.

— Не хотите попробовать еще раз?

Неожиданное предложение сначала рассмешило Аллегру, но идея показалась заманчивой, и она кивнула:

— С удовольствием.

Держась за руки, они побежали к кассе. Кучер остался ждать, Джефф заплатил за аренду кареты до полуночи. Он взял напрокат две пары коньков, помог Аллегре переобуться, потом они взялись за руки и вышли на лед. Поначалу-Аллегра передвигалась по льду с опаской, но довольно быстро вспомнила старые навыки и почувствовала себя увереннее. Джефф, как оказалось, прекрасно катался на коньках, в Гарварде он был членом хоккейной команды. Чтобы разогреться, он быстро пробежал один круг, вернулся к Аллегре и больше уже не отходил от нее. Вскоре Аллегра тоже стала довольно сносно кататься. Снег все падал и падал, и, кроме них, на катке почти никого не было, но Аллегра и Джефф от души

веселились, смеясь и подшучивая друг над другом, как старые приятели. Несколько раз они прерывались, чтобы подкрепиться хот-догами и горячим шоколадом. Аллегра чувствовала себя с Джеффом так же легко и непринужденно, как с Аланом, даже еще лучше.

— Уж и не помню, когда я в последний раз так веселилась, — сказала она, когда они присели отдохнуть, потому что у нее устали ноги.

— В Лос-Анджелесе я иногда хожу покататься, но в Калифорнии катки никудышные, — рассказывал Джефф. — В прошлом году ездил на озеро Тахо, на лыжах покатался неплохо, а каток там слишком маленький. Катание на коньках явно не самый любимый вид спорта на западе, а жаль, я его очень люблю.

— Я тоже. — Аллегра с удовольствием посмотрела на Джеффа. Высокий, спортивный, мужественный, со смеющимися глазами, он выглядел, как бы выразилась ее младшая сестра, «обалденно». — Только я так давно не каталась, что уже забыла, как это здорово. Спасибо, что привезли меня на каток, — закончила она благодарно.

Немного погодя Джефф взял ей чашку горячего кофе и кренделек, посыпанный солыо. Было не так уж холодно, ветер почти стих, но снег по-прежнему валил беспрестанно.

— Если снег не прекратится, завтра по городу вообще не проедешь. Может быть, все ваши завтрашние встречи придется отменить, — сказал Джефф с надеждой.

Аллегра рассмеялась. На завтра у нее была назначена вторая встреча с Джейсоном Хэйвертоном, и она рассказала Джеффу о писателе:

— Он мне понравился. Могу представить, что в юности он имел репутацию сердцееда, но сейчас он очень милый, интересный собеседник и сохранил остроту ума. — Хэйвертон действительно ей понравился, и она была рада встретиться с ним снова. — Мне кажется, здесь жизнь куда более цивилизованная, чем в Калифорнии. Там тоже есть литературные круги, благородные леди и джентльмены, образованная публика, которая всегда ведет себя прилично и чтит традиции, но такое впечатление, как будто все еще не до конца обработано. Пока живешь в Калифорнии, это забывается, но потом приезжаешь в Нью-Йорк и снова вспоминаешь. В Калифорнии такой человек, как Джейсон Хэйвертон, просто не мог бы существовать. За ним бы гонялись папарацци, желтая пресса печатала бы про него всякие небылицы, например, что у него роман с медсестрой из дома престарелых, он получал бы письма с угрозами…

— А знаете, Аллегра, для старика это, может, было бы и неплохо — все какое-то оживление в жизни. Глядишь, ему бы еще понравилось.

— Джефф, я серьезно.

Они снова стали кататься. Под предлогом, что Аллегра может упасть, Джефф крепко прижимал ее к себе, и Аллегре это было приятно.

— Лос-Анджелес — это совсем другой мир.

Джефф посерьезнел.

— Я знаю. Наверное, некоторым из ваших клиентов приходится туго. Представляю, каково это, когда падкие до сенсаций газетчики следят за каждым твоим шагом, не дают покоя всей семье, да еще всякие психи пишут тебе угрожающие письма.

