home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 13

Утром Вадим очухался в одиночестве. Даже капрал Зейла не рисковала гневить вспыльчивого Забзугу, уж на что была смелая и воинственная амазонка. Не подкинь она разомлевшему диверсанту под бок ворох фруктов, тот так и двинулся бы в поход на голодный желудок. Побудку, как и раздачу пищи, он благополучно проспал. Лишь вежливый пинок какого-то сердечного негра, который пришел помочиться к нему под куст, разбудил бывшего сержанта.

Едва он успел затолкать бананы под рубаху, Черный Шаман разрядил полрожка в вечно ясное небо Новой Либерии.

Воины-освободители на этот раз встретили явление белого соратника не только с радостью, но также и с некоторым недоумением. Очевидно, их начинало удивлять животное упорство, с каким он цепляется за жизнь. «Может, боги помогают этой белой обезьяне? – читалось на безыскусных физиономиях таха. – Не пора ли прекратить травлю этого достойного человека? Как видно, сами предки помогают ему выжить! Как бы не прогневить их».

– Я счастлив, белый брат, что ты прогнал этого вонючего Чьянгугу от своего благоуханного ложа, – с придыханием прошептал Косинцеву Джадо. – Да еще и поколотил его, изменника.

Вадим содрогнулся и бегом кинулся к спасительной боевой машине, чуть не растеряв продукты.

Доброй Зейлы подле БТР не оказалось, также как и пронырливого Кваквасы. Очевидно, враг уже понял бессмысленность притязаний на кресло водителя, или же его спугнул капитан Онибабо. Тот с мрачным видом восседал на броне и поигрывал пистолетом.

– А где капрал Зейла, господин капитан? – спросил Вадим, забираясь в теплое нутро БТР. – Задерживается?

– Сегодня она не поедет с нами, – нехотя отозвался Онибабо.

И верно, амазонку принудили забраться в джип – Косинцев заметил ее фигуру через открытую дверцу. Воинство между тем с шумом и песнями выстроилось в колонну, Шаман пальнул из автомата – и поход на столицу Дагона возобновился.

Вадим был огорчен, что коварный Забзугу разлучил его с горячей негритянкой, однако такого рода печалям он предавался недолго. Буквально через несколько минут после отбытия из лагеря над ним возникла черная голова капитана. Жирными пальцами правой руки командир сжимал потрепанную книжицу, и бывший сержант с ужасом опознал Устав ОАТ.

– Вот и дождались подходящего денька. Готовься отвечать на вопросы, солдат, – заявил Онибабо. – За каждый неверный ответ – штраф десять метикалов.

– Но это несправедливо! – возопил Вадим и с горя утопил педаль газа, отчего капитана мотнуло назад и едва не скинуло с брони. Последняя пара воинов не осталась равнодушной к опасному скачку БТР. Вопя, воины прянули на спины передних соратников. Те – тоже. Словом, армию едва не поразила безотчетная паника.

– Полегче за рычагами! – взвизгнул толстый капитан, колотя каблуком по броне. – Чуть не свалился из-за тебя!

Вадим угомонил сердце и нервы и хмуро уставился перед собою. Он уже готов был смириться с тем, что участие в боевых действиях на стороне армии таха не принесет ему дивидендов, однако все равно было обидно. За что, за что такие невзгоды? Вон черный диверсант Ирвин пожинает финансовые плоды и доволен жизнью! Метикалы лопатой гребет! Даже кусок бесполезной оболочки от робота ухитрился выгодно продать!

Тут Косинцев вспомнил о тридцати монетах, которые он выручил нынешней ночью, и ему немного полегчало. Да еще девять осталось после раздачи в Чикулеле. Чтобы ощутить их металлическое тепло, он потрогал карман гимнастерки... Там было пусто!

«Зейла, – обожгла солдата чудовищная мысль. – Воровка! Проститутка черная! Сука с пистолетом! А впрочем, ладно, пусть. Она их заслужила». Диверсант расплылся в улыбке, когда припомнил ночные приключения.

– Что, заранее смешно? – заорал сверху капитан Онибабо. – Ничего, сейчас грустно станет. Заплачешь у меня, нерадивый солдат! Слушай первый вопрос! По какой команде командира наступает светлое время суток? Отвечай!

– Подъем! – нашелся воин-освободитель.

– Незачет! Трехсекундная очередь из автоматического оружия – вот эта команда!

Онибабо злорадно заухал, а Вадим от досады топнул по педали тормоза, а затем и газа, отчего проклятый капитан снова чуть не скатился с брони. Это по крайней мере принудило его заткнуться. Косинцев виновато взглянул на впереди идущих соратников. Повторно чуть не отдавил им пятки из-за этого пузана.

– Слушай следующий вопрос! – заорал Онибабо. Так грозно, что даже ближайшие воины таха вжали плечи, хотя им-то не грозил пристрастный экзамен. – На какое расстояние высылается дозорная машина во время боевого похода?

