home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Борьба за Россию. Ещё две попытки Ленина захватить власть


Стоит отдать должное Ленину как психологу, политическому технологу, великому обманщику и его энергии - он своими выступлениями, листовками и газетами всё более и более пропитывал умы рабочих и солдат Петрограда, постоянно увеличивая свою «уличную силу». 18 апреля (1 мая по старому стилю) состоялась очередная репетиция и смотр новых ленинских сил. Праздник в честь международной рабочей солидарности показал хорошую массовость. Интересно, что во время праздничной демонстрации кроме тематических транспарантов - «Да здравствует братство народов!», рабочие несли и другие - «Мир без аннексий и контрибуций!» - Узнаете предвоенные тезисы плановиков Первой мировой войны?

Стоит отметить один парадоксальный, даже смешной факт - в апреле 1917 года Ленин-Бланк довольно агрессивно выступил против приехавшего в Россию на конференцию датского социал-демократа Боргбьерга, представлявшего на всероссийской конференции рабочие партии Дании, Норвегии и Швеции и ратовавшего за прекращение войны. Ленин умудрился обозвать Борбьерга - «агентом германского империализма». Такое впечатление, что Ленин в этой теме не желал иметь конкурента и боролся за монополизм.

На организованную российской «германской» группировкой массовую антивоенную демонстрацию 1 мая (18 апреля по новому стилю) «английская» группировка ответила через два дня декларацией гарантий участия России в войне, - Милюков разослал всем союзникам заверения, что Россия продолжит участие в войне; этот документ вошёл в историю под названием «нота Милюкова».

Следующий ход за германской стороной - «20-го и 21 апреля Питер кипел. Улицы были переполнены народом. массовые манифестации и демонстрации продолжались непрерывно.», - писал позднее сам Ленин. Это был его ответ, и легко догадаться, какие лозунги несли рабочие-ленинцы. - «долой Милюкова», стоявшего на службе международной буржуазии.

Ответ «англичан» не был слишком мудрёным, но мощным, массовым. «Буржуазия захватывает Невский проспект - "Милюковский" по выражению одной газеты, - рассказывает Ненароков. - Манифестируют офицеры, студенты, «средние классы» за Временное правительство, из лозунгов часто попадается надпись на знамёнах "Долой Ленина".

У здания английского посольства, по сообщению газеты "Новая жизнь", перед собравшимися выступил английский посол Джордж Бью- кенен с призывом поддержать Временное правительство, являющееся "искренним защитником народных интересов".

21 апреля заместитель прокурора Петроградской судебной палаты дал указание. начать следствие о якобы имевшей место стрельбе сторонников Ленина по демонстрантам».

А генерал Корнилов, тогда стоявший на стороне Керенского, отдал приказ артиллерии прибыть на Дворцовую площадь. Это была превентивная устрашающая мера, чтобы Ленин не двинул туда колонны демонстрантов.

Ещё 20-го апреля по рекомендации Временного правительства на квартире военного министра Гучкова собрались: генерал Алексеев, адмирал Колчак и генерал Корнилов. Они совещались - как отобрать обратно у Совета войска и тем ослабить его и усилить правительство. С этой целью было принято решение вывести части, находящиеся под влиянием Совета и ленинцев, из столицы подальше. За проведение этой операции отвечал Гучков. Казалось бы, у англичан намечался серьёзный перевес сил. Но «германская» сторона поняла манёвр англичан и ответила, - Совет в категоричной форме поставил вопрос о контроле над распоряжениями Корнилова, а ленинцы повели шквальную пропаганду - обработку умов солдат. В результате ленинцы добились существенных успехов - когда генерал Корнилов назначил военный смотр Финляндского полка - этот полк, обработанный ленинскими политтехнологами, демонстративно на смотр не вышел.

Славный генерал Корнилов оказался морально и духовно слаб и от расстройства подал в отставку. У «англичан» - во Временном правительстве также дрогнули нервы: они обвинили в срыве операции Гучкова и 22 апреля сняли его с поста военного министра. Внутри Временного правительства начался раздрай, споры и взаимные обвинения - кризис.

Но вместе с серьёзными претензиями к своим министрам, Временное правительство, «англичане», начали тонкую игру против «германцев» под названием «разделяй и властвуй». Зная о разногласиях между Лениным и Советом в лице Нахамкеса и Чхеидзе, правительство 26 апреля обращается публично к Совету с предложением создать «коалиционное правительство», куда приглашались лидеры Совета. Искушение статуса, славы и власти было велико. И внутри Совета началась борьба, но 28 апреля на заседании Исполкома Совета предложение было отклонено к радости Ленина преимуществом всего в одним голос: 23 против, а 22 - за, двое воздержались.

Но, «англичане», не сдавались легко. И уже 1 мая прошло повторное обсуждение и голосование в Совете, и на этот раз за вхождение в правительство проголосовало 44 члена, а против всего - 19, двое опять воздержались. Остаётся догадываться - что произошло или как «поработали» с 21 членом. В результате коалиционное правительство было создано довольно быстро - в течение нескольких дней. И неожиданно пунктом N 1 в программе нового правительства была декларация - активная работа в пользу мира, исходя из манифеста Совета ещё 14 марта. Но это была тонкая игра в «дурака», ибо уже 7 мая новый министр иностранных дел Терещенко, не афишируя, послал телеграммы о готовности продолжать войну не только основным участникам-союзникам, но и в Белград и Бухарест.

В этот момент Германское руководство решило помочь своим «германцам» в России и в мае 1917 года плюс к «парвуским» через социал- демократа Моора передало Ленину 73 тысячи шведских крон.

Учитывая, что в этот период Россия была реально самой демократической страной на планете, стоит вспомнить слова мудрого американца Б. Франклина: «Демократия - это когда два волка и ягненок решают, что сегодня будет на обед».

