home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПОДЖОГИ

Уинстон не один осуществлял саботаж. На игровых площадках несколько участников шоу обнаружили неприятные сюрпризы в своих помещениях.

Мугабо только что вернулся от Курта Пайло. Курт напугал и взбесил его. Когда маг лежал ночью без сна, он представлял в воображении Курта в качестве огромной горы дымящегося пепла. Ведь именно Курт дал указания, чтобы в каждом шоу выполнялись унизительные трюки. Те, кто подбивал Курта на эти приказы, были столь же мерзки: Гонко, Шелис, дровосеки, даже Фишбой – все они обменивались угрозами мести друг другу, хотя Фишбой явно проявлял к нему больше почтения, чем другие.

Этим полуднем Мугабо намеревался предстать перед Куртом во всем своем достоинстве. Стоя перед дверью трейлера, в котором тот жил, долго сдерживал свое страстное желание постучать. Когда изнутри раздалось доброжелательное «Да!» – руки Мугабо превратились в прямые, негнущиеся жерди, губы задрожали, и мужество оставило его.

В трейлере Курт выслушал его, хотя Мугабо не смог представить свое дело как следует. Когда Курт посмотрел на него, его охватила дрожь.

– Не могу делать ттрюк с ккроликами, – пролепетал он. – Мможно, я буду ззаглатывать огонь?

– Послушай, Мугабо, – Курт говорил как всегда приветливо, – разве мы уже не обсуждали это? Твое выступление не должно меняться. Это же замечательные трюки. Если позволить тебе глотать огонь, ты напугаешь зрителей. Этот трюк слишком драматичный, мммда. Им нужен лишь намек на твое могущество. Только чуточку.

– Мои трюки… – произнес Мугабо, словно оправдываясь. Это все, на что он мог решиться в споре с мистером Пайло.

– Нет, ты слишком уперт, – сказал Курт с застывшей на рыбьих губах улыбкой. – Слишком уперт. И опасно. Мы настаиваем на твоем показе трюка с кроликами не без причины. Тебе следует привлекать зрителей, соблазнять их чудесами и забавой. Тебе не нужно пугать и подавлять их посредством пиротехники.

В отчаянии Мугабо попытался возразить, но Курт уже вставал изза письменного стола. Он приближался к Мугабо. Тот хотел расправить плечи, прямо встретить взгляд Курта, но без успеха. Мистер Пайло пропихнул ему в рот чтото маленькое и беленькое. Оно хрустнуло во рту, когда он стал жевать и затем проглотил.

– Мм. Поговорим о кроликах… замечательные челюсти… мм. Отлично. На чем мы остановились? – Глаза Курта заволокло дымкой. – Ах да. Вот что я скажу тебе, Мугабо. Ты согласен показывать свои трюки перед персоналом карнавала? Тогда можешь показывать любые трюки, какие пожелаешь. Что скажешь на это?

Мугабо не мог и слышать об этом – он ненавидел почти каждого из этих людей. У него не было никакого желания давать представления под улюлюканье, свист и насмешки персонала. Но над ним возвышался Курт…

– Я согласен, – прошептал Мугабо, подавленный.

– Замечательно! – воскликнул Курт, хлопнув мага по спине своей гигантской ручищей. – Я распоряжусь, чтобы твое представление проходило один раз в неделю. Сейчас же иди и готовь свои трюки. День шоу приближается, тебе придется таскать кроликов из шляпы! Таскай их так, будто делаешь это в последний раз. Восхитительных маленьких кроликов, Мугабо. Ступай, да поможет тебе Бог.

На пути домой гнев Мугабо возрастал с каждым шагом. Думает, он велик, раздраженно думал Мугабо. Проблема заключалась, однако, в том, что Курт был прав – он действительно был слишком большим.

Мугабо вернулся домой с дрожащими руками. За сценой находилась небольшая лаборатория, где он проводил часы досуга, составляя различные зелья и лекарства. Его очень огорчало, что никто не приходил к нему и не просил его снадобья. Ведь он располагал всем для лечения – по крайней мере, он так думал. Сейчас у него было готово тонизирующее средство, способное успокоить нервы.

