home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 7

К полудню удалось преодолеть не меньше тридцати километров. Несмотря на извилистое русло и высокую плотность прибрежной растительности, путь давался легко. Особенно по сравнению с джунглями, где каждый километр отнимал столько сил, что их могли компенсировать лишь горы диких бананов. По берегам валялись живые «бревна» крокодилов. Однако две потенциальные жертвы, видимо, выглядели слишком опасно, поэтому никто из гадов не сорвался с места, чтобы протаранить лодку.

Во время пути Ирвин то и дело извлекал из мешка добычу и подолгу с восторгом рассматривал ее. Простукивал, нюхал бутыль – разве что на зуб не пробовал. Косинцев, хоть и был раздосадован проступком подчиненного, распекать его не пытался. Сделанного не изменишь. Но бутыль, даже издали, привлекала и его внимание. Судя по восхищенным комментариям соратника, емкость время от времени, как будто случайно меняла температуру и даже содержимое. То оно походило на ртуть, то на замороженную минеральную воду. То на раскаленное оливковое масло, то на влажный туман, в котором плавают светлячки, а то на гроздь изумрудных пузырьков. Один раз даже показалось, что в «дьюаре» находится обыкновенный мелкозернистый песок.

– Эх, не к добру ты стянул у пришельцев их собственность, – не выдержал сержант. – Лучше бы кусок пленки оторвал!

Он наконец вспомнил, что такой же «материал» ему показывал на орбите майор Ярыгин. А также и то, каким особенными свойствами обладает пленка. А от этой бутыли черт знает чего ждать! Может, это бомба с часовым механизмом? Или с каким-нибудь другим, который вынудит ее жахнуть в один несчастливый момент?

Когда солнце поднялось в зенит, и организм ответил на это мгновенным и обильным потом, решили сделать привал. Черный соратник в очередной раз неохотно спрятал добычу в мешок, на самое дно, и вернулся в образ простого диверсанта. Следовало не только подкрепиться, но и определить местоположение. Ни сержанту, ни его соратнику совсем не хотелось попасться в лапы аборигенам так же нелепо, как давеча в Хендаваши.

В метре от илистого берега, когда дно лодки заскребло по дну, Ирвин спрыгнул в воду и стал вытягивать посудину на сушу. Характерный крокодилий профиль, притаившийся в кустах, Вадим заметил случайно. Он заорал:

– Берегись! Справа!

Умение быстро исполнять приказы командиров сказалось. Негр успел отпрыгнуть вбок. Мощные челюсти клацнули в сантиметре от его ступни. Тварь вновь изготовилась, чтобы броситься на Ирвина. Хвост ее бешено дернулся и ударил в борт лодки, отчего Вадим, который уже выхватил из кобуры ТТ, вывалился в воду. Видимо, этот звук и отвлек гада от повторного прыжка – он повернул чудовищную пасть к источнику звука и получил в глотку свинцовое угощение. Над Касангеши разнеслось звучное эхо, вокруг взбалмошно заголосили обезьяны и птицы.

Зеленый гад дернулся и затих, изогнувшись в нелепой позе. Пуля вошла в мозг, второго выстрела не потребовалось.

На ватных ногах Вадим выбрался из воды и сел на шершавую тушу крокодила. Руки ходили ходуном, тяжелый пистолет чуть не выпал из разом ослабевших пальцев.

– Сказал же тебе, тут полно крокодилов, – пролепетал Ирвин, выбираясь из куста. Кожа на его лице посерела от пережитого ужаса, а губы подрагивали.

Сержант оправился от испуга только после того, как съел банку тушенки и зажевал ее диким и к тому же недозрелым плодом манго. Лодку пришлось оставить, потому что починить ее смог бы только настоящий таха, а Ирвин все-таки не до конца прошел испытания, и веры ему не было. К тому же очень быстро вокруг поверженной твари стали скапливаться крокодилы и прочие хищники помельче. Они ворчали в кустах, заставив диверсантов крепче стискивать оружие. Монстры не спешили вылезать из укрытий, но порядком нервировали. Латать пробоины в такой враждебной обстановке было проблематично. Конечно, можно было бы перестрелять всех тварей поголовно, залив джунгли и воду в реке кровью, но это было бы слишком жестоко. Миротворцы так не поступают.

