home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 16

О коротком путешествии через цеха и подсобки мясоперерабатывающей фабрики у Вадима сохранились весьма отрывочные воспоминания. Причем такие, которые лучше лишний раз не беспокоить. Особенно перед едой или сразу после.

Впечатления его товарищей по вылазке оказались еще того острее. Зейла, едва выйдя на улицу, стрелой унеслась за жидкий кустик акации. Последовавшие звуки убедили диверсантов, что решимость капрала разрывать киафу голыми руками на тысячу частей – обыкновенная бравада. На самом же деле зрелище окровавленных туш и груд парящей требухи вовсе не показалось ей аппетитным или приятным. Хотя увиденные разведчиками останки и были всего лишь антилопьими.

Хэмпстед держался получше, но и его явно мутило. Зато аборигенка с татуировкой на пузе сохраняла хладнокровие. Ей было не привыкать.

– Чего это с твоей сестрой? Больной желудок? Или старый муж кормил ее протухшей пищей? – спросила проводница у Ирвина.

– Приносит благодарные дары богине-Земле, – мужественно борясь с тошнотой, ответил фальшивый брат Зейлы. – За то, что мы так счастливо скрылись от наемного убийцы. Кстати, и я подумываю к ней присоединиться. – Ирвин трудно сглотнул.

– Первый раз слышу о подобном жертвоприношении, – не унималась любопытная негритянка. – Ты не обманываешь меня, парень?

Ирвин отрицательно замотал головой. Но как-то неубедительно, словно сам сомневался в собственной правдивости.

– Вот и радуйся, что не слышала, – пришел на выручку растерявшемуся другу Вадим. – И лучше бы тебе забыть о нем поскорей. Ведь это секретный обряд, известный только избранным таха из селения Хендаваши. Думаешь, почему моя возлюбленная скрылась с наших глаз?

– Из скромности? – предположила малелка.

– Вот еще! Да просто к каждому непосвященному, кто увидит возложение даров, вскоре явится страшный посланник богини-Земли. Он три метра ростом, целиком из густой грязи. Только когти каменные да пенис – корень столетней пальмы. Мужчинам он забивает рот, нос и уши кусками своего тела, после чего уволакивает под землю. А что делает с женщинами, я и рассказывать боюсь. Если тебя интересуют подробности, спроси у Зейлы.

Тетку подробности не интересовали: кажется, от такого рассказа она не на шутку струхнула. Она быстренько распрощалась и с завидной резвостью скрылась в душных недрах живодерни.

– Чувак, откуда ты знаешь эти ужасы про гиганта из грязи? – пролепетал Ирвин. – И почему до сих пор жив? Ведь ты не хендавашский таха.

Вадим, удивленный детской доверчивостью друга, пожал плечами:

– Я же пошутил.

– Не шути так больше. Накличешь беду.

– Ну ты даешь, солдат! Чем дольше трешься среди дикарей, тем больше сам дичаешь. То в проклятие Шамана поверил, теперь мою выдумку за чистую монету принял. Опомнись, мы же не в средние века живем!

– Это ты опомнись. Разве не чуешь, сколько колдовства вокруг нас?

– Не-а, ничего не чувствую. Или ты говоришь об этом жутком смраде? Да, пробирает до самых печенок...

– Это потому, что ты белый, – перебил его Ирвин. – Вы, белые, будто слепые котята. Ни черта не видите.

Вадим насупился. Вот так пройдешь с человеком огонь и воду, съешь с ним не один пуд бананов, включая гнилые и недозрелые, а он, оказывается, считает тебя ущербным. Из-за цвета кожи.

– А ты, похоже, расист. Не ждал от тебя такого, хотя и подозревал.

– Неправда! – возразил Ирвин. – Я к белым вообще хорошо отношусь, а к тебе – тем более. Не потому, конечно, что ты выставлял меня перед армией своей любовницей, это мне по фигу. И все равно мне удивительно, что ты не ощущаешь разлитой повсюду магии великого Волосебугу.

– «Любовницей»? – зловеще нахмурился Косинцев.

– Ну, брось обижаться, чувак! Мы-то с тобой знаем, что это вранье.

Негр с примирительной усмешкой ткнул Вадима в бок кулаком. Тот брезгливо отстранился.

