home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Среда показалась Аллегре бесконечной. Она побывала в нескольких фирмах и в центре города, и в пригородах, на позднем деловом ленче, а потом еще был этот обед со страшно занятым адвокатом, консультантом по налогообложению, который выполнял поручение одного из ее клиентов. Наконец последняя встреча закончилась. Выйдя из ресторана, Аллегра решила пройтись по Мэдисон-авеню, подышать свежим воздухом. Мысли ее снова вернулись к Джеффу наверное, в тысячный раз за день.

Хотя это стоило ей неимоверного напряжения, Аллегра все- таки удержалась и не позвонила Джеффу. Она просто не могла себе этого позволить — чувства были все еще слишком свежи. Между ними зародилось нечто, обладающее огромной силой. Она боялась играть с огнем, охватившим их обоих.

Идя по улице, Аллегра рассеянно скользила взглядом по витринам. И вдруг она увидела Джеффа. Он смотрел на нее с обложки книги, выставленной в витрине книжного магазина. Аллегра остановилась, всмотрелась в лицо на обложке, в глаза, которые говорили ей так много, и ноги сами понесли ее в магазин. Она вошла и не раздумывая купила книгу.

Вернувшись в отель, Аллегра села за стол, положила книгу перед собой и долго-долго смотрела на фотографию, потом вздохнула и убрала книгу в чемодан.

Утром, еще до того как отправиться на первую встречу, Аллегра долго разговаривала по телефону сначала с Брэмом Моррисоном, потом с Мэлом О’Донованом. Когда она вернулась и справилась у портье, оказалось, что за весь день ей никто не звонил, в том числе и Брэндон. Однако в номере ее ждала целая стопка факсов. Кармен передала через Элис ничего не объясняющую фразу, что у нее все хорошо, у всех остальных, кажется, тоже ничего экстренного не случилось. Только у Брэма Моррисона снова неприятности — его сын стал получать какие-то странные угрозы. Неизвестный угрожал по телефону, трубку сняла экономка Брэма, испанка по национальности, она мало что поняла из слов звонившего, но ничего хорошего этот звонок не предвещал. Брэм лично обратился в полицию и приставил к обоим своим детям по телохранителю. Как Аллегра и говорила Джеффу, забот у нее всегда хватало — контракты, угрозы, гастроли, получение лицензий и снова контракты, бесчисленные контракты.

Но в этот вечер и работа не принесла Аллегре успокоения, сосредоточиться не удавалось, она была способна думать только о Джеффе. Наконец в десять часов он позвонил.

— Как прошел день?

Джефф старался говорить ровным голосом, но он страшно нервничал, так что взмокли ладони. Слышать голос Аллегры и знать, что он не может с ней встретиться, само по себе было мукой.

— Хорошо. — Аллегра в двух словах рассказала о предстоящем турне Брэма и об угрозах его сыну.

— По этим подонкам, которые угрожают детям, тюрьма плачет, — сказал Джефф.

Затем он поинтересовался остальными ее делами. Аллегра посмотрела на чемодан и скорбно призналась:

— Я купила вашу книгу.

— Правда? — Джефф был польщен. Приятно было узнать, что она о нем думала. — Интересно, почему вы ее купили?

— Мне захотелось иметь вашу фотографию. — Это прозвучало так похоже на признание школьницы, коллекционирующей фотографии кумиров, что Джефф рассмеялся.

— Если хотите, я могу прийти и предстать перед вами живьем, — обрадованно предложил он. На этот раз засмеялась Аллегра.

— Думаю, не стоит.

Они помолчали, и наконец Джефф спросил:

— Как поживает Брэндон?

Он ненавидел даже само имя этого человека, но любопытство победило, уж очень ему хотелось знать, звонила ли ему Аллегра.

— Я ему недавно звонила, но не застала. Наверное, он занят на судебном заседании.

— А как насчет нас, Аллегра? — мягко спросил Джефф. С самого утра он не мог сосредоточиться ни на чем, все время думал о ней.