– Ладно, уточним местоположение, и вперед, – распорядился Вадим.

Закинув пустые банки в кусты, откуда тотчас раздался скрежет зубов по жести, они склонились над картой местности. Вадим специально запомнил последние несколько поворотов Касангеши, а потому быстро ткнул пальцем в нужную точку.

– Вот, смотри, нам нужно строго на юг. Еще семь километров, и мы у цели. Можно, конечно, идти вдоль Касангеши до самого Касонго, но это рискованно. Наверняка берега кишат рыбаками и крокодилами.

– Ты боишься рыбаков, брат? Тоже детская фобия?

– Причем тут фобия! – рассердился Вадим. – Просто они добывают рыбу не удочками, а гарпунами. Засадят с перепуга острие в бок, тут и конец диверсанту Хэмпстеду.

– Да, гарпун штука опасная... А что дальше?

Вопрос Вадиму не понравился.

– Вот пока идешь – думай. И я тоже буду.

Они выволокли обломки судна на берег и затолкали в кусты. Теперь это свидетельство их бегства не было видно с реки. Хотя опытные охотники, конечно, сумеют разглядеть следы. Однако Вадим надеялся, что мудрый Мвере-Бижи не станет высылать за ними погоню и вообще постарается скрыть от других вождей сам факт пленения чужаков. Этот правитель был заинтересован в прекращении войны и вряд ли поверил в басню Вадима о «военных геодезистах».

* * *

Памятуя о позорном пленении хендавашцами, диверсанты двигались так тихо, как только возможно. Но и сил это отнимало раза в два больше, чем обычный размашистый шаг по джунглям, когда рука смело отбрасывает лиану вбок, а подошва неумолимо впечатывается в череп неповоротливой ящерицы.

К сожалению, пронырливые обезьяны не очень-то верили в добрые намерения людей и старались оповестить всех в округе, что некто чужой крадется в зарослях. Поэтому Вадим принял решение переждать светлое время суток и подобраться к Касонго во мраке.

Разжечь костерок диверсанты опять не решились. Слишком уж близко было поселение, и дым мог выдать их бдительным аборигенам.

– Ну что, план готов? – полюбопытствовал Ирвин. Лежа на взгорке, в тени высокой пальмы, он поедал фрукты, добытые за минуту до этого. – Как мы пристрелим этого парня? Люсьен-то погиб. За снайпера у нас теперь ты, как я понимаю.

– Зачем же обязательно стрелять? У нас и гранаты есть.

– Ладно, как ты метнешь в него гранату?

– Почему обязательно я? У тебя тоже рука есть, даже две.

– Ты доверишь мне этот сложный этап операции?

– Естественно, ты же подрывник. К тому же доказал свою меткость в деревне.

– Вот еще! Сравнил священное копье с гранатой! У меня, может, все еще нервы не в порядке после старух и крокодила. Вон как руки дрожат.

– Уймись, солдат. Для метания гранат у нас есть подствольник. Я просто проверял твою готовность пожертвовать собой ради великой цели.

Сержант задумался. Во время утомительного перехода все его внимание отнимали рельеф местности и тщетное желание оставаться незаметным для зверья. Теперь же пришло время всерьез озаботиться планом. До поселения Черного Шамана оставалось всего два-три километра, и откладывать разработку операции было уже невозможно.

– Есть одна задумка, – осенило Вадима. – Ты у нас почти настоящий таха, вот тебе и поручим это небольшое дельце. Сходишь в разведку.

– Еще чего! – возмутился Ирвин. – Я и так за двоих у Потрясающего Пальмы отдувался. А ты только жрал и красивую девку трахал.

– Ты тоже девок трахал, причем сразу троих. Не говори, что это были мужики. И жрал, кстати, не меньше, деликатесы всякие. Отдувался он! Ну, копье метнул, да и то чуть не промазал.

– Нет, это уж слишком! – продолжал бушевать негр. – Ты хоть и командир, но посылать меня на верную смерть не имеешь права. К тому же я не знаю языка таха, меня сразу раскусят.

– Это верно, – остыл Вадим. – Но план все равно хороший.

– Нет! Хуже плана и придумать нельзя, – возразил Ирвин.

Так или иначе, до наступления темноты оставалось еще порядочно времени, и сержант не особо печалился: главное – посмотреть на арену боевых действий, определить слабое место обороны, а там видно будет.