Заглянем в еврейское общество этого периода. «28 мая.. Был на днях на открытии съезда сионистов, приветствовал его с оговоркой о необходимости заменить антитезис Сион - Голус синтезом.», - отметил в своём дневнике С. М. Дубнов. Как пишет в своём исследовании А. Солженицын, после снятия в марте черты оседлости тысячи евреев стали переезжать в города центральной России и Урала, от Самары и до Иркутска. Понятно, что этот контингент не пополнял ряды рабочих. «Еврей, человек заведомо не из дворян, не из попов, не из чиновников, сразу попадал в перспективную прослойку нового клана», - вспоминал М. Хейфец.

Можно отметить важный этап, то о чём мечтали евреи и о чём неоднократно они и их ходатаи из других стран просили российских императоров - свершилось: евреи вырвались на просторы России и занялись «своим» делом, работы было много. Теперь евреи из России уже никуда не уезжали, никуда не стремились. Теперь они «по-своему» боролись за Россию. И теперь их собратья в других странах были готовы помочь им в этом. Например, в Лондоне в конце июля 1917 г. на митинге в Уайтчапеле 10 000 евреев заявили о своём желании возвратиться в Россию (С). Также тысячами стремились в Россию евреи и из США, в том числе и Бронштейн-Троцкий со своей командой нью-йоркцев отправился в Россию.

Когда летом 1917 г. прошли выборы в местные самоуправления, то оказалось, что О. Минор возглавил городскую думу в Москве, А. Вайн- штейн - в Минске, И. Полонский - в Екатеринославле, Д. Чертков - в Саратове, Г. Шрейдер - стал городским главой в Петрограде. Пока две партии боролись за власть и по вопросу - участвовать в войне России или нет, то евреи спокойно и тихо делали «своё» - заняли власть на местах. Ситуация напоминала притчу о двух дерущихся тиграх. При этом не следует забывать - кем изначально организован Совет, и кто приехал в поезде. Много евреев проникло в важную Комиссию по подготовке Учредительного собрания, их обилие впечатлило знаменитого поэта А. Блока, который в своём дневнике отметил:

«Чем больше жиды будут пачкать лицо Комиссии, несмотря даже на сопротивление «евреев», хотя и ограниченное, чем больше она будет топить себя в хлябах пустопорожних заседаний и вульгаризовать при помощи жидков свои идеи, - тем более в убогом виде явится Комиссия перед лицом Учредительного собрания. 4 июля».

А 8 июля Блок сделал следующую запись в своём дневнике: «Господи, когда я отвыкну от жидовского языка и обрету вновь свой русский язык!».

Судя по ситуации этого периода, стратегема С. М. Дубнова начала 1917 года «не высовываться», чтобы опять, как в 1905 г., не спровоцировать в России сотни народных антиреволюционных возмущений-погромов, к лету 1917 года из-за отсутствия опасностей была полностью отменена, и заменена противоположной - «влезать везде, где только можно».

Член Исполнительного Комитета Совета В. Станкевич вспоминал: «Факт этот (обилие евреев в ИК) сам по себе имел громадное влияние на склад общественных настроений и симпатий. И кстати, деталь: во время первого посещения Комитета Корниловым он совершенно случайно сел так, что со всех сторон оказался окружённым евреями.» (С). В. Д. Набоков вспоминал, что совещание старейшин Предпарламента «можно смело назвать синедрионом. Подавляющая часть его состава были евреи. Из русских были только Авксеньтьев, я, Пешехонов, Чайковский.». При этом ремарка о синедрионе была не его, а находившегося рядом с ним Марка Вишняка.

А Николай Кузьмин в своём исследовании отметил: «Как всегда, Горький старался всячески избегать "еврейской темы". На поразительное обилие детей Израиля указал невоздержанный на язык Шаляпин: "Эк, жидовни-то повылазило!" Горький дернул щекой. Он всегда считал себя европейцем и антисемитам не подавал руки. Хотя, в общем-то, Шаляпин бухнул правильно. Революцию приветствовали все, но особенно ликовали "иерусалимские дворяне" (снова из шаляпинского лексикона). Однако Горький скорее отрубил бы себе руку, нежели согласился бы выступить на эту тему. Писатель с оглушительной мировой славой. он не мог, не имел права скатиться на позиции примитивного юдофобства. Приходилось вести себя совсем не так, как порой хотелось бы, а только как полагалось. Учитывались и соображения материального порядка: в США за свои обильно издаваемые сочинения Горький получал по две тысячи долларов за печатный лист.

Поводом послужила хамская статейка некоего Хейсина в газетенке "Живое слово", бесцеремонность щелкопера задела великого писателя за живое. И он решил прервать своё упорное молчание по этому животрепещущему в те дни вопросу: "Я считаю нужным - по условиям времени - указать, что нигде не требуется столько такта и морального чутья, как в отношении русского к еврею и еврея к явлениям русской жизни."». Горький в этой статье пытался вразумить самых отъявленных наглецов, хамов, русоненавистников, но всё самое худшее ожидало его впереди.

Вернёмся к картине дерущихся тигров в России: «англичан» и «германцев». Как помним - в группе «захвата» Ленина и в его теперешней команде евреи были на всех ведущих позициях, включая самого внучка Израэля Бланка, а за «англичанами» стояли. опять же евреи и русские масоны. С образованием коалиционного правительства Ленин, вроде бы, потерпел поражение. Но у Ленина было большое потенциальное преимущество - он усердно работал с тёмными массами (в смысле - неграмотными), а масса потенциальных слушателей Ленина увеличивалась ещё и за счёт кризиса экономики, который был следствием революции. К концу мая 1917 г. в Петрограде насчитывалось около 50 тысяч безработных, это были потенциальные бойцы Ленина, с этими 50 тысячами умами надо было только «пламенно» поработать. И Ленин, смочив губы и горло, работал без устали - «12 мая на многотысячном митинге рабочих Путиловского завода и Путиловской судостроительной верфи, на Адмиралтейском судостроительном заводе; 17 мая на Трубочном заводе он разъяснял.(и т. д.)», - отмечал Ненароков.

