home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 14

Стремительным маршем воинство Черного Шамана вошло в сонные предместья Малелы. Кругом царила мерзость запустения. Покосившиеся хибары, как на подбор огромные, выглядели давно заброшенными. Черные провалы окон скалились осколками стекла. В грязных подворотнях шныряли темные приземистые силуэты, скорей звериные, чем человеческие. На покосившихся крышах и столбах каркали птицы, по сравнению с которыми даже вороны казались прекрасными голубями.

Мвимба-Хонго повелительным жестом указал на двухэтажную развалюху, чуть менее гнилую, нежели прочие, и приказал:

– Туда, братья!

Гусеница армии вползла под своды сарая. Первый этаж представлял собой одно просторное помещение с земляным полом. В углах и возле стен виднелись груды мусора, в которых кто-то копошился. Вместо второго этажа по периметру здания шла ограниченная перилами галерея. К ней вели две широкие лестницы, одна провалившаяся, вторая как будто целая. На галерею выходили двери каких-то комнат, однако забираться туда, чтоб уединиться от человеческого стада, было страшновато.

– Почему в этой части города так безлюдно? – спросил Вадим у оказавшейся рядом Зейлы.

– Тут находился портал А-канала, по которому прибывали первопоселенцы с Земли. Видел, сколько здесь бараков вроде этого? В них и селились наши отважные предки. После того, как А-канал вдруг испортился, люди стали покидать это место. Говорят, из испорченного канала полезла разная нечисть. А те люди, кто долго жил поблизости, стали понемногу превращаться в животных или заражаться гадкими болезнями. И дети перестали рождаться...

– Идиотские суеверия! – отрезал возникший рядом полковник Забзугу. – Их насаждают киафу, чтоб держать народ в невежестве. Тебе, капрал, я прощу болтовню, поскольку ты женщина. Но это в последний раз. Сейчас отправляйся к командарму, он будет проводить совещание. – Полковник обернулся к Вадиму: – А ты, солдат, лишается двухдневного жалования.

– За что?

– За распространение панических слухов.

– Но ведь я...

– Трехдневного!

– Есть трехдневного! – уныло сказал Косинцев. – Разрешите идти?

– Вали, – милостиво позволил Забзугу. Он следил похотливым взглядом за ягодицами удаляющейся Зейлы, и все остальное перестало его интересовать.

Лавируя между лежащими вповалку бойцами, Вадим побрел искать место, чтоб устроиться для отдыха. Хотя бы короткого. После такой жуткой ночи сил не оставалось ни на что. Вадиму хотелось рухнуть, где попало, закрыть глаза и спать. Плевать, что кругом целыми стадами носятся насекомые вроде крупных клопов, возможно ядовитые или кровососущие. Плевать, что главный клоп, проклятый лже-водитель Квакваса, обретается где-то поблизости и вынашивает злобные замыслы. Совершенно до лампочки, что сейчас, в этой неразберихе, самое лучшее время для того, чтоб улизнуть из армии Мвимба-Хонго. А потом с триумфом явиться к начальству KFOR и преподнести мятежников на блюдечке с золотой каемочкой. Плевать. В конце концов, везде успевает лишь тот, кто никуда не спешит. Поэтому и заложить Черного Шамана с его воинством можно позже, хорошенько отдохнув.

Последняя мысль показалась Вадиму настолько разумной, что он поспешил поделиться ею с привалившимся к стене Ирвином.

– Слышь, солдат, что если мы повременим удирать отсюда?

– Дезертировать собрался, чувак? – сквозь сон пробормотал американец. – А как же задание? Верность воинскому долгу? Суточные? Не ты ли мечтал прикончить Шамана?

– Вот и я говорю, сначала передохнем, а там уж – ходу. Сейчас ноги не идут.

Уже не чернокожий, а серый от грязи диверсант ничего на это не ответил, а когда Вадим подтолкнул его локтем, кулем повалился на земляной пол барака и тут же захрапел. Его трубные рулады органично вплелись в сопение, пыхтение и похрапывание остальных бойцов таха. Лишь с той стороны, где разместилось командование, доносились резкие крики. Это полковник Забзугу руководил самыми неудачливыми подчиненными. Бедолаги, вместо того чтобы спать самим, сооружали постель для Черного Шамана и других начальников.

