home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 23

Чтобы Ихуси не выдал перемещение отряда деревянным стуком, его костыли обмотали снизу тряпичными полосами. На тряпки распустили одежду принесенного в жертву солдата. Этим же тряпьем худо-бедно завязали упырю нижнюю часть тела – чтобы дольше не вытекала кровь. А также рот, чтоб помалкивал. Сопровождать воинство Черного Шамана он мог и молча.

Вадим во всей этой гадости не участвовал. Он сидел на корточках, привалившись спиной к толстой холодной трубе, и бормотал: «Заклинаю! Именем бледного лиса заклинаю! Чтоб ты подавился, Ихуси!» Заклятия почему-то не действовали. Должно быть, нуи было все едино, в дыхательное горло польется кровь или в пищевод. Рядом с сержантом тихо присутствовали Ирвин и Зейла. Девушка время от времени с особой нежностью прижималась к Вадиму. А может, ей было страшно от кровавого чавканья мертвеца.

Наконец Мвимба-Хонго скомандовал отправление, и они двинулись. То есть сперва карабкались по шершавым, очень неудобным скобам, потом ковырялись с замком. На четвереньках, а то и по-пластунски преодолели какие-то открытые, светлые места. Но вскоре опасный участок кончился, и они зашагали в полный рост. Ход, по которому они двигались, был тесным и душным. Вместо пола – бесконечное количество низеньких бетонных ступенек. Откуда-то сверху непрерывно сыпалась труха, норовя забить глаза. Паутины было просто необычайное количество, а вот пауков, к счастью, мало.

Ихуси постоянно спотыкался, шипел и бубнил сквозь кляп. Вадим взял себя в руки, прислушался – и среди бесконечных «сук, которые пожалели крови», разобрал: движутся они внутри стены. Никто, ни Волосебугу, ни даже начальник его охраны не знали, что одна из стен дворца имеет толщину полтора метра. И что внутри нее – лаз. Тайный ход, по которому можно дойти до приемной президента и дальше – на чердак. Во всем Дагоне об этом секрете знал один Ихуси. Он пользовался лазом, чтобы выносить с президентских приемов особо ценные деликатесы. А также, чтобы подслушивать и подглядывать. Кажется, при жизни он все-таки был настоящим шпионом. И в то же время стопроцентным придурком, хоть сейчас в желтый дом. Убойное сочетание.

Наконец лазутчики добрались до узкой дверцы, на петлях которой жирно блестела смазка. Гориллоподобные телохранители Черного Шамана и накачанный Ирвин протиснулись в нее едва-едва. Да и Вадиму пришлось покрутиться, чтобы выбраться наружу. К счастью, дохлятину они оставили внутри стены, Ихуси был больше не нужен. Приказав именем бледного лиса окаменеть, крепко стянули ремнями руки, выдрали и отбросили подальше шесты, чтоб не загремел ими в самый неподходящий момент. Тут же, возле дверцы, обнаружился свернутый рулоном матрас. Видимо, Ихуси любил шпионить в комфорте. Из матраса Зейла и Вадим натеребили ваты и замотали болтливому мертвяку голову. Таким толстым слоем, что внутри черепа можно было теперь взорвать гранату, и наружу не проникло бы ни звука.

За дверцей было настоящее царство портьер. Тяжелые полотнища свисали бесконечными извилистыми рядами. Между ними двигались боком, мелкими приставными шажками. Дышать следовало ртом, иначе многолетняя пыль могла забить нос и вынудить чихать. Само собой, допустить этого было нельзя. Зато случайного колыхания занавесей опасаться не стоило – мощные потолочные вентиляторы и кондиционеры шевелили их так, что тут без опаски мог бродить носорог, сумей он двигаться без топота.

Ползая в бархатном лабиринте, Вадим чувствовал себя персонажем читанного в детстве романа. Главный герой там, помнится, тоже прятался за портьерами. И тоже собирался наблюдать за важной встречей каких-то не то регентов, не то королей.

– Вот они! – еле слышно прошептал Черный Шаман. – Сатрап Волосебугу с изменниками. Пока затаитесь, братья. Ждите моей команды. Хочу вначале посмотреть, как эти выродки будут предавать соплеменников. Потом казним всех сразу, по совокупности преступлений.

Вадим ни черта не видел. Он сделал несколько шагов в одну сторону, затем в другую. Разрывов в портьерах не было. Тогда он сообразил лечь. Развел толстые золотистые кисти – и чуть не ослеп от дневного света.

В зале аудиенций помимо президента Волосебугу, благообразного негра с седой шевелюрой, находился старый знакомый диверсантов. А именно, вождь Мвере-Бижи из селения Хендаваши. Иначе говоря, Потрясающий Пальмы. Его сопровождали жена и дочь. Они стояли немного поодаль, рядом с каким-то пожилым чиновником. Наряд юной красотки отличался минимализмом – юбчонка из пальмового лыка и легкие бусы.