А как творился культ Ленина - мы уже видели в первый день его приезда. Ленин готовил достойный ответ коалиционному правительству и многотысячные массы уже пропитывал лозунгами: «Вся власть Советам!», «Не надо нам парламентской республики, не надо нам буржуазной демократии, не надо нам никакого правительства, кроме Советов рабочих, солдатских и батрацких депутатов!» - вдалбливал Ленин.

И в отличие от 4 апреля теперь он добился нужного эффекта. При этом Ленин уделил большое внимание борьбе по захвату власти в Советах. «Во многих Советах прошедшие в мае-июне перевыборы обеспечили большевикам прочное большинство. Большевики завоевали рабочие секции Саратовского, Екатеринбургского и Сызранского Советов», - отмечает Ненароков. Ряд районных Советов были захвачены ленинцами и в Петрограде.

Англичане с настороженностью наблюдали за растущей угрозой. Чем они могли ответить?

«31 мая в Петроград из США прибыла дипломатическая миссия во главе с бывшим государственным секретарём сенатором Э. Рутом. В нее, кроме Рута, входили: вице-президент американской федерации труда Д. Дункан… нью-йоркский банкир С. Бертрон.(и др.). Задачи миссии, по словам самого Рута, заключались в содействии укреплению Временного правительства и в улучшении морального состояния народа и армии», - отметил Ненароков. Но эффект этой миссии был слабый, не нашли они общий язык с рабочими и «моральное состояние народа» не улучшилось.

3 июня Украинская центральная рада вместе с украинским Советом приняла решение об автономии. В это время 3 июня в Петрограде начинает работу Первый Всероссийский съезд Советов. Ленин усиливает агитацию и пропаганду своей идеи-лозунга - «Вся власть Советам!» И большинство депутатов поддержали Ленина. Во время работы этого съезда Ленин опять задумал осуществить попытку захвата власти. И на субботу 10 июня ленинцы начали готовить грандиозную демонстрацию. Замысел Ленина противоборствующая сторона поняла. Милюков:

«Бессилие власти было настолько очевидно, что понятен был соблазн покуситься теперь на нечто большее, нежели отложенная демократия 10 июня».

«11 июня. Вчера грозила катастрофа: огромная уличная демонстрация большевиков против Временного правительства. Вмешался Совет рабочих депутатов. Пока на три дня запрещены демонстрации, а что дальше?» - волновался в дневнике С. Дубнов. То есть сам Совет и сорвал очередной план Ленина по захвату власти. На вечернем заседании съезда выступил с разоблачительной речью Чхеидзе, и по его предложению съезд проголосовал за запрещение демонстрации во главе с ленинцами. Ночью ленинцы собрались на совещание и после долгих дискуссий решили все-таки подчиниться решению съезда.

«Ночью 9-го и рано утром 10 июня, в субботу, члены ЦК, ПК, Военной организации при ЦК РСДРП (б) и члены большевистской фракции Всероссийского съезда Советов побывали в воинских частях, на крупных заводах, разъясняя рабочим и солдатам решение ЦК (об отказе)», - фиксирует события Ненароков. Ленинцы дали отбой очередной авантюре по захвату власти и пытались сохранить лицо перед теми, которых они подготовили к штурму.

Так провалилась вторая попытка захвата власти Лениным, о чём так упорно умалчивали советские историки и идеологи. Эта попытка провалилась из-за Петроградского Совета и Съезда народных депутатов. То есть опять народ не поддержал Ленина и его подельников. Прошлый раз Ленина не поддержали петербуржцы. Теперь же, через два месяца, Ленин в Петрограде чувствовал себя на много увереннее, но зато его не знали в других городах России, Ленин там никого не пропитал своей агитацией, - и эти «здоровые на голову» делегаты не дали ему захватить власть.

Ленин с Германией проиграли, соответственно англичане выиграли этот раунд и пытались развить успех, - 12 июня на Всероссийском съезде выступил представитель американской миссии Россель, который призывал к наступлению на фронтах против немцев: «Наша просьба к вам - вперёд!» (Н). (Не дальний ли родственник нашего современного Росселя, друга Вексельберга?..).

Англичане взялись чинить препятствия спешащему из США на помощь к Ленину Льву Бронштейну, не желая усиления позиции Ленина. «Мое правительство задержало группу эмигрантов в Галифаксе только для выяснения личностей.» - объяснял 27 июня посол Бьюкенен в интервью газете «Вечернее время» (В. Ш.). Но вмешались Шифф и компания, в результате чего Бронштейн с большой группой соплеменников на корабле «Кристина» поплыл в Россию.

18 июня прошла мирная демонстрация рабочих под совместным руководством, фактически под руководством Советов, а не Ленина, который продолжал с дьявольским упорством вести пропаганду и агитацию, с помощью которой дурманил своими обещаниями всё больше солдатских и рабочих голов, и этим увеличивал количество своих сторонников, то есть - набирал силу. Усиленно заработала привезённая Парвусом-Гельфандом новая типография и его немецкие деньги. В результате - количество издаваемых ленинцами различных газет достигло нескольких десятков. Немецкими деньгами оплачивали и участие рабочих в демонстрациях. В эту пору Парвус сам приехал на помощь в российскую столицу. На роль в «углублении революции» Александра Израилевича стоит обратить особое внимание. Он прекрасно понимал задачи и цели войны, задуманные лидерами еврейской общины на планете, и удачно дополнил их своим лозунгом: «Мировая война может завершиться лишь мировой революцией», то есть глобальным переустройством на планете.

