home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


КОМПРОМАТ НА ДЖИДЖИ

Джейми проснулся, испытав привычный ряд состояний: головокружение, тошнота, страх, обреченность на беспомощность. Плюсом было то, что из этого ряда выпала физическая боль. По обыкновению, он припомнил, что днем раньше едва избежал смерти, в этот раз его жизни угрожало падение опорных балок. Одна из них упала рядом, справа от его – или ДжиДжи – лица. И как ДжиДжи реагировал на все это? Выбравшись из разгромленного театра, он забыл о нем. Этот парень нисколько не беспокоился о том, что случилось с той группой, к которой он принадлежал. «Мне придется умереть здесь, – подумал Джейми с абсолютным хладнокровием. – Теперь в любой день».

С такими мыслями Джейми просыпался каждое утро и потому сразу же намазывал лицо краской. Впрочем, в это утро все было иначе. Ему пришлось думать. Вчера произошло нечто очень серьезное, нечто, противоречившее обычному укладу жизни цирка. Некто бросил вызов всем участникам шоу – по крайней мере, всем, кто чтото значил в нем. Эти неизвестные не дурачились, они добивались серьезных целей. На стяге было написано СВОБОДА. Слово, которое Уинстон советовал ему запомнить. Это затея Уинстона! Так должно было быть.

Он думал об Уинстоне, на которого должен был опереться.

Свобода.

Или, возможно, было много плеч для опоры?

Он с отвращением посмотрел на ванночку с краской для лица. Сегодня он предстанет в этом заведении в собственном обличье.

* * *

Просыпались другие участники карнавала, и Джейми мог слышать, как идет уборка сцены для акробатов. Он надел туфли, красный нос, просторную полосатую рубашку и светлые пятнистые штаны. Основательно проверил карманы и не обнаружил в них ничего, кроме волокна. Одевшись, сел на постель, прислушиваясь, есть ли в гостиной клоуны. Там было тихо. Джейми поднялся и открыл дверь, но был вынужден вновь подавить в себе инстинктивное желание крикнуть. За дверью стоял Гоши, и одному Богу было известно, сколько времени он глядел на дверные панели. Всю ночь?

Джейми крепко сжал дверную ручку.

– Доброе утро, – выдавил он из себя.

Гоши уставился на него, не меняя выражения лица. Джейми заметил чтото зеленое на его верхней губе, словно травянистое пятно.

– Доброе утро, Гоши, – повторил Джейми.

Гоши ответил морганием глаз: сначала правого, потом левого. Он издал низкий сдавленный свист и повернулся лицом к коридору. Решив, что было бы небезопасно просить Гоши подвинуться, Джейми проскользнул в узкий просвет между плечом Гоши и дверью, стараясь изо всех сил избежать соприкосновения.

Он бросил беспокойные взгляды в оба конца коридора, пытаясь вспомнить, где находится дверь комнаты Уинстона. Постучав, услышал голос старого клоуна:

– Уфф. Кто там еще?

– Джейми.

Послышался скрип пружин кровати.

– ДжиДжи?

– Джейми.

– Джейми? Входи.

Джейми вошел и сел на чистый участок пола рядом с кроватью Уинстона. Уинстон сидел на ней, зевая.

– Ты пропадал гдето, – сказал он.

– Да. Послушайте… Я не хочу сегодня покрывать лицо краской.

Уинстон потер подбородок и заткнул ухо ватной затычкой.

– Ты выбрал неудачный день, – заметил он. – Мы сегодня репетируем. Ты будешь участвовать в представлении. Мы должны сохранять форму на случай возвращения на сцену.

– А почему я не могу участвовать в таком виде?

– Ты можешь покалечиться. Или убиться. Помни, краска не только превращает тебя в подлого кретина.

Джейми опустил глаза.

– Прости, – извинился Уинстон, – мы оба знаем, что это не твоя вина, но такова реальность. Давай начистоту. – Старый клоун откинулся назад и вздохнул. – Намазавшись краской, ты попадаешь в трудное положение, не так ли? Я не могу тебе ничего доверить, поскольку с краской на лице ты будешь выбалтывать это кому угодно.

– Как насчет влияния? – спросил Джейми. – ДжиДжи думает, что вы шантажируете его. Он не хочет поддаваться шантажу.

– Ну и прекрасно; если бы ДжиДжи все знал, у него бы был компромат на меня, позволь заметить. Об этом можно смело говорить, поскольку мое мнение ценится выше, чем его. Они доверяют мне больше, поскольку я нахожусь здесь больше времени, чем он. – Уинстон помолчал и покачал головой. – Не знаю, что тебе посоветовать, Джейми. Не имею никакого представления.