— Думаю, нам лучше на время взять тайм-аут, пока мы не научимся держать себя в руках.

Джефф хмыкнул в трубку:

— Давайте лучше сделаем по-другому: я куплю вам складную дубинку, и вы будете давать мне по лбу всякий раз, когда я подойду к вам близко. Заранее предупреждаю, вам часто придется ею пользоваться.

— Я ничуть не лучше вас, — виновато пробормотала Аллегра.

— Эй, не будьте слишком строги к себе! Вы всего лишь человек и делали все как полагается, остановили меня, прогнали и сказали, что больше не хотите меня видеть.

Перечисляя все эти добродетели, Джефф ненавидел каждую из них, но в то же время уважал Аллегру за порядочность и выдержку. Она была полна решимости хранить верность.

— Да, я все это сделала, но только после того, как поцеловала вас, да не один раз, — уточнила Аллегра.

— Послушайте, прокурор, в этой стране закон не запрещает целоваться. Мы же с вами не в викторианской Англии, вы безупречны и можете собой гордиться.

В действительности Джефф предпочел бы, чтобы она не так ревностно хранила преданность Брэндону.

— А я собой недовольна, чувствую себя несчастной, и мне вас не хватает, — призналась Аллегра.

Оба рассмеялись.

— Рад это слышать, — весело откликнулся Джефф. — Если, конечно, это что-то меняет. Как насчет того, чтобы встретиться завтра?

— Нет, это ничего не меняет, и завтра я очень занята.

— Этого я и боялся, — отозвался Джефф упавшим голосом. — Когда вы возвращаетесь домой?

— В пятницу.

— Я тоже. Может, мы хоть обратно полетим вместе? Обещаю в полете не вытворять ничего неподобающего.

Аллегра засмеялась, но мысль лететь домой вместе показалась ей не слишком удачной. Зачем мучить себя понапрасну? Ясно же, что они не смогут держаться друг от друга на расстоянии.

— Думаю, не стоит, Джефф. Может, когда-нибудь пообедаем вместе в Лос-Анджелесе.

— Что вы такое говорите, Аллегра, разве для нас этого достаточно? — возмутился Джефф. — По крайней мере давайте будем друзьями. Просто бессмыслица какая-то! Вы же не монашка, а женщина, к тому же вы с этим типом даже не женаты. — Джефф догадывался, что они никогда и не поженятся, но одному Богу известно, где будет он сам к тому времени, когда Аллегра это поймет и освободится от Брэндона. Он верил, что в жизни всему свое время, и решительно не собирался откладывать следующую встречу с Аллегрой до тех неопределенных времен, когда она порвет с Брэндоном. Пожалуй, на это могут уйти годы. — Аллегра, давайте встретимся еще раз до вашего возвращения. Ну пожалуйста. Мне очень нужно вас увидеть.

— Нет, вам не нужно, а хочется, — возразила Аллегра.

— Если вы откажетесь, предупреждаю, что я могу быть весьма навязчивым. Заявлюсь в отель и улягусь

на полу в вестибюле. Или снова приеду в конном экипаже и потащу лошадь через вращающиеся двери. — Ему всегда легко удавалось ее рассмешить и поднять ей настроение. — Глупышка, вы понимаете, что вы с нами делаете? Что происходит?

— Я держу свое слово, стараюсь хранить верность.

— Да тому парню, которому вы храните верность, это слово даже незнакомо, и вы это знаете не хуже меня! Он этого не заслуживает — и я тоже. По крайней мере позвольте мне проводить вас до аэропорта.

— Не надо, — твердо возразила Аллегра. — Я позвоню вам из Лос-Анджелеса.

— И что вы мне скажете? Что не можете со мной встречаться из-за Брэндона?

Аллегра почувствовала, что ей не по силам ответить на этот вопрос.

— Вы обещали, что не будете меня торопить, — напомнила она.

— Я солгал, — невозмутимо ответил Джефф.

— Вы несносны.