– Все как всегда, – пробурчал Вадим, устраивая голову на тощем вещмешке. – Пока русские предаются философским размышлениям, американцы давно делают дело. А дикие негры...

Договорить Косинцев не сумел. Его как будто сунули в мягкий непрозрачный мешок и бросили в бездонный колодец. Падая, он с облегчением выключился.

К сожалению, у колодца все-таки было дно. Вадим шмякнулся об него боком, довольно чувствительно, притом три раза подряд. Разлепив веки, он обнаружил, что роль дна с успехом исполнил ботинок бывшего капитана Онибабо. Похоже, этот толстый мерзавец не желал долго оставаться рядовым, а потому замыслил вернуть себе хотя бы младшее офицерское звание.

– Подъем, обезьянье семя! Хватит спать! Живо на построение! Великий Мвимба-Хонго сейчас будет говорить речь!

Судя по влажной духоте, которая наполнила «казарму», и слепящему цвету неба, что виднелось сквозь дыры в потолке, день едва перевалил за середину.

– Наср! – как истинный туземец ругнулся Вадим и попытался стукнуть Онибабо кулаком. Движения после сна были вялые, и бывший капитан без труда увернулся. Тогда диверсант подтянул к себе ружье, доставшееся ему в наследство от покойного Джадо, оперся на него и встал. Потом пощелкал ружейным предохранителем и хмуро взглянул на Онибабо. Тот забеспокоился уже всерьез и юркнул в толпу соратников, напоследок крикнув «пошевеливайся!».

Боялся он зря. Стрелять сейчас Вадим поостерегся бы. Но, с другой стороны, вес у винтовки был приличным. Если двинуть хорошенько прикладом...

Черный Шаман успел за время отдыха собраться с духом и впрямь намеревался выступить перед армией. Он вскарабкался на помост, который давеча служил ему кроватью, и принял величественную позу с отставленной в сторону ногой. В руке командарм держал неизменный автомат, а раскраска на роже была вдвое страховидней, чем обычно. Особенно решительно торчала резная кость в его носу. Стоящие рядом телохранители и полковник Забзугу тоже преисполнились важности момента. Они воинственно скалили зубы, надували щеки и вообще вели себя как самцы-гориллы в брачную пору.

Потрепанное войско таха, повинуясь командам капралов, мало-помалу выстроилось вокруг вождя. Вадим в этот раз сумел занять удобное местечко на задах строя. Для этого ему пришлось активно поработать локтями и даже поорать. Диверсант с большим удовлетворением выяснил, что смысл русского мата негры понимают без перевода.

Пользуясь отвоеванной скрытной позицией, Вадим занялся исследованием винтовки. Очень скоро выяснилось, что к стрельбе оружие абсолютно непригодно. Затворная коробка проржавела почти насквозь – как и ствол. Каждый выстрел мог стать роковым для хозяина. Зато оптический прицел был целехонек. Лишь в лазерном целеуказателе отсутствовала батарейка, да у винта вертикальной юстировки сорвана резьба. Поразмыслив, Косинцев отсоединил прицел и сунул в карман. Пригодится.

Ирвину повезло куда меньше. Он очутился в первой шеренге, прямо напротив помоста, и теперь ему приходилось стоять по стойке смирно, поедая командование преданным взглядом.

Мвимба-Хонго вскинул автомат над головой и начал выступление. В войске имелось приличное количество наемников, которые плохо понимали язык таха, поэтому говорил он, как обычно, по-французски.

– Братья мои, мои солдаты! Храбрейшие из храбрых! Ликуйте, ибо мы ворвались на крыльях ярости в город, где трусливо прячутся от народного гнева подлые киафу. Первый этап завоевания Малелы блестяще завершен.

Вадим удивленно хмыкнул. Оказывается, ночное бегство полуразгромленной армии было успешной атакой. Да у этого Черного Шамана всякое лыко в строку. Настоящий лидер!