Парвус-Гельфанд в этом глобальном процессе нашел своё место ещё в 1915 году, тогда разбогатевшему в Турции Парвусу пришла в голову идея заварить хорошую авантюру, - используя немцев, и денег заработать и попробовать осуществить в ненавистной России государственный переворот. Он начал усердно искать контактов с высокопоставленными немецкими чиновниками. И 7 января 1915 г. Парвуса в Турции принял германский посол фон Вангенхайм, который отправил в Германию руководству телеграмму:

«Интересы германского правительства целиком совпадают с интересами русских революционеров. Российские демократы могут добиться осуществления своих целей только при условии полного разрушения самодержавия и разделения России на отдельные государства. С другой стороны, Германии не удастся добиться полного успеха, если в России не произойдёт революции».

И в феврале 1915 г. когда дела немецких армий на фронте были совсем плохи, немецкое руководство вспомнило Парвуса и вызвало его из Турции в Германию для встречи с государственным секретарём МИДа Германии фон Ягов. В результате этих переговоров германское правительство пообещало Парвусу дать деньги на поддержку радикальных партий в России, на мощную антимонархическую и антивоенную пропаганду. В марте 1915 г. Парвус получил первый миллион марок и направил по назначению, не забыв и про себя любимого. Летом 1916 г. получил ещё 11 миллионов, а в апреле 1917 г., как раз во время рассматриваемых нами событий, - очередные 5 миллионов. В начальный период Февральской революции Парвус уговорил немцев не активизировать действия на фронтах, чтобы не возбудить патриотических чувств в обществе, подождать, когда начнётся анархия, и только после этого что-либо предпринимать.

Эти факты в настоящее время, после вскрытия немецких архивов, являются неоспоримыми. Раньше советские идеологи, коммунисты эти факты замалчивали или отрицали. Теперь же, в 2005 г., модный историк и писатель-фантаст А. Бушков оправдывает и хвалит за это Ленина - ему нужны были деньги для захвата власти в России, поэтому он их взял у якобы глупых немцев, а потом их «кинул». Для пущей убедительности А. Бушков проводит параллель, якобы аналогичный случай: «Аналогичная картина - в Польше. Юзеф Пилсудский, будущий маршал, создавал свои легионы при серьёзной немецкой, австрийской и даже японской финансовой помощи. Пилсудский получил независимое польское государство, а немцы вкупе с остальными компаньонами по инвестициям в Пилсудского - шиш с маслом. По большому счёту Ленин поступил с немцами гениальнейшее. Кинул их грандиознейше».

Лукавый А. Бушков «забывает» пояснить читателям, как за эти деньги Ленин дорого расплачивался с немцами, сколько отдал им золота, сколько отдал им российской территории после подписания

Брестского мира. А главное, А. Бушков, всё прекрасно понимая, «случайно» не указывает на огромную разницу между целями и действиями Ю. Пилсудского и В. Ленина, - Ленину деньги были нужны для захвата России, для удовлетворения своих чудовищных амбиций и для ужасных экспериментов, а Пилсудскому - для освобождения своей Родины и для возрождения суверенной, свободной Польши; при этом Пилсудский не устроил кровавый террор и не пролил и капли польской крови, не развязал гражданскую войну и не погубил, как Ленин, многие миллионы русских, и, в отличие от Ленина, и в самом деле немцам долги не отдал.

Вернёмся в Россию, в июнь-июль 1917 года. Фактически после демонстрации 18 июня инициативу должно было перехватить Временное правительство и что-то активно предпринять, ведь было уже две попытки свергнуть Временное правительство. Но умных, и тем более решительных людей там не было. Одно дело - когда масоны в тиши умничают, глядя на политическую шахматную доску, а другое - когда необходимо быстро принимать решения и действовать. А глава Временного правительства в этот период - князь Г. Е. Львов (1861-1925) по своим человеческим качествам был во многом копией Николая Второго; как отмечал свидетель тех событий Вырубов - Львов был слишком хорошим человеком, честным и порядочным, чтобы успешно противостоять Ленину и ему подобным.

Пример Георгия Евгеньевича Львова во многом показателен в истории России. Это была положительная личность, почти идеальная, почти само христианское совершенство, даже «толстовец», и аристократ «высшей пробы» из Рюриковичей и тульский «народный» барин, ратующий за народ; с одной стороны - прототип героя романа Ф. Достоевского - князя Мышкина. А с другой стороны - Львов был духовным воспитанником Герцена, Писарева и Добролюбова, то есть - либерал, западник, сторонник издающегося в Швейцарии журнала российских либералов «Освобождение»(от чего?). Хотя добравшись до самого Запада - в США, он задыхался в бездуховной капиталистической атмосфере и писал: «И на меня, попавшего в Нью-Йорк из патриархальной Москвы, именно это отсутствие проявления духовной, внутренней жизни действовало удручающим образом».

«Мы можем гордиться среди народов мира тем, что русской душой владеет не гордость, а любовь. И да не смущаются робкие сердца перед русской свободой!» - вот такую чепуху о «русской свободе» декларировал князь Львов. Керенский по этому поводу язвительно, но верно заметил: «Весь князь в этих словах. «Дон-Кихот, фантаст», - воскликнули многие». «Горе Львова в том, что он, в дни помешательства народного, верил в добрую сердцевину русской души, искал спасения в путях разума.» - отмечал Ф. Родичев. Была нарушена адекватность восприятия князем Львовым действительности, и в результате он выглядел кретином. Реальный глава Временного правительства Керенский издевательски сарказничал над бутафорским премьер-министром Временного правительства: «Приказам он предпочитал убеждения. Он слепо верил в неизбежный триумф демократии. Он не уставал повторять слова: "Не теряйте присутствие духа, сохраняйте веру в свободу России"». И это при том, что Россия была свободной страной, а после Февральской революции - была самой свободной, и самой демократичной страной на планете. Есть правильные либералы, которые правильно понимают лозунговое слово «свобода» - как технологию одурачивания, технологию разрушения какого-либо общества и государства, и технологию захвата власти. А есть, мягко выражаясь, полоумные либералы, неправильные, которые принимают слово «свобода» за чистую монету, опьяняются этим словом и бессмысленно, бездумно, тупо повторяют его бесчисленное количество раз. Чем это закончилось для князя Львова - наглядно показала его личная история и история России, которой он был свидетелем.