* * *

Вадим, конечно, подозревал, что Касонго окажется крупным поселком. Но целая сотня ухоженных домов поразила его не меньше инопланетного звездолета. Еще штук пятьдесят хижин, рассеянные по окраинам деревни, выглядели победнее – и крыша местами прохудилась, и угловые столбы покосились.

Все это было видно в свете темнеющего неба и нескольких больших костров, вокруг которых кучковались немногочисленные негры. Из некоторых домов до диверсантов долетали приглушенные стенами звуки современных и старых шлягеров. Судя по всему, цивилизация оставила в Касонго более заметные следы, чем в Хендаваши. Но стиль жизни изменился не слишком, разве что по окрестностям не шныряли дети и охотники: зверья поблизости почти не осталось, все давно употребили в пищу. А бананы лучше было воровать на плантации, чем таскаться за дикими плодами в джунгли.

Для ловли рыбы имелась река под названием Ломами – раза в два более широкая, чем Касангеши. На берегу была сооружена довольно крупная пристань, и даже стоял длинный приземистый дом, смахивающий на склад. Рядом пришвартовался закопченный кораблик, какие Вадим нередко встречал в столице. Там такие посудины перевозили пассажиров с одного берега Касуку на другой. Здесь же судно служило для транспортировки фруктов. На глазах диверсантов несколько матросов закидали в трюмы сетки с недозрелыми плодами, потрепались с капитаном, который в итоге остался на судне, и пошли в увольнительную на берег.

Наверное, ночью по местным рекам никто не плавал.

Вадим и Ирвин затаились на самом краю открытого пространства, на склоне холма. Между ними и поселком пролегли целые ряды крошечных делянок, на которых бурно зрели какие-то злаки и другие растения. Некоторые напоминали крошечные пальмы с бодро торчащими листьями.

С двух других сторон деревню окружали фруктовые плантации.

– Смотри-ка, тут даже лавка есть, – сообщил Ирвин.

Сейчас была его очередь таращиться в бинокль, изучая объект диверсии. Однако Вадим подозревал, что поглядывает он в основном на девчонок, чья кожа в свете костров сверкала, словно смазанная жиром. Наверное, это был репеллент.

– Ты обстановку изучай, посты всякие, патрули считай, – недовольно сказал сержант. – Нечего на баб смотреть.

– Кто сказал про баб? – обиделся соратник. – Глухой, что ли, доклада не слышишь?

– Не спорь с командиром, – сурово осадил негра Вадим. – Дай сюда бинокль.

Он стал вновь оглядывать деревню, отмечая детали, на которые не обратил внимания при первом, беглом осмотре местности. Он заметил, что большая часть жителей предпочитает более пристойную одежду, чем дикари из Хендаваши. Хоть девушки и продолжали расхаживать в коротких юбчонках, теперь они были сшиты не из пальмовых листьев, а из цветастой ткани. Мужчины однозначно предпочитали брюки, подрезанные или закатанные до колен. Копий или другого оружия открыто никто не носил, также как и боевых и прочих раскрасок тела. Разве что бабки да старики, приверженцы традиций, порой мелькали в одеяниях таха, но их было немного.

Молодежь явно выбрала современный стиль.

Больше всего народа наблюдалось у кабака с провокационным названием «Хухум» – возле него даже лежало несколько мертвецки пьяных негров и порой разгорались скоротечные драки.

– Ладно, раздевайся до пояса, – приказал Вадим. – Закатай штанины до колен и обмажься грязью. Пойдешь на разведку.

– Куда? – набычился Ирвин. – И так все как на ладони, чего еще разведывать?

– Отставить базар, рядовой! – посуровел Вадим. – Пока прогуляешься по улицам, присмотришься к людям. В разговоры не вступай, костры обходи подальше, чтобы к тебе никто не пристал с допросом – кто, мол, такой и откуда. Только с самыми пьяными можешь поговорить. Будь незаметным, понял? Определи самое богатое здание в деревне, иначе мэрию. Там должен обитать этот проклятый Шаман. Затем потолкуй с капитаном судна, попросись к нему матросом.

– Зачем это? Я не хочу быть матросом, я американский солдат.

