home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2. Сон в руку

Да уж, как вспомню я наше первое знакомство с Ником Шулибиным…

Я не влюбчивая, и своего идеала в жизни я как-то еще не отыскала. Но самым близким к этому самому идеалу был Ник — симпатичный парень, жгучий брюнет с карими глазами.

Откуда у данного подозрительного элемента столь экзотичное имя для России не знает никто. Может, его на самом деле Николаем зовут, а может и правда родичи так обозвали… Не знаю. Знаю только, что он неисправимый хулиган, на учебу забил еще в детском садике, но умудрился выклянчить у преподов приличный аттестат за одиннадцатый класс.

Негодяй он, конечно, каких свет не видывал! Высокий, ловкий, сильный, старше меня годика этак на три. За ним девки бегали табунами и требовали романтики, поцелуев и зрелищ. Наше же знакомство романтичным разве что после новогодней попойки назовешь — я повстречала его, когда была еще совсем маленькой. И моему возмущению пределов не было! Он, тогда уже довольно рослый шестиклассник, пытался запугать первоклашку. Как я уже говорила, на ангела Ник решительно не походил и в те времена вполне мог опуститься до мерзких делишек типа воровства, если денег не хватало. Я таких грубых фамильярностей на своей улице не прощала и вполне закономерно, что бунт в моей душе назрел немедленно! Катька да Володька меня дружно поддержали, и мы храбро ринулись в атаку.

— Хей! Чувак! Убери свои грязные лапы от невинного существа!

Тут Ника, конечно же, прошиб та-а-а-акой нервный тик, что он едва-едва не лопнул от икающего смеха, выпустив наконец белый накрахмаленный воротник девчонки. Да еще б не лопнуть — трое серьезных, наглых и грозных, как макаки в балетных пачках, малявок прогоняют его, Великого и Ужасного Ника!

— Слышьте, детки, — выдавил он наконец сквозь смех, строя совершенно мерзопакостную рожу, призванную, наверное, изображать милосердное умиление, — валили б вы отсюдова, пока ручки с ножками на месте, да памперсы не промокли!

Зря-а он это сказал! Детки агрессивные попались, по стенкам бегающие, черными поясами размахивающие, кулаки показывающие, да еще в придачу злые и голодные! Ох, как Ник балет танцевал, пытаясь стряхнуть с кулака одну зубастую тварь с именем Володя! Ох, как он упражнения вращательные для ног усердно делал, пытаясь отделаться от дырявого ведра, любезно предложенного Катькой! Ох, как он ругался, когда полный мусорный бачок опустился на его драгоценную головушку с вежливой подачи Софушки! Для эффекта мы еще немного постучали по этому самому бачку и благополучно слиняли…

Но запал мне в душу этот индюк в мусорном бачке… Говорили, что он мог вскрыть любую систему любого Пентагона (ну это и мы могем!), что он наркоман (вранье!) или по крайней мере распространяет наркотики (статья, между прочим!). И вообще, парень до мозга костей отрицательный, святого в нем — раз, два и обчелся, кепка да боты! Вот этим-то он мне и понравился… Его не жалко было наказывать!

Но честно признаюсь, не ожидала увидеть его здесь и сейчас… Тем не менее ошибки быть не могло, он, деловой, как индюк в День Благодарения, стоял и поучал мою тетю, как жить! Та-а-ак… Мне это решительно не нравится. И пусть моя тетя не робкого десятка, двое на одного — нечестно!

— Соф, а ты куда? — удивился Володя, когда я решительно вылезла из машины с непреодолимым желанием набить кому-то морду.

— Ужин к Дню Благодарения готовить.

Ник, увидев мою знакомую тень на горизонте, удивленно застыл с раскрытым ртом. В его темных глазах мелькнул неподдельный ужас, готовая сорваться с языка очередная колкость накрепко застряла в горле. Могу поспорить, он меня узнал! Что? Не ожидал, голубчик? Чего только в жизни не случается — и понос, и золотуха, и грипп, и пневмония атипичная… Жизнь вообще штука тяжелая — к смерти приводит.

— Ну че к тете пристал?! Не вишь — народ развлекается?! Какого хрена лезешь не в свою калошу?! — с видом законченной бандитки вклинилась я. Что поделаешь? С волками жить — по-волчьи выть! Из всей воинствующей компании, похоже, интеллигентом являлся только сам новый русский, скромно стоявший в сторонке. Но вскоре и он, наконец, не выдержал. Нет, истошно оглашать окрестности криками, выражающими крайнюю степень недовольства, типа нас с Ником и тетей он не стал… Ушел. Тихо, спокойно, не шумел, не кричал. А потом вернулся с большим бумажником, украшенным вышитой змеей.