– В чем дело, солдаты? – Из-за куста, утирая рот, появилась Зейла. Обряд принесения даров богине-Земле пошел ей на пользу. Девушка заметно посвежела, к ней вернулась всегдашняя уверенность и горделивая осанка. – Ну, сознавайтесь, какой слон между вами пробежал?

Диверсанты, переглянувшись, вразнобой сообщили ей, что все нормально. Просто слегка поспорили о том, собирается ли капрал кормить личный состав. Время-то уже давно перевалило за обед, а у них не было ни крошки во рту. Да и количество жидкости в организме следует пополнить. Или у командира пропал аппетит после того, как она узнала способ приготовления колбасы и тушенки?

Зейла задумалась на минутку, а потом решительно тряхнула головой:

– С аппетитом у меня порядок. Ладно, уговорили. Пойдем искать трактир или чайную, а пока что дай мне воды, воин. – И она властно отняла у бывшего сержанта его чудесную флягу.

Вадим улыбнулся. Трактир – это хорошо. Куда лучше, чем какая-нибудь уличная обжорка. В трактире точно найдется выпивка, следовательно, имеется надежда подпоить капрала. Когда женщина навеселе, ее куда легче уломать на всякие безумства. Например, на дезертирство из ОАТ. Ну, а если дипломатический метод не сработает, то можно просто накачать спиртным до потери подвижности и затем сделать от нее ноги. Хоть, конечно, и жаль расставаться. Все-таки она отличная девчонка. Несмотря на все закидоны.

К счастью, поиски трактира не затянулись. В каких-нибудь двух кварталах от злосчастного мясокомбината обнаружилось симпатичное заведение, из распахнутых окон и дверей которого распространялись вкусные запахи. Над входом переливалась голографическая вывеска, сообщающая, что трактир называется «Крокодильи яйца». Помимо названия имелся на вывеске и рисунок: бурно рыдающий крокодильчик держит в передних лапах поднос с двумя запеченными округлыми предметами. Предметы обложены всяческой зеленью, от блюда восходит парок, струйки которого и формируют буквы надписи.

– Художественно выполнено! – похвалил вывеску Вадим. – Так и хочется посочувствовать бедной рептилии. Остаться без таких важных штуковин...

– Слышал, они здорово полезны для мужчин, – сообщил Ирвин. – В любом виде, но пуще всего – запеченные в сметане с молодыми побегами бамбука.

– Похоже, такие и нарисованы, – сказал Вадим, – в сметане и с бамбуком. Подумать только, как нам повезло!

– Неужели вы намереваетесь жрать эту гадость? – удивилась Зейла.

Диверсанты, в отличие от капрала прекрасно знавшие различие между французскими словами oeufs и testicules, продолжали валять дурака:

– А что такого? – Вадим пожал плечами. – Ты ведь ешь хухум-ржу, и ничего. А для нас она выглядит куда противней, чем жареные яички какого-то ящера.

– Для кого это «для нас»? – Зейла вдруг сделалась подозрительной, как армейский контрразведчик с перепою.

– Для белых, конечно, – спохватился Косинцев. – Ирвину-то только подноси это ваше змеиное барбекю. Слопает сколько угодно, да еще добавки попросит. Так ведь, брат?

Негр кивнул:

– Ага. Только подноси. К сожалению, – с лицемерным расстройством вздохнул он, – здесь вряд ли подают хухум-ржу. Как-никак в городе пока что держится власть подлых киафу...

– Это ненадолго, – отчеканила Зейла и первой вошла в трактир.

Помещение было не слишком светлым, зато довольно просторным. Десяток круглых столиков изображали пни баобабов или других древесных гигантов. Пенечки поменьше использовались в качестве сидений. Стойка – будто поваленный ствол огромного дерева, наверняка пластиковая подделка. Под потолком на веревочках болтался надувной крокодил. Он олицетворял собою центр мироздания, от которого расходились лучами три ряда светильников. Абажуры светильников походили на маленькие плетеные хижины. По причине дневного времени верхний свет был отключен, зато горели лампочки, подсвечивающие бар. Очень приличный, если судить по количеству и разнообразию бутылок. Работал кондиционер.