– Что, если… что, если бы я устроил все так, что вы имели бы на ДжиДжи больше компромата, чем он на вас? Что тогда?

Уинстон взметнул брови:

– Продолжай.

Джейми подался вперед:

– Что, если бы я совершил сегодня нечто действительно компрометирующее меня, но благополучно избег бы огласки, дав вам при этом улики, которые вы могли бы использовать против ДжиДжи. Может, в таком случае вы бы не опасались рассказать мне о том, что означает этот трюк со свободой.

Уинстон метнул быстрый взгляд на дверь:

– Шшша. Тише, Джейми, ради бога.

Джейми принял виноватый вид.

– Простите.

Уинстон с задумчивым видом сел на кровать.

– Думаю, – сказал он, – такое соглашение сработает. Но ты понимаешь, на какой идешь риск? Если попадешься… Это не шутки, сынок. Тебе лучше не знать, что они с тобой сделают.

– Вы правы, может, лучше не знать, – вздохнул Джейми. – Но мне осточертело просыпаться в таком состоянии, чувствовать себя так. Не могу этого больше выносить.

Уинстон понимающе кивнул:

– Тяжелое время для нас, верно? Давай лучше подумаем, на какие уловки ты сможешь пойти.

– Уинстон, я хочу вас о чемто спросить.

– О чем же?

– Почему вы не меняетесь, когда покрываете лицо краской?

На лице Уинстона мелькнуло подобие улыбки.

– На мне нет краски, – сказал он и достал изпод кровати маленькую коробочку. – Вот обычная краска для лица. Не отсюда. Это не то вещество, которое они изготовляют в комнате смеха. Разница совсем незаметна. Просто я выступаю угрюмым персонажем. Это нетрудно. Мое сценическое амплуа не намного отличается от реального. Считай, что мне везет.

– Но как вам удается выступать на сцене?

– Я обеспечиваю себе роли, которые неопасны. Не скажу, что это легко. Я убеждаю Гонко, что у меня слишком болит спина, чтобы выполнять тяжелые трюки. У меня много синяков, и подчас приходится рисковать. Но ради тебя, ДжиДжи, если вернуться к тому короткому разговору, помни, я могу воспользоваться здешней краской для лица в любое время и сломать тебе шею.

Джейми моргнул, поразившись неожиданной жесткости тона Уинстона.

– Теперь уходи, Джейми. Я подумаю над тем, что можно сделать, – если ты уверен, что выбрал правильный путь.

– Другого выхода я не вижу, если честно.

Уинстон пожал плечами:

– Раз ты заговорил об этом, то я тоже.

Джейми вернулся в свою комнату. Он подождал, когда затихнет сердцебиение, и постарался ни о чем не думать. Через полчаса Гонко просунул в дверной проем голову, чтобы рявкнуть:

– В час репетиция. В одиннадцать вечера побочные работы. Паскудная жизнь, когда приходится лишь поддерживать существование.

* * *

Его томило мучительное ожидание плана, за разработку которого взялся Уинстон. Джейми страстно желал смерти ДжиДжи, может, не действительной, но вполне эффективной. Наконец пришел Уинстон, он принес с собой какойто рюкзак. Прижав ухо к двери, чтобы убедиться, что они одни, он открыл рюкзак и вынул оттуда сложенный белый лист бумаги. Это была уменьшенная копия стяга со словом «свобода», записанном красной краской. Уинстон говорил шепотом:

– Вот что тебе надо делать. Повесь это внутри паноптикума. Там есть лестница. Поднимись по ней на стропила и прикрепи стяг там. После спустись вниз и возьми записку, приклеенную к внутренней стороне входной двери. Сорви ее, прочти и проглоти.

– Что, если меня заметят?

– Ты должен убедиться, что этого не случится. Вы дружите с новым помощником Фишбоя, так? Его зовут, кажется, Стив? Вы встречаетесь иногда?

– Да.

– Это твое алиби. Теперь иди туда, быстрее.

– Уроды не заметят меня?

