home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Следующий день прошел в сумасшедшей суете. У Аллегры было назначено две встречи в разных районах Нью-Йорка, а самолет вылетал в шесть часов, значит, ей нужно выехать из города не позже четырех, а то и раньше, так как в пятницу вечером улицы всегда забиты машинами, а из-за ненастья дорога займет еще больше времени.

Она позвонила Андреасу Вейсману, попрощалась и поблагодарила за помощь и гостеприимство. В ответ он заверил, что был рад с ней встретиться, и пообещал позвонить, если окажется в Лос-Анджелесе. Отдельно поблагодарил за работу для Джейсона Хэйвертона.

В три часа дня, вернувшись с ленча, Аллегра в большой спешке побросала вещи в чемодан. Потом, подгоняемая чувством вины, решила позвонить Брэндону. Они не разговаривали несколько дней, и Аллегра уже испытывала из-за этого неловкость. Ее несколько утешало только то, что Брэндона, как правило, не удавалось застать по телефону и его, по-видимому, совершенно не интересовало, чем она занимается в Нью-Йорке. Он знал, что у нее много работы. Она действительно работала, но был еще Джефф, и Аллегра до сих пор сомневалась, вернется ли ее жизнь когда-нибудь в прежнее русло. Утром, когда она только проснулась, звонил Джефф, от одного только звука его голоса у нее выступили слезы на глазах. А он все время думал о ней. Он не стал уточнять, но Аллегра вдруг каким-то шестым чувством ощутила, что он лежит в постели, и мысль об этом не давала ей покоя все утро.

В офисе Брэндона Аллегре ответил автоответчик. Тогда она нажала кнопку, чтобы переключиться на его секретаршу. Спросив, на суде ли Брэндон, она с удивлением услышала, что нет.

— А разве сегодня нет заседания? Что-нибудь случилось?

— Сегодня утром обвиняемый признал себя виновным.

— Слава Богу, Брэндон доволен?

— Да, очень, — сухо ответила секретарша, которую Аллегра почему-то недолюбливала.

— Тогда передайте ему, пожалуйста, что мы увидимся вече

ром. Если он надумает меня встретить, я прилетаю рейсом «Юнайтед» 412, самолет прибывает в девять пятнадцать. Если он не сможет встретить, то к десяти я буду дома.

— Мистер Эдвардс точно не сможет вас встретить, он улетает в Сан-Франциско четырехчасовым рейсом.

— Вот как? Зачем?

— Полагаю, чтобы повидаться со своей семьей, — ответила секретарша с подчеркнутой вежливостью.

Аллегра задумалась. Брэндон летал в Сан-Франциско в прошлый уик-энд и прекрасно знает, что сегодня она возвращается домой. В чем же дело? Впрочем, она давно с ним не разговаривала, возможно, за эти дни у его дочерей возникли какие-то проблемы, требующие его присутствия.

— Тогда просто передайте, что я звонила, — коротко сказала она. — Я буду дома к десяти, пусть он мне позвонит.

— Слушаюсь, мэм. — На этот раз секретарша даже не попыталась скрыть сарказм. Аллегра как-то раз уже жаловалась на нее Брэндону, но тот заявил, что она опытный работник и он ею доволен.

Повесив трубку, Аллегра еще некоторое время осмысливала новость. Слушание дела закончилось, в выходные Брэндон свободен и улетает в Сан-Франциско. Правда, Брэндон еще раньше говорил, что они не увидятся до воскресенья, и, вероятно, считает, что у нее есть свои планы на выходные. А может, он собирался позвонить ей и попросить прилететь к нему, как только она освободится, например, в субботу. Но какой в этом смысл? Летать туда-сюда — только уставать понапрасну. Пока Аллегра над этим раздумывала, ей пришла в голову блестящая идея. Она тут же позвонила в аэропорт и узнала, есть ли места на рейс до Сан-Франциско. Брэндон всегда останавливается в одном и том же отеле, она может нагрянуть к нему прямо в номер. Решено, вот это будет сюрприз!

Ей ответили, что самолет на Сан-Франциско вылетает в пять пятьдесят три — то есть всего на семь минут раньше, чем она должна была лететь в Лос-Анджелес. Значит, она успеет. На этот рейс остался только один билет, в салон первого класса, и Аллегра с радостью ухватилась за эту возможность. Пусть придется заплатить немного дороже, но зато она увидит Брэндона. После знакомства с Джеффом и безумия, которое ее охватило, ей просто необходимо как можно быстрее увидеть Брэндона. Может, тогда вся романтика окажется лишь иллюзией. Брэндон олицетворял для нее стабильность, у их отношений уже есть своя история, как-никак вместе два года. Она была с ним все время, пока он переживал мучительную процедуру разъезда с женой. Ей нравятся его дочки, а ему нравится она, вернее, он ее любит. У них с Брэндоном общая жизнь, а то, что было у нее с Джеффом, — лишь чудесная, но мимолетная вспышка. Иногда такое случается, но зачем строить воздушные замки? Приняв для себя решение, Аллегра позвонила портье и попросила забрать вещи.

Она не позвонила Джеффу, чтобы попрощаться, он улетал ранним рейсом, и Аллегра знала, что между ними все уже сказано. Пришло время расстаться, если они встретятся вновь — что ж, тогда и будет видно, что останется от их короткого романа. Аллегра теперь радовалась, что их отношения не зашли дальше, — она не собиралась ставить под угрозу свое будущее с Брэндоном. Это было бы ошибкой, она и так уже чувствовала себя виноватой. Аллегра решила не рассказывать Брэндону о Джеффе — это ничего бы не изменило, только причинило бы ему боль. Думая о том, как обрадуется Брэндон ее появлению, Аллегра улыбнулась. Сначала она хотела позвонить в отель и предупредить через портье о своем приезде, но потом решила, что лучше сделать ему приятный сюрприз, свалившись как снег на голову.