Посетителей было немного. За ближним к бару столиком восседал пузатый негр в клетчатом халате с трехмерным рисунком, какие были популярны на Земле лет пять назад, и в алой феске. Он с шумом и пыхтением опустошал огромную пивную кружку. Возле входа щебетала о чем-то пара девочек, они поедали мороженое из одной вазочки. За стойкой бара торчал унылый мулат в наряде покорителя Африки: песочного цвета летний костюм-сафари, пробковый шлем. Увидев посетителей, мулат приободрился, одной рукой сделал приглашающий жест, другой подергал шнурок. Зазвенел колокольчик. Почти сразу появился официант – тоже в сафари, но черный как головня и без шлема. Бритый наголо череп официанта матово сиял, точно колоссальная черная жемчужина.

Он ласково поинтересовался у разведчиков, какой столик те предпочитают, одобрил выбор, проводил до места и даже отодвинул для Зейлы пенек. Еще бы – ведь она единственная из всех выглядела кредитоспособной. Наряды Вадима и Ирвина были столь грязны и потрепаны, что не сопровождай диверсантов капрал, их могли бы выставить еще с порога.

Официант замысловато изогнулся и протянул Зейле меню и карту вин в папках из «крокодиловой» кожи.

Косинцев хмыкнул. Кажется, они забрели не совсем туда, куда могли себе позволить. Исходя из сервиса, цены здесь должны быть кусачими.

– Это тебе не «Корпус мира», чувак. – Ирвин насколько мог вальяжно развалился на пеньке. – Гламурно!

– Охопохо бы лопнул от зависти, – поддакнул Вадим.

Зейла без воодушевления полистала меню, призадумалась и спросила, что бы посоветовал сам официант? Недорого, но вкусно.

– Фирменное блюдо, разумеется!

– Эти самые, что ли? Крокодильи?..

– Совершенно верно! Яйца-пашот с гарниром из овощей. К великому сожалению, яйца не крокодильи, а обыкновенные гусиные. Для крокодильих сейчас не сезон. Кладка у них начнется лишь через месяц, а старые запасы давно кончились.

У Зейлы никакого сожаления по поводу гусиного происхождения яиц не возникло. Скорей напротив. Она заявила:

– Ну, тогда три порции фирменного блюда. И чего-нибудь попить. Лучше всего холодного лимонада.

– Плюс бутылку водки! – добавил Вадим. А чтобы у гарсона не возникло вопросов, имеется ли чем заплатить за спиртное, выгреб на стол всю свою наличность.

– А еще у меня просил! – возмутился афроооновец Хэмпстед.

– Заткнись, друг. Я забыл, что богат.

– Зачем нам водка? – попыталась возразить капрал, но была прервана согласованной атакой подчиненных:

– От жары помогает!

– От нервов лучшее средство!

Зейла хотела еще что-то сказать, а потом передумала. Наверное, решила, что капелька спиртного для успокоения нервов и впрямь не повредит. Официант между тем презрительно посмотрел на кучку метикалов, за которые Косинцев целую неделю рисковал шкурой в ОАТ, и сухо сообщил:

– Водка только земная, «Красный Коленвал». Очень, очень дорогая.

– А что подешевле? Ром, шнапс... А может, мавротопская под прилавком завалялась?

Гарсон изобразил мучительные раздумья.

– Разве что ананас-виски «Белая антилопа»...

– Звучит причудливо. Не отравимся?

– Нет, ни за что! Я сам ее... – Он вдруг спохватился и умолк, так и не уточнив, то ли пьет сам «Белую антилопу», то ли гонит. – В общем, не отравитесь.

– Тогда давай свой ананасный вискарь и три пива.

– Пиво не надо! – опять заартачилась Зейла, наглядно доказывая, что везде во вселенной женщины одинаковы. Никогда не понимают, чего требует дерзкая и мужественная душа солдата, ведущего ежедневный поединок со смертью. – Я ведь уже заказала лимонад.

«Лимонад! Еще бы йогурт заказала», – подумал Вадим и примирительно поднял руки над столом.

– Хорошо, пусть будет два пива. Девушке – содовую.

* * *

LSn-01.2 достиг «тупикового» дворика скотобойни всего через несколько минут после соратников. Ему удалось серьезно опередить толстяка в аляповатой одежде.

Обонятельные сенсоры андроида на непродолжительное время дали сбой от перегрузки, однако вскоре справились со шквалом густых запахов и сумели выделить молекулы, оставленные ООНовцами.

