home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 11

Единственная в джунглях дорога, до крайности заросшая сорняками и прочими лианами, вывела армию освободителей к очередной речушке. На берегу ее приткнулась деревенька под веселым названием Чикулела. Вадим все это выяснил из карты, которую ему благосклонно отдала Зейла. Наверное, она успела затвердить маршрут войска до последнего стойбища и поэтому в карте не нуждалась.

Вадиму она тоже быстро надоела, и он затолкал ее в бардачок. Так или иначе, в ближайшие десять часов в геодезии и картографии нужды не будет. В Чикулеле армия таха предполагала заночевать, невзирая на возможные акции протеста местных жителей.

Аборигены сначала встретили братьев-таха криками восторга, однако быстро переменили чувства. Стоило фуражирам освободительной армии под руководством капитана Онибабо и капрала Цаво двинуться по деревне в поисках съестного, как негры завопили совсем в другой тональности. Конечно, отнимать реквизированный провиант у воинов Черного Шамана чикулелцы не рискнули. Наиболее сообразительные тут же помчались по домам, прятать самые питательные продукты, остальные удовлетворились размахиванием кулаками и прочими недружелюбными жестами.

Женщины всех возрастов, от зеленых девчонок до седых старух, для чего-то стали задирать юбчонки и показывать солдатам скрытые доселе части тела. Видимо, надеялись испортить им аппетит. Или наоборот, совратить, кто зачем. Воины таха шумно сердились, плевались и топали ногами, но глаз не отводили.

Вадим выбрался на броню и окинул окрестности ищущим взглядом. Хэмпстед обнаружился поблизости. Несмотря на то, что этому малодушному американцу все меньше хотелось быть диверсантом, держался он по-прежнему рядом с бывшим командиром. Вот что значит ООНовская выучка.

– Эй, Ирвин! – позвал Косинцев и спрыгнул на землю. – Двигай сюда.

– Ну, чего? – недовольно спросил тот, приблизившись. – Только не вздумай нагрузить меня какой-нибудь дурацкой задачей. Типа составить план деревни с точностью до метра и все такое. Сейчас принесут жратву, я не хочу опять остаться с крохами. Тебе хорошо, сидел на мягком кресле да рулил, а я тащился по солнцепеку пешком. Знаешь, сколько мегакалорий потратил?

– Слушай, возьми и на меня порцию, камрад.

– А сам-то чего?

– Я пойду ополоснусь в реке. Проклятый крокодил обслюнявил меня с головы до пят. Еще и пыль. Разве не видишь, какое я чучело? Если сейчас не смыть всю грязь, то начнется чесотка, стригущие лишаи и дизентерия. Тебя же первого заражу.

– Почему это меня? – возмутился Ирвин, на всякий случай отодвигаясь подальше от Вадима. – В машине с тобой капрал Зейла сидит. Ее и заражай.

– Ты что думаешь, она во время ночевки будет спать со мной в одной хижине? Нет, со мной будешь спать ты. Не забывай, солдат, что у нас важное задание.

– Если чистюля Ирвин не согласен разделить с тобой ложе, возьми меня, – вылез откуда-то добросердечный воин Джадо. – Я буду спать с тобой в одной хижине, прекрасный Вадим, и оберегать от злопамятного Кваквасы! – В доказательство он свирепо потряс над головой своею фузеей. С нее тут же посыпалась не то пыль, не то ржавчина. – Совсем бесплатно, мой белокожий соратник, по любви.

– Ладно, – поспешно согласился Ирвин. – Можете пока любезничать, а я пошел за жратвой. Так и быть, прихвачу тебе что-нибудь. Только не отдавай метикалы кому попало, чувак.

Он недовольно взглянул на любвеобильного Джадо и двинулся к полевой кухне, роль которой выполняла груда пальмовых листьев. Туда уже спешила большая часть воинства таха. К счастью, голод в организме Джадо пересилил страсть, и он также ринулся к припасам.

Расстегивая на ходу пропотевший, просоленный комбинезон, Вадим зашагал в противоположную сторону, к реке. До нее было метров тридцать. На ровном песчаном берегу не лежало ни одного крокодила. Кажется, кровожадные рептилии вообще отсутствовали в этом месте. Иначе почему две флегматичные старухи так смело полоскали в мутноватых водах ветхое тряпье, забредя в реку почти по пояс? Их вислые груди наполовину погрузились в воду.

Вадим отошел от старух на десяток шагов вверх по течению. Не хватало еще, чтоб в его сторону стекали мыльные струи, полные негритянских вшей и блох! После чего он окончательно разделся, оставшись в одних трусах. Чернокожие прачки, одна другой страшнее, внимательно посмотрели на его светлое тело, перебросились парой дикарских фраз и обидно захохотали. Диверсант не стал обращать внимания на глупых ведьм и опасливо потрогал ногой воду. Вода была отличная, хоть и мутная. Он смело побрел вглубь.

Сперва он решил постирать форму. Но стоило ему начать полоскаться, как грянул новый взрыв смеха. На сей раз веселились воины Черного Шамана. Большинство из них поедали бананы или консервы и показывали на бывшего сержанта пальцами.

