home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


МОЛИТВЕННОЕ СОБРАНИЕ КУРТА

Прошло четверо суток со дня шоу, когда были затоптаны до смерти девять трюкачей, а клоунам поручили другие работы вне игровых площадок. Этим вечером Джордж Пайло должен был дать им первое задание, поэтому клоуны волновались.

После полудня (к досаде всех, кроме клоунов) было назначено молитвенное собрание, которое Курт проводил раз в два месяца и которое стало традицией в связи с его вспыхнувшим интересом ко всему, что касалось Библии. Все работники цирка, за исключением цыган и карликов, а также сомнительных тварей комнаты смеха, собирались по собственному желанию послушать выступление Курта. Молитвенные собрания были призваны, повидимому, укрепить чувство солидарности творческого персонала шоу, но добрые намерения Курта, как обычно, не достигали результатов.

Между тем сейчас ДжиДжи было необходимо спрятать хрустальный шар от других клоунов. Он сказал Рафшоду, что у него больше нет шара, что вещь просто исчезла, вероятно ее украли. Рафшод поверил этому и с тех пор мрачно рыскал вокруг шатра в его поисках. Что же касается Джейми, то он не мог продержаться по утрам и пяти минут без того, чтобы не покрыть лицо краской. Он оглядывался вокруг, чувствуя головокружение, как человек, который очнулся от сладкого сна в обстановке кошмара, и винил за все ДжиДжи.

Последнее время его больше всего заботило, как именно он мог использовать желанный порошок. Казалось, существовал жесткий лимит – например, он проглатывал некоторое количество порошка и желал гибели всем акробатам. Удовлетворив желание, он почти физически ощущал слова, которые желал им сказать. Они оседали гдето в головном мозге, как расходящиеся по воде и исчезающие круги. Он открывал глаза и бежал в возбуждении к шатру акробатов, но разочаровывался – они все еще репетировали. Возвратившись в свою комнату, он снова удовлетворял желание еще большим количеством порошка, но снова без успеха. Это приводило к истерике – он пинал ногами стены и целый час глотал слезы. Для того чтобы удовлетворить свое новое желание и увидеть, как спотыкается Рафшод, он глотал новую порцию порошка и замечал, как Рафшод цепляется штанами за угол карточного стола, летя кубарем на пол.

При виде этого ДжиДжи осознавал, что его запас порошка кончается. Он спросил Гонко, где предел желаний.

– Все хорошо в меру, – объяснил Гонко.

На вопрос, что он имеет в виду под мерой, Гонко рявкнул:

– Следи за тем, чтобы не было вреда для шоу. В разумных пределах. Чем больше ты желаешь, тем больше вероятность, что ты удовлетворишь свое желание.

Остаток досуга ДжиДжи употребил на издевательства над карнавальными служками. Он швырял в них все, что попадалось под руку. Опрокидывал их палатки, бил ногами жен на глазах их мужей, плевал им в лицо, хватал их товары и складывал в отхожих местах, забрасывал молоты «для пробы сил» на дальние крыши, отбирал у них еду и, вообще, превратился в абсолютное зло. Служки терпеливо сносили его выходки, пытаясь избежать столкновений с ним и стараясь не привлекать к себе его внимания. Но это удавалось далеко не всегда. Издевательства над ними являлись для ДжиДжи самой большой забавой. Иногда служки убегали и просили защиты у акробатов. Трое из них приходили на Аллею интермедий и гонялись за ДжиДжи по игровым площадкам, заставляя его прятаться и канючить, пока они не уходили. Когда они исчезали, он возобновлял свои издевательства над служками, прежде всего над теми, которые на него жаловались.

ДжиДжи полировал тряпкой хрустальный шар Шелис в своей комнате, когда низкий голос бодро пророкотал из гостиной:

– Бей, беей!

Курт! ДжиДжи шумно вдохнул воздух и бросился в гостиную. Курт стоял в дверях с веселой улыбкой на неподвижных губах. Гонко вышел из своей комнаты и обратился к Курту, словно тот был странствующим торговцем:

– Мы никого не ждали.

Курт одобрительно хихикнул.

