home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ИСПЫТАНИЕ ДЖЕЙМИ

– Сколько времени, Гонко? Сколько времени?

Гонко, главный клоун, однудве минуты промедлил, прежде чем ответить Дупи. В эти минуты Дупи разволновался так, что заскулил как собака. Эти мелочные волнения не беспокоили Гонко. Он ощущал себя в домашней обстановке.

– Скажи, Гонко, это не смешно!

Гонко вынул из кармана часы, позволив серебряной цепочке повиснуть на запястье. Цепочка приняла форму маленькой висячей петли. Часы показывали, что до испытания юного Джейми оставалось двадцать минут.

– Гонко, это не…

– Двадцать минут, Дупи, – тихо сказал Гонко.

Три клоуна, Гоши, Дупи и Гонко, сидели в своей палатке на игровой площадке Цирка семьи Пайло. Это было самое грандиозное представление на земле, хотя ни один человек в мире, кроме Джейми, не знал его название.

– Где Рафшод, Гонко? Где Рафшод?

Дупи знал это очень хорошо. Он спросил лишь для того, чтобы ему не ответили, чтобы он продолжал мучиться, суетиться и злиться. Гонко был вынужден не отвечать – если бы он ответил, через мгновения последовали бы новые вопросы. А ответ состоял бы в том, что Рафшод лежит в постели, поскольку Гонко его невольно избил. Рафшод в общем любил, когда его бьют, но это был особый случай – его следовало наказать за глупую выходку. Именно Рафшод сунул мешочек с порошком в штаны Гоши как раз в то время, когда Гоши, заблудившись, бродил за пределами цирка.

Найдя порошок, клоуны задумали некоторое время поиздеваться над Джейми и затем прикончить его. Но удар скалкой привел Гонко в истеричное или близкое к этому состояние. С помощью предсказательницы, наблюдавшей за Джейми через хрустальный шар, он присмотрелся к парню поближе. Ему понравилось то, что он увидел.

Гонко снова взглянул на часы и проворчал:

– Где этот чертов клоун? – Он имел в виду новичка.

– У, черт, я не уверен, – сказал Дули, старательно обтиравший носовым платком рот Гоши. Тот удовлетворенно моргал, вытянув руки по швам. – Кажется, я видел его, ммм, у Шелис. Я видел, Гонко, мне кажется. И который, кажется, кажется… – Дули нахмурился. – Помнишь, Гонко, когда ты спросил меня, где он? Помнишь? Ты только что его заметил. Ты только…

– Ша!

– Прости, Гонко, я только…

Гонко взглянул на часы в третий раз и с неудовольствием цыкнул сквозь зубы. Он потратил целое состояние на взятки с целью позаимствовать хрустальный шар для наблюдения за этой пробой – он не состоял в перечне получателей рождественских поздравительных открыток от предсказательницы.

Дупи неожиданно повернулся к нему лицом:

– Мне не нравится помощник, Гонко, не нравится.

Дупи говорил правду. Помощник вызывал недоверие и внушал предчувствие какогото саботажа со своей стороны.

В этот момент помощник появился в проходе в палатку. Он осторожно проследовал внутрь с опущенными плечами и с хрустальным шаром в руках. Гонко с неудовольствием смотрел на его медленную походку. Казалось, каждое движение помощника говорило: «Жду, пока вы не повернетесь спиной».

Гонко взглянул ему прямо в глаза. Более искусный циркач не стал бы встречать его взгляд. Но помощник посмотрел в ответ довольно нагло. Гонко резко поднялся, чтобы заставить его вздрогнуть. Это сработало. С чрезвычайной осторожностью он принял из рук помощника хрустальный шар, поднял его на уровень глаз, положил на стол и сказал:

– Убирайся.

Помощник медленно вышел. Он намеренно задержался у входа, чтобы главный клоун повторил свое приказание. Это тоже было неразумно. Гонко стоял и рылся в кармане, потому что неожиданно решил прикончить медлительного клоуна там, где тот остановился. Но в этот момент помощник отошел дальше.

Наблюдая за ним, Гонко пробовал пальцем лезвие ножа, который вынул на мгновение из кармана, затем сплюнул и сунул его обратно. Гоши издал гудящий звук. Гонко показалось, что он выразил легкое неодобрение, но истинное значение было понятно только самому Гоши.

