home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава пятидесятая

— Да что, черт возьми, с тобой такое?

Дэннис услышал голос отца сразу, как только юркнул в заднюю дверь. Можно было подумать, что он нажал кнопку «Пауза», когда крался на улицу, — по его возвращении разговор шел о том же.

Ему каким-то образом удалось улизнуть после ужина, не привлекая внимания отца, и это он считал небольшим чудом потому, что дома не было его глупых сестер и никто не отвлекал его внимания. Они отправились на футбол к старшеклассникам, а потом и на ночевку. Дурам везет. Дэннис не мог понять, почему у них были друзья, а у него нет. Ведь они такие глупые.

В общем, Дэннис слез со стула и выскользнул в дверь незамеченным. Его отец был слишком занят, разглагольствуя о том, что на работе одни предатели, а Диксон его ни во что не ставит. Это были просто мысли вслух, словно он пытался разобраться во всем, вовсе не нуждаясь в аудитории. Время от времени он обращался к матери Дэнниса, и она должна была сказать что-нибудь в ответ, доказав тем самым, что слушает.

Накануне вечером Дэннису с лихвой досталось отцовского внимания — его наказали за то, что он принес в школу палец. Отец просто пришел в бешенство. Ему пришлось краснеть из-за Дэнниса, и теперь у него неприятности на работе.

Он заставил Дэнниса снять всю одежду, кроме трусов, и поставил его в угол столовой, а все остальные сели ужинать.

— Ты глумился надо мной, — сказал отец. — Теперь я унижу тебя.

Его заставили стоять так не один час, пока не пришлось отпустить его в туалет — так сильно он обмочился.

После того как он убрал за собой, его отослали в кровать. Дэннис дождался, пока его проверят, затем вылез из окна и спустился по дубу, который рос рядом с домом.

Часами он мог подсматривать в окна других людей. Они его не видели, а он видел все, что они делали. Как будто смотрел все каналы, даже те, которые ему запрещали включать. Больше всего ему нравилось подглядывать за девочками и женщинами, когда они раздевались. Ему нравилось разглядывать их груди, разных форм и размеров.

Иногда он видел, как люди занимаются сексом; это вызывало у него отвращение и неописуемый восторг одновременно. Нравилось потому, что мужчины обычно грубо вели себя, заставляя женщин делать то, что им нравится, а те не могли отказать. Многие женщины кричали, когда мужчины делали это с ними. Такое Дэннису особенно нравилось.

Было необычно наблюдать за мисс Наварре и старым детективом. Дэннис никогда не задумывался, что у его учительницы есть грудь, и не представлял, как она выглядит без одежды. Он вообще не принимал ее за женщину. Он даже не думал, что она позволит мужчине целовать себя и творить с ней всякое. Но она позволила за милую душу. Вот шлюха.

А теперь Дэннис стоял в темной кухне, наблюдая за своими родителями в столовой. Попасть к лестнице, минуя столовую и отца, он никак не мог. Значит, придется снова идти к дубу и по нему забраться в комнату. Но пока что он стоял и смотрел за родителями, будто они стояли на сцене.

Его отец сидел за столом, так и не сняв форму, все пил и говорил. Мать сидела на своем стуле. Тарелки, чашки и плошки до сих пор стояли на столе.

Едва придя домой с работы, его отец начал пить. Это не предвещало ничего хорошего. Ужин был отвратительный. Полуразмороженное мясо. Отец откусил кусок, скорчился, потом встал из-за стола, отнес тарелку с мясом к задней двери и вышвырнул его во двор.

Он работал как проклятый. Все, чего он хотел в конце рабочего дня, — сносная еда. Он просит слишком многого? — спрашивал он у матери Дэнниса. Она дома целыми днями. Неужели она настолько ленива, что даже не может сделать для него одну-единственную вещь?!

— Ты что, дура? — спрашивал он.

— Прости, Фрэнк. Что мне было делать?

— Не говорить с ними, не спросив прежде меня! — ответил он твердым голосом, словно и не пил вовсе.

Его отец знал, как обращаться со спиртным.

— А теперь я выгляжу полным идиотом перед этим выскочкой Мендесом!

— Прости меня, Фрэнк.