Также в приемной топтались три разукрашенных старика – представители других кланов таха. Кроме того, на встрече присутствовало еще одно официальное «лицо»: ритуальное копье Либубу. То самое, которое позволило военному геодезисту Ирвину претендовать на звание истинного таха. Копье было украшено всевозможными веревочками, тряпочками и лежало на особом столике.

«Номмо, сколько же всего случилось с той поры!» – подумал Вадим, вспомнив тройное испытание, выпавшее на долю американца.

– Эй! – кто-то дернул его за ногу.

Сержант скосил глаза. Это была Зейла.

– Перестань пялиться на эту бесстыжую девку! – грозно сверкая очами, приказала ревнивая негритянка.

– Я не пялюсь, родная.

– Врешь, негодяй!

– Честное диверсантское.

Капрал погрозила ему кулаком и угомонилась.

Тем временем Волосебугу взял Потрясающего Пальмы за руку и начал что-то ему втолковывать. Вадим прислушался.

– ...Прекратить череду недоразумений, – проникновенно говорил президент. – Война не нужна никому. Жить в мире и согласии, вот что завещали нам великие предки. Разве есть какая-то польза от того, что наши молодые мужчины стреляют друг в друга? Один вред! Мужчины гибнут, женщины остаются без мужей...

– Вдовы охотней, чем замужние, посещают мою хижину по ночам, – возразил Мвере-Бижи.

– Д-да, это существенное замечание, – после небольшой заминки согласился президент. – Но ведь у вдов имеются дети. Кто будет кормить сирот?

– Гм. Тут ты прав, вождь киафу! Почему-то сироты вдвое прожорливей остальных ребятишек. Наверное, едят за себя и погибшего отца, – логично выступил Потрясающий Пальмы. После чего почесал пузо и капризно спросил: – Слушай, Волосебугу, когда перейдем к главному разговору? И где журналисты с Земли? Моя супруга хочет, чтобы ее сняли на головизор!

– Я тоже, папа! – звонко поддержала его Лубилаш.

– Журналисты будут позже. Сейчас у нас приватные переговоры. Тет-а-тет. Между прочим, мы как раз и беседуем о главном. Прекращение войны...

– Да что ты заладил: «война, война!» – вспылил толстяк. – Это же чепуха. Воинам хочется иногда пострелять. Проткнуть кого-нибудь копьем, получить легкую царапину самому. Прийти домой со шрамами, чтоб девки больше любили... Когда надоест биться, сами разбегутся. Я слышал, армия Черного Шамана уже почти вся в своих деревнях. А шуму-то было!.. О главном, говорю, давай толковать!

– Э-э-э... что вы имеете в виду, почтенный Мвере-Бижи? – озаботился Волосебугу.

– Ты, похоже, не очень умен. Конечно, я имею в виду хухум! Племена таха истомились без этого лакомства.

– Да, да, хухум! – дребезжащими голосами поддержали Потрясающего Пальмы старики. – Хухум-ржа! Пища, достойная любимых детей Амма Серу. Пища, издревле необходимая всем таха!

– А я-то тут при чем? – совсем недипломатично буркнул Волосебугу. Однако тут же спохватился: – То есть я не это хотел сказать. Возможно, вы правы, и змеи хухум действительно вкусны как пища...

– Очень вкусны, вождь киафу! – воскликнул Потрясающий Пальмы.

– Очень! Очень! – подхватили старейшины.

– Да-да, разумеется... Но все равно убивать хухум – величайший грех. Преступление! Кощунство!

– Это еще почему, Наср побери? Нет, вы это слышали? Что за предрассудки!

– Потому что эти змеи связывают нас с великими древними богами этой планеты! С самими Номмо!

Потрясающий Пальмы поманил к себе жену и довольно громко сообщил ей:

– По-моему, этот киафу немножечко того... – Вождь постучал себя согнутым пальцем по темени. – Немножечко дурачок.

Волосебугу от такой провинциальной бесцеремонности аж посерел.

– Я – дурачок, говорите вы? Ну так я могу вам доказать, что мои слова не пустой звук! Сейчас вы воочию увидите чудо хухум!

– Я знаю только одно чудо хухум, – со смешком отмахнулся вождь таха. – Это целое блюдо хухум-ржи, приготовленное моей женой.

Старейшины согласно загудели.

– Через пять минут ты изменишь свое туп... ошибочное мнение, старый пузатый кретин! – не выдержал Волосебугу. – Смотри и благоговей, деревенщина! Минджуку, – обратился он к министру обороны, – ты знаешь, что делать!

Тот резко кивнул и побежал к какому-то большому прямоугольному предмету, закрытому богатой скатертью. Когда Минджуку сдернул скатерть, оказалось, что под нею находится стеклянный ящик на колесиках. В ящике, на белом песочке, среди чистых лужиц воды и глянцевых листьев растений, нежились полосатые змеи. Одна из них была весьма большой.