— Что ж, рано или поздно это случается с любым, кто разбогател и считается знаменитостью. Можно сказать, это происходит автоматически. Человек делает деньги, приобретает известность, и тут же находится какой-нибудь маньяк, который хочет его убить. Это мерзко. Как на Диком Западе. Пиф- паф, и все кончено. А папарацци — они ничуть не лучше. Газетчики готовы на любую ложь, если она поможет им увеличить тиражи, а кто при этом пострадает, им наплевать.

— Но имея дело со знаменитостями, вам, наверное, приходится сталкиваться с этой грязью постоянно. Вы можете как- то защитить своих клиентов?

— Трудно сказать. Родители еще много лет назад научили меня, что не нужно привлекать к себе внимания, жить пристойно и стараться не реагировать на всю эту мышиную возню. Но газетчики достанут кого угодно. Помню, когда я и мои брат с сестрой были детьми, они все пытались нас сфотографировать, но отец в этих вопросах непреклонен, своих детей он был готов защищать прямо как лев. Если возникала необходимость, он добивался от полиции официального запрета на съемки. Но сейчас все изменилось, и не в лучшую сторону. Полиция вмешивается в дело только после того, как тебя пару раз попытаются убить. Как раз перед моим отъездом Кармен получила письмо с угрозами; к счастью, я успела побывать в полиции и ФБР и, кажется, теперь все под контролем. Бедняжка перепугалась до смерти. Случается, она звонит мне в четыре часа утра только потому, что услышала какой-то шум.

— Вам нужно спать побольше, — посоветовал Джефф с напускной серьезностью, и Аллегра рассмеялась.

Она не стала уточнять, что Брэндона неимоверно раздражает, когда ей звонят по ночам и вообще, как он говорит, постоянно вторгаются в ее личную жизнь. Аллегра не хотела жаловаться Джеффу на Брэндона и тем самым понапрасну поощрять Джеффа, давая ему понять, что несчастлива с Брэндоном. Несмотря ни на что, они с Брэндоном очень близки. Пройдет несколько дней, она возвратится домой, Джефф вернется в Лос-Анджелес, и они уже не смогут встречаться по вечерам, как сегодня. Может, иногда им удастся встретиться в обеденный перерыв… Аллегра уже думала об этом, и не раз. Можно было бы познакомить Джеффа с Аланом, даже представить родителям. Блэр он обязательно понравится, а с Саймоном они уже знакомы. Как странно: она думает о нем так, словно везет его домой знакомиться с родителями.

— О чем задумались? — спросил Джефф, заглядывая ей в глаза. Аллегра хмурилась, и на лицо ее словно набежала тень.

Она ответила не сразу:

— Я думала, было бы неплохо познакомить вас с моей семьей, и мне показалось это странным. Я пыталась оправдаться перед самой собой.

— А в этом есть необходимость, Аллегра? — мягко спросил он.

— Не знаю, — честно призналась она. — А как по-вашему?

Джефф не ответил. Они уже несколько минут стояли в глубине катка, прислонившись к перилам ограждения. На их лица падал снег. Стоя рядом с Аллегрой, Джефф, ни слова не говоря, вдруг просто пододвинулся ближе и поцеловал ее. В первый момент Аллегра опешила, но не отпрянула, а, наоборот, ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. А потом она поцеловала его в ответ, и он стал все крепче прижимать ее к себе. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба с трудом переводили дыхание.

— Ох, Джефф… — тихо прошептала Аллегра, ошеломленная тем, что они сделали. Она снова почувствовала себя нашалившей школьницей и одновременно очень остро ощутила себя женщиной.

— Аллегра, — тихо выдохнул Джефф. Он снова привлек ее к себе, и Аллегра не сопротивлялась.