— Ладно, идите читайте мою книгу или смотрите на фотографию, я позвоню завтра вечером.

— Меня не будет в номере. — Она вопреки желанию пыталась охладить его пыл.

— Тогда я позвоню позже.

— Почему вы так себя ведете?

— Потому что я вас люблю.

В трубке надолго повисло молчание. Джефф ждал, закрыв глаза. Он уже пожалел, что у него вырвались эти слова.

— Ну хорошо, я вас не люблю. Вы мне очень нравитесь, и я хочу узнать вас поближе. — В трубке послышался тихий мелодичный смех. — Знаете что, мисс Аллегра Стейнберг, вы сводите меня с ума. Интересно, как вы собираетесь представлять мои интересы, если не хотите со мной встречаться?

— Вам же не нужно подписывать контракт со студией прямо сейчас, — напомнила Аллегра.

Джефф притворно возмутился:

— Так раздобудьте мне контракт немедленно! Какой же вы после этого адвокат?

— Сумасшедший, вот какой. Благодаря моему последнему клиенту.

— Убирайтесь, возвращайтесь к этому типу, не желаю вас видеть! — Джефф поддержал ее игру. — Кстати, на коньках вы катаетесь так себе, паршиво.

— Да, я знаю, — согласилась Аллегра. Она рассмеялась, но оба как самое большое сокровище хранили в душе воспоминания о вечере, проведенном на катке. Сейчас, когда Аллегра об этом вспомнила, ей не верилось, что они ехали в карете по заснеженному городу только вчера, казалось, она не видела Джеффа целую вечность. Как она вообще выживет в Лос-Анджелесе, если не сможет с ним видеться?

— Я пошутил, вы хорошая спортсменка, — ласково сказал Джефф. — У вас много прекрасных качеств, и, кажется, верность — одна из ваших добродетелей. Мне остается только надеяться, что когда-нибудь я встречу женщину, похожую на вас. До сих пор все женщины в моей жизни очень вольно трактовали понятие верности — кроме меня, оно распространялось в лучшем случае еще человек на десять, а в худшем — на половину взрослого мужского населения небольшого городка. Но имейте в виду, мисс Стейнберг, завтра вечером я все равно позвоню, — вежливо, но решительно предупредил Джефф.

— Спокойной ночи, мистер Гамильтон, — чопорно произнесла Аллегра. — Желаю приятного дня. Поговорим завтра вечером.

Аллегра не могла запретить ему звонить. Ей очень нравилось с ним разговаривать, и она знала, что будет с нетерпением ожидать его следующего звонка, который оказался спасительным, потому что следующий день выдался ужасным. Все началось с дождя, который полил с утра. Поймать такси было просто невозможно; когда Аллегра после нескольких безуспешных попыток махнула рукой и спустилась в подземку, поезд сломался. Все назначенные на день встречи либо начинались с задержкой, либо срывались. К шести часам, когда Аллегра добралась до отеля, чтобы переодеться, она чувствовала себя как выжатый лимон. С утра позвонил Вейсман и пригласил ее на обед, который должен был начаться в семь тридцать, и Аллегра согласилась — только для того, чтобы не сидеть вечером одной в номере и не думать о Джеффе. Утром посыльный доставил от Джеффа три красные розы на длинных стеблях. От цветов у нее на душе потеплело, но решимости не убавилось.

Аллегра считала, что после двух лет может пойти ради Брэндона и не на такую жертву. Ведь Брэндон ей не изменяет, у него много недостатков, но неверность в их число не входит. Она поражалась самой себе — никогда еще ни к одному мужчине ее не влекло с такой непреодолимой силой.

