home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Октябрьск/Тхан- Такх. Академия


Этот просторный флигель во дворе Замка мало чем отличался от обычных домов Октябрьска. Разве что крыша была застлана рубероидом, да окна застеклены хорошим стеклом, а не собранным из осколков или бычьим пузырем, как у аборигенов, и к коньку крыши подходили провода.

Медная чеканная табличка на массивной двери гласила: «Академия». И располагался за ней городской центр научной мысли.

Заводить ее или не заводить - проблем особых не было, хотя немало пришлось поспорить на тему - зачем именно она нужна и чем будет заниматься.

Всплывали вопросы: подчинять Академии школы или не надо; включать ли в ее президиум глав инженерной или медицинской службы и т. п. Под конец все же решили, что пусть умники занимаются более-менее чистой наукой и перспективными вопросами. При организации этого храма науки за образец взяли бывшую секретную лабораторию 13-го управления КГБ СССР. Ее же не вывезенное во время эвакуации на Большую землю оборудование пошло в ход для создания академических отделов.

В настоящий момент в Академии состояло восемь человек - все бывшие солдаты и бывшие студенты, по той или другой причине загремевшие в армию в интервале от первого до пятого курса.

Один историк, один химик, один филолог, один биолог, один астроном, один агроном и один математик - почти что всякой твари по паре. Кроме того, имелся один геолог, Султан Хамидов из грозненского нефтяного, но особой пользы от него, увы, не ожидалось. Ибо мало того, что он отучился два неполных курса, так еще основным занятием его было капитанить в институтской сборной по волейболу.

Сейчас он по обыкновению отсутствовал - вместе с компанией местных рудознатцев отправился в очередную поездку в поисках каких-нибудь полезных ископаемых. Причем непонятно было: то ли старики Серто Сеи и Танобар были при нем в качестве свиты, то ли он у них в обучении.

Нет, бывших студентов разных институтов, университетов и техникумов здесь набиралось человек тридцать - сорок, но в итоге большую их часть разобрали технические службы и гарнизонная школа, так что в Академию попали либо гуманитарии, либо знатоки уж совсем далеких от практики специальностей. Даже выпускника ветеринарного техникума, добряка Колю Тарина Макеев своей командирской волей определил в медслужбу - набираться ума у Гены Тупикова.

А возглавлял это почтенное заведение старший научный сотрудник, специалист по волновой оптике Вечный Вадим Павлович, тридцати пяти лет от роду.

Надо сказать, оказался он тут случайно - его выдернула в Аргуэрлайл научная группа при штабе Тихомирова. Те с чего-то решили, что исследование свойств здешней ионосферы (и впрямь довольно странных) может сильно пригодиться при решении вопросов дальней загоризонтной локации. Для чего с ближайшего объекта и был затребован специалист соответствующего профиля - одинокий и не имеющий близкой родни. Тамошним начальникам, само собой, никто ничего не объяснял, поэтому те поступили так, как обычно поступают в таких случаях - прислали самого никудышного из подвернувшихся под руку, а ко всему прочему, еще и склонного время от времени впадать в запой (из-за чего Вечный и развелся незадолго до вызова). Брак не был обременен детьми, родителей он давно похоронил - чем не кандидат?

По причине пьянства он-то и остался тут после Эвакуации. Уже свернув и отправив исследовательскую аппаратуру, новоявленный завлаб обнаружил ни много ни мало - полуторалитровую емкость с чистым спиртом для протирки контактов. Недолго думая Вадим Павлович наскоро составил акт о списании спирта в «результате естественной убыли» и принялся употреблять его, разводя водой и закусывая вялеными сусликами.

При этом итээровец наивно думал, что уж его-то, ценного спеца, тут не забудут и в крайнем случае погрузят в транспорт в бесчувственном состоянии. Но, увы, подвел обычный в таких случаях бардак, когда научники решили, что Вечный Вэ Пэ был эвакуирован по военной линии, а военные - что по научной. В итоге его, только-только протрезвевшего, обнаружил в полуподвале бывшей лаборатории патруль, первым выдвинувшийся в город после схлопывания дромоса.