– Сейчас ты диверсант, Ирвин, – торжественно сказал Вадим. Из лекций, прослушанных на курсах ГРУ, он помнил, что воодушевление личного состава подчас важней меткой стрельбы. – А этим парням иногда приходится выполнять задачи и посложнее. Например, сутки сидеть в выгребной яме сортира, чтобы взорвать врага, когда тот придет погадить. Взорвать вместе с собой, конечно.

Ирвин посмотрел на сержанта с ужасом: неужели и ему придется так героически поступить? Вадим успокоил:

– Но твоя-то задача плевая. Капитан плавает по рекам и многое знает. Выясни у него обстановку и местонахождение Черного Шамана. Если тот отсутствует в Касонго, конечно. Да говори похуже, с ужасным прононсом. Ну, ты помнишь, как Потрясающий Пальмы выражался. Все ясно?

– Оружие брать?

– С ума сошел? Куда ты винтовку спрячешь?

– Пистолет возьму.

– Нет уж, ТТ мне самому нужен. Все, вперед, солдат. Штык-нож возьми, и ладно. Только не вздумай кого прирезать. Разве что в самом крайнем случае. Тогда сразу смывайся обратно в лес, но сначала расчлени и закопай труп.

– Где, на улице?

– За каким-нибудь домом. Сунь под барахло. Словом, действуй по обстановке. Этот опыт тебе пригодится, когда станешь мстить мафии Атланты, – добавил он, вспомнив разговор о гражданской жизни Ирвина.

Вадим дал еще несколько коротких инструкций и отправил сердитого соратника в разведку.

Ирвин пропал в зарослях, чтобы войти в поселок с восточной стороны, где как раз начинались плантации фруктовых деревьев. В течение пятнадцати минут обычный ритм жизни Касонго ничем не был нарушен, и сержант решил, что проникновение лазутчика в стан врага прошло успешно. Иначе поднялся бы порядочный шум. Ирвин, как они договаривались, должен был бы орать будто резаный все время, пока его вели к месту заключения.

Вскоре Вадим заметил рядом с освещенным участком какую-то тень, которая вела себя крайне подозрительно – кралась на цыпочках, поминутно замирала и совершала перебежки между затененными зонами. Сержант скрипнул зубами с досады – тупой солдат забыл наставления и всячески старался привлечь к себе внимание. Пока, к счастью, ему это не удавалось.

Тут диверсант, видимо, расслышал мысленные проклятия командира и понял, что таиться глупо, а потому взял себя в руки и стал с независимым видом расхаживать по деревне, подолгу таращась на освещенные окна домов. Внезапно к нему кто-то подошел, и Вадим с содроганием опознал девичьи формы. Какое-то время Ирвин с интересом слушал девушку, затем помотал головой и что-то ответил.

«Какого черта он не пошлет ее подальше? – зло подумал Вадим. – Наверное, пытается втолковать, что он – заблудившийся матрос с корабля».

Вдруг парочка скользнула в тень дома, и минут десять сержант бесновался, в панике водя биноклем по окрестностям хижины. Он уже готов был с воплями ринуться вниз, топча посевы и размахивая пистолетом, но тут знакомая фигура Ирвина лениво выползла из тени и продолжила хаотический путь по деревне.

Вскоре костры, рассеянные между хижинами, погасли, и отслеживать передвижения соратника стало невозможно. Вадим еще какое-то время поводил биноклем по темным закоулкам Касонго, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь интересное, затем съел банку сайры и задремал.

* * *

Проснулся он от грубого толчка в плечо. Было еще темно, но небо на востоке уже слегка посветлело.

– Спишь, командир? – свирепо прошипел Ирвин над самым ухом. – Пока я рискую жизнью!

– Видел я, как ты рискуешь, – пробормотал Вадим, с трудом разлепляя глаза. – Кто бабу склеил? А ведь на задании был, гад.

– Тебе, значит, можно, а мне нельзя? Мы так не договаривались.

– И чем ты с ней расплатился? У тебя же бабок ни цента!

– Пообещал ананасов с плантации натаскать, – отмахнулся Ирвин. – Потом жениться и забрать с собой в Макунзу. Она и поверила, дура. Где мой мешок? Жрать хочу как собака. Все ноги сбил.

– А как же ворованные фрукты?

– Пошел к черту.