– Смотрите, этот белый орангутанг занят старушечьим делом!

– Еще немного, и у него вырастут такие же мешки на груди!

Пуще всех веселился Квакваса:

– А может быть, он пришел на водопой и втягивает воду нижним ртом?! Да, да, точно! Глядите, как быстро мелеет река! Эй, ты, смотри не захлебнись!

Солдаты повалились на берег от хохота. Вадим медленно сатанел, но виду не показывал. Ему жутко хотелось выбраться на берег и поколотить подлого Кваквасу. А лучше утопить, как тот собирался утром утопить Вадима вместе с БТРом и Зейлой. Однако диверсанта останавливало незнание боевого Устава армии таха. Вдруг за драку военно-полевой суд приговорит зачинщика к страшной смерти? Например, в пасти гиппопотама. А то обмотают гранатами и заставят атаковать блокпост ООН. Или, того хуже, разжалуют из водителя в пехоту, к вящей радости Кваквасы?

Вадим скрежетнул зубами и стал с удвоенной яростью тереть комбинезон песком. Унизительный смех не стихал. Вдруг за спиной солдата послышались шлепающие шаги по воде. Косинцев обернулся, опасаясь подвоха со стороны негров. Но к нему приближалась капрал Зейла. Ботинки она сняла, связала шнурками и перебросила через плечо. В руке негритянка несла новенький брусок бурого мыла.

– Молодец, солдат, – одобрительно сказала капрал. – Гигиена прежде всего, особенно в походе. Возьми, – она передала мыло диверсанту, – и пошли со мной.

– Куда? – заинтересовался Вадим.

– Вон там, за кустами, есть отличная заводь. Я буду купаться. Сперва ты намылишь мне спину, потом я тебе. Это приказ!

– Слушаюсь! – обрадовался Вадим и с торжеством посмотрел на веселящихся таха.

Те, вероятно, расслышали, о чем шла речь, потому что принялись бесстыдно жестикулировать. Кроме того они, кажется, собирались последовать за капралом и водителем БТР к заводи. Однако Зейла погрозила им маузером, и солдаты отстали, разочарованно ворча.

Довольный Вадим расправил грудь, а девушка поощрительно похлопала его по плечу. Многие смотрели им вслед с завистью и вскоре принялись раздеваться – видимо, надеялись добиться тем самым расположения капрала. Наивные простаки!

Зайдя за кусты, Зейла без стеснения сбросила одежду. Фигура у нее была ладная, стройная и мускулистая. Мощные ягодицы, такая же грудь с задорно торчащими сосками. Ноги, впрочем, были слегка полноваты в бедрах, на вкус бывшего сержанта.

В темной пещере всех этих подробностей он разглядеть не сумел, хотя и мечтал. Да и вообще, до раздевания там не дошло, ведь надо было спешно составлять опись потерь. Видимо, поэтому Зейла полагала, что ничего как бы и не было, чем смертельно обижала диверсанта.

Вадим глотал слюну и остервенело выжимал комбинезон, чтобы хоть как-то отвлечься. Помогало плохо.

Обнажившись, Зейла посмотрела на смущенного Вадима и спросила:

– А ты почему в этих нелепых трусах? Разве твой белый банан из породы карликовых, что ты скрываешь его? Помнится, когда мы составляли рапорт для полковника Онибабо, нареканий у меня не возникло.

– Я слыхал, в местных реках могут жить сомики кандиру. Они проникают в нижние отверстия человеческого тела, сосут изнутри кровь и даже откладывают икру. Вот я и берегусь.

– Ерунда, – заявила негритянка. – Глупости какие! Может, в Агунде, откуда ты сбежал, и живут эти опасные рыбы, а в Дагоне их отродясь не бывало. Да и как мокрая тряпка может защитить от тварей, которые способны проникнуть даже в задницу? Ладно, дело твое. Ну-ка, намыль мне спину.

Вадим растянул отжатую форму на ближайшем кусте и поспешил к командиру. Когда он, дрожа и потея, начал водить мылом по девичьей спине, Зейла вдруг подала бедра назад и ткнулась ягодицами ему в пах.

– Эй, солдат, – захохотала она, довольная своей проделкой, – кажется, кровожадный сомик уже забрался тебе в трусы!

Вадим, не в силах больше сдерживать желание, попытался обнять девушку, но та очень ловко выскользнула. «Зачем только я ее намыливал!» – с досадой подумал воин и вновь сделал попытку заключить Зейлу в объятия.

– Но-но! – грозно свела она брови и бросила Вадиму в лицо пригоршню мыльной пены с волос. – Не нарушай субординацию, рядовой. Меня могут лапать только равные по званию. Или даже старшие.

– Во Французском легионе я был сержантом! Это поглавней капрала.

– Знаю я вас, грязных мужиков!

– Грязных?..

– Не спорь, ведь я еще не мылила тебя. Чего только не выдумаете, чтобы соблазнить беззащитную девушку. Вон, полковник Забзугу вообще заявил, что пленный киафу научил его говорить с демонами Номмо, и те поведали ему секреты самой страстной любви. А что оказалось? Страстной любви хватило ровно на три секунды. К тому же у него противное рыхлое брюхо и из пасти дохлыми лягушками воняет. Лучше бы попросил у Номмо здоровые зубы. Или хотя бы лоскут «живой» кожи, как у снайпера Джадо. О живых трусах уж и не говорю!