На штатского интеллигента факт того, что он остался в чужом мире и, видимо, навсегда, произвел весьма угнетающее впечатление, в результате чего его, пропившегося не то что до трусов, а даже и спустившего и самые трусы, через неделю пришлось забирать из местного шалмана…

После отсидки на гарнизонной гауптвахте и торжественного обещания Макеева, что при повторении подобного безобразия он приставит к нему круглосуточный конвой, Вадим Павлович зарекся притрагиваться к хмельному. А вскоре занял место сперва главного научного консультанта при штабе, а затем и главы новосозданной Академии. И с головой ушел в работу, ибо ее было, что называется, непочатый край.

Потому как проблемы им предстояло решать почти неразрешимые.

Вечный, как и почти всякий советский итээровец, почитывал в своей земной жизни научную фантастику и, конечно, был знаком с книгами, в которых группа космонавтов на чужой планете или просто людей, перенесенных еще каким-то непонятным способом черт знает куда, принималась бодро строить цивилизацию на пустом месте.

Сейчас он бы мог многое сказать авторам сих сочинений об их умственном уровне и практической пригодности советов.

И что самое простое - никто не предусмотрел такой проблемы, как отсутствие необходимых книг. Потому как из всех научных трудов в распоряжении октябрьских академиков оказалось ровно три замусоленных автотехнических справочника, один древний справочник по электротехнике, обнаруженный в сортире (половина страниц уже была использована), и большая пачка медицинских брошюрок, посвященных опасности венерических болезней, брошенная в госпитале.

Были еще обнаруженные на антресолях политотдела разрозненные тома Полного собрания сочинений Ленина, несколько томов «Ленинским курсом» пера покойного Брежнева да с полдюжины книг по марксистско-ленинской философии, дополненных руководством по комсомольской работе.

Но пользы от последнего не было даже теоретической, поскольку комсомольская организация гарнизона, согласно постановлению общего собрания, приостановила свою деятельность.

Подумав, Вечный с командой, при подсказке кого-то из ребят, нашли выход. Всякий - будь то солдат или офицер, получил по самодельной тетрадке из газетной бумаги и строгий приказ Макеева - один на всех - записать в нее все, что он вспомнит полезного из школьного курса наук.

Заодно новоиспеченным академикам поручили переписать в специально для того заведенные журналы, кто из офицеров и бойцов гарнизона какие книги читал в прошлой жизни, чем интересовался, чем занимались родители, чтобы в случае чего не искать, кто может хоть чего-нибудь подсказать. Эти тетрадки, аккуратно переплетенные, заняли почетное место на алюминиевых стеллажах в библиотеке Академии, расположившейся в каменной пристройке флигеля, куда был строжайше запрещен вход с открытым огнем.

И вот сейчас, в самой большой комнате флигеля сидели пятеро - почти все действительные члены Академии, за вычетом филолога Владимира Васильевского, который в компании бывшего сарнагарасахальского писаря Ирметты был занят составлением полного словаря всеобщего языка. Сидели они тут в ожидании визита высокого начальства, обсуждая текущие дела - и, между прочим, разговор сейчас касался как раз любимого детища Владимира - разработанной им для местных наречий азбуки на основе кириллицы.

«Составлением» - это, пожалуй, громко сказано. Васильевский всего лишь добавил к обычным буквам десять значков местного слогового письма для обозначения звуков, неизвестных в русском, да снабдил каждый значок изображением животного или предмета, на него начинающегося, вот и вся азбука. Но именно ее стали изучать с нового учебного года в обеих городских школах.

- Вот вы зря говорите, что все это ерунда, - вздыхал агроном Борис Загородний. - Возимся мы, возимся с этой резиной, корешки эти - сагыз поганый - выжимаем и выпариваем, ночей не спим, в архивах роемся, а между прочим, запомнят-то не нас, а Васю - его азбуку будут и через тысячу лет изучать.