Он вцепился в банку, и Вадим благоразумно переждал процесс его насыщения – все равно разговаривать Ирвин не мог. Между тем у сержанта созрело порядочное количество вопросов.

– Что еще за легенда с Макунзой? – спросил он.

Негр зашвырнул банку в кусты и рыгнул, удовлетворенно похлопав себя по животу.

– Сейчас бы пивка... Плохо географию изучал, командир. Макунза – поселок ниже по течению Ломами. Там находится фактория местной компании «Фруктовый рай», которая и перевозит плоды на судне. Я же матрос, верно?

– И откуда ты это узнал? – насупился Вадим.

– От девчонки. Мне оставалось только поддакивать и делать вид, что я приехал с севера и завербовался на перевозку грузов. А потому ни черта не понимаю на языке таха. Твоя же была легенда, сержант! Забыл?

– Не забыл, – проворчал Вадим. – Докладывай, что узнал о Черном Шамане. Кто такой, где живет, чем зарабатывает на жизнь. Семейное положение, счета в банках, компр-материалы, отношения с коллегами по работе...

– За кого ты меня принимаешь? – обиделся Ирвин. – За Интерпол? Скажи спасибо, что узнал самое главное.

И соратник поведал о своих ночных похождениях в Касонго. Эпизод с девицей он, конечно, расписывать не стал, заботясь о душевном равновесии командира, а вот для дальнейшего рассказа красок не пожалел. По его словам выходило, что деревня кишит самыми подозрительными личностями, и приезжих среди них так много, что ни в одной хижине, кажется, не осталось свободного угла. Они собрались в поселок из окрестных деревушек и готовятся выступить на войну, как только им выдадут оружие. Ни о какой дисциплине, разумеется, понятия никто не имеет. Вслед за будущими солдатами появились и проходимцы всех мастей, так что жизни в Касонго «честной девушке» совсем не стало.

В этом месте диверсант малость сбился с темпа, прокашлялся и продолжил доклад.

Черный Шаман, или на местном наречии Мвимба-Хонго – жуткий одноглазый таха неопределенного возраста, сильный словно горилла и быстрый как антилопа гну. Он уже в пятнадцатый раз избирается мэром Касонго на общей сходке жителей, и никто не решается выставить себя как альтернативного кандидата. Потому что среди таха бытует поверье, будто Мвимба-Хонго присутствовал при сотворении Новой Либерии и даже подавал дельные советы творцу. Как зовут творца? Не помню. Но, как видно, власти над таха показалось Шаману мало, и он решил-таки покорить весь Дагон целиком. Для чего в первую очередь прогнать ненавистных киафу, что оккупировали побережье и присваивают все блага белой цивилизации. А главное, запрещают поедать деликатесную хухум.

Тут Ирвин припал к калебасе и выдул остатки воды, делая вид, что у него пересохло в глотке.

Но разгром оружейных складов спутал Шаману все карты. Впав в неумеренную ярость, он лично снес голову слуге. Тому, что подал ему спутниковый телефон, по которому сообщили весть о потере оружия. Это самое оружие скапливали месяцами и уже готовились переправить в Штаб Освободительной армии таха, в Макунзу, чтобы там сколотить летучие отряды жестоких мстителей.

Но не тут-то было. Шаману пришлось срочно созывать в Макунзе военный совет, чтобы определить тактику и стратегию дальнейшей борьбы.

– Значит, Шаман в Макунзе... И как тебе удалось разнюхать столько за один раз? – Вадим был поражен.

– Ну, большую часть я прочитал еще в Малеле, – признался Ирвин. – Мне полковник Велтенбранд дал ознакомиться со шпионским донесением.

– А мне никто ничего не давал. Конспираторы чертовы. Ладно, что делать-то будем, камрад?

– Как что? Раз Шаман отправился в Макунзу, то и нам туда дорога. Однозначно. Я и с капитаном договорился.

– Неужели? И что ты ему посулил?

– Ну... Я пообещал ему бесплатную рабочую силу... Думаю, ты не против немного размяться? Всего-то и надо перекидать пару-другую тонн фруктов, уже в Макунзе. Зато доплывем бесплатно!

