home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВЫЗРЕВАНИЕ БЕДЫ

К полудню клоуны пошли в свой сценический шатер праздновать день рождения Курта. ДжиДжи шагал легко, поскольку был рад урегулированию проблем со своим визави. Первое, что совершил Джейми этим утром, – покрыл лицо краской. Похоже, что игры кончились. Если все будет происходить так и дальше, то ДжиДжи может быть спокойным относительно него… Этот щенок сначала не понял, с кем имеет дело, но в конце концов урок усвоил. Такто лучше, подумал ДжиДжи.

Клоуны пришли в сценический шатер последними. Позже, чем они, прибыл только Курт. Гонко и Рафшод положили мешок для трупов, пролежавший неделю в кладовке, рядом с собой. Войдя с пюпитром в руке, Курт изобразил удивление, словно, совершая обычный обход, был застигнут врасплох. Все присутствовавшие видели это много раз. Согласно заведенному ритуалу, они затянули хором песню «Сюрприз». Курт залился краской, прижал руки к щекам, делая вид, что смущен. Он повторял:

– Это уж слишком! Ну уж вы! – и поженски махал руками: мол, прочь отсюда! Затем остановился перед сценой и выжидающе оглядел аудиторию.

Конкурс подарков проходил на фоне недавнего вандализма и был не столь интенсивным, как в прошедшие годы. Страхуясь от неожиданностей, акробаты выступили первыми и подарили Курту пластмассовый мешок, наполненный зубами. Такой подарок они вручали ему четыре года подряд, приобретая для себя тем самым дипломатический иммунитет в ходе возникавших временами склок и разборок. Акробаты конфликтовали со шпагоглотателем в дни, когда делили с ним общий шатер, и вышли победителями в конфликте. Шпагоглотателя перевели в шатер Мугабо, который в результате яростной перебранки буквально превратил его в тушеное мясо. Но все это было в прошлом. Акробаты, видимо, предчувствовали, что в этот раз их превзойдут. Они свирепо поглядывали на клоунов, которые сидели с независимым видом рядом со своим мешком для трупов.

Когда акробаты первыми вручили Курту подарок, тот был удовлетворен. Не взволнован, но удовлетворен.

– Он доволен, – шепнул своей команде Гонко.

Шелис, недовольная тем, как братья Пайло отнеслись к краже ее хрустального шара, не позаботилась об оригинальном подарке, но подарила Курту зубную щетку с ручкой из слоновой кости. Она купила ее в палатке на Аллее интермедий. Этот подарок позволял избегнуть какихнибудь серьезных упреков. Курт воспринял его с изящной снисходительностью. Он вздохнул, как сделала бы влюбленная школьница, увидев на афише недосягаемый объект своего обожания.

Укротитель львов был далек от вкусовых пристрастий Курта. Он, видимо, полагал, что Курт, как и годом раньше, увлекался птицами, и подарил Курту попугая в клетке, которого выучил говорить: «С днем рождения!» Гоши, находившийся среди зрителей, по какойто причине взъерепенился, когда клетку с попугаем освободили от чехла, словно увидел в птице соперника. Глядя на него искоса, ДжиДжи понял одно: чем больше он узнавал Гоши, тем хуже тот ему представлялся.

Курт не обрадовался попугаю. Его рыбьи губы улыбались, но он не высказал ни одного слова благодарности, и его лоб потемнел, словно его заволокли тучи. Укротитель львов отправился на свое место неверной походкой. Он выглядел бледнее, чем тогда, когда встал.

Дровосеки удивили всех тем, что продемонстрировали некоторое понимание ситуации. Они подарили Курту гигантское распятие, которое вырубили из красного дерева. Когда четверо из них втащили его, Курт зарделся, осыпав их благодарностями. Гонко решил, что настал подходящий момент. Он поманил Рафшода, и они вдвоем потащили мешок для трупов на сцену. Ксендз стонал и извивался в нем, как рыба, попавшая в сети. Гонко завязал розовую ленточку посредине мешка.

– Что это? – спросил Курт, заранее довольный, когда у его ног положили подарок.

– Коечто, босс, нам кажется, это вам понравится, – сказал Гонко – Все это ваше. Пользуйтесь.