– Сейчас перед нами встала новая задача. Она еще трудней и опасней, но вы, мои свирепые бойцы, справитесь и с нею.

Среди солдат прокатился осторожный ропот. Кажется, кое-кто малодушно сомневался в своей свирепости.

– Эта задача, – еще более возвысил голос Мвимба-Хонго, – разведка. Тайный розыск подступов к дворцу, где сидит отродье шакалов, называющее себя президентом. Я верю, что вы сумеете покорить Малелу силой оружия. Но потери тогда будут слишком велики. В городе много белых солдат из ООН, которых обманули хитрые колдуны киафу. А у ООНовцев много оружия и боевых машин. Зачем нам воевать с белыми? Они нам не враги, наши враги – лживые и жалкие киафу. Мы сначала узнаем, как скрытно подобраться к президентскому дворцу, а потом внезапно захватим его!

Черный Шаман с силой потряс автоматом. Видимо, ему очень хотелось по привычке выпустить очередь в потолок, однако осторожность пересилила. И все-таки энергия требовала выхода, поэтому он несколько раз ожесточенно топнул ногой. Хлипкий помост пошатнулся и начал разваливаться. Телохранители, проявив выдающуюся прыть, подхватили генерала на руки. Мвимба-Хонго обрадовался и приказал им сдвинуть плечи. После чего удобно угнездился на новом, еще более величественном возвышении.

– Заняв дворец, – зловеще продолжил вождь с живого насеста, – мы первым делом перебьем всех приспешников президента! Намотаем их вонючие кишки на наши острые штыки. А трупы бросим в реку, чтоб их сожрали крокодилы и рыбы! Свершив справедливую казнь, которую истерзанный Дагон ждет сотни лет, мы пригласим ООНовцев, журналистов с Земли и всех вождей таха. Мы объявим, что колдовство отвратительных киафу, служителей злого демона Номмо, закончилось. Что люди Дагона и всей Новой Либерии могут жить спокойно, не боясь пришествия этого кровожадного беса.

– А разве киафу собирались его вызвать? – наигранно ужасаясь, спросил из строя какой-то солдат.

Любопытный Вадим вытянул голову и обнаружил, что это снова толстяк Онибабо. «Шустрая рептилия! – с негодованием подумал диверсант. – Этак он быстро получит звание обратно».

– Да! – торжественно воскликнул Черный Шаман. – Так и есть. Колдуны киафу во главе с самым мерзким чародеем, президентом Волосебугу, хотят превратить нашу многострадальную страну в кормушку для людоеда Номмо. Они день и ночь совершают жуткие обряды поклонения этому змеечеловеку. Именно поэтому я собрал армию. Именно поэтому жертвую собственной жизнью в сражениях с несметными полчищами врагов. Ведь никто кроме настоящих таха не сможет одолеть злодеев, поклоняющихся хухум!

– Мой маршал, а как же белые солдаты из ООН? – неожиданно спросила Зейла. – Вдруг они не захотят признать нашу власть?

Шаман сначала онемел от заковыристого вопроса, но быстро оправился, пристукнул сухоньким кулачком по макушке одного из телохранителей и уверенно заявил:

– Захотят! Как только колдуны киафу с распоротыми животами отправятся кормить раков, их злые чары исчезнут. ООНовцы сразу поймут, что законные правители Дагона – таха! Только таха. А с законным правительством воевать они не будут.

Вадим волей-неволей согласился с Шаманом и даже молча покивал. Миротворцам по большому счету все равно, кто у власти. Лишь бы порядок в стране был. Поэтому в случае победы таха проблемы с представителями Земли у новой власти вряд ли возникнут.

– Впрочем, – Мвимба-Хонго победоносно усмехнулся, – мы можем взять несколько присягнувших нам киафу на службу. Им понравятся должности скотников и поваров. Пусть выращивают для нас хухум и готовят хухум-ржу!

Шутка получилась весьма удачной. Солдаты освободительной армии облегченно захохотали. Вождь развил успех:

– Обещаю вам, мои бесстрашные воины: в день победы каждый из вас получит сколько угодно жирных хухум из президентского садка. И потом тоже.