– Ух! – дружно воскликнули все таха. – Какая жирная хухум!

Министр обороны поднатужился и покатил террариум к левой стене. Там висел большой красно-черный ковер с очень длинным ворсом. Узор на нем был какой-то непонятный. Будто картина абстракциониста или сумасшедшего. Из ковра торчали хорошо отполированные берцовые кости животных, расположенные по кругу. Диаметр у костяного частокола был порядочный, метра два.

Тем временем Волосебугу снял парадный фрак, развязал бабочку и закатал рукава рубашки. Сбросил туфли и носки. Быстрым шагом он приблизился к ящику со змеями и встал в нелепой позе. Через секунду, избавившись от лакированных сапог и строгого френча, такую же позу принял министр. В руках у обоих оказались погремушки из высушенных тыкв.

– Ну точно, оба дурачки! Песенки собираются змеям петь, – снова сострил Потрясающий Пальмы. Однако было видно, что вожди озадачены действом, и даже впали в некоторою тревогу. Все-таки Волосебугу был известен как изрядный колдун.

Президент не обратил внимания на очередное оскорбление его веры. Он выкрикнул гортанную фразу, тряхнул погремушкой, и киафу пустились в пляс. Они притопывали, прихлопывали, кривлялись и воинственно ухали. Время от времени они наклонялись к террариуму и начинали быстро тараторить на два голоса.

Вскоре пляска достигла цели. Самая крупная змея приподнялась и начала раскачиваться в ритме танца. А затем зашипела! Вадим прислушался и обомлел: шипение хухум несло явные признаки чего-то вроде речи. Гости дворца при виде такого зрелища впали в ступор.

«Беседа» между неграми и змеей продолжалась недолго. Змея выбралась из террариума и поползла на ковер, обвиваясь вокруг торчащих костей. Следом за предводительницей потянулись и другие хухум, помельче. Всего выползло восемь гадин. Со сноровкой, говорящей о большом опыте, они вцепились одна другой в хвост и скоро образовали ровное кольцо. Точно такое же, как на мозаичном дворцовом панно. Или как на разрушенной стенке в тоннеле.

Знак Номмо!

– Интересно, дрессированные хухум такие же вкусные, как остальные? – во всеуслышание поинтересовался Потрясающий Пальмы, который первым пришел в себя. Старика было трудно пронять таким незатейливым колдовством. – А может, чересчур жилистые? Я не люблю, когда в хухум-рже много твердых прожилок...

Но он тут же осекся – внутри змеиного кольца что-то происходило. Красно-черный ворс ковра начал исчезать. На его месте возникла гладкая поверхность, напоминающая воду, покрытую радужной пленкой. Словно колодец, в который выплеснули стакан бензина. Только расположен он был, вопреки законам природы, горизонтально. В глубине «колодца», на огромной глубине скользили гибкие тела. Вроде бы полулюди-полузмеи с восемью конечностями.

– Какого хрена... – прошептал Вадим. Он был так поражен происходящим, что полностью высунул в зал голову и даже приподнялся на локтях для лучшего обзора. – Что здесь творится?

Было от чего обалдеть. Если зрительная память его не подводила, «колодец» отдаленно походил на устье А-канала. Конечно, подобие не было абсолютным, различия имелись, причем значительные. И все-таки схожесть между венцом космической техники и результатом дикарского колдовства поражала воображение.

– Fucking shit! – восхищенно проговорил неподалеку от Вадима Ирвин. – That’s A-channel!

– Смотрите, чертовы невежды! Перед вами окно, ведущее к Номмо! – торжественно провозгласил Волосебугу. – Его создали хухум! Магические создания во главе с принцессой хухум! Те, которых вы тупо пожираете, безголовые идиоты!

В этот момент рухнули портьеры, сорванные сильными руками воинов таха. Зал аудиенций заволокли клубы пыли. Потоки воздуха от вентиляторов закручивали пыль в маленькие вихри. Картина была по-своему грандиозной, а отчасти даже жутковатой.

Среди рукотворного самума последним набатом зазвучал крик Черного Шамана:

– Бросьте негодяев к их демонам! Это приказываю я, отец мщения, Мвимба-Хонго!

Телохранители командарма, топая как слоны, промчались через приемную. Один грубо заломил руки президенту, другой – министру обороны. Почти на весу неся брыкающихся киафу, здоровяки устремились к ковру.

– Стойте! Стойте! – панически заорал Волосебугу. – Нельзя приближаться! Опасно! Назад!

Его никто его не слушал. Возбужденные телохранители, громко ухнув, подняли жертвы над головой и метнули в «окно». Под дикий хохот Черного Шамана «воды» без всплеска поглотили президента и министра. Вслед за этим радужная пленка выгнулась и разродилась двумя извивающимися рукавами. На их концах крутились медленные воронки. Рукава, точно зрячие, протянулись к обмершим телохранителям. С тихим хлюпаньем оба негра были всосаны внутрь. Втянув людей, рукава растворились в «колодце».