Развязывая ленточку, Курт оживился. Он строил догадки о том, что это могло быть, шутил, что не хотел бы увидеть новую пару носков, хотя первую пару ему никто не дарил. Наконец он расстегнул молнию.

– Что происходит? – брюзжал ксендз, задыхаясь. – Я хочу пить… пожалуйста… – Он моргнул, взглянув на окружающих людей, и отпрянул от экспансивного двухметрового великана, который склонился над ним.

Курт окинул демоническим взглядом воротник ксендза, черную сутану и распятие. Он выглядел так, словно был переполнен радостью.

– Это мое! – воскликнул он. – Настоящий? Не подделка?

– В самом лучшем виде, босс, – сказал Гонко со злобной улыбкой, обращенной к удрученным акробатам. – Никакого фальсификата. Взяли его из церковного прихода в Перте. Он ваш.

Курт был потрясен.

– О, мое! – только и мог он сказать. Великан обхватил голову ксендза руками, она легко скрылась в его огромных ладонях. Он сунул палец в рот ксендза, обнажив десну и проверив зубы, как у домашней собаки. – О, мое! – шептал Курт.

– Поскольку он здесь, мы подумали, что его можно использовать на свадьбе Гоши, – сказал Гонко. – Если вы позволите, босс, дайте нам знать.

– Разумеется! – согласился Курт, закинув через плечо ксендза, который не мог сопротивляться такой хватке. Обмякшее тело ксендза казалось крохотным. – Конечно, вы сможете его позаимствовать. Все остальные, сложите свои подарки у двери моего трейлера. Сейчас же мне нужно заняться вот этим. – Курт размашистым шагом вышел из шатра, после чего его покинули исполнители.

Когда клоуны возвращались домой, Гонко был на верху блаженства.

– Вы видели его лицо? Даю голову на отсечение, мы вернем наше шоу уже завтра.

ДжиДжи оставил всех праздновать, а сам отправился в свою комнату, понаблюдать, что будет делать Курт с несчастным беднягой. Он соорудил баррикаду у двери, сунул руку под кровать, чтобы нащупать наволочку с шаром, и…

Шар пропал. ДжиДжи мгновенно понял, что его предали. Из его горла вырвался визг. За ним последовал неистовый и бесполезный обыск комнаты. Затем ДжиДжи сел и уставился в пространство перед собой. Его зубы скрежетали. Время от времени он ударял кулаком по подушке и содрогался от ярости.

– Джейми, – шептал он, – это война.

* * *

Уинстон устал от ощущения бремени прожитых лет. Возможно, продолжительность его жизни поддерживала краска для лица. Сам Уинстон перестал отсчитывать годы жизни, но начинал думать, что обязан их количеству своим присутствием на игровых площадках. Он действительно давно бросил покрывать лицо краской, однако его тело просто подключалось к ее действию. Ходили слухи, что трюкачи, посещавшие шоу, долго вели жалкое, убогое существование после этого. Они становились бездушными тварями, состоящими из мяса и костей, требования которых к жизни ограничивались лишь поддержанием физического существования их тел. Таковы были ощущения Уинстона на данный момент.

Он пытался встречаться с Рэндольфом. Приходилось хитрить, поскольку клоуны и акробаты относились друг к другу весьма настороженно. Такой напряженности не было до того времени, как акробаты потеряли трех своих исполнителей в последнем крупном столкновении. Клоуны потеряли двух своих. Уинстона рекрутировали в 1836 году на замену Уэнделла, легендарного тучного клоуна, четырехсоткилограммовой туши. Многие говорили, что выступление Уэнделла на сцене – в пачке, с гротесковым вращением – более уместно в шоу уродов. Некоторое время назад так и было, когда цирк приехал из Франции в эту затерянную тюремную колонию, которая стала местом их постоянного пребывания. До Франции была Шотландия, до Шотландии – Греция, а еще раньше… Затем летопись событий несколько затуманилась. Уинстон помнил, как развертывалось шоу сразу после переезда, когда он стал его участником. После этого карнавал разбился на мелкие представления, доступ на которые осуществлялся по билетам. Представление за представлением.