– Я на самом деле сержант! И «живая» кожа с трусами мне нужны не больше, чем компьютер тувлюху. Живот мой плоский и рельефный точно плитка шоколада. А дыхание свежо, будто ветер с вершины Килиманджаро! – не сдавался Вадим. Поэтические эпитеты, которые в другое время он бы и не вспомнил, сами собой срывались с языка. – Ты знаешь, что такое Килиманджаро?

– Знаю, знаю. Сейчас ты скажешь, что твой банан столь же высок и могуч, как эта священная африканская гора на Земле.

– Ну да! Фигурально выражаясь.

Зейла отрицательно покачала головой:

– Нет, Вадим! Заслужи звание хотя бы ефрейтора геройским поступком, тогда видно будет. Например, свергни врага народа, президента Волосебугу. А сейчас бери мыло и займись своими волосами! Твоя голова похожа на больного дикобраза.

С этими словами она нырнула в воду. Поплавав десять минут, Зейла выбралась на берег. Кое-как согнала ладошками с тела воду и неторопливо, явно рисуясь, оделась. Перепоясалась ремнем с кобурой и ушла, откровенно покачивая бедрами.

Из кустов тут же вылез Ирвин. На лице у него было написано сочувствие пополам со злорадством. Второго обнаруживалось явно больше.

– Да, не повезло тебе, чувак! Такой облом не скоро забудешь. Того и гляди, психологическая импотенция возникнет, придется кожу Люсьена обратно выкупать. Вот уж я бы на твоем месте не оплошал.

– Хватит скалиться, – вспылил Вадим. – Еще и подглядывал за голым командиром! Возьму и расскажу всем, как тебя в Хендаваши испытывали. Первые два испытания пропущу, а третье обрисую во всей неприглядности. И пусть все знают, кто тут оплошал и какой ты таха.

– Ладно, ладно, – занервничал Ирвин. – Ты это брось, командир. На вот лучше, поешь. Самые свежие продукты для тебя принес, почти не просроченные. Смотри, вяленая индюшатина, какие-то консервы и газировка. Уже обеззараженная, правда без газа.

– Давно бы так! – сказал Вадим, наскоро завершил купание и со всем энтузиазмом настоящего диверсанта взялся за ужин.

* * *

Отсутствие хоть сколько-нибудь серьезного оружия по-прежнему беспокоило Люсьена. Загруженный в андроида комплекс снайперских программ однозначно рекомендовал поражать цель с как можно более дальнего расстояния. Идею похищения винтовки или автомата у повстанцев он отверг, как опасную. Пропавшего оружия наверняка хватятся, что вызовет переполох и усиление бдительности.

К счастью, в подводной битве выяснилось, что он может пользоваться и метательными снарядами. Однако точность дальнего броска требовала иметь у оружия достаточно длинный черенок. Узнав, что войско повстанцев останется в Чикулеле на ночь, LSn-01.2 отцепился от днища БТР и ползком направился в джунгли. Два железных наконечника для копий, изготовленные еще на дне реки и бережно сохраненные в складках плаща, должны были как можно скорей обрести прямые и прочные древки.

* * *

Главным событием этого вечера для бывшего сержанта KFOR грозила стать банальная раздача метикалов. Полковник Забзугу, сидя в джипе, по одному подзывал солдат и протягивал им через окно пригоршню монет. Неграмотные негры подолгу пересчитывали их, то и дело сбиваясь, отчего воинство шумно роптало. Наконец Забзугу не вытерпел и прогнал очередного таха выстрелом в сторону Малелы из АР-48. После этого раздача денежного довольствия пошла заметно быстрее.

– Вот гад, наши боеприпасы расходует, – зло прошипел Вадим на ухо Ирвина.

– Это его законное право, чувак. Он же командир.

– Бунтовщик он проклятый, а не командир.

– Вот услышит кто, тебе не поздоровится. Лучше бы ты все-таки почитал Устав нашей армии, а то Онибабо грозился устроить всем новобранцам зачет. Запомни, командиров ругать нельзя, это первый параграф. Слушаться их надо, как самого Мвимба-Хонго, понял?

– А какой второй параграф?

– Если хочешь поспорить с командиром или послать его к Насру, смотри первый параграф.

– Кончай прикалываться. Не бывает таких дурацких уставов.

– Таких повстанческих армий из двухсот негров, как наша, тоже не бывает.

– Ага, прозрел наконец! – сказал Вадим. – А то «свободу Дагону», «долой киафу» орал. Вспомнил, зачем мы тут обретаемся? Кстати, что такое «Наср»?

– Нечистая сила, вроде дьявола.

Тут подошла очередь Ирвина, и он с довольным видом поскакал к джипу. Вадим завистливо поглядел ему вслед и отыскал глазами проклятого Кваквасу. Тот уже получил свои метикалы и теперь перешептывался с каким-то неприятным негром, косясь на бывшего сержанта и побрякивая монетами над ухом задумчивого собрата. Похоже, тот не слишком-то воодушевлялся метикалами, или еще помнил об угрозе Вадима, так ясно выраженной умным Джадо.