В пятницу, то есть завтра, она собиралась возвращаться в Лос-Анджелес, но они с Брэндоном не разговаривали по телефону с самого понедельника. Аллегра несколько раз звонила ему, но все никак не могла застать: он был то в суде, то на какой- нибудь встрече. Она оставляла для него сообщения, но он так и не звонил. Невозможность поговорить с Брэндоном выводила Аллегру из равновесия, в конце концов она решила, что это судьба наказывает ее за неверность. Мало того что она несколько раз целовалась с Джеффом, если они встретятся еще раз, у нее не хватит сил сопротивляться. Поэтому от сознания того, что вечером, когда Джефф позвонит, ее не будет в отеле, она испытывала не только грусть, но и некоторое облегчение.

Готовясь к вечеру, Аллегра надела красное шерстяное платье, волосы распустила по плечам. Перед визитом к Вейсманам она еще раз попыталась позвонить Брэндону, но ей снова сказали, что он на совещании. Попросив передать, кто звонил, она повесила трубку, надела пальто и спустилась вниз.

Аллегра попросила швейцара поймать для нее такси, но это заняло у него около получаса. В результате она прибыла на обед с опозданием, но, к счастью, большинство гостей тоже опоздали, и по той же причине. На обеде у Вейсманов ожидалось четырнадцать гостей, Андреас еще утром предупредил Аллегру, что будет Хэйвертон, а также еще два-три писателя.

Первой, с кем Аллегру познакомили, была очень красивая молодая женщина. Как оказалось, это была одна из клиенток Вейсмана- начинающая, но уже имевшая громкую славу писательница-феминистка. Затем ее познакомили с диктором программы новостей, корреспондентом «Нью-Йорк таймс», режиссером с телестудии Си-эн-эн и его женой. Одна гостья была Аллегре знакома, точнее, это была знакомая ее матери, актриса с Бродвея. Аллегра сама подошла к ней поздороваться, прежде чем гости сели за стол. Это была очень известная и уважаемая актриса, даже из своего появления в гостиной она сумела устроить небольшой спектакль — не вошла, а величественно проплыла, приковывая к себе всеобщее внимание. Одним словом, публика собралась изысканная.

Когда собрались все гости, кроме одного, дверной звонок зазвонил в последний раз. Аллегра посмотрела на входящего гостя. «Господи, как я могла не догадаться, это же так очевидно!» Но не только Аллегра ни о чем не подозревала, Джефф — а это был он — выглядел еще более удивленным, чем она.

— Это судьба, — тихо сказал он, улыбнувшись одними губами.

Аллегра рассмеялась, испытывая странное облегчение и радость — куда большую, чем готова была признать. Она больше не могла бороться с собой. Аллегра подала Джеффу руку, словно они только что познакомились.

— Вы знали? — тихо, чтобы слышала только Аллегра, спросил Джефф, когда его посадили рядом с ней. На его волосах блестели дождевые капли, он показался Аллегре еще красивее, чем раньше.

— Конечно, нет! — В глазах Аллегры отразились все чувства, которые она пыталась побороть.

Джеффу стоило немалых усилий сдержаться, не привлечь ее к себе и не поцеловать при всех.

— Признавайтесь, вы нарочно это подстроили? — Он поддразнивал Аллегру и наслаждался этим. — Не стесняйтесь, скажите правду.

Аллегра метнула на него уничтожающий взгляд, Джефф засмеялся, наклонился к ней и все-таки поцеловал в щеку, потом пошел налить себе виски с содовой. Вернулся он очень быстро, снова сел рядом с Аллегрой, и некоторое время они чинно беседовали. Затем к ним присоединился Джейсон Хэйвертон. Писатель был доволен заключенной сделкой, сомнения, которые у него были по поводу экранизации одной из его книг, полностью рассеялись — в основном благодаря стараниям Аллегры.

— Мисс Стейнберг — просто чудо! — с восхищением сказал маститый писатель своему молодому собрату по перу, когда Аллегра отошла перемолвиться парой слов с хозяином. — Мало того что она великолепный адвокат, так еще и красавица. — Потягивая джин с тоником, писатель продолжал восторгаться Аллегрой.

С улыбкой послушав его, Джефф сообщил:

— Я только что ее нанял.

— О, она отлично позаботится о ваших интересах, — заверил Хэйвертон.