Наконец они перестали целоваться и снова стали кататься на коньках. Несколько минут никто из них не произносил ни слова. Джефф нарушил молчание первым. Посмотрев на Аллегру, он серьезно сказал:

— Не знаю, может, мне полагается извиниться, но, честно говоря, совсем не хочется.

— Не за что вам извиняться, — пробормотала Аллегра, — я сама вас целовала.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Вы чувствуете себя виноватой перед Брэндоном?

Ему было важно знать, что она чувствует. Ему нравилось в ней все: ее мысли, ее правила, ее мечты, не говоря уже о красоте, более того, он чувствовал, что все больше в нее влюбляется. Ему хотелось быть с ней, обнимать, целовать, заниматься с ней любовью — и к черту этого Брэндона.

— Не знаю. — Аллегра не стала кривить душой. — Я не уверена в своих чувствах. Наверное, я должна испытывать угрызения совести, ведь мы с ним встречаемся два года, я хочу выйти за него замуж… Но он такой неподатливый, Джефф, он дает только то, что пожелает, ровно столько, сколько сам считает нужным, и ни на йоту больше.

— Господи, Аллегра, почему вы хотите выйти замуж за такого субъекта? — В вопросе Джеффа слышалось раздражение. Они снова перестали кататься и остановились. Каток скоро закрывался, и редкие посетители уже начали расходиться.

— Сама не знаю почему, — ответила Аллегра почти жалобно. Она много раз пыталась ответить на этот вопрос друзьям и родным, пыталась как-то оправдать свое желание даже перед самой собой. — Может, потому, что мы так долго встречаемся, а может, потому, что мне кажется, будто я ему нужна. По- моему, я ему очень подхожу. Ему нужно научиться отдавать, внутренне раскрепоститься, не бояться любить и принимать на себя обязательства…

Глаза Аллегры наполнились слезами. Сейчас, когда она познакомилась с Джеффом, познала его душевную щедрость, все это звучало ужасно глупо.

— А если он ничему этому не научится, что ждет вас? Что за семейная жизнь у вас с ним будет? Вероятно, такая же безрадостная, как у него была с первой женой. Может, ему не нравится, что вы пытаетесь заставить его дать то, чего у

него даже и нет. У меня сложилось впечатление, что в

первом браке его раздражало именно это, тем не менее он до сих пор не развелся. Сколько еще протянется эта неопределенность? Еще два года? Пять лет? Десять? Можно подумать, вы сами себя за что-то наказываете. Вы хоть понимаете, что заслуживаете лучшего?

То же самое Аллегре твердила мать, только голос Джеффа звучал более убедительно.

— А что, если вы при более близком знакомстве окажетесь таким же, как он? — грустно спросила Аллегра. Она произнесла вслух то, чего больше всего боялась, облекла в слова свой самый страшный кошмар. Так уж выходило, что в конце концов все мужчины оказывались похожими на Брэндона, но ведь она сама их выбирала.

— А как вам сейчас кажется, я на него похож?

Аллегра рассмеялась сквозь слезы:

— Нет, скорее вы похожи на моего отца.

— Я воспринимаю это как большой комплимент, — искренне сказал Джефф.

— Наверное, так и было задумано. А еще вы немного напоминаете мне брата и в чем-то — Алана.

Аллегра мечтательно улыбнулась. Гораздо приятнее думать обо всех хороших мужчинах, которые были в ее жизни, а не о тех, кто вроде Брэндона и его предшественников закоснел в своей неспособности давать что-то в ответ.

— А вы никогда не пытались обсудить свои проблемы с кем-то еще?

Аллегра улыбнулась его наивности.

— А как же! Психотерапия — любимый вид спорта на западе. Я играю в эти игры уже четыре года. — Посерьезнев, она буднично сказала: — Каждый вторник встречаюсь с психоаналитиком.

— И что он или она говорит по поводу ваших отношений с Брэндоном? Или вы предпочитаете это не обсуждать? — неуверенно спросил Джефф.

