home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЛЕОНАРД, 18 лет

Не смей

Парю недалеко от берега. И не очень высоко, по правде говоря. Чуть выше обрыва, откуда взлетел.

По-хорошему, надо бы задрать нос дельтаплана и забраться повыше. Но я не стал делать резких движений. Со стороны могло показаться, что я трушу и не хочу слишком уж искушать судьбу. Если летишь вдоль берега, то кажется, что сможешь приземлиться, когда захочешь. Или разбиться. Наверное, это и на самом деле так.

И тут я опять вижу уже знакомую большую звезду. Прямо перед собой. Над океаном.

Наверное, это иллюзия, только очень уж четкая: от звезды ко мне устремился луч. Глаза у меня слезятся от ветра, и чем больше я моргаю, тем ближе мерцает луч. Мне кажется, что если полететь чуточку быстрее, то я и луч встретимся на полдороге. Неизвестно где. Но там со мной будет Перл, и там мой дом.

Кто зачал тебя, Леонард? Кто твой отец?

И я резко поворачиваю в сторону моря.

Сильный ветер дует мне в лицо. Слезы льются ручьем, но я упорно смотрю на звезду. Сейчас она опять протянет мне луч, и он подхватит меня и перенесет домой. Но звезда светит ровно, и луча что-то не видно. Да и Луна в ледяном кольце уже не манит. Вид у нее суровый и неприступный.

А океан вдруг оказывается далеко-далеко внизу.

«Не смей, — кажется, говорит мне звезда. — Не смей расставаться с жизнью».

А ведь смерть моя близка. Эта мысль потрясает меня и наполняет ужасом. Неважно, что я всячески приближал эту минуту. Ведь я такой же, как все, и хочу жить. Этим все сказано.

Звезда — это Перл. И Луна в нимбе — тоже она. И Перл хочет, чтобы я вернулся. Такого никогда раньше не было. Значит, конец мой близок.

Страх пронизывает меня всего, до дрожи. Оказывается, я не так уж далеко от обрыва. Мне-то казалось, что я уже целую вечность лечу над морем к звезде. Но время сыграло со мной шутку. До берега — рукой подать.

Снижаюсь и направляю свой дельтаплан к обрыву. Стена стремительно надвигается на меня. Пытаюсь перелететь через нее, слишком сильно перекладываю рули и на мгновение повисаю в воздухе. Все, лететь больше некуда, слишком мало пространства. Круча сейчас прихлопнет меня.

Если бы я только знал, что делать.

А времени на размышления нет.

Дельтаплан со всего маху бьется о преграду носом. Удар смягчить нечему, конструкция слишком хрупкая и легкая. Слышится скрежет сминаемых алюминиевых трубок. Летательный аппарат складывается, я лечу вперед на своих ремнях и ударяюсь о стену обрыва головой, грудью и коленом.

Вертясь в воздухе, дельтаплан падает.

Внизу меня поджидают камни или вода, одно другого хуже. Успеваю подумать об иронии судьбы (мысль молнией проносится в голове): надо же, именно в такой момент я до конца понимаю, как мне хочется жить.

Внизу камни. Я падаю на камни.

Трепещущая темнота уносит меня.

Через некоторое время — понятия не имею, который час, — глаза у меня открываются. Вижу звезды и кромку обрыва. Все качается-расплывается — линзы у меня при падении выскочили.

Тьма опять застилает глаза.

Похоже, я снова ослеп. Значит, все усилия Митча насмарку. Сетчатка, наверное, разорвалась в клочья или отслоилась от удара. Теперь зрение ко мне уже не вернется.

Пытаюсь вдохнуть, уже не в первый раз. Похоже, ребра повреждены, а нога-то уж точно сломана. Не могу дышать. Тьма в безвоздушном пространстве.

У меня кружится голова, и я опять открываю глаза. Надо мной мерцают звезды. Я их вижу.

Слава богу, пронесло. Я не ослеп. Мне даже удалось набрать в грудь чуть-чуть воздуха. Только ребра болят ужасно.

Но я жив. И я вижу.

Глюк наверху над обрывом. Слышу его лай. Самого пса не видно. Молодчина. Гавкай, гавкай. Зови на помощь. Только кто придет на помощь в два ночи? Или сколько там уже?