Г. Е. Львов своими многочисленными добрыми делами на благо России в земском движении, гуманитарными акциями помощи русским солдатам в Маньчжурии во время русско-японской войны и «столыпинским» крестьянам-переселенцам заслужил в российском обществе большой авторитет и славу. И теперь масоны-«англичане», создавая Временное правительство, решили это использовать себе в плюс, решили использовать прекраснодушного князя Львова «втёмную» и перед обществом, народом - прикрыться этой красивой человеческой афишей, коварно спрятаться за ней.

Князь Львов не хотел брать на себя такую большую ответственность - быть главой правительства, но его нагло на этот пост затащили, поставили, и даже император Николай Второй за час до своего отречения по настоянию Гучкова подписал указ о назначении Львова главой российского правительства. Поэтому у поставленного перед свершившимся фактом мягкого Львова ничего не оставалось, как в конце концов согласиться: «Меня сделали (премьер-министром). Разве я этого хотел», - сокрушался после князь Львов, оправдывая своё согласие высказыванием некоего архиерея: «И самое плохое место могут скрасить честные люди». Не тот случай, - князь Львов масонское Временное правительство не скрасил.

Любопытно проследить до конца поучительную историю демократа и либерала князя Г. Е. Львова и результат его либеральных стараний в начале 20-го века: после захвата власти крайними демократами-либералами ленинцами он спрятался в Сибири, но зоркий комиссар с характерной фамилией Запкус нашел его в Тюмени, и от расстрела «контры» на месте спасли уральские рабочие, бывшие в отряде Запкуса. Львов попал в тюрьму города Екатеринбурга, где его точно должны были расстрелять, как князя В. Долгорукова, или утопить в реке, в проруби, как епископа Гермогена, но за него замолвили словечко перед Лениным-Бланком масоны-кадеты-бундовцы, и только благодаря вмешательству самого вождя захватчиков, Львова отпустили как безобидного для новой власти. После чего он от лица Временного Сибирского правительства поехал в США уговаривать президента Вильсона помочь в борьбе с большевиками. Это было равнозначно, что уговаривать Ротшильдов и Шиффа против их Бронштейнов, поэтому это было совершенно абсурдно, - и Львов кроме насмешек за спиной ничего не получил.

Наконец-то что-то поняв в этой суровой жизни, 60-летний князь Львов уединился во Франции в Булони, почти ни с кем не общался, стал замкнутым и молчаливым, и, чтобы развеять как-то страшную тоску по Родине, России, бродяжничал в лаптях и с котомкой через плечо по Франции.

А когда слышал в своем присутствии обычную, привычную за многие годы критику дофевральской России, то, как отмечала в своих мемуарах К. Ельцова, - Львов с раздражением остро вмешивался и парировал: «Ведь это только у нас все было плохо. Все за границу ездили учиться культуре. Я всегда говорил, что это ерунда». То есть Львов на старости лет прозрел, и из старого принципиального либерала-западника превратился в славянофила, даже в патриота, то есть - «черносотенца». Это его прозрение не спасло его от многочисленных нареканий и обвинений со стороны таких же бездарных изгнанников из Отчизны, которые когда-то смотрели ему, Струве и другим говорливым либералам в рот, в результате также потерявшим, проигравшим по своей тупости и малодушию Родину, Россию, и теперь скитались в нищете по Европе, в частности по Франции, и при случае обвиняли в своей трагичной судьбе друг друга. Стоит отметить, что ещё будучи формальным главой Временного правительства князь Львов подвергся неожиданно сильной критике со стороны членов правительства и своих сторонников, - что Временное правительство сильно сдало позиции.

Вернемся к Ленину. В результате большой агитационной работы к началу июля 1917 года Ленин набрал большое количество своих сторонников среди рабочих и солдат, набрал реальную физическую уличную силу, вследствие чего ситуация в столице стала для Временного правительства более критической. Ленин со своими сторонниками фактически уже имел превосходство в силе. Существенно усилилась позиция Ленина после того, как к нему в подмогу прибыл из США Лев Бронштейн-Троцкий, и не один - а с большим отрядом нью-йоркских евреев (275 человек), прибывших для захвата России. Стоит отметить, что Троцкий присоединился к Ленину, а не к своему Бунду - «эсерам», и не к своему старому другу по 1905 году Нахамкесу.

Привёз Бронштейн и деньги. Благодаря Бронштейну директор Федерального резервного банка Нью-Йорка Вилльям Б. Томпсон сделал личный взнос большевикам - в один миллион долларов, а знаменитый ненавистник России Яков Шифф - 20 миллионов. «.Лица, принимающие участие в организации Революции, включали Якова Шиффа, Куна, Лоэба и Компанию, Гуггенхайма и Макса Брайтунга, - отметил в своём исследовании А. К. Крыленко. - Летом 1917 года совещание, собранное в Швеции для решения вопроса о финансировании Ленина и Троцкого, посетили банкиры, находящиеся по обеим сторонам войны, из Германии, также из Британии, Франции, России и США. Было решено, что Кун, Лоэб и Компания должны внести 50 000 000 долларов в Банк Швеции для кредитования обоих революционеров. Внук Якова Шиффа в статье в Уогк Атепкап ,|оиг па1 от 3 февраля 1949 года утверждал, что его дед заплатил революционерам 20 000 000 долларов золотом».