Хотя Уинстон был стар, он все же находился здесь сравнительно недавно. Только Рафшод пришел позже, чем он. Дупи и Гоши появились до него, впрочем, об их послужном списке забыли. Их обоих сильно уплотнили, чтобы они стали моложе на много веков. А Гонко? О нем Уинстон ничего не знал. Говорили, что Гонко был дружком Пайлостаршего… а Пайлостарший умер много лет назад.

Уинстон остановился у шатра акробатов и громко присвистнул, давая знак Рэндольфу, что надо поговорить. Реакция последовала незамедлительно – из шатра с угрожающими криками выбежали два акробата. За ними крупным шагом вышел Рэндольф.

– Нет, он не заслуживает этого, – сказал Рэндольф пренебрежительным тоном, становясь между Уинстоном и акробатами. – Не этот. Старый хрыч кончится без нашей помощи, уверяю вас.

– Нечего здесь шляться, – сказал Свен, нога которого была плотно перебинтована. – Предупреждаю, если увижу тебя у двери снова, то сломаю тебе шею.

– Это касается также твоих друзей, – поддержал товарища Рэндольф.

Уинстон почувствовал облегчение в его голосе.

– Не понимаю, в чем проблема, – сказал Уинстон. – Я всегда хожу здесь, когда иду к шатру шоу уродов. – На мгновение его взгляд пересекся с взглядом Рэндольфа, послав акробату сигнал.

– Убирайся с наших глаз! – крикнул Рэндольф, плюнув под ноги Уинстона и поворачиваясь на каблуках.

Другие акробаты последовали за Рэндольфом внутрь шатра.

Через несколько минут заговорщики встретились под сенью шатра шоу уродов.

– В чем дело? – спросил Рэндольф.

– Что происходит? – ответил Уинстон вопросом на вопрос. – Один из ваших парней хотел прикончить Джейми.

– Да. В отместку.

– Почему Джейми? Он один из нас. Почему не Рафшода или Дупи?

– Не Джейми – ДжиДжи, он опаснее других, Уинстон. Боже мой, он все знает о нас. Не следовало приводить его на наше собрание.

– Мы смогли сохранить это в тайне. Джейми нашел способ скрывать свои мысли от ДжиДжи. С помощью порошка он блокирует свою память. ДжиДжи просыпается ничего не ведая.

– Откуда это известно?

– Я ведь живу среди клоунов и вижу ДжиДжи каждый день.

Рэндольф занервничал:

– И как же я смогу изменить мнение других акробатов о нем?

– Не знаю, может, тебе и не удастся это сделать. Но есть более важные объекты мести, чем он. Ведь както можно использовать ДжиДжи с пользой.

– Он может погубить всех нас, Уинстон.

Уинстон вздохнул и потер виски:

– Я не позволю тебе это сделать. Джейми славный парень. ДжиДжи – законченный негодяй, но думаю, Джейми обезопасит его.

– Боже, что ты говоришь, Уинстон…

– Поверь, его смерть сняла бы тяжелый груз с моей души. Но меня замучила бы совесть. Он не желал очутиться здесь, Рэндольф.

Рэндольф ничего не ответил, но бросил на него красноречивый взгляд. Ни я, ни ты, ни те, которые работают здесь, черт побери, никто из трюкачей не были жертвами соблазна попасть сюда, не были ими даже жертвы прорицательницы. Нет, нет и нет…

Уинстон снова вздохнул:

– Ну… не знаю, предупреди меня об их возможном покушении. Ладно? Дай мне знать какимнибудь образом. Я сам спасу его.

Рэндольф повернулся, чтобы уйти, не выразив ни возражения, ни согласия. Уинстон посмотрел ему вслед и чуть было не окликнул, чтобы посоветовать товарищу не отказываться от намерения убить ДжиДжи, не отказываться и убить. Его так и подмывало это сделать.

* * *

В три часа после полудня каждый исполнитель получил письмо, врученное лично Дупи. Ему не без труда удалось вручить письма акробатам. Он ушел от них с подбитым глазом, сообщив Гонко, что получил синяк изза «падения наземь».