Командарм, однако, ни секунды не горевал о потере своих цепных псов. Он занял место посреди зала и широко расставил ноги. Он воздел обе руки к потолку и хищно осклабился. Слева и справа от него замерли Забзугу и Квакваса. Начальник штаба с величайшим почтением держал автомат вождя.

– Президент! – воскликнул Мвимба-Хонго. – Отныне я – президент Дагона!

Увы, торжественность момента была нарушена самым непристойным образом. Два женских голоса, один молодой, другой старушечий, испустили долгий перепуганный визг. Через мгновение к ним присоединились дребезжащие дисканты старейшин и вибрирующий рев Мвере-Биржи. Если бы в зале росли пальмы, они наверняка были бы потрясены этим ревом от корней до кроны.

Вадим стряхнул оцепенение, вызванное зрелищем гибели президента, и повернулся на крик. К Лубилаш медленно, но неодолимо приближалась гигантская гусеница. У гусеницы была бесформенная голова и туго перепоясанное ремнями тщедушное безногое тельце. За ней тянулся след из слизи, крови и клочков грязной ваты. Тварь извивалась, будто только что перерубленный червь, и издавала некие звуки. Прислушавшись, можно было различить повторяющуюся на разных языках фразу:

– Дайте крови, суки! Крови мне, суки! Крови...

Потрясающий Пальмы схватил с подставки ритуальное копье Либубу и растерянно тыкал им в сторону жуткого существа. От широкого наконечника копья до ненасытного нуи было как минимум три метра. Старейшины пятились к стенам все как один. Мать Лубилаш потеряла сознание и валялась на полу.

Один лишь Косинцев не растерялся. Гнев на проклятого кровососа придал ему поистине богатырских сил. Он подскочил к уполовиненному тельцу Ихуси и тремя мощными пинками зафутболил его в круг хухум. Неугомонный труп рыбкой нырнул в бездонные глубины «колодца».

Учинив расправу над нуи, Вадим немедленно ретировался как можно дальше. Неровен час опять вылезут загребущие щупальца!

Очутился он при этом в непосредственно близости от бедной Лубилаш. Картинно отряхнув руки, диверсант прижал к широкой груди рыдающую девушку.

– Великий воин! Белый герой Вадим... – сквозь слезы лепетала та. – Мой спаситель! Мой грозный геодезист! Хочешь исследовать рельеф благодарной Лубилаш прямо сейчас?

– Эй ты, соплюшка похотливая! – подскочила к ним Зейла. – А ну-ка, оставь моего жениха в покое!

– С чего это он твой? – окрысилась дочка вождя. – Раскатала губу! Убирайся прочь, зебра облезлая, пока мой отец не прогнал тебя копьем Либубу! Вадим спас меня, а не тебя.

– Да я сама тебя вместе с твоим бегемотом-папашей расстреляю! – разъярилась Зейла. – Отделаю, как следует! В сторону, солдат! Сейчас я этой пигалице глаза выцарапаю!

– Ха-ха-ха! Рискни, если волос не жалко!

– Ослица потная!

– Свинья супоросая!

За конфликтом черных девиц наблюдали и стар и млад. Даже Черный Шаман отвлекся от дум о сладкой победе. Потрясающий Пальмы горделиво смотрел на дочь, готовую ради любимого сразиться с сильной взрослой женщиной, к тому же при маузере. Старейшины таха начали делать ставки на исход поединка. Зейла, хоть и не была дочерью вождя, явно лидировала в рейтинге. Ведь у нее имелось оружие, армейская форма и перевес примерно в десять килограммов боевой массы. Оставалось подать сигнал к началу дуэли.

Сигнал пришел со стороны «колодца». «Вода» внутри змеиного кольца с шумом и плеском взволновалась. Неглубоко рядом с поверхностью возникла человеческая фигура. Человек был чернокож, невысок и толстопуз. Одежду его будто жевал бегемот или крокодил. К жирной груди всплывший обитатель бездны прижимал знакомый каждому воину ОАТ титановый чемоданчик.

– Онибабо! – в голос взревели Забзугу, Квакваса и Мвимба-Хонго.

Лицо Онибабо искривилось в злорадном смехе. Он непристойным жестом выставил средний палец и вытянул руку. Палец проколол поверхность радужной пленки. Изо рта Онибабо вырвалась стайка пузырей.

– Отдай золото, сволочь! – завопил полковник Забзугу. – Дай сюда! Мое!

– Это золото ОАТ! – сердито одернул его Черный Шаман. – Приказываю тебе отобрать его у вора, полковник!

– Да пошел ты к Насру, фанатик! То есть слушаюсь, мой маршал!