Между тем почти стемнело, и в Чикулеле разожгли костры. На поляне осталось всего несколько самых страшных или увечных наемников, которых никто никуда не позвал. Даже Ирвин, обретя суточные, вероломно испарился. Зейла, как успел заметить Вадим, присела под колесом БТР, затем нырнула в машину и с лязгом захлопнула за собой люк. Кажется, сегодня у нее не было настроения переспать с кем бы то ни было вообще. У Вадима отлегло от сердца. Выходит, это не он такой несчастный урод! Едва настроение улучшилось, начали одолевать сразу два желания: влезть в БТР и отыскать предателя-соратника. Хоть разорвись.

Однако тут его вызвали за валютой. Конечно, самым последним!..

– Вот, только девять осталось, – хмуро заявил Забзугу и высыпал монеты в шершавую ладонь Косинцева.

– Я протестую! У меня твердый оклад жалованья!

– Забыл Устав, солдат? – кровожадно прищурился тот и потянулся за винтовкой.

– Никак нет! – отрапортовал Вадим. – Возражать командиру запрещено!

– То-то же...

Полковник широко ухмыльнулся и запустил машину. Вадима окутала гарь выхлопа и пыль. Только через несколько секунд после отъезда начальства он понял, что так и стоит с протянутой рукой, и чертыхнулся.

– Гады позорные. А еще армия называется! Где этот подонок Чьянгугу?

Вадим отправился по селению, высматривая в свете костров товарища. Повсюду веселились пьяные негры, и отличить местного жителя от наемника было почти невозможно. Многие скинули рубахи защитного цвета и щеголяли с голыми торсами.

– Эй, красавчик, иди к нам! – крикнула бывшему сержанту какая-то губастая красотка. В носу у нее красовалось огромное кольцо. – Садись, поцелуемся!

Ее кавалер, судя по всему, уже отрубился. Фигурой он походил на Ирвина. Косинцев поспешил к костру. Перевернув пьяного в стельку негра, он разочарованно крякнул.

– Эй, ты что? – насторожилась черная девка. – Парней любишь, что ли?

Случившиеся поблизости от огня наемники незлобиво заржали.

– А что тут такого? – послышался сзади голос доброго Джадо. Он возник в круге света, будто демон ночи. – Чем парни хуже девчат? Даже лучше! Верно, друг Вадим?

– Не отнимай у меня белого воина, педик, – возмутилась девица и силком усадила Вадима подле себя. – Он тебя не хочет, противный! Уходи! Правда же, мой герой? Ведь я тебе больше нравлюсь?

– Да, безусловно!

– Злой, негодный мальчишка, – обиделся Джадо. – Ты еще пожалеешь, что оскорбил мое светлое чувство. – Он вскинул руки к лицу и понуро удалился в ночь.

Но пока что ни о чем таком Вадим жалеть не собирался. Напротив, назойливый Джадо начал досаждать ему даже больше, чем злобный Квакваса. Тот хотя бы с любовными признаниями не лезет! Уже за одно это его следовало уважать и опасаться.

– Пойдем со мной в заросли, красавчик, – промурлыкала негритянка. Пока диверсант размышлял о своей личной жизни, она успела задрать пальмовый подол и уже вовсю двигала бедрами, охмуряя бледнолицего воина. – А ты мне за это десять метикалов подаришь.

– У меня только девять... А резиновый чехол у тебя есть?

– Девять? – возмутилась она и тут же опустила листья на место. – Да как ты смеешь приставать к честной женщине за такие гроши! – Она отпихнула Вадима и стала высматривать свободного воина армии таха. – Сегодня только за десять! Или ищи метикал, или даже не трогай меня, негодяй. Все вы, белые, мерзавцы.

– Не очень-то и надо! Деньги целее будут.

Вадим поднялся, но был остановлен возмущенными криками чикулелки:

– Подонок! Он меня щупал! Изнасиловал! Где мои метикалы, скотина?

Из ближайшей хижины высунулся седовласый негр с копьем. Оценивающе оглядел бывшего сержанта и его большой нож.

– Замолчи, дура, – проворчал он и нырнул обратно.

Пришлось бедной женщине так и поступить, но горевала она недолго – заприметила во мраке нового кандидата и помчалась на его поимку. Вадим же разочарованно двинулся в обход деревни. Что ни говори, а сегодняшний банный эпизод на реке оставил в его душе глубокую рану. Не окажись девка такой твердой в своих принципах, она могла бы пожать изрядные любовные плоды.

* * *

В эту ночь ни одна туземка не пожелала разделить с Вадимом любовные утехи за сумму, меньшую чем десять метикалов. Точнее, желающих нашлось довольно много, однако были это очень страшные или совсем уж древние чикулелки. Они даже предлагали неприкаянному солдату пищу, но тот решительно отвергал такую противоестественную форму любви. А с откровенно несовершеннолетними диверсант, будучи в душе миротворцем ООН, решил не связываться.

Тем более самых юных девиц уже загнали спать.