Аллегра выписалась из отеля и села в поджидавший ее лимузин. Дорога до аэропорта оправдала самые худшие ожидания, и она едва не опоздала на самолет. Нужно было поменять билет, сдать багаж и подняться на борт самолета — и все это чуть ли не за минуту до вылета. Наконец она плюхнулась на сиденье. Все места в самолете были заняты, у большинства пассажиров были кислые лица, словно они пребывали в самом отвратительном настроении. Впрочем, это и понятно: пятница, конец недели, все устали, самолет полон. Из-за плохой погоды вылет задержали на полчаса. Пребывание в душном салоне тоже никому не улучшило настроения, а туг еще на борту сломался видеомагнитофон, усилив всеобщее недовольство.

Аллегра достала книгу Джеффа. За время полета она несколько раз переворачивала ее, чтобы посмотреть на фотографию. Снимок был очень удачный — Джефф на фоне кирпичной стены, к которой прислонился плечом. В его губах было что- то очень знакомое, а глаза, казалось, притягивали и удерживали ее взгляд, как будто он хотел что-то сказать ей или протянуть руку. В конце концов Аллегра не выдержала и убрала книгу в портфель.

В Сан-Франциско пришлось целых сорок пять минут ждать на взлетно-посадочной полосе, пока освободится выходной терминал. Когда она наконец вошла в здание аэропорта, по местному времени было одиннадцать часов — на два часа позже, чем она планировала прибыть. Это был типичный современный рейс, неудобный, с плохой кормежкой, с бесконечными задержками. Хмурые пассажиры покидали аэропорт недовольными. Одним словом, путешествие лучше некуда.

Аллегра подошла к «карусели» за своим багажом. Несмотря на усталость и неприятный осадок, оставшийся после полета, настроение у нее было приподнятое. Нагрянуть к Брэндону неожиданно, сделать ему сюрприз — это же замечательно. Она возвращалась не домой, к покрытой пылью мебели и накопившейся почте, и не надо было распаковывать чемоданы, нести вещи в чистку. К тому же и завтра не нужно идти в офис. Уик-энд с Брэндоном в Сан-Франциско — вот что им сейчас необходимо, причем необходимо куда больше, чем Брэндон может представить, да ему и незачем это знать. Аллегра была в восторге от своей затеи.

Забирая с «карусели» чемодан, Аллегра мельком вспомнила о Джеффе. Он к этому времени должен был быть в Лос- Анджелесе, в своем доме в Малибу, и она не могла не подумать о том, что он сейчас чувствует. Он обещал позвонить через несколько дней, но сейчас Аллегра уже сомневалась, стоит ли ей вообще с ним разговаривать. Им нужно избавиться от этого наваждения, безумия, охватившего обоих, а если они продолжат встречаться, это до добра не доведет. Теперь, покинув Нью- Йорк, Аллегра была полна решимости забыть то, что произошло.

Выйдя из здания аэропорта, Аллегра взяла такси и велела водителю отвезти ее в «Фэрмаунт». Брэндон всегда останавливался в этом внушительном старинном отеле, объясняя свой выбор тем, что для его дочерей побывать в этом отеле — нечто вроде аттракциона, да и во всех остальных отношениях отель на высоте. Аллегра пыталась уговорить его поселиться поскромнее, но от старых привычек не так-то легко избавиться, к тому же Брэндон настаивал, что его дочерям нравится бывать в «Фэрмаунте».

В этот поздний час дорога от аэропорта до города заняла лишь двадцать минут. Выходя из такси, Аллегра чувствовала себя так, словно движется под водой. Портье принял ее чемодан.

— Желаете снять помер? — любезно спросил он.

Аллегра изобразила на лице ледяную улыбку и уверенным

тоном сообщила, что ее муж заранее снял номер и она приехала, чтобы с ним встретиться.

Ей пришло в голову, что Брэндон, вероятно, уже спит, но ее сюрприз стоит того, чтобы его разбудить. Она собиралась взять ключ от номера, тихо открыть дверь, раздеться и забраться к нему в постель. Конечно, хорошо бы принять душ, но она не хотела поднимать шум, в конце концов, принять душ можно и утром.

Несмотря на то что Аллегра подошла к стойке портье в половине двенадцатого, в вестибюле отеля было довольно людно. В отеле имелось несколько ресторанов, куда со всего города приходили желающие отведать нечто особенное. В зал «Тонга» шли отведать блюда восточной и полинезийской кухни, в Венецианский зал послушать известные ансамбли и популярных ведущих, и «Мезон» — любители пообедать в более интимной обстановке. Но рестораны Аллегру не интересовали, ей нужно было только получить ключ от номера, где остановился Брэндон.

— Будьте любезны, номер мистера Эдвардса, — сказала она, убирая с лица прядь волос. Стоять в плаще, держа теплое пальто, было не очень то удобно, тем более что, кроме пальто, она держала в руке дорожную сумку, в другой — портфель, а на полу у ее ног стоял чемодан.

— Как его зовут? — спросила за стойкой женщина с бесстрастным выражением лица.

— Брэндон.

— Вы уже зарегистрировались в отеле?

— Нет, но я уверена, что мистер Эдвардс зарегистрировался. Он прибыл несколько часов назад, а я только что прилетела из Нью-Йорка, чтобы присоединиться к нему.

— Ваше имя? — Она уставилась в лицо Аллегре.

— Миссис Эдвардс, — глазом не моргнув солгала Аллегра. Эта ложь давалась ей легко, она всегда останавливалась в «Фэр- маунте» под именем миссис Эдвардс, так было проще.

— Благодарю вас, миссис Эдвардс. — Дежурная протянула ей ключи и подала знак портье. Тот подхватил чемодан Аллегры и понес его к лифту. Когда он предложил взять у нее также грузы полегче, Аллегра охотно вручила ему портфель и сумку.

Она едва держалась на ногах от усталости. На восточном побережье было уже половина третьего утра, а она встала в половине восьмого. Кроме того, вся поездка на восток оказалась полной впечатлений. Аллегра старалась не думать об этом, поднимаясь в лифте. При мысли о том, как удивится Брэндон, на ее губах заиграла улыбка. Может, он даже не проснется и только утром, открыв глаза, обнаружит ее рядом с собой. Она подумала, в номере ли девочки или приедут утром — вероятно, они уже здесь, потому-то Брэндон и прилетел так рано.