Уинстон замотал головой и вышел, не говоря ни слова. Джейми не мог понять, откуда старик черпал такую уверенность. Он посмотрел на карманные часы, которые ДжиДжи спер на Аллее интермедий. До репетиции оставалось два часа. Вздохнув, он взял стяг и спрятал его под рубашку. Идя по гостиной и главной аллее, он старался имитировать походку ДжиДжи, чрезмерно сгибая колени, поправляя ширинку и бросая сердитые взгляды на цыган, мимо которых проходил. Он чувствовал себя идиотом. Вскоре он подошел к комнате смеха, перед которой, как обычно, стоял безмолвный охранник Дамиан в капюшоне. Джейми показалось, что он заметил какоето движение в верхнем окне. Как будто шевельнулась занавеска, но он не был в этом уверен.

За комнатой смеха были рассыпаны обветшалые деревянные хижины с облупившейся краской. Здесь жили цыгане. Джейми направился к ним, стараясь быть незаметным. Отдаленный говор свидетельствовал о том, что большинство служек занимались разбором завалов рухнувшего сценического шатра акробатов. Паноптикум находился по другую сторону шатра. За ним тянулся тот самый таинственный деревянный забор. Джейми припал глазами к щели между двумя досками, впервые задумавшись о возможности побега. Но он не мог ничего рассмотреть – там была та же белая дымка, которую ДжиДжи видел с крыши шатра клоунов. Он ожидал услышать шум леса, но, к своему удивлению, услышал звук, похожий на тот, что исходит от морской ракушки. Отдаленный шум океана.

Джейми хотелось перелезть через забор, но шум из ближайшей цыганской хижины заставил его отказаться от этого намерения. Там чтото с грохотом рухнуло, затем послышались сердитые голоса на испанском. Один мужской, другой женский. Джейми побежал к шатру уродов и обнаружил прореху в холсте. Он остановился, когда перебранка цыган приобрела взрывной характер. Женщина чтото пронзительно крикнула, затем наступила зловещая тишина. Из задней двери хижины вышел тучный мужчина лет пятидесяти, большой живот вываливался из его штанов. Он нес через плечо обмякшее тело женщины среднего возраста, на ее затылке зияла рана, из которой стекала кровь. Цыган сбросил тело женщины на землю у забора. Джейми вздрогнул и нырнул внутрь паноптикумшоу.

– Идем дальше, – прошептал Джейми, стараясь успокоиться. Он досчитал до десяти и взял себя в руки. «Здесь случаются вещи хуже, чем это, – вспомнил он слова Уинстона. – Худшее произойдет с тобой. Делай свое дело».

В паноптикуме было, как обычно, темно. Светили желтым светом лишь лампы витрининкубаторов. Сейчас инкубаторы были пусты, и сам свет казался непристойным – это был тот свет, который можно было бы обнаружить в подвале серийного убийцы. Он освещал стол для операций, звуконепроницаемые стены, пятна крови и резко очерченные предметы.

Здесь сохранялся лишь один экспонат, Наггет, отсеченная голова. Наггет был погружен до подбородка в воду, его глаза были закрыты. Алюминиевая лестница лежала плашмя на земле у стены. Джейми поднял и установил ее напротив опорной балки, затем сбросил клоунские туфли. Ступеньки глубоко врезались в подошвы его ступней. Он поднимался до тех пор, пока не пригнул голову у крыши. Обернул стяг вокруг балки и почувствовал внезапно слабость в ногах, когда попытался вообразить, что не упадет.

Когда он приладил стяг к балке и собрался спускаться, внизу раздался щелчок и погас свет. Джейми пришлось поддерживать равновесие в темноте, он дико озирался, сердце стучало. Ктото выходил через переднюю дверь паноптикума. Кто это был, Уинстон? Что это был за шум? Кинокамеры? Он мысленно обругал Уинстона за то, что тот не предупредил его относительно этой части плана. Да, теперь он был скомпрометирован. Боже, онто надеялся, что можно доверять старику.

Джейми спустился по лестнице, посмотрел вверх и с раздражением обнаружил, что стяг был повешен вверх тормашками. Он побежал к входной двери, остановившись по пути для того, чтобы убедиться, что отсеченная голова все еще спит. Прощупал холст в поисках записки, которую должен был обнаружить… Вот она. Он оторвал ее от стенки и побежал к одному из инкубаторов, чтобы прочесть ее под желтым светом лампы.

Пораскинь мозгами. Сделай это в последнюю очередь. Прежде всего разбей стеклянные витрины. Голова под наркозом, ничего не услышит. Потом уходи. Пройди к шатру клоунов обходным путем, оттуда беги вдоль забора. Не попадайся никому на глаза.