Письма содержали приглашения на свадьбу Гоши. Гонко предложил провести мероприятие сегодня вечером, так как сомневался, что ксендз сохранит форму, чтобы зачитать брачную клятву. Дупи потратил уйму времени, чтобы убедить Гоши согласиться на проведение свадебной церемонии, поскольку (как он догадывался) Гоши хотел продлить удовольствие от ожидания торжества. (Разумеется, он не боялся самой церемонии.) Дупи не признался бы никому – никому на свете, что именно он надел кольцо на стебель папоротника.

Времени для составления брачных обетов оставалось немного, а Дупи не был начитан в этом отношении, поэтому он любезно поинтересовался у Курта Пайло, не сможет ли это сделать за него ксендз. Покинув трейлер Курта, Дупи прошел мимо Шелис, направляющейся в трейлер. Чтото в ее телодвижениях и улыбке встревожило его больше, чем подбитый глаз.

«Это я должен улыбаться тебе», – пробормотал Дупи себе под нос, почесав голову. Затем он резко выпрямился и крикнул:

– Это я должен улыбаться тебе!

Он побежал назад, к трейлеру Курта, ворча:

– Нда, черт возьми, ндада, вот так так, черт возьми…

Подбежав к трейлеру, он остановился, приставив ухо к двери. Дупи не слышал, что говорила Шелис, но голос Курта звучал сквозь дверь отчетливо.

– Ты уверена, что это он?

Тишина. Затем:

– Это точно?

Тишина. Затем:

– Да, никогда бы не подумал, что это он. Я полагал, что это Джордж. Мда, нужно чтото делать с этим, верно?

Дупи услышал, как к двери приближаются шаги, и как можно скорее отпрыгнул в сторону.

«Кто этот он? – думал лихорадочно Дупи. – Он не я, не так ли?»

Вернувшись в шатер клоунов, он услышал, как Гоши издает звук свистящего чайника, и тотчас забыл обо всех других заботах.

Гоши расстроился!

Дупи прибежал в спальню Гоши и увидел неподвижно стоявшего брата с опущенными руками. Его лицо сморщилось в гримасу печали. Гоши собирался издать вопль.

– О господи, Гоши! – прошептал Дупи. – Что случилось, что случилось, Гоши?

Затем он все понял: со стебля невесты соскользнуло вниз кольцо. Оно валялось на полу.

– Боже, Гоши! – воскликнул Дупи. – О нет! Нет!

– Фьюуууу – фьюуууу! – свистел Гоши. – Фьюуууу – фьюуууу!

* * *

– В чем дело, черт побери? – прорычал Гонко. Он обнаружил в комнате Гоши смятение. – Проклятые дебилы! – гаркнул он. – Вот оно. – Он подобрал с пола обручальное кольцо и снова насадил его на стебель.

– Спасибо, Гонко, – поблагодарил Дупи главного клоуна, когда тот выходил.

Когда Гонко пересекал гостиную, он услышал, что в дверь стучатся. Курт и Шелис стояли в дверном проходе. На их лицах было написано крайнее любопытство.

– Привет, босс, – поздоровался Гонко, нахмурившись. – Что привело вас сюда?

– Мм, неприятное дело, – сказал Курт, входя внутрь. – Я узнал от коекого, – он кивнул в сторону Шелис, – что вор, укравший хрустальный шар, находится здесь, в вашем шатре.

– Хрустальный шар? – спросил Гонко. – Какой? Ее? И у кого он, как ты полагаешь?

– У Уинстона, – ответила Шелис, бросив на Гонко холодный взгляд. – У твоего дружка, Уинстона.

– У Уинстона? Не может быть, – не согласился Гонко. – Почему ты так думаешь, черт возьми?

Шелис улыбнулась и постучала по лбу длинным ногтем с маникюром.

– Благодаря моим «жутким возможностям», как ты выражаешься. Теперь скажи, он действовал один или по чьемулибо указанию?

– Где его комната? – спросил Курт любезным тоном.

Гонко повел их к комнате Уинстона. Она была заперта. Гонко сорвал замок с двери. Шелис прошмыгнула мимо него внутрь и стала рыться в одежде и коробках Уинстона.

– Он гдето здесь, – сказала она. – Я видела утром старого извращенца. Он любит подглядывать.

Гонко, насупившись, наблюдал за тем, как прорицательница переворачивала все вокруг. Насколько он знал, подглядывания не были свойственны Уинстону. Но он не стал спорить. Шелис тем временем принялась ощупывать стены в надежде найти там тайник.