Взобравшись на сцену, чтобы пройти через нее в свою лабораторию, он остолбенел. На полу ктото написал белой краской: «Вызвать искусного мага! Пусть покажет трюк с кроликами для этой нечисти».

Мугабо упал на колени, чтобы перечитать запись. Из его горла вырвался дребезжащий звук. Вот доказательство, написанное печатными буквами: мир против него, смеется за его спиной. Единственное, что он не мог понять, состояло в том, вызывал ли его неизвестный вандал потому, что он умел показывать трюк с кроликами, или потому, что делал это недостаточно хорошо?

Хотя вряд ли это имело значение. Мугабо подержал руку над краской и, издав тот же дребезжащий звук, поджег надпись. Его ладонь действовала как сопло для выхода оранжевого пламени. Слова почернели и задымились. Вскоре на полу осталось неразличимое выжженное пятно. Огромным усилием воли он овладел собой, прежде чем поджечь всю сцену. Подняв один из многочисленных мешков, которые имелись под рукой, он бросил его в огонь, чтобы усилить пламя.

Прошло еще некоторое время, прежде чем Мугабо вернулся к себе. Он обнаружил свою лабораторию в руинах: склянки были разбиты, зелье – разлито, а рецепты – разорваны в клочки. На стенах белела та же надпись: «Вызвать искусного мага!» Рядом: «Не могу даже предсказать будущее этой нечисти».

* * *

Лежа в ванне, Шелис вполне осознавала, что за ней наблюдают через украденный хрустальный шар. Как и Курт, она могла ощущать присутствие наблюдателя, как слабую тень сверху.

Она все еще терпеливо дожидалась промашки вора. Братья Пайло, видимо, не понимали, насколько редкой и ценной вещью был шар, поэтому игнорировали ее просьбы о помощи. Может, очередной рейд таинственных вандалов заставит почтенных братьев Пайло действовать. А может, ей самой следует организовать такую диверсию?

Шелис подняла ногу над пеной, позволив теплой воде стекать с голени. Ее глаза были закрыты, на лице блуждала ленивая улыбка.

– Смотри, смотри, свинья, – прошептала она. – Я найду тебя.

Когда она снова легла в ванну, думая о том, что сделает с вором, когда найдет его, чтото привлекло ее внимание. Это было впечатляющее видение, ясный и навязчивый образ. Перед ней предстал Мугабо, входящий в ее хижину с горящим взглядом и руками, от которых исходило пламя. Она хотела повернуться к нему лицом, но в это время струя оранжевого пламени полыхнула над ее головой.

Ее сердце учащенно забилось. Она боролась с желанием немедленно встать из ванны, метнуться к двери, выключить свет, но сдержала себя, чтобы выяснить причину этого явления. Когда видение пропало, Шелис покинула ванну, насухо обтерлась, прислушиваясь к возможным шагам снаружи. Она побежала в свою хижину, закрылась на замок и села в глубоком раздумье. Подумав немного, она взяла свои карты Таро и направилась к дому любовника, чтобы спрятаться там. Ночь обещала быть беспокойной.

* * *

Со стороны хижины Мугабо раздавался непрекращающийся грохот. К небу поднимались столбы огня, как будто на гигантском батуте подскакивали кометы. Над игровыми площадками проносился огненный вихрь.

Пожар начался через две минуты после того, как Мугабо вошел в свою лабораторию и увидел, что случилось с его святилищем. Ему удалось выбраться на крышу, где он и лежал теперь в бессознательном состоянии.

Курт Пайло наблюдал за пожаром из окна своего трейлера до тех пор, пока не погасли последние языки пламени. Затем, подняв брови, сел за письменный стол. Маг явно репетировал свое приватное шоу в административном раже. Папаша содрал бы с мага кожу, надругался бы над ним и затем скормил по ложке тварям из комнаты смеха, Курт же младший привечал исполнителей. Вот что такое настоящий менеджмент, да, сэр.

– Шоу будет что надо, – произнес Курт, ни к кому не обращаясь.