Начальник штаба стремглав ринулся к ковру со змеями. Первым делом он выпустил в бывшего ефрейтора автоматную очередь, но пули как будто растворялись в воздухе. Толстяк продолжал нагло скалиться! Тогда Забзугу отбросил бесполезное оружие и поднялся перед «окном» на носочки. Видя такое дело, на подмогу ему бросился Квакваса. С негодующими воплями они запустили руки в «воду», чтобы отобрать у грабителя вожделенный чемоданчик. Навстречу неграм гостеприимно протянулись толстые «рукава» с воронками на концах. Дважды хлюпнуло – и оба сребролюбца пропали. Вместе с ними пропал и Онибабо. Лишь чемодан некоторое время покачивался возле самой поверхности «колодца», словно не золотыми кордобами был нагружен, а пенопластом. Потом нырнул в непроглядные глубины и он.

Потрясенный очередной утратой казны, Черный Шаман вышел из себя. Проклиная подлых киафу и демонов Номмо, маршал быстрыми шагами приблизился к змеиному кольцу. Несколько секунд он с ненавистью разглядывал «колодец». Радужная пленка была неподвижна.

Удовлетворенный ее покорностью, Черный Шаман взгромоздился на террариум и объявил, адресуясь к морде принцессы хухум:

– Запомни, чудовище! Отныне я здесь главный! А ты – всего лишь пища!

С этими словами Мвимба-Хонго прыгнул на змею. Вцепился в нее руками и зубами. Он терзал изгибающееся длинное тело, не замечая, что сам мало-помалу погружается в «колодец». Наконец маршал выдрал из бока принцессы хухум здоровенный ломоть мяса и, тряся головой, начал жевать. К тому моменту, когда он проглотил последний кусочек, над поверхностью «колодца» оставались лишь его плечи.

– Кланяйтесь своему президенту! – Черный Шаман обратил на присутствующих дикий взгляд. – Своему королю! Кланяйтесь!

Он уперся руками в змеиное кольцо и начал медленно выбираться наружу. Та часть маршальского тела, которая побывала в «воде», была покрыта черной лаковой пленкой. В ней, как в зеркале, отражались жуткие картины. Пылающие деревни, массовые побоища, длинные ряды виселиц и воронье, клюющее трупы.

– На колени, рабы! – голосом, в котором не осталось ничего человеческого, прохрипел Черный Шаман.

– Ступай в ад, макака! – крикнул Ирвин. Он вырвал из рук Потрясающего Пальмы копье, поднатужился и метнул в Мвимба-Хонго.

И очень не вовремя промазал. Широкий наконечник вместо черепа командарма угодил в одну из змей и перерубил ее. Радужная пленка тотчас помутнела, подернулась сотней концентрических волн. В следующий миг «вода» вокруг Шамана закрутилась винтом. Она вращалась все сильнее, все быстрее. Фигура Мвимба-Хонго исказилась, надулась пузырем и лопнула. Раздался громовой рев, точно от водопада. «Колодец» скрыло облако черных брызг.

Откуда-то сзади, из-под драпировок вылетела человекоподобная фигура, облаченная в жуткие обрывки солдатской формы. Наполовину черная, обугленная, а наполовину сверкающая полированным металлом. Под обгорелым островерхим капюшоном горели ярко-алые нечеловеческие глаза. В протянутой вперед руке у чудовища была зажата бутылка, полная багровой жидкости. Скрипя и ухая, монстр стремительно проковылял через президентские апартаменты и бесстрашно нырнул в черное облако.

* * *

LSn-01.2 заблудился. Все датчики и анализаторы работали без сбоев, но найти, где его ждет новорожденное создание, Люсьен не мог. Бутыль, полная крысиной крови, жгла манипулятор. Андроид метался по тоннелю, попадая в новые и новые ответвления, которых еще секунду назад не существовало, попусту тратя быстро тающие остатки энергии. И вдруг, словно по сигналу со спутника KFOR, перед ним возникло помещение, полное людей. На противоположной стене трепетал готовый свернуться портал А-канала. В нем, глубоко-глубоко Люсьена ждал, плача от голода, его младенец. Андроид помчался к своей крошке.

* * *

Раздался громовой хлопок, и черное облако рассеялось. На ковре не осталось ни змей, ни «колодца», лишь глубоко воткнувшееся копье да влажное пятно, из середины которого торчала металлическая полусфера, украшенная обрывками пластиковой кожи и двумя ямами глазниц. В них, жужжа диафрагмами и светясь красным, двигались телескопические объективы. Слегка выщербленный металл казался матовым, словно закаленным. На лбу была видна четкая надпись «LSn-01.2. KFOR property».

– Насрова мать! – пролепетал Вадим. – Боевой андроид...

– Думаешь? – Ирвин с опаской шагнул к ковру, но быстро одумался. – А вдруг демон из джунглей?