Портье открыл для нее дверь ключом и внес чемоданы. Аллегра шепотом попросила оставить их возле двери, дала ему щедрые чаевые и приложила палец к губам, призывая не шуметь. Ей не хотелось будить Брэндона: у него была трудная неделя и он наверняка устал не меньше ее. Закрыв дверь за портье, Аллегра включила настольную лампу в гостиной номера «люкс». Брэндон считался таким ценным клиентом, что ему всегда предоставляли «люкс» с двумя спальнями по цене обычного двухместного номера. Стараясь никого не разбудить, она на цыпочках обошла тускло освещенную гостиную. Из другой комнаты не доносилось ни звука. Кейс Брэндона стоял на полу возле письменного стола, на спинке стула висел пиджак, на столе вмялось несколько книг и газет, в том числе «Уолл-стрит джорнэл», «Нью-Йорк таймс» и «Юридическое обозрение». Под стулом, на котором висел пиджак, Аллегра заметила ботинки — те самые, в которых Брэндон обычно ходил на работу. В домашней обстановке Брэндон был довольно аккуратен, но когда останавливался в отелях, далеко не так тщательно следил за порядком.

Аллегра поставила на пол свой багаж и с улыбкой, все так же на цыпочках подошла к двери спальни и заглянула внутрь. Ей хотелось сначала просто взглянуть на Брэндона, а уж потом раздеться и лечь к нему в кровать. В спальне было совсем темно, но когда ее глаза привыкли к темноте, она различила, что кровать пуста. Одеяло было откинуто, на подушке лежала раскрытая коробка шоколадных конфет, но Брэндона в кровати не было. «Вероятно, он пошел куда-то с девочками или все еще обсуждает с Джоанной детали развода, а может, отправился в кино», — подумала Аллегра. Он любил ходить в кино после трудной недели, особенно после судебных заседаний. Но, не застав его в номере, она была разочарована. Впрочем, Аллегра быстро успокоила себя мыслью, что это дает ей время принять душ, вымыть голову и немного отдохнуть перед его возвращением. Тогда, может быть, они лягут вместе и все будет замечательно. Думая об этом, Аллегра неожиданно поймала себя на мысли, что чувствует себя чуть ли не изменницей по отношению к Джеффу. «Это просто нелепо, какое-то раздвоение личности, нужно немедленно выкинуть Джеффа из головы, нельзя думать о нем сейчас!» С этой мыслью Аллегра включила свет, чтобы скорее взяться за дело.

Смяв пиджак, она открыла дверцу гардероба, чтобы повесить его на плечики… и тут же поняла, почему Брэндона не оказалось в кровати. Ей по ошибке дали ключи не от того номера. В гардеробе висели чьи-то чужие вещи — несколько женских платьев, причем два из них были очень нарядными, джинсы, стояло несколько пар туфель. Поняв, что ошиблась номером, Аллегра поспешила закрыть дверцу шкафа и вернулась в гостиную, думая, что нужно поскорее забрать свои вещи и уйти, пока не вернулись хозяева. Но в гостиной она снова увидела мужской пиджак и знакомые ботинки. Ошибки быть не могло, это вещи Брэндона. И кейс тоже его, она бы узнала его повсюду, тем более что на замках выгравированы его инициалы. Значит, все-таки она находится в номере Брэндона… но почему в шкафу женские вещи? Аллегра снова заглянула в шкаф. У нее даже мелькнула мысль, не купил ли Брэндон всю эту одежду для нее, специально на случай, если она прилетит, но она тут же отбросила ее как нелепую. Одежда в шкафу рассчитана на женщину ниже ее ростом по меньшей мере на че- тыре-пять дюймов. Аллегра пощупала платья, как будто это могло прояснить вопрос, откуда они взялись. Наверное, от усталости мозг отказывался воспринимать увиденное.

Тогда Аллегра прошла в ванную. На полочке перед зеркалом лежала косметика, на полу стояли парчовые шлепанцы с перьями, тут же валялась почти совершенно прозрачная белая кружевная ночная рубашка. Аллегра уставилась на это, с позволения сказать, одеяние, и до нее наконец дошел полный смысл увиденного. Брэндон прилетел в Сан-Франциско с другой женщиной. Вещи, которые находятся в его номере, не принадлежат и его бывшей жене Джоанне, они будут малы размера на два, и уж конечно, это не одежда его дочерей. Девочки явно здесь не появлялись. Аллегра с опозданием поняла, что на этот раз Брэндон даже не снял номер с двумя спальнями, как делал всегда, когда у него ночевали дочери. Вещи явно принадлежали какой-то другой женщине, но кому — вот вопрос, па который у нее пока не было ответа. Аллегра внимательно огляделась по сторонам и только сейчас

заметила, что по всему номеру тут и там разбросаны предметы женского туалета. На кровати валялись колготки, на спинке стула — бюстгальтер, возле раковины в ванной — трусики. При виде всего этого Аллегре хотелось завизжать. Чем он занимался? И давно ли это тянется? Сколько раз он ее обманывал? Сколько раз он летал в Сан-Франциско с другой женщиной, а ей говорил, что хочет побыть с дочерьми? Она никогда ничего не подозревала, у нее не было и тени сомнения в его верности. Она всегда ему доверяла, а он дурачил ее, лгал. И в Лос-Анджелесе у него также было достаточно возможностей изменять ей. Она-то, глупышка, терзалась угрызениями совести из-за нескольких поцелуев, оттолкнула мужчину, которому она по-настоящему понравилась и который понравился ей, — оттолкнула только потому, что считала себя обязанной хранить верность Брэндону! А он оказался подлецом и обманщиком. Она продолжала озираться по сторонам, глаза жгли слезы. Собственно, рассматривать было больше нечего, и так все ясно. Аллегра поняла, что не может оставаться в номере ни минуты. Не хватало еще, чтобы эта парочка застала ее здесь, вернувшись из ресторана!

Вспоминая многочисленные случаи отчужденности Брэндона, его слова, что ему необходимо пространство, нужно побыть одному, Аллегра покраснела от стыда и унижения. Неудивительно, что он не хотел брать на себя никаких обязательств! Он просто законченный мерзавец!

