home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР И АКРОБАТЫ

Гонко повел Джейми за сцену в помещение, заполненное коробками, форменной одеждой и лампами для прожекторов. Там лежал новичок. Его лицо представляло собой кровавое месиво, с лица стекала кровь и краска. Глаза его были закрыты. Гоши испуганно смотрел на него не моргая, Дупи же, присев, похлопывал его по плечу, видимо побуждая подняться. Когда появились Гонко и Джейми, Дупи встал, его влажные губы шевелились, руки нервно терлись одна о другую. Он больше не выглядел клоуном, способным на насилие, которое он допустил на сцене. Это снова был трогательно уморительный человек. Все его существо выражало глубокое раскаяние.

– Отличная работа, Дупс, – сказал Гонко, указывая на окровавленное существо у его ног.

– Мне жаль, Гонко, но он ударил Гоши! – воскликнул Дупи. – Он ударил Гоши прямо в лицо. Я был вынужден заступиться за Гоши. Вынужден!

Гонко наклонился к распростертой фигуре, и его рот перекосился.

– Я сказал, отличная работа. Тебе не нужно оправдываться, когда босс похлопывает тебя по спине, Дупи. – Он пнул новичка носком ботинка, затем повернулся к Джейми: – ДжиДжи, знакомься с труппой. Это Гоши.

Гоши повернулся к Джейми спиной, стал мычать и тихо посвистывать. Он подносил к лицу лист папоротника и, кажется, целовал его.

– Гоши знает, что ему нравится, – проворчал Гонко. – А это Дупи, которого ты, кажется, видел раньше, когда он громил твою спальню с твоим покорным слугой.

Дупи пролепетал:

– Здравствуйте, – и стал излагать Гонко свои оправдания, которые тот игнорировал.

– Это – Рафшод, – сказал он.

Худощавый клоун с безумным взглядом сделал в направлении Джейми взмах рукой. Рафшод казался самым молодым клоуном, возможно, он был ровесником Джейми.

– А эта жалкая тварь – ученик, – сказал Гонко. – Сейчас он представляет собой кусок мяса с глазами, но это не надолго, помяни мои слова. Догадайся, в чем шутка? Ты получил бы свое дело, если бы поинтересовался, где ляжет эта частица пазла.

Джейми устремил свой взор вниз и старался избегать мыслей о том, что его собственное лицо могло быть таким, как у человека, истекающего кровью у его ног. Он не знал, как на это реагировать. Полагал, что лучше всего держать рот на замке и подождать, пока ситуация приобретет какойто смысл. Джейми понимал, что теперь в любую минуту ему могут сказать, что он находится под наблюдением скрытой камеры, что он жертва какогонибудь высокобюджетного трюка на радио, объект социологического эксперимента или чегонибудь подобного.

Гонко вывел клоунов из шапито, оставив ученика истекать кровью в грязи.

– Вот что, приятели, – сказал Гонко клоунам, – это просто позор. Дупи, вбей в башку своего брата: бить зрителей нельзя. Усвоил? Это не входит в сценарий этой чертовой сцены. Нельзя бить, толкать, лягать и бросаться на зрителей. Они не реквизит. Они просто смотрят это проклятое шоу. Понимаете, что я имею в виду? Это не спиритический сеанс. Они просто смотрят чертово шоу!

– Мне жаль, Гонко, – лепетал Дупи, – но Гоши иногда приходит в замешательство и…

– Он чертовски хорошо знал, что делал сегодня вечером, – сказал Гонко. – Вспомни норму, которую мы определили для нового парня. Шоу длилось меньше двух минут. Зачем ты ударил девушку?

– Она взяла его цветок, Гонко, она…

– Идиот, он сам дал ей цветок. Это входило в сценарий.

– Но ей нельзя, не следовало брать его, Гонко! Ей нельзя, не следовало, и он не мог не сделать это, он… он…

– Что же мне придется вытерпеть от ДжиДжи? – сказал Гонко с печальной улыбкой.

Джейми пожал плечами, кивнул и постарался, чтобы его не замечали.