Он все еще не мог понять, почему Аллегра держится за человека, который дает ей так мало. Кажется, она и сама этого не понимает, но при этом заступается за Брэндона — похоже, она уже привыкла его оправдывать, значит, Джефф не первый обратил внимание на недостатки Брэндона, другие уже говорили ей то же самое.

— Да нет, я привыкла обсуждать наши беседы. — Они решили сделать еще один круг на коньках. — Док

тор Грин считает, что это застарелая проблема, и она права. Я действительно раз за разом выбираю мужчин, неспособных меня полюбить и вообще неспособных на любовь. Но по-моему, Брэндон лучше своих предшественников.

Джефф не был знаком с предшественниками, но о Брэндоне у него сложилось весьма нелестное мнение.

— По крайней мере Брэндон пытается измениться, — продолжала Аллегра.

— С чего вы взяли? — с досадой пробурчал Джефф. — Что он для вас делает?

Но Аллегра не желала сдаваться:

— Он меня любит. Может, он слишком зажатый и сдержанный в чувствах, но внутри, под этой скорлупой, он другой — если мне действительно понадобится помощь, он в нужный момент окажется рядом. — Аллегра не раз уверяла в этом себя и других, но Брэндон пока ничем не подкрепил ее веру.

— Вы в этом уверены, Аллегра? — с нескрываемым сомнением спросил Джефф. — Подумайте хорошенько. Когда в последний раз он пришел вам на помощь в трудную минуту? Мы с вами знакомы совсем недолго, но даже я уже чувствую, что когда-нибудь он подложит вам здоровенную свинью. Ведь этот фрукт даже не развелся с женой. Для чего он ее приберегает?

Увидев, что Аллегра готова расплакаться, Джефф тут же оставил язвительный тон и поспешил закончить этот неприятный разговор.

— Прошу прощения, — сказал он примирительно. — Наверное, я просто ревную. У меня нет права говорить все эти вещи, просто мне кажется, что эго несправедливо. Так трудно встретить человека, который тебе по-настоящему нравится, и вдруг я встречаю вас. И что же? Оказывается, что на вас висит этот Брэндон — как связка консервных банок на хвосте у кота. Естественно, мне хочется от него избавиться, это бы сильно упростило ситуацию.

Аллегра невольно рассмеялась над остроумным сравнением.

— Я вас понимаю. — Его слова задели ее за живое, но она не собиралась в этом признаваться. Они с Брэндоном вместе уже два года, не порывать же с ним только потому, что он не пошел с ней на вручение «Золотого глобуса», или потому, что не сказал ей по телефону «я тебя люблю», или потому, что он вдруг предпочитает возвращаться к себе домой, или потому, что в Нью-Йорке она познакомилась с красивым и привлекательным писателем… Ни одна женщина не порывает с прошлым только потому, что некий обаятельный едва знакомый мужчина пригласил ее на каток. Но Аллегра не могла отрицать, что Джефф ее очень привлекает. Более того, он сразил ее наповал, но при чем здесь Брэндон?

Они снова встали на лед и катались, взявшись за руки, до тех пор, пока каток не закрылся, потом сдали коньки и пошли к дожидавшемуся их экипажу. Все это время Аллегра молчала. Джефф очень жалел, что не сдержался и дал волю чувствам. Он пригласил Аллегру на чашечку кофе в квартиру своей матери, но она отказалась, сказав, что пора возвращаться в отель.

— Обещаю вести себя прилично. Простите, Аллегра, напрасно я наговорил вам всякой всячины про Брэндона, надо было мне помалкивать.

— Я польщена. — Она улыбнулась. — А нельзя ли перенести приглашение на другой раз? К сожалению, мне завтра рано вставать.

На том и порешили. Аллегра откинулась на спинку сиденья, прислонившись к Джеффу. А он сидел и думал, как было бы хорошо просыпаться по утрам рядом с ней. Но вслух ничего не сказал. Экипаж повез их обратно, за окнами по-прежнему кружился снег, а они сидели, прижавшись друг к другу, и слушали приглушенный стук копыт по заснеженной дороге.