— Это что?! — яростно взвизгнула тетя Поля. — Взятка?! Да я тебя угроблю!!

— Ну уж, уважаемая, только через мой труп! — героически кинулся на защиту нового русского Ник.

Я крепко ухватилась за эту великолепную идею и клятвенно заверила:

— Сделаем.

— Ты ваще не лезь! Малявка! — довольно грубо набросился на меня этот самодовольный индюк.

Как он сказал?! Малявка?! Это кто тут малявка?! Я?!!

Следующие десять минут вся улица, включая заинтересованных иностранцев, одобрительно хмыкающую тетю и ошарашенного вражеского водителя, имели шанс насладиться нашей с Ником перебранкой, в ходе которой мы узнали сами о себе много чего нелестного…

— А ты мусора еще не нажрался?! Могу подбавить!

— У тебя мозги всегда были куриными!

— У меня, по крайней мере, куриные! А у тебя в репе вообще эхо отдается!

— Кто бы говорил! Не ты ли в прошлом году школу подорвала?!

Было дело… Мы с Катькой всегда были первооткрывателями, вот и открыли с помощью энциклопедии некую загадочную реакцию, от которой почему-то школы взрываются… Собственно говоря, это и не мы вовсе провернули «ученический терракт», а учительница по химии. Ну, я не знаю, конечно, как в одной из пробирок оказалась гремучая смесь, мы тут… хм-м-м… почти ни при чем.

— Докажи попробуй! По крайней мере у меня дважды два равняется четырем, а не пяти!

По лицу Ника я поняла, что задела за живое. Парень огорчился, чуть порозовел и с горечью бросил фразу, которая уничтожила на корню возникшую было жалость.

— Дура!

— Кто, я?! Это ты дурак!!!

— Я-а?! А ты… ты…

Конец военным переговорам положил новый русский, который наконец соизволил снизойти до разговора с нами.

— Хватит, Ник! Следи за своей речью! Прошу извинить нас, юная леди! И, конечно же, прошу прощения у вас, мадам, больше такого не повторится! — улыбнувшись, он галантно поклонился тете Поле.

— Ой! Ну что вы! Ничего страшного! — смущенно солгала тетушка, толкая меня в бок. — Мы с моей племянницей тоже погоря…

— Ничего подобно… — возмутилась было я, но была оттеснена в сторонку.

— …чились… Погорячились, вы уж извините… Ваша жена, наверное, счастлива с таким замечательным человеком?

— Я не женат, мадам… Увы!

Тетя Поля хищно улыбнулась, пуская в ход всё свое обаяние.

— Какое совпадение! Впрочем, о чём я?…

«Мужчинка?! Ничейный?! Такси, такси!» Тьфу, тетя сошла с ума… И чего это она так кокетничает? Странно, раньше такого не наблюдалось… Прямо любовь с первого взгляда.

Ох, чует мое сердце, еще и руки заставят пожимать в качестве примирительного жеста! Чтобы я пожала руку этому индюку надутому?! Да я лучше повешусь!!!

Через минуту я с ужасом поняла, что не умею держать свое слово — я не повесилась, хотя и порывалась. Состроив зверскую рожу, как у Шварценеггера в губернаторском кресле Калифорнии, я честно попыталась сломать руку Нику, но ничего не получилось. С его стороны, кстати, тоже наблюдалось подобное рвение…

Ох, уж эта мне тетушка! Разочарованная в самых лучших чувствах, я вернулась в машину.

— Соф, ну ты даешь! — восхищенно присвистнула Лиса. — М-м-м… Да, кстати… Тут шоколадка лежала… В общем, уже не лежит!

— Убью!!! — не обращая ровным счетом никакого внимания на туманную исповедь друзей, я пыталась взглядом сжечь один субъект под названием Ник, который вальяжно расселся на капоте черного джипа и равнодушно скрестил руки на груди. Не знаю, удалось ли мне сбацать хоть чахлый дымок (очень сомневаюсь…), но индюк отчаянно вскрикнул и ракетой взлетел в воздух. Странного его поведения никто, кроме меня и, естественно, самого Ника, не заметил, а жаль!

— За что?! — отвлек меня от увлекательного действа пронзительный визг. Я удивленно обернулась. Визг принадлежал Володе. Друг выглядел бледным, раскаявшимся, но сытым.