Лежу и дышу.

Во рту вкус крови. Осторожно касаюсь головы в том месте, где ударился о скалу. И там кровь. Масса крови. Просто жуть сколько. О камни на берегу я тоже приложился головой, с другой стороны. Нога болит так сильно, что я пытаюсь поднять голову и посмотреть, что с ней. Ничего хорошего из этого не выходит.

Опять открываю глаза. Сколько прошло времени, не знаю. Помню только, что хотел взглянуть на ногу и так и не взглянул.

Глюк непрерывно лает. Стараюсь дышать неглубоко, чтобы не было так больно.

Поднимаю глаза. На камнях неподалеку сидит Перл и смотрит на меня сверху вниз.

Про себя я уверен, что все это мне просто кажется. Хотя — вот она, Перл. Наверное, я сильно разбил себе голову. Перл во плоти? Никогда такого не бывало.

— Перл, — говорю, — я так скучал по тебе.

— Леонард, — произносит она. — Только пойми меня правильно. Я люблю тебя и все такое, но ты сделал глупость.

Ей лет восемнадцать, столько ей было, когда я видел ее в последний раз. Волосы тщательно уложены. Ни волосок не шелохнется, хотя ветер со стороны океана довольно сильный. Вот почему я знаю, что она — не всамделишная. Только ведь все равно она здесь.

Слышу свой собственный голос:

— Но почему? Почему это так уж глупо?

— Тебе дана жизнь, — отвечает она. — И у тебя никто не пытается ее отнять. Ты сам постарался покончить с ней счеты. И напрасно.

— Я подумал, это может нас сблизить.

И тут я понял, что повторяю в бреду наш разговор с Митчем, когда он, чтобы лучше понять меня, решил попробовать, каково это — быть слепым. Только роли поменялись.

— Добровольная смерть — это не то, — громко говорю я. — Никому не пожелаю.

Это сказал я. Значит, я подаю реплики и за ту, и за другую сторону. Наверное, и за Перл тоже.

Открываю глаза. Перл исчезла.

А может, ее и не было.

Неглубоко и часто дыша, все-таки поднимаю голову и смотрю на ногу. Сломана, сразу видно. И болит, наверное, нещадно. Только мне все труднее оценить свое состояние. Голова откидывается назад, глаза сами закрываются. Правда, теперь мне известно о себе самом такое, о чем я раньше и не подозревал.

Я знаю, что я человек, такой же, как все, а вовсе не бесплотный дух, который может, как по волшебству, покинуть этот мир и отправиться к своим. Нет, я земной человек, как и все прочие люди. Просто Перл умерла, и мне очень хотелось к ней — вот и вся причина.

Начинается прилив.

На камни набегает первая волна — холодная, прямо ледяная. Ребра и ногу пронзает боль. Издаю пронзительный крик — и Глюк в ответ лает еще отчаяннее.

Надо выбираться отсюда. А то подохну от холода.

Накатывает еще несколько волн, и я понимаю, что окоченение — это еще цветочки. Волны так и норовят подхватить мое искалеченное тело и шарахнуть о камни. Тогда уж все мои переломанные косточки повылезут наружу.

Не успеваю я об этом подумать, как очередная волна приподнимает меня и опускает на камни. Холод приглушает боль.

Я не понимаю до конца, чем мне все это грозит, пока волны не начинают перехлестывать через меня. Вот придет волна побольше, приложит о скалу и унесет в море. Пытаюсь ухватиться руками за камни, но они скользкие, как следует не уцепишься. А со сломанными ребрами и разбитой головой особо не поплаваешь.

Руки соскальзывают, и волна уносит меня в море.

Вот оно. Только я понял, насколько хочу жить, как борьба оказалась проигранной.

Выныриваю на поверхность, разжмуриваю глаза и снова вижу Перл. На камне, у кромки воды. Лицо у нее безмятежное. Пытаюсь поднять руку, чтобы помахать ей на прощанье, но что-то не пускает.

Это ремни.