Огонек свечи отражался на поверхности хрустального шара, как желтый глаз. Главный клоун прикоснулся ладонью к прохладному стеклу и пробормотал:

– Джейми.

Стеклянный шар затуманился, будто ктото изнутри выдувал на его гладкую поверхность дым. Часы Гонко показывали, что у Джейми осталось пятнадцать минут.

«Я дам ему небольшую поблажку», – подумал Гонко, следя за молодым человеком. За стремлением Джейми вести рациональную жизнь, в которой все предельно ясно и упорядоченно, скрывался источник эксцентричного поведения, грозивший прорваться наружу. Видимо, Джейми инстинктивно старался удержать этот источник в заглушенном состоянии. И чем больше он стремился сдерживаться, тем внушительнее становились результаты борьбы. Парень либо временно ломался, либо постоянно прогибался. Никто не прогибается больше, чем тот, в ком полностью отсутствует гибкость.

Стекло прояснилось, и появился новый рекрут. Гонко видел, что изза преследования со стороны клоунов Джейми находился на волосок от нервного срыва. Гонко был доволен проведенной кампанией. Расчет времени оказался идеальным, и теперь парень вотвот созреет. Два других клоуна подошли к Гонко и склонились над стеклянным шаром в его руке. Гоши издал короткий гудок, который мог расшифровываться как «ооо!». Разгадки его значения не было – возможно, это был возглас узнавания, поскольку высокий рыжий парень шагал по внутренней поверхности шара.

– Заткнись, Гоши, – одернул брата Дупи. – Заткнись, он начинает.

* * *

Торговый центр на Квинстрит был набит туристами, наслаждавшимися жарой, и местными жителями, желавшими укрыться от нее. Поток пассажиров, одетых в костюмы с галстуками, вливался в понедельник на железнодорожный вокзал. Две минуты пятого дня по толпе прокатился ропот беспокойства, а когда люди повернули голову, Квинстрит замолкла. Откудато сверху доносился вой, столь громкий и пронзительный, что в нем лишь смутно угадывался человеческий крик. Сразу же после него с той же стороны последовала отрывистая, словно пулеметная очередь, дробь. Все обратились во внимание. Облако серого дыма поднималось к небу.

Прозвучал пронзительный вой, резкий и протяжный. В толпе послышались тревожные крики: «Это бомба! Бомбаааа!»

Страх распространялся в толпе, подобно ряби по воде. Грохот продолжался. Двое полицейских осторожно потрусили туда, откуда поднимался дым, поддерживая руками пояса. Неожиданно среди покупателей прокатился гул удивления. Высокий, поджарый и голый парень совершал неуклюжую пробежку. Копна рыжих лобковых волос нависала над его отчаянно вихляющим членом. Его бег походил на тот, что можно было увидеть в комедийном шоу «Летающий цирк Монти Пайтона», и напоминал гусиный шаг: он делал скорее прыжки, чем шаги. Локти были отведены назад, как распростертые крылья. Лицо скрывалось под наволочкой. Он смотрел на толпу сквозь прорези для глаз, видя лишь смутные формы и препятствия на пути.

Его грудь была выкрашена в зеленый цвет, на ягодицах – свастики. На спине – улыбающееся лицо. Краска расползалась от пота, и вскоре рисунок, а также символы превратились в зеленые пятна. За ним гнались три озадаченных полисмена, мужчины среднего возраста. Они пытались догнать его, но, несмотря на свой эксцентричный бег, Джейми был быстрее. Он, как футболист, ловко лавировал между местными жителями, студентами и японскими туристами, которые нацеливали на него фотокамеры. Джейми снова взвизгнул во всю силу легких:

– Здесь бомба! Бомба!

Его наволочка немного сместилась, и он моментально лишился обзора. Не располагая временем пожалеть об этом, он стащил ее с головы и бросил на мостовую. Вверху, у казино, дым превращался во внушительней серый туман. Хлопки и треск достигли максимальной силы, затем прекратились.