– Десять километров, – ляпнул Вадим наугад.

– Незачет! На расстояние зрительной памяти, ясно тебе?

Диверсант впал в уныние. Зрительная память! Это ж надо было выдумать.

– Слушай третий вопрос, солдат! Как подается сигнал к атаке на противника в редколесной местности?

– Очередь из автомата? Трехсекундная? Неужели из гранатомета?..

– Насчет цифры три ты прав, солдат. Но все равно незачет! Три зеленых свистка, чтобы ты знал.

– Да вы издеваетесь, господин капитан, – взвыл Косинцев. – Не бывает таких свистков! Громкие, тихие, сиплые, какие угодно – только не зеленые.

– Споришь с командиром? – зловеще склонился над его макушкой Онибабо.

– Никак нет!

– То-то же. Каким способом наступают танки в безлесной местности?

Тут уж Вадим не стал отвечать наобум, а призадумался. Логика Устава ОАТ была не так сложна, как представлялась, и вытекала из вековых традиций местного населения. А туземцы, как правило, мыслят категориями потусторонними, где-то даже духовными, и чужды земной прямолинейности. Гены африканских предков-ньянга, мать их. А то и великие Номмо замешаны.

– Не знаешь?! – приготовился вынести приговор злобный Онибабо.

– Танки наступают группами по два-четыре человека, – ухватив озарение за хвост, сказал диверсант.

На лоснящейся физиономии негра отобразилось немалое удивление. Словно не веря себе, он открыл засаленный Устав и перечитал статью, шевеля губами. Потом с обидой уставился на солдата и выдавил:

– Ты подглядывал в эту книжку!

– Это обязанность каждого воина таха, господин капитан.

Удачный ответ Вадима настолько обескуражил толстого негра, что тот в ярости разодрал банан и слопал его, а потом не по делу наорал на плетущихся перед бронетранспортером воинов. Это помогло ему совладать с досадой и даже расслабиться.

Вслед за тем капитана принялась одолевать сонливость.

– Все твои неприятности оттого, солдат, что верхняя пуговица не застегнута, – зевнул Онибабо и устало прикрыл заплывшие жиром глазки. – Ну, ты рули пока, а я вздремну... А после обеда продолжим. Тридцать метикалов ты уже, считай, потерял. То ли еще будет...

Он перекатился на корму и разлегся там пузом кверху. Вскоре его зычный храп стал перекрывать своей мощью урчание боевой машины.

* * *

К удивлению Вадима, до самого привала капитан его больше не побеспокоил. Бывший сержант даже успел соскучиться по противному голосу Онибабо и его тупым вопросам. А потом вдруг подумал, что вполне мог бы одним глазом изучать дурацкий Устав, пока мучитель спит на броне. Мысль это пришла слишком поздно, потому как впереди идущие солдаты вдруг обернулись и яростно замахали на БТР руками, оповещая водителя о прекращении марша. Война войной, а обед по распорядку!

Диверсант мстительно ударил по тормозам, заглушил движок и выбрался из машины. Капитана нигде видно не было. Очевидно, соскочил с машины и ринулся в кусты, чтобы облегчиться. Вадим поступил так же.

Капрал Цаво уже заканчивал выдавать остатки консервов и подгнивших фруктов, когда бывший сержант пробился к багажнику джипа. Рассчитывать на помощь американца и тем более Зейлы не приходилось. Где и с кем тусовался предприимчивый Хэмпстед, вообще было неясно. А ведь старший по званию не на шутку переживал о его судьбе!

Досталось Вадиму лишь несколько черных банановых шкурок. Он загреб их, одарил Цаво уничтожающим взглядом, попятился – и налетел на лучащегося радостью Джадо. Вадима передернуло, но негр не заметил этого.

– Братишка, раздели со мной трапезу! – вскричал Джадо и повлек диверсанта прочь от скопления воинов-освободителей.

Бивак был шумен, и на возглас черного мужеложца никто не обратил внимания.

– Чего тебе? – недовольно спросил Косинцев. Открытые банки с тушенкой и хлебные плоды в загребущих лапах негра властно влекли его внимание. – Сексом с тобой я заниматься не буду, так и знай. Даже за еду!

– Ах ты, белый красавчик, – расплылся Джадо в сальной улыбке. – Вздорный шалунишка!

Он уселся под пальмой и приглашающе махнул Вадиму. Тот извлек из кармана складную ложку солдата-миротворца и накинулся на пищу. Негр с умилением взирал на него. Впрочем, он тоже не зевал, а рьяно помогал уничтожать припасы. Так с громким чавканьем они и вычистили банки, помогая себе плодами хлебного дерева.