Несколько раз диверсанту предлагали «живую» кожу, так выгодно проданную Ирвином любвеобильному снайперу Джадо. Кожа довольно быстро переходила из рук в руки. Впрочем, скоро у сержанта появились сомнения в удачности сделки. В деревне, затопляемой волнами необузданной страсти, цена обрывка искусственного эпидермиса росла бешеными темпами.

Когда к Косинцеву подкатился третий продавец, его «сокровище» строило уже двести пять метикалов!

– Ты свихнулся, боец, – оторопел Косинцев. – Это же больше золотой кордобы. За такие деньжищи можно сразу двадцать девочек склеить, и еще на выпивку останется.

– Да тебе и одной-то не удалось! – презрительно молвил воин таха. – Проходи мимо, нищета белопузая! Так и помрешь импотентом.

Словом, через час блужданий по деревне, насмотревшись всяких безобразий и выслушав массу обидных обвинений в жадности или импотенции, Косинцев достиг окраинного строения, напоминающего сарай. Его как раз покинула помятая девица. Она быстро убедилась в недостаточном богатстве белого воина и упорхнула, а бывший сержант с глухими проклятиями ввалился внутрь. Как ни странно, сарай оказался достойным того, чтобы в нем одиноко вздремнуть где-нибудь в темном углу, подальше от похотливых соратников-таха.

– Кто там? – услыхал он грубый голос Ирвина. – Проваливай, шлюха, деньги уже кончились!

– Это я, твой командир, – сурово сказал Вадим и зажег спичку. – Не нужно мне твоих грязных метикалов, у меня и свои есть.

– Откуда? Неужто никому не захотелось одарить тебя пылкой любовью? – опешил негр.

– Отвяжись.

– Да ты просто жмот! Все воины делятся доходом с нищими аборигенами, а ты каких-то десять метикалов пожалел. И никакой ты мне не командир, кстати, а простой солдат.

– Сказал же, заткнись, дезертир. Эй, а почему тут так пусто? – насторожился Вадим. – Что, перекрытия ненадежные? В каждой хижине по десятку наемников, а тут лишь мы с тобой да крысы.

Он стал простукивать стены, как в кутузке деревни Хендаваши, и даже подпрыгнул, чтобы потрогать потолок, но только сбил какое-то толстое крылатое животное – оно с воплями и треском крыльев принялось метаться по сараю, пока не угодило в дверной проем.

– Прекрати шуметь, а то еще нагадят нам на морды ядовитым пометом, – возмутился американец. – Я всем сказал, что сегодня здесь ночует белая обезьяна Вадим, и мои черные братья разбежались. Крысы, кстати, тоже за ними ушли, а шуршат летучие вампиры. Они высоко, им не страшно! Здорово я придумал? Кстати, я новый анекдот знаю, Джадо поделился. В общем, тувлюх собирается в Мавротопию. «А ты знаешь, – говорит ему жена, – что там сорок градусов в тени». – «Тувлюх не дурак, в тени сидеть не будет!»

– Смешно, оборжаться просто... Между прочим, этот Джадо оказался пронырливой сволочью. Уже перепродал твою «живую кожу» с хорошим наваром. То-то будет скандал, когда выяснится, что толку от нее – как от бегемота шерсти!

Однако Ирвин лишь скептически хмыкнул, хотя и с оттенком недовольства.

Вадим отыскал ровное место с кучкой сухих листьев и разлегся на нем. Ноги гудели от долгих скитаний по Чикулеле, а на сердце было тоскливо. Что за жестокая судьба диверсанта!

– Странно все это. Неужели таха считают меня прокаженным? – озадачился он. – Или думают, что я скоро стану сержантом, вот и подлизываются. Дескать, спи в просторной хижине, без нашего смрада и храпа. Да, это похоже на правду.

– Ничуть не похоже, – возразил Ирвин и подгреб под себя остатки пальмовых листьев. Теперь он возвышался над земляным полом, словно лежал на помосте. – Кем ты себя возомнил, чувак? Намылил спину капралу, так уже сержант? Эдак всякий неграмотный крестьянин сумеет! Еще и получше.

– Мы с ней в пещере этим занимались! – вспылил Вадим. – На бывшем оружейном складе.

– Ты подло воспользовался моментом и трахнул мою черную сестру и командира, негодяй? Ну так расскажи об этом на утреннем построении, всем будет интересно. Особенно полковнику Забзугу.

– Она меня сама совратила, – признался бывший сержант. – Извини.

– Ладно, я не в обиде...

Соратник явно получил от чикулелки все и даже больше. Иначе не выглядел бы таким довольным, словно объевшийся рыбы со сметаной кот. Неудивительно, что беды бывшего командира он воспринимал без должной скорби.

– Дай-ка мне листьев, рядовой, а то жестко, – опомнился Косинцев и приступил к негру.

– Иди да нарви, джунгли за дверью, – проворчал тот, но подстилкой все же поделился. Наверное, потому что листья были прелые.

– Между прочим, у меня есть новый план. – Вадим расправил этот недозрелый силос и вновь растянулся на нем.