Лев Бронштейн отстаивал интересы мирового еврейского сообщества, США и Англии. «Возможно, что одной из причин, по которой демократический президент Вудро Вильсон позволил Троцкому покинуть Новую Шотландию, было то, что Троцкого сопровождал Скаг1ез Сгапе из ^езИпдЬоизе Сотрапу, одновременно председатель Финансового комитета демократов», - объяснял чудесное освобождение Троцкого в Канаде американский исследователь Ральф Эпперсон («Невидимая рука» СПб. 1999 г).

Создалась интригующая ситуация: и Ленин и Бронштейн страстно желали захватить власть в России, но Ленин защищал интересы Германии, а Бронштейн защищал интересы врагов Германии - США и Англии. Этот потенциальный конфликт интересов ярко выльется в разных позициях обоих в период подписания Брестского мира. Вернёмся к июльским событиям в Петрограде.

В июле рабочий и солдатский Петроград был уже на стороне Ленина, и французский журналист Клод Анэ показывал через Неву на Выборгский район и говорил: «Ленин и Троцкий царят там, как господа. Если Ленин и Троцкий захотят взять Петроград, кто им помешает в этом?» Ленин и сам понимал, что теперь ему навряд ли помешают захватить власть, и стал опять готовиться к захвату.

Реальные руководители Временного правительства осознали критичность ситуации, и масоны свою управленческую бездарность решили прикрыть критикой своей афиши, «свадебного генерала» князя Львова, нашли виновного, крайнего. «Чужим он стал скоро и "своим". Там, в совещаниях Государственной Думы, князя правителя скоро стали тяготиться. Потом "игнорировать", пренебрегать за "бессилие". Наконец, почти ненавидеть за "попустительство левым"», - "объяснял" главный российский масон Керенский. Ещё один масон - основатель Всероссийского Земского Союза, депутат Государственной Думы, впоследствии один из лидеров русской эмиграции Н. В. Вырубов объяснял причины неспособности Львова справиться с ленинцами: «следует учитывать сознательное нежелание изменять демократическим принципам правления, которые исключали применение насильственных мер в борьбе с политическими противниками. Князь Львов следовал своим моральным установкам и оказался в неравном положении.». Да, как уже выше отмечалось - Львов был искренним демократом и либералом, неправильным либералом.

К. Ельцова отмечает, что когда она в этот период попала к Львову, то он находился в большой депрессии и в отчаянии философски оправдывался: «.Мы ничего не можем. Мы - обречены. Щепки, которые несет поток». И когда Ельцова попыталась всколыхнуть этот фатализм и призвала его собрать правые силы и побороться, то князь Львов воскликнул: «Нет, нет, разве это возможно? Начать борьбу значит начать гражданскую войну. Это невозможно.. Что поделаешь?». Не начал гражданскую войну во имя спасения России убежденный либерал Львов, берегущий чью-то слезинку, - тогда вскоре начали гражданскую войну с целью захвата России большевики, пролившие море слез и крови.

В этой критической июльской ситуации масонам было уже не до игр с афишей, и они сняли с поста премьер-министра Львова, который отправился в Оптину пустынь приводить в порядок своё сознание. И на этого бедолагу масоны свалили все свои ошибки истекшего периода, а во главе правительства поставили Керенского, который вместо прямых силовых действий начал играть в любимые масонами «шахматные» политические игры, - умышленно спровоцировал кризис в правительстве, чтобы пугнуть Петроградский Совет и сделать его сговорчивее. Мудреный расчет был на то, что если «англичане» во главе с Керенским выведут из состава правительства своих представителей, то вся ответственность за ситуацию падет на Совет, который должен испугаться и броситься с предложениями к Керенскому. И 2 июля «англичане» вывели несколько своих министров из состава правительства.

Ленин этот маневр верно «раскусил»: «Уход кадетов может быть понят лишь как результат расчёта. Мы-де их пугаем. Без кадетов это- де значит без "помощи" всемирного англо-американского капитала. Они-де нам уступят!» (Н).

И пока ситуация не стабилизировалась, и маневр Керенского был в самом «полете», правительство в кризисе, - Ленин решил этой ситуацией воспользоваться и пойти в атаку. «3 июля вечером Ленин уже занял свой знаменитый балкон в доме Кшесинской и приветствовал солдат, давая им указания. Здесь размещалась вся военная разведка ЦК партии большевиков; сюда направлялись и отсюда рассылались приходившие военные части. Словом, военный штаб восстания был налицо», - вспоминал Милюков.

«В итоге дебатов 3 июля было принято решение выступать в 5 (17) часов, избрать вместо полкового комитета временный революционный комитет (по два-три человека от роты) и послать представителей в другие части гарнизона и на заводы столицы», - отмечает Ненароков. Розенфельд-Каменев вспоминал слова Ленина: «А не попробовать ли нам сейчас?».

Но «Центральный Комитет РСДРП (б), собравшийся в 4 часа дня, принял решение воздержаться от выступления», - фиксирует Ненароков. Почему опять отбой? Советские историки и идеологи мило «объясняют», что народ рвался в бой, но ЦК Ленина сдерживало и в последний момент посчитало захват власти преждевременным, но не объясняют - почему посчитали преждевременным.

Объяснение простое - о планах Ленина узнали в Совете и в правительстве, и на этот раз оперативно стянули для защиты верные войска, в частности - много броневиков. Ленин и его заговорщики об этом узнали и заколебались, они не только забоялись кровопролития, но что это кровопролитие может развязать руки правительству, и оно наконец-то осуществит репрессивные меры против неугомонных захватчиков власти.