Вадим хотел высказать свое мнение о плане соратника, но вместо этого сумел выдавить из себя только проклятие. Делать было действительно нечего, и все же он попытался ухватиться за последнюю возможность:

– А если Черный Шаман сегодня или завтра уже вернется в Касонго?

– Местные пьяницы в этом сомневаются, – веско ответил Ирвин. – Скорее всего, решение о восстании таха будет принято на днях. Если оно вообще будет принято. То немногое оружие, что удалось сохранить, роздано самым надежным людям, их несколько десятков или сотен. Это отпетые головорезы, которые подчиняются только своим капралам, офицерам и Черному Шаману, как главнокомандующему. Знатоки считают, что с этими людьми Шаман и двинется на Малелу.

– Против войск самообороны и контингента KFOR? – опешил Вадим. – Сто необученных негров? Похоже, не только у наших командиров с головой проблемы.

– Подумай об этом по дороге, ладно? Нам пора загружаться на судно, а то скоро рассвет. В трюме отоспишься.

– Эй, а капитан не удивится, почему белый согласен задаром тягать какие-то овощи?

– Нет. Я сказал ему, что ты сбежал из рабства и готов на все.

* * *

– И все-таки я не понимаю, почему должен прятаться весь день в трюме, – ворчал Вадим, продираясь сквозь посевы. Теперь ему было все равно, что подумают о нем местные землепашцы. – В то время как ты будешь прохлаждаться на палубе. Да и потом, в Макунзе... даже не думай увильнуть от разгрузки, понял? Пока я старший по званию, будешь выполнять мои приказы.

– Что тут непонятного? Ты же беглый белый. Поэтому и скрываешься от посторонних глаз. И денег у тебя нет. А что тут такого? В трюме спокойно, не дует. И мешок с боеприпасами постережешь.

Вадим промолчал. Логика в словах солдата, безусловно, имелась, вот только они почему-то не нравилась сержанту. Однако возразить было нечего. И то хорошо, что удастся быстро добраться до Макунзы. Волочиться по джунглям, рискуя опять напороться на воинственных таха или бродячих воинов, сорванных из своих деревень, совсем уж глупо. А крокодилы!

Вдруг что-то округлое и тяжелое, словно арбуз, больно ударило его по колену, так что Вадим сквозь зубы выругался, едва не заорав от боли, и упал на второе, целое колено. Прямо перед его носом, в окружении острых листьев, покачивался на толстом стебле крупный плод. Он разительно смахивал на ананас.

– Что? – испугался Ирвин, наклоняясь над Вадимом. – Ловушка? Мина?

– Какая к черту ловушка, – прошипел сержант. – Какая-то гадость растет.

– Это ананас, – пояснил негр. – Еще недозрелый, потому и уцелел после твоего мощного удара.

– Зато у меня коленка чуть не отвалилась... Какого хрена они на земле растут? Деревьев мало, что ли?

Диверсанты вошли в поселок и стали пробираться вдоль стен ветхих окраинных домиков. К этому часу в Касонго угомонились уже все, поэтому шаги звучали как-то слишком гулко. Светало стремительно, и уже виден был силуэт корабельной трубы на противоположном конце деревни.

Им повезло – никто так и не спросил, кто тревожит покой столицы таха.

Проскочив мимо складской стены, оба воина оказались перед неожиданно высоким бортом посудины. Да и сам корабль, казавшийся издали скромным, вблизи напоминал бронтозавра прошлых веков. Такой же потертый и выцветший, с архаичным названием «Гордость джунглей», выведенным бледно-желтой краской.

– Ну, и где трап? – полюбопытствовал Вадим.

– Его на ночь убирают, – пояснил Ирвин. – Так залезем. Давай, командир, я тебя подсажу. – Он сложил руки замком, и Вадим воспользовался помощью, вытянул руки, ухватился за борт и подтянулся. После чего, свесившись вниз, помог товарищу, при этом едва не вывалившись с корабля. Негр оказался на редкость тяжел.

«Гордость джунглей» была так грязна, что и словами не описать. Вадим отродясь не видел столько мусора ни на одной улице, даже после народных гуляний. А здесь всего лишь палуба! Большую часть хлама представляли собой банановые и прочие фруктовые шкурки. Видимо, от скуки матросы поедали свой груз, почему-то заботясь о чистоте реки. Может быть, за ее загрязнение таха пригрозили какими-нибудь непомерными штрафами. Был тут и промышленный мусор – бухты проводов, обломки электроприборов, развороченные аккумуляторы, битая посуда и прочее.