— Хорошо, правда? — тихо спросил Джефф.

Аллегра кивнула и улыбнулась:

— Спасибо за прекрасный вечер, Джефф. Мы так славно покатались. — Это было куда лучше обеда в самом модном ресторане. Аллегра наслаждалась каждой минутой, проведенной с Джеффом, даже когда он спорил с ней из-за Брэндона. Как бы некоторые его вопросы ее ни раздражали, она хорошо понимала, чем они вызваны. И сейчас все мысли Аллегры были только о Джеффе.

— Вы хорошо катаетесь, — похвалил он.

Аллегра непринужденно рассмеялась.

— А целуетесь еще лучше.

— Вы тоже.

Они снова разговорились, и к тому времени, когда экипаж выехал за ворота парка, они шутили, смеялись, им было легко друг с другом. Остановив лошадей перед отелем, кучер открыл дверцу и помог им выйти. Джефф расплатился, добавив щедрые чаевые, кучер поблагодарил и забрался на козлы. Аллегра посмотрела вслед карете, удаляющейся по Парк- авеню.

— Я чувствую себя Золушкой, — тихо сказала она, снимая варежки и протягивая их Джеффу.

Он усмехнулся:

— И что же дальше? Мы оба превратимся в тыквы?

Давно он не чувствовал себя таким счастливым, и все благодаря Аллегре.

— Хорошо вы придумали нанять карету. Это было великолепно.

Снег, карета, катание на коньках — все это походило на волшебную сказку. Аллегра подняла глаза на Джеффа, раздумывая, не поцеловать ли его на прощание. Где-то в глубине шевельнулось желание. Он зашел с ней в отель и проводил до лифта. Дождался, когда двери откроются и, к удивлению Аллегры, вошел вместе с ней в кабину. Но еще больше ее удивило, что у нее даже мысли не возникло возразить. Двери закрылись, и они стали в полном молчании подниматься на четырнадцатый этаж. Джефф проводил ее до дверей номера. Аллегра достала из кармана ключи, посмотрела на Джеффа, но не пригласила его войти. Она испытывала смешанные чувства: если бы все сложилось по- другому, если бы в ее жизни не было Брэндона… но он есть, и не может она забыть два последних года своей жизни ради одной романтической ночи с незнакомцем.

— Здесь я с вами прощаюсь, — тихо сказал Джефф. Его взгляд выдавал такую же внутреннюю борьбу, как та, что шла в ее душе. Джефф не собирался пробивать головой кирпичную стену, но и отпустить Аллегру тоже не мог. Он не верил, что ей действительно нужно то, что у нее есть — или чего нет, — с Брэндоном. Но не желая навязываться, он уже собирался произнести прощальные слова и уйти, как вдруг она сделала маленький шажок к нему. И Джефф не совладал с собой.

Он привлек ее к себе и стал целовать, прижимая так крепко, что она едва могла дышать. С ним она чувствовала себя в безопасности, надежно защищенной, чувствовала себя желанной — сила его желания не вызывала сомнений. Более того, она знала, что если когда-нибудь проведет с Джеффом ночь, он ни за что не уйдет от нее до утра.

Повинуясь безотчетному желанию, Аллегра целовала его снова и снова. Но потом отстранилась и печально покачала головой. В глазах ее стояли слезы.

— Джефф, я не могу.

Он кивнул:

— Знаю. Я даже не хотел бы, чтобы это произошло прямо сейчас — боюсь, что угром вы бы меня возненавидели. Давайте на какое-то время оставим все как есть. Пусть у нас будет этакий старомодный роман с объятиями и поцелуями. Мне достаточно просто быть с вами… или быть вашим другом, если это вас устраивает. Я сделаю все, что вы хотите, — сказал он нежно. — Я ни на чем не настаиваю и не хочу загонять вас в угол.

