home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Джейми проснулся.

Его руки, казалось, действовали отдельно от всего организма. Испытывая дрожь, они потянулись к маленькому вельветовому кисету. Как только он двинулся, его пронзила боль. Первой мыслью в это утро было то, что боль погубит его.

Медленные, осторожные движения… Спешка могла привести к тому, что порошок бы просыпался и все пришлось бы начать сначала. Он высыпал порошок в глиняную чашку. Затем чиркнул спичкой, сумев както удержать руку в устойчивом положении, пока гранулы плавились в серебряную жидкость. Прохрипел:

– Сделай так, чтобы боль прекратилась, – выпил и опустился на постель. На него словно снизошло благословение. Он вздохнул и поблагодарил Господа.

Пока проходили минуты, его мозг освобождался от дремоты. Возникали непрошеные мысли, связанные с цирком, смутные воспоминания о вчерашнем дне, когда чужой человек владел его телом. Его разум заработал в обычном порядке, который после пробуждения показался очень знакомым. «Это не могло произойти, но происходило. Это невозможно, но было возможно. Я больше не могу контролировать себя постоянно. Мною управляет лунатик, я всецело в его руках. Если ему захочется меня убить, я не смогу воспрепятствовать ему. Я нападал на акробатов. Я украл имущество, это, если кражу обнаружат, вероятно, станет причиной моей гибели. Во мне живет психопат, который руководит мною. Он жаждет чьейто крови, и лишь вопрос времени, когда он поймет, что этот ктото именно я».

Далее он вспомнил о гибели девяти трюкачей, которые в определенном смысле являлись человеческими существами. С тупым страхом Джейми осознал, что он – ДжиДжи – не нашел времени, чтобы подумать о их смерти. Ни одной минуты.

– Вот, блин, – прошептал Джейми.

Всякий раз, когда он покрывал лицо краской и передавал себя во власть безумца, ему предстояло переживать такие утра, как это.

Что тогда? Что можно было сделать со всем этим? Ответ казался очевидным: он не имел об этом никакого представления. Но чтото должно было быть. Должен же быть какойто выход.

Правда, если он найдет этот выход, они найдут его. Так же, как в последний раз. Они последуют за ним на его работу, появятся в ванной комнате поздно вечером, застигнут его тайком, куда бы он ни пошел. Они вернут его в цирк или убьют. Он увяз, и лучше смириться с этим. Никто в реальном мире не способен ему помочь, даже поверить ему. Все это выглядело настолько очевидным, что он заплакал, зарывшись лицом в подушку, подобно страусу, прячущему голову в песок. Он находился в таком состоянии, пока не услышал, как ктото входит в комнату. Это был Уинстон.

Старый клоун вздохнул, присев рядом с Джейми на постель.

– Не беспокойся об этом, сынок, – тихо сказал он. – Все будет в порядке.

То, что он услышал человеческий голос, который помог ему обрести душевный комфорт, вызвало такой прилив благодарности, что Джейми прильнул к старику. Уинстон обнял его и обтер щеки юноши платком.

– Шшш. Все будет хорошо, – сказал он. – Шоу – грязный бизнес, – продолжил Уинстон после того, как Джейми успокоился. – Грязный, очень грязный бизнес. В то, чем мы здесь занимаемся, ты не сможешь поверить, даже если я расскажу тебе об этом.

– Я бы, возможно, справедливо оценил ваш рассказ, – ответил Джейми, стирая влагу со щек.

– Несомненно. В свое время ты сам все поймешь. Я не спешу тебя информировать обо всем. И не беспокойся относительно штанов Гонко. Не я их положил, чтобы шантажировать тебя. Я защищаюсь от ДжиДжи, вот и все. Я не верю, что он уходит на прогулку без желания нанести комуто вред. Он непредсказуем. Видимо, ему нравится наблюдать человеческие страдания.