– Небось хочешь, чтобы я пошел в ночь и зарезал Шамана. Даже не рассчитывай, я не такой вероломный убийца. К тому же я не знаю, где он сейчас находится.

– Расслабься, никто тебя на убийство не гонит. Мы соберем наши суточные за неделю и выплатим их Джадо. Думаю, я смогу уговорить его порешить Мвимба-Хонго.

– Еще чего! Чем я, по-твоему, буду с девками расплачиваться?

– Нет, ну каков нахал! – возмутился Вадим. – А еще диверсант, элитный боец KFOR. Может, ты вообще о нашем задании забыл?

– О каком таком задании?..

Бывший сержант только плюнул от досады, да так удачно, что угодил в летучего вампира, что висел, уцепившись коготками за крышу. Летучая мышь истошно пискнула и от испуга опорожнила кишечник. По счастью, диверсанты не пострадали.

– Какого Насра они тут висят? – возмутился Вадим. – Полночи ждут? А ну, кыш охотиться!

– Тебе же в шею и вопьются, – сонно заметил Ирвин.

Вампиры, тем не менее, вняли приказу: дружно снялись с крыши, покружили с шелестом над диверсантами и улетучились во мрак. Наступила приятная слуху тишина, не считая характерных для тропического леса шумов. Воины-освободители, похоже, спустили наконец валюту до последнего метикала и угомонились.

– И все-таки я не понял, почему смелые таха испугались меня и предоставили на ночь целый сарай.

– Да не тебя они испугались, брат, а неизвестного убийцы, – пробормотал негр сквозь дремоту. – Квакваса нанял какого-то здешнего отморозка за десять метикалов, чтобы тот тебя прирезал во сне. А тот и рад. Он же не знает, что твой убийца обречен. Представляешь, как Квакваса тебя ненавидит, раз даже сексом с аборигенкой пожертвовал? Вот солдаты и струхнули – вдруг чикулелец промажет или перепутает и всадит нож не в того? Вся армия об этом знает, один ты темный...

И он захрапел.

– Сам ты темный, даже где-то черный. А ну рассказывай подробности!

Но добудиться утомленного Ирвина оказалось невозможно, не помог даже ощутимый пинок в область живота. Негр в ответ замахал руками и принял лежа боевую стойку. Но моментально вновь отрубился, заснув еще крепче.

– Горе-диверсант, – прошипел Вадим и в смятении стал прислушиваться к ночным шорохам.

Ему вовсе не хотелось пасть от ножа какого-то нищего чикулелца. Тем более вдали от поля битвы, где подвиг диверсанта могли бы заметить, а потом и посмертно наградить доблестного воина. Погибнешь в лесах, и прощай тогда прибавка к родительской пенсии – лет сто промурыжат в списках пропавших без вести.

«Что-то я не о том думаю, – решил Косинцев и с удвоенной силой напряг слух. – Не дам насадить себя на немытый кинжал, которым только что шинковали протухший ананас».

Он собрал несколько выпавших из стен палок и соорудил из них баррикаду напротив дверного проема. Наверняка убийца нарушит конструкцию, та с треском рухнет на пол хижины, вот тут-то Вадим и насторожится! Он пожалел, что лишился гранат, а то бы соорудил растяжку за порогом – и у врага все кишки бы вылетели вместе с мозгами, чтобы другим неповадно было.

Еще минут десять он крепился, пытаясь различить сквозь стрекот цикад – или кто это там шумел во тьме? – крадущиеся шаги черного злодея, а потом был сморен неспокойным сном. Понятно, во сне его принялись соблазнять толпы пышных красоток всех оттенков кожи. Вели себя при этом крайне гадко – только манили да вертели задницами, даже пощупать не давали. Бывший сержант злился и грозил им штык-ножом, однако беззастенчивые девки лишь смеялись трескучими голосами. Но вдруг случилось чудо – одна из них отбросила стыд и запустила горячую ладонь под ремень бравого солдата. От такого нежданного поступка воин обомлел и тут же проснулся. Моментально выяснилось, что его на самом деле кто-то нежно гладит.

– Эй! – Вадим отпрянул вбок и выхватил нож. – Не приближайся, сволочь! Убить меня пришел, грязный подонок?

– Тихо ты, ревнивого Ирвина разбудишь, – прошептал поздний гость голосом Джадо.

Вадим запалил лучину и увидел сальную рожу похотливого негра.

– При свете нравится? Ах ты озорник! – расплылся тот в ухмылке. – Мне тоже. Но лучше погаси, а то он проснется. – Джадо кивнул на Хэмпстеда.

– Нет, – твердо заявил Косинцев. – Уходи, а то я разбужу своего друга.

– Неужели ты так ему верен?.. Но ведь я лучше, ласковей. Вот, возьми, только не отвергай меня, – взмолился черный педераст и протянул Вадиму раскрытую ладонь, на которой блеснули монеты. – Посмотри, как я силен и красив! И храбр! Возле хижины еще какой-то громила в плаще бродил, так я его прогнал. Не испугался, хоть он и был громадным. А все потому, что ты мне нравишься, белый друг, аж в животе горячо!

– Ты спугнул моего убийцу? Хм...

Негр горячо закивал головой.