– Ладно, прекрати, – потребовал Гонко. – Уинстон мой самый надежный исполнитель и…

– Ага! – воскликнула Шелис, блеснув глазами. Она заметила участок, окрашенный светлее, чем остальная стена, ощупала его и обнаружила там выемку. Просунув руку внутрь, она с ухмылкой вытащила из тайника хрустальный шар.

Гонко провел рукой по лицу и вздохнул:

– Да, босс. Я удивлен не меньше вашего.

Курт все еще безмятежно улыбался, но Гонко знал Курта. Он заметил разочарование на его лице, и Гонко радовало то, что это было всего лишь разочарованием.

– Понимаю, – сказал Курт. – Поговорим об этом после свадьбы, или ты возражаешь?

– Вам решать, босс, – ответил Гонко.

– Вот именно, не так ли? – сказал Курт.

Он пошел к выходу крупным шагом. Шелис, не взглянув на Гонко, последовала за ним. Гонко посмотрел им вслед, затем пнул ботинком в стену.

– Уинстон… – произнес он со вздохом, не закончив фразу. Остальное звучало, видимо, так: «Тебе придется объясниться, старик».

* * *

Пока Шелис искала хрустальный шар, Уинстон находился, по указанию Джорджа Пайло, у шатра Мугабо. Поговаривали, что Мугабо пребывал в дурном состоянии и никому не позволял приближаться к своему шатру. Уинстону тоже не удалось попасть в шатер. Маг был раздосадован как никогда. После тщетных попыток договориться с Мугабо в течение часа через закрытую дверь Уинстон бросил затею и отправился домой. Теперь по крайней мере два представления были исключены из завтрашнего шоу, а впереди был еще полдень, когда предстояла новая суматоха. Возможно, им удастся сорвать все шоу. Это был бы первый раз на памяти Уинстона, когда шоу срывалось.

При входе в шатер клоунов им овладело дурное предчувствие. Чуть позже он увидел Гонко, сидевшего за карточным столом и смотревшего на него суженными глазами. Он не выглядел приветливым.

– Присаживайся, Уинстон, – сказал Гонко.

В голове Уинстона пронеслась уйма тревожных мыслей: «Случилась беда – ДжиДжи выдал. Он все запомнил и выдал. Все кончено».

Он сел и, взглянув на Гонко, поразился тому, что тот выглядел скорее опечаленным, чем сердитым. Впрочем, это было еще более зловещим предзнаменованием. Гонко посмотрел ему прямо в глаза и спросил:

– Что скажешь в свое оправдание?

Уинстон заерзал в кресле и попытался подавить дрожь в голосе.

– Что ты имеешь в виду, Гонко?

– Курт и Шелис нашли его, – сказал Гонко медленно и тихо. – Нашли в твоей комнате. Я не против того, чтобы ты владел им, но как ты позволил им обнаружить это? Я полагал, ты умнее.

На мгновение Уинстоном овладело глубокое смятение, затем он почувствовал облегчение. Все дело в хрустальном шаре. Более глубокая тайна осталась нераскрытой.

– Неужели они нашли его? – вздохнул он.

Гонко свирепо сверкнул глазами:

– Не радуйся этому.

– При чем здесь радость? Ты меня не понял. – Уинстон старался мыслить быстрее. – Я увидел шар поблизости, вне помещения. Понял, что, если его найдут, будут неприятности. Поэтому и спрятал его в безопасном месте. Во всяком случае, я полагал, что это место безопасно.

Гонко кивнул. Ответ, казалось, удовлетворил его, хотя в подобных ситуациях подлинное настроение главного клоуна было трудно уловить.

– Не ко времени это, Уинстон, – посетовал Гонко. – Нам следовало воспользоваться удачей в день рождения Курта, но сейчас все развалилось. В пух и прах.

– Проклятье. Мне жаль, Гонко.

– Тото и оно, – вздохнул Гонко. – Не знаю, как они его обнаружили. Может, она воспользовалась своим ясновидением. Но не в этом дело. Ты нечасто совершал ошибки, поэтому на эту ошибку я закрою глаза. Я сделаю это, но не знаю, простит ли тебя Курт.