Джейми кивнул и вздохнул:

– Неужели так и есть? Неужели я останусь в этой западне до самой смерти?

Уинстон помедлил с ответом.

– Возможно. Но… может, и нет.

Джейми моргнул, затем ухватился за эту мысль и обнаружил, что его руки сжимают запястья Уинстона.

– Есть выход отсюда? – спросил он. – Где он?

Но Уинстон не проявлял желания распространяться на эту тему. Он почесал голову, затем подался вперед и прошептал:

– Слушай. Я скажу тебе одну вещь, одно слово. Пока это не имеет смысла, но когда придет время, ты поймешь. Это слово – свобода. Не спрашивай меня больше об этом, во всяком случае, сейчас, когда я не знаю, что ты скажешь или сделаешь, после того как покроешь лицо краской.

– Я больше не буду пользоваться краской, – сказал Джейми. – Никогда.

– Придется, – сказал Уинстон.

– Нет.

– Придется, – повторил старик. – Ты не знаешь достаточно хорошо, что к чему, чтобы справиться со всем самостоятельно. Ты не можешь действовать как ДжиДжи, когда ты Джейми. Ты не мог бы так вести себя, тебя бы съели. Тебя бы убили, имитируя несчастный случай, если бы краска не защищала тебя. И ты поддашься. Я чертовски хорошо это знаю. Не думаешь ли ты, что сможешь смотреть в глаза Курту Пайло так же, как мог ДжиДжи? ДжиДжи, который слишком глуп, чтобы бояться коголибо?

Джейми побледнел, когда подумал о том, как ДжиДжи представляют Курту, и вздрогнул:

– Нет. Не думаю, что смогу.

Уинстон кивнул:

– Просто вспомни слово. Свобода. Ты очень скоро поймешь, к чему я клоню. И когда ты станешь ДжиДжи, ты вспомнишь про штаны и что Гонко хотел сделать с тобой. Но только тогда, когда ты станешь ДжиДжи.

Старый клоун ушел.

* * *

У Уинстона было дело, которым он занимался лично. Это было личное дело такого рода, изза которого из него могли сделать тушеное мясо, разорвать его на кусочки и отправить на съедение братьям Пайло, если бы они узнали о нем. В лучшем случае его бы отправили в паноптикумшоу. В худшем – манипулятор материала получил бы разрешение на то, чтобы обратить его в состояние, в котором Уинстон бы только страдал, но не мог умереть. Поэтому бизнес хранился в тайне долгое время.

Ранним утром цирк большей частью еще спал. Уинстон шагал по главной улице мимо хижины прорицательницы и шатра акробатов. Несколько служек суетились, убирая палатки и пополняя их новым товаром. Большинство из них отводили от него взгляды. Они, как всегда, относились к клоунам настороженно.

Девять погибших трюкачей. Это вызовет большое волнение среди зрителей, подумал Уинстон. Он печально вздохнул и пощупал свои кости. Он хорошо знал, насколько мало здесь ценится человеческая жизнь, но шоу все равно не переставало настойчиво напоминать об Этом.

Он шел к шатру паноптикумшоу, уверенный в том, что за ним не следят пытливые глаза и что пытливый ум не интересуется вопросом, почему он проводит так много времени в беседах с Фишбоем. Ни один из них не давал основательного повода интересоваться этим. Они были осторожны. Внутри шатра Фишбой был занят беседой с отсеченной головой, известной его друзьям как Наггет. Йети позволили пастись у забора, поедая траву, – это способствовало заживлению ужасных ран в его деснах, остававшихся после шоу с поеданием стекла.

– Уинстон! – воскликнул Фишбой, торопясь подружески хлопнуть гостя по руке.

Они обменялись короткими замечаниями о погоде и вчерашнем шоу, поболтали ни о чем, чтобы отвадить любопытные уши. Через несколько минут Уинстон понизил голос:

– Наше шоу прошлым вечером?.. – Он не закончил вопрос, вздернув брови.