Наперерез Люсьену кинулось сразу пять крупных псов неопределенной породы. Работавшие на дворе женщины с интересом уставились на незнакомца, ожидая скорой расправы над ним. Вопреки их надеждам на забавное зрелище, тот молниеносными движениями разметал всех зверей – кого проткнул черной рукой, кому свернул шею. Ни один из псов не успел сообразить, что происходит, а уж тем более ретироваться. Слышались лишь удары и хруст ломаемых звериных костей – ни рыка, ни визга так и не возникло.

Когда неподвижные собачьи туши, истекая кровью, застыли в разнообразных позах вокруг андроида, работницы завизжали и кинулись врассыпную. Одна помчалась в разделочный цех. LSn-01.2 отправился за ней следом. Внутри было сумрачно. Андроид увеличил светосилу оптической матрицы и сразу наткнулся взглядом на рассвирепевшую старую негритянку. Та готовилась отчитать виновника переполоха. Но едва увидев Люсьена, застыла.

– Великие Номмо... Гигант из грязи... – прошептала старуха и медленно осела за порогом, прикрывая голову руками: – Я ничего не видела, господин демон... Клянусь, буду приносить тебе жертвы ежедневно, только не убивай меня!

– Здесь прошли трое воинов – белый, черный и женщина?

Люсьен приложил все силы, чтобы слова прозвучали максимально внятно и, как видно, достиг успеха. Две порции ремонтной жидкости, залитые в глотку, оказались не лишними. Негритянка истово закивала, не решаясь поднять глаза.

Андроид вырвал из руки омертвевшей старухи разделочный нож и, поскрипывая поврежденными суставами, вновь отправился по следу соратников.

* * *

Расторопность гарсона была выше всяких похвал. Уже через пяток минут на столе появились деревянные блюда с овощами и яйцами, а еще минуты через три – напитки. Пиво в глиняных кружках, лимонад в высоком стакане и виски. Емкость, где содержалась «Белая антилопа», поражала изысканной простотой формы. Судя по всему, благородный напиток был налит в обыкновенную пивную бутылку. Наклейка сидела кривовато и чрезвычайно походила на конфетный фантик. Грязно-белая пластиковая крышечка изображала горбоносую голову какого-то животного. Видимо, антилопы. К виски прилагались синие толстостенные стаканы. Вадим открутил резьбовую антилопью головку, опасливо принюхался. Пахло не совсем уж ацетоном, а именно так, как он ожидал – плохо очищенной сивухой с нотой подгнившего ананаса. Он набрался решимости и под испытующими взглядами соратников отхлебнул пойло прямиком из горлышка. Глоток, потом второй. Поставил бутылку на стол.

Зрители ждали результата, который последовал немедленно. Сначала Косинцева слегка передернуло, потом кровь прилила к ушам, а потом он громко выдохнул и уверенно заключил:

– Годится! Хоть и редкостное дерьмо.

Ирвин с улыбкой облизнулся. Ему приходилось пить много всякой алкогольной дряни, и он не возражал пополнить коллекцию вкусов еще и этой.

Пропустив мимо ушей нетвердые возражения Зейлы, Вадим тут же разлил ананас-виски по трем стаканам и предложил:

– За успех нашего похода!

Конечно, каждый понимал под «нашим походом» свое, но успеха для собственной миссии желали все трое. Поэтому первая порция «Белой антилопы» ухнула в две солдатские глотки и одно капральское горлышко беспрепятственно. Затем наступил момент истины. Ирвин скорчил жуткую гримасу и заколотил себя кулаком по груди. Зейла сдавленно пискнула, после чего, раскрыв рот, начала махать ладошками, загоняя в обожженный пищевод воздух. Для Вадима, чей организм уже адаптировался к мерзкому вкусу ананасного самогона, оказалось достаточно крякнуть. Через несколько секунд заработали вилки.

От второй порции виски Зейла отказалась. Отказ шел вразрез с хитроумным планом диверсантов, и допустить этого было никак нельзя. Пришлось предпринять обманный маневр, дерзкий и отчаянный. Вадим, сидящий лицом к входу, начал вдруг игриво улыбаться, покачивать головой, двигать бровями и пошевеливать пальцами... В общем, явно повел бессловесный, но выразительный «мимический разговор».

– Кому это ты подмигиваешь? – насторожилась капрал.

