home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава семьдесят вторая

— Ему пришлось обездвижить ее, сделав ей успокоительный укол, — сказал Мендес. — Она была настроена так воинственно, что возникла опасность отсоединения аппарата для дыхания. Из-за удушения у нее слишком сильно распухло горло. Врач считает, что сама она получать достаточно кислорода не сможет.

— Господи, — прошептал Диксон, качая головой. — Обездвижить. Джейн, наверное, не обрадовалась.

— Нет, но она все поняла. Они с матерью девушки собираются по очереди дежурить в палате. Они не хотят, чтобы она снова проснулась в обществе незнакомого человека.

— Наверное, мы должны радоваться, что она хотя бы вышла из комы, — сказал Диксон. — Но каким образом мы получим от нее ответы, если она не слышит вопросов?

Мендес пожал плечами.

Мендес, Хикс, Диксон и Винс завернули за угол приемной и пошли по коридору в отделение интенсивной терапии.

— Сейчас она спит? — спросил Винс.

— Да.

— Я бы хотел провести быстрый осмотр, если возможно. Хочу посмотреть, есть ли на ней такой же рисунок из резаных ран, как у Лизы Уорвик. Если рисунок повторяется, значит, для преступника это что-то значит. Если мы сумеем разобраться, что это такое, у нас появится след.

— Давай, — сказал Диксон. — Если сможешь удачно миновать сторожевого пса Джейн.

Леоне вышел из комнаты. Мендес хотел пойти за ним, чтобы выведать какие-нибудь детали при осмотре жертвы, но оставались вопросы, которые надо было обсудить с Диксоном.

— Почему вы не сказали, что мисс Томас жаловалась вам, что ее клиенток слишком часто останавливают за нарушения дорожного движения? — спросил он.

Диксон посмотрел на него, застигнутый врасплох его вопросом, словно он давно сдал в архив дело.

— Это пустышка, — ответил он.

— Она сказала нам, что обсуждала это с вами не единожды. Почему мы не обращаем внимания на ее жалобы?

— Если бы я считал, что здесь есть на что обратить внимание, я бы так и сказал, детектив, — ответил тот раздраженно, затем встал с дивана, на котором сидел, и начал ходить туда-сюда со скрещенными на груди руками. Мендес заключил, что разговор Кэлу неприятен.

— Джейн сама вам это рассказала? — спросил Диксон.

— Вообще-то начал Стив Морган, — заметил Хикс.

— Вам не кажется, что Джейн сама начала бы разговор, если бы считала, что это важно?

— Но она вам доверяет. И доверяет вашему мнению, — возразил Мендес.

Диксон пристально посмотрел на него.

— А ты нет?

— Не наезжайте на меня, босс. Я делаю работу, для которой вы сами меня наняли.

— Пара полицейских выписывали слишком много штрафов женщинам из центра, — признал он. — Но они выписывают много штрафов и всем остальным. Цифры меня не волновали. И я уж точно не собираюсь обязывать их относиться к женщинам из Томасовского центра по-особенному.

— Я хотел только узнать, — сказал Мендес, нарываясь на ответ, который он уже знал, — один из этих полицейских — Фрэнк?

Диксон тяжело вздохнул.

— Естественно. Фрэнк — чемпион по штрафам и по жалобам от тех, кому он их выписал. Это не новость.

— Я хочу посмотреть его дело.

— Я его уже смотрел.

— Ага, и я хочу.

— Ты считаешь, что я его выгораживаю?

— Я считаю, у вас с Фрэнком есть прошлое, поэтому с вашей стороны было бы невежливо затребовать его дело, сэр.

Он ждал, что Диксон возмутится. Его босс был человеком, привыкшим все делать по правилам, в отношении Фрэнка Фармана он действовал в тех же границах, но дружба и общее прошлое могли размыть эти границы даже у такого человека, как Кэл Диксон.

Однако Диксон сдержался. Он остановился и уставился на серый жесткий ковер на полу.

— Жена Фрэнка пропала, — тихо сказал он. — Его сын говорит, что Фрэнк убил ее.

Мендес почувствовал, как кровь в его теле уходит в ноги. Хикс встал и спросил:

— Что?

Диксон рассказал им, что случилось днем, пока они ездили в больницу к Вэнди Морган и Коди Рочу.

— Где он сейчас? — спросил Мендес.

— Дома, — ответил Диксон. — Мы не знаем, мертва Шэрон или просто ушла. Я приказал Траммеллу и Гамильтону обзвонить всех ее друзей и родных. Фрэнк говорит, что она ушла сама. А мальчику верить и вовсе бессмысленно. Я не уверен, что он адекватно воспринимает реальность. Такое ощущение, что большую часть времени он пребывает в прострации.

— За исключением того момента, когда он сказал, что его отец убил его мать, — заметил Мендес.

— Фрэнк пустил нас в дом. Ничего необычного мы не обнаружили.

— Иначе он бы и не согласился, — усмехнулся Мендес.

— Это уловка, — согласился Диксон. — Но ты прекрасно знаешь, что я не стану задерживать его и предъявлять обвинения. У нас нет никаких доказательств совершения преступления. Нам не за что задерживать его.

Мендес схватился руками за голову и заходил по кругу.

— Чертова куча-мала.


Винс приблизился к палате Карли Викерс с тем же благоговейным почтением, с каким приличествовало приходить в церковь. Джейн Томас сидела около постели девушки и держала ее за руку, в которой между пальцами переплелась золотая цепочка с кулоном.

— Ей повезло, что у нее есть вы, — тихо сказал он.

— Не знаю, как она пройдет через все это, — призналась Джейн. — Ей и так многое пришлось пережить до того, как она попала к нам в центр.

— Она хочет жить. Иначе бы ее здесь не было. У нее обязательно получится преодолеть и это, а вы ей поможете.

Слезы блеснули в ее зеленых глазах, когда она подняла голову и посмотрела на него так, словно он знал все ответы.

— Почему все должно быть так трудно?

— Я не знаю. Я знаю только то, что должен сделать, а именно — найти чудовище, которое сотворило с ней такое. Вы мне поможете?

Джейн Томас помогла ему зафиксировать раны, которые вырезал на теле Карли Викерс ее мучитель, и Винс ушел, пообещав, что сделает все, чтобы призвать сумасшедшего к ответу.

Выходя из палаты и покидая отделение интенсивной терапии, он думал о том, о чем она спросила его: почему все должно быть так трудно?


Глава семьдесят первая | Забыть всё | Глава семьдесят третья