Фишбой ответил взглядом своих глаз, узких щелок, расставленных на лице слишком далеко друг от друга. «Нет, мы непричастны к этому», – говорили его глаза.

Уинстон кивнул:

– Я и не предполагал этого. Просто хотел еще раз убедиться. Хотя у меня есть для тебя новости.

Фишбой придвинулся ближе, Уинстон зашептал:

– Я оказался прав относительно шара Шелис. Он в комнате нового парня, в спальне ДжиДжи. Завернут в наволочку. Более того, Джордж знает, что шар пропал!

Сообщение заставило Фишбоя поднять брови.

– Ты уверен? – спросил он с выражением лица, которое Уинстон уже научился толковать.

– Шар – в укромном месте, – подтвердил Уинстон. – Он воспользовался порошком… прячет его от нее.

Фишбой кивнул. Его кивок свидетельствовал, что он использовал бы часть собственного запаса порошка для той же цели. Уинстон понимал язык мимики и жестов не так быстро, но он предполагал, что здесь возник опасный прецедент и что многие другие заинтересованные стороны примут аналогичные меры предосторожности. «Держи в тайне секреты ДжиДжи» – вот все, что требовалось им сказать. И благодаря десятку этих лиц, ограждавших этот секрет от телепатического расследования предсказательницы, хрустальный шар оставался в укромном месте, куда его спрятал ДжиДжи.

Они закончили беседу малозначащим разговором. Затем Уинстон ушел. Он был рад располагать глазами, которые почти ничего не упускали… Без них он не заметил бы утром выпуклость у подножия постели ДжиДжи, подтвердившую обоснованность его подозрений, возникших прошлым вечером.

«Мы просто посмотрим в…» – говорил Рафшод, и Уинстон не прозевал этого. Его посещение Джейми, хотя и преследовало гуманитарные цели, подтвердило их подозрения. Налет Рафшода на хижину прорицательницы мог оказаться более серьезным событием, чем предполагал Уинстон, хотя это было только начало.

Совершив обход игровых площадок и нанеся несколько визитов, Уинстон сообщил другим заинтересованным сторонам новости, которые затем должны были распространиться среди тех, кому это следовало знать. После того как шар выпал из рук Шелис, два самых острых пытливых глаза ослепли на время. Но они никогда не закрываются навсегда… Об этом не следовало забывать.

* * *

Джейми обнаружил Стива в шатре паноптикумшоу. Он с энтузиазмом чистил пустые клетки и витрины, в то время как уродливые экспонаты занимались разными упражнениями в других местах. Стив воспринимал сложившиеся обстоятельства так легко, что Джейми почти восхищался парнем.

– Блин, вот это жизнь, – сказал Стив, когда Джейми сел спиной к стеклянной витрине. – Тебе знакомы эти карлики? Я собираюсь поужинать с одной такой женщиной. Ее зовут Лоретта. Мы встретились, когда я смазывал детали колеса обозрения.

Джейми посмотрел на него с недоверием;

– Погоди, похоже, ты не просто ладишь с ними, ты счастлив здесь?

Стив посмотрел на приятеля так, словно тот сошел с ума.

– Конечно, почему бы нет, черт возьми? Ты видел, чего можно добиться этим порошком? Скажу тебе вот что, если бы Маршалл был здесь, он бы оставался в наркоте все время.

Джейми покачал головой:

– Но… наша жизнь… Готов ли ты допустить, что наша жизнь закончилась?

Стив рассмеялся:

– Чепуха все это! Она заканчивается, когда тебе приходится с девяти до пяти оплачивать ипотеку и стареть. Тебе нравится такая роль? А сейчас никакой арендной платы, никаких счетов. Мы смотрим чудачества, о которых большинство людей и не мечтает. Ты знаешь, сколько времени эти парни здесь крутятся, акробаты и прочие? Сотни лет, Джейми! Они не умирают! Они такие же молодые, какими прибыли сюда.