Публика покинула игровые площадки. Раздавались лишь странные звоны и глухие удары в палатках цыган, которые набивались вещами. Несколько карликов слонялись в тени, переговариваясь между собой и наблюдая, как мимо проходят клоуны. Клоуны не обращали на них внимания. Они шли мимо шатра мага и хижины прорицательницы к шатру, в котором Джейми узнал место, где он утром проснулся. Этот шатер был гораздо просторнее, чем любое из окружающих сооружений.

Гоши издал короткий гудящий звук и замер. Все повернулись к нему. Дупи, казалось, пытался истолковать этот звук. Он приложил палец к губам и сказал:

– Шааа.

Рядом звучал приглушенный шум голосов, слишком тихий, чтобы разобрать слова. Джейми пробежал взглядом по каждому из клоунов, прикидывая, какова будет последовательность неприятных сюрпризов. Вскоре он понял, что будет чтото насильственное, поскольку Гонко вытащил из кармана длинный блестящий нож. Джейми вытаращил глаза, удивляясь, как этот нож помещается в его кармане.

Гонко собрал клоунов в кучу. Джейми попытался остаться, но Рафшод обхватил его за спину и подтолкнул в общий круг. Запах пота Гоши вблизи стал почти невыносимым.

– Акробаты, – прошептал Гонко. – Говорить буду я. Пырну ножом тоже я. Но всем действовать быстро. Это касается тебя, Гоши. Не стой тараща глаза, как в прошлый раз, когда этот ублюдок Рэндольф отсчитывал мне время. Теперь ты, ДжиДжи. Такое впечатление, что ты сделан из локтей и хрящей, но тебе надо размахивать руками так, словно пытаешься их сломать.

Закончив совещаться, клоуны разошлись в стороны. Гонко шел крадучись впереди, искусно поигрывая ножом в руке. Остальные следовали за ним. У входа в шатер их поджидали три человека, обтянутые в белое трико. Когда клоуны приблизились, они умолкли и насторожились.

С первого взгляда Джейми был почти загипнотизирован видом акробатов. Они обладали гибкими телами и прекрасным сложением, а лица их были похожи на лица эльфов. Джейми не мог не восхищаться мастерством тех, кто их тренировал. Клоунов же явно одолевали другие чувства. Обе группы некоторое время пристально смотрели друг на друга, акробаты с подозрением приглядывались к Джейми. Наконец один из них сказал:

– Мда! Слышал, парни, что вы устроили шоу. Всего пять минут.

– Скорее, две минуты, – уточнил другой акробат.

– Две минуты! – воскликнул первый акробат с деланым сочувствием. – Поразительно! Свен, как думаешь, что скажет об этом господин Пайло?

– Не знаю. Может, он решит, что беднягам надо будет поработать некоторое время в другом месте, например вычищать цыганские туалеты. Но, конечно, надо упросить Рэндольфа.

– Но он вряд ли послушает, Свен, не так ли?

– Не думаю, чтобы Рэндольф совсем не стал слушать.

Провал вечернего шоу, кажется, задел самолюбие Гонко.

– Отвали, – проворчал он; его рука, державшая нож, тряслась от ярости.

– Отвали! – воскликнул стоявший ближе всех к главному клоуну акробат. – Отвалим, конечно! Но сначала я предлагаю тебе умственное состязание, Гонко. Твоя софистика больше тебе не поможет.

Гонко, быстрый, как змея, бросился на говорившего акробата, но тот легко увернулся. Джейми вздрогнул, уверенный, что началась драка. Но нет – Гонко отступил, снова поигрывая ножом, а акробаты, видимо, решили, что конфликт исчерпан. Они удалялись с презрительными ухмылками, отпуская в адрес клоунов новые оскорбления.

– Пидоры, – крикнул им вдогонку Гонко.

Акробаты остановились и повернулись:

– Как он назвал нас?

– Он назвал нас пидорами!

– Обана. Понимаешь, что они говорят. Мужик, который пользует мужика, является пидором.

– Это как раз то, что я хотел ему сказать.

– По крайней мере, мы знаем, кто сверху.