— А Диксон шипит на меня, как змеюка. После стольких лет он шипит на меня, как чертова гремучая змея!

— Он должен уважать тебя!

— У меня безупречная репутация! Безупречная! И она ничего не стоит, потому что я остановил ту дрянную шлюху и выписал ей штраф! — воскликнул отец. Он был ошеломлен, что настолько незначительный поступок так повлиял на его жизнь.

— Я знаю, Фрэнк. Это несправедливо, — пробормотала Шэрон.

— Диксон отстранил меня от расследования, — сказал отец. — Из-за того, что Дэннис принес этот палец. И потому что я выписал той тупой шлюхе штраф! Она была шлюхой. А шлюхи всегда попадают в неприятности.

Он повернулся и посмотрел на мать.

— Правильно, Шэрон?

— Да, Фрэнк.

— Они сами напрашиваются.

— Да, Фрэнк, ты абсолютно прав.

— А теперь ты портишь мне жизнь. И все потому, что не можешь держать язык за зубами.

— Прости меня, Фрэнк. Я сглупила. Я не подумала.

— Ты никогда не думаешь.

Его мать была такой дурой. Отец очень гордился своим положением. Он был горд, что его назначили помощником шерифа. Люди уважали его и смотрели ему в рот. Мать должна иметь голову на плечах, чтобы не портить ему жизнь.

Отец налил себе в бокал еще виски и стал пить.

— «Стандартная процедура», — проговорил он. — «Ничего личного, Фрэнк. Мы только расставляем все точки над i».

Он резко встал из-за стола и стал ходить с полным бокалом в руке. Когда он шагал, виски выливался и капал прямо на деревянный пол.

— Стандартная процедура, — повторил он. — Чертов латинос. Я хочу, чтобы ты больше никогда не разговаривала с этим чертовым уродом! Ты меня поняла?

— Да, Фрэнк. — Шэрон говорила таким тихим и дрожащим голосом, что ее было едва слышно.

— Что? — Его отец приставил ладонь к уху, снова пролив виски на пол. — Я тебя не слышу, чертова корова. Отвечай, чтобы тебя было слышно!

— Да, Фрэнк!

— Этот маленький ублюдок собирается повесить убийство на меня. Вот увидишь, — сказал он. — Ты считаешь меня убийцей?

— Нет! — в отчаянии воскликнула мать, глядя в тарелку, и ее глаза округлились.

— Смотри на меня, когда отвечаешь, — приказал он. — Ты считаешь меня убийцей?

Она взглянула на него, трясясь от страха; по ее щекам катились слезы.

— Нет!

Она, наверное, выглядела как-то не так, потому что Фрэнк выругался и направился к ней, собираясь ударить ее. Он сделал шаг и наступил на пролитый виски. Нога поскользнулась, и он обрушился на пол, ударившись локтем и головой. Его бокал разбился и разлетелся на кусочки.

— Черт! Черт! Черт! Черт! — свирепствовал он.

Подняв голову, он посмотрел в кухню — прямо на Дэнниса, который наблюдал за ними.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнул отец, неуклюже пытаясь подняться на руки и колени. Он смотрел на Дэнниса, а тот словно бы прирос к полу.

— Какого хрена ты тут делаешь?

— Н-н-н-н-никакого.

— Ты шпионишь?

— Н-н-н-нет!

Дэннис замотал головой так быстро, что чувствовал себя китайским болванчиком, которого купили ему, когда они с сестрами все вместе ходили на игру «Доджерс». Он был очень напуган. Он узнал взгляд этих темных глаз, пустых и холодных, будто бы на него смотрела акула.

Отец встал и подошел к нему.

— Не лги мне, гнилой кусок дерьма. Ты тут стоишь и подслушиваешь. Что с тобой творится, черт тебя дери?

— Я-я не знаю, — запинаясь, произнес Дэннис, и по его лицу потекли слезы. Ему хотелось повернуться и убежать, но он боялся. Может, если он будет стоять спокойно, отец успокоится. А если побежит, то отец догонит его и изобьет до полусмерти.

— Ты ни на что не годный маленький умник! Я пытаюсь вправить тебе мозги, а ты тащишь в школу палец мертвой женщины. Какого хрена с тобой происходит?