– А ты, о великий вождь? – вновь с фальшивым любопытством заорал Онибабо. – Неужели останешься голодным? Ведь наши желудки бездонны! Каждый может проглотить тысячу хухум-ржа.

Развеселившиеся негры принялись хлопать друг друга по животам, показывая, что и тысячи порций будет маловато.

Вместо Шамана, который в это время слезал с плеч уставших телохранителей, ответил полковник Забзугу:

– Непобедимый командарм Мвимба-Хонго торжественно съест главную президентскую хухум перед голокамерой белых обезьян. Пусть миллионы наших братьев увидят эту величественную картину. Пусть ее увидит вся планета, и даже Земля!

– Но это еще не все! – объявил вставший на ноги Шаман. – Каждому из вас, мои бесстрашные воины, этим вечером будет выплачено повышенное жалование. Целых сорок метикалов бумажными купюрами! И так – каждый вечер, до самой победы.

«И опять разумно, – отметил Вадим. – Несмотря на туманную перспективу перекусить вкусными змеями, с разведки вернутся далеко не все. Пожалуй, только окончательные идиоты, не понимающие, что дела освободительной армии плохи. А вот за денежками – большинство. Интересно, много ли у него осталось валюты после разгрома сейфа? И где он ее хранит? Хотя, помнится, Ирвин что-то толковал про чемодан с золотом... Кстати, я бы на месте Шамана сейчас объявил, что изменников постигнет страшная кара».

Мвимба-Хонго словно подслушал мысли диверсанта. Его лицо вдруг исказила жуткая гримаса и он, сверкая выпученными глазами, зашипел:

– Помните! Тех, кто предаст или струсит и сбежит, я изведу страшным проклятием. Изменники будут разлагаться заживо. Внутри животов у них поселятся крысы, а в голове – личинки цеце. Их крепкие бананы превратятся в змей, которые будут кусать хозяина. Их соски и пупки станут ядовитыми пауками, а глаза – гнилыми луковицами. Вот какая кара постигнет предателей! – Он утер губы и грудь, забрызганную слюной. – Но я уверен, что среди вас нет таких.

Солдаты освободительной армии, заметно напуганные жуткими картинами, истово закивали. Они были согласны с тем, что среди них нет изменников. Однако увлекшемуся угрозами Шаману этого показалось мало. Он о чем-то пошептался с Забзугу, и полковник объявил:

– Чтобы вам было понятней, что проклятие Мвимба-Хонго не выдумка, сейчас один из вас получит от господина маршала огненную метку верности! С этой волшебной меткой он будет силен как буйвол и неуязвим как камень. Но в случае предательства умрет самой мучительной смертью. Есть добровольцы?

Негры начали вертеть головами, высматривая добровольцев. Одновременно с этим освободители в едином порыве попятились от вождя. Почему-то перспектива обрести неуязвимость вовсе не соблазнила солдат. Полковник Забзугу, видя такую нерешительность личного состава, взял дело выявления добровольца в собственные руки. Он просиял, вытянул вперед палец и радостно воскликнул:

– Ага! А вот и храбрец!

Солдаты в том месте, куда нацелился палец полковника, заволновались и с многоголосым вздохом расступились. В центре плотного людского полукруга обнаружился ошеломленный Ирвин. Сначала диверсант пытался шмыгнуть в толпу, но не тут-то было. Множество рук вытолкнули его обратно. Больше других старались Квакваса и Онибабо. Бывший капитан даже выхватил перочинный нож. Вероятно, собирался уколами лезвия гнать Ирвина к вождю, как непослушное животное. Диверсант затравленно осмотрелся и понял, что судьба его решена. На вихляющих от ужаса ногах он двинулся к Черному Шаману.

– Как тебя зовут, мужественный воин? – строго спросил Мвимба-Хонго.

– Ирвин Чьянгугу, мистер.

– Молодец, Ирвин Чьянгугу! После нашей великой победы я сделаю тебя капралом или даже лейтенантом! А сейчас обнажи тело!