– Какой к чертям демон! Протри глаза, это же наш покойный Люсьен. Ты же сам практически оскальпировал его в вертолете. Узнаешь стальную черепушку?

– Значит, он нас и преследовал всю дорогу? Вот это круто!

– Тут другое гораздо круче, – проговорил Вадим и пихнул Ирвина кулаком под ребра. – Брат, ведь ты практически спас Новую Либерию от гибели!

– Спасение мира для нас, простых афроамериканских парней, обычное дело, – горделиво ответил тот.

Не успел Ирвин насладиться восторгом присутствующих, как двери аудиенц-зала распахнулись. Помещение наполнила гомонящая толпа. Абсолютное большинство людей было диверсантам незнакомо, однако двоих они узнали сразу. Полковники KFOR Петунин и Велтенбранд! Оба выглядели, мягко выражаясь, удивленными.

А вообще, белых и черных в толпе было примерно поровну. Причем часть европеоидов отличалась прямо-таки феноменальным проворством. Сразу трое шустрых бледнолицых парней в цветастых гавайках и мешковатых шортах устремились к Потрясающему Пальмы, держа микрофоны наперевес. По пятам за ними мчались операторы головидения с аппаратами, похожими на оружие инопланетных захватчиков.

– «РТР-Урал»! – жизнерадостно завопил самый расторопный носитель микрофона. – Скажите, господин Волосебугу, как вы оцениваете...

– «Reuters»! – перебил его следующий. – Мистер президент, чем вы объясняете беспрецедентные меры...

– «CNN!» – сходу подключился последний. – Господин Волосебугу, что, на ваш взгляд...

– Я не Волосебугу, – величаво сообщил тот, отодвигая микрофоны рукой. – Я Мвере-Биржи. На языке белых это значит «Потрясающий Пальмы».

– Очень жаль, – расстроился РТР-Уралец. – Вы отменный типаж великого государя-императора. Зрители были бы в восторге. Но в таком случае, где президент?

– Вот он! – На зависть сообразительный негр простер длань в сторону Ирвина. – Настоящий таха! К тому же замечательный геодезист.

– Господин Волосебугу! – обрадовались журналисты. – Простите, что не признали сразу! На Земле так редко появляются репортажи с вашей чудесной планеты. Но мы намерены исправить дело...

– Имя господина президента не Волосебугу, – выступил вперед Вадим, – а Чьянгугу. Ирвин Чьянгугу!

– Как Чьянгугу?! – ахнули репортеры.

– В чем дело?! – с некоторым опозданием зашумели все прочие. – Где президент?

– Сказано же, я президент! – рявкнул Ирвин. – Волосебугу создал окно из змей хухум и отбыл через него в гости к божественным Номмо. В компании с министром обороны и другими официальными лицами. На свое место господин Волосебугу высочайшей волей назначил меня.

– Чем докажешь, что не самозванец? – выкрикнул из толпы какой-то длинный негр в смокинге и белых кроссовках.

Не говоря ни слова, Ирвин рванул на груди женский китель и обнажил «метку верности», выжженную Черным Шаманом. Змею, кусающую собственный хвост.

– Знак Номмо! – в голос воскликнули присутствующие киафу. – Он и впрямь президент! Господин Чьянгугу, простите, что мы не поверили вам сразу!

Операторы судорожно снимали сенсационную сцену. Корреспонденты приплясывали и повизгивали от восторга. Наверное, представляли себя лауреатами Пулитцеровской премии.

Один лишь верзила в смокинге никак не унимался. Голосом, полным язвительности, он продолжал допрос:

– В таком случае, кто эти остальные люди, мсье?

Но Ирвин уже почувствовал силу президентской власти. Теперь никакой негодяй, хоть бы и в белых кроссовках, не способен был его смутить.

– Это господин Косинцев! – американец, явно рисуясь перед камерами, крепко пожал улыбающемуся Вадиму руку. Левой же рукой он вальяжно приобнял очутившуюся рядом Лубилаш. Девушка наконец дождалась съемок и теперь буквально цвела от восторга, ослепляя народ белоснежной улыбкой. – Министр... министр... э-э-э...

– ...Премьер-министр, – пришел тот на помощь другу. – Скромный председатель здешнего правительства, Вадим Косинцев.

Присутствующие оценили чувство юмора господина Косинцева, о чем сообщил многоголосый смех, веселый гомон и аплодисменты.

– Да, верно, – согласился Ирвин. – Это я и хотел сказать. Между прочим, мы с нашим скромным премьер-министром только что собственными руками ликвидировали пресловутого Черного Шамана, известного также под кличкой Потискум. Вместе с остатками его банды. Ликвидировали без остатка, простите за каламбур. Свидетелями могут служить вот эти почтенные мужи, губернаторы трех восточных провинций Дагона.

Обрадованные старейшины закивали, бряцая амулетами и бусами. Но долговязого подонка в смокинге не проняло и это.