Они рассмеялись и удалились. Дупи повернулся к Гонко и сказал:

– Мне не нравятся эти парни, Гонко. Не нравятся!

– Ладно, может, ты убедишь брата не срывать наши шоу, – ответил Гонко. – Тогда, Дупи, мы покажем в шатре много смешных трюков, и им нечем будет крыть против нас. Понимаешь? Это не спиритический сеанс. – Гонко спрятал нож в карман. – И еще, – добавил он, – между прочим, если бы я захотел пырнуть ножом этого ублюдка, я бы сделал это. Но то, как вы, ленивые говнюки, вели себя на шоу сегодня вечером, заставило меня усомниться, что вы были бы на высоте, если бы дело дошло до драки.

Гонко ввел клоунов внутрь шатра. Он проследовал через холщовую дверь в заднюю часть помещения, где был вход в какието скрытые отсеки. Другие клоуны шлепнулись на диваны, расставленные вдоль стен. Джейми осмотрел хаотическую обстановку, освещенную светом фонаря. Повсюду были разбросаны подставки, клоунские штаны и коробки с безделушками. Он распознал доспехи, разрисованные граффити. У противоположной стены были сложены деревянные фигурки, похожие на индейских богов. В рот одного из них засунули резинового цыпленка.

Взгляд Джейми остановился на мешке для покойников, в котором он проснулся утром.

– Как тебе понравилось это, ДжиДжи? – спросил Гонко, похлопав Джейми по спине. – Там было уютно? Хаха! Проснись и пой, дорогой! Во всяком случае, ДжиДжи, это наше приватное помещение. Никто не может войти сюда без нашего разрешения. А если кто войдет, мы можем сделать с ним что хотим, даже если это означает, что цирку придется искать нового артиста для утреннего представления. Усек? Лучше помнить, это относится к остальным тоже, что надо заботиться о себе. Цыгане приносят нам жратву три раза в день. Влажные хотдоги или лапшу, которая на вкус напоминает соленую пластмассу. Когда это надоест, можно есть засахаренные яблоки и пить соки с газировкой. – Гонко сплюнул и пробормотал: – Да, жратва – не лучшая вещь в цирке… – Затем продолжил: – Дни представлений разнятся. Иногда шоу проходят два дня кряду, иногда неделями не бывает ни одного. Шоу зависят от того, что показывают другие. Конкуренция, усекаешь? Здесь же мы репетируем. – Он указал на участок пола с чистой травой.

– Ладно, – сказал Джейми. – Мм, я не совсем понимаю, как это…

– Ты среди друзей, юноша ДжиДжи, – сказал Гонко. – Говори откровенно, от души.

Джейми глубоко вздохнул:

– Кто вы такие? Что вы за люди? Какова моя роль здесь? Что, черт возьми, происходит?

Гонко смотрел на него сузившимися глазами.

– Ты все еще хочешь это?

Джейми не знал, что ответить.

– Прекрасно, – сказал Гонко. – Идем со мной. Мы сходим к прорицательнице и разрешим все проблемы. Мы уходим, маленький ДжиДжи и папа Гонко, – сообщил он оставшимся клоунам.

* * *

Гонко провел его через темные игровые площадки. Теперь карлики разбились на группы, сидели на корточках в аллеях, играли в кости или устроились на крышах с бутылками в руках, переругиваясь друг с другом. Пара из них затеяла борьбу в дверном проходе за чтото, похожее на окорок. Один из дравшихся свалился перед Гонко, который отшвырнул его, как футбольный мяч, не сбавляя шага. Карлик пролетел на двухметровой высоте и ударился в дверь цыгана. Дверь открылась, высунувшаяся изза нее рука схватила карлика за волосы и втащила внутрь. О том, что происходило внутри помещения, можно было судить по крикам и звукам ударов. Другие карлики умолкли, наблюдая за происходящим и глядя на Гонко с затаенной злобой. Тот не замечал их.