– Вот, блин, – прошептал Джейми. Он поискал вокруг средство для того, чтобы разбить витрины, и увидел железный прут, прислоненный к клетке Йети. Уинстон продумал все. Джейми взял прут и подбежал к резервуару Наггета, прокашлялся, щелкнул пальцами и постучал по стеклу – никакой реакции. «Что ж, начнем», – подумал он. Первым ему попался высокий стеклянный инкубатор. Один удар погнул стекло, на котором появилась паутина трещин. Еще два удара – и все сооружение разлетелось на мелкие осколки, рассыпавшиеся по земле, как конфетти. Следующим объектом стал инкубатор Тэллоу. Первый удар пробил зубчатую дыру в левой стенке, другой – покончил с кабиной окончательно. Настала очередь витрины, похожей на стеклянный гроб. Один сильный удар, и она разбилась вдребезги.

Внезапно Джейми услышал, как ктото кричит в отдалении, – казалось, это был голос Джорджа Пайло. Если он услышал Джорджа Пайло, то и Джордж мог слышать его, подумал Джейми. Ему следовало поспешить. Он взглянул на другие экспонаты. Йети находился в железной клетке. С ней ему не справиться, прикинул свои возможности Джейми и пошел дальше. Слева от него находилась стеклянная емкость с отсеченной головой. Джейми подбежал и ударил по емкости. Емкость зашаталась и рухнула, голова заскользила по полу и остановилась у лестницы, крутясь на своей лысине.

Пришло время убегать. Джейми бросился в тень за паноптикумом и, едва успел проскользнуть в ту самую прореху, через которую проник внутрь, как через входную дверь в паноптикум ворвался Джордж Пайло. Его тело тряслось от гнева.

– Кто здесь?! – заорал Джордж. – Кто?!

Джейми побежал вдоль забора, за комнатой смеха и остановился, и вдруг заметил какоето движение. Понего цыган тащил на плече труп женщины. Ее тело болталось, как большая кукла. Джейми побежал дальше и, обернувшись, увидел, как цыган остановился у мусорного контейнера и перебросил труп через забор.

Добежав до шатра клоунов, он сразу бросился в свою комнату, чтобы предаться там одолевающим его страхам.

Насколько он понимал, все прошло без сучка без задоринки, но теперь ему стало страшно. В любую секунду из гостиной мог прозвучать пронзительный голос Джорджа Пайло: «Тащите сюда ДжиДжи! Он терроризирует комнату смеха, слишком много мнит о себе…»

«Несомненно, вскоре начнется переполох», – подумал Джейми.

– Парни! Парни! – завопил Дупи. – Они напали на шатер уродов! Они снова это сделали! Пошли и сделали это! Сделали эту чертову работу!

– Что за дребедень ты несешь?! – крикнул из своей комнаты Гонко.

– Они напали на шатер уродов, Гонко! Гонко, они разгромили шоу уродов!

– Кто это сделал?! – снова крикнул Гонко.

– Не знаю, кто это сделал, Гонко! Кто сделал это, Гонко?

– Ты – тупица, Дупс. Клоуны! Все сюда. Поголовно.

Джейми выбежал, не успев подумать, сможет ли Гонко уличить его… Он накрылся медным тазом, это ясно. Он весь покрылся потом, он провонял им. Один взгляд ему в глаза, и все будет кончено…

– Поголовно! – снова крикнул Гонко. – Собирайтесь, чтото случилось. Никто не повесит на нас это, не повесит, если я заступлюсь. Все сюда быстро. Не заставляйте Гонко терять терпение.

Джейми задержался в коридоре. На его штанах остались осколки стекла. Он вернулся в свою комнату, снял штаны, задумался… Он не может идти к ним в таком виде. Провалится в две минуты. Джейми подошел к шкафу, схватил ванночку с краской для лица и размазал краску по щекам. Взял ручное зеркальце, осмотрел себя и…

ДжиДжи совершенно успокоился. Последний час быстро пронесся в его воображении.

– Гоши и ДжиДжи, идите сюда быстрооо! – орал Гонко.

ДжиДжи вздрогнул и побежал в гостиную. Все клоуны были уже там, включая Уинстона.

– Прекрасно, мы все собрались, – сказал Гонко. – Никогда не видел в своей жизни столь невинной группы сосунков. ДжиДжи, надень штаны, и пусть это будет последний раз, когда я даю тебе такого рода указания.

– Да, босс, – откликнулся ДжиДжи воркующим, мягким голосом. Он злобно взглянул на Уинстона, который ответил ему дружелюбным взглядом.