– Да, на палубе, думаю, похуже будет, – повеселел Вадим. – Трюм хоть с грузом, а не с грязью.

Они кое-как отыскали относительно чистый участок палубы рядом с надстройкой, где обнаружился люк. Распахнув его, диверсанты вгляделись в темный зев трюма. Посветив в него фонариком, они увидели, что трюм почти под завязку набит сетками с плодами.

– Две тонны! – простонал сержант. – Да тут их не меньше двадцати! Ты что, издеваешься над командиром?

– Никак нет, сэр, – отрапортовал негр, как-то слишком бодро. – Сам был обманут коварным капитаном.

– И где тут схорониться? – свирепо спросил Вадим.

– Ну... Как-нибудь втиснешься. Они же не каменные.

– А кто потом штраф за порчу товара заплатит? Ты, что ли?

Лезть сразу в темное нутро Вадим не стал, не было смысла. Все равно первые люди на корабле должны были появиться не раньше восьми утра, так что у них было еще часа два. Но без десяти восемь сержант проснулся и, горестно вздыхая, пробрался в трюм. К его удивлению, возле переборки обнаружилось относительно свободное местечко размером с гроб, где он и устроился, расстелив грязноватую мешковину.

Вскоре по палубе загрохотали шаги команды, и Вадим расслышал короткие реплики Ирвина, который вполголоса что-то разъяснял шкиперу. Подошли и другие желающие стать матросами. Сколько их было, сержант не сумел определить, но двоих капитан отшил, сославшись на телефонограмму из Макунзы.

Местные негры были очень недовольны и выкрикивали претензии в адрес Ирвина. По их мнению, он отнял у них работу. Но этим дело не ограничилось. Перед самым отплытием на берегу раздался пронзительный визг, и на борт влетела какая-то девица. Судя по всему, она вцепилась в Ирвина, потому что сержанту удалось разобрать несколько фраз вроде: «Где мои абрикосы?!», «Негодяй, ты меня бросил!» и тому подобных. Бывший жених, конечно, также не молчал – Вадим расслышал его экспрессивные вопли «You’re stupid cunt!», «Who the fuck are you?» и прочие в том же духе. По счастью, дагонцы не понимали американского сленга.

Наконец после короткой борьбы нежеланную пассажирку вытолкали на пристань и отчалили. Вслед кораблю понеслись гневное улюлюканье случайных прохожих и страшные проклятия девушки. Их, впрочем, быстро заглушило тарахтение двигателя, и вскоре со стороны щелей в палубе потянуло гарью и дымом, летящим из прокопченной трубы.

«Гордость джунглей» набрала ход, из-за щелястой переборки доносилось мирное шипение двигательных агрегатов. Вадим сам не заметил, как вновь задремал. Умный солдат, пусть даже диверсант, никогда не будет бодрствовать, если можно поспать.

* * *

Стоя над тушей крокодила, в черепе которого застряла металлическая заноза пули, LSn-01.2 сделал вывод, что соратники избегают открытой встречи с ним умышленно. Тактически и даже стратегически такой подход был верен: две диверсионные группы вдвое надежнее, чем одна. Кроме того, соседство поврежденного андроида легко демаскирует Косинцева с Хэмпстедом, изображающих мирных жителей. И еще он понял, что мог прийти к такому заключению и раньше, если бы не серьезные повреждения, полученные им при столкновении с деревом и взрыве вертолета.

Как в таком случае следует поступить? Отказаться от выполнения миссии невозможно. Иной программы в текущий момент в него просто не заложено. Прекратить собственное функционирование? Нерационально. Оставался лишь один вариант действий – следовать за сержантом и рядовым скрытно, как они того, очевидно, и желают. И быть в любой миг готовым пусть в ход оставшуюся немалую силу, по возможности раздобыв перед тем хоть какое-нибудь оружие.

Аборигены не должны знать, что Косинцева и Хэмпстеда сопровождает могучий помощник и телохранитель, – рассудил LSn-01.2 и ступил в воду. Он должен стать невидимкой.

Его путь лежал вниз по течению.


ГЛАВА 6 | Черный Шаман | ГЛАВА 8