home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


69. Беглецы

На западе штата Техас есть обширное ранчо. Оно было построено на деньги, заработанные на добыче нефти еще в те времена, когда месторождения в этих краях процветали. Запасы черного золота со временем закончились, но сколоченный капитал не только не был растрачен, но приумножился. Ранчо представляет собой обширную огороженную территорию, превращенную в цветущий оазис посреди плоской дикой степи. Именно там с самого рождения и до шестнадцати лет жил Харлан Данфи. Жизнь его не была гладкой и безоблачной – в расположенном неподалеку городе под названием Одесса его дважды арестовывали за нарушение порядка, но отец, адмирал военноморского флота и влиятельный человек, оба раза помог ему выйти сухим из воды. Когда он в третий раз попал в неприятную историю, родители нашли другое решение проблемы.

Сегодня у Харлана Данфи праздник, если это можно так назвать. Ему исполнилось двадцать шесть.

На празднике несколько сотен гостей. Имя одного из них – Закария, хотя друзья предпочитают звать его Гундосом. Он живет на ранчо в ожидании праздника уже довольно долго. В теле Закарии находится правое легкое Харлана. Сегодня он готовится вернуть его владельцу.

***

В то же самое время в шестистах милях к западу на взлетнопосадочную полосу авиационного кладбища садится широкофюзеляжный реактивный самолет. Багажное отделение заполнено клетками, и в каждой из них летит четверо беглецов. После посадки клети открывают, и прилетевший в одной из них мальчик осторожно высовывается наружу, желая узнать, чего ожидать от нового места. В лицо ему ктото светит фонариком. Луч опускается, и мальчик видит, что клетку, в которой он прилетел, открыл не взрослый, а такой же подросток, как и он сам. На нем одежда цвета хаки, а на лице – широкая улыбка. Его белые зубы украшают корректирующие пластинки, хотя не ясно, зачем они там нужны.

– Привет, – говорит молодой человек, – меня зовут Хайден, и я для вас сегодня исполняю роль службы спасения. Как вы себя чувствуете?

– Вроде бы нормально, – говорит парень, высунувшийся из клети. – А где мы?

– В Чистилище, – отвечает Хайден, – также известном под именем Аризона.

Беглец осторожно выбирается из клети, все еще не зная, чего ожидать. Он становится в колонну вместе с другими вновь прибывшими и, несмотря на предупреждение Хайдена, на выходе ударяется головой о проем люка багажного отделения. Оказавшись на земле, он оказывается во власти одуряющей жары и ослепительного солнечного света. Место, в котором они оказались, выглядит странно – это определенно не аэропорт, но тем не менее тут и там стоят самолеты.

На горизонте появляется электромобиль. За ним тянется шлейф красноватой пыли, похожий на хвост кометы. Он приближается, и разговоры в толпе беглецов постепенно стихают. Электромобиль останавливается, и водитель, мужчина с лицом, покрытым шрамами, выходит наружу. В течение пары секунд он вполголоса говорит о чемто с Хайденом, а затем обращается к толпе с речью.

Только в этот момент мальчик понимает, что перед ним не мужчина, а еще один подросток, на пару лет старше его самого, не более. Возможно, дело в шрамах, изза них он выглядит старше – а может, дело в том, как он себя держит.

– Позвольте мне приветствовать вас на Кладбище, – говорит он. – Мое официальное имя – Элвис Роберт Муллард... Но все зовут меня Коннором, – добавляет он, улыбаясь.

***

Адмирал так и не вернулся на Кладбище, здоровье не позволило ему это сделать. Теперь он живет на семейном ранчо в Техасе, на попечении жены, с которой он расстался много лет назад. Хотя он слаб и не может даже гулять по окрестностям, изменился он крайне мало. «Врачи говорят, что мое сердце живо процентов на двадцать пять, – рассказывает он всем желающим. – Но мне этого достаточно».

Перспектива предстоящего праздника в честь Харлана помогает Адмиралу сохранять волю к жизни лучше других причин. Теперь точно можно сказать, что жуткие истории о Хэмфри Данфи в известной степени правдивы. По крайней мере, все его части найдены, а их обладатели собраны в одном месте. Однако хирургических операций по удалению частей из тел их нынешних владельцев не планируется. Мистер и миссис Данфи смогли вернуть себе сына, не причинив никому ни малейшего вреда.