– Анекдот рассказали, – проговорил Джадо. – Значит, купил тувлюх кофе. Сидит, читает инструкцию. «Положить ложку кофе». Положил кофе в рот. «Положить две ложки сахару». Сделал и это. «Залить кипятком». Залил кипяток в рот. «Размешать». Тувлюх встал, начал прыгать и говорит: «И зачем только такую дрянь с Земли тащат!» Ха-ха-ха! Смешно, правда?

– Пожалуй...

За время скоротечного обеда голову диверсанта посетила неплохая, на его взгляд, идея.

– Братишка, давай потолкуем как мужчины, – сказал он, облизав ложку. Джадо насторожился. – У меня в кармане тридцать девять метикалов. Часть я отобрал у предателя Ирвина, который пришел этой ночью, чтобы прирезать меня. – Наверняка об этом инциденте уже знала вся армия, так что таиться смысла не было. – Часть заработал на службе. Помнишь, ты обещал совершить ради меня подвиг? Так вот, он есть у меня. А заодно и деньжат подкину.

– Что, убить Ирвина? – загорелся негр. – С удовольствием выпущу ему требуху!

– Нет, не Ирвина. Я бы сам мог убить его, если бы захотел, – рассердился диверсант. – Еще когда он напал на меня.

– Так ты все еще любишь его? – опечалился Джадо. – Этого подонка? Конечно, у него такая мускулистая грудь. И задница тоже...

– Иди к Насру, придурок! Нет, лучше слушай дальше.

– Я весь внимание, милый.

– Обещаю дать тебе целых тридцать девять метикалов, если ты нынче ночью прирежешь капитана Онибабо, лже-водителя Кваквасу и полковника Забзугу. По тринадцать монет за голову! Помнишь, ты говорил мне, что работал наемным убийцей? Вот и вспомнишь молодость. Или тряхнешь стариной. Деньги хорошие, соглашайся, да и число тринадцать – счастливое!

Джадо не торопился ухватиться за выгодное предложение диверсанта, вместо этого он глубоко задумался. Похоже, вся его героическая биография являлась выдумкой. А может, светлые идеалы ОАТ заставили его перековаться.

– Дорогой, я готов убить всех до единого в нашей армии, кроме командарма, конечно. Но только если мы станем близки, – наконец сообщил он. – А иначе... Извини, это слишком нехорошо, кончать братьев по оружию. Те люди, которых я мочил раньше, были гнусными негодяями. А эти ребята – мои друзья. Почти родня. Короче, только любовь к тебе, бэби, может подвигнуть меня на такое злодеяние. Деньги – ничто по сравнению с моей страстью, даже целая гора метикалов. Ну как, я приду к тебе этой ночью? А потом сразу отправлюсь на кровавый промысел, – заверил он бывшего сержанта. – И начну с мерзавца Ирвина, который бросил тебя! Его-то я прирежу бесплатно.

Проклятый Джадо был туп и хитер одновременно. Сообразив, что совсем без потерь облапошить похотливого негра не удастся, Вадим сильно расстроился. Однако так просто отказываться от плана он не хотел.

– Ладно, я подумаю, – пробурчал он со стиснутыми зубами.

– Любимый! – радостно возопил воин и попытался заключить белого соратника в объятия.

Тот умело ушел от захвата и вскочил на ноги.

– Но-но! Готовься прирезать хотя бы капитана, дружок, иначе я не поверю в твое чувство.

Косинцев оставил черного гомика осмыслять эту тираду, а сам пошел обратно к БТР, ибо армия уже готовилась выступить в поход. Оставалось только получить автоматный сигнала от Мвимба-Хонго.

Буквально в нескольких шагах от машины Вадим увидел Ирвина.

– Наконец-то, – нахмурился соратник. – Сколько можно с педиком любезничать? Жду, жду!

– Заткнись. Я сам тебя искал, между прочим. Этот извращенец мне хотя бы жратвы у Цаво прихватил, а вот ты даже не подумал о командире позаботиться.

– Ладно, чувак, оставим субординацию на потом. Значит, этой ночью тебя, скорее всего, снова придут убивать. Мне уже мало доверия, так что встречай незнакомого воина с кинжалом.

– Хреновое дело, – опешил Вадим. – Может, снова тебе подрядиться?

– Нет, Квакваса больше не хочет меня нанимать. Мыслит он логично, согласись.

Косинцев на минуту растерялся. Он как-то упустил из виду, что в освободительной армии полно молодчиков с темным прошлым, готовых пустить в ход оружие. Тем более за твердую валюту. Их бы даже квачи с бырами устроили, пожалуй, отморозков эдаких.

– Джадо сказал, что прирежет за меня кого угодно, если я отдамся ему, – задумчиво сказал он. – Убийцу-то уж точно.

– Вот! Отличная идея, чувак! Ну подумаешь, потеряешь невинность – зато больше никаких проблем с этим сбродом не будет.