Искалеченный, перекореженный дельтаплан основательно застрял между двумя камнями. А я крепко привязан к нему ремнями. И ремни выдерживают. Вода все выше, волны все больше, и мне уже хочется, чтобы дельтаплан наконец смыло. Но он вцепился в камни. И держит меня.

Опять океан кидает меня на камни, терзая переломанные кости. Пытаюсь ухватиться за дельтаплан. Промахиваюсь. Все сначала.

Летательный аппарат опять устоял.

И опять, стоит мне открыть глаза, я вижу Перл. Она смотрит на меня, и я понимаю, что прилив только начался. До утра еще масса времени. Поединок с двумя волнами — лишь небольшая часть долгой битвы. Целой войны. И драться придется не на жизнь, а на смерть.

Еще один удар о камни. Хватаюсь за какую-то стойку своего дельтаплана и держусь изо всех сил. Никогда ни во что так не вцеплялся.

Перл теперь сидит — или не сидит? — у моего левого локтя.

— Думаешь, я хотела умереть? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю. — Ты хотела, чтобы мы были вместе.

— Верно. У меня не было выбора. А у тебя есть выбор.

— Я тоже не хочу умирать.

— Ой, не ври мне.

— Сейчас я не хочу умирать.

— Хорошо. Самое время.

Волны все выше. Вот в эту секунду одна из них приподнимет дельтаплан и смоет обломки в море — вместе со мной.

Но пока я держусь.

— Ты мой сын, — говорит Перл. — Значит, ты сильный.

Я весь закоченел. Слабость разливается по телу. Слова выговариваются с трудом, но передо мной Перл. Возможно, это наш последний разговор. И если молчать, я просто разожму пальцы и утону.

— Ты боролась? — спрашиваю.

— Нет, — отвечает Перл.

— А зачем тогда мне бороться?

— Твоя гордость ничем не уязвлена. Ведь за свою жизнь можно отдать все, кроме собственного достоинства. Это единственное, за что можно умереть. А теперь молчи и держись покрепче.

Когда я снова открыл глаза, Перл не было.

Я совсем один. Даже лая Глюка не слышу.

Как бы мне не потерять сознание. И не сойти с ума. Ведь время растягивается прямо на глазах. И я начинаю петь. Это как-то само собой получается. Я пою ту самую песенку, которой баюкала меня Перл. Если бы она спела ее сейчас вместе со мной… Но где она, Перл?

Вскоре я выдыхаюсь и уже не могу петь.

Связь с телом слабеет. Я вижу самого себя меж камней, вцепившегося в дельтаплан. Не с высоты птичьего полета, но все-таки с некоторого расстояния. Интересно, что это значит? Дух покидает тело?

Проходит несколько минут — или часов? — и очередной вал цепляет дельтаплан. Вся конструкция приподнимается и с легким скрипом высвобождается из расселины между камнями. Отступая, волна несет нас с собой.

Я вернулся в свое тело. Надеюсь, это хороший знак.

— Как я устал, — говорю я Перл, хотя знаю, что ее нет рядом. Хуже того, ее со мной и не было. Правда, не всегда. Она приходила ко мне и в пламени свечи, и в воробье. Только на камнях сейчас она вряд ли сидела.

Меня уносит в море. Вода накрывает с головой. Задерживаю дыхание сколько могу. Когда выныриваю, вокруг одни волны. Вот битва и закончилась. Похоже, я проиграл, и гром орудий стихает.

Можно позволить себе потерять сознание и обрести покой.

Никак не могу решить, вред или пользу принесет мне дельтаплан, унесет меня с ним в море или выбросит на сушу. Решу немного погодя. А пока… я ведь собирался отрубиться.

Расстегиваю застежки на ремнях. Решаю: поплыву к берегу.

Мне даже не холодно. И боль куда-то пропала. И стало так спокойно на душе.

При первом же движении боль обрушивается на меня. Стараюсь плыть. Захлебываюсь. Замираю и жду, когда океан сам подхватит меня и понесет к берегу.

Про себя еще раз зову Перл.

Смотрю на Луну. Внезапно она чернеет.

И все вокруг тоже.


МИТЧ, 37 лет Добровольная слепота | Любовь в настоящем времени | МИТЧ, 37 лет Чем заняты взрослые



Loading...