– Не просто спугнул, а прогнал!

Бывший сержант задумался. Конечно, иметь такого союзника, как этот энергичный и находчивый наемник, довольно неплохо, но разве поймешь, что ему надо? Вдруг извращенец какой-нибудь? Например садист. Да и в любом случае, вступать с такой образиной в половую связь Вадиму было противно до тошноты. А если грубо послать, еще зарежет из ревности! Типа «так не доставайся же никому».

– Так ты на все готов, чтобы отдаться мне? – спросил он у Джадо. – А чехол у тебя есть резиновый?

– Кто сказал про отдаться? Вот овладеть тобой, это да!

– В таком случае ты не к тому обратился. Мое амплуа всегда доминировать!

– Это как?

– То есть быть сверху. И вообще, я люблю Ирвина, так что проваливай. – Брезгливость наконец-то победила в диверсанте здравый смысл.

– А за целых десять метикалов?

– Пошел к Насру, парнишка.

– А за двадцать? Неужели откажешь? Пощади мои чувства, милый! Хочешь, я кого-нибудь убью для тебя? Только не вели мне сделать самоубийство, на такое я пока не готов.

– Все, вали отсюда.

Негр протяжно вздохнул и в печали обхватил кучерявую голову руками. Весь его вид свидетельствовал о крайней степени любовного томленя и тоски. Эти чувства буквально разъедали его, будто ржавчина – фузею.

– Зачем я только «живыми трусами» в Мавротопии стал торговать, – огорченно пожаловался он. – Любил бы сейчас женщин, как все. Эх, за что мне такая напасть?

– Что за трусы такие? – заинтересовался Вадим. – Натурально живые или такая же фальшивка, как та «кожа», что ты у Ирвина купил?

– Ну... как бы живые. И не фальшивка, действительно рабочая вещь, Черным Шаманом клянусь! У них спереди вставка из шкурки хухум. Всякий кто наденет их, приобретает невиданную потенцию и половую силу. На себе проверял! На кого угодно возбуждаешься, хоть на макаку. Если долго их носить, зачахнешь и копыта отбросишь. Но если время от времени надевать, эффект еще долго сохраняется. Знатная вещь, белый брат! Неужели не слыхал никогда?

– Я недавно на вашей планете. Хотя про всякую «живую» хрень, которая половую слабость лечит, наслушался уже досыта. Такое ощущение, что здесь все мужики поголовно импотенты. Ну, и что за история приключилась с этими трусами?

– Со мной, а не с ними. Торговал я этим товаром в Мавротопии. Добыл с десяток шкурок хухум у браконьеров и поехал по племенам. Знал уже, где вожди старые, а стало быть, мне самые большие квачи обломятся. Маркетинг, слыхал такое слово?

– Нет.

– Ну, неважно. В общем, я точно знал, кого мне этими трусами осчастливить. Кто заплатит самые лучшие деньги, не обманет и не прикончит. А ведь запросто убить могут, кстати говоря, цена-то у них не одна тысяча метикалов! В нашей армии за год столько не заработаешь. Короче, в одной богатой деревне вождь их у меня купил. Сразу в административной мазанке напялил, и давай на радостях молодую жену обхаживать. Прямо при мне! Ну, я от такого зрелища тоже порядком навострился, хоть и без змеиных трусов. Этот старый козел заметил, что я страдаю, и говорит – отделай меня поскорее сзади, пока я девку свою люблю. А то прикажу подданным тебя живьем изжарить и съесть.

– Вот подонок, – возмутился Косинцев. – Грязный старикашка!

– Не то слово! Делать мне было нечего, кроме как этого педика черного трахать! Ну да жизнь все равно дороже, брат, – философски заметил Джадо. – Так что пришлось пойти у него на поводу. И ты знаешь – тут-то открылась мне простая истина!

– Это какая же?

– А такая, что между мужчиной и женщиной разницы никакой нет! Для меня, то есть.

Он замолк и выжидательно уставился на белого соратника. Тот, однако, даже не подумал смягчиться. Напротив, от идиотской повести негра сердце Вадима еще больше ожесточилось. Картина совращения Джадо со всеми омерзительными подробностями предстала перед его внутренним взором, и к горлу подкатила тошнота.

– Все, выговорился? А теперь проваливай и навеки забудь ко мне дорогу, – холодно заявил он.

Джадо вздохнул пару раз, посопел и удалился в ночь.

Едва злополучный соблазнитель вышел из хижины, снаружи раздался многоголосый крик, наполненный ужасом. Вадим высунулся в дверь, чтоб разузнать, что происходит. В Чикулеле царила неразбериха. Метались солдаты, визжащие девки и собаки. Старик в огромной деревянной маске и юбочке из ярких перьев – видимо, деревенский колдун – тряс бубном и швырял в сторону джунглей горящие головни. Ревел мотор командирского джипа, свет фонарей хлестал по темным деревьям.

Вдруг, откуда ни возьмись, выскочил и повис на диверсанте тяжело дышащий негр. Вадим решил, что это опять проклятый гомосек, только надумавший взять его под шумок не лаской, а силой, и хорошенько заехал подонку в ухо. Тот хрюкнул и повалился наземь, а затем предпринял попытку проскользнуть в хижину.