Они подошли к хижине Шелис, хотя Джейми едва узнал ее, так как почти ничего не запомнил из смутных впечатлений минувшего дня. Знакомым показался лишь шелест бисерного занавеса при входе. Запах ладана все еще ощущался, хотя слабее. Большой белый фургон, вероятно дом прорицательницы, стоял позади хижины.

Из обоих помещений пробивался свет. Гонко направился в хижину и постучал один раз в стену ботинком. Рука раздвинула нити бусин на занавесе, и показалась красавица загадочного вида с игривыми глазами. Впрочем, она тут же нахмурилась.

– Смотри, кто к нам пришел, – сказала она. – Он очень мил, Гонко. Почему ты не сказал мне, что у тебя новый рекрут?

Гонко вздернул брови.

– В чем проблема? – Он прошел мимо нее и занял место на деревянном ящике, скосив глаза на Шелис, которая бесстрастно за ним наблюдала.

– Я прочла его судьбу, – сказала она. – Он как будто создан для фокусов. Ты знаешь . Но все могло закончиться плохо. Ты мог потерять этого человека. Вот причины, по которым мне нужно знать эти вещи.

– Да оставь меня в покое, – отмахнулся Гонко, хотя смотрел на предсказательницу с некоторым удивлением. – Какие еще шансы у него здесь появились?

Шелис обнажила зубы.

– Оказывается, довольно приличные.

Гонко пожал плечами:

– Ладно, ерунда, думаешь, я поверил, что ты могла это предвидеть заранее благодаря своим сверхъестественным силам?

– Я предвижу, что этого больше не случится, – ответила Шелис, – потому что замолвила Курту об этом слово.

Гонко вскочил на ноги, казалось, он готов был ее ударить.

– Ты, дура гребаная!

Предсказательница улыбнулась и сделала шаг в его направлении, ее черные глаза сверкали.

– Ну, ну, успокойся, дорогой. Веди себя прилично.

Гонко провел рукой по лицу. У него дергались пальцы.

– Поговорим об этом позже, – сказал он. – А сейчас ДжиДжи хочет получить ответы на рад вопросов.

Шелис вопросительно взглянула на Джейми:

Как обычно?

– Да, как обычно, – подтвердил Гонко. – Кто ты, зачем он здесь, что происходит и тому подобное. – Гонко пнул ботинком в деревянный ящик, выбив одну дощечку. – Нет, в самом деле, спасибо за то, что ты меня выдала, чертова…

С этими словами он стремглав выбежал из хижины, разметав нити бусинок. Шелис следила за тем, как он выбегает, чтото бормоча себе под нос, затем повернулась к Джейми и смерила его взглядом:

– Итак, ты хочешь знать, почему находишься здесь и почему должен здесь оставаться. Ты хочешь знать, кто мы и чем занимаемся. Верно?

Джейми кивнул.

– Полагаю, это будет только началом, – заявил он. – Затем вы, возможно, скажете, откуда я могу вызвать такси, чтобы добраться домой. Обещаю не выдвигать иски против коголибо. Я подпишу любое обязательство. Все, что пожелаете.

– Думаю, ты поймешь, что это нас особо не тревожит, – сказала Шелис. Она села около хрустального шара и сорвала с него чехол, затем молча смотрела на него некоторое время. – Джейми, ты больше не находишься, строго говоря, в реальном мире, – начала она. – Хотя, конечно, он недалеко. Ты здесь, потому что получил второй шанс. Понимаешь, тебе было суждено умереть молодым, а перед смертью ты должен был вести жалкое существование.

Джейми протер уголки глаз.

– Откуда вы это знаете?

– Оттого, что ты здесь, – сказала она. – Никто не попадает сюда, если ему не предстоит такой конец жизни. Каждый спасается здесь от смерти. Вот почему они остаются. Все оставшиеся здесь чемто обязаны шоу – ты, я, любой другой. Не могу сказать, было бы лучше, если бы мы бежали отсюда… Я никогда не умирала. Но могу показать тебе, чем была бы твоя жизнь, если бы ты не оказался здесь. – Она оценивающе посмотрела на Джейми. – В мире существует магия, Джейми. Ты достаточно видел сегодня, чтобы убедиться в этом. Магия существует, но она редка, однако ее много здесь, на этих игровых площадках. Ею насыщен сам воздух, которым ты дышишь. Понимаешь? Ты чувствовал это сегодня, не так ли? Цирк насыщает своей волей твои легкие?