– Входите, босс, – пригласил Гонко.

Курт вошел, оглядывая шатер с безмятежной улыбкой. Его лицо дышало добродушием, казалось, его забавляло все, на что он смотрел. Он с озорным видом похлопал Гонко по плечу.

ДжиДжи внимательно следил за Гонко, пытаясь понять, каким образом главный клоун смог так легко расположить к себе Курта. Он пришел к выводу, что секрет заключался в отсутствии у Гонко страха по отношению к боссу. В то же время Гонко умел держать себя.

– Сегодня молитвенное собрание, не так ли, босс? – спросил он.

– Да, – удовлетворенно вздохнул тот. – Сожалею, что это происходит нечасто, но знаю, что вы, парни, всегда рады этому.

– Да, превратности судьбы, сами понимаете, босс.

– Молодец. – Курт снова похлопал Гонко по плечу. – Вообще, я зашел позаимствовать у вас зонтик. Вы знаете, о каких зонтиках я говорю, маленьких таких, которые защищают от разных вещей сверху. Вещей более крупных и тяжелых, чем дождь.

– Да никаких проблем, босс. Рафшод!

Гонко приказал вынырнувшему откудато Рафшоду принести один из этих «забавных зонтиков». Затем он начал тихонько переговариваться с Куртом. ДжиДжи захотелось подслушать их разговор, и он приблизился к ним насколько возможно. Но когда он подошел слишком близко, они стали говорить еще тише. Вскоре вернулся Рафшод с маленьким зеленым зонтиком. Курт взял его. Зонтик выглядел крохотным в его огромной руке.

– Большое спасибо, – сказал Курт. – Я верну его по окончании молитвенного собрания. После этого он мне будет не нужен. До свидания, клоуны. – И Курт вприпрыжку выскочил наружу.

Гонко подошел к карточному столику и жестом игрока в покер указал на пустые кресла, которые сразу же заняли клоуны.

– Послушай, Гонко! – воскликнул Дупи. – Что случилось с учеником? Гонко? Что случилось…

– Ах, это. У меня вчера была небольшая стычка с ним у шахты дровосеков. – Гонко сплюнул через плечо. – Если не считать этого, Дупс, я уверен, что он неплохо поживает.

– Он ударил Гоши! – воскликнул Дупи. – Он не должен был бить Гоши.

– Ты всегда был благородным парнем, Дупс, – сказал Гонко. – Теперь слушайте, ублюдки. Штрафная работа – оскорбление, но не падайте духом и продолжайте репетировать. Приближается день рождения Курта, от нас требуется превзойти всех. Нужно подумать, и мы вернем шоу. Это не трудно, ребята.

– У тебя есть план, Гонко? – спросил Уинстон.

– Он еще разрабатывается. Чем ныне увлекается Курт? Религией, правда?

– Да, христианством, – подтвердил Уинстон.

– Вот именно, – сказал Гонко, потирая в раздумье подбородок. – Не знаю. Может быть, найти фрагмент Ноева ковчега? Или Библию, написанную Иисусом? Как бы то ни было, я жду предложений.

ДжиДжи увидел, как в дверь без приглашения ввалился Джордж Пайло.

– Здравствуй, Джордж, – поприветствовал его Гонко. – Как жизнь?

Игнорируя приветствие, Джордж указал на ДжиДжи и Рафшода, затем рявкнул:

– Вы, двое, пойдете со мной. – Он повернулся и вышел так же быстро, как и вошел.

Рафшод и ДжиДжи последовали за ним в шатер акробатов, где остановились на краю сцены перед пустыми рядами Зрительских кресел. Сейчас последует показательная порка за кражу хрустального шара, подумал ДжиДжи, на глаза навернулись слезы.

Рафшод смотрел на него с недоумением.

– Что с тобой происходит? – прошептал он. – Ты выглядишь совершенно разбитым.

– Мне страшно, – сказал ДжиДжи. Он повернулся к Джорджу Пайло и выкрикнул: – Это не я!