* * *

Акробаты провели день на Аллее интермедий, очаровывая женщин и вызывая симпатии мужчин. Позднее они вернулись в: свой шатер, чтобы обнаружить, что их инвентарь и мебель подверглись вандализму. Все акробаты были согласны: в предстоящие дни клоуны поплатятся за свои безобразия.

– Нет, нет, нет, – возражал Рэндольф, – нам не нужно спешить, следует дать им поволноваться некоторое время, подумать, что их ждет.

– Возможно, – ответил Свен, – но, что бы мы ни делали, это должно покончить с этой фигней раз и навсегда.

– Раз и навсегда? Единственный способ добиться этого – разделаться с ними со всеми.

– Да, именно это и надо сделать, – согласился Свен.

– Вы же не собираетесь прикончить их всех? – сказал Рэндольф.

– По крайней мере, одногодвух, – ответил Свен.

– Кого именно?

– Того старого хрена. Как насчет этого?

– Уинстона? – спросил Рэндольф. – Нет, он не худший из них. Когонибудь еще.

– Кого же?

– Нового парня, – предложил Рэндольф. – Этого рыжеволосого, который издевается над цыганами. Как его зовут?.

Его звали ДжиДжи. Рэндольф не доверял ему ни секунды. Другие согласились, что это послужит хорошим уроком для остальных клоунов.

* * *

ДжиДжи отложил шар в сторону и снова лег на кровать. Он не знал, можно ли было сделать так, чтобы ночью во время сна краска не стиралась с лица, и подумал, что надо бы попросить Рафшода прийти утром и нанести краску на лицо, и в это время его руки нащупали под подушкой сложенный лист бумаги. Он развернул его и увидел, что это письмо от Джейми. В письме говорилось:

Дорогой ДжиДжи!

Сожалею, что использовал так много порошка, но я не мог заснуть иначе и проснуться запачканным с ног до головы кровью. Понимаю, между нами есть различия, но хочу предложить перемирие. Пользуясь краской несколько лет, я все равно погибну. Пока же, оставаясь живым, я даю тебе возможность оставаться живым тоже. Что ты скажешь по этому поводу?

ДжиДжи скомкал в кулаке бумагу и выбросил. По его лицу расползлась улыбка.

– Вот что я тебе скажу, пидор.

* * *

Позади хижины укротителя львов в тени деревянных ворот Аллеи интермедий кралась фигура, которую мог разглядеть лишь самый острый глаз. Это был ДжиДжи, похожий на пугало с топором в руках. Он то вертел им, как тростью для прогулки, то держал топорик над головой, как зонтик. При этом он едва слышно насвистывал песню:

– Que Sera, Sera.[4]

Никто не слышал, как он тихонько проскользнул в открытую дверь хибары, расположенной за палаткой с вывеской «Подстрели утку, выиграй приз». В хибарке в настоящее время проживала цыганка, делавшая ожерелья из морских раковин. Это была старейшая служка в шоу. Она была здесь еще до того, какКурт младший унаследовал цирк, и помнила яростную ругань Пайлостаршего, помнила, что случалось тогда с молодыми цыганками, которым выпало несчастье родиться привлекательными.

Некоторые служки слышали пронзительный крик, который она издала в последний миг своего существования в шоу, другие слышали глухие удары топора по голове: бум, бум, бум. Но никто не пришел, чтобы разузнать, что случилось. В этом не усматривали ничего особенного. Служки поступили так, как поступали всегда, когда слышали по ночам такие глухие удары: они запирали двери на двойной засов, плотно закрывали окна, крестились и отправлялись в постель, не зная, чья очередь наступила в этот раз.

ДжиДжи улыбался, когда выводил на дверце шкафа ответ Джейми окровавленным пальцем. Второе послание он написал карандашом на стене на случай, если утром придет Рафшод, чтобы покрасить ему лицо. Он предупреждал его, чтобы тот не трогал его в этот раз. ДжиДжи хотел, чтобы Джейми увидел это.

* * *

И Джейми увидел. Он проснулся среди гомона в цирке, готовившегося к предстоящему представлению, и пережил мгновенное удивление.