– А? – «спохватился» Косинцев и потупил взгляд. – Никому не подмигиваю. С чего ты взяла?

Он бормотал и оправдывался настолько фальшиво, что Зейла, чья ревность была даже выше, чем воинственность, поняла: врет! Обернувшись, она увидела девчонок, которые уже покончили с мороженым и собирались уходить. Одна из них с любопытством смотрела в сторону разведчиков. По-видимому, уморительные гримасы белого оборванца заинтересовали юное создание. На беду девочка при этом поправляла бретельку крошечного платьишка.

– Малолетние шлюшки!

Зейла вскочила, уперла руки в бока и начала посылать пылающие гневом взгляды в направлении бедных детей. Она была столь рассержена, что не заметила, как Вадим щедро бухнул виски в стакан с лимонадом.

Девочки, напуганные свирепой амазонкой, торопливо выскочили вон. Зейла еще некоторое время стояла, наверное, ожидая что те попытаются выманить Вадима, заглядывая в окна, затем плюхнулась на пенек.

– Как не стыдно! Такие маленькие! Им бы в куклы играть, а они уже вертят своими тощими задницами перед мужиками!

– Потому что киафу, – поддакнул Ирвин и придвинул капралу лимонад. – Выпей-ка, успокойся.

– А ты! – Зейла успокаиваться не желала. Она навела палец на Вадима и казалось, собиралась ткнуть ему в глаз. – Зачем с ними заигрывал?

– Да не заигрывал я. Просто так, улыбнулся. Что, разве нельзя?

– Нет, – отрезала Зейла. – Мы не на прогулке. У нас ответственная операция, а ты глазки строишь всяким потаскушкам.

– Может, они и не потаскушки...

– Молчать! – прикрикнула Зейла и несколькими большими глотками опустошила стакан. Скривилась: – Ну и мерзость! Тем же пойлом отдает, которое вы хлебаете.

– Потому что киафу, – снова сказал Ирвин.

– Что киафу?

– Ну, готовили...

– А-а-а! Да, точно. Проклятые уроды! – Зейла пьянела на глазах. – Чем бы запить эти помои?

Она схватила кружку Косинцева и отхлебнула оттуда.

– А пиво нормальное.

– Из гуманитарной помощи, наверно, – сказал Вадим. – Можешь допить, я больше не хочу.

Капрал уставилась на него мутными глазами, погрозила кулаком и начала есть фирменное блюдо, запивая пивом. Когда Ирвин как бы невзначай подвинул к ней стакан с виски, выпила и его.

Тут Вадим почувствовал, как кто-то деликатно трогает его за плечо. Это оказался официант. Он заговорщицки, но при этом весьма сально ухмыльнулся, вызвав в бывшем сержанте острое желание выбить ему зубы.

– Ну, чего тебе? Платить командир будет, – подавив боевой порыв, буркнул Косинцев.

– Кажется, вам обоим сейчас очень не помешает одна исключительно ценная вещь, – прошептал работник общепита. – Дама скоро будет совсем готова, но остудить ее страсть вам поможет только «живая» кожа.

– Да неужели? – оживился афродиверсант, который, оказывается, тоже склонил ухо к разговору. – А ну-ка покажи! Почем отдашь?

Разумеется, это оказался все тот же ошметок кожи андроида, успевший сменить бесчисленное количество хозяев. Его интимная мощь наверняка осталась на прежнем, то есть нулевом уровне, а вот презентабельность безнадежно пострадала. «Хоть бы кто-нибудь догадался подлатать артефакт, дикари несчастные, – подумал Вадим. – Постирать тоже не мешало бы. Глядишь, и обрел бы невиданную силу».

– Четыреста сорок метикалов, и безупречный секс с вечера до утра гарантирован. Берите, парни, без «живой» кожи вам с этой чертовкой не совладать, по ней видно.

– Проваливай, черный брат, – чтобы в зародыше прекратить торговлю, мудро заметил Ирвин. – Это наш командир, и мы ее слишком уважаем, чтобы трахать с помощью какой-то занюханной кожи.

Пока бывшие диверсанты беседовали с гарсоном, Зейла успела прикончить всю еду и напитки на столе. Осталось только немного виски. Хэмпстед, впрочем, также не прекращал процесс питания, лишь бывший сержант растерялся. «Вот обжоры! Когда теперь поем толком? – расстроился Вадим. – Ну, да нет худа без добра. Зато девушка созрела. Все, пора ее обрабатывать». Но едва он собрался завести новый разговор о бесперспективности войны и гнусной натуре Черного Шамана с его присными, как в трактир ввалилась шумная большая компания.