– С ума сошел?! Чтобы белый сержант лег под какого-то черного солдата?

– Не знал, что ты расист, – недоуменно заметил Ирвин. Но лицо его тотчас разгладилось – очередная идея посетила афро-диверсанта: – Придумал! Я прослежу за этим гадом, когда он ночью попрется к тебе под куст. И помешаю ему в самый последний момент. А до этого ты успеешь выбить из него клятву зарезать всех твоих врагов. Когда у него мозги от любви затуманятся, наобещает всякого! Понял, что ли? А я скажу, что все слышал и что клятву надо исполнять, иначе Номмо жестоко покарают его.

– Ну... – впал в сомнения Вадим.

Собственно, план товарища был не таким уж плохим. С другой стороны, если Ирвин почему-либо не выскочит из укрытия в критический момент? Не отдаваться же в самом деле этому кретину Джадо, к тому же наверняка больному.

Тут затрещали выстрелы Черного Шамана, и диверсанту пришлось кинуться к рычагам броневика. Армия спешно строилась в колонну.

* * *

Загадка исчезновения капитана порядком измучила Вадима. Ему казалось странным, что въедливый Онибабо не приставал к нему с вопросами на стоянке, а уж его отсутствие на броне во время послеобеденного марша и вовсе ввергало в страх. Неужели толстый негр решил всерьез подготовиться к экзамену? И сейчас, сидя в машине командарма, отыскивает в Уставе, самые заковыристые статьи, чтобы безнадежно «утопить» солдата? Как видно, последний успех Косинцева поколебал уверенность Онибабо в тотальном невежестве белого воина.

Так или иначе, несколько часов кряду Вадим наслаждался, если применимо это слово, спокойной ездой на БТР. Он даже успел на ходу пошарить в различных укромных уголках, где механики-водители обычно прячут свои сокровища. И не напрасно. Под сиденьем обнаружилась фляга – отличная, современная, с термопрокладкой и встроенной УФ-лампой для обеззараживания содержимого. В любую жару сохраняет содержимое прохладным и уничтожает болезнетворную флору. Жалко, пустая. Лишь на дне плескалась пара глотков выдохшегося клюквенного джин-тоника. Ну, и то хорошо.

Вообще, беспечность армейского командования умиляла. Не будь диверсант заинтересован в том, чтобы сохранить рабочее место воина ОАТ, он мог бы смело поотстать, да и развернуть боевую машину в обратном направлении. А там поминай как звали. Ворвался бы, к примеру, в Чикулелу и отомстил той жадной до метикалов девице с кольцом в носу! И вообще навел бы ужас на джунгли. Хотя без больших запасов дизельного топлива местным Зорро стать не удастся. Стального коня сеном не прокормишь.

Ну, Зейлу-то уж могли бы на броню посадить, или хотя бы Цаво! Так нет, каптерщик месил дорожную пыль наравне со всеми. К вечеру диверсант уже рад был бы даже его компании. Между прочим, это было бы полезно. Завести дружбу, получать первым лучшие продукты... Но никто так и не пришел проконтролировать водителя бронетехники.

Ночная стоянка была организована буквально в десяти километрах от Малелы.

Мвимба-Хонго, вопреки обыкновению, палить из автомата не стал. Очевидно, сообразил, что поднимать шум вблизи столицы опасно. Мало ли какие дозорные тут бродят. А то вдруг нищие и вечно голодные беспризорники с окраин набегут, чтобы вконец разорить Цаво.

– Эй, чувак, присоединяйся, – услышал бывший сержант голос Ирвина.

Американцу удалось завладеть неплохим набором продуктов, и он отчего-то решил поделиться ими с соратником.

– Что это с тобой, брат? – Вадим также привалился к теплому колесу машины и стал уминать плод хлебного дерева, заедая его давленым бананом. – Опять под мою команду переметнулся?

– Это подонок Квакваса больше не доверяет мне. Подбил каких-то бандитов, чтобы они прогнали меня, вот я и пришел.

– Ага! Поделом же тебе. Теперь нас обоих зарежут.

– Отобьемся... Слушай, а где сегодня капитан Онибабо? Все друг друга спрашивают и не находят ответа. Это ты его прикончил в отместку за экзамен?

– Небось вся армия надо мной потешается, – проворчал Вадим. – Сам не пойму, куда он делся.

В этот момент со стороны кустов донесся жуткий хрип, а вслед за тем в закатном свете возник и сам пресловутый капитан. Вид его был ужасен. Одежда Онибабо из защитной превратилась в рваную, через дыры просвечивало потное тело. Обувь капитана также истрепалась и позеленела от сока растений. Но самую разительную перемену претерпела его жирная физиономия. При виде бывшего сержанта она исказилась от ненависти, а из пасти вылетел безумный рык:

– Ты!.. Негодяй, как ты посмел?!! Разжалую!!!