– А вы, мадам? – ехидно обратился он к Лубилаш. – Уж не супруга ли вы президента?

Девушка улыбнулась еще шире и подняла на правителя страны влюбленные глаза, в которых тот без труда разглядел все, что ему хотелось.

– Да, это моя молодая жена, – горделиво молвил бывший диверсант. – Принцесса!

– А вы тогда кто? – Репортеры повернулись к мужественной амазонке Зейле. – Вероятно, спутница жизни господина премьера Косинцева?

Один из операторов, правда, никак не мог отвести объектив от груди Лубилаш, так что Хэмпстеду пришлось слегка стукнуть наглеца по макушке.

– Разумеется, она самая, – нашлась Зейла и выполнила что-то вроде книксена. По чести говоря, книксен получился довольно неуклюжий, но Зейлу это не смутило. Она скользнула Вадиму под локоток и промурлыкала: – Что же ты, милый, не представляешь журналистам свою любимую супругу?

– Э... да... Позвольте изволить, – залепетал тот растерянно, – любить и жаловать... Моя благоверная и законная мадам...

– Зейла Косинцефф!

В одночасье сиганувшая из капралов в премьерские жены негритянка ослепительно улыбнулась в объективы.

– И, наконец, главное действующее лицо сегодняшних переговоров. Господин Мвере-Бижи с супругой, – представил Ирвин Потрясающего Пальмы. – Вице-президент Дагона от народа таха. Рад сообщить: мы с ним только что заключили мирный договор. Конфликт между племенами таха и киафу исчерпан. Окончательно и навсегда!

Это торжественное и очень важное заявление привело присутствующих в подлинный экстаз. Люди обнимались и целовались, не стыдясь слез радости. Корреспонденты тараторили без умолку в голокамеры. Полковники Петунин и Велтенбранд, до сих пор хмуро взиравшие на церемонию – уж они-то знали, кто такие эти самозванцы, – просияли и начали показывать им большие пальцы. Велтенбранд шепнул что-то офицеру в форме капитана KFOR. Тот кивнул, вскинул ладонь к козырьку и строевым шагом приблизился к Ирвину.

– Господин президент! – отчеканил он. – Госпожа Чьянгугу! Господин премьер-министр! Разрешите представиться, капитан Перье. Командир дагонской гвардии. Готов присягнуть на верность президенту!

– Клево, чувак. Принимается, – потрепал капитана по плечу Ирвин.

Примеру Перье тут же последовал какой-то робкий чернокожий генерал. Оказалось, главком авиации, артиллерии и егерской службы.

Лишь один человек не разделил всеобщего ликования – долговязый негр в смокинге и белых кроссовках. Он как деревянный идол стоял среди счастливых дагонцев, и лицо его было искажено брезгливостью.

– Эй, мужик, – поманил его президент Чьянгугу. – Come on. Теперь твоя очередь отчет держать. Ты-то что за птица, мать твою?

– Это всем известно. Я министр внутренних дел Вучаба!

– Ух ты! Что, и правда министр? Настоящий?

Вучаба смерил Ирвина высокомерным взглядом.

– В отличие от тебя, самозванец.

– А вот это ты не подумав ляпнул, чувачок, – поскучнел Ирвин. – Премьер-министр, скажи-ка, в твоем штате имеется некто Вучаба?

– Отродясь не было никакого Вучабы, – пожал плечами Вадим. – Что за дурацкое имя? Вспоминаю, правда, донесения от секретного агента Ихуси. Дескать, существует во дворце некий пособник Черного Шамана. Особые приметы... – Косинцев окинул начавшего сереть негра изучающим взглядом. – Высокий рост, наглая манера держаться... Склонность к светлой спортивной обуви в сочетании с классическими костюмами. Неужели это он?

– Похож, – вынес убийственный вердикт президент.

Вучаба зашатался и хлопнулся в обморок. Зейла тут же пнула расслабленное тело в бок. Три раза.

– Капитан Перье! – позвал Вадим. – Пригласите людей, пусть вынесут мусор.

– Куда прикажете?

– В квартал тувлюхов, пожалуй. Да не забудьте там объявить, что именно он сочинял самые омерзительные анекдоты про этот достойный народ. Заодно удалите из зала посторонних. Пресс-конференцию президент проведет после обеда.

– А на обед будет хухум-ржа? – встревожено спросил Потрясающий Пальмы.

Ирвин поманил его пальцем и успокоил вполголоса:

– Само собой. Для таких почетных людей даже хухум не жалко. Скажи, чтобы вашу делегацию проводили в питомник. Выберите сами змей, которых хотите. А приготовит пусть твоя жена. Лучше ее никто не справится. Только учтите, хухум-ржу будете кушать не при всех. Зачем оскорблять религиозные чувства киафу?

– Ладно! – Мвере-Бижи гордо подмигнул дочери, затем крикнул что-то губернаторам трех восточных провинций Дагона на языке таха.