Уинстон выпрямился в кресле и стер пот со лба:

– Курт? Что сказал Курт?

– Он хочет поговорить с тобой. Хочет, чтобы я прислал тебя к нему немедленно. Возможно, он воспримет твой поступок серьезно, особенно после того, как потребовал вернуть шар. Он может посчитать это грубым нарушением своего приказа. К тому же Курт в последнее время раздосадован всем этим… переполохом со свободой.

– Господи…

– Ну да ладно, не падай духом, – успокоил Гонко. Он как будто закрыл глаза, но на самом деле пристально следил за Уинстоном свозь едва заметные щели. – Сходи поговори с ним и забудь об этом. Раньше ты меня не подводил… Надеюсь, не подведешь снова.

Уинстон кивнул и встал, но ноги его не слушались, и он оперся о стол для поддержки. Затем спустя некоторое время вышел. Гонко проводил его взглядом. Некоторое время главный клоун продолжал сидеть в кресле, о чемто размышляя.

* * *

Уинстон постучал в дверь трейлера Курта. Он не знал, то ли Шелис действительно воспользовалась своим ясновидением, то ли ДжиДжи выдал его из мести.

– Да? – прозвучал доброжелательный голос Курта изнутри.

Уинстону удалось перебороть дрожь в голосе.

– Это я, мистер Пайло.

– А, Уинстон! Входи.

Уинстон открыл дверь трейлера, вошел внутрь и остолбенел, когда увидел, что Шелис сидела в кресле у письменного стола Курта. «Вот так ситуация», – подумал он. Она осложнит его положение, и оправдания, которые он придумал на пути к трейлеру, становятся теперь бесполезными.

Курт сцепил руки, положив их на объемистую Библию, лежащую на письменном столе.

– Уинстон, – сказал он, – мне хотелось бы спросить тебя кое о чем… В чем дело?.. Ах да. Что ты собирался делать с хрустальным шаром прорицательницы?

– Честное слово, я и сам не знаю, – ответил Уинстон. – Не могу сказать, что побудило меня спрятать шар в своей комнате, после того как я его нашел. Но уверяю вас, что сожалею об этом.

Курт никак не прореагировал на его слова. Установилось гнетущее молчание; и когда заговорила Шелис, Уинстон даже обрадовался, хотя в ее обращении содержалось тяжкое обвинение.

– Вы его не находили. Это ложь. Ее выдает ваше лицо.

Уинстон не отрывал взгляда от Курта.

– Мне жаль, босс.

– Так ты не крал этого… как вы его там называете? – спросил Курт.

Уинстон молчал. Тогда задала вопрос Шелис:

– Вы делали это по приказу, да?

– Гмм, – протянул Курт, постукивая указательным пальцем по Библии. – В таком случае дело серьезнее, не так ли? Я не потворствую кражам. Но ты, кроме того, шпионил за мной. Тоже по приказу? Или не шпионил?

– Нет, сэр! – воскликнул Уинстон, не понимая, как ДжиДжи мог быть столь невероятно глупым. – Я никогда не занимался этим. Клянусь… как перед Богом. Я не крал хрустальный шар у прорицательницы. – Уинстон едва удержался, чтобы не сказать больше.

Курт взглянул на Шелис. Уинстон чувствовал себя так, словно освободился от мертвой хватки. Шелис нехотя кивнула:

– На этот раз правда.

– Гмм, – продолжил Курт. – Тогда это не столь серьезно, полагаю. Меня, Уинстон, беспокоит то, что после того, как у Шелис пропал хрустальный шар, произошел ряд инцидентов. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Настал момент истины. Уинстон призвал все душевные силы, чтобы не дрогнула ни одна мышца на лице.

– Да, сэр, думаю, что понимаю.

– Гмм. – Курт снова постучал по Библии своим толстым пальцем. Его длинный острый ноготь долбил плотную обложку: тук, тук, тук. – Я за то, чтобы повсюду соревновались, – сказал Курт. – Состязание улучшает шоу. Ты подтверждаешь это, Уинстон?

Уинстон сделал глотательное движение.

– Состязание улучшает шоу, сэр.

Курт кивнул:

– Все это хорошо, Уинстон, но шатер акробатов весьма дорогостоящее сооружение. Понадобится много времени, чтобы восстановить его.