Неуклюже подхватив все сумки и чемоданы сразу, Аллегра поспешно покинула номер и побежала к лифту — насколько эго было возможно с таким грузом, — моля Бога, чтобы из лифта не вышел Брэндон со своей подружкой. К счастью, лифт пришел пустой. Аллегра спустилась, выскочила из отеля через двери, выходящие на Калифорния-стрит, и огляделась в поисках такси. Сан-Франциско не Нью-Йорк, и на поиски такси может уйти немало времени, тем более что, как правило, таксисты дежурят у главного входа в отель. Но она ни в коем случае не собиралась появляться у главного входа, слишком велика была опасность наткнуться на Брэндона, когда он будет возвращаться в отель с любовницей, где бы они ни проводили вечер. Поэтому она со своим багажом стояла на Калифорния-стриг и сквозь слезы смотрела на проезжающие мимо канатные трамваи, набитые туристами.

Уму непостижимо, просто невероятно. Он водил ее за нос бог знает сколько времени. Бедный ранимый Брэндон, который так боялся снова потерять свободу, оказывается, изменял ей направо и налево!

Наконец Аллегра увидела такси и, бросив портфель, энергично замахала рукой. Таксист остановился и вышел из машины, чтобы помочь ей погрузить вещи.

— Большое спасибо, — рассеянно поблагодарила Аллегра, садясь в машину.

— Куда едем?

— В аэропорт. — Голос Аллегры сорвался, и она закрыла лицо руками.

— Вы в порядке, мисс? — участливо спросил таксист, пожилой мужчина с пышными усами и заметным брюшком, явно сочувствуя пассажирке. Она показалась ему похожей на девчонку, убегающую из дома.

— Все нормально, — пробормотала Аллегра с мокрым от слез лицом.

Таксист повез ее обратно тем же маршрутом, каким она приехала сюда меньше часа назад. Аллегра оглянулась на отель и вдруг заметила, что до сих пор сжимает в руке ключ от номера. Она бросила ключ на сиденье и стала смотреть в окно, думая о своей жизни с Брэндоном. Сколько времени он ее обманывал? Она пыталась припомнить все-те случаи, когда Брэндон говорил, что хочет повидаться с девочками, и другие, когда заявлял, что ему нужно побыть одному. Сейчас, оглядываясь назад, Аллегра задавалась вопросом, не дурачил ли он ее с самого начала, не были ли их отношения всего лишь игрой с его стороны, а обман — его стилем жизни.

Через двадцать минут она снова оказалась в аэропорту. Таксист помог ей выйти из машины.

— И куда же вы летите на ночь глядя? — мягко спросил он. Его пассажирка, красивая молодая женщина, проплакала всю дорогу, и ему было жаль се и искренне хотелось ей помочь.

— Я возвращаюсь в Лос-Анджелес, — ответила Аллегра, пытаясь взять себя в руки. Но это ей никак не удавалось. Она полезла в сумочку за носовым платком и высморкалась. — Извините… со мной правда все в порядке.

— Девочка, по виду этого не скажешь. Но все будет хорошо, возвращайтесь домой. Что бы он ни натворил, утром пожалеет.

Таксист верно угадал, что причина ее переживаний — мужчина. Но то, что завтра Брэндон может пожалеть о своем поведении, сегодня служило ей очень слабым утешением.

Аллегра поблагодарила таксиста и вошла в здание аэропорта. Оказалось, что она опоздала на последний самолет. Самый поздний рейс на Лос-Анджелес был в девять часов вечера, и теперь ей ничего не оставалось, как сидеть в здании аэропорта до утра, чтобы улететь первым утренним рейсом, и даже некому было поручить свой багаж. Дежурный предложил ей переночевать в гостинице при аэропорте, но Аллегра отказалась. У нее не было сил двигаться, она хотела только сесть и дожидаться своего рейса. Ей о многом нужно было подумать, на какой-то миг у нее даже мелькнула мысль позвонить Джеффу, но лишь на миг. После всего, через что она заставила его пройти в Нью-Йорке, было бы несправедливо теперь плакаться ему в жилетку. Она заставила Джеффа поплатиться за каждый поцелуй, тем временем Брэндон, вероятно, всю неделю спал со своей подружкой. Аллегра не могла не задаваться вопросом, кто та женщина, что поселилась с ним в «Фэрмаунте», но тогда, в отеле, она была так ошарашена, что у нее и мысли не возникло поискать какие-то документы. Ничего не скажешь, приятная была сценка: повсюду ее белье, а чего стоит эта прозрачная ночная рубашка… Аллегре до сих пор не верилось в то, что она увидела. Тогда она почувствовала себя непрошеной гостьей, хорошо еще, что Брэндон и эта женщина не вернулись и не застали ее в номере. Это было бы уж слишком. А еще хуже, если бы она застала их в постели. При одной мысли об этом Аллегру пробирала дрожь.

Она положила багаж в автоматическую камеру хранения, чтобы не таскать его с собой, и отправилась выпить кофе. Постепенно Аллегра начала успокаиваться, временами в ней снова просыпалась злость, но большей частью ума испытывала просто грусть, и ничего больше. У нее была мысль позвонить матери и рассказать о случившемся, но потом она раздумала. Блэр всегда недолюбливала Брэндона, и Аллегре не хотелось давать матери повод лишний раз увериться в своей правоте. Но так ли это, действительно ли он обманывал ее уже давно? Сейчас она не могла ответить на этот вопрос. А если спросить его напрямик, вряд ли он скажет правду. Пока что он даже не знает, что его поймали с поличным.

Пять больших чашек черного кофе помогли Аллегре продержаться до утра. Она то сидела в кресле, листая журналы, то бродила по залу, думая о Брэндоне. Сначала хотела написать ему письмо, в котором выскажет все, что думает и чувствует, но потом решила, что не стоит этого делать. Она не знала, как поступить. Можно было бы вернуться в отель «Фэрмаунт» или позвонить туда прямо сейчас. Она многое могла бы сделать, но больше всего ей хотелось поскорее вернуться домой и хорошенько все обдумать.

Аллегра опять села в кресло и стала наблюдать рассвет. Думая о Брэндоне, она снова заплакала. В шесть утра, когда она наконец заняла место в самолете, в голове у нее был туман, ноги подкашивались. Кроме Аллегры, первым рейсом летели две семьи да еще несколько человек — судя по виду, бизнесмены. В субботу утром в аэропорту вообще было очень мало народу.