Взгляд его переместился к дверце шкафа. С чувством безысходности он вспомнил убийство прошлой ночью. На дверце виднелись написанное кровью слово: «Заметано».

Он пнул ногой коробку, валявшуюся на полу, надеясь обеспечить себе чуточку времени для размышлений. План сработал, и этот план предполагал, что он проведет еще один день в качестве самого себя. ДжиДжи клюнул на наживку. Джейми перехитрил свое клоунское воплощение. Если это удалось однажды, удастся в другой раз. Но он должен был какимто образом провоцировать новые акты мести и какимто образом очищать память, когда наступало время покрывать лицо краской.

Джейми подошел к комнате Уинстона и постучал в дверь. Сонный голос откликнулся:

– Ну что еще? Неужели я не могу поспать хотя бы одно утро?

Джейми вошел и рассказал, что случилось с того момента, как Рафшод вчера покрыл его лицо краской. Он сказал, что нуждается в порошке. Уинстон слушал кивая, словно уже слышал это раньше.

– Давай заключим сделку, Джейми, – предложил он. – У меня есть достаточно порошка, чтобы уберечь твою память на столько, на сколько нужно. Я редко пользуюсь порошком, он вызывает мурашки по телу я приводит меня в болезненное состояние. Поэтому, если ты придешь ко мне как Джейми, я отсыплю тебе столько, сколько нужно. Если же придешь как ДжиДжи, то попрошу отвалить. Но взамен мне нужно коечто от тебя.

– Пожалуйста, все что угодно.

– Отдай мне хрустальный шар. Я не хотел его брать, поскольку это связано с риском. Но подумал, что слишком рискованно, когда им пользуется ДжиДжи. Слишком рискованно. Не нужно, чтобы он контролировал каждый наш шаг.

Джейми вздохнул, представив, как рассердится ДжиДжи, но у него не было оснований возражать. Он кивнул в знак согласия.

– Молодец, – похвалил Уинстон. – Я спрячу его в надежном месте. Теперь готовься к дню Курта. Изображай из себя заядлого игрока в покер. Вообще, если бы я был на твоем месте, я бы прямо сейчас использовал немного порошка и покрыл лицо краской. Лучше решать тебе самому, когда стать ДжиДжи, чем позволить Рафшоду покрыть твое лицо краской, когда ты не готов к этому.

Уинстон замолчал и насторожился. В гостиной происходила какаято суета, слышались какието непонятные звуки.

– В чем дело?! – воскликнул Уинстон со вздохом. – Ладно, черт с ними, они разберутся сами. Я хочу поспать еще немного.

Он швырнул Джейми бархатный кисет и снова лег в кровать. Поблагодарив его, Джейми ушел. Проходя мимо гостиной, он услышал треск дерева, похожий на выстрел, и увидел, как из двери гостиной вылетел акробат и опустился на пол. Джейми задержался в коридоре, чтобы изза угла понаблюдать за происходящим. Рядом с акробатом уже стоял Гонко с толстой палкой в руках. Гоши, Дупи и Рафшод тоже находились поблизости. Видимо, это было окончание короткой схватки.

– Он чтото делал, Гонко. Клянусь тебе! – кричал Дупи. – Смотри, что у него в руках, Гонко, только посмотри!

Гонко наклонился и чтото поднял с земли: это был шприц, наполненный светлой жидкостью.

– Ты прав, как веегда, Дупс, – сказал он. – Всегда был приметливым парнем. Он действительно чтото делал. Без сомнений.

Акробат пытался подняться на ноги, но его нога вьгнулась под необычным углом. Гонко подошел и слегка толкнул его так, что он снова упал на спину.

– Это ведь не вакцина от столбняка, Свен, если можно так выразиться? Что же это такое? Зачем ты притащил сюда эту вещь?

Акробат попытался снова встать, и Гонко пнул его в грудь, не так осторожно, как в первый раз.

– Вам лучше отпустить меня, – огрызнулся Свен. – Или я постараюсь, чтобы вы остались на побочных работах до конца жизни. У вас никогда не будет своего шоу.