После того как ДжиДжи оделся, Гонко повел клоунов к паноптикуму. ДжиДжи пристроился рядом с Уинстоном и схватил его за плечо, уводя в сторону, чтобы не слышали другие клоуны.

– Это была плохая, скверная работа, – прошептал он.

Уинстон снова дружелюбно посмотрел на него и сказал:

– Не знаю, я этого не делал.

– О, ты получишь свое, – рявкнул ДжиДжи. Он кипел гневом.

– Это фото будет прекрасно выглядеть, если его поместить в красивую большую рамку и повесить на входной двери в трейлер Курта. Тебя действительно засняли великолепно.

ДжиДжи прикинул последствия и решил изменить тактику.

– Ты ведь меня не выдашь? – спросил он. – Я беспокоюсь не о себе… О Джейми. Бедняга Джейми не желал ничего подобного… Он просто… Он… – ДжиДжи старался говорить как можно мягче.

Уинстон покачал головой с выражением брезгливости и побежал трусцой догонять остальных клоунов.

– Подонок, – сплюнул ДжиДжи. Как Джейми мог действовать на руку старика? Как мог? – О, Джейми, ты тоже получишь свое, – сказал он. ДжиДжи был настроен серьезно.

* * *

Внутри паноптикума собралась толпа, молча осматривавшая разбитые витрины и стяг, который свешивался со стропил вверх тормашками. Пришел посмотреть, что случилось, и Курт Пайло. ДжиДжи наблюдал его вблизи. Рыбьи губы Курта изгибались в добродушной улыбке, но лицо было напряжено, как сжатый кулак. При виде его возникало общее впечатление озадаченности, как у человека, находящегося в комнате полной смеющихся людей и не уверенного, но подозревающего, что смеются над ним. Гонко стоял рядом с Куртом. Гонко, как заметил ДжиДжи, был единственным, кто осмелился приблизиться к Курту в такой ситуации. Они перебросились несколькими словами. Курт говорил мягким, спокойным голосом. Гонко вернулся к клоунам и тихонько присвистнул.

– Он недоволен.

Дупи тронул Гонко за рубашку:

– Гонко. Кто это сделал, Гонко?

– Шшша. Об этом потом.

Курт подбежал вприпрыжку ко входу в паноптикум и прочистил горло.

– Друзья, – сказал он, – нас постигло еще одно злодеяние. Мне кажется, это не просто несчастный случай.

– И не говори, Курт, – пробормотал Гонко.

– Мне больно думать, – продолжал Курт, – что между моими любимыми сотрудниками… и друзьями… затесался преступник, радующийся несчастьям, которые он принес нашим любимым уродам. Удовольствие от несчастий близких совершенно противопоказано. Сколько я должен повторять это? Давайте будем помнить, что мы здесь единая семья. Я – Пайло, вы – семья, все вместе – цирк. Такого рода насилие уместно между друзьями, но не в семье. Я поговорю в предстоящие дни со всеми руководителями трупп.

Курт говорил голосом почти нежным, в то время как его дикий взгляд блуждал по лицам слушателей. ДжиДжи казалось, что его взгляд скользит как луч жаркого света, однако рыбьи губы загибались вверх, щеки все еще пылали.

– Еще два замечания, – сказал Курт. – У кого бы ни был хрустальный шар Шелис, мы хотели бы, чтобы его вернули. Пожалуйста. Каждый, кто знает, где он находится… получит вознаграждение. – Затем, словно его посетила запоздалая мысль, добавил: – Мм, вознаграждение, если вы скажете мне, где он находится. И наконец… – Улыбка Курта стала шире, на мгновение огонь в его глазах потух. – Хотя мой брат Джордж появился на сцене первым, хотя он, скажем так, скрывался в засаде вблизи места преступления – до и во время преступления, – то есть фактически находился на том самом месте, где преступление совершалось, – его все же нельзя называть злоумышленником. Я предпочел бы, чтобы вы не сплетничали о том, будто он сам совершил это. Я предпочел бы, чтобы вы вовсе не знали о его причастности к этому преступлению, тем более не обсуждали это. Да благословит вас Бог!

Гонко и Уинстон обменялись ироничными взглядами. ДжиДжи стало легче дышать. Теперь он мог воздерживаться от намерения убить Уинстона каждый раз, когда его видел. Это было непросто.

* * *

Клоуны собирались репетировать, поэтому они окружили ДжиДжи и повели на спортивный ковер, прежде чем он смог улизнуть. Ему дали первое задание: сыграть комический номер со скалкой.