Стюардесса палила Аллегре еще чашку кофе и принесла поднос с завтраком, к которому она, обессиленная, даже не притронулась. Она провела в дороге почти двадцать часов и выглядела соответствующим образом. В десять минут восьмого она снова взяла такси в аэропорту — на этот раз в аэропорту Лос-Анджелеса. Это был уже третий аэропорт, где она побывала меньше чем за два дня.

Сказав таксисту адрес, Аллегра устало откинулась на спинку сиденья и положила голову на подголовник. Когда она открыла входную дверь и вошла в свой дом, часы показывали восемь. Меньше чем за неделю, пока ее не было дома, она успела влюбиться в человека, который живет в трех тысячах миль от нее, и обнаружить, что другой мужчина — тот, которому она хранила верность два года, ее обманывает. Это была тяжелая неделя, особенно нелегко далась ей прошлая ночь в Сан- Франциско.

Аллегра поставила чемодан на пол и огляделась. На письменном столе лежала стопка писем, которые сложила туда приходящая домработница. Кассета автоответчика была израсходована почти полностью. Аллегра нажала кнопку прослушивания. Сообщения были обычные: из химчистки — о том, что там не смогут отремонтировать пиджак; из прачечной — о том, что потерялась наволочка; из оздоровительного клуба — с предложением записаться на занятия; и из гаража, где она обычно покупала покрышки. Накануне звонила мать, чтобы узнать, придет ли она в субботу к ним на обед. Кармен оставила сообщение, что временно живет у друзей. Номер телефона, который она назвала, показался Аллегре знакомым, но она не могла вспомнить, чей он, к тому же Кармен произнесла его скороговоркой. Самым последним шло сообщение от Брэндона. Он передал, что улетает в Сан-Франциско повидаться с дочерьми. Процесс закончился раньше, чем они рассчитывали, и девочки очень просили их навестить. «Ты, наверное, устала в Нью-Йорке, и дома за неделю накопилось много дел, увидимся в воскресенье вечером, когда я вернусь».

Интересно, соизволит ли он позвонить еще раз или сочтет, что и этого достаточно? А может, рассчитывает на ее звонок?

Прямо сейчас она никому не собиралась звонить, тем более Брэндону. Ей хотелось побыть одной, зализать раны и решить, что делать дальше. Она пока еще не придумала, что и как скажет Брэндону, но его измена не вызывала ни малейших сомнений, и Аллегра не допускала мысли, что после всего этого их отношения могут продолжаться.

Она распаковала вещи, развесила одежду по шкафам. Затем заварила себе чай и поджарила пару тостов. Приняла душ, вымыла голову и постаралась привести себя в более или менее нормальное состояние. Но все это время ее не отпускала почти физическая боль в сердце. Как будто, когда она увидела бюстгальтер и прозрачную ночную рубашку подружки Брэндона, где-то глубоко внутри у нее что-то сломалось и теперь она испытывала от этого непроходящую боль.

В десять часов утра она позвонила родителям, но когда услышала от Саманты, что их нет дома, то испытала странное облегчение. Родители ушли в клуб играть в теннис. Аллегра сказала сестре, что у нее все в порядке, что она только недавно вернулась из Нью-Йорка и что у нее накопилось слишком много дел, поэтому она не сможет прийти в субботу на обед.

— Сэм, ты все передашь маме?

— Ладно, передам, — небрежно бросила сестра, и Аллегра забеспокоилась, узнает ли мать о ее звонке. Порой голова у Саманты бывала занята куда более важными вещами с ее точки зрения, например, предстоящей вечеринкой, мальчиками, походом по магазинам с подружками или еще чем-нибудь в этом роде.

— Так передашь? Не забудешь? Мама должна знать, почему я ей не перезвонила.

— Ба-а, послушайте, кто говорит — Мисс Важная Персона! Слушай, Элли, по-моему, ты ничего такого важного

не сказала.

— Может, для мамы это важно — в отличие от тебя.

— Ладно, сестренка, успокойся, передам я, что ты звонила. Кстати, как съездила? Купила что-нибудь в Нью-Йорке?

«Ну да, купила — книгу, написанную человеком, с которым я каталась на коньках», — подумала Аллегра.

— У меня не было времени ходить по магазинам.

— То-оска, так неинтересно.

— Кстати, это была не увеселительная поездка, я работала. — Но не только! — Как мама себя чувствует?

— Нормально, а что?

Саманта, кажется, удивилась вопросу Аллегры. Разве может быть что-то не в порядке? В семнадцать лег весь мир для нее был ограничен рамками ее собственных интересов, а родители пока стояли на последнем месте.

— Она не слишком расстраивается, что не получила премию?

— Да нет. — Сэм пожала плечами. — Она ничего такого не говорила, по-моему, ей все равно.

К сожалению, Саманта плохо знала свою мать. Блэр очень взыскательна к себе и другим, она во всем стремится к совершенству и, занимаясь каким-либо делом, не упускает из виду ни одной даже самой незначительной детали. Аллегра не сомневалась, что мать очень переживает из-за «Золотого глобуса», но гордость не позволяет ей сказать об этом вслух, а семнадцатилетняя Сэм, конечно, не догадывается о чувствах матери. Она учится в выпускном классе, и больше всего ее занимают магазины, первый опыт работы фотомоделью и предстоящее поступление в колледж.

— Скажи маме, что я позвоню, когда будет время, и папе передай привет. Я их обоих люблю.

— Может, записать все это дословно?

— Заткнись.

— Похоже, ты не в духе.

— Я всю ночь просидела в аэропорту. — Не говоря уже о том, что этой ночи предшествовало. Конечно, она не в настроении выслушивать всякую ерунду от семнадцатилетней девчонки.

— Ой, прости-и-и…

Аллегра решила, что с нее хватит.

— Всего хорошего, Сэм.

Повесив трубку, она немного подумала и позвонила Алану. Но у него дома к телефону никто не подошел. Жаль, ей так хотелось поговорить с ним. Алан никогда не жаловал Брэндона, но был справедлив. Кроме того, ей хотелось рассказать ему о Джеффе, узнать, не решит ли он, что она совсем рехнулась — влюбилась в полузнакомого мужчину.