– Господин капитан! – обрадовался Вадим. – Вы живы!

– Разумеется, я жив! – завопил негр и из последних сил накинулся на диверсанта, но в итоге лишь уцепился за его рукав. – Наср! Ты будешь немедленно казнен! Это военное преступление! Меня чуть не убило лесное чудовище!

– Так-так, а вот и дезертир, – мрачно промолвил незаметно появившийся в зоне конфликта полковник Забзугу.

Косинцев поспешил отделить пальцы Онибабо от комбинезона и отступил ближе к зарослям. Только сейчас он увидел, что пока они с капитаном орали, вокруг столпилось порядочное количество воинов таха. Пожалуй, вся освободительная армия трепетно внимала разборке. Кроме Мвимба-Хонго, конечно, который был много выше банальных склок и тяготел к жестоким политическим битвам. Все с любопытством ожидали развития событий.

Вадим встретился с сочувственным взглядом Зейлы. Кажется, она прощалась с полюбившимся солдатом.

– Господин полковник, я не дезертир! Этот негодяй сбросил меня с брони и уехал, – слегка стушевался капитан Онибабо. – Целый день я пытался догнать армию! Устал как собака! Спешил изо всех сил! Меня преследовал огромный монстр с горящими глазами! Он едва не проткнул меня двумя копьями.

– Интересно, почему ни один человек в ОАТ не заметил твоего отсутствия? И тем более какого-то монстра? Почему никто не обеспокоился – мол, где наш бравый капитан, давайте поищем его? А может, бывший капитан? – зловеще добавил Забзугу. По обыкновению, он поигрывал АР-48, однако гранатой винтовку еще не снарядил. – Почему не стрелял, чтобы подать сигнал бедствия?

Онибабо буквально спал с лица – похоже, будь его воля, он убежал бы обратно в джунгли и уже никогда не вернулся.

– Страшное чудовище отняло у меня пистолет, – пролепетал он.

– Ясно... Потерял боевое служебное оружие... – с прокурорской тяжестью сказал Забзугу. – Плелся позади армии и не сумел ускорить шаг, чтобы догнать пеших воинов... Ко мне! – рявкнул он в ярости.

Онибабо молнией метнулся к полковнику и встал перед ним насколько мог прямо, даже пузо его заметно втянулось. Забзугу протянул руку к левому плечу толстяка и решительно сорвал с рубахи капитанскую нашивку, только нитки затрещали.

– Утром – в общий строй, солдат! Капрал Цаво, выдать рядовому банку тушенки и банан. И нитки с иголкой, чтоб починил одежду.

Армия встретила решение полковника одобрительным гулом. Судьба капитана ни у кого не вызвала сочувствия. Сам разжалованный в одночасье потерял лицо. Он принялся размазывать слезы и сопли по физиономии, призывал в свидетели Номмо и духов помельче – словом, сорвался с катушек. Потом бросился с кулаками на Вадима, однако общими усилиями атаку бесноватого негра удалось отбить. Хорошо еще, что у Онибабо не оказалось штыка, а то не обошлось бы без жертв.

Наконец он с воем пропал в кустах, сопровождаемый добрым хохотом однополчан.

– Рядовой Косинцев, так ты действительно сбросил капитана с БТР? – спросил Забзугу.

– Он сам свалился, когда уснул, – обиделся диверсант. – Я же не могу видеть, что у меня за кормой. Небось даже не проснулся, когда упал...

– Ладно, верю. Штраф в размере трех суточных окладов, – подытожил полковник и удалился, тяжелым взглядом раздвинув толпу.

* * *

Услышав глухой звук падения тяжелого тела Онибабо и последующий вскрик, Люсьен отклонил голову вниз. Перевернутый мир, автоматически обработанный разумом, обрел привычный вид и резкость.

Капитан за кормой БТР несколько раз перекувыркнулся, однако ничуть не пострадал. Лишь выронил пистолет из кобуры.

LSn-01.2 мгновенно принял решение и отделился от днища боевой машины: лучшего момента, чтобы заполучить оружие, может больше не представиться. Пока армия удаляется маршем в сторону Малелы, капитан беззащитен и оглушен жестким падением. Пора действовать! Андроид стремительными прыжками ринулся в сторону Онибабо, пока тот не очухался и не вернул оружие. Начни толстяк пальбу, мятежники мигом переполошатся, а это по-прежнему не входило в планы Люсьена.

Капитан уже подполз к пистолету и готовился схватить его, когда могучая фигура в развевающемся балахоне нависла над ним и взмахнула двумя устрашающими копьями, зажатыми в обгорелых лапах. Рот Онибабо открылся в немом крике. Наконечники, перемазанные засохшей кровью бесчисленных жертв, устремились вниз. Глаза капитана закатились. Глубокий обморок вычеркнул злосчастного воина из реальности, не дав увидеть, как копья глубоко погрузились в утоптанную землю, пригвоздив к дороге края его одежды. Одна из черных лап протянулась к пистолету.

