home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава сорок восьмая

— Кое-кому не мешало бы кое-что объяснить, — сказал Мендес, когда Винс сел в машину.

— Да уж, не хотел бы я оказаться на месте доктора Крейна.

Мендес пристально посмотрел на него.

— Я не о дантисте.

Леоне нахмурился и тактично промолчал, как и подобало в данных обстоятельствах.

— Как ты очутился здесь без машины? — спросил Мендес, отъезжая от тротуара перед домом Энн Наварре. — И почему понадобилось целых три сообщения по пейджеру, чтобы ты наконец ответил?

— Я проводил мисс Наварре с вигилии, а остальное не твое дело, — ответил Винс с самодовольной улыбкой.

Мендес усмехнулся:

— Не хочу слышать.

— Джентльмен не трубит повсюду о своих победах, малыш.

— Ты уже раструбил, — проворчал Мендес. Черт, этот человек не медлил. Он не отставал от Энн Наварре, как чертова самонаводящаяся ракета. И она, судя по всему, не была против. — Самец.

— Нет, — сказал он, посерьезнев. Выражение его лица стало предупредительным. — Нет.

Мендес поднял брови.

— Ладно.

— Рассказывай про дантиста.

— В общем, я звонил в управление Окснарда, говорил с тамошними детективами, и пришел телекс. Они проводили несколько зачисток по наркотикам и проституции. Осенью восемьдесят третьего. Ничего примечательного, обычный уличный рейд. Заковали и упрятали в автозак.

— Крейна вместе с Джули Паулсон?

— Что интересно, нет. Но Крейн был среди клиентов, а Паулсон была одной из проституток. Он всю ночь просидел в камере, вышел утром под залог. Потом пришел на суд, не стал выдвигать никаких протестов, заплатил штраф.

— И детектив запомнил его?

— Только потому, что Крейн был единственным, кто не ныл, не кричал и не пытался улизнуть, когда они накрыли их.

— Значит, он был там не впервые.

— Я запросил его досье. Посмотрим.

— Большая была облава?

— Двадцать пять арестованных. Там был какой-то фестиваль. Может, произошла какая-то заварушка. Кто знает?

— Это далеко отсюда?

— Тридцать пять — сорок минут, все зависит от пробок на сто первом.

— Это не ваша юрисдикция.

— Нет. Это округ Вентура.

— А облава произошла задолго до убийства Паулсон?

— За семь месяцев. Паулсон за шесть недель до смерти объявилась в Томасовском центре. Из программы она вышла довольно быстро, поэтому мы и потратили столько времени на выяснение, что она вообще здесь была.

— Итак, Крейн ездит в другой округ и там развлекается, — подвел итог Винс. — Здесь о нем никто не напишет, если он попадется там. В Окснарде он всего лишь очередной клиент очередной проститутки. Потом та проститутка объявляется здесь, в Томасовском центре, — каково?

— Шантаж? — предположил Мендес.

— Вероятно. А может, им там в округе Вентура лучше бы пройтись по спискам своих пропавших без вести и неопознанных жертв убийств? Второе убийство тоже произошло в другом округе?

— Да. К востоку отсюда.

Они подъехали к дому Крейнов. На подъездной дорожке не было машин, но в окнах на нижнем этаже горел свет. Кто-то был дома.

— Хикс недавно звонил и спрашивал Крейна, — произнес Мендес. — Джанет Крейн сказала, что его нет, и она его рано не ждет.

— Хорошо, — кивнул Винс, выходя из машины. — Это очень даже кстати. Мне надо перекинуться парой слов с миссис Крейн.

— Мне «скорую» сразу вызвать или подождать? — спросил Мендес.

— Не волнуйся, сынок. Давай я покажу тебе, как управляться с Джанет Крейн.

— Лучше ты, чем я, — усмехнулся Мендес, когда они пошли по дорожке.

— Держись за мной, — проинструктировал его Винс. — Не хочу, чтобы она увидела тебя сразу, как откроет дверь. А потом просто подыгрывай мне.

Винс подошел к двери Крейнов и позвонил. Красивый дом. Здесь живут Мистер и Миссис Калифорния. Безупречная пара, в безупречном доме, с безупречной работой и безупречным ребенком; безупречный загар и безупречно-белые улыбки. Приятный фасад. Только вот Винс по опыту знал, что за красивыми декорациями зачастую творятся не очень-то хорошие дела.