Дэннис не смог ответить. А может, это было неважно. Отец все равно не смог бы успокоиться. Теперь ярость кипела глубоко внутри него. И остановить его было невозможно.

— Я задал тебе вопрос! — крикнул он. — Отвечай!

Но он даже не дал Дэннису ответить. Он ударил его по лицу так сильно, что мальчик повалился с ног, а потом стал бить мыском своего ботинка, словно молотком, по спине и по ягодицам.

— Фрэнк! Прекрати! — кричала мать. — Он всего лишь ребенок!

Отец повернулся, обращая свой гнев на нее.

Дэннис вскочил и выбежал через заднюю дверь. Он пытался бежать быстрее, чем его несли ноги, поэтому поскользнулся и упал на бетонные ступеньки, ударился подбородком об одну ступеньку, потом о другую, оцарапал кожу. Он прикусил язык и почувствовал во рту вкус крови, упав на землю.

Он слышал, как в доме плачет мать и бьются тарелки, падая со стола на пол.

Дэннис не двинулся с места. Он лежал на мокрой траве, думая, что сейчас расплачется. Но внутри него что-то сломалось, и он ничего не чувствовал. Он поднялся, обогнул дом и заковылял к дубу.

Забраться было труднее, чем слезть. Он три раза пытался допрыгнуть до нижних ветвей и наконец ухватился за одну. Кряхтя и изворачиваясь, он схватился покрепче и подтянулся. Если бы сейчас отец вышел из дома, то он бы его убил.

Страх придал мальчику сил, и он забросил на ветки ноги. И вот он уже на дереве и лезет вверх. Неважно, что темно. Он знал каждую ветку.

Ему было необходимо исчезнуть, спрятаться там, где его не найдет отец. Он уйдет в свое убежище и переждет бурю.

Ему пришлось растянуться и повиснуть над пустым пространством, чтобы дотянуться до подоконника своей спальни. Если бы соскользнули руки, он бы упал и разбился. Но он даже не понимал, волновало ли это его.

Влетев в окно, словно цирковой тюлень, он с глухим звуком упал на пол спальни. Снизу было слышно, как отец бьет мать. Он кричит — она плачет. Шмяк! Шмяк!

Дэннис с трудом поднялся и открыл шкаф. В потолке был люк с раздвижной лестницей, которая вела на чердак. Он забрался по ней и убрал ее наверх, закрыв люк. Отцу никогда не придет в голову искать его здесь. По крайней мере, раньше никогда не приходило.

Дэннис долго сидел и трясся от холода. Он обмочил штаны, когда отец бил его. Губа была рассечена, подбородок кровил, но ему было все равно. Он ни о чем не думал. Даже о том, что происходило сейчас в доме. Он только смотрел на лунную рябь на гонте на скате крыши.

Вскоре он услышал, как стукнула задняя дверь, потом раздался голос отца на заднем дворе, который звал его и ругался. Затем отец вошел обратно в дом, и через несколько минут Дэннис услышал, как он ходит по его спальне, постоянно ругаясь.

Дэннис слышал, как падают и разбиваются вещи, когда его отец обыскивал комнату, переворачивая мебель, ломая что-то и крича, чтобы он выходил. Но Дэннис не шелохнулся и не издал ни звука. Он не думал и ничего не чувствовал. Ему было не интересно, почему мать не пришла искать его.

Шум в спальне утих. Прошло какое-то время. Он услышал, как хлопнула задняя дверь, а спустя мгновение — как заводится машина. Минивэн матери. Можно было подумать, что это игрушечная машина, судя по звуку двигателя, по сравнению с джипом его отца. Может, она решила уйти и больше никогда не возвращаться. И что ему до того? Ничего.

Когда машина уехала, наступила тишина, и вокруг наконец воцарилось спокойствие, Дэннис забрался чуть выше на выступ крыши, откуда он мог видеть довольно далеко и мечтать, что его здесь нет.

Мир был прекрасным местом — если смотреть на него ночью и издалека. Тогда не замечаешь ничего плохого. Не видишь несовершенства. Заглядываешь в окна к людям по вечерам — там все счастливы, и родители любят детей.

Ах, если бы…


Глава сорок девятая | Забыть всё | Глава пятьдесят первая