Наконец-то LSn-01.2 был удовлетворен собственными действиями и действиями сержанта Косинцева, так ловко, а главное скрытно передавшего ему оружие. Он зафиксировал пистолет в захватах на правом бедре и побежал догонять БТР.

* * *

Ночь грозила превратиться для Вадима в сущий кошмар. Он даже собирался втихомолку смыться подальше от бивака и пережить ее в какой-нибудь звериной берлоге, но не рискнул. Все-таки местность, хоть и носила следы экспансии человека, окультурилась не до конца – попадались порой даже несорванные аборигенами фрукты. В общем, как страх перед дикими животными, так и опасность нарваться на обвинение в дезертирстве удержали бывшего сержанта в лагере.

– Что делать будем? – мрачно осведомился он у черного соратника.

– Как это что? Спать, конечно.

– Тебе хорошо так говорить, на тебя не точат зубы Онибабо с Кваквасой.

– Полковника Забзугу не забудь. И Джадо.

– Джадо кое-что другое точит, подонок. Век бы его не видать!

– Не скажи, чувак, сейчас это твой единственный помощник в жестоком мире насилия и смерти, – рассудительно заметил негр и широко зевнул.

– А ты? Эй, братишка, неужели ты просто так уснешь? Давай хоть по очереди меня сторожить – сначала я, потом ты, а лучше наоборот.

– Ищи дурака... – сонно пробормотал Ирвин и моментально захрапел.

Вадим прислонился к пальмовому стволу и до рези в глазах стал всматриваться во тьму. Впрочем, насчет своей зоркости он иллюзий не питал. Нельзя разглядеть в темных джунглях негра, особенно если его там нет. Но лежать и покорно ожидать каждую секунду удара клинком Косинцев также не мог. Вслушиваясь в шум ночного леса, он при удаче сумеет различить легкую поступь убийцы – а значит, пока не исчерпались душевные силы, следует сидеть тихо и слушать.

И он действительно услыхал шаги. Вадим уже приготовился броситься с ножом на врага, как тот запалил зажигалку и расплылся в широкой улыбке, которой недоставало нескольких зубов.

– Не спишь! – шепеляво сказал воин-освободитель. – Так я и думал. Ведь ты мучаешься от того, что не можешь ублажить женщину? Я тебя спасу, белый брат. Смотри, что у меня есть... Настоящая «живая» кожа!

Солдат извлек из кармана знакомый, но донельзя обтрепанный лоскут с дырой, и ласково потер его между пальцами.

– И почем отдаешь? – заинтересовался сержант.

– Триста двадцать метикалов. Бери, это мелочь, зато с девками никогда проблем не будет. Сами за тобой станут бегать. Настоящая «живая» кожа, брат. Редкая штука, клянусь Номмо. Ладно, отдам за триста, но ни квачей меньше. Сам за столько купил.

– Хорошо, утром куплю, если ты будешь всю ночь бдительно оберегать мой сон.

Однако это предложение почему-то испугало негра. Сделав еще одну, безуспешную попытку выманить у белого водителя деньги, таха в досаде удалился во тьму, то и дело настороженно озираясь.

«Наср, надо было грязью обмазаться, – в досаде подумал Вадим через несколько минут, когда устал всматриваться в черные джунгли. – Тогда бы я был неотличим от ствола дерева».

То и дело Вадим вздрагивал от шумов, которые представлялись ему опасными, но спустя секунду вновь расслаблялся. Минут через двадцать такого нервного ожидания, когда сон стал властно овладевать организмом утомленного диверсанта, со стороны Малелы послышался нарастающий рокот. Сначала Косинцев принял этот звук за шум надкрыльев особо крупного хищного жука, который летит поживиться теплым мясом солдата, и приготовился дать насекомому жесткий отпор. Однако с каждой секундой стрекот становился все более зловещим, и наконец Вадим сообразил, что слышит вертолет!

Если убийца крался в этот момент к нему, лучшего времени для разящего удара клинком трудно было найти. Косинцев утратил былую настороженность. Он вскочил и по застарелой диверсантской привычке ринулся под прикрытие крон деревьев, по пути пнув Ирвина в бок. Убежал он вовремя. Через мгновение с неба ударил слепящий прожекторный луч, разом выхватив из мрака всю освободительную армию.

Среди воинов таха поднялась паника. Обученные и хладнокровные ветераны в одночасье превратились в испуганное стадо новобранцев, которые с паническими воплями рассеялись по зарослям. Вновь наступил неплохой момент для того, чтобы под шумок перерезать белому солдату горло. Но убийца, очевидно, растерялся подобно всем остальным, и не подумал об этом. Или собственная жизнь показалась ему дороже десяти метикалов. Или, наконец, убийцу Кваквасе завербовать так и не удалось – вряд ли памятливые негры позабыли арифметический спор между ним и Вадимом.