Никакой бомбы не было. Хлопки и треск производили пиротехнические устройства, которые он приобрел в маленьком магазинчике в Долине Мужества. Выкрасив себя в общественном туалете и пройдя по Квинстрит в плаще, под которым не было никакой одежды, он обложил пиротехникой кусты на холме торгового центра. Джейми не имел никакого представления о том, понравится ли его замысел клоунам. Не знал он даже того, заметят ли они его выходки, но это все, что он мог придумать. Если бы не головная боль, которую доставляло ему преследование клоунов – кровь Стива была последней каплей, – Джейми мог бы просто вызвать полицию и обеспечить себе спокойное существование.

Но после того, как он побежал под гору в торговом центре, тревоги последней недели почти исчезли. Мысли его прокручивались в мозгу, словно магнитофонная лента. Он не ощущал под ногами мостовой, не чувствовал напряжения мышц ног. Ему казалось, что он был способен взмыть вверх.

Конечно, он не мог оставаться бесконечно в переполненном торговом центре. Добежав до людской стены и не заметив в ней прохода, он понесся прямо на двух школьниц, которые с визгом упали, и, о, чудо, избежал того, чтобы упасть на них плашмя. Лежа на земле, он заметил, как в нижней части торгового центра остановилась на свет семафора машина с бригадой корреспондентов «Семи новостей». Фоторепортер высунулся из окна с улыбкой на лице и направил объектив на Джейми.

Джейми поднялся, прикрывая пах. Школьницы снова завизжали. Он видел через плечо, как приближаются полисмены. Прямо на него с другой стороны бежали еще два копа. Джейми сделал глубокий вдох и помчался в направлении площади Короля Георга.

* * *

Представление кончилось позорным шествием голышом и в наручниках через площадь Кораля Георга. Женщинаполицейский бросила ему полотенце, чтобы он прикрылся, с видом полного безразличия на лице.

– Вы не понимаете! – кричал Джейми, когда его повалили на землю. – Это клоуны… Я был вынужден… Меня заставили клоуны…

В полицейском участке ему зачитали обвинения. Непристойное обнажение. Нарушение общественного порядка. Угроза насилием (школьницам), возможно, попытка изнасилования (школьниц). Нарушение общественного спокойствия. Незаконное использование пиротехники. Незаконные действия. Сказали, что ему будет предъявлено после консультаций с федеральной полицией дополнительное обвинение, поскольку были приняты новые законы против терроризма, которые предусматривали наказание за имитацию взрывов как за реальную угрозу. Это означало, что Джейми мог быть официально признан террористом.

Кроме того, стоял вопрос о возможном убийстве Стива, о котором он не смел упомянуть. Он должен был спросить полицейских об этом, подумал Джейми, но на данный момент было достаточно того, что он отвечал на их вопросы. На него навалилась ужасная усталость. Он не хотел больше ничего, кроме того, чтобы устроиться в теплом местечке и закрыть глаза.

В полночь полицейские его отпустили. Между тем Джейми в голову пришла новая, еще более ужасная мысль. «В действительности каждый эпизод этого происшествия мог быть продуктом работы твоего мозга, – думал он. – Все это могло быть плодом твоего воображения с того самого момента, когда ты впервые увидел клоуна на дороге. Если ты на самом деле столь безумен, то подумай: почему? Может, ты виновен в кровопролитии в комнате Стива. Может, ты совершил это во сне. Может, ты прокрался туда и прикончил его. Может, именно ты совершил погром в доме. Возможно, ты попал в очень большую беду, и не только в связи с нарушением закона. Беда кроется в твоей собственной голове. Возможно, ты больше не увидишь дневного света».

Всему этому он не мог противопоставить ни одного возражения, пока медленно брел домой. Если бы какимто чудом Стив оказался в доме, живым и здоровым, Джейми мог бы тихонько направиться в лечебницу для психов и попытаться забыть обо всем.

Придя домой, он увидел записку, лежавшую на его импровизированной, сложенной из подушек постели. Он задержался в дверях, глядя на нее и чуть покачиваясь на ногах. Оставался в таком положении почти пять минут, пока не успокоилось сердцебиение.

Затем подошел к постели и взял записку. В ней говорилось:

Поздравляем.

Гонко, Цирк семьи Пайло

* * *

В клоунской палатке Гоши выводил трели, похожие на щебет попугая. Эти звуки, собственно, ничего не значили, они лишь указывали на то, что часть его механизма все еще действовала и что Гоши еще тикал посвоему.