Пайло приблизился к ДжиДжи печатая шаг, сверкая злобными глазками, уперся лицом ему в живот. ДжиДжи почувствовал, как губы Джорджа касаются его живота, когда коротышка произносил:

– Меня меньше всего интересует, делал ли ты чтонибудь или нет. Сегодня молитвенное собрание. Ты поможешь мне организовать мероприятие. Можешь плакать, если хочешь, но продолжай работать. Понял?

– Да, сэр, – сказал ДжиДжи, сопя и утирая слезы.

Джордж отошел и протопал по сцене, запрокидывая голову, чтобы обозреть стропила. Вдоль них были закреплены крюки, блоки и веревки, удерживающие на месте прожектора. По краям сцены располагались высокие платформы, чтобы поддерживать натяжение канатов, которые в настоящее время отсутствовали. Акробаты не пользовались никакими страховочными сетками.

Минуту Джордж оценивал их взглядом.

– Отлично, – сказал он наконец и указал на место позади сцены, где стояло несколько деревянных ящиков. – Видите их?

– Да, сэр, – жалобно произнес ДжиДжи.

– Перетащите их на стропила. Все. Туда, рядом с прожектором, на который нанесен краской знак X. Свяжите их в этом месте веревкой тугим узлом.

– Как мы сможем сделать это, черт возьми? – взмолился Рафшод.

– Мне наплевать, – ответил Джордж. – Но если это не будет сделано через два часа, вам придется торговать пирожками на Аллее интермедий до скончания жизни. Пирожковая уволенного клоуна – вот как это будет называться. Теперь действуйте.

Джордж ухмыльнулся, наслаждаясь несколько минут их отчаянием, перед тем как уйти. Рафшод осмотрел ящики и воздел руки к небу:

– Как мы сможем сделать это… Взгляни на эти чертовы ящики! В них полно мешков с песком. Боже мой. Как он полагает, их можно переместить наверх? Их невозможно даже поднять!

– Я знаю как, – сказал ДжиДжи. – Ты помнишь, я забыл, как это называется?.. Батут? Ими пользуются акробаты. Почему бы тебе не взобраться наверх, а я буду бросать на батут ящики, чтобы они подлетали к тебе?

– Блин, почему эта работа всегда достается мне? – пробормотал Рафшод.

– Где батут?

– Видимо, в шатре акробатов.

– О нет! – воскликнул ДжиДжи.

– Да. И поскольку я буду взбираться наверх с риском для жизни, ты пойдешь и позаимствуешь батут у них.

– Нет.

– Да.

Препирательства продолжались до тех пор, пока Рафшод не заметил, что данные им Джорджем два часа сократились до часа сорока минут. ДжиДжи представил себе, что работает с карнавальным служкой, и направился к шатру акробатов. Там над ним насмехались и издевались в течение получаса, пока он делал все возможное, чтобы добиться их помощи. Он пресмыкался, льстил им, грозил голодовкой, бойкотировал, прибегал к уловкам, предлагал шпионить за другими клоунами, пускал в ход козыри… Наконец акробаты сказали, что он их утомил, предложили взять батут и убираться, предупредив, что за каждую царапину на батуте ему переломают три ребра. ДжиДжи поверил этому и запричитал, волоча за собой объемистый батут, похожий на шестиугольное колесо. Карнавальные служки ухмылялись, когда он проходил мимо, слезы и краска для лица скатывались с его щек.

– Куда ты запропастился? – буркнул Рафшод, чуть не соскользнув со стропил, когда ДжиДжи притащил батут в шатер.

– Не смей так говорить, – огрызнулся ДжиДжи. – Ты не знаешь, что мне пришлось пережить. – Он натянул батут на сцене и, причитая, поставил рядом ящики. – Глупая затея, – пожаловался он. – Как я смогу заставить их подскакивать?

– Это приспособление для шоу акробатов, – уточнил Рафшод. – Не украшение. Это приспособление, с которого начинаются их трюки. Оно должно работать.

ДжиДжи поставил ящик на батут, ожидая, что дерево прорвет холст, но он пружинил и не поддавался. ДжиДжи подбрасывал ящик вверх, пытаясь придать ему некоторое движение. К его удивлению, ящик вскоре приобрел инерцию полета, поднимаясь все выше с каждым подскоком. Вращение ящика представляло собой пугающее зрелище, но полет был строго вертикальным.