Так или иначе, через несколько секунд воинство растворилось в джунглях.

В небе заполыхало жерло скорострельной вертолетной пушки. Во все стороны полетели щепки от разбитых деревьев, камешки, комья земли. Следом под ударами ракет погибли джип командарма и БТР. Машины буквально разнесло по винтику. Взорвались принайтованные к джипу баки с горючим. Осколки с визгом прошили джунгли, засели в стволах и кронах деревьев, в почве, а также в телах доблестных воинов. О количестве жертв пока нельзя было судить по причине неразберихи.

Причинив колоссальный урон в технике, летающая крепость вероломных киафу и приспешников правящей клики из KFOR совершила торжественный круг над братской могилой ОАТ и удалилась в сторону Малелы.

– Армия, стройся! – спустя несколько минут завопил полковник Забзугу.

«Уцелел все-таки, подонок», – с досадой подумал Вадим.

Джунгли пришли в движение. Воины таха начали опасливо выбираться на открытое место. По скромным прикидкам, армия потеряла павшими и дезертирами около половины личного состава. Существовала, конечно, вероятность, что еще не все решились высунуть головы из кустов. Или просто оглохли от разрывов.

– Ведем счет погибших. Осмотреться на предмет контакта с павшими солдатами, – сформулировал задачу полковник. – Давайте-давайте! Быстро пересчитали героев, отдавших свои жизни во славу народа. Дважды одного не считать! Зажигалки не палить, отстрелю вместе с пальцами!

Повсюду загудели печальные голоса, но внятный ответ поступил только один.

– У меня есть покойник, – тоненько крикнул Онибабо.

Вадим сразу узнал его мерзкий голос. Вернулся все-таки в стан командарма под шумок, жирная сволочь! Бывший капитан, оказывается, стоял чуть ли не рядом с Вадимом, и тот стал невольным участником сцены опознания трупа. Вместе с Зейлой и Онибабо Косинцев угодил в хилый кружок света, возникший после того, как полковник зажег карманный фонарик.

На траве, головой в черном кровавом пятне, лежал мертвый Джадо. Осколок металла впился ему в горло, едва не отделив череп от туловища. Смерть мужелюбивого снайпера была мгновенной.

– Он был великим воином, – сурово сказал Мвимба-Хонго.

Незаметно для всех маршал очутился рядом с полковником и теперь возвышался костлявым демоном ночи, с сурово сжатыми губами и сталью в очах. Боевая татуировка на его мужественном лице как будто стала живой и текучей – а может, это внезапная дрожь в руке Забзугу, от которой свет поколебался, делала ее такой. Кость в носу командарма зловеще пошевелилась, когда он открыл рот для продолжения речи.

– Но дело освобождения народа таха не погибло вместе с бездушной бронетехникой и этим славным воином. Нас по-прежнему великое множество, мы так же сильны и непобедимы, как раньше, ибо с нами – духи наших предков и сами боги! К кому благоволил этот отважный воин? – внезапно сменил тему Шаман и кивнул на труп.

– К нему, к нему, – вразнобой загомонили солдаты и принялись указывать пальцем на Вадима. Диверсант хотел ретироваться во мрак, но братья по оружию стояли твердо, как скалы.

Мвимба-Хонго нагнулся и поднял заляпанную кровью фузею мертвеца, смахнул с нее травинку и подал Косинцеву.

– Держи. Гордись тем, что стреляешь из винтовки своего товарища, и отомсти за его гибель врагам. Месть! Месть! Мы победим! Изгоним вонючих киафу из нашей страны! Смерть тирану Волосебугу! Не будем медлить ни минуты. Сейчас же выдвигаемся на город, братья мои, и застанем врага врасплох!

По телу Вадима пробежала священная дрожь. Сам от себя не ожидая такого, он проревел вместе со всеми боевой вопль и поцеловал ствол Джадовой фузеи. По команде Забзугу воины-освободители цепочкой стали исчезать под сводами леса, а вскоре и Вадим присоединился к этому слаженному движению.

Их уже ничего не удерживало в разгромленном лагере. Правда, до того, как кануть тенями во тьме, многие негры ухитрились разжиться припасами, что разметало по лужайке взрывами. В том числе Ирвин, который пристроился сразу за бывшим сержантом.

– Слышь, чувак, – сказал он шепотом, – я пару банок тушенки урвал. И еще кое-что. Поделюсь за пятьдесят метикалов.

– С ума сошел? – прошипел в ответ диверсант. – Откуда у меня такие деньги? Мародер проклятый.