Это были ООНовцы, шесть человек. Без оружия, зато в форме.

Зейла моментально, точно по волшебству, протрезвела и красноречиво потерла руки:

– Ага! На ловца и зверь бежит. Осталось только заманить какого-нибудь кабанчика в западню...

Вадим тяжело вздохнул. Если уж не везет, то никакие ухищрения не помогут. Ни виски в лимонаде, ни даже фигурка бледного лиса Йуругу вместе с голубой ленточкой и жабьим глазом.

Он искоса посмотрел на ООНовцев – и быстро отвернулся. Пятеро солдат были ему абсолютно незнакомы, зато шестой... Шестым был Леха, полковой водила. Тот самый, что забирал Косинцева из госпиталя.

Бросаться к нему сразу и вообще демонстрировать знакомство было, разумеется, верхом глупости. Во-первых, сговориться с Зейлой пока не удалось. Во-вторых, у нее маузер. И, в-третьих, как недавно выяснилось, применяет она его раньше, чем задумывается о последствиях.

К счастью, узнать Вадима было сейчас затруднительно: загар, молодая бородка, нелепая одежда. Да и компания, в которой он находился... Но если Леха все-таки внезапно заподозрит, что этот бродяга в линялом камуфляже – его земляк и давний приятель, могут возникнуть крупные неприятности.

Вадим вполголоса, но с большим чувством выругался на родном языке.

– Что значит «op tvoyu mat’»? – заинтересовалась Зейла.

– Подфартило нам, говорю. Видишь, солдатики пиво берут. Много. Сейчас накачаются с жары-то, скоро захотят в туалет. Там и разденем.

– Хорошая идея.

Косинцев покивал с кривой усмешкой и выплеснул себе в стакан жалкие остатки виски.

* * *

Чтобы не выглядеть подозрительно, разведчики заказали себе еще пива, а к нему – орешков. Зейла ограничилась минеральной водой. Настоящие миротворцы тем временем много ели и пили, громко обсуждали сослуживцев, командиров и баб, хохотали – словом, вели себя как все нормальные солдаты в увольнении. Вадим с Ирвином поглядывали на них с тоскливой завистью. Если бы не тайная и опасная миссия, измышленная командованием KFOR, и они могли бы сейчас открыто веселиться, не боясь всего на свете, даже собственной тени.

Наконец двое ООНовцев сообщили во всеуслышание, что пришла пора слиться с мировым океаном. И тут же отчалили в направлении, которое указывала стрелочка с надписью WC. Диверсантам и самим давно требовалось посетить мужскую комнату, но они стойко крепились.

– Дождемся, когда пойдет кто-нибудь один, – ответил Вадим на бессловесный, одним взглядом заданный вопрос капрала.

Следующему посетить клозет приспичило как раз Лехе. Диверсантам везло: отправился он туда без спутников. Вадим и Ирвин, стараясь выглядеть естественно, двинули следом. По пути Косинцев наскоро сообщил американцу, что знаком с этим солдатом и собирается передать ему сведения для Петунина и Велтенбранда. Ирвин опять начал предлагать не усложнять себе жизнь, а удрать от Зейлы прямо тут же. Вадим обещал подумать.

Туалет в «Крокодильих яйцах» резко выпадал из общей стилистики заведения. Он не изображал ни дупла в дереве, ни какого-нибудь плетеного загона со зловонным рвом. Это была обычная комнатка, отделанная дешевым зеленоватым пластиком. В ней имелась пара закрытых кабинок, писсуар, умывальник, сушилка для рук, рулон бумажных полотенец и зеркало. Культура! Одна кабинка была свободна, вторую, как видно, занимал Алексей.

– Леха! – позвал Вадим по-русски. – Ты тут?

– Само собой. Где мне еще быть после трех кружек пива?

– Леха, выходи скорей. Это я, Косинцев.

– Вадим? Живой! Ни фига себе!!

– Не шуми, браток...

– А мы-то думали, тебе каюк!