– Я же говорил тебе, что эта штука работает! – крикнул Рафшод сверху. – Не понимаю, правда, как мне удастся поймать его, но посмотрим.

Он прикидывал, как это делать, лишь несколько секунд, поскольку сразу же увидел перед собой вертящийся колесом ящик. Рафшод подхватил его на пике полета и просто прижал к стропилу, перед тем как обвязать его толстой веревкой и переместить на место. Без особого труда они подняли наверх второй ящик.

Джордж Пайло вошел и стал наблюдать за их работой. Они не замечали его, пока не подняли наверх последний ящик. Когда Рафшод подхватил его, Джордж обнаружил свое присутствие, буркнув:

– Не такая уж трудная работа, верно?

Этого было достаточно, чтобы Рафшод потерял равновесие и упал со стропил вместе с ящиком. Он грохнулся на пол за секунду до приземления ящика, рухнувшего на него с треском лопнувшего гигантского яйца. Рафшод громко взвизгнул и замер без движения.

ДжиДжи уставился с открытым ртом на Джорджа, чье лицо не выразило ни тени волнения, когда он сунул руку в карман и вытащил два бархатных кисета.

– Двух кисетов достаточно за ваши труды. – Он швырнул один кисет ДжиДжи, другой – Рафшоду. Затем удалился без слов.

ДжиДжи услышал изпод ящика стон и бросился к Рафшоду. Тот еще подавал признаки жизни.

– Ты слышишь меня? – спросил ДжиДжи.

Рафшод издал булькающий звук. Кровавый пузырь вырвался из одной его ноздри и лопнул.

ДжиДжи обдумывал альтернативы, одной из которых было покончить с единственным человеком, способным настучать относительно его участия в краже хрустального шара. Он решил присвоить бархатный кисет Рафшода и направился в шатер клоунов. Когда вошел в гостиную, клоуны играли в покер. В игре не принимал участия только Гоши, который лежал на полу рядом со столиком и издавал звуки, похожие на щебет. ДжиДжи остановился в дверях, тяжело дыша.

– Чего хотел Джордж? – спросил Гонко.

– Рафшод… Он мертв! – крикнул ДжиДжи трагическим голосом, отрепетированным по дороге в шатер. Он разрыдался и добавил: – Почти.

Гонко даже не оторвал взгляда от карт. Спросил:

– Шутишь?

– Нет, сэр!

– Неразумная тварь! – взвизгнул Гонко, бросая карты. – У меня стритдро.

Группа клоунов отправилась к шатру акробатов, впрочем, ни один из них особо не спешил. Они обнаружили Рафшода, дергавшего ногами под деревянным ящиком. На траву вытекла лужа крови. Если ДжиДжи не ошибался, Рафшод тихо стонал от удовольствия.

– Эй, ДжиДжи, ничего страшного, – сказал Гонко, пнув Рафшода ботинком. – Это призвание Рафа. Вероятно, это самый звездный момент жизни этого ублюдка. Убить клоуна сложно. Клоуны убивают, а не становятся жертвами, запомни это.

Гонко ударил по ящику ботинком. Он отлетел в сторону, открыв пропитанную кровью рубашку Рафшода и сплюснутую, бугорчатую грудь.

– Так, – произнес Гонко. – ДжиДжи и Уинстон, вы двое – самая заботливая пара среди нас. Поднимите его с земли и тащите в шатер. Если угробите его по дороге, я убавлю ваше жалованье.

Рафшода отнесли в шатер и бросили на постель. ДжиДжи, претендовавший после случившегося на некоторое внимание к себе, дулся до пяти часов, пока Гонко не собрал клоунов вместе. Они отправились на молитвенное собрание Курта.

* * *

По пути их перехватили акробаты. Двое ближайших служек поспешно удрали, когда они выпрыгнули на аллею, загородив клоунам путь.

– Ты! – сказал акробат по имени Свен, указывая на ДжиДжи. – Где наш батут?