— Надеюсь, — с чувством произнес Джефф.

Вэто время вернуласьАллегра.

Вечер оказался интересным для всех собравшихся, а для Аллегры это было лучшее завершение ее поездки в Ныо-Йорк. Когда гости начали расходиться, Джефф и Аллегра надели пальто одновременно и вместе вышли. Она отказалась от своих попыток удерживать его на расстоянии, и теперь ей казалось самым естественным на свете делом быть с ним рядом. Джефф был очень доволен, что они уходят вместе, он держался гордо и немного покровительственно.

— Не хотите зайти куда-нибудь выпить? — невинно поинтересовался он. — Конечно, если вы мне доверяете. — В его взгляде светились любовь и нежность.

Двери лифта открылись, Аллегра и Джефф зашли в кабину вместе.

— Дело не в вас, вам я всегда доверяю, — улыбнулась она, — дело скорее во мне.

— Думаю, дело в нас обоих. Не хотите ненадолго заглянуть ко мне, точнее, на квартиру моей матери? Это недалеко отсюда, всего в трех кварталах. Обещаю быть пай-мальчиком. А если я начну выходить за рамки, вы в любой момент можете уйти.

Аллегра рассмеялась над его мерами предосторожности.

— Вам не кажется, что это звучит опасно? Но надеюсь, нам обоим удастся совладать с собой, правда?

Однако, положа руку на сердце, ни один из них не был в этом уверен. Джефф раскрыл большой черный зонт, Аллегра взяла его под руку, и они пошли по Пятой авеню к дому, где находилась квартира его матери.

Дул пронизывающий ветер. Когда они входили в дом, порыв ветра буквально швырнул Аллегру на Джеффа. Здание весьма походило на то, в котором жил Вейсман, — на каждом этаже по одной квартире, и в каждом случае лифт останавливается в частном вестибюле. Само здание было невелико, квартиры в нем были поменьше, чем апартаменты Вейсмана, но отличались хорошей планировкой и имели великолепный вид из окон, да и сам дом был красив и очень респектабелен.

На этаже, где находилась квартира матери Джеффа, вестибюль был отделан черным и белым мрамором. В центре стояли небольшой столик и стул — антикварные вещицы, купленные на аукционе «Кристи». В самой квартире была представлена внушительная коллекция английского антиквариата. В обивке мебели и драпировках преобладали желтая парча и серый шелк, кое-какая мебель была обита неярким ситцем. Все было подобрано со вкусом, но Аллегре почему-то показалось, что атмосфера в квартире какая-то неприветливая. По-настоящему ей понравилась только одна комната: небольшой кабинет с уютным кожаным диваном. Пожалуй, этот диван был единственным местом, на котором они с Джеффом могли спокойно посидеть и поболтать. Аллегра взяла со столика фотографию матери Джеффа в серебряной рамке и с интересом всмотрелась в лицо высокой худощавой женщины. Джефф явно пошел в мать, но ее глаза смотрели сурово, тонкие губы были сжаты, и Аллегра не могла представить се улыбающейся. Казалось, женщина не отличается веселым нравом, тогда как глаза и все черты Джеффа несут на себе отпечаток смеха, доброго юмора. В этом смысле мать и сын не походили друг на друга.

— У нее очень серьезный вид, — вежливо заметила Аллегра, подумав, что в ее семье вечно кто-нибудь улыбается, часто слышатся смех и оживленный разговор.

— Да, она серьезная. С тех пор как умер мой отец, она почти перестала улыбаться, — объяснил Джефф.

— Как грустно, — вздохнула Аллегра. Правда, у нее сложилось впечатление, что эта женщина была такой всегда.

— В нашей семье чувством юмора отличался отец.

— Мой отец тоже веселый, — сказала Аллегра и только потом вспомнила, что Джефф знаком с Саймоном.