Джейми не решился напомнить Стиву, какими удрученными и побитыми выглядели многие служки изза бесконечных трудов по обслуживанию шоу – те, которые не были исполнителями, как Стив.

– Мы никогда не увидим своих родственников, – сказал Джейми, его голос снова перехватило. – Тебя это не волнует?

– У меня, во всяком случае, немного родственников, – заявил Стив, пожав плечами. – Отца я не знал. Мать никогда не хотела со мной возиться. Предпочитала слать мне деньги каждую неделю, полагаю, для того, чтобы держать меня подальше от себя. Кого это здесь волнует? Создай новую семью. И потом, откуда ты знаешь, что мы не увидим их снова? Они могут появиться здесь однажды или ты сам побываешь у них в отпуске. Просто веди себя благоразумно и сторонись беды… Некоторые из здешних чуваков ненавидят друг друга. Видел, как ведут себя клоуны и акробаты? Ты был там, да? Ты ведь клоун, верно? Тебе чертовски повезло. Да, что за человек Гонко?

Джейми вздохнул:

– Он подлый, как черт. Старайся держаться от него подальше.

– Он выглядит крутым, – сказал Стив с восхищением. – Гонко до смерти боятся на аллее. За ним наблюдают, и если он идет, все разбегаются. Карлики хотят убить его, но у них на это не хватает смелости.

Они умолкли, пока Стив чистил железные прутья клетки. Через некоторое время Джейми поинтересовался:

– Да, вот насчет клоунов и акробатов. Тебе известно, в чем тут дело? Почему они так враждуют?

– Да, я слышал коечто об этом. Тебе нужно поговорить с некоторыми стариками на Аллее интермедий… Впрочем, нет, они вас ненавидят. Вам не следует унижаться, блин.

Джейми вздрогнул.

– …Но, – продолжал Стив, – некоторые из этих стариков все видели, они наблюдали за этим многие годы. Все эти драки возникли изза ничего. Так вот, встречается группа психов в заброшенном месте, одна мелочь выводит их из себя.

– Что за мелочь?

– Как в книге Рида«лесоруба», разве он не рассказывал, что между бандами гангстеров началась война изза тарелки сосисок? Первая драка между клоуном и акробатом началась изза спора, кто первым воспользуется сценой для шоу. То есть изза ничего. Отсюда все и пошло. Погибла куча таких психов. Как говорят старики, все приходило и уходило волнами. Никто ничего не забывал, во всяком случае. Плюс всем скучно.

– Должно было случиться чтото большее, чем это, – предположил Джейми.

– Это уроды, пошлые и примитивные. Просто клинический случай. Им не нужно повода, чтобы подраться. Боссы не помогут, Курт любит провоцировать драки. Служки считают, что это его хобби.

Джейми кивнул. Его ни в малейшей степени не ободрило то, что он слышал, но он был рад, что это обсуждалось так непроизвольно и принималось с такой готовностью. Это придавало цирку ауру нормальности, и Джейми не хотелось, чтобы Стив прекращал рассказ.

– Что ты думаешь о боссах? – спросил он. – О братьях Пайло?

Стив присвистнул:

– Жуть. Фишбой советует избегать их, делать все, что они тебе говорят, и угождать им, когда проходишь рядом. Как обычному боссу. С Фишбоем здорово работать. Кстати, почему ты так выпендривался вчера?

Джейми сморщился.

– Понятно, – продолжал Стив, не вдаваясь, как обычно, в тонкости. – Ты смеялся над Йети как бешеный. Он хотел прибить тебя. Нам с Фишбоем пришлось успокаивать его после шоу. Сейчас ты в порядке, но не смейся, когда он ест стекло. Он не любит этого.

– Это не я, – оправдывался Джейми, не зная, как объяснить. – Ты знаешь, как действует краска? Я не могу контролировать ее действие.