– Там, где я его оставил, ты, тупой гомик, – огрызнулся ДжиДжи, который нисколько не опасался этих парней в присутствии других клоунов, способных вступиться за него. – Поэтому отвяжись от меня! – добавил он.

– Мы о чем тебя предупреждали, коротышка? – напомнил акробат по имени Рэндольф, поигрывая плечами и наступая на ДжиДжи. – Если ты не вернешь батут, мы переломим тебя надвое. Кажется, мы это говорили.

– Да, все так, дорогой, – подтвердил Свен.

– Ну, тогда… – Рэндольф медленно согнул ногу, выводя каблук на один уровень с лицом ДжиДжи. – К остальным просьба держаться позади. Все произойдет быстро и больно.

Гонко вздохнул:

– Погодите, ребята. Мы обнаружили вашу дымовую бомбу. Как насчет того, чтобы оставить малыша ДжиДжи в покое? Сочтем, что мы квиты.

– Дымовая бомба? – удивился Рэндольф. – Не понимаю, о чем ты говоришь. Не надо обвинять нас, если провалилось ваше шоу. – И снова обратился к ДжиДжи: – Горстка любителей не познает удовольствия, если ты не получишь это в лицо. Гляди! – Рэндольф совершил грациозный прыжок в направлении ДжиДжи, намереваясь ударить его каблуком.

Это было выполнено с таким изяществом, что ДжиДжи скорее залюбовался летящим телом, чем озаботился уклониться от удара. Однако на Тонко прыжок не произвел впечатления. Он встал между Рэндольфом и ДжиДжи, выхватил из кармана железный прут и ткнул им в ребра акробата. Рэндольф кувыркнулся в воздухе, подобно прыгуну с вышки, и жестко ударился о землю.

Другие акробаты проследили за полетом тела товарища, а затем обратились к Гонко, окружая его с угрожающим видом. Гонко повернулся к ним, обнажив зубы и покачивая головой, и поднял вверх железный прут. Затем случилось нечто неожиданное. Прозвучал невыносимо пронзительный звук. Он был резче чем звук сирены и громкий, как грохот взрыва. Клоуны и акробаты попадали на землю, прикрыв головы руками. Затем акробаты вскочили на ноги и убежали.

ДжиДжи упал на землю первым. Он искоса взглянул на Гоши, у которого кожа на лице напряглась от натяжения. Наиболее странным показалось ДжиДжи то, что Гоши смотрел не на клоунов, он устремил свой взгляд на колышек цыганской палатки. Невозможно было поверить, что его беспокоила стычка или что он хотел ее предотвратить. Маловероятно вообще, что он собирался чтото сделать. Из его уха просочилась капля крови.

Наконец пронзительный визг прекратился. Дупи подбежал к брату.

– Гоши! – прошептал он благоговейно. – Ты сделал добро. Ты совершил настоящее добро, Гоши!

Руки Гоши были вытянуты по швам. Пошатываясь, он повернулся к Дупи, уставился на него, как будто видел впервые, и произвел глухой свист. Гонко вынул из ушей затычки, которые хранил в карманах, и похлопал Гоши по плечу. ДжиДжи вздрогнул, когда Дупи стер кровь с уха брата.

Клоуны пошли дальше. За ними наблюдали из окон служки, недоумевавшие, откуда исходил этот пронзительный звук. О том же думали все, кто находился на игровых площадках. Даже Гоши.

* * *

Кровь Рафшода все еще окрашивала траву рядом со сценой. Клоуны пришли вторыми. Первыми были акробаты, свирепо смотревшие на клоунов с противоположной стороны помещения. Гонко послал им воздушный поцелуй. Вскоре прибыли другие исполнители. Среди них были дровосеки, дородные силачи в джинсах, которые рассеянно озирались вокруг. Присутствовало несколько представителей шоу уродов, включая Йети, заросшего волосами длиной примерно в два с половиной метра, с лицом одновременно печальным и ласковым. Фишбой привез в корзине отсеченную голову. Уроды устроились позади всех, и Фишбой излучал дружелюбие ко всем. Казалось, он один не имел врагов, и ДжиДжи не мог понять, как это ему удалось.