Джанет Крейн выглянула из-за застекленной двери, и тревога на ее лице тут же сменилась чрезмерным восторгом. «Расстройство личности», — подумал Винс.

— Мистер Леоне! — воскликнула она, открывая дверь. Она немного смутилась. Откуда он узнал, где она живет? Почему пришел в такой поздний час? — Какой сюрприз!

Винс улыбнулся во весь рот.

— Миссис Крейн, жаль, что приходится вас беспокоить так поздно, но у нас есть к вам несколько вопросов.

— У нас?

Он отошел, и у него за спиной она увидела Мендеса. Женщина почуяла недоброе, и ее улыбка стала напряженной.

— Детектив. — Ее взгляд метался с одного из пришедших на другого. — В чем дело?

— Что ж, я должен сделать маленькое признание, — дружелюбно начал Винс. — Наверное, будет лучше, если мы зайдем и сядем. Не думаю, что вы бы хотели, чтобы ваши соседи выглянули в окно и увидели, что у вас на пороге в одиннадцать часов ночи стоят двое мужчин.

Пока она раздумывала, он приблизился к ней; она машинально отступила, и он беспрепятственно вошел в коридор. Мендес шагнул следом.

Джанет сменила свой устрашающий красный костюм на розовый спортивный, но макияж по-прежнему оставался на месте, а темные волосы были уложены.

— Я несколько обескуражена, мистер Леоне. Почему вы привели в мой дом детектива?

Винс состроил гримасу раскаяния, склонив голову.

— Вот здесь наступает момент истины. Боюсь, что я не был вежлив с вами сегодня.

Он начинал ей не нравиться. Она никому не позволит разыгрывать себя.

— Это не просто визит, — признался он. — Я здесь по делу.

Он вытащил свое удостоверение и поднял так, чтобы она могла все хорошенько разглядеть. Джанет уставилась на него, и ее лицо застыло.

— Я работаю в ФБР, — сказал он. — А здесь помогаю в расследовании.

— И чего же вы от меня хотите? — спросила она, скрещивая руки на груди.

— У нас всего лишь несколько вопросов, — успокоил он ее.

— О чем?

— Ваш муж дома, мэм? — спросил Мендес.

— Сейчас нет. А что?

— Может быть, вы знаете, где он? У нас есть пара вопросов и к нему.

— Он играет в карты. По пятницам он всегда играет в карты.

«Ложь», — догадался Винс, судя по тому, как она двигалась.

— С кем он играет в карты? — поинтересовался Мендес, держа ручку с блокнотом наготове.

— С друзьями. С теми же, с кем играет в гольф. Я их не знаю.

Винс вскинул бровь.

— Вы не знаете друзей своего мужа?

— Не всех, — сказала она, обороняясь. — Я не играю в карты, и у меня совершенно нет времени на то, чтобы играть в гольф. Это хобби Питера, и это друзья Питера.

— Но вы должны же хотя бы встречаться с ними, — сказал он. — Разве они никогда не приходят к вам, чтобы поиграть в карты? Вы не подаете им закуски?

Она начала выходить из себя. Ее глаза сузились.

— Я не барменша и не официантка. Я стараюсь не бывать там, где Питер развлекает своих друзей-мужчин.

Брови Мендеса подпрыгнули, и он что-то промычал, делая записи в блокноте.

— Стало быть, у вас тоже есть хобби, — сказал Винс. — Это очень мудро, по-моему. Люди ведь не должны делать все вместе.

— Я состою в нескольких городских комитетах и советах, — произнесла Джанет. — У меня нет времени на хобби.

Винс нахмурился.

— Делу время и ни часу потехе?

— Я не понимаю, зачем вы задаете мне эти вопросы, — резко оборвала она его. Тон ее голоса изменился, он стал более отрывистым и сдержанным. — Я слышала, у вас уже есть подозреваемый.

— Мы не можем разглашать подробности дела, миссис Крейн, — сказал Винс.

— Не представляю, чем я могу вам помочь.

— Где ваш муж был в четверг вечером, третьего октября? — спросил он.

— Дома. Он и наш сын любят вместе смотреть телепрограммы по четвергам.

— Да, «Косби». Мы знаем, — кивнул Винс. — Ваш сын говорил об этом своей учительнице, мисс Наварре.

— Она не имела права задавать Томми такие вопросы, — сказала она. — Он ужасно расстроен.