– Как, вообще всё? – слабым голосом спросил Ирвин.

– Только верхнюю половину, – милостиво позволил вождь и потянул из носа узорную кость. Та сидела крепко, но Мвимба-Хонго был упорен. Наконец, громко чмокнув, кость покинула законное место. – Встань на одно колено, Ирвин Чьянгугу.

Диверсант медленно стянул гимнастерку и выполнил приказ. По его потному телу прокатывались хорошо различимые волны дрожи. Телохранители вождя разом шагнули к «добровольцу» и опустили могучие руки на его плечи. Пожалуй, это было необходимо – казалось, Ирвин вот-вот повалится от слабости.

Бойцы освободительной армии, затаив дыхание, ждали развития событий. Черный Шаман с леденящими кровь завываниями побормотал что-то над костью, потом совершил быстрое движение пальцами, словно поворачивая на ней кольцо. Из одного конца кости с шипением вырвался слепящий конус пламени. Не теряя времени, маршал подвел расширенный торец огненной воронки к груди Ирвина. Негр забился в руках телохранителей и заорал диким голосом. По хибаре распространился отчетливый запах шашлыка.

Вадим едва не вскрикнул вслед за товарищем. В «волшебной кости» он узнал простейшее тепловое тавро. На гористой планете Косово, где сержант Косинцев набирался воинского опыта, такие устройства встречались чаще, чем зажигалки и фонарики. Каждый пастух, любой подпасок повсюду таскал с собой тепловое тавро, чтобы клеймить своих баранов и коз. А при случае – переклеймить соседских. Из-за этой-то любви косовцев к разрисовыванию чужого скота собственными метками и приходилось ООН содержать на планете ограниченный воинский контингент. Дело в том, что пастухами на Косово были практически все. Притом пастухами хорошо вооруженными и крайне вспыльчивыми. Друг друга резали, пожалуй, чаще, чем скотину.

Тем временем Черный Шаман выключил тавро, засунул его обратно в нос и жестом приказал телохранителям развернуть подвывающего «добровольца» лицом к строю. На груди у бедолаги дымилось крупное, размером с ладонь, клеймо. Если Вадима не подводило зрение, это была змея, пожирающая собственный хвост. По щекам невезучего диверсанта катились обильные слезы. Вождь щелкнул пальцами, один телохранитель выудил из кармана тюбик с армейским антисептиком и небрежно прыснул на ожог чуть-чуть целительной пенки.

– Доблестный Ирвин Чьянгугу стойко перенес получение огненной метки верности, – объявил полковник Забзугу. – Он настоящий таха! Когда он отойдет от свалившегося на него счастья, каждый из вас сможет потрогать его мускулы, которые стали в десять раз сильней, чем раньше. Сейчас он с легкостью сумеет задушить голыми руками леопарда или антилопу гну. А может, и льва! Или даже бегемота! Но если он захочет предать наше дело, эти же руки медленно удавят его самого! Также по слову великого Мвимба-Хонго руки могут в полночь оторваться от тела Ирвина и поползти хоть на край света для того, чтобы схватить изменников! Помните это, если трусость пожелает завладеть вашими душами. А сейчас получите у меня по десять метикалов на прокорм и отправляйтесь на разведку, – буднично завершил он. – Обратно вернетесь к темноте. Да выбирайтесь отсюда не толпой, а по одному. Капралы, проследите за порядком!

Негры, все еще находящиеся под впечатлением жуткого волшебства, начали подходить к полковнику за «суточными». Ирвина они старались огибать стороной. Кто знает этого меченого, вдруг его заколдованные конечности начнут набрасываться на всех подряд прямо сейчас?

Вадим же, напротив, бросился к товарищу. Тот уже прекратил стонать – антисептик содержал сильное обезболивающее, – но окончательно от шока еще не оправился.

– Как ты, брат?!

– А как сам-то думаешь?

– Думаю, неважно, – сочувственно вздохнул Вадим. – Ты хоть понял, что Шаман с тобой сделал?

– Конечно. Забзугу все очень доходчиво объяснил. Я проклят, чувак!