– Точно так же, как в твоей спальне тогда, – пояснил Гонко. – Классика. Ты спускаешься по лестнице, как сварливая домохозяйка. Помнишь?

– Да, да, – ответил ДжиДжи с горечью.

– У меня есть та самая скалка. Стащил ее тем вечером, вместе с твоим водительским удостоверением. Пригодились в нужное время. Держи. – Гонко бросил ему скалку.

ДжиДжи, надув губы, поймал ее.

– Теперь, – продолжал Гонко, – Гоши становится напротив. Сохрани это выражение лица, лучше быть не может. ДжиДжи, кидай ее в Гоши.

Левый глаз Гоши удивленно моргнул. Правый, казалось, сузился… Не побоишься.

ДжиДжи сморщил лицо. Потекли слезы…

– Я… не хочу…

– ДжиДжи! – заорал Гонко. – Бросай эту чертову скалку!

ДжиДжи захныкал и бросил. Гоши свистнул от удивления, когда скалка ударила его в живот и отскочила, полетев в голову ДжиДжи. Тот успел увернуться. Гоши беззвучно зевнул и уставился на ДжиДжи обоими глазами.

– Прости, – захрипел ДжиДжи, бросаясь на пол, к ногам Гоши. – Прости. Я подчинился приказу. Не хотел… Меня заставили…

Гоши глядел на него сверху вниз не мигая.

– Брось это, ДжиДжи! – крикнул Гонко. Он произнес это с отвращением. – Гоши профессионал. Здесь нет ничего личного. Боже, Раф с остервенением бьет мне по яйцам почти каждое шоу. Я не обижаюсь. Вставай и бросай снова.

ДжиДжи бросал скалку снова и снова, каждый раз увертываясь, едва избегая удара скалки, отскакивающей от живота Гоши. По лицу ДжиДжи стекали слезы, он все время шептал извинения, но Гоши никак не реагировал на них. Его правый глаз не мигая смотрел в лицо ДжиДжи, в то время как левый следил за полетом скалки.

* * *

Когда репетиция наконец закончилась, ДжиДжи, чтобы успокоиться, стал просматривать изображение в хрустальном шаре. Он поискал информацию о «свободе» и увидел Фишбоя, поднимавшегося по лестнице, чтобы снять лозунг. Его голова попрежнему была перебинтована после крушения сценического шатра. Пол паноптикума был усеян осколками битого стекла. Внезапно в шатер ввалился Курт Пайло, и ДжиДжи прекратил обзор. Понаблюдав за Уинстоном и не установив местонахождения проклятого фото, он стал следить за Гоши и Дупи, которые оба находились в комнате Гоши вместе с растением. На стебле его все еще висели обручальные кольца. ДжиДжи показалось, будто между Гоши и растением произошла размолвка, и Дупи, похоже, играл роль посредника.

– Недоноски, – прошептал ДжиДжи и перевел взгляд на дровосеков.

Они столпились вокруг одного из своих товарищей, который, видимо, упал с большой высоты, и теперь его рука была согнута под углом. ДжиДжи покачал головой – они, должно быть, были самые несчастные сукины сыны во всех шоу. Каждый раз, когда он на них смотрел, ктонибудь из них спотыкался, загорался или получал травму головы от неосторожного пользования топором.

ДжиДжи вздохнул. Сегодня не много интересных событий, подумал он. Даже Мугабо вел себя относительно спокойно в своей лаборатории по производству зелья. Только когда в шаре показалась комната смеха, коечто привлекло его внимание. Из входной двери к тележке пробиралась на четвереньках какаято фигура. ДжиДжи увеличил изображение и хрюкнул от изумления. Это был ученик, которого видели в последний раз бегущим в объятой пламенем одежде. Охранник комнаты смеха Дамиан не шевельнулся, когда он прополз мимо него. Ученик выглядел так, словно бежал из концентрационного лагеря. Он был худ и изможден, с обвисшей одеждой на истощенном теле. Кожа его почернела и обгорела, клочьями сходила с лица. Его глаза, прежде хитрые и злобные, сейчас были широко раскрыты. Они не мигали и были полны ужаса. Его одежда дымилась. Он дотащился до тенистого места и сел там дрожа.

ДжиДжи присвистнул и про себя подумал: так вот что случилось, когда ты схлестнулся с Гонко. Что же произойдет, когда ты схлестнешься с ДжиДжи?


МОЛИТВЕННОЕ СОБРАНИЕ КУРТА | Цирк семьи Пайло | ШТРАФНЫЕ РАБОТЫ