Старцы с возгласами небывалого счастья бросились вон.

* * *

– Ну что, рядовой Хэмпстед... Побаловался, подурил аборигенам головы, пора и в часть возвращаться, – сказал полковник Велтенбранд. – Цирк окончен. Впрочем, недельку можете пока отдохнуть, отоспаться в местных апартаментах, а потом тихо-мирно передавай власть... Например этому, как его...

– Трясущему Пальмы, – подхватил Петунин. – Да, Косинцев, тебя это тоже касается. Объявим благодарность за выполнение задания, присвоим звание старшего сержанта. Отпуск на Землю получишь! Премию в размере половины месячного оклада. Красота! Эх, мне бы на твое место...

– Милый, что говорят эти белые обезьяны? – недоуменно нахмурилась Лубилаш.

– А Наср их знает! – пожал плечами президент. – Мы, коренные новолиберийцы, никогда толком не понимали их речь. Чертов земной акцент! Может, премьер-министр разбирает это кряканье? Господин Косинцев, о чем толкуют эти пожилые парни в погонах? Если просятся в мою доблестную гвардию, то зря. Чересчур стары.

– Кажется, они нас с кем-то перепутали, господин президент. Вас называют солдатом, а меня сержантом! Никакой почтительности.

– А может, они гребаные, мать их, расисты? Думают, каждый чернокожий чувак только о том и мечтает, чтобы служить в их гребаных KFOR... «Есть, сэр!», «Слушаюсь, сэр!», «Разрешите вылизать ваши ботинки, сэр!». Переведи, что если они прямо сейчас не засунут языки друг другу в... Кхе-кхе... Короче, если хотят, чтоб их гребаные миротворческие силы остались в Дагоне, пусть сидят тихо. А то я в две минуты издам Указ о разрыве всяких сношений с Землей. Крепкий мир установился, так что ястребам из KFOR тут больше нечего делать.

– Передам, господин президент. – Вадим кивнул и повернулся к полковникам. – Уяснили ситуацию, господа? Если нет, повторю: диверсионная группа в составе четырех воинов ООН геройски погибла при выполнении приказа командования... Нам очень жаль. В общем, выбор несложен. Либо вы нас официально признаете и начинаете сотрудничать. Либо вещмешок – вокзал – орбита – межпланетный скандал. Итак?..

Военачальники переглянулись. Шеи и лица у обоих были красны от прилившей крови.

– Ну, Вадим... – неодобрительно покачал головой Петунин.

– Shit! – процедил Велтенбранд.

– Это значит?..

– Ваша взяла! Господа президент и премьер-министр.

– О, вот эти слова я понял! – воскликнул Ирвин. – Ведь могут говорить внятно, когда захотят!

– А сейчас разрешите откланяться, господа, – холодным как вакуум голосом сказал Велтенбранд. – Леди! – Он щелкнул каблуками и развернулся.

– Желаю здравствовать! – мрачно сказал Петунин по-русски. – Орлы, бляха-муха... Посмотрю я, как вы тут управитесь, солдатики. Ох, посмотрю...

Выходя из зала, он не сдержался. Повернулся и погрозил Вадиму кулаком, но физиономия у него при этом лучилась от восхищения.

* * *

Зейла, Лубилаш, Ирвин и Вадим, дружно держась за руки, взошли на балкон и окинули радостными взорами Малелу.

Столица Дагона лежала перед новым президентом и его близкими. В разных ее концах благоухали сады и цветники, тут и там вонзались в небо легкие силуэты прекрасных строений, похожие на воплощенную в мраморе и стекле мечту. Румяное утреннее солнце словно волшебный проектор озаряло хрустальные воды Касуку, которые несли в океан игрушечные кораблики, лепестки роз и бойких серебряных мальков форели.

С первыми лучами поднялись в воздух ласточки и жаворонки, выхватывая на лету редких москитов и многочисленных мотыльков, распевая звонкие трели. Радужные колибри пили нектар из цветочных венчиков. Изящные кошки, мурлыча, потягивались на крышах домов. На широких проспектах столицы в обнимку гуляли счастливые влюбленные, которым не хватило для выражения нежных, светлых чувств короткой теплой ночи.

Бодрящие звуки музыки, «выстрелы» шампанского, колокольчики детских голосов, смех матерей и голоса мудрых стариков создавали непередаваемый звуковой фон этому царству согласия таха и киафу, в самом центре которого возвышался скромный, но прекрасный дворец гаранта законности Ирвина Чьянгугу, гуманиста и либерала.

Зейла повела перед собою рукой и проговорила восторженно:

– Вот она, земля таха...

– Вот она, земля киафу!.. – в унисон воскликнул Ирвин.

– Нет, таха!

– А я говорю, еще и киафу!

Похоже, в руководстве страны зрел серьезный внутриполитический скандал.


ГЛАВА 22 | Черный Шаман |