Мугабо сделал вид, что споткнулся, и занял место в левом краю комнаты. Он выглядел весьма смущенным. Затем пришла Шелис. Ее глаза вспыхивали, когда она присматривалась к комулибо. ДжиДжи спрятался за Дупи, чтобы она его не увидела. Вслед за Шелис в помещение, объятый яростью, вломился Джордж Пайло и встал на некотором расстоянии от подиума ни на кого не глядя. Он пристально смотрел на ящики, привязанные к стропилам.

ДжиДжи вдруг заметил, что ящики располагались как раз над тем местом, где Джордж установил подиум. Он понял, для чего это было сделано. Джордж собирался убить Курта, – и он, ДжиДжи, помогал ему в этом! Его обжег страх, как будто на него вылили ушат ледяной воды. ДжиДжи заерзал на своем месте. Может, наступил момент предупредить босса…

Курт появился в шатре, шагая в проходе между рядами сидений, сунув руки в карманы и с улыбкой оглядывая своих сотрудников. Он направлялся прямо к подиуму, жестом призывая аудиторию к тишине. ДжиДжи пригнулся на своем сиденье в страхе перед предстоящим зрелищем.

– Добрый день, – произнес Курт густым басом, поднявшись на подиум. – Полагаю, что с нами все хорошо. Я не погиб за то время, как мы говорили в последний раз, вы тоже живы. Это замечательно. Неделю мы провели в трудах. Показали два шоу. Мы все трудились, и каждый из нас заслуживает похвалу. Почти все исполнители отвечали высоким стандартам искусства развлечения, которые от них ожидает Цирк семьи Пайло. Наша задача как раз состоит в том, чтобы зрители, которые посещают наши шоу, получали незабываемые впечатления. Вот почему, друзья, вы так долго занимаетесь этим делом. Вы развлекаете. А развлечений заслуживают все.

Эта банальная речь продолжалась несколько минут, взгляды присутствующих блуждали повсюду, обходя лишь подиум. ДжиДжи нервничал, наблюдая за стоящим на подиуме Куртом.

– Теперь о неприятном. – Улыбка Курта стала похожа на добродушную улыбку классной дамы. – Итак. Семнадцать человек произносили имя Господа всуе. Шелис это делала дважды во время совокупления, впрочем, полагаю, ее можно простить… Хотя Шелис, просящая помощи Спасителя в любовных утехах, сюжет не для слабонервных. У Него можно просить лишь о главном. Урод Наггет однажды это делал, разговаривая во сне, – прекрасно. Фишбой, ты управляешь паноптикумом правильно. У клоунов Рафшод обращался к Господу шесть раз, Гонко – десять, Уинстон – дважды, а ДжиДжи – тридцать два раза. Мой любезный братец Джордж делал это одиннадцать раз. В этот раз не будет никаких уведомлений о расторжении контрактов, но, пожалуйста, ведите себя достойно. Существует так много слов. Зачем зря трепать имя Господа? Будем помнить об этом.

При упоминании о Джордже ДжиДжи осмотрел сцену, Джорджа не было видно. Затем его глаз уловил движение. Он увидел, как веревка, которая поднималась по опоре трапеции и тянулась по крыше, тащит чтото наверх. Один из ящиков слегка дернулся и свалился на бок. Затем сверху упали оба ящика.

Речь Курта ничуть не утратила своего ритма даже тогда, когда оба ящика ударились об пол с двух сторон от него. Курт держал в руке зонтик, который позаимствовал у клоунов. Зонтик раскрылся над его головой в доли секунды до того, как на его лысый череп должны были обрушиться ящики. Исполнители переключили внимание на сцену на то место, где ящики, рухнувшие со страшным грохотом, оставили вмятины на деревянном настиле. Мешки с песком прорвались, и их содержимое высыпалось со слабым шелестом.

Курт даже не взглянул на упавшие ящики. Лицо Джорджа, стоявшего позади него, стало приобретать багровый цвет. Он махал руками, как шимпанзе, ловивший добычу. Курт спокойно сложил зонтик и отставил его в сторону, заметив при этом, что вопрос состоит не в том, что Иисус мог сделать для верующих, но в том, что сами верующие могли сделать для Иисуса.