— Честно говоря, я сама толком ничего не знаю. Я совсем запуталась. — Их глаза встретились, и Джефф прочел в ее взгляде настоящую муку. — Мне нужны вы, и он мне нужен, я хочу, чтобы он был таким, каким он никогда не бывает, но мне кажется, способен стать… и не понимаю, почему мне не все равно? Почему я здесь? Что я здесь делаю, почему? У меня такое ощущение, будто я в вас влюбилась. Но настоящее ли все это или просто мимолетный роман? Я вообще не понимаю, что со мной происходит, — окончательно растерялась она.

Джефф посмотрел на нее влюбленными глазами, улыбнулся и снова поцеловал. Она не отстранилась и даже ответила на поцелуй. Ей нравилось целовать его, нравилось, как он ее обнимает, нравилось просто быть с ним рядом, ездить с ним в карете, кататься на коньках.

Оторвавшись друг от друга, оба прислонились к стене у двери ее номера. Аллегра не хотела приглашать Джеффа в номер, потому что тогда дело непременно кончилось бы постелью, причем в ближайшие пять минут, а это было бы хотя и заманчиво, но нечестно по отношению ко всем троим.

— Что будет, когда мы вернемся в Лос-Анджелес? — тихо спросила она и вдруг задумалась, как Джефф воспримет реалии ее повседневной жизни. Вопрос интересный. — Сейчас все выглядит очень романтично, но как изменятся наши отношения, когда нужно будет ходить в супермаркет за продуктами, когда в четыре часа утра позвонит Кармен, потому что ее разбудила собака, опрокинувшая мусорный бак, или Мэл О’Донован, которого арестовали за вождение автомобиля в нетрезвом виде, и мне нужно будет срочно вытаскивать его из полицейского участка?

— Я поеду с вами. А иначе зачем нужны друзья? Это жизнь,

не вижу во всем этом ничего ужасного или особенно обременительного. По мне, так это даже забавно. Пожалуй, я смогу почерпнуть из жизни ваших клиентов кое-какие идеи для своих будущих романов.

— Я серьезно. Иметь дело с моими клиентами — все равно что возиться с полудюжиной невоспитанных подростков.

— Думаю, я это выдержу. Неужели я произвожу впечатление такого хрупкого, изнеженного существа? Я привык считать себя довольно гибким. Будем считать, что это тренировка, когда-нибудь у нас появятся дети, которые станут вытворять то же самое — или, будем надеяться, не станут, если мы правильно их воспитаем.

Аллегра была поражена и почувствовала себя какой-то недотепой, но вместе с тем слова Джеффа были ей приятны.

— Что вы такое говорите?

— Я говорю, что хочу встречаться с вами, проводить с вами время, а там посмотрим, что из этого выйдет. Со мной происходит то же самое, что и с вами. Я начинаю в вас влюбляться. Не знаю, как это случилось и что из этого получится, но не хочу терять то, что возникло между нами, или отдавать вас парню, который явно вас не заслуживает и, по-моему, не ценит.

Ом бережно убрал с ее лба упавшую прядь волос и посмотрел ей в глаза — в глаза, которые он знал всего пару дней, но которые уже смотрели на него с безграничным доверием.

— Но меньше всего мне хотелось бы, чтобы вы разрывались на части и страдали. Не решайте ничего пряма сейчас, все образуется само собой. Подождем до Лос-Анджелеса.

Доводы Джеффа звучали вполне разумно, и Аллегра невольно кивнула. Но потом вдруг встрепенулась и посмотрела на него почти с ужасом.

— А если я решу, что мы больше не сможем видеться? — спросила она.

Не могут же они вечно целоваться по углам — Брэндону это определенно не понравится.

— Надеюсь, вы так не решите, — ответил Джефф спокойно.

— Просто не знаю, как быть.

Аллегра чувствовала себя заблудившимся ребенком. Джефф улыбнулся, взял у нее ключи и открыл дверь.