Клоуны наблюдали представление в хрустальном шаре начиная с того мгновения, как Джейми вымазал себя краской, до момента, когда его схватили копы перед СитиХоллом. Дупи сопровождал весь просмотр комментариями, которые сводились к возгласам:

– Ого… Черт… Что он делает?.. Где он?.. Черт.

Линия рта Гонко искривилась в улыбке, что заметил бы лишь опытный глаз. Когда Джейми повели, заломив за спину руки и надев на них наручники, Дупи повернулся к Гонко и сказал:

– Гонко, он все сделал как надо? А, Гонко? Помнишь, я спрашивал тебя, сумеет ли он сделать все как надо?

Гонко искоса посмотрел по сторонам:

– Мне кажется, он сделал все прекрасно.

– Да, Гоши тоже так думает, разве не так, Гоши? Разве не так?

– Угуу.

Гонко обхватил ладонью стеклянный шар, как человек, готовящийся погасить свечу.

– Он старается взобраться на эту чертову крышу, – пробормотал он. – Я дам ему возможность это сделать.

Гоши издал ничего не выражающий свист. Клоуны встали. В качестве дивана они использовали связанного человека, во рту которого торчал кляп. Его звали Стив, и он полностью вырубился.

– Дадим молодому ДжиДжи пару часиков поволноваться, затем придем за ним, – сказал Гонко. – Раф пришлет ему записку. А этого уберите с моих глаз, – приказал Гонко, пнув безжизненное тело ботинком.

* * *

Джейми не проснулся в ту ночь, когда руки клоунов осторожно подняли его с пола. Гонко присматривал за этим. Он приложил на несколько секунд к лицу спящего смоченный хлороформом белый платок, затем снова сунул его в карман.

Рядом с ним находились Рафшод и Дупи. Он брал их с собой и во время похищения Стива. Кровь в комнате Стива фактически была кровью Рафшода, который размазал ее по полу и стенам, чтобы произвести впечатление. Три клоуна втиснули Джейми в захваченный с собой мешок для трупа. Гонко понравилась идея неожиданно разбудить живого человека в мешке. Скривив губы, он застегнул мешок на молнию. Два других клоуна взяли его и потащили на улицу. За домом был припаркован пикап, его работавший двигатель нарушал тишину улицы, залитой лунным светом. Мешок положили в кузов. Дупи и Рафшод затеяли яростную борьбу за сиденье рядом с водителем, их клоунские туфли терлись об асфальт. Дупи победил. Рафшод прыгнул в кузов, где лежал Джейми, и Гонко погнал машину, сделав по дороге несколько виражей, чтобы задавить двух бродячих кошек. Дупи сказал, что это не смешно.

Они проехали километр и остановились рядом со строительной площадкой, на которой возводился жилой дом. Именно здесь Гонко позаимствовал пикап. Он спрыгнул с водительского места, открыл капот и вытащил из брюк топорик, в несколько ударов вывел двигатель из строя. Звуки ударов металла о металл прозвучали в ночной тишине как выстрелы. Он вынул из кармана поздравительную открытку и написал на ней: «С благодарностью за одолжение, Боб». Так звали владельца пикапа. Гонко поместил открытку на приборную панель, достал из другого кармана розу и прикрепил ее рядом с открыткой.

Три клоуна перебрались через забор, осторожно балансируя с мешком, в котором лежал Джейми. Клоуны направились к портативному туалету в углу двора и вошли в него, держа мешок с телом вертикально. Возникла страшная теснота. Гонко приложил пластиковую карту к блокировке. Вспыхнула небольшая красная лампочка, и сверху выдвинулась рукоятка. Он дернул ее в сторону, и пол стал со скрипом опускаться, как лифт, поскольку он и был лифтом. В этом городе имелось несколько таких лифтов, но их были тысячи по всему свету. Лифт сильно накренился. Происходил долгий спуск.

Наконец они остановились. Двери лифта раскрылись.

Цирк окутала ночь. Вокруг клоунов располагались цыганские шатры. Колесо обозрения маячило на фоне беззвездного неба, как сгорбившийся скелет какогото огромного животного. Вдали раздавался чейто вой. Клоуны шли домой, волоча за ноги нового рекрута.


ИСПЫТАНИЕ СТИВА | Цирк семьи Пайло | Клоун ДжиДжи