ДжиДжи кусал ногти. Ничего не произошло. Покушение на убийство вызвало лишь праздный интерес Гонко и Уинстона.

– Уинстон! – прошептал ДжиДжи. – Это я поднимал наверх ящики!

– Ну? – полюбопытствовал Уинстон.

– Ну? Неужели ты не понимаешь, черт возьми?

– Тише, пожалуйста, – попросил Курт с подиума.

Уинстон наклонился к ДжиДжи и сказал:

– Мы видели это уже тысячу раз. Не волнуйся, если ты помогал Джорджу. Возможно, на следующей неделе Курт попросит тебя помочь в ликвидации Джорджа. Делай то, что тебе говорят, и держи рот на замке.

Курт завершал свое выступление. Джордж тихонько вышел, путаясь в собственных ногах. Он дрожал от злости.

– Похоже, Джордж полагал, что у него был хороший шанс в этот раз, – прокомментировал Уинстон.

– Будет забавно выслушивать приказы этого кретина сегодня вечером, – сказал Гонко, сплюнув.

Курт завершил свою речь призывом не переусердствовать в дарении подарков на дни рождения в этом году, хотя и оговорился, что, если имеется сильное желание, можно проявить больше усердия. Слушатели зашевелились, предвкушая окончание собрания.

Внезапно раздался громкий треск. ДжиДжи взглянул вверх и вздрогнул: ему показалось, что шатер покачнулся. Опоры трапеции заколебались, и зрители замолкли. Уинстон сразу же нырнул под свое сиденье. Даже Курт сделал паузу и с некоторым любопытством медленно огляделся вокруг. В этот момент опорные балки качнулись вперед, как падающие деревья. Послышался трепещущий звук, как у флага на сильном ветру. Сквозь горизонтальные балки показался стяг, привязанный к той самой перекладине, на которую ранее взбирался Рафшод. Это было белое полотно, на котором красной краской было написано слово «свобода».

Затем шатер рухнул. Опорные балки упали, стропила обрушились внутрь, послышался звук рвущегося холста. Снаружи шатра пронзительно закричали, сооружение сложилось, погребя под толстым холщовым покрытием всех присутствующих. Раздавались громкие удары, металлические и деревянные опоры ломались и падали на зрительские ряды. ДжиДжи едва успел спрятаться под сиденье, когда рядом с ним упал тяжелый столб. От его удара задрожала земля.

Посреди разгрома с подиума послышался голос Курта Пайло. Он говорил ласково, с некоторым удивлением:

– Да, этого я не ожидал.

* * *

Явный саботаж стал поводом для многих разговоров в последующие дни. Поразительно, что никто не погиб в этой катастрофе, которую расценили как покушение на жизнь всех исполнителей. Надо отметить, что этот акт вандализма вовсе не представлял собой чтото необычное – почти каждый исполнитель имел зуб против когото, для многих участников шоу насилие служило сильным возбуждающим средством. Но появление стяга, на котором было написано слово «свобода», исключало возможность просто несчастного случая. Свобода? Вполне приличное слово, но никто не понимал, как его трактовать.

Прежде всего обвиняли, конечно, Джорджа, разумеется, за его спиной. Он исчез из шатра весьма вовремя. Если злоумышленником действительно был Джордж, то возникали серьезные вопросы о том, как привлечь его к ответственности. В конце концов, это было второе по значимости лицо в руководстве.

Хуже всего чувствовали себя акробаты. Их шатер был разрушен, и им предоставили неважную альтернативу: сценический шатер клоунов, где им пришлось репетировать свои трюки на гимнастическом ковре, пока не будет восстановлена их собственная сцена.

Уроды тоже огорчились, поскольку Фишбой получил серьезное увечье. Его голова была сплющена опорным столбом. Фишбоя спасло лишь посещение манипулятора материалом. Между тем Мугабо в панике вызвал небольшой пожар, в результате которого расплавились некоторые приспособления, поддававшиеся ремонту в нормальных обстоятельствах. Он заявил, что не будет давать больше представлений, и не позволил подойти к себе близко, чтобы оказать помощь в лечении полученных им множественных ожогов.

