home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девяносто первая

Мальчик наконец перестал плакать. Громкие всхлипы уступили место обычному приглушенному прекращающемуся плачу. Потом настала тишина.

Он убьет мальчика первым. Это самое милосердное из того, на что он способен. Он обнимет его, успокоит и удушит одеялом, на котором тот лежит.

Много времени на это не уйдет. Первые три минуты мальчишка будет бороться за свою жизнь — пока его мозг не начнет страдать от недостатка кислорода и приступа паники, — но скоро потеряет сознание, и все будет кончено. Все будет кончено.

Глубоко внутри он понимал, что будет безутешен. Но выбора не было.

Это значит, что его жизнь изменится раз и навсегда, и он был зол. Он потеряет все, что с таким трудом устроил. Если бы все просто пошло по его плану. У полиции на него не было ничего в отношении других женщин. Ничего. Он это знал, потому что позаботился обо всем. Даже несмотря на то, что он «подписывал» свои работы, эти подписи не являлись уликой, которая могла бы доказать его отношение к убийствам.

Серп луны отбрасывал дымчатый свет на деревья. Он свернул на грязную дорогу и поехал в поле, въезжая через открытые ворота туда, где уже бывал. Никто его не увидит. Никто не догадается, что он снова сюда сунулся.

Теперь, когда поиски последней женщины прекратились, здесь больше не было палаток, которые создавали тень, укрытие для добровольцев и фон для репортеров. Они вернутся сюда через день-два, но никто не станет осматривать поле с драндулетами Гордона Селлза сегодня.

Он припарковал «ягуар» в конце заднего ряда. Он оставит его здесь вместе с трупами, а потом украдет что-нибудь, что сможет завести, и доедет до Мексики.


Томми перестал плакать. Машина стояла с работающим двигателем, и отработанные газы проникали в багажник.

От этих испарений, страха и усталости после борьбы с ремнем у Энн болела голова. Ее тошнило, когда машина плавно ехала по дороге, которой она не видела.

Ей удалось извернуться и изогнуться так, что она освободила руки из ремня, которым ее связал Крейн. Пошарив внутри багажника, она нашла какие-то предметы, которые можно было бы использовать в качестве оружия. Теперь предстояло подумать, как и когда применить их. У нее будет, наверное, только один шанс. Если она попробует, но потерпит неудачу…

Почему он ничего не делает? Почему не выключает двигатель?

Может, они в здании, и таков его план: отравить их газами.

Или она у него не первая по плану.

Томми…

Энн немедленно начала брыкаться, кричать и ломиться. Только бы он открыл багажник…


Томми притворился, что спит. В этом он был дока, ведь ему частенько приходилось водить родителей за нос. А теперь нужно провести призрака, который открыл дверь и смотрел на него. Томми чувствовал на себе взгляд чудовища. Если бы он подсмотрел, то наверняка бы увидел, что его глаза горят красным светом в темноте.

Он лежал совершенно спокойно, когда призрак нагнулся и дотронулся до его затылка, погладил голову, а потом положил руку на спину — как делал его отец, когда заходил посреди ночи проверить, спит ли он.

Слезы подступили к горлу Томми.

Я хочу, чтобы вернулся папа. Я хочу, чтобы вернулся папа. Я хочу, чтобы вернулся папа.


Он недолго смотрел на мальчика, потом протянул руку и погладил по голове. При свете луны он казался спящим ангелочком.

Он погладил спину мальчика и приготовился совершить то, что собирался, задергивая железный занавес в своем разуме, чтобы сделать свою работу.

Но вдруг машина начала раскачиваться, а учительница закричала.


Когда багажник открылся, Энн напала на него, брызнув в лицо Крейну чем-то, что пахло маслом, выстрелив из баллончика внезапно в надежде ослепить его.

Он вскрикнул — от удивления? Боли? Она не знала и не стала ждать, выбравшись из багажника в ту же секунду, как он отпрыгнул.

Она должна бежать. Она должна укрыться.

У нее болели ребра. Она не могла вздохнуть.

Ряды машин, один за другим.

Если бы ей удалось скрыться от его глаз, если бы нырнуть под одну из этих машин, если бы оказаться хоть на три шага впереди него.

Он ринулся за ней, сильно ударил кулаком между лопаток. Энн обрушилась на землю, покатилась, стараясь не упускать свой последний шанс.

Он принялся бить ее изо всех сил.

Энн свернулась в клубок, как маленькое животное, стараясь защититься. Она обхватила колени и спрятала голову.


Томми стоял возле машины и с ужасом смотрел, как призрак нападал на мисс Наварре, бил ее, пинал, кидаясь на нее из темноты, словно дикое животное.

Томми никогда не был так напуган. Он не мог даже вообразить себе нечто столь же ужасное. Он чувствовал себя маленьким и очень одиноким. Он лишь маленький мальчик, а призрак — настоящий демон.

Им был так нужен герой, мисс Наварре и ему. Но никакого героя не было. Поэтому он должен быть героем. Он должен спасти ситуацию. Вот чему его учил отец.

Он собрал столько воли, сколько смог, и побежал.

— Хватит! Хватит бить ее! Хватит! — кричал Томми изо всех сил, пока горло не начало гореть.

Он обрушился на призрака, словно маленькая ракета, размахивая кулаками и пинаясь ногами.


Этого секундного отвлечения внимания Энн вполне хватило.

Крейн отвернулся, чтобы остановить нападение Томми, и она прыгнула на ноги, повернулась и со всей силы нанесла своему обидчику удар.

Монтировка пришлась на боковую сторону лица; Энн даже показалось, будто она рассекла кожу до кости. Крейн отпрянул в сторону, его колени подогнулись, и он схватился за лицо.

— Томми, беги! — прокричала Энн. — Беги!!! Садись в машину! Садись в машину!

Зажав монтировку в одной руке, она схватила мальчика, уцепившись за куртку, и стала толкать вперед.

— Беги! Беги!

Он схватился за ее свободную руку, и она побежала что было мочи, таща его за собой.

— Садись в машину! Садись в машину!

Томми запрыгнул через открытую водительскую дверцу и уселся на пассажирское сиденье.

Энн последовала за ним и захлопнула за собой дверь. Боковым зрением она видела Крейна, который нетвердой походкой направлялся к ним, вытянув одну руку вперед, а другой держась за лицо.

Сиденье оказалось отодвинуто слишком далеко, оно было отрегулировано под мужчину. Энн было трудно дотянуться до педалей, она вцепилась в руль, чтобы не завалиться назад.

— Скорее! — визжал Томми, скача на своем сиденье, как мяч. — Оно приближается!

Питер Крейн начал ломиться в пассажирскую дверцу, его левый глаз вывалился из глазницы и повис, когда он отнял руку от лица, чтобы открыть дверь.

Энн включила передачу и надавила на газ. Колеса «ягуара» закрутились на сырой траве, машину занесло в противоположную от Крейна сторону, и он упал.

Они подлетели к закрытым передним воротам, пробили их, а потом оказались на дороге, и их бросило в сторону, пока Энн сражалась с рулем.

Она ехала так быстро, будто Крейн летел за ними, как демон из ада, стремящийся затащить их назад во тьму. Она точно не знала, где они были. Она направила машину к блеску огней, которые, наверное, были городом, не замедляя движения и не оглядываясь назад.


Глава девяностая | Забыть всё | Глава девяносто вторая