Объявив отбой, Ленин здорово хитрил, стараясь ввести в заблуждение наблюдавшего за его манёврами противника. В этот же день, после 17 часов дня он решил прощупать реакцию противной стороны. «Доношу, - писал в рапорте Керенскому командующий Петроградским военным округом генерал-майор П. А. Половцев, - что около 7 часов (вечера) сегодня, 3 июля, 1-й пулемётный полк (ленинский), выйдя с оружием из своих казарм, направился к Московскому, а затем и к Гренадёрскому полкам, призывая к вооружённому выступлению с целью свержения Временного правительства.

Все эти воинские части сосредоточились у Троицкого моста, но на левый берег не переходили. Около 9 часов (вечера) они начали переходить Троицкий мост, .перейдя мост, демонстранты разделились на две колонны. Одна направилась по набережной к Таврическому дворцу, другая. к Мариинскому дворцу. Демонстранты, недолго постояв перед Мариинским дворцом, далее направились по Невскому». Кстати, странные демонстранты - военные полки. Это была одновременно репетиция, подготовка к завтрашнему дню и показушная ложная мир- ность ленинских полков. Но Керенский и руководители Совета поняли коварный замысел Ленина.

На следующий день - 4 июля в середине дня к уже названным полкам Ленин стянул в столицу дополнительные части из Петергофа, Ораниенбаума, Кронштадта, Красного Села, плюс поднял максимум рабочих, - в сумме получилось около 500 тысяч. И двинул эти полмиллиона своих бойцов на Мариинский дворец, на захват власти. А в центре города их уже ожидали: пулемётчики на крышах, казаки и юнкера. «Интересно» комментируют эти события советские историки и идеологи в лице Ненарокова: «Выразив сожаление, что не удалось предотвратить выступление (народа), он (Ленин) вместе с тем одобрил решение ЦК и ПК принять участие в движении, чтобы превратить его "в мирное и организованное выявление воли всего рабочего, солдатского и крестьянского Петрограда". Однако контрреволюционеры открыли по демонстрантам ружейный и пулемётный огонь. Улицы столицы обагрились кровью рабочих и солдат».

Максим Горький в октябре 1917 года, за 2 недели до четвертой успешной попытки захвата власти Лениным, в своей статье «Нельзя молчать!» писал, вспоминая эти июльские события: «Всё настойчивее распространяются слухи о том, что 20 октября предстоит "выступление большевиков" - иными словами: могут быть повторены отвратительные сцены 3-5 июля. Значит - снова грузовые автомобили, тесно набитые людьми с винтовками и револьверами в дрожащих от страха руках, и эти винтовки будут стрелять в стекла магазинов, в людей - куда попало!»

Удивительно быстро разбежались ленинские вооружённые полки - все его полмиллиона, перед казаками и юнкерами. По поводу мирной вооруженной демонстрации 4 июля Ленин оправдывался, что эта его вооруженная армия имела «полную возможность приступить к смещению и аресту сотен начальствующих лиц, к занятию десятков казенных и правительственных зданий и учреждений и т.п. Ничего подобного сделано не было». Ленин отсутствие агрессивности с его стороны объяснял своей миролюбивостью, а не тем, что его вынудили к этому обстоятельства и страх, о котором свидетельствовал М. Горький.

Посланный Временным правительством самокатный батальон занял штаб Ленина - дворец Кшесинской. «Люди (лидеры Совета), говорившие с нами, как товарищи, вдруг призвали для охраны Таврического дворца войска, заявили, что мы вызвали вооружённое восстание, и объявили нас изменниками революции. Наступил крутой поворот в событиях.», - жаловался на коллег из Совета И. В. Сталин. Исполком Всероссийского Совета одобрил меры правительства (!).

Это событие послужило поводом к сильному раздраю Ленина со своими бывшими партнёрами-бундовцами. Бундовцы встали на сторону англичан, публично раскрыли финансовый источник Ленина и обвинили его в работе на немцев. Газета «Живое слово» опубликовала статью о связи Ленина с немцами. Ленин по этому поводу обиженно писал: «Газетная травля лиц, клеветы, инсинуации служат в руках буржуазии и таких негодяев, как Милюковы, Гессены, Заславские, Даны и пр. орудием политической борьбы и политической мести».

Опять, в третий раз(!) авантюрная попытка Ленина захватить власть провалилась, хотя на этот раз у него было уже полмиллиона бойцов. Вспоминая те события, Каменев-Розенфельд отметил сомнения Ленина: «фронтовики не все наши». Ленин, вероятно, ожидал, что солдаты противной стороны не станут стрелять в ленинских солдат, а начнут брататься и перейдут на его сторону. Но получилось иначе, было ранено и убито около 700 человек. 5 июля Ленин в панике восклицал: «Они теперь нас перестреляют.», вероятно, при этом он надевал парик, убегая из столицы в шалаш. «Юнкера до тюрьмы не довезут, убьют по дороге», - подбадривал Ленина Сталин, укрепляя его в правильности решения.

Юнкера и весь остальной воинский и мирный люд видели, кто очередной раз готовил государственный переворот, поэтому, естественно, антиеврейские настроения кипели. И хотя за весь 1917 г. ни одного еврейского погрома не произошло, но, оправившись от стресса и глубоко законспирировавшись, Ленин 11 июля объяснял неразумным рабочим: «Темные силы готовятся вновь терзать многострадальную Родину. Они натравливают тёмные массы на евреев» (С).

Из воспоминаний Маргариты Васильевны Фофановой: «Вечером 6 июля в конце совещания членов ЦК партии, которое проходило у меня на квартире, Ленин встал, взял со стола газету "Живое слово", несколько секунд молча продолжал стоять, затем повернувшись лицом к Сталину, сказал: "Если хоть один малейший факт о деньгах подтвердится, то было бы величайшей наивностью думать, что мы сможем избежать смертного приговора"» (из исследования А. Арутюнова).