- А без нашей резины, - буркнул химик Степан Стойкий, - машины уже через год встанут. Ну и рассуди, кто полезнее?

- А я так скажу: Володька, между прочим, зря на этом алфавите зациклился, - рассудительно изрек Петр Пустынный, по прозвищу Петюня. - Дело оно хорошее, но его мало: нужно тут книгопечатанье внедрять. Потому, как говаривал наш профессор Фридман, книгопечатанье - это величайшее изобретение рода людского, наряду с колесом, огнем и выплавкой металла. Оно-то цивилизацию и перевернуло!

- Так вроде ж тут есть какое-то? - подал голос Павел Хромов, астроном. - Мне тут привезли местный звездный каталог - Гордур все никак не переведет. Так он напечатан, хоть и скверно.

- Да знаю, - махнул рукой Петр. - Вырезают, как наши древние китайцы, целиком на досках и штампуют - замудохаешься, пока свиток один выпустишь. Нормальную печатню нужно делать, с литерами, с наборной кассой. Бумагу тут делать умеют, так что… Книга - это рычаг, которым можно перевернуть мир, - важно поднял он вверх указательный палец. - Не зря всякие мракобесы с ней боролись, да печатников первых на кострах жгли!

- Складно говоришь! - преувеличенно восхитился историк Вадим Резник. - Слушай, ну все-то ты знаешь, умник! Давно хочу тебя спросить: и за что только тебя, такого умного, выгнали из института?

- За аморалку, - ответил Петюня и грустно уточнил: - К доценту по пьяной лавочке приставать начал.

- Ййоо!! - синхронно издали неопределенный звук Вадим и Павел, только что не открыв рты от изумления.

- На дне рождения, - продолжил между тем Пустынный. - Пригласили меня к профессору Фридману, я и выпил крепко. Не знаю даже, как вышло, целоваться полез к доценту Поричкиной да еще блузку расстегнул. Хорошо хоть юбку не успел задрать, а то исключением не обошлось бы…

- Тьфу ты! - сплюнул Вадим. - А я уж подумал…

Он не стал уточнять, что именно он подумал, все и так было ясно.

- Старушку-то инфаркт не хватил? - усмехаясь, спросил кто-то.

- Какая старушка? - пожал плечами бывший филолог. - Ей всего тридцать три года было; разведенная, ребенок. Про нее говорили всякое, ну я и подумал…

- Ага, подумал он! - хохотнул Стоцкий. - Понятно, чем ты думал! Известно, какой головой думает наш брат в такой момент!

- А вот и нет! - не согласился Резник. - Петр-то наш Германович как раз думал, чем надо! Думал небось, что теперь все экзамены будет сдавать в постели у доцентихи!!

- Вот потому-то у нас наука и отстает от американцев, - рассудительно указал Борис, - что мы зачеты с экзаменами пытаемся сдать в обход правил.

- Да ладно, отстает, - заступился за отечественную науку Хромов. - Это все разговорчики.

- А почему тогда у нас нормальный магнитофон сделать не могут? - едко осведомился Загородний.

- Еще спроси, почему нормального лекарства от насморка до сих пор не изобрели?

- Ты лучше скажи, отчего средства от похмелья до сих пор не изобрели?! - воскликнул математик ефрейтор Круглов. - Почему эти умники нормальным мужикам помочь не хотят?

- А чего? - нашелся Павел. - Ты рассолу попей - лучше этого все равно ничего не придумаешь…

Запнувшись, он вскочил, и примеру его последовали остальные - в дверях появился Макеев в сопровождении Вечного.

- Ну что, товарищи прохфэссоры, - иронически начал майор, садясь. - Все гогочете так, что на полгорода слышно? А дело делать кто будет? Науку и прогресс двигать? Вы, между прочим, паек по высшему разряду получаете, отборное вино из государственных погребов жрете, да еще жалованье платят. По три монеты в месяц! И где результаты? Вот даже товарищ Вечный на вас жалуется! Может, вас монет лишить? А то сил слишком много на веселых девок уходит?