— С чего бы это, миссис Крейн? — поинтересовался Винс. — Мне кажется, это вполне безобидный вопрос. Почему ваш сын решил по-другому? Меня там не было, но я уверен, что мисс Наварре не подразумевала, что отец Томми серийный убийца.

— Он узнал, что в тот вечер пропала та девушка. Он умный мальчик.

— Наверное, — согласился Винс. — Мне уже надо подумать о том, чтобы завербовать его в Бюро, ведь для десятилетнего ребенка у него очень развитая логика. Как он вообще узнал об исчезновении Карли Викерс?

— Прочитал в газете.

— Ваш сын-пятиклассник сидит и читает газеты по вечерам?

— Его отец читал ее.

— У вашего мужа необычный интерес к такого рода делам.

— Не больше, чем у любого другого человека.

— Он хранит эти статьи?

— Зачем ему их хранить?

— Он был последним, кто видел мисс Викерс в тот день, — объяснил Мендес. — Вам это известно, миссис Крейн?

— Да. Но это еще не делает его виновным.

— И вы не помните, был ли он в тот вечер дома?

Она пристально посмотрела на него.

— Я вам сказала: был.

— Но вы не помните, выходил ли он из дома в тот вечер.

— Нет. Я уверена, что не выходил. Питер не особо любит гулять.

— Только играет в гольф и в карты с людьми, которых вы не знаете, в местах, о которых вы понятия не имеете, — сказал Винс твердым и холодным тоном. — Это кажется мне странным, миссис Крейн, потому что вы производите впечатление женщины, которая держит мужа на коротком поводке.

Ее глаза округлились.

— Прошу прощения?

— Вы любите все контролировать. Хотите быть главной. Спорим, окажись я в вашей кухне или ванной, я увижу огромную доску, на которой все будет расцвечено разной маркировкой. Я прав?

С каждой секундой она злилась все больше.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть организованной.

— Конечно. Только вот контролирование — это другое, — возразил он. — Контролирование — это когда вас возмущают люди, которые не следуют вашей линии поведения, вашему сценарию, которые задают вопросы, на которые вы не хотите отвечать.

Винс окончательно сбросил с себя маску Мистера Добряка.

— У вас сносит крышу, и вы считаете, что можете кричать на людей, угрожать им и поступать по-скотски с любым, кто перечит вам.

От удивления у нее отвисла челюсть.

— Прошу прощения?

— Не нужно вам мое прощение, — отрезал Винс. — Вы хотите только дать мне по яйцам, так? Потому что я не делаю того, что вы хотите, и не верю тому, во что вы хотите меня заставить поверить, потому что это ваш умысел. Я сильнее и важнее вас и не стану внимать всему вашему собачьему дерьму. Я вам не какая-нибудь учителка пятиклашек, которую вы можете третировать и запугивать.

Лицо Джанет Крейн было пунцовым, глаза едва не вылезали из орбит. Винс ждал, что ее волосы вот-вот встанут дыбом. Она указала на дверь.

— Пошел вон! Пошел вон из моего дома!

Винс засмеялся.

— А то что? Полицию вызовете? — Он указал на Мендеса. — Полиция со мной. Где ваши свидетели? Кто станет защищать вас? Ребенок, которого вы пичкаете лекарствами, чтобы он не докучал вам?

Она повернулась к Мендесу.

— Может, вы что-нибудь сделаете?

Мендес нацепил гримасу такого безразличия и полнейшего равнодушия к ее нуждам, что не сделал ничего, кроме как повел одним плечом.

— Он старше по званию.

— Я звоню мужу, — заявила она, бросаясь по коридору в красивый кабинет с двумя столами и белоснежными книжными полками, которые возвышались до потолка.

— Так вы все-таки знаете, где он, — резюмировал Винс.

Джанет метнула на него яростный взгляд и схватила трубку.

— У него в машине сотовый телефон.

— Да что вы? Зачем это? Чтобы его могли вызывать на всякие срочные чистки зубов? — осведомился Винс. — Такая дорогая игрушка…

— И что? — взвизгнула она, тыкая кнопки.

— А то, что он работает в десяти минутах от дома. Зачем ему сотовый телефон? Вы нам говорите, что он редко уходит из дома, когда не работает. Когда шестерит у вас.

— Но сейчас его нет, — заметил Мендес.