7 июля правительство издало указ об аресте Ленина-Бланка, Ап- фельбаума-Зиновьева и их подельников. Их обвинили в заговоре против существующей власти. Вначале Ленин с Зиновьевым прятались в Кронштадте, а затем эти голубки спрятались в шалаше. Большевичка А. И. Балобанова в своих воспоминаниях обратила внимание: «Я заметила, что каждый раз, когда нужно было проделать какой-нибудь не вполне благовидный маневр, когда могла пострадать репутация революционера, - Ленин поручал это Зиновьеву». Как Зиновьев подмочил в шалаше репутацию Ленина - ходили разные сплетни.

На страницах «Известий ВЦИК» от 16 сентября 1922 года Ягода, Раскольников и Подвойский браво рассказывали о былых романтических приключениях этого периода: «.Переезд из Петрограда в Кронштадт был обставлен всеми предосторожностями. Ленин был переодет в костюм простой женщины (так что Керенский не был первооткрывателем этого трансвеститского способа - Р. К.). Сюда приезжали из Питера активные члены партии на совещания. Спустя две недели его переправили в Сестрорецк» (из исследования А. Арутюнова).

Через две недели нашли и арестовали дружков Ленина - Лейбу Бронштейна (Троцкого), Розенфельда (Каменева) и сына богатого питерского еврея студента Психоневрологического института и одновременно самого молодого специалиста по оболваниванию мозгов рабочих и солдат (в частности рабочих Путиловского завода) - Семёна Рошаля (1896-1917 гг.).

Итак, «англичане» этот раунд выиграли, нанесли ощутимый удар «германцам», и правительство «естественно» объявило дополнительный призыв новобранцев в армию, и русские армии предприняли широкомасштабное наступление на фронте, чтобы помочь англичанам, французам и американцам.

В это время в Германии за событиями в России внимательно наблюдал Альфред Розенберг, который в своей работе «Русско-еврейская революция» писал: «В июле 1917 года кронштадтские матросы, ведомые печально известным Рошалем - еврейским студентом из Риги, пытались свергнуть правительство Керенского. Переворот не удался, и большевистские лидеры - евреи Бронштейн (Троцкий), Розенблюм (Каменев), Коллонтай и другие оказались в тюрьме. Но не надолго.

Благодаря стараниям Либера и Дана они были освобождены слабовольным Керенским. После освобождения большевики-агитаторы возобновили свою деятельность с удвоенной энергией. Их представители: Бернштейн, Коган, Либер, Дан и Гец клялись в верности существующему порядку, но втайне, прикрываясь свободолюбивыми лозунгами, препятствовали правительству (Временному) в принятии решительных мер против угрожающе растущего большевистского движения».

Временное правительство отправило союзникам официальное сообщение, что июльские события были «организованы неприятельскими агентами».

Чем ответил Ленин и немцы? Он (они) потерпел поражение, ибо его не поддержала армия - за армию ленинцы и взялись особенно яро, за её разложение и агитацию на свою сторону. Генерал А. И. Деникин в мемуарах писал: «Братание случалось и раньше до революции. И имело даже традиционный характер в дни святой Пасхи. Теперь же немецкий генеральный штаб поставил это дело широко, организованно и по всему фронту, с участием высших штабов и командного состава, с подробно разработанной инструкцией. Груды пораженческой литературы, заготовленной в Германии, передавались в наши окопы. А в то же время по фронту совершенно свободно разъезжали партизаны из Совета и комитета с аналогичной проповедью, с организацией "показного братания" и с целым ворохом "Правд", "Окопных правд", "Социал-демократов" и прочих творений.».

С другой стороны ленинцы сделали всё возможное, чтобы привлечь руководителей солдатских комитетов на свою сторону и вовлечь в заговор. При этом использовался интересный технологичный принцип. Бронштейн-Троцкий: «Армия должна была послать своих представителей в революционные организации ранее, чем её политическое самосознание могло подняться хоть в слабой степени до уровня революционных событий.» - чтобы легче было пропитать их своей агитацией и ими манипулировать.

В столице начали происходить, по мнению советских историков, вообще возмутительные события - 13 июля исполком Всероссийского Совета заявил, что «считает совершенно не допустимым уклонение В. И. Ленина от суда. Между тем контрреволюция всё наглела. День 14 июля она превратила в торжественную манифестацию и под колокольный звон всех петроградских церквей хоронила не демонстрантов. а семерых казаков, погибших при попытке разогнать вооружённых солдат. Газета «День» после похорон казаков осмелилась именовать петроградских рабочих взбунтовавшимися рабами, и идиотами, и тёмной накипью, и злой иностранной заразой.» - в 1988 году возмущался верный ленинец А. П. Ненароков.

26 июля оставшиеся в столице сторонники Ленина провели свой всероссийский съезд. Этот съезд был довольно странный. «.Имеет ли партия право лишать себя указаний главных вождей? - спрашивал в своей речи А. Г. Шлихтер (он же под маской - Данилов). - На этом съезде нет с нами товарища Ленина и нет надежды, что всё будет исчерпывающим образом освещено» (Н).

Но всё было в порядке - «А. В. Шотман писал, что на съезде ставились на голосование резолюции, написанные рукой Ленина. Однако подлинный ленинский текст найти не удалось», - отмечает с сожалением Ненароков. Четвёртую и последнюю попытку захвата Лениным- Бланком, Бронштейном и их группировкой власти в России рассмотрим в следующих главах.



ГЛАВА ВТОРАЯ. Провал молниеносного броска | Первая мировая. Корни современного финансового кризиса | ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Глупости патриота Корнилова