– Нет, блин, это был ты, я видел тебя! – возразил Стив, отбрасывая в раздражении тряпку. – Тот самый костлявый рыжий хмырь. Не могу поверить, что ты смеялся над ним. Ты когданибудь ел стекло? Ты, блин, такой полудурок.

Джейми покорно улыбнулся и встал, чтобы уйти.

– Удачи вашей встрече, – пожелал он.

– Что? Ах да, Лоретта. Она в порядке, хотя коротковата немного. Да, зайди за мной в следующий раз, когда вы будете репетировать. Хочу посмотреть.

Джейми кивнул в знак согласия и ушел, чтобы избежать дальнейшей беседы.

* * *

Утром клоуны собрались в шатре в полном составе. Один лишь Гоши, казалось, не переживал апатию. Из его комнаты периодически доносилось громкое воркование, входившее в уши любого человека в пределах досягаемости. Гонко и Рафшод сидели с мрачным видом за карточным столом. Запас порошка у Гонко был достаточно большим, чтобы горевать о потере девяти кисетов, но он все еще злился по поводу провала представления. Они с Рафшодом решили вести себя так, будто никто не устраивал диверсии против клоунов.

– Мы начнем так, – говорил Гонко, – будто нас побили. Будем относиться к акробатам таким образом, словно они победили, разбили нас под орех. Будем так любезны, что их будет тошнить от нас. Если мы будем горячиться или раздражаться, они поймут, что мы остались с носом.

Если же будем вести так, будто чувствуем себя сломленными, они увидят все в реальном свете и подумают, что произойдет нечто непонятное. Поэтому будем желать им успешных репетиций каждый день. Успешной репетиции в каждый день шоу. Они дойдут до состояния, когда станут бояться репетировать вообще, полагая, что ктонибудь перережет провода и испортит их оборудование. Они даже будут бояться покидать свой шатер в одиночку.

Рафшод кивал с важным видом, затем попросил Гонко ударить его, один раз.

– Только когда ты это заслужишь, дружок.

Джейми вошел в шатер.

– Доброе утро, ДжиДжи, – поздоровался Гонко.

– Доброе утро, – робко ответил Джейми.

Гонко внимательно всмотрелся в него. Это был не клоун ДжиДжи, а испуганный парень. Или он чтото скрывает, подумал Гонко, или просто трусит. Последнее можно преодолеть небольшим дружеским участием.

– В чем дело, ДжиДжи? Получил саркофаг с мумией и испугался?

Джейми вздрогнул и замотал головой:

– Ничего не случилось… это просто недомогание.

– Ладно, забудь об этом, – сказал Гонко, поставив ему диагноз: страх. – Ты теперь дома. Зачем хандрить? Неужели ты тоскуешь изза той сточной ямы за пределами шатра?

– Да, Гонко, – тихо произнес Джейми. – Наверное, это так.

– Не бойся, милок. У нас есть сточная яма прямо здесь. Лезь в нее, вода в ней прекрасная. Кроме того, вскоре мы отсюда уберемся благодаря провалу вчерашнего шоу, а также благодаря коротышке Джорджу, – сплюнул Гонко. – Я чертовски не люблю работу не по специальности. Что ты говоришь? У тебя там девушка? Хочешь навестить родителей? Можем устроить это, я хорошо выступлю перед ними. Я не хочу никого убивать. А если убью, то очень быстро. Что ты говоришь, юный ДжиДжи? Боже! В чем проблема? Убегает, словно я украл его леденец! Что тут скажешь.

* * *

Шелис находилась в своем фургоне с любовником, мускулистым цыганом, который лежал рядом с ней, покрытый блестящим потом. Она доставила его на шоу много лет назад, организовав его побег из тюрьмы и затем поймав в свои сети не как раба, но и не как равного себе или друга. Она не питала к нему сердечных чувств и не нуждалась в его помощи. Его тело – вот все, что ее интересовало. Он не обременял ее и не вызывал у нее эмоций, они молчали многие годы, подавленные знанием многих бед и смертей, ко многим из которых были причастны ее собственные руки, подчинявшиеся приказам братьев Пайло. Шелис лежала полузакрыв глаза и теребила нижнюю губу большим и указательным пальцами. Она привыкла так делать, когда беспокоили непрошеные мысли о ее положении в цирке.