– Все-таки я прикончу тебя, Джадо! – пообещал Вадим, примеряясь, как бы половчее пнуть негру между ног.

– Я не Джадо, – прорыдал тот. – Я Цаво, капрал. Пусти скорее в дом!

Это и впрямь был каптенармус Цаво. Косинцев отступил в сторону, и капрал ящерицей юркнул в хижину. На джипе тем временем воздвиглась фигура самого Мвимба-Хонго. Главнокомандующий дал по джунглям трассирующую очередь из автомата и громогласно заревел:

– Отставить панику, обезьяньи потроха! Перестреляю трусов!

Тут же все затихло. Девки и солдаты залегли, собаки попрятались, и даже летучие вампиры благоразумно затаились в ветвях. Лишь Черный Шаман на боевом посту грозно поводил автоматом из стороны в сторону. Вадим поспешил укрыться в хижине. А то ведь схлопочешь чужую пулю, и кто потом докажет, что на самом деле не был трусом?

– Эй, Цаво, ты здесь?

– Здесь.

– Что там за дела?

– В джунглях видели демона. У него голова из железа, глаза из углей, грудь и спина из панциря черепахи, руки и ноги как у крокодила. Он шел в сторону Чикулелы. Говорят, такие твари ищут тех, кто потревожил покой священной глыбы небесного железа.

Косинцев поневоле задрожал. Неужели кибер-охранник инопланетного звездолета все еще преследует диверсантов? Но ведь артефакта у них больше нет!

– Ирвин, ты слышал это?

Американец не ответил. Он крепко спал! Вадим снова обратился к Цаво:

– И как, дошел демон до деревни?

– Вроде нет. Наверное, понял, что с великим Мвимба-Хонго даже ему не совладать.

Кое-как успокоив себя тем, что демон – всего лишь галлюцинация перепивших и переусердствовавших в любви негров, Вадим улегся на подстилку.

Но еще долго после этого он в тревоге прислушивался к стрекоту насекомых – не крадется ли во мраке демон с горящими глазами? Или гнусный извращенец Джадо? Или очередной наемный убийца?

Деревня была тиха, и тревожный сон наконец сморил диверсанта.

* * *

Подобрать древки оказалось делом пустячным. LSn-01.2 плотно насадил ржавые, но все-таки грозные наконечники на метровые стволики молодых пальм и попрактиковался в метании. Копья летели далеко и точно поражали цель. От удовлетворения у Люсьена потеплело в груди – как раз там, где хранился новейший ремонтный ЗИП. Андроид вытащил из отверстия спасительную «бутыль» и начал рассматривать. Содержимое в этот раз выглядело скоплением крошечных зеленых и желтых пузырьков. Пузырьки беспрерывно перемещались, оказывая на LSn-01.2 действие, подобное которому он ощущал лишь при установке свежих обновлений эмоциональной подпрограммы. Не осознавая своих действий, Люсьен открутил с «бутыли» колпачок и приложился к горловине. Пузырьки щекочущим потоком хлынули ему в рот. Он тут же потерял ориентацию в пространстве и времени. Сознание затопила переливающаяся желто-зеленая пена...

Очнулся он в темноте. Несколько часов выпали из сверхнадежной памяти, точно были начисто стерты компьютерным вирусом. Двигательные органы подчинялись с миллисекундной задержкой, зрение заметно расфокусировалось. «Бутыль» обнаружилась под ногами: запечатанная, с понизившимся на сантиметр уровнем жидкости. Люсьен поместил ее в надлежащее место и скрытно поспешил в лагерь повстанцев.

Он подоспел вовремя. Возле строения, внутри которого датчики зафиксировали обоих диверсантов, находился вооруженный мачете туземец. Намерения его были абсолютно ясны – прирезать соратников LSn-01.2. Неподалеку прятался еще один негр, но тот опасности не представлял, будучи всего лишь наблюдателем. Люсьен подкрался к злоумышленнику и оглушил его легким ударом по затылку, после чего забросил на плечо и потащил в джунгли. Он еще не решил, что полезней для соратников и задания в целом. Уничтожить аборигена и надежно спрятать тело, либо просто обездвижить на длительное время?

Едва он бросил злодея на землю, как тот пришел в себя. LSn-01.2 зажал врагу рот ладонью и задумался. Убить проще всего, но исчезнувшего человека хватятся, поднимется тревога. Между тем главный закон диверсионного дела – до последнего поддерживать у врагов ощущение безопасности. Снова оглушить, только сильнее? Тоже плохо. Едва беспамятство закончится, абориген расскажет всем о Люсьене. Или предпримет новую попытку зарубить Косинцева и Хэмпстеда гигантским ножом.

Уже привычным движением андроид достал «бутыль», распечатал и приложился к ней. Слегка. Для обострения мыслительных способностей.

...Любитель грязных денег вывернулся из-под лапы замершего чудовища, взглянул напоследок в его полыхающие адским огнем глаза и бросился прочь, оглашая джунгли дикими воплями.


ГЛАВА 10 | Черный Шаман | ГЛАВА 12