– Перестань молоть ерунду! Ты же не дикарь. Это было обыкновенное тепловое тавро. Таким фермеры скот клеймят. Там сменная профильная насадка, любую картинку на шкуре можно выжечь. А заживет быстро, я знаю.

– Ничего ты не знаешь! – вспылил Ирвин. – Разве над тобой колдовал Мвимба-Хонго? Это проклятие, проклятие!

– Тавро! – держался своего мнения Вадим. – Разрисованный маньяк прижег тебя как овцу. На глазах у всех. Сейчас ты просто обязан шлепнуть его, брат!

– Замолчи, дурак! – Хэмпстед сжал кулаки и оскалился, будто безумный. – Замолчи, пока не разбудил спящее в моих руках колдовство.

– Ладно, ладно, молчу. Только успокойся.

Похоже, шарлатанский обряд вождя здорово подействовал на его мозги, подумал Косинцев и решил пока отложить диверсантскую агитацию. Тем более, их вот-вот выпустят в город. Нужно будет сдаться первому же ООНовскому патрулю и уже через пару часов доложить полковнику Велтенбранду, где прячется Черный Шаман вместе со всем штабом. К тому времени как раз и солдат в хибаре почти не останется, одни телохранители.

Вадим помог ноющему Ирвину натянуть одежду, после чего солдаты направились к полковнику Забзугу. Надо же было получить причитающиеся метикалы.

Однако вместо того, чтобы выдать солдатам «суточные», полковник мотнул головой в сторону помоста, где отдыхал от волшебства и пламенных речей Мвимба-Хонго.

– Вас ждет командир.

– Зачем?

– Не задавай вопросов, белая макака. Выполняй приказ.

* * *

Вождь полулежал на обломках разрушенной лежанки и посасывал через трубочку ярко-алую жидкость из картонной коробки. Украшенное разноцветными разводами лицо Шамана вблизи выглядело еще страшнее, чем издали. Губы, перепачканные красным, шевелились как у вампира. На коробке был нарисован розовощекий карапуз в костюме вишенки. Вряд ли это означало, что внутри детская кровь. Скорей то, что сок, явно «гуманитарного» происхождения, предназначался для детского питания.

И все-таки Вадиму сделалось не по себе. Он гораздо лучше стал понимать ужас Ирвина перед Мвимба-Хонго. Такое чучело и впрямь можно принять за настоящего колдуна и людоеда.

К счастью, возле Шамана стояли не только гориллы-телохранители, но и Зейла. Она ободряюще подмигнула диверсанту, и у того немного отлегло от сердца.

– Ты объясняешься по-английски, белый солдат? – спросил вождь таха, отняв от губ трубочку. Поскольку он говорил негромко, сделалось понятно, что французский язык ему преподавали отнюдь не в джунглях. В хорошей школе, а то и на Земле. Произношение было безупречным.

– По-английски и по-русски, мой маршал. – Косинцев пока не понимал, чем вызван интерес Шамана. Но то, что отвечать нужно правдиво, чувствовал аж копчиком.

– О’кей. А ты, Ирвин Чьянгугу?

– Мало-мало да, – закивал тот, коверкая родную речь. – В Агунде целый год ходил в школу при миссии ООН. Там сытно кормили. Там у белой учительницы была большая задница и большая грудь. Там было хорошо.

– Отлично. Для вас у меня особое задание. Почетное. В первую очередь для тебя, белый. Но и для Ирвина тоже, раз он изъясняется по-английски. Сначала вы должны добыть себе форму ООНовцев. Потом переодеться в нее и подобраться к президентскому дворцу вплотную. А лучше вообще проникнуть внутрь. Если вы будете в комбинезонах KFOR, а не в этой рванине, караул пропустит без проблем. Ведь киафу не имеют никакой чести и пресмыкаются перед ООНовцами. Главное, держаться нагло. А у тебя это получается, белый, я заметил. Во дворце все досконально разведаете – план помещений, смену караулов и прочее. Вернетесь и расскажете мне. Награда будет воистину щедрой. Конечно, получите ее после окончательной победы таха над Волосебугу и его шакалами.