— Что-что? — растерянно переспросила я. — А-а-а-а… Да не тебя убью! Индюка вон того! Посмотри… Нет, ну наглость!!

— Да-а-а… — задумчиво протянула Лиса. — Да ты не волнуйся! Мы ему такую харю в следующий раз намалюем! Аккурат под глазом крутую фишку ввинтим!

— Ага! — радостно подхватил Володька, стаскивая парик. — И не мешало бы перекусить!

— Ты и так уже целую шоколадку слопал! Сиди и не квакай!

— Ладно, ребята, давайте жить дружно, — примирительно провозгласила я, прекрасно понимая, что дальнейшие препирательства по поводу невинно съеденной шоколадки приведут к невинно убиенному Владимиру. Как и следовало ожидать, должного эффекта мои слова не принесли, и пришел черед разборкам между актером и рокершей с намеком на жизнеутверждающий конец, называемый «В общем, все умерли!». По счастью, тут как раз вернулась тетя… которая успела заключить мирный договор с новым русским… Но ладно бы это! Так она еще и на чай его пригласила! Хуже всего, что Ника тоже!

— Теть, ты… с ума сошла?

— Какой приятный человек! Ну просто лапуля-а! — умиленно проблеяла Полька, залезая в машину. — Мужчина моей мечты! Интеллигентный, милый такой…

Переглянувшись, мы окончательно уверились в том, что тетушка свихнулась…

— Кхе-кхе! Мне, плиз, вон ту вазочку с конфетами! А то пузо вместе с желудком будет болеть от недостатка углевод…

— Заткнись, Володь, а!

— Кать, ему ж надо, пусть берет!

— Теть Поль, да вы что! Он же потом жиром заплывет!!!

— А мы его спасем! Да, теть Поль? За шкирку пару раз встряхнем и…

— Софья, я тя уверяю — этому чуваку и самосвал уже не поможет! Верно я говорю, Полька?

Сказать, что дорогие гости постепенно впадали в тихий ступор — значит, не сказать ничего… Да у них глаза в пятаки превратились и грозились достать до бровей! У нас вообще семейка ненормальная, зато дружная, и шокируем мы смельчаков, рискнувших зайти к нам на чашечку чая, немилосердно!

— Георгий Петрович, не стесняйтесь, берите все, что душе угодно! — это тетя Поля упорно совала прибалдевшему новому русскому засохший пирог в рот.

— Простите, а как ваша фамилия? — Георгий Петрович мягко, но решительно отодвинул сомнительное угощение в сторону. — Я, извините, очень бы хотел знать…

— А чего тут знать? Нарышкины мы урожденные! — охотно созналась тетушка. — Вон еще в Советах порывались нас перестрелять, так у нас предки-то не слабаки и не придурки, магией, говорят, увлекались. Колданули так, что все эти горе-палачи на Марс отправились! До сих пор не нашли…

Ник и Георгий переглянулись, и от моего внимания это не ускользнуло. Наша семейная легенда интересует многих, вплоть до вездесущих журналюг. А гласила она вот о чем — в семье великих Нарышкиных родилась однажды… ведьма! Самая настоящая, обычная ведьма. Ну, конечно же, от любимой дочки сразу же открестились — мол, «чур меня, нечистая» и все такое… Сбагрили ее какой-то крестьянской семье. Потом эта семья разбогатела, и я весьма сомневаюсь, что без участия нашей родственницы. Вот с тех самых пор и появлялись у отвергнутых Нарышкиных всякие ведьмочки и ведьмаки. Но дар не всем доставался. Насчет себя я, например, весьма сомневаюсь… За всю жизнь, как ни старалась, даже на картах «Таро» ничего более или менее похожего на правду не нагадала… Не повезло мне. Но, несмотря на то, что мои московские тетя с дядей в магии тоже не шибко блистали, тетя Поля иногда поколдовывала, так что к простейшей магии я привыкла с детства, как бы это ни звучало странно.

— Нарышкины?!! — вежливо гремел тем временем слаженный хор, состоящий преимущественно из Ника и Георгия Петровича. — Те самые?!

— И она тоже?! — отдельным соло пропел Ник, отчаянно тыча в меня пальчиком.

— И она, — довольно фыркнула я, отскребывая кусочек пирога от тарелки. Это была трудная работенка! — Только папаня у меня был Андрюшей Стоцким, а не Марией Нарышкиной! Сами понимаете…

— Стоцкая, значит? — осторожно поводил ножом по тарелке Георгий Петрович. — Софья, не так ли?