– Ты знаешь правила, – сказал Гонко. – Ты оказался в нашем шатре без разрешения. Мы можем сделать с тобой, черт возьми, все, что хотим. Говори начистоту. Что вы имеете против ДжиДжи?

У Джейми расширились глаза.

– Ты знаешь, что он сделал, – сказал Свен. – Ты это спровоцировал сам. Мы с тобой не рассчитались.

Гонко оглянулся на других клоунов с выражением смущения на лице. Акробат попытался отползти. Гоши произвел свист кипящего чайника. Гонко поднял палку над головой, словно в гольфе, готовясь к удару, однако его остановил Джордж Пайло.

– Эй! – крикнул он, появившись в дверном проходе. – Ты соображаешь, черт возьми, что делаешь?

– Привет, Джордж, – поздоровался Гонко, все еще держа палку над головой. – Мне кажется, я оберегаю наши апартаменты. Собрался сделать этому парню… нечто противоположное подтяжке лица.

– Размазать лицо, – уточнил Дупи. – Вот как это называется, Гонко. Я так думаю, мы с Гоши только что говорили об этом. Размазать лицо.

– Хорошо сказал, Дупи. Да, Джордж, этот парень проник сюда с орудием убийства. Что ты об этом думаешь?

– Мне плевать на ваши перепалки, – ответил Джордж, подходя к Гонко и упираясь лицом в его пупок. Его влажные белесые глаза злобно горели. – Не желаю видеть ваших стычек с другими исполнителями, Гонко. Ты руководишь в шоу и должен показывать пример остальным.

– Я показываю нечто вроде примера, Джордж, – сказал Гонко.

– Я убавляю ваше жалованье за побочные работы сегодня вечером, – заявил Джордж.

Гонко вздрогнул. На мгновение могло показаться, что он собирается совершить процедуру размазывания лица над Джорджем Пайло. Однако Гонко бросил палку и любезно улыбнулся.

– Строго, но справедливо, Джордж, как всегда, – согласился он.

Джордж повернулся к акробату:

– Взгляни на свою ногу, идиот. У нас скоро шоу, а ты приводишь себя в недееспособное состояние. Теперь тащись к ММ (манипулятору материалом), чтобы исправить положение. Я предупрежу его, что ты придешь.

По лицу акробата пробежала тень страха, а на лице Гонко появилась ухмылка. Джордж вышел. Акробат поплелся за ним, оставив клоунам возможность порадоваться своей победе. Джейми решил не обнаруживать себя и ушел в свою комнату, но через две минуты Гонко показался в его дверях:

– ДжиДжи?

– Да, – откликнулся Джейми. – Я как раз покрываю лицо краской…

– Ты досаждал акробатам? – спросил Гонко.

– Нет.

– Тогда почему они хотят убить тебя?

– Я не знал, что они хотят убить меня.

– Похоже, что хотят. Дупс сказал, что один из них проник сюда этим утром. Дупс запер его в кладовке и пошел спать. Акробат както вырвался оттуда и хотел проникнуть в твою комнату, чтобы вколоть тебе чтото. Не думаю, что они хотели попотчевать тебя морфием.

Джейми пожал плечами:

– Почему меня?

– Это я и хочу узнать, парень. Чем ты их достал? Швырял в них грязь или чтонибудь еще?

– Клянусь, нет.

Гонко пристально посмотрел на него.

– Возможно, ты прав, а может, ты первоклассный лжец. В любом случае мне это нравится. Но больше не делай этого, пока не делай. Придет время, мы свое возьмем. Сейчас же между нами и акробатами должны существовать самые приветливые отношения, понял? Сам живи и другим не мешай, вежливость и прочие «розовые слюни». Мы, клоуны, должны сейчас залечь на дно, поверь мне. Какойто кретин бегает вокруг и подкладывает подлянку. Босс не будет с этим мириться. Бьюсь об заклад своим последним пенни.

Джейми кивнул.

– Ну, продолжай краситься, – сказал Гонко и захлопнул дверь.


ПОДАРОК ДЛЯ КУРТА | Цирк семьи Пайло | ВЫЗРЕВАНИЕ БЕДЫ