Шелис редко разговаривала с любовником, произнося лишь то немногое, в чем они нуждались с давних пор. У него не было способностей постигать суть вещей, они просто автоматически повторяли прежние отношения. Сегодня, однако, он заметил ее состояние:

– Ты чемто расстроена.

Она вздрогнула, словно забыла о его присутствии.

– Да, мне казалось, что после многих жестоких уроков обитатели шоу научились не тревожить меня. Видимо, им следует преподать новые уроки.

– Клоуны? – спросил цыган.

– Возможно, – вздохнула она. – Когда старость и смерть не тревожат людей, они не нуждаются в приобретении мудрости. Не боятся играть с огнем.

Цыган чтото проворчал и отодвинулся от нее. Он знал, что она не ждет от него помощи. Через несколько минут он стал похрапывать. «Эту привычку мне следовало предвидеть, прежде чем приближать его к себе», – подумала Шелис не в первый раз. Затем она вернулась к насущной проблеме.

Хрустальный шар был ее наиболее важным, но не единственным активом. Она была уверена, что вор обнаружится. Возможно, ее посетит видение, вспыхивающее в голове внезапно и незвано. По неизвестной причине порошок ничего не открыл ей, и она ожидала ответа, почему. Вдруг задействовано больше таинственных сил, чем она предполагала.

С кем у нее были конфликты в последнее время? – стала вспоминать Шелис. Например, с Гонко. Поддерживая с Куртом дружественные отношения, он уверовал в свою неуязвимость, он и его шайка тварей. Недавно, против всех правил книги, он затащил девушкутрюкачку в свою комнату и потчевал ее порошком, хотя можно было только догадываться, какую пользу он извлек из этого. Шелис же намеревалась использовать девушку в качестве костяшки домино, которая, если положена удачно, приведет к разрушению бизнесимперии. Определение для такой магии звучало как Империя Фортуны, или управление судьбой. Ее практиковали в прошлом короли, королевы и императоры.

Магия действовала так. Человек поднимает средний палец перед проезжающей машиной. Водитель задумывается, прикидывая, что он сделал обидного для незнакомца. Отвлекшись, он теряет ориентацию и сталкивается с фурой, убивающей водителя, который был реальной целью опыта. Простейшие сценарии, но установки могли быть столь продуманны и громадны, что они определяли ход истории. Они начинали и заканчивали войны.

Согласно заказу Курта, Шелис должна была запрограммировать клоуна ДжиДжи в первый день его пребывания на участие в следующем году в кровавой перестрелке в Новой Зеландии. Вмешательство клоуна могло внести некоторые изменения в конечный результат, включая, возможно, бойню в мировом масштабе.

Конечно, она могла программировать менее масштабную череду событий, чем эти, и ограничиться ею, но ей следовало выполнять каждый из таких приказов. Пайло связали ее таким обязательством. Она не отрицала, что ей нравилось пользоваться властью, она не могла бы перенести мысль о том, что такая власть могла быть вручена комунибудь другому. Считала, что, пользуясь данной ей властью, избавит мир от многих несчастий ценой несчастий немногих людей. В случае с девушкой нарушение со стороны Гонко правил впервые заставило домино рушиться в неверном направлении. С тех пор ее отношения с клоунами испортились. Но у клоунов были другие враги, которые были бы в восторге от обострения конфликта между Шелис и Гонко. При всей ничтожности этой причины она не проявит инициативы в нападении, пока не будет уверена в успехе.