Выйдя в сад, Адмирал с женой чувствуют, что их сын здесь. Его голос складывается из сотен голосов гостей, собравшихся на праздник. Они болтают и разговаривают. Среди них есть мужчины и женщины разных возрастов, мальчики и девочки.

К одежде каждого прикреплен бейджик, но на нем нет имени и фамилии. Сегодня персональная информация не имеет значения. «ПРАВАЯ РУКА» – гласит бейджик на лацкане пиджака одного молодого человека. Ему едва ли больше двадцати пяти.

– Вы позволите? – спрашивает Адмирал. Молодой человек протягивает ему руку. Адмирал внимательно осматривает ее и находит шрам между большим и указательным пальцами.

– Я брал Харлана с собой на рыбалку, когда ему было девять, – сообщает он. – Он заработал этот шрам, пытаясь выпотрошить форель.

Неожиданно позади них раздается чейто голос. Это тоже мужчина, немногим старше первого.

– Я помню! – говорит он.

Адмирал улыбается. Очевидно, воспоминания, так же как и части, распределены между разными людьми, но сейчас они все здесь – все до одного.

Мальчика, упорно желающего называться Гундосом, он находит в углу сада. Он проводит время в одиночестве. В последнее время Гундос стал заметно реже чихать, так как благодаря усилиям супруги Адмирала ему наконец подобрали подходящий курс лечения и астма стала отступать.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает его Адмирал. – Почему бы тебе не присоединиться к другим гостям?

– Я никого не знаю.

– Нет, знаешь, просто сам этого не осознаешь, – говорит Адмирал, ведя Гундоса к остальным.

***

В то же самое время на Кладбище Коннор продолжает приветственную речь, обращенную к вновь прибывшим, собравшимся под крылом лайнера, доставившего их в Аризону. Говоря, Коннор продолжает удивляться тому, что его слушают, причем слушают уважительно. К этому трудно привыкнуть.

– Все вы здесь, потому что вас хотели отдать на разборку, а вы смогли убежать и, благодаря усилиям множества людей, нашли дорогу сюда. Это место будет вашим домом до тех пор, пока каждому из вас не исполнится семнадцать и вы станете совершеннолетними. Это хорошая новость. Плохая новость заключается в том, что им известно о нас все. Они знают, где мы и что делаем. Они позволяют нам оставаться здесь, потому что не видят в нас угрозы.

Сказав это, Коннор улыбается.

– Но мы это изменим, – добавляет он после паузы.

Произнося речь, Коннор смотрит в глаза всем по очереди, стараясь запомнить лицо каждого вновь прибывшего. Ему хочется, чтобы никто не чувствовал себя частью серой массы. Чтобы был уникальным, важным человеком.

– Комуто из вас здорово досталось от жизни, и вы хотите лишь спокойно дожить до совершеннолетия. Я не виню вас, – продолжает Коннор. – Но мне также известно, что некоторые из вас готовы пойти на любой риск, лишь бы покончить с порочной практикой разборки, укоренившейся в обществе, раз и навсегда.

– Да! – кричит ктото в заднем ряду и, подняв в воздух сжатый кулак, начинает скандировать: – «Хэппи Джек»! «Хэппи Джек»!

К нему присоединяются другие, и шум продолжается до тех пор, пока всем не приходит в голову, что Коннор, возможно, говорит о чемто другом. Стихийная демонстрация немедленно прекращается.

– Мы не будем взрывать Лавки, – сообщает им Коннор. – Мы не должны лить воду на их мельницу, предоставляя обществу доказательства того, что мы всего лишь банда обезумевших подростков, которых и вправду лучше отдать на разборку. Будем учиться думать и лишь потом переходить к действиям – и тогда им придется туго. Мы внедрим своих людей в каждый заготовительный лагерь и объединим всех наших товарищей по всей стране. Будем освобождать ребят, которых везут туда в автобусах, еще до прибытия в лагерь. У нас есть свой голос, и мы заставим всех к нему прислушаться.

Толпа разражается одобрительными криками, и на этот раз Коннор не препятствует выражению чувств. Жизнь потрепала этих ребят, но здесь, на Кладбище, они уже начинают заряжаться новой энергией, питающей волю к победе. Коннор помнит, как это было с ним. Он чувствовал то же самое, когда прибыл сюда.

– Я не знаю, что происходит с сознанием, когда ктото из нас попадает на разборку, – говорит он. – Я даже не знаю, когда оно появляется в человеке, это сознание. Но одно я знаю точно.