Держа в руке стакан вина, Аллегра села рядом с Джеффом на диван и протянула ноги к камину. Джефф развел огонь. Неделя выдалась напряженная, Аллегра изрядно устала, но бывали и приятные моменты, в числе которых — прогулка в карете, катание в парке, сегодняшний обед. К счастью, за столом она оказалась рядом с Джеффом, а вторым ее соседом был Джейсон Хэйвертон, так что оживленная беседа за обедом не прекращалась ни на минуту.

— Мне понравился сегодняшний вечер, — сказала Аллегра, глядя, как Джефф разжигает камин. Ей нравилось даже просто находиться с ним рядом. — А вам?

Он встал, повернулся к ней, губы медленно раздвинулись в улыбке.

— Конечно, я прекрасно провел время. Знаете, я задумывался, будете ли вы на этом обеде, но не посмел вас спросить. Боялся, что если вы узнаете, что я тоже приглашен, то не придете. Или я зря боялся, вы бы все равно пришли?

Аллегра пожала плечами, подумала и кивнула:

— Наверное. Я не позволяла себе даже надеяться, что вы здесь будете. Кажется, события уже предоставлены сами себе.

Неожиданно увидев Джеффа у Вейсманов, Аллегра испытала огромное облегчение и такую радость, что сердце запрыгало. Сколько бы она ни твердила себе, что это неразумно, ее чувства вырвались из-под ее власти. И все же, несмотря ни на что, между ними по-прежнему маячила тень Брэндона.

— И что теперь? — спросил Джефф, садясь рядом с ней на диван. Он тоже держал в руке стакан с вином, а другой рукой обнял Аллегру за плечи. Им было на удивление хорошо вместе, причем это ощущение возникло с первой же минуты их первой встречи. И вот сейчас, сидя рядом на диване в квартире матери Джеффа и касаясь друг друга плечом, оба чувствовали себя на седьмом небе.

— Думаю, мы просто вернемся в Лос-Анджелес, а там посмотрим, как сложится, — честно ответила Аллегра. — Наверное, мне придется что-то рассказать Брэндону.

Теперь разговор с Брэндоном стал неизбежным, в каком- то смысле Аллегра чувствовала себя просто обязанной рассказать ему о том, что произошло. Сегодняшняя встреча с Джеффом заставила ее осознать, что она не может и дальше хранить это в тайне.

— Вы собираетесь рассказать ему о нас? — Джефф выглядел потрясенным.

— Возможно. — Аллегра пока не приняла окончательного решения. — Меня тревожит, что я способна испытывать такое сильное влечение к другому мужчине. Вероятно, Брэндону следует об этом знать. Это наводит на мысль, что в наших с ним отношениях чего-то недостает.

— Если честно, я думаю, что вам лучше держать это при себе. Разберитесь в своих чувствах к нему, постарайтесь понять, чего вы хотите, чего вам в нем недостает, а потом сделайте свои выводы.

Они оба слишком устали за день для такого серьезного разговора. Поэтому предпочли заговорить о новой книге Джеффа, о контракте на второй фильм. На вечере у Вейсмана Джефф почерпнул у Хэйвертона несколько полезных идей, в свое время подсказанных Аллегрой.

Джеффа в данный момент куда больше занимал замысел новой книги, чем окончание сценария к фильму по предыдущей. Он собирался, как только вернется в Малибу, с головой окунуться в работу, чтобы скорее покончить со сценарием. На выходные у него пока не было никаких планов.

— А у вас? — поинтересовался он.

В камине уютно потрескивал огонь, и их обоих стало немного клонить в сон. Маленькая комната казалась теплой и уютной, и Джефф с улыбкой подумал, как приятно видеть Аллегру здесь, в этой комнате, удобно устроившейся на диване рядом с ним. Квартира матери всегда казалась ему слишком строгой, но присутствие Аллегры придало ей теплоту и уют.

— Мне нужно подготовиться к следующей неделе.

На следующей неделе ей предстояли переговоры по поводу нового фильма с участием Кармен, кроме того, она рассчитывала уговорить Алана заключить новый контракт. Было и еще несколько больших и малых проектов, требующих ее участия. Она пока не представляла, что накопилось на ее рабочем столе за время ее отсутствия.