Джейми не мог ответить определенно. Шелис кивнула и продолжила:

– Магия существует здесь не случайно. На свободе ей небезопасно в мире. Нам тоже. А клоуны благодаря своей мудрости увидели в тебе чтото такое, что можно использовать для шоу. Тебе повезло.

Она провела пальцем по сферической поверхности хрустального шара и тихо сказала:

– Смотри.

Поверхность шара замерцала белым светом. Джейми всматривался в белизну и вскоре стал различать очертания какогото предмета. Внезапно он появился в стекле, словно персонаж немого телешоу. Перед ним возникла знакомая сцена. Он находится в спальне, готовясь идти на работу в Вентворский клуб, как обычно лихорадочно разыскивая носки и туфли, шаря повсюду руками, ругаясь и взывая к Небесам.

– Это ты месяц назад, – пояснила Шелис. – Понимаешь, время раскрывает мне некоторые свои секреты. Иногда, когда я его хорошо попрошу, оно раскрывает то, что мне хочется знать. Теперь, если время сделает одолжение, мы увидим, что с тобой случилось бы, Джейми, если бы мы не доставили тебя сюда.

С раскрытым ртом, гипнотизируемый бархатным голосом прорицательницы, Джейми всматривался в хрустальный шар. Еще недавно он был участником повседневной жизни, хотя это уже казалось ему давно прошедшим временем. И когда он наблюдал за собственной суетой, за тем, как он отчаянно стремился вовремя успеть на работу, в голову пришла мысль, что он выглядит смешным. Что за странная цель у него в жизни. Что за странная работа, которую он воспринимает столь серьезно.

Шелис прошептала чтото неразборчивое, и картина поменялась. Поначалу ему пришлось лучше вглядеться в изображение, потому что показалось, что он смотрит прямо на своего отца. Сходство было почти полное, вплоть до выступающих вен на руках, редких волос и щетины на подбородке. Но нет, это был сам Джейми, возможно лет пятидесяти, сидевший в офисе. Под рубашкой выпячивался живот, а галстук свисал ниже пояса, что никак не соответствовало его нынешней худощавой комплекции.

– Смотри, – говорила Шелис. – Таким ты станешь всего лишь через двенадцать лет. У тебя будет бесперспективная работа в госсекторе. Когда тебе было двадцать с лишним лет, ты отказался от алкоголя, но теперь ты алкоголик, каких мало. Временами ты прячешься в туалете, чтобы сделать глоток виски. Твои коллеги часто смеются по этому поводу. Видишь фотографию? – Она указала на фотографию в рамке, стоявшую на его столе.

Джейми не мог разобрать, кто изображен на фото.

– Ты так и не женился, но у тебя есть сын. Он родился умственно отсталым, поэтому его содержание и лечение недешевы. На это уходит большая часть твоей зарплаты. Ты зарабатываешь достаточно, чтобы жить в приличном месте, но каждый вечер один приходишь в квартиру, обжитую тараканами. Твои коллеги в офисе обсуждают, как лучше провести отпуск, а ты молчишь. И это несмотря на двенадцать лет напряженного труда, Джейми. Работа подорвала твое здоровье. Видишь, как подергивается твой левый глаз? И так всегда.

Джейми смотрел на пугало с ввалившимися глазами с трепетным ужасом. Его отец всегда казался ему почти меланхоликом, всю жизнь трудившимся и женившимся без любви, но человекразвалина, которого он видел сейчас перед собой, превзошел все худшее в отце.

– Матерью твоего ребенка была твоя первая подружка, – продолжала прорицательница. – Вы прожили вместе два года. Очень привлекательная девочка, протестантка. Она хотела выйти за тебя замуж, ты был против. Она тайком бросила принимать противозачаточные таблетки, надеясь, что ты поведешь себя благородно и женишься на ней, если родится ребенок. Подруга обвела тебя вокруг пальца. Но когда родился больной ребенок, она обвинила тебя в его болезни. Смотри дальше.