Он делает паузу, чтобы убедиться в том, что все его слушают.

– Мы имеем право распоряжаться нашими жизнями!

Приветственный гул достигает апогея. Толпа ликует.

– Мы имеем право самостоятельно решать, как поступать со своим телом!

Крики становятся еще громче.

– Мы заслужили право жить в мире, где и то, и другое возможно, и наша задача создать этот мир для всех.

***

Радостное возбуждение тем временем растет и на ранчо Данфи. Гул разговоров в саду превращается в сдержанный рев по мере того, как в них вступают все новые и новые участники. Гундос делится своими ощущениями с девушкой, которой, как и ему, досталось легкое Харлана. Какаято женщина говорит о фильме, которого не видела, с мужчиной, помнящим друзей, с которыми ходил в кинотеатр Харлан, а не он сам.

Адмирал с женой наблюдают за тем, как на их глазах происходит настоящее чудо.

Отдельные разговоры превращаются в общую беседу!

Как крошечные капельки водяного пара, висящего в воздухе, под воздействием холода превращаются в прекрасную снежинку уникальной формы, так и разрозненные воспоминания, которыми делятся незнакомые между собой люди, превращаются в общий поток информации.

– Посмотрите сюда! Здесь он упал с забора, когда ему было...

– ...шесть! Да, я помню это!

– Ему тогда пришлось несколько месяцев носить напульсник.

– Запястье до сих пор болит, когда идет дождь.

– Не нужно было лезть на забор.

– Мне пришлось это сделать – бык гнался по пятам.

– Страшно было!

– Видите цветы там, в поле? Чувствуете запах?

– Да, они напоминают мне о том, как однажды летом...

– ...в тот год астма меня почти не мучала...

– ...казалось, я могу делать все, что угодно.

– Да! Все, что угодно!

– Жизнь так манила!

Адмирал крепко держит жену за руку. Ни он, ни она не в силах сдержать слезы, но плачут они не от горя, а от радости. Даже если бы оставшаяся часть сердца остановилась в этот момент, Адмирал все равно был бы самым счастливым человеком на земле.

– Ххарлан? – спрашивает он несмело, глядя на толпу.

В ответ на него смотрят разом сотни глаз. Мужчина поднимает руку, осторожно дотрагивается до горла и говорит голосом, удивительно напоминающим голос Харлана, но не прежнего, а повзрослевшего:

– Отец?

Адмирал настолько потрясен, что не может произнести ни слова, и жена, взглянув сначала на мужчину, обводит глазами всех и говорит:

– Добро пожаловать домой.

***

За шестьсот миль от ранчо, на кладбище старых самолетов, под крылом разрушенного лайнера, служившего когдато президенту Соединенных Штатов, девушка сидит за клавишами огромного концертного рояля. Она играет упоенно, не обращая ни малейшего внимания на инвалидное кресло, в котором сидит, и соната, льющаяся изпод ее пальцев, вдохновляет тех, кто только что прибыл на Кладбище. Они проходят мимо, и девушка улыбается им, не переставая играть. Вновь прибывшим становится ясно, что странное место, в котором они оказались, это последнее пристанище самолетов, которым не суждено более никогда подняться в воздух, означает гораздо больше, чем может показаться. Это не кладбище, это колыбель новой жизни для всех беглецов и для тех, кто сражался на полях Хартландской войны и потерпел поражение, – а победа в той войне не досталась никому.

Коннор стоит рядом и наслаждается музыкой, которую играет Риса. Он наблюдает, как сотни ребят, живущих на Кладбище, тепло приветствуют вновь прибывших.

Солнце садится, и зной постепенно идет на убыль. Крылья стоящих рядами старых самолетов в это время дня отбрасывают на твердую землю длинные тени, сплетающиеся в причудливый узор. По лицу Коннора блуждает блаженная улыбка: даже такое неприветливое место может быть красивым при определенном освещении.

Коннор старается запомнить, этот момент, впитать в себя все: музыку, голоса ребят, суровую красоту пустыни и голубизну небес. На его долю выпала непростая задача – менять жизнь, но мир и без него уже находится в движении. Коннору только нужно следить за тем, чтобы он не останавливался. И делать это в одиночку не придется: у него есть Риса, Хайден и все остальные. На его долю выпала не только сложная задача, но и редкая удача – надежда эту задачу решить.


68. Лев | Беглецы | Благодарности