Травмы других исполнителей были незначительными. ДжиДжи получил лишь шишку на плече и темное влажное пятно на штанах, появившееся в результате сочетания страха и слишком обильного потребления шипучих напитков. У некоторых появился звон в ушах, главным образом изза Гоши, чьи возгласы и крики во время бедствия никому не помогли. Он свистел до тех пор, пока наконец свист кипящего чайника не превратился в щебет волнистого попугая и можно было расслабиться.

– Так, – сказал Гонко, когда клоуны заняли места за карточным столом, – чтото случилось.

– Кто это сделал, Гонко? – спросил Дупи. – Кто сделал это? Этого не надо было делать, Гонко. Они напугали Гоши, они напугали Гоши!

– Судя по всему, напугали немного и ДжиДжи, – сказал Гонко. – Может, надо сменить штаны, малыш?

– Это просто пот, – оправдывался ДжиДжи, скрестив ноги, чтобы скрыть пятно.

– Кажется, Фишбой серьезно поранился, – сказал Уинстон, сдав карты для первого раунда блекджека.

– Это чертов ублюдок, – сказал Гонко, ударив по столу кулаком. – Фишбой не обидит и мухи. Кто бы это ни был, я сделаю из него нарезку.

– Кто это сделал, Гонко? – допытывался Дупи. – Кем был тот, кто сделал это, Гонко? Кто сделал то, что было сделано…

– Не имею представления, Дупс. Хотя ты задал хороший вопрос, ты всегда был пытливым парнем. Кто хотел убить?.. Каждый. И что это было за дерьмо со «свободой»?

В голове ДжиДжи чтото щелкнуло. Припомнить одно только слово: «Свобода». Уинстон! Почему он не вспомнил этого раньше? Он повернул голову к Уинстону, обдумывая поведение клоуна на Аллее интермедий. ДжиДжи широко раскрыл рот. Уинстон бросил на него быстрый взгляд и сказал:

– Не правда ли, странно? Не хотелось бы мне быть в штанах или в туфлях того, кто вывесил этот стяг.

ДжиДжи намек понял, но его рот оставался открытым. Уинстон опять бросил на него испепеляющий взгляд и воскликнул:

– ДжиДжи, ты собираешься делать ставку или будешь сидеть как человекневидимка весь вечер?

Это замечание вызвало смешок у Гонко, а ДжиДжи закрыл рот.

– Ты слишком взвинчен, – заметил Гонко Уинстону.

– Нам нужно когданибудь вернуть право на шоу, не так ли? – напомнил тот. – Слышал, что сказал Джордж? Акробаты получили нашу сцену. Интересно, сколько потребуется времени для восстановления их собственной сцены?

– О боже, ты прав, – запричитал Гонко.

ДжиДжи решил, что пора смываться, ибо он не мог преодолеть свое недоверие к Уинстону.

– Эй! – окликнул его Гонко, когда он отошел от стола. – Куда ты идешь, черт побери? Какой покер можно сыграть с тремя игроками?

ДжиДжи захныкал и убежал.

– Никто не поверит твоему притворству! – крикнул ему вдогонку Гонко. – Я тебя знаю, приятель, знаю хорошо.

Вернувшись в свою комнату, ДжиДжи сел на постель и попытался раскинуть мозгами. Уинстон все еще шантажирует его, размышлял он, но может ли он сам шантажировать Уинстона? Свобода. Что это значило? Почему он говорил о ней Джейми в порыве сентиментальности? Был ли в том, о чем он думал, какойто шанс для Джейми уйти из шоу? Не дурачился ли старик?

– Думаю, – шептал ДжиДжи, – так и есть, это дурачество.

Он лег на спину, размышляя. Голова ударилась обо чтото круглое и твердое – это был хрустальный шар. Он потрогал его поверхность, и на его лице расплылась улыбка. ДжиДжи знал, как проведет завтрашний день. Он вынул шар из наволочки, погладил и сказал:

– Ты, беби, и я, мы с тобой одни против всего мира.


Джейми против ДжиДжи | Цирк семьи Пайло | КОМПРОМАТ НА ДЖИДЖИ