— Думаю, в субботу придется поработать, вечером скорее всего я съезжу на обед к родителям, а в воскресенье нужно встретиться с Брэндоном.

— Вот как? — удивился Джефф. — Разве он не пойдет вместе с вами на обед к вашим родителям? — Удивлению его не было границ, когда Аллегра замотала головой. — Неужели он не встретит вас в аэропорту?

— Это невозможно, Брэндон занят на процессе. Он предупреждал, что освободится в лучшем случае в воскресенье, и не хочет, чтобы я его отвлекала.

Джефф многозначительно вскинул брови и поднес к губам стакан.

— На его месте, Аллегра, я был бы счастлив, если бы вы меня отвлекли. — Он улыбнулся. — Если вам станет одиноко, позвоните мне.

Больше о Брендоне они не говорили.

Они долго сидели на диване, разговаривая обо всем понемногу. Оба, как ни странно, «вели себя прилично» — до того момента, когда Джефф отправился на кухню за льдом. Аллегра встала и пошла за ним. На кухне царили безупречная чистота и порядок. Мать Джеффа отличалась аккуратностыо, и в отсутствие хозяйки экономка убирала за Джеффом. Джефф достал из холодильника миску со льдом, поставил ее в раковину, повернулся к Аллегре — и тут с ним что-то произошло, он не смог сдержаться, в одно мгновение оказался рядом с ней и прижал к себе. Он почувствовал, как она дрожит в его объятиях, ее ноги прижимаются к его ногам, и все его тело словно расплавилось.

— Бог мой, Аллегра… не понимаю, как тебе удается творить со мной такое…

В жизни Джеффа было много женщин, но ни одна не действовала на него так, как Аллегра. Возможно, отчасти причина крылась в его сознании, что она пока не может принадлежать ему, а может, и никогда не сможет, — страстное желание, которое они испытывали друг к другу, имело непередаваемый горьковатый привкус. Губы Аллегры сами нашли его губы, и через мгновение Джефф уже крепко обнимал ее, прижимая всем своим телом к стене. Она не противилась, она сама его желала. Но по-прежнему была для него запретным плодом. Оба знали, что они не могут принадлежать друг другу.

— По-моему, мы должны остановиться, — не слишком уверенно пробормотала Аллегра охрипшим голосом.

Джефф наслаждался каждым изгибом ее тела, и она ощущала то же самое. Ее лицо и шея пылали; продолжая ее целовать, Джефф обхватил ладонями ее грудь.

— Не уверен, что смогу. — Он попытался остановиться, но это ему удалось не сразу. В конце концов гигантским усилием воли он заставил себя вернуться с небес на землю и выпустить Аллегру из объятий. Кто бы знал, чего это ему стоило! Но он сделал это ради нее, считая, что так надо. Однако их губы снова встретились, а ее рука медленно скользила вверх и вниз по его бедру, доставляя ему сладкую муку.

— Прошу прощения, — хрипло прошептала Аллегра.

— Я тоже.

В этот миг Джеффу больше всего на свете хотелось уложить ее на пол кухни или на диван или посадить на стол — да куда угодно — и довести до конца то, что они начали.

— Не знаю, смогу ли еще раз повторить этот подвиг.

— Может, нам больше не придется, — грустно сказала Аллегра. — В Лос-Анджелесе мы встретимся в ресторане «Спаго», там нам поневоле придется ограничиться одними разговорами.

— Какое разочарование, а мне в некотором роде понравилось, — пошутил он. Он снова, дразня и лаская, погладил ее грудь и поцеловал в губы.

— Мы только мучаем друг друга понапрасну, — жалобно проговорила Аллегра. Почему-то собственное поведение вдруг стало казаться ей глупым, нелепым, и она невольно задавалась вопросом: окажись Брэндон в схожей ситуации, проявил бы он такую же верность по отношению к ней?