Кто еще мог быть замешан в краже шара? – размышляла она. Конечно, Мугабо. В начале этого месяца перед ней поставили неблагодарную задачу уговорить его давать представления. Кто бы ни сделал это, он был обречен оказаться на плохом счету у Мугабо в течение длительного времени. Он обладал магической способностью стащить хрустальный шар. Хотя ей казалось это маловероятным. Тем не менее это был еще один подозреваемый, за которым следовало понаблюдать.

Затем дровосеки, прикидывала дальше Шелис. Ее вражда с ними не прекращалась с тех пор, как они дали представление шестьдесят два года назад. В их глазах она была единственным приличным объектом для ухаживания на игровых площадках. Каждый раз, когда она проходила мимо, они отпускали в ее адрес скабрезные замечания и свистели. Несколько десятков лет назад с их стороны была одна попытка изнасилования. После серии очень «несчастных случаев» насильник больше не отмечал своего дня рождения. Что касается остальных, то их стали преследовать различного рода неприятности: столкновения с неуправляемыми вагонами, удары электрического тока, таинственные болезни… Каждая гранула порошка, которую дровосеки зарабатывали, тратилась на обезболивание и лечение. Возможно, они наконец обозлились и решили ей отомстить. Опять же маловероятно, но нужно проверить.

Таков был список подозреваемых. С уродами, цыганами и карликами у нее, насколько она полагала, не было конфликтов. Ей заранее уже было чуть жаль безумца, который пересек ей дорогу.

* * *

В своем трейлере Курт Пайло обсасывал волчий клык, отложив Библию в сторону. Он находил книгу весьма занимательным чтивом и отметил в ней фломастером интересующие его фрагменты, вплоть до отдельных слов.

Интуиция подсказывала ему, что его брат Джордж должен был совершить на него покушение. Курта разбирало любопытство, какое бедняга выберет для этого время. Не менее любопытно ему было и то, удастся ему это или нет, хотя в успехе он сомневался. Курт полагал, что хрустальный шар у Джорджа, потому что вчера он почувствовал, что за ним наблюдают. Должно быть, это был Джордж. Кто еще осмелится на такое?

– Джордж, Джордж, Джордж, – повторял Курт. – Почему мы так ненавидим тех, кого любим?

Его челюсти сжались, дробя волчий клык в порошок. Проглотив его, он снова запустил руку в миску и, порывшись в ней, вытащил олений зуб. Зажав этот зуб между большим и указательным пальцами, он осмотрел его с безмятежной улыбкой, перед тем как положить на язык.

Взгляд Курта остановился на стенном календаре, где 9 марта было обведено кружком. Он сделал удовлетворенный вздох. Интересно, что поднесут ему подчиненные на день рождения? Видимо, они уже думают над этим. Конкуренция среди дарителей была отчаянная, все старались завоевать его благосклонность и избежать его гнева. «До чего же приятно руководить», – подумал он.

* * *

Вернувшись в свою комнату, Джейми сел на носилки, заменявшие ему кровать, и уставился на стену усталым взглядом. Фактически выбор был невелик: остаться или уйти. Последнее казалось невозможным и бессмысленным, в любом случае его найдут, как это было прежде. Это означало беспросветное пребывание здесь, которое, видимо, предполагало полное превращение в ДжиДжи. Может, ему следует попытаться принять это, как сделал Стив. Больше никаких встреч с родителями на Рождество. Больше никакого участия в форумах Интернета. Никаких компьютерных игр… никакого Sim City. Никаких записей Дэвида Боуи или Дево на виниловых дисках. Никаких встреч со Светланой, русской девушкой, подававшей напитки в Вентворсе. Никаких чтений Стивена Кинга при искусственном освещении в дождливые ночи. Больше ничего.

В какомто смысле он считал себя мертвецом. Он взял ванночку с краской для лица, чтобы на время забыться.


ВЕЧЕРНЕЕ ШОУ | Цирк семьи Пайло | Джейми против ДжиДжи