- Обижаете, товарищ председатель городского Совета! - поднялся Круглов. - Вот!

И жестом фокусника вытащил из-под стола обтянутую сафьяном коробку, водружая ее перед Макеевым. - Заказ партии и правительства выполнен!

- Ну, зачем так официально? - поморщился Александр.

С любопытством заглянул внутрь и увидел закрепленную на полированной сосновой дощечке солидную катушку тонкой медной проволоки, намотанную на вырезанный из коры горного дуба цилиндрик. В катушку упирался гнутый медный стерженек с набалдашником резной кости, закрепленный на дощечке медной заклепкой, на которую в свою очередь была насажена рамочка из такой же проволоки. В гнезде, закрепленный застывшим копытным клеем, тускло поблескивал серый кристалл.

Все это дополнялось проводом в лакированной суконной оплетке, один конец которого крепился к катушке, а на другом сидела увесистая обтянутая кожей корзинка.

- Прошу любить и жаловать! - жестом фокусника Круглов воздел указательный палец к трещиноватому потолку. - Командование заказывало надежное средство связи - и вот оно. Детекторный приемник Октябрьск-1. Хочу особо отметить, товарищ Макеев, все сделано исключительно из местных материалов. Проволока вытянута в наших Артмастерских почтенным Эгорио из красной меди, кристалл - сульфид свинца из местных свинцовых рудников.

- И наушники? - подозрительно спросил майор.

- Так точно, - отрапортовал вступивший в разговор Вадим. - И железо сами намагничивали, и мембрану подбирали - слюда в дело пошла… И все - сами!

(Тут он слегка погрешил против истины, ибо в работе над этим чудом техники им здорово помог бывший сослуживец по хозроте Вениамин Иртенин - на гражданке радиолюбитель, ныне трудившийся в магической школе у Артема Серегина.)

- Вот с этой антенной, - указал он на стоящий в углу шест с натянутой на раму паутиной проволоки, - аппарат спокойно ловит наши стандартные армейские радиостанции на сто или сто двадцать кэмэ! По крайней мере, дозор у Трех Скал принимал наши передачи. Сейчас экспериментируем с ртутной антенной - при удаче радиус уверенного приема возрастет до тысячи.

- Понятненько… - удовлетворенно протянул Макеев. - А как с передатчиками?

- Вот с этим хуже, - нахмурился Резник. - Сами понимаете, Александр Петрович, ни ламп, ни транзисторов мы делать не можем, а схему искровой рации никто толком не вспомнил. Но мы работаем…

- Хоть бы с магами пообщались, что ли, - недовольно пожал плечами Макеев. - Может, они какую-нибудь финтифлюшку сообразят. Ну, ладно, хвалю, - кивнул он напоследок. - Закажите у кого-нибудь в слободке для этого чуда ящик покрасивее - отвезем Ильгиз, подарит какому-нибудь хану. А что со всем остальным?

- Работаем, - повторил Вадим и умолк под посуровевшим взглядом отца-командира.

- Товарищ Макеев. - Вечный решил, что самое время выручать подчиненных. - Мы уже почти закончили установку вулканизации каучука. И хотя с сырьем проблемы, но в течение месяца-двух дадим первую партию. Мы бы все сделали и раньше, но в этих чертовых корешках исходного продукта кот наплакал, да и расширить плантацию нет возможности - просто не хватит людей.

- Так, а что с лекарствами?

- Александр Петрович, вы же понимаете, - заблеял Вечный, - нормальной химической посуды нет, никого, кто знал бы фармацевтику даже приблизительно, тоже нет.

- Да, как ни хватишься, ничего нет… И, товарищи, вот этот приемник, - хлопнул Макеев по крышке приемника, - кажется, первый полезный продукт, который вы выдали.

- А как же железо? - обиженно проворчал Петюня.