К полудню Аллегра так вымоталась, что даже мысли стали путаться. Тогда она сдалась, отложила все дела и легла. Никто к ней не приходил, и телефон молчал. Брэндон так и не позвонил, даже не поинтересовался, как она долетела. Аллегра без помех проспала шесть часов и проснулась, когда на улице снова стемнело. Она открыла глаза с ощущением, будто ей на грудь давит груз весом в десять тысяч фунтов, а в желудке лежит булыжник. Она долго лежала на спине, глядя в потолок, и думала о произошедшем. Из глаз медленно потекли слезы, стекая по щекам на подушку. Предыдущая ночь была самой ужасной в ее жизни, а сейчас она не в силах придумать, что делать дальше. Не хотелось начинать все сначала, она больше никогда не сможет никому доверять. Даже Джефф — и тот, наверное, всего лишь один из многих, все они одинаковы. Она всегда выбирала и продолжает выбирать только таких мужчин, которые не способны дать ей счастье, которые избегают ее, причиняют ей страдания, а в конце концов и вовсе исчезают из ее жизни. Единственный мужчина, который никогда не заставит ее страдать и который никогда от нее не сбежит, — Саймон Стейнберг. Только ему она может доверять, только его можно любить. Аллегра была абсолютно уверена, что отец ее никогда не предаст.

Но сейчас ей предстояло иметь дело с Брэндоном. Все это было неимоверно тяжело. Если она посмотрит ему в глаза, когда он станет ей лгать, то возненавидит его еще сильнее.

Аллегра не помнила, когда ела в последний раз. Вернувшись домой, она не позавтракала — или не поужинала — и легла в постель, то засыпая, то просыпаясь в слезах, то снова засыпая. Так продолжалось долго. Только в воскресенье, проснувшись утром, Аллегра наконец поднялась с постели. Ощущение было такое, будто накануне ее сильно избили. Все тело у нее болело с головы до ног, и она даже не понимала почему. Нестерпимая душевная боль превратилась почти в физическую, к тому же сердце не переставая ныло. Разговаривать ни с кем не хотелось, она включила автоответчик и даже не стала снимать трубку, когда позвонила Кармен. Судя по тому, как Кармен хихикала и как радостно звучал ее голос, у нее все было в порядке.

Вплоть до четырех часов, когда наконец позвонил Брэндон, Аллегра ни разу не подошла к телефону.

Услышав голос Брэндона, она сразу сняла трубку — ей хотелось побыстрее покончить с неприятным делом, а Брэндон обещал заехать вечером, как только прилетит из Сан-Франциско.

— Здравствуй, Брэндон, — спокойно сказала Аллегра. Рука у нее сильно дрожала, буквально ходила ходуном, но голос не дрогнул.

— Привет, детка, как ты там? Как долетела из Нью-Йорка?

— Спасибо, хорошо. — Она говорила с холодком, но без недовольства, и Брэндон решил, что ее мысли заняты работой. С ним тоже такое часто бывало, и он не увидел в ее холодности ничего странного.

— Я звонил тебе в пятницу днем, но не застал, — спокойно сообщил он, ни о чем не подозревая.

— Я прослушала твое сообщение. Откуда ты звонишь? Ее напряжение постепенно росло.

— Все еще из Сан-Франциско, мы с девочками прекрасно провели выходные вместе, — разглагольствовал Брэндон как ни в чем не бывало. — Теперь, когда процесс закончился, у меня словно гора с плеч свалилась. Просто потрясающе.

Очевидно, уик-энд тоже прошел «потрясающе».

— Что ж, рада слышать. Когда ты возвращаешься в Лос- Анджелес?

— Собираюсь вылететь шестичасовым рейсом, могу заехать к тебе около восьми.

— Это было бы замечательно. — Аллегра сама почувствовала, что голос прозвучал механически, как голос робота, и Брэндон на сей раз это заметил.

— Что-нибудь не так, дорогая? — В его голосе не слышалось тревоги или сочувствия, только удивление, ведь обычно она была такой сердечной. — Все еще не отошла от перелета? Трудная была поездка?

— Да, пожалуй. — Это была самая трудная поездка за всю ее жизнь. — Значит, увидимся в восемь.

— Отлично. — Брэндон поколебался, словно чувствуя, что от него требуется нечто большее, чем обычно, и в кои-то веки решил добавить: — Аллегра… я очень по тебе соскучился. — Он был большим мастером заметать следы.

— Я тоже, — прошептала она, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. — Я тоже по тебе скучала.

Всего хорошего, до вечера. — Аллегра попыталась закончить разговор.

— А ты не хочешь пойти куда-нибудь пообедать?

Аллегра могла только удивляться, как у него еще остались

силы после уик-энда с Мисс Прозрачное Неглиже. Впрочем, может, они знакомы уже давно, страсти поутихли и от Брэндона не требовалось такого пыла, как ей представлялось.

— Честно говоря, я бы лучше осталась дома. — То, что она собиралась, нельзя было сказать в ресторане или где-нибудь еще, разговор не для чужих ушей. И ради собственного блага ей нужно покончить с этим разговором как можно скорее.

Аллегра вышла прогуляться, потом еще раз позвонила родителям. Матери соврала, что собирается допоздна работать в офисе.

— В воскресенье? — Блэр забеспокоилась: дочь слишком много работает, да и голос звучит устало. — Ну куда это годится!

— Мама, не забывай, я отсутствовала целую неделю. Заеду к вам как-нибудь в будни.

— Береги себя, — заботливо сказала Блэр. Аллегра была благодарна матери за то, что та на этот раз даже не спросила о Брэндоне.

На обед Аллегра ограничилась йогуртом, попыталась смотреть по телевизору новости, но поймала себя на мысли, что не понимает ни слова. Наконец она просто легла на диван и стала ждать вечера. В пятнадцать минут девятого с улицы донесся гул мотора. Услышав, что Брэндон вставляет ключ в замок — она примерно год назад дала ему ключи от дома, — Аллегра села. Брэндон вошел с довольным видом, заулыбался и подошел к дивану, где сидела Аллегра, намереваясь обнять ее. Но его ждал сюрприз — она встала с дивана и отошла в сторону, пристально глядя на него. В его глазах она не находила ответа ни на один из мучивших ее вопросов.