— У меня есть на этот счет кое-какие предложения, но вряд ли они сейчас подойдут. — Он еще раз поцеловал ее в губы, сунул ей в руки ключи и, даже не переступая порог номера, легонько подтолкнул ее внутрь. — Какие планы на завтра?

— Завтра я снова встречаюсь с Хэйвертоном и агентами Брэма, потом у меня назначено несколько встреч в пригородах.

Аллегра вспомнила, что договорилась вечером пообедать с одним адвокатом, который никак не мог встретиться с ней в другое время. День предстоит долгий, и вряд ли она успеет встретиться с Джеффом.

— Боюсь, я освобожусь часов в девять, а то и позже.

— Значит, я позвоню после девяти.

Он в последний раз поцеловал ее и направился по коридору к лифту. Аллегра закрыла дверь номера, чувствуя непривычное умиротворение. Некоторое время она еще раздумывала, не позвонить ли Брэндону, но потом поняла, что не сможет. Было бы нечестно звонить ему сейчас, притворяясь, что она просидела весь вечер в номере, думая о нем. Аллегра понимала, что ей следует прекратить встречаться с Джеффом или по крайней мере целоваться, но об этом даже подумать было страшно. Может, нужно относиться к тому, что происходит, как к легкому увлечению — подумаешь, несколько объятий и поцелуев? Как только она вернется в Калифорнию, все снова станет на свои места. Когда примерно через час в номере зазвонил телефон, Аллегра все еще пыталась убедить себя в этом. От неожиданности она вздрогнула. Неужели Брэндон? Он не звонил днем, и когда она вернулась с катка, портье не передал ни одной записки. Снимая трубку, Аллегра внезапно почувствовала угрызения совести.

— Алло?

В эту минуту она чувствовала себя чуть ли не преступницей.

Джефф расхохотался.

— Аллегра, никогда не играйте в покер! Голос выдает вас с головой. Кстати, сейчас он звучит ужасно.

— Вы правы, Джефф. Меня совесть замучила.

— Я так и думал. Послушайте, вы не сделали ничего плохого, урон незначительный, ничего непоправимого не случилось. Вы не обманули его доверия. Если вам от этого станет легче, мы можем сделать перерыв. — Джефф сам это предложил, но кто бы знал, чего ему стоила эта жертва! Ему хотелось видеться с ней как можно чаще.

— Наверное, вы правы. То есть я имею в виду, нам нужно

сделать перерыв, — проговорила она несчастным голосом. — Я просто не могу так.

— Вы очень честная женщина. И это прискорбно, — пошутил Джефф. Но в действительности ему было не до смеха. Мысль о том, что они не увидятся, была для него невыносима.

— Завтра мы не сможем встретиться. — Голос Аллегры вдруг обрел твердость, а Джеффу казалось, что его сердце сжали железные тиски.

— Понимаю. Если передумаете, позвоните. — Он уже дал Аллегре все свои телефонные номера. — Надеюсь, все будет хорошо. — Он едва ее знал, но искренне беспокоился за нее.

— Со мной все в порядке, мне просто нужно обрести равновесие. Последние два дня были просто сумасшедшими.

— Но прекрасными, — добавил Джефф.

Он мечтал снова прижаться к ее губам, но боялся, что этого больше не будет. Он позвонил пожелать спокойной ночи, а вместо этого неожиданно для себя предоставил Аллегре возможность сбежать от него.

— Да, последние два дня были чудесными, — мечтательно вздохнула Аллегра, вспоминая каток, закрытый экипаж и поцелуи под снегом.

Джефф выбил ее из колеи, а сейчас ей нужно сосредоточиться на реальной жизни и думать, как она вернется к Брэндону.

— Я вам позвоню. — Аллегра чуть не поперхнулась собственными словами. Опять она думает не о Брэндоне, а о Джеффе! — Спокойной ночи, Джефф.

— Спокойной ночи.

Джефф так и не сказал ей, зачем звонил. А позвонил он только для того, чтобы сказать, что любит ее.


Глава 5 | Свадьба | Глава 7



Loading...