Пришла моя очередь удивленно хлопать глазами. Он-то откуда знает?! Я ему еще не представлялась! Хотя могла сказать тетя или Ник — ничего удивительного, учитывая длинные языки обоих.

— Откуда вы знаете?

— Знал Машку, маму твою, — туманно пояснил новый знакомый русский с нездоровым романтизмом в голосе. — Замечательная женщина была!

Ага! Сейчас он еще скажет, что ее безумно любил, а она любила другого, и пошло-поехало бразильское мыло…

— Ну ладно! — тетя Поля резко хлопнула себя коленям, и мы все дружненько вздрогнули. — Вот еще Володенька Атласов — будущий наш Бред Питт…

При этих словах Катька нервно сжала кулаки и тихо прошипела «Не оскорбляйте Бреда!»

— …и Катенька Сонева, подруга Софьи из Москвы.

Георгий неизвестно с чего покрылся белыми пятнышками… Постойте-постойте… Мы с ним раньше не встречались? Он в нашей школе, случаем, не преподавал? Во всяком случае сейчас он здорово напоминает нашего директора Вениамина Васильевича после устроенной нами дискотеки скелетов в кабинете биологии — тоже в горошек, бледненький, волосы дыбом… Впрочем, нет. Вениамина Васильевича увезли с инфарктом, а этот оклемался быстро! Счастливчик…

— Очень приятно, — дрожащим голосом поведал Гера и приглядевшись ко мне, добавил: — А вы, Софья, очень похожи на свою маму… По характеру. Доброй она была, отзывчивой… Но, знаете, это не мешало ей кого угодно в могилу свести за считанные минуты…

— Знаю, — философски откликнулась я. Знаем, слышали! У нас, у Нарышкиных, это наследственное. Вечно хулиганим, мешаем жить нормальным людям и влипаем в неприятности, различающиеся только степенью нанесенного урона. Москва еще мою прапра…и так далее…бабку помнит! Пошалила чуток, огнем побаловалась — полстолицы и выгорело! Тогда еще целое дело завели — какой хрен Москву сжег?! Порешили, что это татарские французы, ведро им на голову, подстроили… Всё ждали повторения набега этих неизвестных науке субъектов, а бабка умнее стала, с тех пор только легкие ураганчики вызывала из лягушек. Мне бы так!

Мы еще немного поудивлялись столь странной случайной встрече. Судьба, наверное. Тетя принесла бутылку красного вина, они с новым знакомым выпили за упокой души моей мамы… Я, вспомнив о ней, тоже немного взгрустнула, но Катька меня быстро развеселила, отколов несколько шуток в адрес вконец сникнувшего Ника. Володя же, пользуясь случаем, усердно налегал на конфеты.

И вот, когда тетя немного захмелела и даже порывалась спеть (от ее песенок птицы за окном замертво падают — не выносят издевательства над музыкой), раздался жуткий, пробирающий до косточек, крик…

Мы примолкли и прислушались, потом побросали свои вилки в художественном беспорядке и дружным скопом ринулись «зевать», то есть присоединились к армии сонных зевак, столпившихся у квартиры нашей соседки Шапокляк…

Старушка лежала на холодном полу в неестественной позе. Огромные, будто выпученные, глаза неподвижно уставились в потолок, изо рта вытекала слюна, и на лице застыла маска ужаса… Трость выкатилась из руки и лежала рядом…

Старушка была мертва…

И на ее лбу была вырезана буква «А»…

— Что случилось? Что случилось? — переговаривались наши соседи, столкнувшись лбами над телом. Кто-то свалился в обморок, вокруг царило смятение.

— Да вызовите же кто-нибудь милицию!

— Разойдитесь…

Гера пролез вперед и с видом знатока осмотрел труп. Похоже, он действительно что-то в этом деле знает…

Ё-моё! Убийство?! В нашем тихом доме?! Вот блин… Как жаль-то Шапокляк… Правда жаль…

Гера посмотрел в зрачки жертве, пощупал пульс. После чего позвонил кому-то по сотовому, бросил фразу и увлек тетю Полю в сторонку.

— Сон в руку… — растерянно пробормотал Володька.

— Что значит — «сон в руку»? — возник рядом Ник.

— А то и значит, что похороны я видел, вот что…


Глава 1. Немного о себе, любимой! | Софья Стоцкая: Ангел Особого Назначения | Глава 3. Ночной визит