Заклокотала вода в сливе, кабинка открылась. Леха, одной рукой застегивая штаны, вывалился наружу. Он сиял и орал, как оглашенный, не давая никому вставить хотя бы словечко:

– Ну у тебя и рожа, Вадька! Во загорел-то! А оброс... Ты как вообще? А кто это с тобой, вождь диких аборигенов? Или колдун? Давай, рассказывай живо, черт бородатый. Или пошли лучше к парням, во будет сенсация! Типа сержант, восставший из адских джунглей Новой Либерии. Слушай, братан, не молчи! Ты случайно не зомби?..

Вадим, совершенно растерявшись от веселого Лехиного напора, широко улыбался. Менее чувствительный в плане душевной организации, зато более практичный американец пристроился к писсуару.

В это время дверь туалета, грохнув о стену, распахнулась. Ворвавшийся человек был растрепан и очень, очень зол. От него резко шибало потом, он размахивал пистолетом, его черная физиономия была перекошена точно у паралитика. Тем не менее, узнать в этом яростном существе бывшего капитана, а ныне рядового освободительной армии таха Онибабо было проще простого. Каким-то образом он таки выследил разведчиков. Может быть, пытал тетку с мясокомбината?

– Живо раздевайся, белая жопа, или убью! – завопил Онибабо, наставив пистолет на Алексея. – Снимай все! Ботинки тоже! А вы помогайте ему, чего стоите? Да кляп засуньте, чтоб не заорал.

Последние слова, как легко догадаться, адресовались невезучим диверсантам. У Вадима мелькнула отчаянная идея внезапно наброситься на преследователя, выбить оружие, а самого утопить в унитазе. Увы, задумка была неосуществима: следом за Онибабо появилась и Зейла. Смертоносный маузер перекочевал из сумочки в ее руку. Дверью, что ли, ошиблась?

Леха впал в полный ступор. Попросив у него взглядом прощения, Косинцев затолкал ему в рот комок из бумажных полотенец. После чего при помощи Ирвина принялся стаскивать с приятеля форму и обувь.

Через несколько минут сбор трофеев, а правильнее – грабеж был завершен. Алексей в одних трусах сидел на полу. Руки и ноги его были крепко связаны электрическим проводом от сушилки, рот плотно забит бумагой. В глазах бедолаги-водителя читалась мука, недоумение и обида на предательство боевого товарища.

– Уходим через кухню, – скомандовал Онибабо.

Толстый мерзавец выглядел до предела довольным. Еще бы, ведь это именно он добыл столь ценную униформу ООНовца! Он, а не эти бестолковые солдаты, растерявшиеся в критический момент! Мвимба-Хонго наверняка отметит такой значительный подвиг каким-нибудь поощрением. Может быть, даже опять присвоит звание капитана. Или хотя бы капрала.

В кухне, заполненной клубами духовитого пара, трудились две старухи. Это были жуткие создания, настоящие чернокожие ведьмы, косматые и костлявые. Одна, монотонно подвывая, быстро мешала деревянным черпаком в широкой кастрюле. Другая молчала и осторожно выливала в ту же кастрюлю сырые яйца. Жирные патлы поварих почти окунались в варево. Если бы Вадим знал заранее, какие кадры готовят здесь пищу, десять раз бы подумал, прежде чем брать ее в рот. Им не яйца-пашот, а отраву варить – самое то. Впрочем, если они же гонят ананас-виски «Белая антилопа», то все в порядке, баланс между страховидной внешностью работниц и продуктом их труда соблюден.

На появление воинов ОАТ старухи отреагировали крайне агрессивно. Та, что с черпаком, начала визгливо браниться на каком-то варварском языке, видимо киафу. Однако орудовать в кастрюле при этом не прекращала. Вторая отставили плошку с яйцами в сторону, схватила молоток для отбивания мяса и перекрыла проход.

– Здесь нельзя посторонним! – заявила она. – Брысь отсюда!

– Я тебе покажу «брысь», гиена ты облезлая! – погрозил Онибабо пистолетом. – Убирайся с пути, а не то мы здесь все разгромим.

Для подтверждения серьезности собственных слов он сшиб с ближайшего стола миску, полную порезанных овощей. Эта враждебная выходка не столько напугала, сколько разозлила ведьму с молотком. Взмахнув оружием и издав воинственный клич, она приготовилась к атаке.