— А что, это даже занятно, — заметил Джефф с кривой улыбкой, мужественно сохраняя самообладание, — на свой извращенный лад. Хотя не могу, сказать, чтобы мне хотелось часто повторять этот опыт.

Он посмотрел Аллегре прямо в глаза, и она невольно задумалась, что в его словах прозвучало предупреждение.

Джефф показал Аллегре свою комнату — типично мужскую, с темно-зелеными полосатыми занавесками на окнах и множеством потемневших от времени предметов старины. Они даже ухитрились не оказаться в кровати, что обоим показалось поистине чудом. Аллегра поделилась этой мыслью с Джеффом, когда он стал показывать ей другие комнаты, и оба рассмеялись.

Вскоре после полуночи Джефф отвез ее в отель, поднялся вместе с ней в лифте и на этот раз вошел с ней в номер. Джефф сел на диван в небольшой гостиной, и Аллегра показала ему книгу, купленную накануне, — утром она снова достала ее из чемодана, чтобы еще раз взглянуть на фотографию.

— По-моему, мы оба сошли с ума. Я бегаю за вами, как мальчишка, а вы держите на столике мою фотографию.

Прошедшая неделя для обоих оказалась необычной, оба оказались вне привычной среды, повседневной рутины, обычных обязанностей. Но что ждало их по возвращении домой, оставалось пока неясным, теперь даже само возвращение было трудно представить.

Джефф на некоторое время задержался в номере, но все, что они хотели сказать друг другу, было уже сказано, все вино, которое они хотели выпить, выпито, и им не оставалось ничего другого, как попрощаться друг с другом — по крайней мере на время — или уже не прощаться никогда. Слишком быстро они оказались на распутье, с ними это случилось быстрее, чем случается с большинством людей, но ничего

не поделаешь: настало время решать, отпустить друг друга и расстаться или ловить миг удачи. Но какой бы путь они ни избрали, оба понимали, что решение будет трудным.

Джеффу пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы встать с дивана. Поднявшись, он долго стоял и просто смотрел на Аллегру, потом в конце концов не выдержал и обнял ее. Ему хотелось остаться с ней навсегда, любить и заботиться о ней, быть всегда рядом, но он знал, что это невозможно.

— Обещайте позвонить мне, если вам что-то понадобится. Для меня вы ничего не обязаны делать, от вас требуется только одно: порвать с этим типом, если вы сами того захотите, и позвонить мне. Просто скажите, что я вам нужен.

— Обязательно. Вы тоже звоните, — печально сказала Аллегра.

Оба чувствовали, что что-то кончается, но пока не поняли до конца, что это было и чем станет — быть может, лишь воспоминанием о нескольких снежных днях в Нью-Йорке и ночной прогулке в карете.

— Я вам позвоню, когда получу первое письмо с угрозами, — с усмешкой пообещал Джефф. — Берегите себя.

Аллегра проводила его до двери, тут он снова обнял ее и закрыл глаза, вдыхая аромат ее духов и чувствуя, как шелковистые волосы касаются его щеки.

— Господи, как же я буду скучать без вас!

— Я тоже.

Аллегра уже не знала, правильно ли она поступает, она больше ни в чем не была уверена. Казалось, в ее жизни все изменилось и стало непонятным. Она пыталась поступать правильно, как подобает, но, похоже, вместо этого натворила глупостей.

— Я вам позвоню, чтобы узнать, как у вас дела. — Джефф собирался дать Аллегре несколько дней передышки, а потом позвонить в офис.

Все слова вдруг иссякли, они просто обнимали друг друга и целовались. Потом Джефф ушел. Закрыв за ним дверь, Аллегра села на кровать и заплакала — она уже тосковала по нему. Вскоре после ухода Джеффа зазвонил телефон, но Аллегра не стала снимать трубку. Она боялась, что звонит Брэндон, а сказать ему было нечего.


Глава 6 | Свадьба | Глава 8



Loading...