Вадим козырнул двумя пальцами и рявкнул:

– Есть, мой маршал! Рад оказанному доверию!

Задание ничуть не противоречило его плану скорого дезертирства, а поэтому возражать не стоило. Впрочем, возражать Черному Шаману не стоило в любом случае.

– Моя готов, мистер, – поддержал Косинцева Ирвин.

– Не сомневался в вас, воины. Но Малела большой город, заблудиться в нем проще, чем подцепить насекомых у девки-киафу. Поэтому с вами пойдет капрал Зейла.

Ревнивый полковник Забзугу открыл было рот, чтобы выступить с возражением, но счел за благо промолчать. Хотя видно было, каких душевных усилий стоило ему такое решение.

– ...Она хорошо знает окраины и часть центра. К тому же у нее есть пистолет. И еще ее можно использовать как приманку. Она красивая и может заманить солдата ООН туда, где вы снимете с него одежду. Убивать при этом не обязательно. Достаточно связать, отрезать язык, уши, вырвать ногти и ноздри, выколоть глаза. Всё. Кругом, шагом марш, – махнул Мвимба-Хонго рукой. – Винтовки сдайте капралу Цаво.

– Да не забывайте о метке верности! – злобно прокричал в спину диверсантам полковник Забзугу, когда те двинулись к выходу. – Особенно ты, блондинчик! Командарм все видит!

* * *

Огненный ураган сменялся то ледяным мраком, то прозрачной бесконечной пустотой, то липким как человеческая кровь алым потоком, то чревом огромной доисторической машины, наполненным движущимися рычагами и зубчатыми колесами, – после чего вновь возвращался. Но и во мраке, и в пустоте, и в кровавом потоке, и в кружении шестерен, и белом пламени перед зрительными органами LSn-01.2 величаво вращалась наполненная ртутью бутыль. Она манила, будто зарядная станция после истощения энергетических запасов. Андроид тянул к ней непослушные руки – бутыль увертывалась. Люсьен звал ее голосом, она презрительно поворачивалась донышком. Это было мучительно: LSn-01.2, наконец, понял истинное значение этого слова.

Как вдруг видения пропали. Люсьен лежал животом вниз на поваленной пальме. Обгорелые передние манипуляторы свешивались до земли, касаясь кончиками пальцев вожделенной «бутыли». Он попробовал шевельнуться. Организм функционировал нормально, лишь где-то сзади, у основания шеи чувствовалось присутствие чужеродного включения. LSn-01.2 подобрал бесценный ремкомплект и запрятал в отверстие на груди. Ртутная пленка разошлась, пропуская «бутыль», затем вновь срослась. LSn-01.2 завел манипулятор за голову. Из шеи торчал металлический осколок. Попытка вырвать его не увенчалась успехом, осколок застрял намертво. Люсьен прекратил расходовать энергию на бесполезные действия и соскользнул с пальмы. Левая нижняя конечность оказалась значительно повреждена, три четверти искусственных мускулов на ней попросту отсутствовали. Оголившийся металлический костяк защищала только ртутная пленка. LSn-01.2 шагнул раз, другой. Нога развивала всего 24% мощности и плохо сгибалась в коленном суставе, но не до такой степени, чтоб на это стоило обращать внимание. Обратить его следовало на другое. Во-первых, пропал с таким трудом добытый пистолет, во-вторых, полностью сгорела накидка.

Поиски на месте уничтоженного лагеря позволили решить только проблему одежды. Люсьен обнаружил под крошечным холмиком из земли и веток мертвого негра, к которому с необъяснимой теплотой относился сержант Косинцев. Андроид откопал труп, раздел его и натянул на себя комбинезон и башмаки покойника. Голову и плечи он спрятал под капюшоном, сооруженным из обгорелого банковского мешка. Найденные в мешке несколько десятков монет Люсьен сунул в карман – пригодятся в городе.

LSn-01.2 повернулся в сторону Малелы и, подволакивая поврежденную ногу, в очередной раз пустился догонять соратников.


ГЛАВА 13 | Черный Шаман | ГЛАВА 15