– Ну ты вообще лопух... Тут у всех полные карманы монет, братишка. Сейф разорвало, понял? Пока ты ржавчину со ствола слизывал, умные люди пищу и бабки в траве собирали. Сейф-то с метикалами того – ку-ку! Жалко, чемоданчик уцелел, в нем золотишко!.. А знаешь, как ананасы смачно прожарились? Деликатес, покруче хухум-ржи стократ. Я уже отведал.

– Иди к Насру, солдат, – обозлился Вадим. – В такой момент о деньгах думать.

– Ну, не хочешь – как хочешь, дело твое. Посмотрю я на тебя, как ты под утро запоешь.

– Я не соловей, чтобы на рассвете голосить! – рыкнул бывший сержант и поддернул ремень ружья, чтобы оно не так нещадно цеплялось за ветки и лианы.

* * *

Андроида, в отличие от людей, бомбардировка не застала врасплох. Он давно услышал нарастающий рев двигателей и определил направление, откуда двигался вертолет. В том, что это боевая машина, сомневаться не приходилось. Теперь события могли развиваться в двух направлениях. Либо вертолет принадлежит мятежникам, и тогда их руководство займет места в кабине, чтоб продолжить противозаконные действия в небесах. Либо вертолет направило законное правительство Дагона, и тогда следует ожидать огневого контакта. В первом случае придется уничтожить Черного Шамана при посадке в вертолет. В дальнейшем это станет неосуществимым: летать самостоятельно LSn-01.2 не мог даже после использования ремкомплекта последнего поколения. Во втором случае – уничтожить, воспользовавшись обстрелом лагеря как идеальным прикрытием. Второй вариант был предпочтительней, поскольку гарантировал, что диверсионная группа останется нераскрытой. Единственным минусом было то, что как ни повернись события, сержанта Косинцева придется оставить без охраны. Как же быть?

Андроид хотел было отхлебнуть из «бутыли» для обострения мыслительного процесса, но вовремя приказал себе остановиться. Привычка становилась слишком навязчивой. Да к тому же вредной – он уже упустил негра с мачете после порции ремонтной жидкости. Впрочем, Косинцев многократно демонстрировал способность избегать опасных ситуаций без чьей-либо помощи. Скорее всего, сумеет уцелеть и в этот раз, хотя рисковать жизнью командира все равно не стоит.

Взяв пистолет наизготовку и укрывшись накидкой, Люсьен пополз в направлении центра лагеря. К моменту, когда по мятежникам ударила первая очередь авиационной пушки, он успел занять выгодную позицию неподалеку от штабного джипа.

Вымуштрованные телохранители Черного Шамана немедленно укрыли командарма бронежилетами и собственными телами. Однако тот растолкал охранников и бросился в гущу мечущихся воинов с криком: «Все в джунгли, залечь!»

Быстрое и непредсказуемое перемещение цели, помехи на линии огня сильно осложняло процесс точного прицеливания в череп врага. А у LSn-01.2 могла оказаться всего одна попытка. Он решил приблизиться к Черному Шаману вплотную. Люсьен уже достиг кормы джипа, когда прожектор вертолета вырезал из ночного мрака светлый круг с автомобилем в центре. Загрохотала пушка. Чудовищный удар в спину бросил андроида на джип. LSn-01.2 попытался сместиться в сторону, но джип вдруг вспух огненным пузырем. Люсьена сжало в гигантском кулаке и с титанической силой швырнуло вверх. Сознание андроида затопил океан белого пламени.

* * *

Столица Дагона лежала перед доблестными солдатами таха. В разных ее концах густо чадили мусорные помойки и свалки. Тут и там пронзали небо хищные остовы разрушенных зданий, похожие на зубы больного кариесом дракона. Желтое рассветное солнце словно проектор выхватывало из ночного мрака мутные воды Касуку, что несли в океан сотни тонн фекалий и прочих отбросов со всей страны.

С первыми лучами поднялись в небо грифы, высматривая на узких улочках столицы свежие трупы – убитых в уличных драках, сдохших от передозировки или смертельных недугов негров.

Кошачий вой сирен, выстрелы, плач сирот, крики вдов и проклятия стариков создавали непередаваемый звуковой фон этому прогнившему царству вонючих подонков киафу, в самом центре которого возвышался гигантский, зловещий дворец сатрапа Волосебугу, узурпатора и тирана.

– Братья мои! – торжественно возгласил Черный Шаман, повернувшись одухотворенным лицом к армии. Вадим восторженно стиснул фузею. – Сейчас перед вами больное сердце разоренной страны! Но придет день и час, когда мы впрыснем в его слабые вены кровь, вырвем из него гнойную занозу тирании – и утвердим в Дагоне власть закона и справедливость. Да будет так!

Великая армия освободителей в едином порыве вскинула руки к светлеющему небу, над окраинными лачугами пронесся боевой клич. И взлетели в ужасе жирные вороны, и прянули по щелям крысы.


ГЛАВА 12 | Черный Шаман | ГЛАВА 14