Брэндон этого не ожидал. Обычно Аллегра бывала приветливой, нежной, и сейчас он опешил. Довольно долго она не издавала ни звука, они стояли и молча смотрели друг на друга. Наконец Брэндон прервал молчание:

— Что-нибудь случилось?

— По-моему, да, а по-твоему, Брэндон?

Больше она ничего не добавила. Брэндон насторожился, лицо стало каменным.

— Что все это значит?

— Может, ты сам мне объяснишь, Брэндон? Кажется, уже давно происходит нечто такое, о чем я не знала. Некие события, о которых тебе следовало бы упомянуть.

— Какие, например? — Брэндон посмотрел ей в глаза. Аллегра чувствовала, что он начинает сердиться, но знала, что это своего рода защитная реакция. Его поймали с поличным, и Брэндон понял это сразу. — Не понимаю, о чем это ты толкуешь.

Он подошел к Аллегре. Не сводя с него глаз, она снова села.

— Понимаешь, понимаешь. Ты прекрасно понял, что я имею в виду, только пока не знаешь, как много мне известно. Кстати, я тоже не знаю. Именно это я и хотела бы выяснить. Сколько времени это происходит? Как часто? Со сколькими женщинами ты переспал за время, пока мы встречаемся? Ты обманывал меня все два года или это началось только недавно? Когда это началось, Брэндон? Я вдруг вспомнила все случаи, когда ты летал в Сан-Франциско без меня, заявляя, что хочешь побыть с девочками один или что вам с Джоанной нужно обсудить финансовые вопросы. И это не считая твоих поездок в Чикаго и дела, которое ты якобы ведешь в Детройте. Что это было? — Аллегра холодно смотрела ему в глаза. Внезапно боль, которую она испытывала последние два дня, исчезла, внутри у нее все как будто заледенело. — Когда это началось?

— Совершенно не представляю, о чем ты говоришь. — Брэндон попытался все отрицать и выставить ее дурочкой, но побледнел и тяжело опустился в кресло. Пока он доставал сигарету, Аллегра заметила, что руки у него дрожат.

— Все правильно, Брэндон, ты и должен нервничать. На твоем месте я бы заволновалась, — заметила она, наблюдая за ним. — Какой смысл в твоей лжи? Мы ведь даже не женаты, зачем утруждать себя обманом? Почему нельзя было просто сказать, что между нами все кончено, не дожидаясь, пока дело зайдет так далеко?

— Далеко? Как это? — Брэндон попытался изобразить растерянность. Он был бы рад намекнуть, что она просто свихнулась, но ему не хватало наглости. Он ясно видел, что Аллегра вне себя от ярости.

— Так далеко, как в этот уик-энд, в «Фэрмаунте». Неужели я должна произнести все по слогам?

Длинные светлые волосы Аллегры разметались но плечам, и она даже не догадывалась, как привлекательно выглядит в облегающих джинсах и старенькой голубой футболке.

— Да что все это значит?

Видимо, Брэндон решил держаться до последнего. Аллегра взглянула на него с нескрываемым презрением.

— Ну хорошо, ты хочешь, чтобы я все объяснила — я готова, хотя на твоем месте не стала бы настаивать. В пятницу вечером я позвонила тебе в офис, и секретарша сказала, что ты улетел в Сан-Франциско навестить девочек. И я по наивности решила сделать тебе сюрприз. Сдала билет до Лос-Анжелеса и купила другой, до Сан-Франциско.

По мере того как Аллегра говорила, Брэндон все больше бледнел, но пытался сохранять внешнее спокойствие, закурил и посмотрел на Аллегру прищурившись.

— Я прилетела в Сан-Франциско, — продолжала Аллегра. — Полет был отвратительный, вылет задержали, но от подробностей я тебя, так и быть, избавлю. До «Фэрмаунта» я добралась к половине двенадцатого, дело было в пятницу, и я хотела сделать тебе сюрприз — раздеться и залезть в твою постель. У стойки я представилась как миссис Эдвардс, и мне выдали ключи.

Брэндон потушил сигарету, раздавив ее в пепельнице.

— Им не следовало так поступать, — буркнул он с раздражением.

— Возможно, — грустно сказала Аллегра. История была не из приятных, и она словно переживала все заново. — Как бы то ни было, я открыла дверь своим ключом и вошла в номер. Мне здорово повезло — тебя и твоей подружки не было в номере. Сначала я подумала, что мне дали не тот ключ, но потом узнала твой пиджак и кейс. Однако я не узнала множество других вещей. Было только ясно, что они принадлежат не мне, не Ники, не Стефани и даже не Джоанне. Так чьи это были вещи, Брэндон? Стоит мне тебя спрашивать или просто остановимся на этом, и дело с концом?

И она молча посмотрела на него в упор. Брэндон тоже молчал, пытаясь найти нужные слова, но слова не шли.

— Напрасно ты туда заявилась, Аллегра, — сказал он наконец.

Ответ был столь неожиданным, что Аллегра даже испугалась.

— Это еще почему?

— Тебя не приглашали. Видишь ли, ты получила именно то, чего заслуживала, — учитывая, что нагрянула незваной. Когда ты уезжаешь в командировку, я же не являюсь к тебе ни с того ни с сего. Я не твоя собственность, а ты не моя, мы не муж и жена, каждый из нас имеет право жить по-своему.

— Вот как? — Аллегра искренне изумилась тому. — Я думала, что мы более или менее… как эго в наше время называется… стабильная пара? Или это уже в прошлом? Тогда кто мы? Я считала, что мы оба существа моногамные, но, видно, я ошибалась.

Брэндон встал.

— Я не обязан тебе ничего объяснять, мы не женаты.

— Это верно, — согласилась Аллегра, наблюдая за ним. — Ты женат на другой женщине.

— Так вот что тебя больше всего гложет? То, что я берегу свою независимость? Я не принадлежу ни тебе, ни кому-то еще, я сам по себе. Ты мне не хозяйка — ни ты, ни твои родственнички. Я делаю то, что хочу.

Аллегра даже не догадывалась, что он затаил злобу, она и понятия не имела, что он способен на такое.