Тук, тук, тук. Курт забарабанил пальцами быстрее, сверля Уинстона взглядом. Уинстон старался сосредоточиться, но не мог скрыть дрожь в голосе.

– Да, сэр, полагаю, что так.

Тук, тук, тук. Два чудовищных глаза уставились на Уинстона, как два горячих, раскаленных луча. Он почувствовал, что едва сдерживается, чтобы не вскрикнуть. Еще мгновение, и он станет мочиться в штаны и убежит куда глаза глядят.

Наконец Курт откинулся в кресле и опустил руки. Уинстон вздрогнул от неожиданности. На обложке Библии, лежавшей на письменном столе, появилась дыра, словно она была прострелена.

– Очень хорошо, – произнес беспечно Курт. – Я рад, Уинстон, что между нами состоялся такой разговор.

Уинстон снова вздрогнул. Не ослышался ли он? Манера, в которой Курт задавал свои вопросы в присутствии живого детектора лжи, обещала старому клоуну катастрофу.

– Спасибо, мистер Пайло, – произнес он после минутного молчания.

– Гмм, – продолжил Курт и как бы в раздумье добавил: – Да, зайди, пожалуйста, сегодня вечером в комнату смеха. Хочу, чтобы тебя посмотрел манипулятор материалом. Не желаю, чтобы все думали, будто я слишком мягок. Надеюсь, ты понимаешь.

Уинстон почувствовал сухость во рту, его колени подгибались.

– Да, мистер Пайло, – прошептал он.

– Молодец, – похвалил Курт. – В таком случае ступай. Порадуйся свадьбе.

* * *

Уинстон побрел от трейлера спотыкаясь. Он был в таком же полубессознательном состоянии, как трюкачи, бредущие на шоу. Шелис прошла мимо него, не сказав ни единого слова, полагая, что справедливость частично восстановлена. Как раз настолько, насколько она надеялась. Сейчас же ее волновали более неотложные проблемы, среди которых – определенная цепь событий, которую ей приходилось быстро реконструировать. Обеспечивая себе поддержку братьев Пайло, она заявила Джорджу, что если бы владела шаром, то смогла бы пронаблюдать за актами вандализма. Чтобы усилить впечатление, она была готова организовать нападение на саму себя. Блуждая по игровым площадкам, прорицательница видела, что порядок рушится. Двое служек прошли мимо нее, таща в комнату смеха ящик с пиротехническими средствами. На это у них был письменный приказ за подписью Джорджа, подделанной акробатом Свеном, который собирался использовать пиротехнику в диверсии против клоунов. Шелис установила это прошлой ночью, поливая участок земли рядом с шатром акробатов, пока там не стало скользко. Карлик, проходивший мимо шатра, поскользнулся, выронив стеклянную полку, которую нес в шатер шоу уродов. Услышав шум, Свен предположил, что клоуны чтото замышляют. Поэтому он задумал против них диверсию с пиротехническими средствами в виде падающего метеора с неба.

Подобно метеору, была определена и роль карлика в естественной цепи событий, которую Шелис перехватила, поливая землю. Она была так сложна и так проста, как переключение стрелки на пересечении железнодорожных путей. Требовалась лишь карта будущего ландшафта, чтобы увидеть, что, куда и когда движется. Ей было достаточно трех часов медитации, прочтения карт Таро, а также астрологических карт и диаграмм предсказания судьбы. Если бы ктонибудь видел, как она поливала участок земли, смог ли он обвинить ее в неожиданном взрыве?

Вероятно, у нее было время изменить ход событий и предотвратить их исход, но теперь, когда она думала об этом, то считала, что не обязана семье Пайло ничем. Кроме того, у нее были проблемы поважнее или по крайней мере одна из них. Проблему звали Мугабо. Шелис располагала несколькими вариантами действий против мага, но пока воздерживалась, ожидая новых фактов, проливающих свет на его деятельность.

Пока ее не посещали новые прозрения, но это не имеет значения. Шар был снова в ее распоряжении. Она будет следить за магом, как коршун.

За ним, и в данное время ни за кем другим. Остальной цирк пусть горит огнем.


ПОДЖОГИ | Цирк семьи Пайло | СВАДЬБА