- Железо железом, но там половина заслуг не ваша, а опять же уважаемого Эгорио Самтара.

Тут Макеев пожалел о сказанном, ибо заслуга главы городских кузнецов, конечно, имелась, но не столь великая. А дело было не такое уж простое.

Как они имели возможность убедиться, железо тут производили тем же способом, что и в древние времена в их мире. В земляных горнах - просто выкопанных ямах, где огонь раздували ручными мехами, научно выражаясь - «сыродутным способом».

Дымная кузня, два-три молотобойца и батрак-углежог - вот и все производство.

Если удобные для разработки залежи руды имелись поблизости, то и целая деревня могла заниматься производством железа, но такое было возможным только при наличии устойчивого и выгодного сбыта продукции.

В ходу кое-где, как с удивлением узнали земляне, были каменные топоры и костяные наконечники стрел.

Впрочем, как сообщила все та же Академия в лице Резника, каменным и костяным оружием всякие чухонцы и пруссы отбивались от крестоносцев еще в тринадцатом веке (с исторической точки зрения - совсем недавно). У тех же степняков сословие бродячих кузнецов пользовалось неприкосновенностью во всех больших и малых усобицах, и лишь крупный и богатый род мог позволить себе иметь своего мастера - притом, что они сами железо не добывали, а покупали у соседей.

Поэтому-то торговля, например с Южными Танствами, была жизненно нужна Степи - именно они давали львиную долю всего железа. Кузнецы высокого класса могли хорошо выполнять кузнечную сварку, тянуть проволоку, лить медь и бронзу - не более. Имелись и настоящие искусники-оружейники, из-под рук которых выходили истинные произведения искусства, но таких было немного.

Ознакомившись с ситуацией, Макеев решил, что свое металлургическое производство Октябрьску просто необходимо. И не потому, что им грозил недостаток металла - запасов лома, если не транжирить, должно было хватить надолго. Но, во-первых, Александр думал о перспективах, а во-вторых, как он уже знал, железо тут стоит дорого, и торговля им может стать неплохим подспорьем для гарнизона. К тому же у коренных обитателей Степи появится лишний повод дружить с городом - дешевое железо.

Свое доменное производство было, собственно, первым, чем он загрузил академиков. Предварительно пообщавшись с землянами и порывшись в заветных тетрадках, а заодно побеседовав с городскими кузнецами. Через полгода академики выдали на-гора проект. До полноценной домны он недотягивал, но на голову превосходил все, о чем слышали умельцы мира Аргуэрлайл.

Позже кто-то вспомнил, что разработанное ими чудище именовалось штукофен и было изобретено в Китае чуть не двенадцать веков назад. Но, поглядев на получившееся и недоверчиво похмыкав, старшина железоделов Эгорио Самтар вдруг истово, в пояс поклонился оторопевшему Вечному.

Да и сам Александр впечатлялся. Это действительно была всем печам печь - высотой метра под четыре, с четырьмя огромными мехами из верблюжьих шкур, качавшихся здоровенным колесом, к которому был приспособлен двигатель от мотоцикла. Печь имела дверцы для вытаскивания крицы и мощное поддувало.

Несмотря на все опасения, первая же плавка дала раз в двадцать больше, чем обычные тигли, - крицу с трудом вытащили ломами восемь самых сильных молотобойцев. В ней оказалось почти сорок пудов.

Причем мало того что железо было куда лучше качеством, чем местное, так еще обнаружилось, что крицу покрывает слой самой настоящей стали.

А был еще и чугун, из которого удалось отлить в заранее приготовленные формы с дюжину неплохих наковален, несколько котлов и жаровен. А получившаяся сталь вполне годилась для качественного инструмента.

Только с одной плавки они обеспечили городских кузнецов работой на месяц.


Покинув Академию, Макеев вернулся к себе, размышляя, что все же, как ни крути, а самым сложным оказалась не выплавка железа и даже не радиосвязь - сделали приемник, рано или поздно сделают и передатчик. Придет время - будут и свои движки, в крайнем случае паровые машины.