— Я вовсе не хотела сделать тебя своей собственностью, я хотела только любить тебя — ну может, еще когда-нибудь стать твоей женой.

— Меня это не интересует. Если бы я хотел на тебе жениться, я бы давным-давно развелся с Джоанной. Неужели ты сама не догадывалась?

Аллегре было не только больно. Она почувствовала себя идиоткой. Разгадка все это время лежала на поверхности, все было именно так, как говорила доктор Грин, только она ничего не видела или не хотела видеть. Ни тогда, ни сейчас она не хотела знать правду. И от этого было еще больнее.

— Ты меня просто использовал! — обрушилась Аллегра на Брэндона. — Ты меня обманывал, водил за нос! Кто дал тебе право так поступать со мной? Это нечестно, я ведь была тебе верна!

— Честность, справедливость, верность — все это чушь собачья, ты знаешь хоть одного честного человека в этом мире? Так что с меня довольно. Каждый сам о себе заботится как может.

— Например, говорить одной женщине, что отправился навестить детей, а сам в это время спит с другой? Так, что ли?

— Аллегра, это моя жизнь, моя работа, мои дети. А тебе

вечно хотелось во все сунуть свой нос, во всем поучаствовать. Знаешь, мне это никогда не нравилось.

— Нет, я не знала, — печально призналась Аллегра. — Этого я никогда не могла понять. Может, тебе нужно было мне объяснить, иначе мы не зашли бы так далеко и не потратили друг на друга два года жизни?

— Потратили? Я ничего не тратил. — Брэндон самодовольно ухмыльнулся. — Я делал только то, что сам хотел.

— Убирайся из моего дома! — Аллегра с ненавистью посмотрела на него. — Ты просто ничтожество, врун, прохиндей! Я попусту два года тратила на тебя душевные силы. Ты не способен на чувства, ты не можешь ничего дать ни мне, ни своим друзьям, ни знакомым, ни даже тем, кого ты якобы любишь. Ты даже собственным детям ничего не даешь. Больше всего на свете ты боишься, что кто-нибудь может вторгнуться в твое пространство, или, не дай Бог, заставит испытать хоть какие-то чувства, или, еще того страшнее, станет ждать от тебя каких-то обязательств. Да ты просто жалкая пародия на мужчину! Все, хватит, убирайся из моего дома!

Брэндон колебался лишь мгновение, мельком покосившись на дверь спальни. Аллегра встала с дивана, подошла ко входной двери и распахнула ее.

— Ты слышал? Уходи. Убирайся. Я не шучу.

— Кажется, у тебя в спальне осталась кое-какая моя одежда.

— Я пришлю ее тебе по почте. Прощай.

Она стояла у двери и ждала. Брэндон прошел мимо нее с таким видом, будто рад бы был ее задушить и нисколько не пожалел бы об этом. Он не извинился, не удостоил ее взглядом и не попрощался. Брэндон оказался совершенно бессердечным существом. Обидные слова, которые он бросал Аллегре, ранили ее в самое сердце. Она услышала все: и что он никогда не хранил ей верность, и что всегда поступал так, как считал нужным. Брэндон — холодный, бессердечный эгоист, и никакого терпения, никакого человеческого тепла не хватит, чтобы его изменить. Хуже всего было то, что Аллегра услышала и те слова, которые он не произнес вслух: она поняла, что он ее не любит и никогда не любил. Каждое сказанное им слово лишь подтверждало правоту доктора Грин. Сейчас, стоя у закрытой двери, Аллегра только удивлялась, как она могла не догадываться об этом.

Долго еще после ухода Брэндона она сидела и думала о том, что случилось, в конце концов снова заплакала. Он действительно такой, каким она его называла, — пустой, ничтожный, эгоистичный, бездушный, но ведь она два года его любила — или думала, что любит, — и верила, что он отвечает ей взаимностью. Больнее всего было сознавать свою жестокую ошибку. Аллегра даже не посмела обратиться за утешением к доктору Грин. Ей было бы невыносимо услышать, что она ни в чем не изменилась. Она не стала звонить и матери, догадываясь о мнении Блэр и не желая его слышать. Блэр наверняка сказала бы: оно и к лучшему. Аллегра сама понимала, что без Брэндона ей будет лучше, чем с ним, что он ее использовал и сознательно вводил в заблуждение. На самом деле ему было на нее плевать, в чем он и признался, сидя на ее диване, покуривая сигарету и безжалостно разрушая то немногое, что еще оставалось от ее чувства. Аллегре хотелось с кем-то поделиться, рассказать, что она обманута, что Брэндон оказался мерзавцем, но рассказать было некому. Она была совсем одна. Такой же она была до встречи с Брэндоном — одинокой, брошенной последним любовником. Тогда ей казалось, что горький урок пошел на пользу, но напрасно она так считала. Теперь от правды не скроешься, и это самое страшное.

Аллегра легла в постель и стала снова думать о Брэндоне. Он недостоин ее, без него ей будет только лучше. Она обнаружила женские вещи в его гостиничном номере. Однако не все в их прошлом было так плохо. Глядя на фотографию, сделанную в прошлом году в Санта-Барбаре, Аллегра не могла не вспоминать, как у них все было хорошо тогда, ведь она думала, что очень его любит. От этих мыслей становилось еще горше.

Интересно, позвонит ли он? Будет ли сожалеть о случившемся? Попросит ли прощения за то, что так несправедливо с ней обошелся? Впрочем, Аллегра уже дважды побывала в подобной ситуации, и ни один из ее «бывших» так и не позвонил. Разбив ее сердце, они просто исчезали, по-видимому, чтобы сделать то же самое с другой женщиной. Сегодня вместе с Брэндоном Эдвардсом от нее ушли два года ее жизни.

Позже, уже глубокой почыо, Аллегра встала с постели и зажгла свет. Ей пришлось собрать для этого все силы. Остановившись у окна и глядя в темноту, она снова задумалась о Брэндоне. Конечно, теперь можно позвонить Джеффу и сказать, что свободна, но она не хотела это делать. Ей нужно было время, чтобы оплакать свою потерю. Каким бы, Брэндон ни был мерзавцем, как бы плохо к нему ни относились все ее родные, все же она два года его любила.


Глава 7 | Свадьба | Глава 9



Loading...