Дело вполне могло обернуться побоищем и жертвами, кабы не счастливая случайность. Вторая карга воспроизвела жест соратницы, яростно взмахнула рукой с черпаком – и неловко опрокинула кастрюлю. Первая старуха тут же забыла о незваных посетителях и с таким же, а может, и большим темпераментом набросилась на неуклюжую товарку. Она бранилась как клошар, заставший на персональной помойке наглого конкурента. Виновница кухонной трагедии в долгу не оставалась: пронзительно визжала и грозила костлявым пальцем.

Воспользовавшись раздором в стане противника, бойцы ОАТ прошмыгнули мимо. Оборотистый Ирвин изловчился на ходу стянуть початую бутылку бренди. Наверное, старухи добавляли его в особенно замысловатые кушанья. Или попросту поддавали сами. А Онибабо выхватил что-то горячее, длинное и отвратительное из растекшейся на полу лужи негритянского варева.

– Хухум-ржа! – завистливо выдохнула Зейла.

И впрямь, это было знаменитое яство таха. Несмотря на президентский запрет, в крутых ресторанах можно было отведать и его. За приличные деньги, конечно. Стало понятно, отчего кухарки так разнервничались.

Онибабо окинул спутников бешеным взглядом и, ни слова не говоря, начал пожирать лакомство прямо на ходу, обжигаясь и шипя от боли. Он управился за считанные минуты, вытер губы рукавом и пробормотал:

– Проклятые старухи! Тухлятину какую-то вместо хухум-ржа подсунули. И ту приготовить толком не могли. Хорошо, что я сообразил съесть сам, а не поднести в подарок великому командарму Мвимба-Хонго.

Диверсанты скептически похмыкали, Зейла пробормотала что-то вроде «ну и хитрец». Однако спустя некоторое время слова толстяка о порченом продукте начали подтверждаться. Он сначала обильно вспотел, затем сбавил шаг, изменился в лице и схватился за живот. Пискнув «подождите минуту», бывший капитан ринулся сквозь чахлые кустики к дыре в очередном трухлявом заборе.

– Неужели будем ждать засранца? – язвительно спросил Вадим у Зейлы. – Это опасно. ООНовцы могут настичь.

– Пойдем дальше, но медленно, – решила капрал.

Онибабо настиг их гораздо раньше, чем ожидали. И двигался гораздо шустрее, чем можно было ожидать от такой туши. Одежда бывшего капитана была в беспорядке, глаза вращались. Разило от него, как от помойного ведра. Да и вообще он выглядел психом, только что с боем вырвавшимся из лечебницы для буйнопомешанных.

– Там... там... – Онибабо взмахнул рукой, и все заметили, что он сжимает в кулаке кривой нож, перепачканный бурыми ошметками засохшей крови и шерстью. – Там снова демон с огненными глазами!..

* * *

LSn-01.2 настиг толстого шпиона в момент, когда сбежать для того было крайне проблематично. Онибабо сидел между двумя кучами мусора со спущенными штанами. Двумя руками он держал пистолет и поводил стволом из стороны в сторону. Поднявшийся ветер шуршал обрывками пластиковой пленки, на близкой помойке громко орали коты и вороны, поэтому скрип поврежденного сустава и хруст мусора под тяжелыми шагами андроида бывший капитан не услышал.

Люсьен приблизился к нему со спины и тоже опустился на корточки. Затем одним манипулятором сдавил горло толстяка, а вторым, в котором был зажат нож негритянки со скотобойни, поводил перед его мордой. После чего перегнулся через плечо Онибабо и изобразил на лицевой части черепа то, что в прошлом называлось улыбкой.

В ответ негр зачем-то далеко высунул язык и сильно выпучил глаза. Должно быть, демонстрировал радость новой встречи в традициях таха.

– Молчи, – проскрипел андроид. – Или умрешь.

Для убедительности он вогнал нож в голову безногой и безрукой игрушечной обезьянки, валявшейся поблизости. Затем вынул из рук застывшего Онибабо пистолет и ретировался удовлетворенный. Он вновь был обеспечен оружием, и вновь через посредничество толстого негра. А может, сержант Косинцев нарочно избрал Онибабо на роль постоянного связного между диверсантами и LSn-01.2?

Над догадкой следовало поразмыслить.


ГЛАВА 15 | Черный Шаман | ГЛАВА 17