Джейми наблюдал, как человек, похожий на его отца, смотрит на большую стопку папок и листов бумаги на своем столе. Подошел какойто клерк и свалил на стол другую кипу, рядом с первой. Постаревший Джейми склонился над ними и закрыл лицо руками.

– Это никогда не кончится, – сказала Шелис. – Уйдут десятилетия, Джейми. У тебя не будет никакого продвижения в карьере. Никакого выхода. Ты будешь становиться все более циничным и удрученным. Посмотри на себя. Вот что принесли тебе пятнадцать лет учебы и двенадцать лет работы.

Постаревший Джейми отвлекся от своего патологического транса, чтобы ответить по телефону, стоявшему на столе. Его сходство с отцом в этот момент было столь разительно, что настоящий Джейми был вынужден отвернуться. Он вспомнил утро, когда отцу сообщили по телефону, что дядя Джейми повесился. Тело отца обмякло, как мешок с костями. Он зарыдал. В тот раз Джейми впервые увидел, как плачет мужчина. Почемуто это зрелище доставило ему в тот момент чувство удовольствия, которое он с тех пор никогда не испытывал.

– Звонок по телефону будет важным, – предупредила Шелис, выводя его из раздумий. Ее взгляд постоянно перемещался от Джейми к шару. – Это звонок от матери твоего ребенка. Она угрожает привлечь тебя к суду, если ты не будешь давать больше денег. Твой сын нуждается в уходе, медикаментах, аппаратуре, специальном обучении.

У Джейми пересохло горло, его рот словно забили волокном, которое он был вынужден глотать. Напротив сидела, покачивая головой, Шелис.

– За шесть месяцев до этого звонка ты обнаружил, что тебя обманули. Мать твоего ребенка и ее сестра поссорились, и сестра, по злобе, все тебе рассказала. Теперь каждый раз, когда ты думаешь о матери твоего сына, у тебя возникает желание когонибудь убить. Тебя постоянно гложет эта мысль. Тебе хочется обхватить руками чьелибо горло и сжать его. Вот то, что занимает теперь твое сознание.

Джейми прикрыл глаза. Его голос прозвучал почти как воронье карканье.

– Что особенного было в этом телефонном звонке?

– Это был звонок, приведший тебя на грань безумия, – ответила прорицательница. – Смотри.

В хрустальном шаре постаревший Джейми осторожно и бережно положил телефонную трубку, затем уселся в кресло. Он смотрел в пространство, когда вошел другой клерк и вывалил на стол еще одну кипу папок. Джейми, казалось, не заметил этого. Он продолжал смотреть в пространство, затем взял свой дипломат и широким шагом вышел из офиса.

– Куда он идет? – спросил Джейми. – Зачем вы мне показываете это?

Шелис ответила ему взгладом, от которого по его спине пробежал холодок.

– Нуну, не тревожься, – успокоила она. – Случится необычная вещь. Большинство убийств становятся материалом для сценариев. Любовь котируется хуже. Как ни досадно, но в этом нет ничего необычного.

– Мне не хочется смотреть дальше, – сказал Джейми, потому что его тошнило. – Выключите эту штуку. Пожалуйста.

– Еще чутьчуть, – сказала она мягко. – Тебе нужно просмотреть все, Джейми. Я показываю тебе это не без причины.

В светящемся шаре Джейми видел, как он поднимается по лестнице. Здание помещалось в старой части города. Оно было ветхим и нуждалось в покраске. Джейми шел опустив плечи, словно на его шее висел тяжелый груз, его шаги по ступенькам отбивали медленный, затухающий ритм. Дверь открылась, и в проходе показалась женщина. Это была брюнетка лет под тридцать, в халате и со спокойным взглядом. Выражение ее лица говорило о том, что она не ждала, не надеялась на его визит. В течение минуты они о чемто говорили, затем она воздела руки вверх в раздражении и отступила в сторону, пропуская его.