Но вот люди…

Как быть с людьми? И со своими соотечественниками, которые уже привычно покупают себе наложниц-рабынь у окрестных жителей и рассуждают, что недурно бы, если бы этот товар начали привозить купцы. И с аборигенами, которых можно заставить повиноваться, но которых нельзя заставить понять, казалось бы, простые вещи…

А из-за этого были уже немалые проблемы.

Вот хотя бы школы.

Одним из первых приказов Макеева, как гражданского правителя, стал приказ об организации школ и обязательном их посещении детьми.

Почесав затылки, жители Октябрьска из числа местных (земляне-то еще не успели обзавестись потомством школьного возраста) смирились. Ну, взбрело владыке города учить их детей грамоте и счету - может и пригодиться. Нойон в своем праве: хочет - сдирает налогами семь шкур, хочет - заставляет детей чертить значки на черной доске.

Но что началось, когда объявили, что в школы должны ходить и девочки!

Признаться, Макеев даже оробел, увидев явившуюся к Замку толпу в несколько сотен взрослых ражих мужиков - отцов семейств.

Он принял депутацию и битый час пытался что-то им доказать. Даже под конец перешел к угрозам…

Все одно даром - эти медные лбы ничем нельзя было прошибить!

Правитель, конечно, ты, и власть твоя, но только всегда так было: князь, сардар или хан - владыка в земле, а отец - владыка в семье. Нет на то нашего согласия, чтобы девки учились! Да слыханное ли то дело?! Чтоб соплюхи грамоту знали! Или баба ученая будет лучше детей рожать да мужика ублажать, или там похлебка у нее вкуснее будет? Грайнитки да прочие магички? Это ихние дела, те девки, что к ним уходят, - ломоть отрезанный, для семьи они что умерли. Чтобы женщина была купцом? Может, в каких тридевятых странах это и бывает, хоть и не верится, но в их земле такого отродясь не водилось! Нет нашего согласия на такое. Ежели, сардар, такова твоя воля, то мы тут жить не будем, а уйдем, куда боги да предки укажут…

Макееву пришлось уступить - единственное, что он отстоял, - это обязательное обучение грамоте и русскому языку местных жен землян. Тут, как ни странно, возражений не было - разве что главы семейств потребовали, чтобы явиться в школу тем особо приказали их мужья - ведь муж господин в семье. Захочет - выгонит из дому в чем стояла, захочет - в школу отправит, захочет - в бордель, деньги зарабатывать.

Так что, кроме девчушек из поселившихся окрест кочевых семей, - у тех почему-то не было предрассудков ни относительно школы, ни насчет того, чтобы обучаться вместе с мальчишками - образование слабый пол Октябрьска успешно игнорировал. Разумеется, могло показаться, что дело не столь важное. Ну, не хотят дочерей в школы отдавать - рано или поздно поймут. Не они, так их дети, сами в школах учившиеся.

Александр даже находил своеобразное утешение, вспоминая рассказы прадеда, воевавшего в уже далекие двадцатые в Средней Азии. Тот тоже говорил, как даже беззаветные борцы за власть Советов из числа узбеков и туркмен, храбро шедшие под басмаческие пули и не щадившие ни себя, ни других в бою и вроде как вполне одобрявшие снятие паранджей с чужих жен, вдруг оказывались на удивление косными, когда речь заходила об их собственных супругах или дочерях, или, скажем, вставал вопрос о желании взять вторую или третью жену.

Но это помогало лишь на время, потому что из таких вроде мелочей складывалась удручающая картина. И приходило все острее понимание, что против них, против Октябрьска, против гарнизона - весь Аргуэрлайл.

И никакая Академия, будь в ней даже не пара студентов-недоучек, а даже дюжина настоящих академиков тут, скорее всего, ничем помочь не могла.



Октябрьск/Тхан- Такх. Дом Макеева | Плацдарм. Гарнизон. Контрудар | Эуденоскаррианд. Танира - третья столица империи