— Точно, — согласился Винс. — Только я сомневаюсь, что он с приятелями играет в карты в машине, да и зачем телефон, когда играешь в карты? Эти штуки надо таскать с собой в чемоданах.

— Бессмысленно, — сказал Мендес. — Только если он не выдрессирован до такой степени.

— В этом все дело? — спросил Винс, выдергивая вилку телефона из розетки. — Вы настолько запугали своего мужа, миссис Крейн?

Она была настолько рассерженна, что в ее глазах стояли слезы, а губы дрожали в попытке удержать колкость, которую она хотела выплеснуть на него, но издала лишь какие-то булькающие звуки.

— Ведь такое доминирующее поведение, тотальный контроль может вызвать ужасную реакцию у партнера, — сказал Винс.

— Эдмунд Кемпер, — усмехнулся Мендес.

Винс кивнул и обратился к Джанет Крейн:

— Эдмунд Кемпер столько лет подвергался давлению со стороны своей матери, что все кончилось убийством сокурсников в колледже и отрезанием их голов — он так спускал пар.

— Мой муж не убийца!

— Вы уверены? — тихо спросил Винс. — Он был последним, кто видел Карли Викерс в тот день, когда она пропала. Он был знаком с Лизой Уорвик из Томасовского центра. И был арестован в Окснарде за секс с Джули Паулсон. Это либо пропавшие, либо убитые женщины.

Джанет Крейн с грохотом водрузила трубку на место и выпрямилась во весь рост.

— Вы лжете. Мой муж — столп нашего общества. Его уважают. Им восхищаются. Он прекрасный муж и отец.

— Разве? — воскликнул Винс. — Вот в округе Вентура его считают обычным бабником, который ездит в Окснард к проституткам.

— Это неслыханно! Как вы смеете так говорить!

— А если я открою один из этих ящиков и покажу вам вырезки из газет обо всех трех случаях, что вы тогда скажете, миссис Крейн?

— Вон из моего дома! Убирайтесь, или я вызову нашего адвоката.

Винс с Мендесом переглянулись.

— Надеюсь, у вас хорошие отношения с вашим адвокатом, — сказал Винс. — Никогда не знаешь, как скоро могут понадобиться его услуги.

Он выдержал паузу. Джанет тяжело дышала, почти задыхалась. Даже сжала кулаки — у нее тряслись руки. То, что надо.

— Вы подумайте, миссис Крейн, — тихо сказал Винс. — Всякий раз, когда его нет. Всякий раз, как он не отвечает по сотовому телефону. Каждую минуту, когда он не слышит, как вы твердите без конца одно и то же. Где он? Всякий раз, когда он приносит вам новое украшение, откуда он его берет? Всякий раз, как он уходит на поиски Карли Викерс вместе с другими или руководит горячей линией. Почему он это делает?

Она ничего не ответила, только смотрела на него остекленевшими глазами, трясясь от гнева.

— И еще кое-что, — продолжил Винс, делая шаг в ее сторону. Он перешел почти на шепот: — Если я услышу, что вы собираетесь забрать сына из класса Энн Наварре, или подать на нее в суд, или что вы заговорили с ней на улице, вы будете иметь дело со мной, миссис Крейн. Мне стоит всего лишь намекнуть какому-нибудь репортеру, что вы знаете больше, чем положено, об убитой в парке или что ваш муж имеет склонность к посещению проституток, как весь ваш статус, над которым вы так трясетесь, рухнет, словно карточный домик.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, — сказал Винс, делая еще шаги нарушая ее личное пространство; он стоял так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Я говорю, что будет. Я главный в этой схватке, Джанет. Не надо метить мою территорию.

Он не стал ждать ее реакции. Он сделал все, что задумал. Как она отреагирует, было уже не важно. Винс повернулся к ней спиной и вышел.

Он и не подозревал, как был разгорячен, до того момента, пока не вышел на холодный воздух. Пот лил с него градом, он тяжело дышал, тестостерон потоком несся по его венам. Он чувствовал себя почти как первобытный человек — самец защищает свою подружку. Пульс стучал в голове, и он даже опасался, что его хватит удар.

Господи.

Когда они дошли до машины, Мендес открыл дверцу и остановился, чтобы посмотреть на него.

— Да, чтоб ты знал, — сказал он. — Я всегда буду на твоей стороне.

Винс улыбнулся.

— Как говорят в Чикаго, она сама напросилась.


Глава сорок седьмая | Забыть всё | Глава сорок девятая