Закрыв дверь, она пошла на кухню и включила электрический чайник. Джейми смотрел на нее, сохраняя безразличное выражение лица. С тем же безразличием он пошел на кухню и остановился позади женщины. Она, видимо, не замечала его, когда тянулась за двумя чашками на полке. Джейми поднял руки, спокойно и нежно обхватил ее шею.

Женщина напряглась, развернулась и попыталась оттолкнуть его. Она чтото крикнула, и это, видимо, вывело Джейми из состояния безразличия. Он схватил ее и швырнул на пол. Раздался звук тяжелого падения. Ее халат расстегнулся и распахнулся, обнажив ноги, белые, как воск. Они скользили по линолеуму, когда она пыталась подняться и убежать. Джейми взял с полки нож. Выражение его лица не изменилось, когда он навалился на женщину и без промедления вонзил нож в ее живот. Затем он проделал это снова, снова и снова…

Потоки крови покрыли его руки и запястья. Наконец женщина прекратила сопротивление и свернулась в клубок, ее лицо исказила гримаса боли, а убийца встал и ушел.

Юный Джейми наблюдал все это и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он сделал глотательное движение и постарался сдержать рвоту. Затем, заплетаясь ногами, вышел из хижины, нагнулся, и его вырвало на траву. Стоя на четвереньках и тяжело дыша, он пытался стереть из памяти все только что виденное, ни о чем не думать.

По другую сторону тропы два карлика наблюдали за ним с подозрением. Один чтото бормотал другому, прикрыв рот рукой.

– Возвращайся, – позвала Шелис из хижины. – Все почти закончилось.

Он с трудом вернулся на подкашивавшихся ногах и сел на ящик.

– Хватит, – сказал он. – Больше не показывайте. Пожалуйста.

– Осталось совсем немного, – прошептала она. – Худшее позади.

Джейми пришлось сделать усилие, чтобы сосредоточиться на хрустальном шаре, но он заставил себя сделать это усилие. Смотрел, как его постаревшее «я» остановилось перед зеркалом в ванной комнате, глядя на свое отражение. Его старший двойник, видимо, смыл кровь с рук, на зеркале и в раковине оставались маленькие кровавые пятнышки. Он сложил ладони вместе и произнес чтото, видимо молитву. На его лице восстановилось безразличное выражение. Он сохранял это выражение лица, когда проходил по квартире мимо лежавшего на полу тела, не удостоив его взглядом. Открыл раздвижные стеклянные двери и вышел на балкон. Бесстрастно, без промедления, перешагнул через перила балкона и бросился вниз, исчезнув из вида.

Картинка в шаре поблекла, а затем потух свет. Шелис надела на шар чехол.

– Понимаю, тебе трудно было смотреть, – сказала она сочувственно, – но тебе надо было это увидеть. Это то, от чего ты спасся, придя сюда. То, что тебя бы ожидало, если бы тебя здесь не было.

– Я могу избежать…

– Нет, не можешь. Ты забываешь о нас. Мы не позволим этого. Клоуны одолели бы тебя, были бы совершены соответствующие ритуалы, тебя глухой ночью вернули бы в твою комнату и оставили там. Наутро ты бы подумал, что это был очень странный сон, хотя детали ускользнули бы от тебя. Твое настоящее и это будущее на какомто этапе слились бы, и с тобой было бы кончено.

Джейми встал:

– Ладно… Мне нужно идти. Мне нужно… обдумать это.

– Хорошо, Джейми. – Шелис взяла его руку в свою. У нее были гладкие прохладные пальцы. – Тебе лучше остаться здесь, – сказала она, глядя ему в глаза. – Гораздо лучше.

Он сделал глотательное движение, кивнул и вышел из хижины. Шелис проводила его взглядом.

Через мгновение вошел Гонко. Прорицательница не подняла на него глаз.

– Он поверил этому? – спросил скороговоркой Гонко.

– Конечно, – ответила она. – Некоторые из нас мастера своего дела. Теперь уходи.


ПРЕДСТАВЛЕНИЕ | Цирк семьи Пайло | КЛОУН УИНСТОН